Шепельский Евгений Александрович: другие произведения.

"Фаранг", главы 1-30" (Попаданец, дарк-фэнтези)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


  • Аннотация:
    "Идентификация Борна" в фэнтези-антураже. Книга вышла в издательстве АСТ в апреле 2016.
    Не будет ура-попаданца, что с веселым зубоскальством идет по трупам. Не будет своего замка. Не будет короны императора. Будет бегство и много проблем, которые вынужден разгребать наш современник - маленький человек, попавший в тело профессионального убийцы. И, конечно, будет спасение гибнущего, разрывающегося под гнетом местных магических спецслужб мира.Для сомневающихся: это первый роман трилогии, но ружья, вывешенные в нем, в финале выстреливают на 80 процентов. Тайны находят свои разгадки.
    Собственно аннотация.
    Сбылась мечта идиота: я попал в другой мир, мир меча и магии. Да не просто попал, а - поменялся душой со здоровенным воином по имени Джорек, грозой врагов, любимцем женщин. Теперь я - это он, и впереди - дивный новый мир. Казалось бы, живи да радуйся. Но... те, кто переселил меня в новое тело, заблокировали все воспоминания Джорека. Я - это он. Да вот беда: я не помню прошлого, а в этом прошлом я успел натворить столько бед, что не разгрести и за тысячу лет. Меня называют ублюдком, убийцей, вором, пытаются убить, повесить, отравить. Друзей нет. Врагов - полные пригоршни. И совсем мало времени, чтобы разобраться в тайне личности Джорека. Точнее, времени совсем нет. Впереди - еще одно преступление, которое я должен совершить. Не могу не совершить...

собственно обложка []

    Вышла в издательстве АСТ в апреле. История про то, как наш современник попал в тело наемного убийцы и вынужден был разгребать его прошлые дела, ничего не зная о том, что этот самый убийца натворил в прошлом. В бумажных продажах текст выступил средне, продолжения не будет.
        
        
         Купить можно здесь:
        
         http://www.labirint.ru/books/530434/
         236 - 185 (зависит от скидок по дням) рублей.
     
            http://fiction.eksmo.ru/book/1574555-farang/?efp=79681
         235 - 195 (зависит от скидки) рублей.
     
        
         http://www.ozon.ru/context/detail/id/135993672/
         233 рубля.
        
         http://my-shop.ru/shop/books/2317219.html?b45=2_1
         212 руб.
        
        
         http://www.kniga.ru/books/1521061
         204 руб.
        
        
         http://read.ru/id/4588754/?pp=2023
         222 рубля.
        
          http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=842679 - 270 рублей.
         
        
         http://mdk-arbat.ru/bookcard?book_id=3348631
         ваще запредельные 300 рэ (
        
        
         http://www.bookvoed.ru/book?id=6713192
        
         На Украине:
           http://www.bambook.com/scripts/pos.showitem?v=2&ite=1260394 В Беларуси: https://chitatel.by/catalog/3739/709650/
  
  
  
  
  
   Фаранг*
  
   Благодарю Олесю Дмитриеву из Екатеринбурга, которая придумала для этой книги новое и весьма звучное название.
   Благодарю Марину Янковскую, прекрасную читательницу из Москвы, чье позитивное отношение поддерживало морально.
   Благодарю dimky, который застал этот текст еще в позе эмбриона семь лет назад, и с тех пор теребил автора, чтобы дописал (и я все-таки его дописал!).
   Спасибо всем читателям, кто поддерживал.
   1.
  
   Не верьте тем, кто говорит, что понедельник - день тяжелый. Вторник, скажу я вам, ничуть не лучше, да и пятница та еще мачеха, особенно если тебе не с кем, некуда, да и не нужно. Если ты в разладе с самим собой и весь мир выписан для тебя в серых красках. Если ты раз за разом просыпаешься в пустой квартире, из которой давно испарился женский смех...
   Итак, утро вторника началось со звонка будильника. Знаю, банальное начало, но есть некие отправные точки, и от них автору рассказа легче начинать повествование. Бац: проснулся, побежал. Или не побежал, а медленно пополз, если вчера набрался. К телефону, или к двери, если в нее трезвонят. Или... куда-то в направлении ванной, медленно так, борясь с тошнотой. Ну, не мне ли вам пояснять, а? Или просто к чертовой матери.
   Утро - всегда новое начало, но оно редко бывает добрым. Эту нехитрую истину я усвоил еще до того, как мне стукнуло пятнадцать. Когда просыпаешься на рассвете и стремглав летишь к двери, где проведены карандашом черточки-отметки твоего роста, и... и понимаешь, что не растешь уже который месяц, что твой рост застыл на отметке сто пятьдесят два сантиметра. И что так будет всегда.
   Я сбросил простыню, скатился на пол и начал отжиматься на кулаках. Знаю, такие штуки с утра вредят сердцу, но мне по барабану. Привык еще с армии: побудка - зарядка. А на гражданке... В смысле, не зарядка на гражданке, то есть... Черт, я путаюсь! Короче говоря, от такой зарядки (на гражданке!) я просыпаюсь быстрее, чем от чашки зверской робусты, хотя лучше бы гражданка продолжала мирно посапывать в моей постели.
   Увы, гражданка ушла от меня месяц назад. Проверив телефон, я, как обычно, не увидел от нее посланий. Но что-то подсказывало - сегодня новости будут. Либо я, наконец, решусь ей позвонить, либо она.
   Так, теперь умыться и побриться. Ненавижу ходить заросшим, а зарастаю я быстро, так что бриться приходится каждый день.
   Зеркало в ванной отобразило плотного, крепко сбитого парня с упрямым подбородком, короткой стрижкой и внимательным взглядом (и если вы решили, что я хвалю себя - вы правы).
   Не люблю зеркала... Некоторые, чтобы я в них отразился, требуют привставать на цыпочки.
   Пока я кудесничал в ванной, маленькую бабушкину квартиру (отцовское наследство) заполонило солнце. Разгар лета, жара... К полудню в квартире будет бесплатная сауна - заходи, парься.
   Я заварил чаю, шлепнул на сковородку пару яиц, позавтракал под песни Питера Гэбриэла. В комнате мирно дремал ноут. Я клацнул мышкой, и экран ожил. Где-то в дебрях Кураста застыл под атакой мой варвар из второй "Дьяблы", вооруженный, аки истинный головорез, сразу двумя пудовыми клинками. Вокруг него роились серокожие карлики с мясницкими тесаками и духовыми трубками, а стамина бедняги показывала уверенный ноль.
   Как я вчера уснул, не вырубив ноут? Не помню... Ну да, жара, да и старость - не радость, уже, почитай, двадцать седьмой годок мне: ума нет, денег нет, жены - нет, даже внебрачного ребенка не сделал.
   Так, ноут - выключаем, шорты - проглаживаем, смотрим на часы - охаем, хватаем свежую футболку и напяливаем. Ну и панамку не забываем. Солнце головушку нагревает.
Когда надевал футболку, внезапно стрельнуло под левой лопаткой, да так сильно, что я присел.
   Что за... Я осторожно вздохнул. Проверил рукой, может, режутся крылья? Хрень какая-то... Я же здоров, абсолютно, сердце как пламенный мотор, и вообще... Наверное, это от жары. У нас в Екатеринбурге, в июле месяце две тысячи двенадцатого года, термометр уже который день уверенно показывает тридцать три в тени.
   Я подождал еще минуту, стараясь дышать осторожно и не делая резких движений. Новых приступов боли не последовало. Ну и отлично. Спишем все на жару и стресс.
   Я сунул ноги в кожаные сандалеты тридцать седьмого размера и, приподнявшись над миром еще на три сантиметра, победно развел плечи.
   Тут затрезвонил мобильник.
   - Тиха, ну где ты там, елки твои моталки?
   Звонил Серега Ключевский, мой приятель, похабник, матерщинник, эрудит и вообще неплохой человек, хотя и порядочный зануда. Мы с ним работаем на одном рынке, он торгует секонд-хэндом у каких-то крутых арабов, я же занимаюсь благородным делом спасения домашних животных в маленькой ветклинике на территории рынка. Оба мы, что характерно, закончили институты, оба - не совсем дураки, оба - прозябаем на копеечной работе, хотя, честное слово, достойны лучшего. Почти как в фильме "Клерки".
   - Поймал в прихожей, - буркнул я. И вспомнил, чего так волнуется Серега. Он, как бы сказать помягче, тот еще ходок по бабам. Но когда ты ходишь, желательно заметать следы, а вот с этим у него случился недавно очевидный прокол: Сереге пообещали набить морду и назначили рандеву у ворот рынка ранним утром. Я хоть и мал ростом, зато не дурак подраться, а что касается Сереги, то драться он умеет только в "Mortal Combat", на ясельном уровне сложности.
   - Не стремайся, добрый молодец, храбрый доктор уже едет, - сказал я. Говоря по правде, хорошая трепка вправила бы Ключевскому мозги, но нельзя же предавать товарища, верно?
   - Ну, давай, - сказал он с деланной небрежностью. - Я тоже поехал. Акула мотата!
   - И тебя с новым годом.
   Выходя из квартиры, я вспомнил, почему не отрубил ноут.
   Странное приключилось со мной вчера вечером. Странное, если не сказать - страшное. А почудилось мне, что комната начала растворяться, и вместо стен вдруг открылся простор: пронзительно зеленый лес с высоты птичьего полета, и заснеженные горы, у подножия которых высился дивной красоты город - не Минас-Тирит, но тоже вполне, вполне, из светло-серого камня, с башнями-шпилями и необычайно прекрасным белокаменным дворцом на макушке холма. "Ступай в Вермор... В Вермор, мой друг... - услышал я в своей голове женский голос с приятной такой чувственной хрипотцой. - Мы проведали, что она родилась. Значит, время пришло... Двигайся к Рендуму как можно скорей, пересекай границу, не входя в пределы Корналии. Там глейв и Сумрачье - не входи туда! Ты нужен всем нам! Помни про..." Этот голос внезапно заглушил целый хор, который что-то горячо обсуждал на незнакомом мне языке, злобно и рьяно. И звучало там имя, я точно знал, что это - имя. Джорек. Женский голос - не тот, хриплый, а другой, бархатный, мягкий, повторял его: "Джорек, Джорек, Джорек..." И говорила женщина с такой тоской и злостью, что меня пробрал ужас.
   Галлюцинации длились считанные секунды, затем мгновенно исчезли. Но мне хватило и этих секунд.
   Холодный пот выступил на лбу. Я присел на кровать в глубоких раздумьях на тему разнообразных психических расстройств. Я не врач, я всего лишь ветеринар, но моих медицинских познаний хватает, чтобы сделать кое-какие выводы. Психоз, расстройство личности, шиза - выбирайте по вкусу. В любом случае, если это повторится, мне придется обратиться к врачу. А пока... лучше списать все на усталость и жару: от жары, да будет вам известно, у людей частенько шарики заезжают за ролики. Временно. Или навсегда, как у американских солдат после вьетнамских джунглей.
   Затем я плюнул на самокопания и с головой погрузился в "Дьяблу", играя самым честным персонажем - варваром. Он полагается только на смекалку и голую силу, и ненавидит подленькую магию, с которой так легко убить человека на расстоянии, с которой самый дрищеватый подросток может стать героем. А что? Качаться не нужно - получил магическую силу, и вперед. Особенно если существует Предсказание, согласно которому ты - Избранный, и так далее, и тому подобное. Ну, не мне ли вам пояснять?
   Играл я до упора, чтобы отвлечься, играл, пока от кликов мышью не заныл указательный палец, а тот самый нерв, что ведет от пальца к спинному мозгу, не скомандовал - "Спать!".
   Лес и горы... И голоса. И имя - Джорек.
   Джорек. Кто он такой, этот Джорек?
   Я - Тиха, Тихон Громов. У отца было неплохо с чувством юмора, раз он дал мне это имя при наличии такой громкой фамилии. А мать... Не хочу о ней говорить!
   Еще раз убедившись, что крылья из спины не растут, я вышел в коридор и захлопнул дверь.
   До рынка мне ехать почти час. Маршрутка и метро, от самой "Чкаловской", где, с трудом уцепившись двумя пальцами за поручень, я заглядываю в подмышки великанам. Да, мой рост - сто пятьдесят два сантиметра, ниже - только садовые гномы. По улице я хожу с высоко задранным подбородком, чтобы прибавить себе еще несколько сантиметров, и частенько не могу разглядеть, что делается под моими сандалиями.
   Улица плавилась и подыхала от жары. Изнывая, как и большинство прохожих, я прошел, наверное, метров тридцать, глянул в небо, вздохнул, после чего уверенно наступил на чужую ногу.
   - Ай! Вс-с-с-с! Мальчик, осторожней!
   Девушка в ярко-голубом сарафане смотрела на меня разъяренной кошкой.
   - Простите, пожалуйста, - сказал я. - Не заметил...
   Тут она толком меня разглядела, и взгляд ее стал точно такой, какой я и привык обычно видеть у девушек. Вариаций взгляда ровно три. Сверху вниз, снисходительно, сквозь меня - презрительно, и самый мерзкий взгляд, вокруг меня, как будто Тихи Громова вообще в природе не существует.
   Так вот она смотрела вокруг.
   - Ты вообще не видишь, куда идешь, придурок конченый?
   Хорошее начало хорошего дня...
   - Да пошла ты, коза!.. - буркнул я, и ушел, задрав подбородок. Она что-то пробормотала мне в спину.
   День был испорчен - окончательно и бесповоротно.
   Вдобавок мне снова стрельнуло под левую лопатку.
   Крылья. Там с вероятностью в сто процентов резались крылья. Ну, вернее, крыло. Только вот какого цвета будут перья - белого или черного, а?
  
   *Фаранг (тайск.) - чужеземец, наемник.
   2. 
     
   В дороге постоянно ловил на себе сочувственные взгляды. Умом-то я понимал, что взгляды - обыкновенные (не будем сейчас о девушках), но мой комплекс мог нарисовать сочувствие даже в невинном взгляде ребенка.
   Приходилось хранить на лице мрачно-суровое, отрешенное выражение. В рамках месячника борьбы с собственным эго, я перестал носить темные очки.
   У эскалатора, в жаркой и нервной толчее, мне отдавили ногу, пихнули в бок, а плечистый одышливый хрыч с баулами рявкнул:
   - Двигай, пацан!
   Эх, если бы не месячник...
   У выхода из метро, чуть дальше распашных дверей, кто-то, терзаемый душевными муками, написал на асфальте ядовито-зеленой краской из баллончика: "Катя - сука!" Надпись была старая, позавчерашняя, и уже изрядно затоптанная. Сегодня она предстала в новом свете. Ночью ее тонко зачеркнули красной краской и красным же приписали внизу: "Я не сука! Катя!"*
   Она бы еще добавила свой телефон, чтобы каждый смог перезвонить и убедиться.
   Эх, сколько мне попадалось таких, хм, круглых интеллектуалок... Впрочем, как и умных женщин. Эти, как правило, смотрели сквозь меня. За редким исключением. Это самое исключение так и не отозвалось на мою последнюю смс.
   У открытых ворот рынка Сереги не было. Он вынырнул из сумрачных дебрей прилавков, едва я прошел на центральную аллею, и уставился на меня прозрачными глазами, подавая какие-то знаки. Мы скрылись в тени навесов.
   - Ну, мой юный падаван, Дарт Вейдер заглядывал? Или мастер Йода успел раньше?
   - Приходил, да я спрятался, - сказал Серега, возвышаясь надо мной на полторы головы. Одет он был как пиратский боцман: черная борцовка, камуфляжная бандана и шорты-бермуды. Я бы с радостью поменял свой метр с кепкой на его сто восемьдесят два.
   - Значит, кара световым мечом отложена.
   - Он меня не нашел...
   - Повезло мужику.
   - Говорят, громко матерился, обещал прийти завтра.
   - Резвый... Хочется спросить, где ты прятался, но не спрошу - пожалею свои нервы.
   - А ты где был, Тиха?
   - В метро я был, Серега, в метро! Там душно, темно и противно.
   Ну, и проспал я малость, надо было добавить.
   Если я сильный, но легкий, то Серега - слабый и тяжелый. При желании и определенном старании он мог бы нарастить на свой костяк отличную мускулатуру. Но нет, он предпочитает накачивать пивом живот. С другой стороны, есть в его неброской внешности что-то, что привлекает девушек и женщин, поэтому отросшее пузо для него не является особенной проблемой. А вот мне, чтобы привлечь девушку, надо... Ну, вырасти хотя бы на двадцать сантиметров. Или стать Наполеоном. Даже не знаю, что проще.
   Серега спросил, помогу ли, если рогатый муженек, ставший практически аватаром Дьябло, явится по его душу днем. Я сказал, что помогу, если он, в смысле, Серега, успеет до меня добежать и его не забодают.
   - И надень уже повязку на глаз, блин.
   - Это зачем? - оторопел Ключевский.
   - Для маскировки и полноты образа. А если ногу поломают и будешь передвигаться на костылях - станет вообще отлично.
   - А-а-а... Метко пошутил, да. Слушай, а как там твоя эта, которая?..
   - Никак, - сказал я. - Не хочу об этом говорить.
   С этим мы и разошлись по рабочим местам. Серега отправился вращать колесо торговой сансары, я - врачевать невинных зверушек.
   Сеть веткликник "Zоrrо-хэлс" снимала три комнаты в административном здании рынка. На вывеске слово "Zоrrо" было написано хитрым образом, сдвоенные "r" были меньшего размера, чем другие буквы, и выкрашены не зеленой, а салатовой краской, в результате вывеска читалась издалека как "Zоо-хэлс", звериное, надо понимать, здоровье.
   У порога клиники сидел, вывалив язычище и с натугой раздувая и без того толстые бока, старый знакомец Васенька, - пожилой канне-корсо, молосс, бойцовская собака с головой, как у теленка. Васеньке шел десятый год, и бедняга, рано одряхлев, как и полагается молоссам, страдал всеми мыслимыми собачьими хворями. Сердце его в такую жару качало кровь все хуже, и Васенька распухал на глазах. При виде меня он с кряхтеньем встал, а его хозяйка - молодая и исключительно привлекательная особа, промокнула глаза платочком. Была она выше меня на голову, а пес - ростом мне под подбородок.
   - Сердце...
   Усыплять пса она не хотела, ставить уколы - не умела, и потому Васенька служил надежным источником дохода для филиала клиники. Я кивнул, отпер дверь и пропустил Васеньку с хозяйкой внутрь, где, не надевая халата, вкатил молоссу порцию мочегонного и сердечных гликозидов. Васенька, уже привычный к этой экзекуции, только кряхтел. Глаза у него были по-стариковски мутные, и застыла в этих глазах такая тоска, что сердце мое помимо воли сжималось.
   Говорят, у настоящих, человеческих врачей происходит профессиональная деформация психики, они грубеют, становятся жесткими, на людские страдания им начхать. Этот верный защитный механизм, который оберегает врачей от стресса, в случае со мной, ветдоктором, ни черта не работал, или работал с перебоями. Знаю, что глупо и инфантильно ровнять страдания людей и животных, тем не менее - ровнял.
   И потянулся рабочий вторник. Последний мой рабочий день на Земле. Кошки, собачки, мексиканские тушканы и змеи-уроборосы в ассортименте. Чуть позже явилась Марго, медсестра-помощница, раздолбайка, каких свет не видывал, и по совместительству - абсолютно здоровая курица. Я устроил ей нагоняй, от чего она разнюнилась. Затем пришел Ключевский, где-то раздобывший шаурму.
   - И о погоде! - сказал он, блеснув глазами. - О погоде нам хотел рассказать знаменитый сурок Фил из Панксатони, но утром заживо сварился в своей норке. Жители города в трауре.
   - Смешно, - сказал я. - Слушай, любитель жареных кошек в тесте, иди-ка ты прятаться в другое место.
   - И ты, Брут! - патетически вскричал Серега. Марго хихикнула.
   Есть такие мужики: ну никаких усилий им не нужно прикладывать, то есть - вообще, просто пройти мимо, подмигнуть, сказать пару остроумных фраз, и женщина сама прыгнет к ним в постель. Да и не только в постель - душу раскроет. А что до меня...
   Никаких смс на телефоне... Никаких смс от нее.
   Голос настиг меня в полдень. Напевающий, мягкий женский голос возник в голове из ниоткуда. Он выкликал одно и то же имя: "Джорек!"
   Джореееек! Джореееек! Джореееек!
   Тот самый голос, который уже звал меня ранее. Не хриплый, мягкий. Отчего-то близкий моему сердцу. Родной, словно я знал его обладательницу тысячу лет.
   Глюк - а что еще это могло быть? - длился не больше минуты и оборвался на высокой ноте. Марго ничего не заметила, хозяин кота с грустными глазами (ему предстояла кастрация, черт, я не хозяина имею в виду), - тоже. Я умудрился сохранить на лице бесстрастное выражение. Затем, спустя полчаса, мне снова стрельнуло под лопатку. Я перетерпел боль стоически, проверил еще раз: крылья не пробились. Угу, агнец божий, бескрылый, обыкновенный, брошенный своей девчонкой далеко и надолго.
   Смс от моей бывшей по-прежнему не было.
   К трем часам дня у меня яростно зачесались кончики ушей. Что же за напасти-то сегодня? Подхватил вирус кошачьего гриппа или собачьей лихорадки? Я осмотрел уши в зеркало: ничего особенного. Что за...
   Дальнее эхо, которое слышал только я, принесло женский напев: "Джореееек!"
   Чертовщина. Я действительно начал сходить с ума!
   Голоса и зуд кончиков ушей настолько меня разозлили, что я вышел на улицу и набрал номер Лены, чего в нормальном состоянии ни за что бы ни сделал.
   Наш разговор закончился спустя минуту.
   - Прости, Тиша, мне звонит Том Круз, - хихикнула она и дала отбой.
   Она имела в виду, что главный коротышка Голливуда выше меня на целых восемнадцать сантиметров!
   Женщины умеют унизить словом, когда захотят.
   Я возненавидел этот мир и себя в нем.
  
   * Реальная надпись
  
   3.
  
   Не стал я болтаться в своих рефлексиях, как недоповешенный в петле. С головой погрузился в работу, шпыняя Марго по поводу и без. Она только шипела рассерженной кошкой, наконец, расплакалась и пригрозила нажаловаться мужу. Тогда я слегка поостыл и даже извинился. Блин, надо же - из-за одной... не будем употреблять дурных слов... перенес свои обиды на ту женщину, которая оказалась под рукой, вдобавок - на свою подчиненную. Храбрец, ничего не скажешь.
   Под левой лопаткой продолжало иногда постреливать. Косоглазый балбес Амур угодил не в того, в кого надо, и теперь сопел, пытаясь выдернуть стрелу.
   Нитроглицерин не помогал. Боль затихала по собственному желанию.
   Кончики ушей по-прежнему зудели, и я их почесывал время от времени, стараясь делать это по возможности незаметно. Почесывал и жалел, что не снабжен для этих целей левой задней собачьей лапой.
   Странное ощущение. И зачем оно, вот такое? Может, народная примета? Ну, чешется левая ладонь - к деньгам, стреляет под лопаткой - к инфаркту, зудят уши - к мордобою. Или... к новому роману? Не тому, который на бумаге, а - к любовному, способному перерасти в нечто большее, в нормальные чувства...
   Мечты юного идиота.
   Серега вломился за час до закрытия. Показал на свое багровое от жары лицо:
   - Вишь, не забодали.
   - Угу, - сказал я. - Продолжай кобелировать. Свободен.
   Марго хихикнула.
   - Много ты понимаешь, - хмыкнул Серега. - Я ищу свою единственную любовь. Где-то она там бродит, среди тысяч...
   - Ага. Квест бесконечный, и оттого увлекательный.
   - Ну так!
   Тут он разглядел выражение моего лица. Вот она, мужская солидарность, ему не потребовалось даже уточнять.
   - Буду скоро. Скоро буду. Никуда не уходи!
   Обычно я не пью ничего крепче пива, но сегодня был особый случай. Главное в процессе заливания горя алкоголем не уйти в запой, пить точечно, редко - да метко. Запой только усиливает депрессию.
   Я разрешил Марго (ничего в ней не было от королевы!) уйти на полчаса раньше, и дождался Серегу, который явился с двумя бутылками и закуской. Затем опустил ролеты на окнах, включил свет и разлил водку по ядовитым пластиковым стаканчикам. Из закуски у нас был черный хлеб, маринованные огурцы и практически кошерное сало.
   Мы приняли.
   - Слушай советы бывалого, чадо, и мотай на ус, - сказал Ключевский важно. - Перетопчись. Забудь. Вышиби клин клином. И сразу станет легче.
   - Угу, - сказал я.
   - Сам виноват. Зачем подпускаешь близко? - Он схрупал половину огурца. - Они хитрые-е-е... В тебя корешки пустят, расцветут, заколосятся. А потом этот колосок другой сорвет, а ты будешь корешки эти пустые еще год с мясом вырывать. Нельзя так...
   Миллион раз слышал я эту байку - и читал о ней. В этом ублюдочном мире повторяли ее в разных вариациях и мужчины, и женщины, оправдывая собственный паршивый эгоизм, взаимную невозможность построить отношения, пестовать чувства, быть постоянным и отдавать больше чем получаешь, зная, что твоя вторая половина делает то же самое для тебя.
   - Легко тебе, Казанова, советы давать: у тебя огромный выбор, а я при своем росте...
   - Да ну это фигня, Тиха, надо просто уметь с ними обращаться! Пошутил, подмигнул, за попу ухватил...
   - Ша, Серега, я не хочу об этом.
   - Да ладно! Мягкий ты очень. Бабы любят грубость. Не смотри на нее, не обращай внимания, веди себя жестко... шутки шути, опять же.
   - Серега, мне нужна обычная женщина, а не сабмиссивная мазохистка.
   - Да поверь, все они одним миром... Любят мачо... Плюнь на нее - больше любить будет.
   - Я не мачо. Я обычный. И я хочу найти обычную женщину.
   - Мда-а-а... Да пойми наконец - нет нормальных. У всех свои тараканы, а уж у баб... Вот опять же коснемся БДСМ. Ты не поверишь, сколько из них помешалось на этих "Пятидесяти оттенках..." и любят, когда их связ...
   - Ша. Закрыли тему.
   - Тьфу! Старорежимный ты! Воспита-а-ание! Ну страдай, страдалец. Добрый ты слишком, я тебе серьезно говорю. Добрый и устаревший. А с бабами добрым быть нельзя. Не ценят. Давай еще тост: против баб!
   - Ладно тебе, бабы - хорошие.
   - Пока спят - да. А так - мороки с ними, ой. Они еще и жрать хотят каждый день. - Это было сказано тоном Эйнштейна, только что открывшего теорию относительности. - Ладно, новый тост: за мужиков, пострадавших от баб!
   - Ага, за тех, кто в диспансере. За врачей кожвенерологии и их пациентов. За дары Венеры!
   Мы выпили. Серега икнул. Я заел водку бутербродом и почесал правое ухо.
   - А вообще - все фигня, - родил Серега.
   - Безусловно.
   - Скажи: "Акула мотата" и забей.
   - Угу.
   - Во, ща рассмешу. Когда ваш "Zоrrо-хеллс" погорит, а он погорит, к бабке не ходи, откроете ресторан корейской пищи. Слоган и название я придумал: "Корейский ресторан "Хатико"* - лучший друг вашего желудка!"
   Я сказал строго:
   - Вот собачку я тебе не прощу! - Этот пошляк имел наглость поглумиться над чудесным семейным фильмом!
   - Не прости, а сходи и отведай! - Он заржал. По-моему, это удел всех неудачливых юмористов, смеяться над собственными шутками.
   - Не шути над дедушкой Тихоном, - сказал я. - Дедушка злой, пропишет тебе люлей и заставит мыть казарму.
   - Если догонит и допрыгнет! - парировал он бесстрастно.
   Я не обиделся. Просто кивнул в такт своим мыслям.
   - Угораздило же меня родиться пигмеем...
   - До пигмея тебе нужно ужаться на двадцать сантиметров, - заявил этот недоделанный Вассерман. - Не хнычь. Забей. Будем считать тебя королем хоббитов!
   - А бутылкой по лбу за такие речи?
   Мы еще выпили.
   Звякнул мобильник.
   Я взглянул на экран с затаенной надеждой - а вдруг?
   Вдруг не получилось. Звонил Армен Борисович, Биг Босс, основной владелец сети "Zоrrо-хэллс". От приветствий сразу перешел к делу. Владельцы рынка подняли аренду, платить которую при нынешних доходах филиала было нереально.
   - Кризис, сам понимаешь, - сказал Борисыч сумрачно. - Закрываем вас через две недели с концами. Завтра наведайся в контору, напиши по собственному желанию. Новых вакансий у нас пока нет. Если что - будем иметь тебя в виду.
   Как говорится - беда не ходит одна. "Иметь в виду" - это он так тактично послал меня на хрен.
   - Кто звонил-то? - осведомился Серега.
   - По работе.
   - Работа не волк, а гиена: ходит вокруг тебя кругами и ждет пока ты не сдохнешь!
   Ключевский затеял обычный трендеж, смесь из анекдотов, новостей и похабщины, а я потирал свои многострадальные уши и думал.
   Не мой это мир. Сейчас я ощутил это особенно сильно. Мне здесь плохо. Просто - скверно. У меня толком ничего не получается, все валится из рук. Двадцать шесть лет - ни семьи, ни нормальной работы. Эта несчастная ветклиника, где я получаю жалкие гроши, да и то с задержками... А теперь - добро пожаловать к Сереге в продавцы секонд-хенда, потому что друзей с серьезными связями за двадцать шесть лет своей жизни я не нажил. Не умею дружить для чего-то, для пользы. Ненавижу такое. Пожалуйста, загнивайте без меня. Лгите и социально подстраивайтесь, прогибайтесь, стелитесь, я так делать не могу, не хочу, не умею!
   И нет семьи, нет женщины, которая поймет и утешит, примет тебя таким как есть, не будет дразнить "недомерком", и, мать твою, "хоббитом"! Не будет смотреть сквозь и вокруг меня! Да, пигмеи тоже хотят личной жизни, черт подери! Они тоже люди, им нужна семья, дети, нормальная работа!
   Куда я не тычусь - всюду стена, которую не прошибить лбом. Не мой мир. Или не мое время. Знаю, так многие говорят, и это уже превратилось в банальность, но - я опоздал родиться.
   - Тебе никогда не казалось, что ты родился не в свое время? - быстро спросил я, прежде чем Ключевский опрокинул в себя очередные сто граммов. - Те же рыцари...
   Он сосредоточил на мне прищуренный взгляд.
   - Рыцари были сто пятьдесят сантиметров роста, сопливые, плешивые и с геморроем от постоянного ношениях доспехов. В тридцать - повально беззубые, с шалым взглядом от алкоголизма. - Серега посмотрел на опустевшую бутылку и икнул. - Пили тогда по-черному. - Он внимательно меня оглядел. - Сто пятьдесят... Точно, в рыцарях тебе самое место!
   И хотя бы извинился за бестактность!
   Я не успел собраться с мыслями. Ключевский опередил меня новой порцией глума:
   - И где бы ты хотел родиться? Ну, скажем, не родиться, уже случилась эта досадная оказия, а... вот попасть, оказаться? Хочешь угодить в тело негра-раба на плантацию южан? Или - в тело пленника на жертвеннике майя? Нет, ты подумай над перспективой - жизнь будет короткая, но зато ярка-я-я-я-я... Перед смертью увидишь, как жрец поднимает в руках твое бьющееся сердце. Можно еще оказаться среди песцов на северном полюсе. Так сказать, писец среди песцов!
   - Самураем при сегуне... - несмело предположил я.
   - Тогда уж лучше иди в спартанцы, особой разницы не заметишь.
   - Э-э...
   - Ну, к девушкам и те и другие были слегка равнодушны. Сечешь фишку? Устраивает тебя такая перспектива?
   Я обмер.
   - Что, и самураи тоже?
   Этот паршивый эрудит радостно кивнул:
   - Ага!
   - Ну, не все же они...
   - Нельзя выделяться из коллектива! Коллектив на это смотрит косо! Нужно уважать чужие культурные традиции! Вот представь, попал ты в самураи. Дали тебе деревянный меч-субурито, расшитое золотом кимоно, тапки-сандалеты с белыми носками, и позвали, значит, к сегуну... И ждет он тебя, понимаешь, по вечерней зорьке...
   - Иди ты!
   - Так это что, я виноват? Это ты в самураи захотел!
   Я ощутил болезненный укол под лопаткой. Скрипнул зубами.
   Перетерпел.
   - Знаешь, где бы я хотел очутиться, Серега?
   - Ну?
   - В мире варваров. Мне по душе Конан - прямой, как палка. Способный разбить стену лбом. Честный. Открытый. Умный. Жесткий. Неистовый.
   Серега посмотрел на меня блудливыми глазами.
   - А я хотел бы на восток, денек побыть владельцем гарема.
  
   *Реальное название ресторана.
   4.  
   От духоты в метро меня здорово развезло. Не помню, как ехал в маршрутке. Очухался на лавочке остановки - в голове шумит, кончики ушей зудят, тошнота подкатывает к горлу.  
   Я плохо переношу крепкий алкоголь, и если переборщу - то на следующее утро мне, скажем так, плохо, и это не мрачное похмелье, а самое настоящее отравление, не любит мой организм крепкие напитки.
   Разгребая густой, как патока, воздух, я отправился в магазин прикупить чего-нибудь на ужин, и, заодно, слегка остудиться. Взял два кило картошки, яйца, куриное филе и полтора литра минералки из холодильника. Сейчас приду, заброшу водичку в себя, родимого, и кое-как очищу организм от алкоголя.
   По ступенькам вниз. У парковки девушка в голубом сарафане выбиралась из джипа. Она что-то прощебетала в открытую дверцу и выпрямилась. Вот сюрприз - та самая, которой я отдавил ножку с утра. Увидела меня. И тут случилось худшее, что могло сегодня случиться. Она сунула голову в салон машины и начала что-то быстро говорить.
   Одновременно с тошнотой у меня зародилось скверное предчувствие. Когда стоянка осталась позади, и я подумал, что все будет хорошо, или, по крайней мере, неплохо, в спину мне рявкнул раскатистый бас:
   - А ну иди сюд-д-а-а-а!
   Да что за день-то сегодня такой, а?
   Рядом с девушкой стоял наголо стриженный шкаф ростом за метр восемьдесят. Навскидку - около ста килограммов живого веса. Горячий привет из девяностых, когда такие кадры наводили шорох на рынках.
   Сто килограмм против моих пятидесяти пяти. Я, повторюсь, сильный, но исключительно легкий по причине своего роста.
   - Добрый день, что случилось?
   Амбал-абнормал был примерно моих лет, красношеий, налитый дурной силой. Рукава тенниски распирают бицепсы, каких не имел даже Шварценеггер в лучшие свои годы.
   Да славится гормон роста во веки веков, аминь!
   - Ты как ее назвал? - взревел этот абнормал на всю стоянку.
   Люблю я неформальное общение.
   - Я сначала извинился.
   - Что? Ты извенился? - Точно говорю, он произнес "извЕнился". Плоть от плоти социальных сетей, расплодивших недоумков, которые на полном серьезе пишут "вообщем".
   Я кое-как сосредоточился, разогнал алкогольный туман, застлавший мозг.
   - Д-да, я... извинился, а потом она меня оскорбила. Назвала придурком. Я виноват, согласен, но зачем оскорблять?  
   - Че? Че ты гонишь, пацан! - И снова это "пацан", как будто я обычный подросток. - Ты ее отматерил там при всех!
   - Это ложь.
   - Да ты... - Бычок задохнулся и сделал шаг в мою сторону. Навис, обдавая жаром. - Моя девчонка мне не врет никогда!
   Я бросил взгляд на девицу. Эта дура смотрела на меня с вызовом. Плодит же небо мстительных идиоток.
   "Лох ты, - хотел сказать я. - Врет она тебе каждый раз, как открывает свой милый ротик, манипулирует, как восхочется ее микроскопическому мозгу, а ты, болван, ведешься".
   - Возможно, она не расслышала, плохо поняла...
   - Че-е? А ну пошли туда! - Он показал на угол магазина.
   И я пошел. Я вообще-то человек гордый, чтобы бегать от книжного шкафа.
   Стенка магазина была украшена чудесной перепиской, нанесенной краской из баллончика. Первая надпись - настоящий вопль души! - гласила: "Настюша, ты моя жизнь, люблю тебя! Будешь моей девушкой?" Ответ был настолько чудесен, что я приведу его тут во всем великолепии: "ХЗ"*. Угу, именно так - огромными буквами. Настюша была высокодуховной особой, возможно даже, барышней тургеневского типа. Женщины, все-таки, удивительные существа...
   - Я т-тебе за Настю, с-собака!
   Да это же была та самая Настюша!
   Несмотря на опьянение, я успел блокировать первый удар и огрел придурка пакетом с продуктами. Далее его левая рука припечатала меня к стене, а правая, сжатая в кулак, описала смачную дугу, и...
   Очнулся я в скверике: сердобольные прохожие перенесли на лавку. Качок растоптал пакет с продуктами и разбил мой телефон.
   Это только в кино люди разных весовых категорий могут драться долго и упорно. В реальности, когда тебе в челюсть пробивает верзила весом в сто кило, ты обычно теряешь сознание, а иногда и голову.
   Впрочем, будь я трезв, я бы не дался так легко.
   Какой, однако, насыщенный и интересный день выдался!
   И все по нисходящей. Ниже и ниже. Каким будет финал этого дня, хотелось бы знать?
   Дома я намочил два полотенца и положил в морозилку. Умылся и кое-как смазал ссадины. Нос вроде не сломан, хотя и превратился в сливу, так что говорил я как тот слоненок-очкарик из старого советского мультфильма. Под глазом синяк, челюсть распухла, ребра ноют. Как пойду в таком виде завтра на работу?
   А ведь нет у меня больше работы. Вернее - не будет, через две недели.
   Бывают на свете дни, когда все идет вкривь и вкось, но чтобы вот так сразу навалилось столько дряни, такое со мной случилось впервые.
   Я налил в чашку холодной воды из-под крана и сел к ноуту развеяться. Включил новостной портал. Америка как обычно нагибала весь мир, Китай скромно молчал и копил силы, из России стабильно вывозили наворованные миллиарды. Жизнь текла своим чередом, и не было ей дела до какого-то побитого Тихи росточком в сто пятьдесят два сантиметра, который даже по телефону не мог сейчас позвонить. Хотя, нет, мог - по "Скайпу", да только кому? Похабнику Сереге? Или друзьям детства? Или матери, у которой давным-давно своя семья, свои - любимые! - дети? И у друзей - почти у всех - семьи. У Славки дети уже идут в школу... Практически все мои друзья отлично устроились в жизни. Только я да еще пара дурней, превратившихся в алкашей, прозябают. Но я почти не пью, я нормальный, я хороший, правильный, стараюсь жить по законам порядочности и чести, и... и что? Посторонись, пацан. Аккуратней, мальчик. Тиха, тебе срезана зарплата на четверть, кризис. Тиха, мы закрывает точку, иди на хрен. Том Круз... Блин, при чем тут этот сайентолог? А, ну да, девочка Леночка меня подколола... Сейчас, небось, хихикает в кулачок рядом с новым кавалером. У него тоже своя квартира, только побольше, и денег у него больше, и такой хороший шанс зацепиться в городе-миллионнике терять нельзя, не-е-ет, поэтому - бросаем Тишку и переезжаем к Петьке, все просто, верно? Женщины - удивительные существа!
   Черт, не мой это мир. Просто - не мой. Он выталкивает меня, как вода - пробку. Гниль и ложь. Предательство. Глупость. Неужели повсюду - так? Человек-то везде одинаков.
   "Джоре-е-ек!"
   Схожу с ума помаленьку. Мало мне неприятностей - так еще и это!
   Где-то на самом краю сознания забрезжила мысль: утро вечера мудренее. А вдруг завтра все пройдет, развеется, исчезнет? Нужно только вечер простоять и ночь перебыть. А лучше - проспать, отрубившись наглухо.
   Беда только, спать совсем не хочется.
   Я заварил крепкий чай и снова примостился у ноута, хватая взглядом заголовки новостей. Как обычно на любом сетевом портале, серьезные новости и откровенный бред шли вперемешку, создавая дивный информационный шум, напоминающий крики буйнопомешанных.
   "Гей-парад в Белгра..."
   "Фильм Никиты... лкова..."
   "Филипп Кирк... заявил..."
   "Олигарх Про... заявил..."
   "Голод в Сомали продолж..."
   - Богато живут люди, насыщенно... - от охватившей меня внезапной злости я хватанул горячего чаю, подавился и долго кашлял. Угораздило же тебя, человече, жить на рубеже веков, да что веков, эпох! Войны, болезни, смерти, псевдодемократия... Не мой мир? Точно, не мой. Совсем, вашу мать, не мой. Чужой, чуждый. Я не могу его воспринять, не могу адаптироваться, а могу ощущать его только как враждебную мне среду. Выдайте, пожалуйста, презерватив во все тело! Или скафандр в виде бутылки водки, чтобы выпить и отключиться. А проснуться... ну да, высоким, богатым, знаменитым, как олигарх Прохоров.
   Новости... ну что там еще недовзорвали, недодемократизировали?
   Одну новость я прочитал целиком.
   "В Алтайском крае неподалеку Барнаула семеро членов ортодоксальной секты сурвайверов "Мародеры" доставлены в реанимацию с острым пищевым отравлением, полученным ими от ритуального поедания тушенки отечественного изготовления. Позднее было точно установлено, что все семеро заразились ботулизмом - тяжелым токсико-инфекционным заболеванием, вызываемым бактерией рода клостридий, которая может развиться в просроченной колбасе, тушенке и других мясных продуктах. К счастью, жена одного из сурвайверов приехала навестить своего мужа и вовремя спустилась в сакральное убежище сурвайверов, т.н. "схрон". По заявлению врачей, опоздай она хотя бы на час, и больных было бы уже не спасти. На данный момент жизнь всех сектантов вне опасности. Добавим, что сходный токсин ботулина типа "А" в очищенном виде используется в современной косметологии под торговыми марками "Диспорт" и "Ботокс".
   - Где... карательная психиатрия... - пробормотал я, сделав новый глоток. Чай постепенно остывал.
   Пришла некстати мысль:
   "А может, и мне самое время... к этой самой психиатрии... малой скоростью, на добровольных, так сказать, началах?"
   Я продолжал бездумно щелкать по ссылкам, наконец, набрел на сайт "Слон эпохи", где новости подавались в стебном ключе. Эти охальники умудрялись выжимать смешное даже из трагедий, а по событиям бескровным проходились титановым сапогом спейсмаринера. Плашка, выводящая к новостям политики, называлась "Из жизни инопланетян-захватчиков" (слоган: "Смерть терранам!"), а новости отечественной культуры проходили под рубрикой "Зов из з(ада)" (слоган: "Да, я ем ЭТО. Я сошел с ума!").
   С ума... гм...
   "Джоре-е-ек!"
   На "Слоне" я отыскал Блог БезМУДрого Анонимуса, раздел "Месячные", где Анонимус раз в месяц публиковал стебные "приМУДрости".
   Нынешние "Месячные" гласили:
   "Бог и сатана кроются только в наших поступках. Только в поступках. Не в словах священников и жрецов и политиков. Только в наших поступках.
   Р.S. Бога нет.
   P.P.S. Вранье. Я есть. Пожалуйста, переводите старушек через дорогу. Спасибо. Бог"
   - Во как! - промямлил я. - Значит, ты есть? Ау, бог?
   Тишина.
   Комната вдруг поплыла перед глазами.
   Я постарался сосредоточиться. Получилось плохо. Темнота расползалась по комнате. Экран ноута потек чернотой, его верхний край расплавился и загнулся внутрь, как смоляной блин. Край стола начал проседать на ножках, те колыхались, точно большие макаронины, крашеные чернилами каракатицы. По стенам прошла перистальтическая дрожь, словно они были из пленки и снаружи на нее дул ветер.
   Я дернул ворот футболки, хрипя, вскочил, сделал шаг, второй, третий...
   Внезапно мир растворился. Вновь открылся простор. Подо мной был лес, и я парил над ним на высоте птичьего полета. Сочное покрывало зелени внезапно стало приближаться, все быстрее и быстрее, пока...  
    
   ***
   Приснился мне интересный сон, будто я прикорнул на большом плоском камне посредине лесной поляны. В лицо припекает солнышко, а в ухо нашептывает приятный женский голос... 
   "Джоре-е-ек... Джоре-е-ек... Джоре-е-ек!"
   Я поднес руку к лицу, чтобы протереть глаза.
   Сдавленно выругался.
   Понимаете, рука была не моя!
  
   *И это тоже - реальная надпись. Мы живем в замечательном мире.
  
   5.  
   Даже не рука, лапища. Мозолистая и сильная. На тыльной стороне пальцы заросли рыжими волосами. Ох, мать...
   Так, спокойно, разберемся. Или сойдем с ума. Тоже выход. Я поднес правую руку к лицу. Не знаю, что ожидал увидеть, может быть, что правая рука - она моя собственная, Тихи Громова, рука.
   Правая лапища была еще больше, или мне так показалось. Тяжелая, в мозолях, на последней фаланге безымянного пальца - тонкое золотое кольцо. Ногти короткие, обкусанные, с темными ободками.
   Я осмотрел эту лапищу со странным чувством, кажется, это называется когнитивным диссонансом, а проще - кратковременной шизой, когда разум под влиянием противоречивой информации сходит с ума.
   Так, тихо, без паники, только спокойствие!
   Лежу на спине на чем-то прохладном. Пялюсь в небо. В небе - солнышко сияет, и, надо сказать, порядочно пригревает. Вопрос: сплю я или не сплю?
   Я поднес к глазам обе руки. Не мои, точно. А как насчет всего остального?
   Медленно ощупал тело. Ой, мама... Во-первых, я разлегся нагишом. Во-вторых, "все остальное" тоже было не мое. Широкая мохнатая грудь, могучие плечи, пудовые бицепсы...
   Так, а это что? На руках какие-то чуть заметные красноватые потеки, длинные, от ладоней до самых небритых подмышек. Впечатление такое, что я вымазался в краске, которую потом кто-то не очень старательно стер с моего тела.
   Ладно, о краске подумаю как-нибудь потом. Главный вопрос по-прежнему один: сон или явь? И если явь, то... Пожалуй, закрою глаза и слегка помедитирую.
   Я закрыл глаза и полежал так минут пять, слушая, как мерно бухает в богатырской груди не менее богатырское сердце. Потом в богатырскую ноздрю заполз муравей, и мне стало не до медитаций.
   Я вскочил, кашляя и чихая, неловко переступил ногами и упал в траву. Снова вскочил - будто меня подбросили. Со странной кошачьей грацией приземлился на полусогнутых. Тело само приняло... боевую стойку? Не знаю, как мою позу охарактеризовать точнее: ноги напружинены, руки перед собой, ладони стиснуты в огромные кулаки.
   Эй, тихо, тихо, на этой поляне никого нет!
   Я огляделся. Действительно, никого. И за деревьями, и за подлеском тоже никого. Но как я это... Слух! И обоняние. Новое тело работало на каких-то диких инстинктах и неизвестном мне опыте. Буквально мгновение потребовалось, чтобы прислушаться, принюхаться и сделать выводы.
   Руки опустились сами собой.
   Никого нет, я тут один. В смысле - один из людей и нелюдей. В теле какого-то рыжеволосого бугая с ногами сорок шестого размера. Это значит, если прикидывать рост... Метр девяносто. Сбылась мечта идиота. Я вырос!
   Погодим радоваться. Я теперь - не я. Тело-то чужое. Главный вопрос по-прежнему открыт - сплю или нет? Мистический путь познания действительности мы отвергнем как мракобесие. Остается эмпирический щипок за задницу. Да пожестче.
   Я и сделал... пожестче. Только не слишком рассчитал силу новых пальцев, из-за чего едва не выдрал клок кожи с мясом.
   Не сплю. Определенно - не сплю.
   Не сплю. И вокруг никого нет. Тогда почему так тревожно на душе?
   Я покрутил головой. Над цветущей поляной плавают пряные ароматы, но в них вплетается нота, которая не дает успокоиться. Я потянул воздух, как собака, поводя носом в разные стороны. Ага, вот оно что: кровь!
   Застарелый запах крови... И тянет им во-о-он оттуда. Направление - старый, трухлявый изнутри вэллин... Стой, как? Вот это раскидистое дерево с острыми листьями и бородами седых лишайников, что свисают до самой земли, как я его назвал?.. Сбоку растет обычная ольха, с другой стороны - вяз. Да и весь этот лес - простой человеческий лес. И вдруг - вэллин.
   "Вэллин часто отмечает место выхода силы. Рядом может быть заброшенное капище Прежних... Бывает, что Сыны Света и малефики Алой Пасти..." - слова, произнесенные скрипучим старческим голосом, прозвучали в голове дальним эхом.
   Мой разум вновь забил тревогу, тело само приняло боевую стойку. Голова, как у Терминатора, начала поворачиваться с пугающей, обстоятельной вкрадчивостью.
   Тихо в лесу... Только не спит барсук... Барсук или другой мелкий зверь и правда не спал: деловито шурудил метрах в двадцати за спиной. В кронах деревьев чирикали птицы. Бабочки вились над поляной. Только вокруг бородатого вэллина простиралась мертвая зона, в которой не было ничего живого кроме травы.
   Безопасно. Пока - безопасно. Повинуясь безотчетному инстинкту, я поднес к лицу предплечье с затертыми следами краски и принюхался.
   Гррррр! Кровь! Не к добру это... Не к добру.
   Хорошо, подведем краткий итог. Я в лесу, в новом теле. И это - реальность. Новая реальность. Будем исходить из этой посылки. Глупо бегать, истерить и рвать волосы на голове. Еще глупее - сойти с ума от попыток рационально объяснить происшедшее. Рационализм нам не помощник. Итак, я в новом теле, приму это как данность.
   Но почему в таком виде? Нашли добрые люди, обогрели, обобрали? И кому раньше принадлежало тело?
   Сплошные вопросы, и ни одного ответа.
   Я переступил с ноги на ногу, согнал муравьев. Да-а, что и говорить, мускулистый бугаина... В моем новом теле я бы скрутил давешнего качка одной левой.
   Камень, на котором я очнулся, был здоровенный, круглый и плоский, как блин, он возвышался над травой сантиметров на тридцать. Маслянисто-черный, наверное, базальтовый, рассеченный строго пополам трещиной шириной в палец. В мой новый палец.
   "Капище... место Силы..."
   Однако.
   Мои новые глаза приметили смятую траву - кого-то волоком тащили от вэллина к камню.
   Кого-то? Да тебя же и тащили, дурик! Это с той стороны пахнет кровью!
   Нет, не меня тащили. Когда тащили - в этом теле не было меня. Тиха Громов законнектился позже.
   У меня зачесались кончики ушей.
   Опять? Я в чужом теле, так почему... Я выругался - густым приятным баритоном. Бархатным, можно сказать. Такой тип мужского голоса очень нравится женщинам.
   Поднес руку к правому уху и как следует почесал. Затем недоверчиво ощупал само ухо. Взялся за левое. Дела... Маленькие, прилегающие к черепу уши, по внешнему ободку покрытые редкой, но жесткой шерсткой, имели острые кончики. Не вполне те, какими щеголяли эльфы и хоббиты в фильмах Джексона, скорее, они напоминали по форме волчьи... или лисьи. А может, собачьи.
   Пожалуй, острым ушам я удивился больше, чем попаданию в чужое тело. Уши были явно не человеческие, а значит, я оказался в теле... Черт, где тут ближайшее озеро или река? Сейчас малость приду в себя, соображу, что к чему, и отправлюсь смотреть на свое отражение.
   Мой бугай щеголял длинной, собранной в хвост медно-рыжей шевелюрой. Край хвоста успел измараться в крови сантиметра на три, его тоже не слишком старательно пытались отмыть. На кожаном шнурке, оплетающем волосы, болталась бронзовая, покрытая зеленой патиной монетка. Я подтянул ее к глазам, надеясь разобрать год и название страны. Увы, узор на обеих сторонах монеты был затерт.
   Я снова осмотрел руки, затем все тело. Кожа белая, но отнюдь не нежная, дубленая, можно сказать. Живот ровный, с чуть заметными кубиками пресса. Навскидку я бы дал моему дуболому лет тридцать, плюс-минус год. Примерно моих лет парниша. Только здоровенный, крупнее Шварценеггера, плечистей.
   Солнце начинало ощутимо припекать. Мое новое тело внезапно подало сигнал: плохо! Угу, рыжие не любят солнца, они на нем обгорают.
   Ну, хорошо, куда молодцу податься? Меня раздели и бросили посреди леса без всяких путеводных знаков.
   Хотя... вэллин! Меня - черт, не-меня-меня тащили оттуда к капищу. А если пойти по следам примятой травы?
   Ну что вам сказать? Я и пошел, на удивление быстро освоившись со своим новым телом. Миновал трухлявое дерево с дурацким названием, когда проходил мимо, мои уши снова начали чесаться. Интересно... Я отступил на три шага - и уши успокоились. Снова подступил к дереву - и по ушам пронесся табун муравьев. Стало ясно, что мои уши - нечто типа индикатора. Они реагируют на что-то, чего я пока не могу уяснить.
   Разберусь позже.
   В лесу пришлось осторожно ставить ноги, чтобы не повредить ступни о сучки и коряги. Мне не понадобилось делать для этого особых усилий: я двигался так, будто бродил по дубравам голым всю свою жизнь, аки русский Маугли.
   Струйки запаха, которые не мог перебить даже дух лесного перегноя, привели меня на лесную тропу в двадцати шагах от поляны. У груды замшелых валунов валялась куча барахла, накрытая сверху громадным мечом. Рядом в лужу засохшей крови кто-то воткнул короткую металлическую стрелу. Кажется, их называют болтами и стреляют ими из арбалетов.
   Меч да стрела... Меня определенно занесло куда-то в средневековье!
   Вот не знаю, почему я не взял меч, а первым делом выдрал стрелу. Ее трехгранное острие отковали из серебра. Оно блеснуло, поймав сквозь кроны солнечный луч.
   Серебро... ненавижу серебро... Почему - неизвестно. Просто ненавижу.
   Я спешно воткнул стрелу обратно в землю и, повинуясь безотчетному инстинкту, завел руку за спину и ощупал кожу под левой лопаткой.
   Там был уродливый, похожий на крупную кляксу шрам.
   Вихрь воспоминаний вскипел, ударил в виски, бросил на колени.
   По этой тропе среди пустошей Ланграма шел вчера Джорек по прозвищу Лис. Северянин. Герой. Его убили ночью выстрелом под левую лопатку.
   Меня, меня убили! Предали - и убили. Ррррааауууммм!
  
   6. 
     
   Я проторчал на этой тропе, стоя на коленях с раскинутыми руками, как последний, а может, и первый дурак, наверное, минут десять. Я рычал от ярости и злобы. Перед глазами мелькали картины - обрывки воспоминаний, короткие эпизоды, тусклые и размытые. Я не мог толком различить лиц, вместо них виднелись затертые пятна, я слышал голоса, но не мог вникнуть в суть слов, и это бесило больше всего. Мужчины и женщины в странных одеяниях что-то говорили мне, Джореку. Мужчины в основном угрожали, иногда нападали, чтобы повалиться от ударов моих кулаков или меча (штуковина была здоровенная, и работал я ею - ну, не я, а Джорек - мастерски). Женщины обращались со словами нежности, часто - с упреками и плачем. Многие голоса - и мужчин, и женщин - обдавали презрением и ненавистью.
   Я смотрел и слушал, я впитывал эту пустую информацию, раскачиваясь на тропе перед засохшей лужей собственной крови, а в груди разгорался пожар. Я не вижу лиц! Я не способен различить голоса! Ррррааауууммм!
   Наконец схлынуло. Я повалился на бок, плечом в траву, пытаясь отдышаться. Виски разламывались от боли, во рту пересохло, а сердце стучало о ребра, как молот.
   Это было как... загрузка информации на комп. Только гнилой, закодированной вирусом информации. Моя личность соприкоснулась с воспоминаниями убитого Джорека, впитала их, инсталлировала, теперь бы и поработать, да вот беда - из-за вируса я вижу только одну абракадабру.
   Я носил в себе все воспоминания Джорека, но не мог их листать, не мог толком раскодировать картинку!!!
   Не знаю, чего добивались те, кто вселил меня в тело такого бойца и оставил лишь обрывки воспоминаний. Не знаю. Но узнаю. Я доберусь до тех, кто это сделал, а после...
   Я приглушенно зарычал, до того по-звериному, что сам себя испугался. Верхняя губа вздернулась, обнажив зубы.
   Приступ ярости удалось подавить, стиснув кулаки и глубоко дыша. Я обнаружил, что могу управлять телом и чувствами этого тела, стоит только приложить волевое усилие. Примат чистого разума над грубыми инстинктами. Что ж, и это неплохо.
   Итак, я успокоился. Различил пение птиц, шорох листвы под порывами ветра, задышал ровнее, затем открыл глаза, увидел синие капли неба сквозь ажурные кроны деревьев.
   Я не из породы придурочных истериков, которые реагируют на все воплями, беспорядочным бегом по кругу и ударами лба о стену. Это удел слабых и глупых, а я - не глуп. И уж теперь - совсем не слаб, верно? Оказался в чужом теле, так что ж, чай, мне выбрали не карлика и не хоббита, не тролля, и, что совсем уж хорошо - не троллиху. Будем обживать.
   Я прилег на травку у обочины, закрыл глаза, положил руки под голову и постарался сосредоточиться. Запах крови волновал, но уже меньше, я очень быстро научился одергивать инстинкты Джорека, приглушать их.
   Медленно и вкрадчиво я попытался прощупать личность своего подопечного, так сказать, изнутри.
   Личность Джорека, безусловно, отсутствовала. Остался какой-то слепок, фантом, обеспечивающий меня минимумом необходимой информации. Я не слышал явных мыслей Джорека, а если бы услышал, думаю, не очень-то обрадовался. Две личности в одном теле - это как-то чересчур. Проще удавиться на ближайшем суку, чем привыкнуть. Фантомная личность просто снабжала кое-какими подсказками.
   Особенных успехов я не достиг: попытка углубиться в личность Джорека вызвала головную боль и тошноту. Я не сумел прочитать его характер, не смог понять, каким он был в прежней жизни. Честный - или привык лавировать? Хитрец или простак? Держит ли слово? Нормальный человек - или негодяй? Однако - может ли герой быть негодяем? Думаю, нет. А единственная определенная вещь читалась в разуме Джорека легко - он считал себя героем. И, уверен, не просто так. А беря во внимание его габариты и меч, можно сказать, что сомневаться в геройстве Джорека по прозвищу Лис было бы неразумно.
   Беда только в том, что я-то никакой не герой. От слова вообще.
   Я решил отложить углубленное изучение личности Джорека на потом. Пусть пройдет некоторое время, я освоюсь в новом теле, вот тогда...
   Тем не менее, стало ясно, что Джорек - свирепый малый, у которого слова не расходятся с делом.
   Как и у меня, впрочем. По большей части. Вот только свирепости у меня нет. Я гуманист. Согласен, глупое качество в сегодняшней жизни, но - таким родился. Добро в нашем мире причинять не так-то просто, куда лучше следовать темному пути зла, находя для каждой подлости бесконечную цепочку оправданий. Жить по совести - просто жить и оставаться человеком - сложно. Думаю, и в этом мире правила игры в жизнь неизменны. Человек везде одинаков. Что же касается нелюдей... Хм, м-да... Могу ли я назвать себя человеком, если щеголяю острыми лисьими ушами? Впрочем, это-то сейчас не важно. Мне бы вспомнить хоть что-то о прошлой жизни Джорека.
   А может, у меня получиться вспомнить, что случилось с Лисом вчера? Это ведь самые свежие, последние его воспоминания?
   Давай, Тиха, ты сможешь! Раскодируй хотя бы пару строчек. Тем более, торопиться пока некуда.
   Я сосредоточился, до боли зажмурив глаза.
   Мало-помалу картинки начали проясняться, но это потребовало от меня таких усилий, что я начал хватать воздух ртом, словно пробежал километров десять. И это при моем новом богатырском теле!
   Вчера... Вчера-вчера-вчера... Так что же случилось вчера? Вчера на тропе Джорек по прозвищу Лис повстречал существо... Человека или нелюдя? А что, тут есть нелюди, кроме меня? Кажется, да, и много...
   Итак, Лис повстречал давнего знакомого. Об этом говорило ощущение приятного спокойствия и... вожделения, заполонившего громадное тело Джорека. Вот это чувство оказалось настолько сильным, что я немедленно присел на корточки, устыдившись вполне естественных реакций своего организма. Скажем так: у Джорека все работало, как часы, и даже лучше.  
   Я поворошил обрывки воспоминаний, пытаясь сложить из них общую картину. Мутное пятно лица... мелодичный смех. Женщина! Давняя знакомая. Вот оно что. Вот значит как. И здесь не обошлось без бабы. С другой стороны - радостно, что мой бугай нормальной ориентации, радостно.
   Смех... Манящий запах знакомой женщины - острый и пряный. Протянутая тонкая рука...
   Я-Джорек расслабился, сбросил в траву манатки, положил сверху меч. Выпрямился и шагнул к женщине, которая стояла в пятне лунного света, шагнул, сгорая от желания. Кажется, тут, в этом лесу, мне назначили интимную встречу.
   Смех... Острый слух Лиса притупился, обоняние слышало только запах женщины. Н-да, половая сила есть - ума не надо. Я-Джорек придвинулся к барышне, где-то на периферии сознания различив за грудой валунов шорох, и - тут-то меня и убили. Услышал щелчок, не успел отпрянуть - стрела с серебряным наконечником вошла под левую лопатку. Черт, как же больно!
   Я-Тиха резко выдохнул и оперся руками о землю. Не каждый день случается пережить собственное убийство. Голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Помимо воли я снова погрузился в воспоминания.
   Боль, вспышка ярости... Я рухнул на колени, пытаясь вырвать стрелу, и таки вырвал ее, обливаясь кровью. Пробитое сердце екало, стучало все слабее, но я-Джорек с глухим рычанием пополз вперед, чтобы, аки мавр, сомкнуть пальцы на шее предательницы. Золотые волосы... Да, у нее были золотые волосы, длинные и шелковистые!
   Из-за деревьев за ее спиной появились какие-то существа в балахонах. Нелюди... Явно - нелюди. Я не смог рассмотреть их толком. Женщина что-то промолвила... странные интонации. Она будто извинялась передо мной. Потом существа схватили меня под белы руки и... мое сознание угасло.
   Я вернулся к реальности, стоя на коленях и задыхаясь. Голова кружится, боль стучит в виски свинцовыми молоточками, в теле слабость.
   Кое-как добрался до груды камней, присел, низко опустив голову. Боль и слабость медленно отпускали...
   Ладно, подведем итог. Для того, чтобы вселить меня в тело воина, его сначала понадобилось убить и, что характерно, стрелой из серебра. Почему убить - вопрос, со всех точек зрения, интересный, но ответа на него я пока не знаю, но приложу все силы к тому, чтобы узнать. Джорек - если ориентироваться по ощущениям - терпеть ненавидел магию, и ничего о подобных ритуалах не знал, во всяком случае, в его закодированных воспоминаниях не содержалось и намека на такое знание.
   Ясно одно: Джорека именно убили - стреляли прицельно в сердце практически в упор, чтобы не успел отпрыгнуть, уклониться. Убили - а потом каким-то образом залечили смертельную рану. И вселили в тело меня, Тиху Громова, коротышку и неудачника. А что же мозг? Без поступления кислорода его кора умрет за шесть минут, это скажет вам всякий любитель сериала о докторе Хаусе. И человек, если его потом оживить, превратится в идиота. Или местным бойцам законы природы не указ? Как знать, может, кора их мозга выполнена из лучшего (полированного?) дуба? Ясно мне, что ничего не ясно. И дело тут, конечно, не обошлось без магии.
   А может, я того, зомби? Ну, нет. Я чувствую боль, тепло, жажду, и весь спектр эмоций, а значит, я жив-живехонек. Ну и сердце, опять же, колотится. К тому же зомби, со всей очевидностью, не способен думать - все из-за отмершей коры. Это только в дурацких фильмах и играх зомби ведут себя как полуразумные существа. Короче, не зомби я, нет.
   Предположим пока, что некто, включая бывшую пассию Джорека, решил с неизвестными мне целями устроить рокировку, и переправил мое сознание - или душу - в тело Лиса, а его душу - в мое тело. Не завидую я парню. Шел на свиданку, а вместо бабы получил стрелу в сердце, помер - и очухался в теле безработного избитого коротышки, которого уже лет пять тошнит от собственной тусклой жизни. Ах да, еще и похмелюга у него. Веселенький пинок судьбы, что тут говорить.
   Очевидно, что многие - если не все - навыки Джорека при мне, и не слишком меня обременяют, скорее, помогают обживаться. И к тому же я теперь - воин с могучими габаритами, боец ростом в метр девяносто. Свирепый вояка.
   Ура, что ли? Пожалуй, ура.
   Вот только я отдал бы и рост и умение биться за воспоминания Лиса.
   Пить хотелось все сильнее.
   Я встал, пересиливая головокружение, добрался до вороха своих вещей и опустился на корточки.
   Мои руки сами откопали в манатках объемистую деревянную флягу. Сознание в этом не участвовало. Некоторые вещи я теперь проделывал на инстинктах-воспоминаниях моего тела. На несознательных воспоминаниях. К счастью, их мне не заблокировали.
   Я выдернул пробку и поднес флягу к губам, думая как следует напиться. Во фляге оказалось вино. Блин, терпеть не могу эту кислятину. Я с трудом убрал флягу от лица, сделав всего два глотка. Слушай, Лис, я люблю пиво. Могу иногда жахнуть водки, накатить стопарик вискаря на чьем-нибудь дне рождения, но от любого вина меня выворачивает наизнанку, и с этим тебе, мой неживой приятель, придется считаться.
   Я вылил содержимое фляги в траву. Это далось мне легко, хотя на середине движения кисти возник рефлекс отторжения: дикарь во мне начал сопротивляться, но я-Тиха запросто его обломал.
   Острые уши услужливо подсказали: рядом протекает ручей. Гм. Напьюсь я ключевой водицы, заодно наберу во флягу, ну и посмотрю на себя - красивого.
   Ручей сыскался метрах в тридцати, в распадке. Чистейшая вода струится по каменистому ложу, деревья полощут ветви, птицы заливаются. Для Тихона Громова - картина непривычная. Для Джорека - обыденность. Он знает все породы деревьев, по щебету различает породы птиц, умеет охотиться, при желании - ежа убьет голым задом. Неплохо для бугая. И куда лучше - чем было раньше, там, в моей другой жизни.
   Я припал на колено и напился, зачерпывая горстью. Затем нашел островок спокойной воды среди камней и уставился на свое отражение.
   Мать моя женщина...
   Вышел я и ростом, и статью, и мордой. Сиречь физиономией. Была в свирепых резких чертах моего голубоглазого альтер эго какая-то первобытная привлекательность. Подбородок из литого чугуния, ломаные светлые брови на тяжелых дугах, тонкие суровые губы. Ай, хорош! Ай, красавэц! Все бабы будут наши! Я - как Жерар де Мордье в лучшие его годы! Далеко не хомо эректус, сиречь человек прямоходящий. Скорее - хомо сапиенс, с легкой добавкой... инакости.
   Голова крепилась к могучей жилистой шее. Еще более могучими выглядели плечи. Вообще мускулатура рельефная. Не такая, конечно, какой привыкли щеголять жрущие стероиды и фуросемид культуристы, но массивная, и - соразмерная телу. Малый я объемистый, килограмм сто двадцать, похож, скорее, не на Шварценеггера, а на Ральфа Меллера, что сыграл в "Гладиаторе" и в сериале "Конан". Всегда завидовал габаритам этого немца.
   Я напряг бицепсы и покрасовался в отражении. Да-а-а... Были люди в наше время. Но - люди ли? Так-то меня не отличить от человека, если бы не уши...
   И зубы. Верхние и нижние клыки все-таки выступают слишком заметно, такими только сырое мясо рвать... Или глотки. Зато - никаких следов кариеса!
   Я нагнулся, рассматривая свой собственный оскал. Веселый такой, звериный.
   Легкий ветерок колыхнул волосы. В груди родилось чувство опасности. Кто-то смотрел на меня, беспардонно разглядывал с той стороны ручья.
  
   7.
  
   Я начал медленно выпрямляться. Одновременно поворачивал голову, чтобы понять, откуда тянется нить взгляда. Ага, есть. Смотрят чуть сбоку - примерно там, где русло ручья делает изгиб, исчезая в зарослях сочно-зеленой осоки.
   Кто-то изголодался по общению. А может, просто хотел жрать.
   Я распрямился, тихо вздохнул, отбросил дурацкий хвост волос за спину.
   Что за манера - растить волосы ниже поясницы? Гномы растят бороды до пупка, а северные дикари, стало быть, не стригутся, чтобы волосы свисали до зада. Стесняются своих ягодиц, очевидно. Нет, нафиг этот хвост - срежу при первой возможности! Я не Джорек, я - Тиха, приятно познакомиться.
   Взгляд прикипел ко мне намертво. Я сделал шаг в сторону - маленький такой шаг. Начал пятиться вбок. Взгляд вел меня, не отрываясь. Странный взгляд. Не живой и не мертвый. Холодный. И явно - нечеловеческий.
   Мой нос попытался уловить запах таинственного наблюдателя, но ветер дул в другую сторону. Тут я понял еще одну штуку: птицы в округе притихли. Где-то там, вдали, они чирикали себе, но вот здесь - рядом со мной и взглядом - нишкнули, сидели тихонько, зажав клювы лапками.
   Наблюдатель немного сместился. Стал ближе. Я зарычал - предостерегающе, злобно.
   На том берегу, метрах в двадцати от меня, колыхнулись кусты, и что-то большое с шумом приземлилось в воду.
   Сквозь мельтешение листьев обрисовались острые плечи и коричневый ком головы...
   Нелюдь!
   Я рванул к своим вещам, к мечу, бросив злосчастные волосы за плечи, босиком по корням и сухим веткам. Инстинкты Джорека не протестовали. Лучше встретить врага мечом, чем голыми руками.
   Шлепки по воде добавили мне прыти. Я ломился сквозь подлесок на первой скорости, как призовой кабан, а молчаливый охотник мчался за мной, кажется, иногда припадая на все четыре лапы. Я чуял, как земля подрагивает от его скачков.
   Вот и валуны. Я подхватил меч с кучи барахла, сдернул ножны, обернулся. Руки сами выставили блеснувшее оружие. Клинок на уровне груди, обмотанная кожей рукоять сжата обеими руками.
   - Ичих-ха-а-а!
   Похоже, это был боевой вопль Джорека.
   Преследователь не выскочил с ревом следом за мной, не вышел чинным шагом, не выбрел, ковыляя, на четырех лапах. Он... остановился. Метрах в десяти от дороги в густом кустарнике маячил силуэт - с оплывшими плечами и головой, от взгляда на которую меня пробрала оторопь: это был настоящий ком. Бугристый, голый, лишенный растительности ком. Пока даже мои новые глаза не могли различить подробностей сквозь мельтешение листьев. Морда - или лицо? Не понять... не вижу... Толком не могу разглядеть ничего... Лица словно нет, на его месте как будто бугристая поверхность без глаз, носа, рта.
   Существо словно наткнулось на стену. Оно ощупывало ее передними... руками? Лапами?.. Тыкалось башкой, но не могло ступить вперед и шага.
   - Ну, давай! - крикнул я, внезапно осмелев. - Подходи, бери посылку, zlyden pisukaviy!
   Меч подрагивал в руке, отблескивал зловещей синевой.
   Существо не издавало звуков. Просто тупо рвалось ко мне сквозь невидимую преграду. Я, говоря откровенно, чувствовал бы себя куда более уверенно, если бы услышал рев, лай, даже безумный хохот, если бы оно хотя бы щелкнуло зубами!
   Чувства Джорека внезапно подсказали: здесь, на тропе, никакой опасности для меня нет. Вот просто - нет, хоть ложись да засыпай, или... занимайся тем самым, за чем Джорек вчера сюда и явился.
   Тварь начала движение вбок, с хрустом проламываясь сквозь заросли и пытаясь пробиться сквозь стену то на четвереньках, то - становясь на задние конечности. Угу, хоть тушкой, хоть чучелком, лишь бы за границу... Я поворачивался следом, острием меча как стрелкой отмечая путь твари.
   Она отходила все дальше: невидимый барьер, сквозь который ей не было хода, тянулся вдоль лесной тропы. Вопрос: есть ли в барьере брешь, и почему я запросто прошел сквозь него? Загадка. А выпустит ли меня стена обратно к ручью, а?
   Когда треск сучьев под ногами-лапами твари слегка утих, я начал медленно красться, повторяя в обратную сторону путь своего бегства.
   Раздвинул кустарник мечом, ступил туда, где недавно находилась тварь. Прошел чуть вперед. Вэлкам, так сказать, ту зэ хэлл. Значит, меня - пропускает. И то хорошо. Даже - замечательно.
   Я потянул носом, пытаясь своим новым обостренным чутьем уловить запах неведомой зверушки. А вот фиг. Я слышал терпкий запах леса, гнилых листьев, коры, а вот твари - нет. Она просто не пахла ничем. Странные такие чудеса.
   Вдали раздался частый топот. Я спешно отбежал к валунам. Когда оглянулся, силуэт твари снова оказался напротив меня. Она начала двигаться в другую сторону, все так же пытаясь нащупать брешь. Я слышал треск, хруст, и - никаких иных звуков. Ладно бы рев, так хотя бы посопела для порядка!
   Я рассмеялся и молодцевато выпятил грудь. Показал твари средний палец.
   - Вот тебе загранка! Вот тебе Courchevel с бабами!
   Как интересно я мешаю местную лингву с родным языком, заметили?
   Треск и хруст постепенно затихли. Тогда я положил меч в траву и занялся своей экипировкой.
   Одежда была аккуратно свернута и лежала рядом с вещевым мешком из плотной серой ткани. Сбоку притулилась шляпа - тяжелая, с обширными вислыми полями. Ну, ясно, это от солнца. Я ведь рыжий. Плащ светло-каштанового цвета скручен в скатку. Именно на нем Джорек собирался предаваться любовным утехам...
   Вместо труселей мне полагались подштанники на завязках. Слава богу, не красные. Натянул, завязал. Потом влез в штаны цвета хаки. Были они из мягкой ткани, я бы сказал, классического кроя - обычные штаны-дудочки, без клеша, бахромы и прочих излишеств. Пояс - из потрескавшейся старой кожи, вот-вот порвется, с тяжелой бронзовой пряжкой, изображающей оскаленную рожу какого-то неадекевата. Ничего так, сойдет. В родном краю у придурочных байкеров и неформалов встречаются пряжки и похуже. Застиранная рубаха надевалась через голову, ворот на шнуровке. Сапоги - из мягкой кожи, с коротким голенищем, тоже на шнуровке, подметка левого обвязана веревкой. Небогато что-то для героя... Я заправил штанины в сапоги, встал и пошевелил плечами. Нигде не жмет, надо же, какое удивление! И все натуральное, никакой синтетики.
   Под всем барахлом лежали, крест-накрест, черные кожаные перчатки.
   Интересно, на кой они мне сейчас, летом? Может, чтобы рукоятка меча не скользила? Да она вроде и так не скользит...
   Ладно. Я заткнул перчатки за пояс и принялся обследовать торбу Джорека в тайной надежде найти там записку, мол, вот тебе, молодец, инструкции по прибытию на место. Пойди туда-то и туда-то. А вот сюда - не ходи, зарежут.
   Худ был мешок, вообще-то. Для долгого пути Джорек мог бы экипироваться и поприличней. Ни тебе смены белья, ни жратвы, ни даже потрепанного томика Марининой. В мешке нашлись: точильный камень, кресало с огнивом (память Лиса подсказала, что это и как обращаться с этими вещами), маленький топорик в чехле, явно - чтобы рубить ветки для любовного ложа и костра, моток бечевы, хлебные крошки и кошелек - такой, как рисуют на старинных картинах: малинового бархата потертый мешочек с горловиной на шнурке.
   И все. Странно. Как-то слишком по-спартански. Джорек-то у нас, конечно, неприхотливый малый, но как он намерен добывать пищу в лесу с помощью меча?
   А может, благодетели меня, того, обнесли? Чтобы усложнить, так сказать, задачу?
   Я вдруг ощутил запах, который знал даже Тиха - ветеринар. Мешок насквозь продушился лошадиным потом. Ага, дело проясняется. Джорек странствовал на коне - но для визита в лес к даме почему-то решил отказаться от конной тяги - я четко помню, что двигался он пешком. Может, у дамы была аллергия на лошадей, или лошадь гнусно ржала во время секса, - кто знает, да теперь уже и не важно. Главное я выяснил: раз пришел сюда ножками, значит, жилье неподалеку. Час ходьбы, или два.
   При мысли о жилье в животе у меня заурчало. Да, надо выбираться отсюда, и чем быстрее - тем лучше.
   Записки, понятное дело, не нашлось. Неведомые благодетели оставили меня в лесу со стертой памятью и прыскают в кулачки. Делают ставки - выберется Тиха в теле Джорека из пустошей или нет. А та, которая меня предала...   
   Чертов "Тотал реколл" наоборот! Волна ярости снова накатила. Я знаю, в чьем я теле, но весь массив воспоминаний у меня отобрали, и раскодировать даже незначительный эпизод стоит неимоверных усилий!
   Я сжал кулаки, сердце яростно колотилось, дыхание вырывалось пополам с рычанием. Найду! Найду каждого, кто участвовал в "переселении душ", и нанесу добро, причиню справедливость! И даже ее, золотоволосую, покараю!
   Вдали послышался треск: тварь возвращалась. Я сграбастал меч и вскочил. Ком головы замаячил в просвете ветвей напротив меня. Я сощурил глаза - и все так же не сумел различить ничего кроме бугристого силуэта.
   Существо, однако, так и не смогло ко мне пробиться.
   Хотя бы один плюс за сегодня.
   Логично предположить, что тропа либо ее часть закрыта чем-то вроде силового поля, или... избирательного заклятия. Магия, то бишь, а мы магию не очень. Кушать - да, а так - нет. Заклятие пропускает своих, а чужих - не пропускает. Только как способно различать? Берет мгновенный анализ ДНК? Загадка.
   А вот что насчет вэллина и алтарного камня, на котором меня "оживили"? Очевидно, защита распространяется и на них, а может быть так, что сам вэллин или камень и генерируют эту защиту. Бросив меня там, загадочные благодетели знали, что мне ничего не грозит. А дальше, как очнулся, сам, все сам. Дали тебе пистолет, тьфу, меч, и вертись, как хочешь. Вот и верчусь, а вы думали? Так наверчусь, что и вас, дорогие мои, скоро поймаю. А там...
   Мой соглядатай теперь напоминал статую. Убедившись, что хода ко мне нет, он просто застыл среди веток на задних лапах и сверлил меня взглядом. С безглазого, между прочим, лица!
   Я вскинул голову и погрозил ему пальцем:
   - Че пялишься, суслик?
   Он не ответил.
   Я взял кошелек и распустил завязки. На монетах обычно ставят год чеканки, да и приветливые лица диктаторов печатают. Посмотрим.
   Я высыпал монеты на ладонь.
   И тут же заорал от нестерпимой боли: на широкую мозолистую ладонь Джорека посыпались раскаленные угли.
  
   8.
   Заорал я, конечно, здорово, еще и монеты в воздух подбросил. Они осыпались сверкающими каплями. Я же принялся дуть на руку, на которой вздулись белые волдыри. Ожог энной степени, как раскаленную сковородку ухватил. Боль пронзала до самых костей. Холмс, но - как? Почему? Что это за напасть?
   Потряхивая рукой, я наклонился и поискал разлетевшиеся монеты. Вот одна, притаилась в мураве, ничуть не раскаленная на вид. Я присел на колено. Боль подозрительно быстро стихала. Я еще немного подождал, подул на руку. Волдыри вроде как уменьшились, или мне так показалось. Я помедлил, затем коснулся монетки указательным пальцем.
   Уууууааааааа!
   Палец теперь, равно как и ладонь, украшал вздувшийся волдырь. Красивый такой, налитой.
   Чертовщина! Монеты у нас на ядерном подогреве, или как? Я нашел опустевший кошелек, просунул большой палец внутрь, и потрогал монетку через ткань. Ощутил... Догадайтесь с первого раза!
   Монета была холодной.
   Ладно, через ткань не пробивает. Вывод: моя кожа и металл монеты не дружат. Возможно, редкий вид аллергии, местной аллергии, ага, ибо я не слышал, чтобы в моем мире от аллергии вздувались натуральные волдыри. Впрочем, бывает всякое. Наша психика способна внушить телу все... ну, почти все. Включая ложную беременность. Возможно, в нашем - моего и Джорека случае - есть какая-то психосоматическая непереносимость металла. В детстве, может, одноклассники ему башку между прутьев железной решетки заклинили, или родители заставляли драить кастрюли... Стоп, а меч? Я преспокойно брал его в руки, касался стальной гарды. Так, значит, выдвигаю версию: мою кожу ранит не всякий металл.
   Резонно? Вполне. Сейчас проведем следственный эксперимент.
   Пока я думал и рассуждал, случилось еще одно занятное событие. Волдыри с моей ладони пропали. То есть - исчезли без следа. Я уставился на мозолистую ладонь с загрубевшей кожей. Последний волдырь - на указательном пальце - исчез на моих глазах: разгладился, втянулся в кожу. Боль - я только сейчас понял - пропала еще раньше, примерно тогда, когда я увлеченно рассуждал о том, как башку юного Джорека заклинивали между прутьями.
   Ускоренная регенерация? Похоже, что так. Чем еще порадует новое тело? Может, летать умею?
   Мой соглядатай зашуршал в кустах, звонко хрустнула ветка. Он отбежал в сторону, все такой же малоразличимый среди мельтешащей листвы, насторожился. Прислушивается к чему-то, болезный... Черт с тобой, на дорогу не суешься, и ладно.
   Уши снова зачесались - слабенько, легким таким зудом. Я поскреб, выругался. Джорек употреблял обычные ругательства, обозначавшие срамные части тела, половой акт и физиологические выделения, а также набор из трех слов, пришедших из какого-то древнего, позабытого языка другого мира - "крэнк", "мандрук" и "шлендар". Насколько я понял, буквального перевода этим словам не было, только приблизительное значение. Крэнк - мать твою! Мандрук - нехороший человек. Шлендар - тоже нехороший, но рангом повыше, не настолько плохой, как мандрук. Надо же - язык мертв, а вот ругательства его - живы.
   Я подул на ладонь и сграбастал меч. Провел по прохладному металлу клинка пальцами. Как и ожидалось - никакой реакции не последовало. Тогда я начал высматривать в траве монеты. Нашел одну, всю покрытую зеленоватой патиной. По виду - простая медяшка. Коснулся пальцем - не больно-то и осторожно. Ноль реакций. Я кинул медяшку в кошель: нечего разбрасываться добром. Потом натянул на левую руку перчатку и подобрал первую монетку. Осмотрел. Серовато-белая, никель, или... серебро! Вот оно что: мой бугай не переносит прикосновений серебра!
   Я начал выискивать в траве другие монеты. Медяки сыпались в кошель, кое-где попадались золотые - их я тоже спокойно брал голыми пальцами. А вот серебро - обжигало. Ясно теперь, зачем Джореку перчатки...
   Я отыскал в траве стрелу, коснулся трехгранного наконечника - буквально миллиметром кожи, и... серебро обожгло, опалило!
   Серебро представляет для меня опасность. Запомню.
   Хм, как говорит Библия: за все отвечает серебро. И даже за мою жизнь.
   Теперь ясно, зачем моему бугаине перчатки - чтобы монетки считал, да не обжигался. Без серебряной монеты в этом мире металлических денег никуда. Самая ходовая монета, если получать сдачу, скажем, с золотого. Альтернатива - получить на сдачу полкило меди - никуда не годилась. И ясно также, почему в меня стреляли серебряной стрелой. Чтобы нанести действительно смертельную рану. Вот только почему остался шрам? На мне же все рассасывается...
   Еще одна загадка.
   Я собрал большую часть монет, когда существо в кустах по-настоящему разволновалось. Оно начало носиться туда-сюда, как обезьяна в клетке, затем метнулось на невидимую стену, отскочило, снова кинулось, боднуло ее комком головы. На всякий случай я поднял меч. Среди ветвей тварь по-прежнему была плохо различима. Кое-что я разглядел, конечно. Существо покрыто какой-то багрово-серой растрескавшейся коростой, похожей на древесную кору. Передние лапы длинней задних, мне показалось - намного. Какой-то реликтовый, мать его, гоминид, вымазавшийся, как пикт, в грязюке с неведомой мне целью. Может, это ритуал у него такой - нападать на путников, вымазавшись грязью. Какой-нибудь местный йети.
   Вдруг беспокойство существа передалось моему телу. По спине прошли мурашки, уши поджались, сильнее застучало сердце. Новая опасность? Я начал оглядываться, с оттенком паники водя перед собой мечом. Затем вдруг почувствовал, что земля под ногами чуть ощутимо вздрагивает. Тут мое тело вновь сработало само: я распластался на дороге, прижав к ней свое острое волосатое ухо.
   И услышал дробный нарастающий стук. Конский топот. Сюда направлялись всадники. Двое... а поодаль за ними следуют еще пятеро. Спасибо, Джорек, хоть ты и беспамятный болван, все твои рефлексы и некоторые познания при мне.
   Вопрос: что делать? Встретить их тут, в чем мать родила и с мечом в руках? Думаю, меня поймут неверно. Я отнял ухо от земли и прислушался: топот приближается, земля вздрагивает. Джорек, чего делать, подскажи? Враги это едут - или друзья? Или это те, кто меня оживил? Не исключено, что они посовещались и решили... переиграть ситуацию до тотального, так сказать, устранения Лиса.
   Ау, Джорек, чего мне предпринять?
   Джорек трусливо смолчал. Пришлось решать за него. В два приема я перетаскал имущество Лиса за валуны и распластался там, устроив себе маленькое обзорное окошко из скрещенных ветвей. Вовремя успел. На тропу, сдерживая коней, выехали два всадника. Одеты они были в то, что я-Джорек охарактеризовал как "дорожная одежда": запыленные плащи из немаркой серой ткани, черные штаны и сапоги со шпорами.
   Первый всадник был пожилой, низенький и полноватый, на куцей лошаденке, второй - массивный, как медведь, с гривой черных волос и обильной щетиной на вислых щеках, которая придавала его роже совершенно разбойничий вид. Лошадь была ему под стать - широкогрудая, с шалыми блестящими глазами.
   За ними, на повороте тропы, показались гуськом еще пятеро верховых - блеснуло оружие. Они остановили коней, не доезжая до первых всадников метров десять. Держатся на почтительном расстоянии. Ага, это, типа, телохранители. В стальных заостренных шлемах, в кольчугах, прикрытых плащами. Странные какие-то телохранители, приземистые и очень широкие. Подбородки тяжелые, скулы выпуклые, лобные дуги низкие, а глаза мелкие, пуговицы, а не глаза, да к тому же глубоко посажены.
   Орки, подсказал мне разум Джорека. Нишкни, Лис, это серьезные ребята. Да и двое что передо мной - тоже не лохи.
   Нахлынула волна запахов - обоняние Лиса было острым, как у настоящей лисицы. Я, как заправский хищник, умел регистрировать индивидуальный запах каждого человека или нелюдя, а затем опознать его даже с закрытыми глазами.
   А еще я мог определять перемещение живых существ только по запахам, с закрытыми глазами. Богат Джорек талантами, ох, богат!
   Да, закроем глаза... В мозгу вспыхнула яркая картинка. Вот двое впереди - розовые человеческие пятна, под ними крупные багровые кляксы - это скакуны. Позади на тропе - пять оранжевых блямб нелюдей, орков, и багровые кляксы лошадей.
   Синестезия. Цветное обоняние. Редкий талант, надо признать. В моем случае оно обеспечивало меня яркой четкой картинкой, вплоть до того, что я мог определять с закрытыми глазами не только расположение живых существ, но и предметы. Не думаю, что на Земле кто-то обладал подобным талантом. Это был запредельный, уникальный даже в мире Джорека дар.
   Ай да я, ай да Лис!
   Куцая лошаденка фыркнула, стукнула копытом и заржала. Я-Джорек немедленно разлепил веки и уставился в просвет.
   Пожилой всадник откашлялся, повел рукой перед собой:
   - Это случилось здесь, Эрко! Бабочка чует кровь лучше, чем пес.
   Косматый Эрко привстал на стременах и оглядел землю.
   - Вот пятно! Эге-е, мэтр Флоренсий, да вы правы: бастард убрался, но оставил стрелу! Знает, что жжется.
   Мэтр Флоренсий с кряхтеньем сполз из седла.
   - Где, Эрко, где стрела? - Схватил, долго рассматривал, наконец, упрятал в складки своего плаща. - Редкая удача. На ней сохранились все эманации... О, как же нам повезло! А теперь - быстро собирай землю, да поторапливайся!
   Мой соглядатай затаился. Ни слуху от него, ни духу. Я даже не мог различить его тени. Умело прячется, ничего не скажешь.
   Лошадь Флоренсия бухнула копытом и заржала, потряхивая головой. Конь Эрко ответил перестуком и поддержал запев.
   Чуяли они Джорека, или же существо, я не знал, но покрепче стиснул рукоять меча. Что-то подсказывало не ерепениться, лежать тихо и слушать.
   Косматый Эрко успокоительно похлопал коня по шее, и достал из седельной сумки маленькую коробочку, по виду - золотую. Рукой в перчатке наскреб в нее земли с моей кровью и, спрятав коробочку в сумку, направил по сторонам настороженный взгляд.
   - Ну вот, готово, мэтр Флоренсий. Так говорите, по его следу Алая Пасть пустила голема-охотника? Я, все же, не могу понять - зачем?
   Мэтр Флоренсий начал забираться обратно в седло, и Эрко помог ему занять место.
   - Нам-то, Эрко, нечего бояться. Тропа на нити силы от вэллина, которую не может пересечь магическая нежить. Впрочем, что рыжему голем? На один укус... А вот Душегуб, которого направила Алая Пасть - это серьезней. Ты же знаешь, Душегуба крайне сложно убить. Но у рыжего есть способ... если примет облик. Хотя теперь он, как будто, про облик не ведает, но может вспомнить, если приложит усилия... - Мэтр Флоренсий повысил голос. - Да-да, если приложит усилия! Хозяин, когда узнает, будет очень недоволен, очень... За самоуправство он примерно накажет Алую Пасть.
   - А мы, мэтр, будем посматривать... сбоку, - угодливо поддакнул Эрко.
   Мэтр Флоренсий кивнул и с мерзким хрустом начал массировать пальцы, словно замерз.
   - Верно. В прошлой жизни бастард Лис был везуч... на диво везуч. Возможно, ему повезет и сейчас. Думаю, он уже на пути к корчме Азартота... Кажется, туда лежал его путь перед вселением.
   - А как скоро до него доберется Душегуб?
   Мэтр щелкнул суставом указательного пальца.
   - Душегуб не тронет его до тех пор, пока бастард не совершит назначенное ему дело. Однако же Душегуб скоро воплотится и начнет преследование и будет сопровождать бастарда неотступно... Если Джорек совершит то, что ему назначат, и не сумеет вспомнить про облик - Душегуб его убьет. Но, возможно, событие сие будет к нашему частью. - Щелкнул большой палец. - К нашему всеобщему счастью, ибо мне не нравится предсказание...
   - Да, но ведь его потому и вселили, чтобы предсказание не исполнилось? - недоуменно выгнул брови Эрко.
   - Не совсем, мой дорогой, не совсем... Не будем же больше здесь задерживаться. Во имя Маэта - возвращаемся в город! Ох, Джорек-Джорек! Как же злы на тебя все, кого ты предал!
   Оба развернули коней и уехали. Телохранители-орки пропустили чародеев и направились следом.
   - Пришлось умертвить перед вселением, ибо он поглощает магию... - услышал я напоследок. Мэтр Флоренсий говорил буднично, словно речь шла о процедуре обычного наркоза.
   Проклятие, ведь говорили они - обо мне! Это я поглощаю магию! Это меня умертвили! Это я кого-то предал!
   Ичиха-а-а!
   Когда топот стих, и даже земля перестала вибрировать, я перевел дыхание. В разговоре загадочных всадников была какая-то фальшь, они будто разыграли заранее написанный сценарий. Черт возьми, Тиха, да так оно и было! Каким-то образом они узнали, что я все еще на месте, на тропе - выехали и наскоро слабали передо мной пьеску, куда ввели все нужные мне сведения! Голем-охотник и Душегуб... и корчма Азартота - вот куда первым делом следует идти... избавившись, конечно, от соглядатая. Так, сейчас имеем дело с големом - и не коростой покрыто существо, а самой обычной обожженной глиной. Голем для меня на один укус, и это вселяет спокойствие. А чем я насолил Алой Пасти? Какое мне назначили дело? Что такое - облик?
   Я поежился. Мало приятного сознавать, что врагов у тебя, оказывается, немало, что киллеров по твою голову наняли, как у нас в России в лихие девяностые. Да уж, ничто не ново под луной.
   "Впрочем, что рыжему голем?"
   Значит, говорите, для меня он - на один укус? Ладно, поверим вам на слово. Вон какие у меня руки, да и протыкальник не из самого плохого железа. Корчма Азартота? Хоккей, ребята, я пойду туда - возможно, там меня ждет очередной кусок паззла. Вот только мэтр Флоренсий не озаботился подсказать мне направление, черт его дери!
   Я приглушенно зарычал в досаде. Догнать бы Флоренсия огромными прыжками, схватить за холку, свалить с коня и выбить все, все, все!
   Все? А головушка не треснет?
   Погоди, если предположить, что Флоренсий озвучил на тропе то, что мне полагается знать и ни копейкой больше - не значит ли это, что направление к корчме Азартота мне известно? Или, как минимум, что я могу его раскодировать без особого труда?
   Я снова перенес свои манатки на тропу и задумчиво уставился на голема. Тот стоял неподвижно, сверлил меня взглядом из кустов, ждал.
   Я закрыл глаза и сосредоточился.
   Ладно, Джорек, будь другом, покажи мне направление к корчме Азартота. Это единственная отправная точка в этом мире. Хочу - или нет, но мне нужно двигаться туда.
   Моя правая рука дернулась, поднялась на уровень груди. Палец сам собой вытянулся. Ого! Работает, однако!
   Рука указывала на тропу, в сторону, противоположную той, откуда прибыли загадочные всадники. Так-так. Возвращаться за своими вещами, оставленными где-то там, в городе, естественно, я не буду. Я не самоубийца. Пойду налегке. Деньги есть - а это главное. Весь мир у меня в кармане. С ними у меня будет и еда, и одежда, и, если понадобится, лошадь. Надеюсь, Джорек подскажет, как держаться в седле.
   Я устроил из плаща скатку поперек груди, сунул меч в ножны и повесил за спину, на плече - вещевой мешок, на голове - шляпа, хвост волос телипается между лопаток.
   В путь!
   Рано или поздно нить силы кончится, и тогда голем нападет на меня. Но у меня найдется, чем его угостить.
  
   9.
   Плохо наезженная, частично заросшая тропа вилась в лесных дебрях молчаливо и спокойно. Так же молчаливо и спокойно за мной в стороне от тропы следовал голем-охотник. Он мелькал в кустах, иногда похрустывая веткой. Фигурой он напоминал гориллу и был примерно с меня ростом, с оплывшими плечами, округлым туловом и мощными руками и ногами. Голова была просто кое-как слепленным бугристым комком с выступающей нижней челюстью, на месте глаз темнели впадины. Но я знал, что эти впадины каким-то образом способны видеть. Может, наводятся на жертву в инфракрасном спектре, как у Хищника.
   Мы шли, можно сказать, плечом к плечу, как давние боевые соратники, я уже почти свыкся с его присутствием, чуть ли не касался плечом, не пересекая, однако, невидимый силовой барьер. Птицы вокруг нас замолкали, затем отпускали возмущенные трели нам в спины. Пернатые, как видно, не очень любили магических созданий.
   - А жена твоя как, а дети? Им все равно, что их папка - киллер? Или гордятся? Молчишь? Ну-ну. Понаехало тут всяких... Рожа-то у тебя заграничная, eshkin dryn! Часом - не шпион?
   Я отпускал в его сторону шутки, затем - оскорбления, делал примитивные тесты, чтобы выяснить, имеет ли голем зачатки эмоций и, возможно, разума. Он не реагировал.
   - А папеньку твоего как зовут? Небось, слепил тебя из особой глины? Замесил ее пополам с конским пометом, взбил миксером, потом базилика для вкуса - и в печь. А обжигали тебя на медленном огне, да, видимо, забыли - потому потрескался и мозги вытекли. Слышь, чудо? У русских есть свой голем - называется "Kolobok". Фильм ужасов, короче, страшная история. Молчишь, скифская баба? А зря! Я тебя на одну ладонь посажу - другой прихлопну, и скажу, что так и было. Ты, govnyck на палочке!
   Через десять минут я приблизился к границе безопасной зоны. Тропа тянулась дальше, а вот невидимый барьер заканчивался аккуратным выступом. Я ощутил это инстинктами Джорека. Если прикрыть глаза, можно увидеть, что нить силы заключает вэллин, алтарный камень и тропу в изогнутую капсулу длиной в несколько километров. Но я подошел к краю. Дальше - либо снова возвращаться к вэллину, либо - сходить с тропы.
   Твою!..
   Хочу или нет, а в схватку придется вступать.
   Я остановился и поискал взглядом. На стороне голема сквозь просветы в подлеске мои новые глаза заметили достаточно широкую поляну.
   Круг для битвы.
   Я забросил в кусты вещевой мешок и скатку, шляпу и перевязь с ножнами отправил туда же. Это чтобы случайные прохожие не притырили барахлишко, пока я буду раздавать люлей куску глины.
   Меч лежал в руке, как влитой. Ну что, глиняный болван, я готов.
   Голем молча смотрел на меня из кустов.
   - Только не говори, что меня любишь, - сказал я. И опрометью кинулся мимо него на полянку. Выскочил, промчался до середины, едва не запнувшись о крупный булыжник, круто развернулся, встав спиной к солнцу, и занес меч для удара. Голем мчался на меня, загребая ручищами. Глиняная горилла, оживленная проклятой магией... Голова крепилась к тулову короткой шеей, и я ударил по ней, наискось, сделав могучий замах.
   - Ичих-х-ха-а-а!
   Меч врезался... в камень. И сломался почти у самой рукояти, отсушив мне вибрацией руку. Голем даже не ощутил удара. Он сшиб меня с ног, прижал ледяным плечом, и занес кулак. Пальцев на нем было всего три. Я отпихнулся коленями, а затем носками сапог - с превеликим трудом, ибо весил голем килограммов триста. Он не упал, просто отступил на два шага. Я вскочил... и тут же отлетел от могучего удара в грудь. Рухнул в траву, перекатился, рядом топнула тяжеленная нога. Проклятие, голем намерен размозжить мне голову, а я... Что я могу сделать против куска ожившей, и до кирпичной твердости прокаленной глины, которую не берет меч?
   Это ваше "на один укус", мэтр Флоренсий? Шуточки у вас, я скажу!
   Чудовищный удар врезался мне в ребра, закрутил волчком и бросил на траву. Сил достало вскочить, но меня тут же сшибли обратно. Новый удар в ребра - и я отчетливо услышал, как хрустнули кости. Боль обожгла изнутри. Мне хватило глупости откатиться немного и встать. Голем в три шага оказался рядом - стремительный удар бросил меня на спину. Глиняная ступня, покрытая ошметками перегноя с прилипшими к нему зелеными травинками, нависла над лицом. Никакой... м-мать... изящности! Тупая жестокая сила. Но зато - действенная!
   Ножища бахнула рядом с моей головой, придавив идиотский хвост волос. Пойман! Голем нагнулся - без малейшего скрипа, черная магия придала обожженной глине непонятную гибкость. Вместо лица - слепой комок глины, который надвое рассекла пасть с рядами стальных заостренных клыков.
   На один укус? Ну, теперь ясно, кто кому - на один укус.
   Я упер руки в грудь голема, пытаясь отстранить чудовищную пасть.
   Челюсти лязгнули. Пасть открылась и закрылась, а потом начала щелкать с безумной скоростью.
   Голем не бил кулаками - очевидно, включилась программа "загрызть Джорека", он просто старался пересилить мои руки, и кренился ко мне, прямо к лицу.
   Обглодает же, парой укусов снимет с меня кожу вместе с мясом, а потом с хрустом вопьется в кости.
   Крэнк! Твою!..
   Боль залила мои внутренности океаном вулканической лавы.
   Я дернулся, попытался извернуться. Увидел перед лицом врытый в землю замшелый рыжевато-красный булыжник. Оружие, блин, пролетариата! Единственное мое оружие! Я еще дернулся, выдирая из-под ступни голема свои волосы, немного изменил положение тела, так, чтобы иметь возможность дотянуться до камня. Упер в грудь голема колени, высвободил левую руку, впился в спасительный камень и вывернул из земли. Весил он килограммов пять, но мне этот вес казался детским.
   Я размахнулся и тюкнул голема в голову изо всех сил. Оружие пролетариата сработало - голем завалился на бок. Я вскочил, в глазах было красно от боли. Ни рычать по-джорекски, ни орать не было сил. Голем поднялся стремительно: ну да, ему-то что этот удар - просто сбил с ног.
   Я попытался зарычать, но услышал только хрипы - ребра пробили легкие, черт, немного мне осталось до потери сознания, но эту тварь я успею прикончить раньше!
   Голем ринулся на меня. Включилась программа "забить Джорека кулаками".
   Средневековый терминатор, дьявол его забери! Однако надо признать - терминатор весьма действенный. Есть программа - убить, и он выполняет ее, как умеет, а умеет, прямо скажем, неплохо. Крепко же насолил Алой Пасти Джорек.
   Правый кулак поршнем пошел вперед. Я выставил свой булыжник, сжимая его обеими руками. Удар был чудовищный, я еле удержал свою каменюку. Раздался хруст, в траву плюхнулось что-то тяжелое. Голем покачнулся - и я увидел, что он лишился руки до половины локтя.
   Ха! Гранит все-таки покрепче закаленной глины!
   Голем снова пошел в атаку, программа была та же - и я снова подставил гранитный булыжник под удар. Теперь голем остался без обеих кистей, и его директивы дали сбой. Он замер - словно обдумывал ситуацию. Я налетел, ударил острым краем камня по голове, сбил в траву и начал молотить, крушить в труху бугристую голову. Бил и бил, сплевывая кровью из пробитых ребрами легких, молотил, орал и снова бил. Опомнился, когда от башки голема остались мелкие обломки - и железные, мастерски откованные острозубые челюсти с каким-то рунным клеймом.
   Голем не шевелился.
   Похоже, средневековый процессор был, все-таки, зашит в его голову, а не, скажем, в грудь или задницу. Когда найду конструктора этой мрази, я его спрошу, по-доброму, подвесив головой вниз над котлом с расплавленным свинцом, куда же он вшивает средневековый аналог "Пентиума" и портативный атомный реактор.
   Я убил голема. Я, не Джорек, сломавший свой меч, я, Тиха Громов.
   А хорошо, что зубки у мальчугана не из серебра. Мне бы хватило пары легких укусов.
   "В прошлой жизни бастард Лис был везуч... на диво везуч. Возможно, ему повезет и сейчас".
   А ведь повезло, мэтр Флоренсий! Повезло!
   - Лежи, Арнольдушка... - прохрипел я. - Приказ "Скайнета" - спать.
   Я бросил взгляд на солнце, давно перевалившее за полдень, отковылял в тень и сам прилег на травке, положив рядом спасительный булыжник. Поломали меня изрядно. Ребра, пробитые легкие, кажется, лопнувшая селезенка. Остается положиться на регенерацию Джорека.
   Я закрыл глаза, чувствуя, как в моем новом теле начинается работа. Сердце уже стучит ровно, поломанные ребра распрямляются, словно под пальцами невидимого костоправа, боль постепенно утихает...
   Я не заметил, как погрузился в забытье. Но прежде пришла мысль: голема оставили для проверки. Если он убьет меня - нечего и горевать. А если я выживу - значит, неведомые кукловоды могут использовать меня для своих целей. Лучше бы - выжил. Кукловодов я найду, умно, не дуриком с бухты-барахты, а кое-как обжившись в этом мире и поняв законы игры, которую со мной ведут. Найду - и сделаю им кое-что нехорошее. Я - не Джорек, я из другого века, из другого времени. Я умнее и цепче. Думаете, что управляете мной, да? А вот хрен, вы еще узнаете у меня места зимовки раков!
  
   ***
   Я мчусь по лесу... Огибаю кустарники, подныриваю под ветки... Ощущение величайшей свободы пылает в груди... Ночь, но я вижу, как днем. У меня нет рук. У меня лапы. Тяжелые рыжие лапы едва касаются земли... Выбегаю на поляну. Полная луна очертила световой круг под деревом. Там меня ждет... девушка. Длинные волосы едва запахнули ее наготу... Страх в ее глазах... Прыгаю на нее и смыкаю челюсти на шее.
  
   ***
  
   Я проснулся в полдень следующего дня абсолютно здоровый и зверски голодный. Я лежал, вдыхал терпкий запах листвы, а в моей голове бесконечным рефреном звучали одни и те же фразы:
   "Двигайся вдоль границы Корналии, затем садись на корабль и отплывай в Вермор. Торопись! В корчме Азартота тебя будет ждать мое послание. Торопись, мой старый друг, ибо время пришло. И не вступай в границы Корналии, если тебе дорога твоя жизнь".
   Их повторял женский голос, обладавший приятной хрипотцой. Тот самый, что чудился мне в мире Земли. Первый голос.
   Я проснулся с воспоминанием, с программой действий, которую заложили в меня неведомые кукловоды, понимаете?
  
   10.
  
   Зверски хотелось есть, и так же сильно - пить.
   Я поискал своим чутьем, и засек ближайший ручей. Выхлебал, наверное, не меньше литра воды - жадно, фыркая и отдуваясь. Затем умылся и наполнил флягу. Рассмотрел себя в воде: под глазами Джорека залегли темные пятна. Все-таки регенерация изматывает, и силы нужно восполнять. Ладно, корчма Азартота ждет меня! Там есть жареное мясо. И пиво. И много-много сна. Все, что требуется усталому путнику.
   Разыскал свои вещи в кустах, нацепил скатку. Мельком глянул на останки голема, долго смотрел на сломанный меч - клинок и рукоять. Что с ними делать - взять для перековки, или выбросить и купить новый меч? Да, оружие в средние века стоило недешево, но средства у меня, как будто, есть. Черт с ним, возьму. Хотя оружие, что подвело в битве, лучше продать. Подвело раз - сделает так и снова. Но я хозяин рачительный, так что - возьму, а там видно будет.
   Я бросил рукоять в мешок, кое-как сунул обломок клинка в ножны, и привесил их к поясу. Затем подумал - и, обмотав край обломка куском ткани, отпилил проклятый хвост волос под самый корень, после чего закопал его под корнями дерева. Нельзя оставлять на виду отрезанные волосы в мире, где очевидную роль играет магия. Даже я, простой парень Тиха, знаю, что через волосы можно навести замечательную порчу.
   Без дурацкого хвоста и дышалось легче.
   Небо было пронзительно синее. Солнце сияло, как натертая золотая монета. Я напялил шляпу и, попросив Джорека указать мне кратчайший путь к корчме Азартота, отправился в путь. В глубину леса, в чащобу.
   Лес казался бесконечным, обычный такой лес русской средней полосы, просвеченный солнцем, он редел, густел, и тянулся, тянулся бесконечно. Вэллинов, алтарных камней, и всякого подобного не попадалось на пути. Не было и монстров, чудовищ, людей и нелюдей. Птицы молчали. Лес вообще был подозрительно пуст. По мере того как я продвигался вперед, от одного лесистого холма к другому, густела жара. Я потел и часто отхлебывал из фляги теплую воду, пахнущую вином, а заодно слушал, как яростно бурчит пустое брюхо.
   Так минуло несколько томительных часов. Я шел в безмолвии, с медитативной размеренностью переставляя ноги. Хождение по лесу становилось все более изматывающим. Голод - ладно, но я давно вытряхнул в глотку последние капли воды. Ручьев и рек поблизости не ощущалось. Устал я, прямо скажем, хотя и выглядел двужильным. Только эту самую двужильность нужно чем-то питать, а у меня в вещевой суме - шаром покати.
   Наконец я остановился и прислушался к лесу.
   Живности кругом совсем мало. Почему - не ясно. Мое чутье просто говорит - эй, Джорек, кабаны и медведи отсюда давно ушли, осталась мелочь пузатая - зайцы-кролики, лисы, несколько волков. Ну и один большой Лис, который очень хочет кого-нибудь слопать.
   В этом лесу ощущалось что-то странное. Оно угнездилось в нем давно, и почему-то распугало дичь. Ага, вот что - странное не в самом лесу, а под ним. Под моими ногами.
   Я ощущал легчайшую вибрацию. Она пропадала, затем появлялась снова. Источник ее находился под землей. В глубинах.
   Кто-кто в подземельях живет? Добрые дяди-гномики? Только не убирайте, бога ради, из слова гномики букву "н", иначе черта с два я туда пойду.
   Ладно, снова в дорогу.
   Минут через десять дрожь земли стала ощутимее. Очевидно, источник вибраций находился неподалеку. Пойти глянуть, что ли? Наплевать на риск и сходить поглазеть? Любопытство, в конце концов, не порок, а составная часть полноценной личности.
   Где-то сбоку раздался раскат грома. Баб-бах! Ого, а на небе-то, вроде, ни тучки! Возможно, гроза собирается на невидимом для меня горизонте, черт его знает, но я не ощущаю приближения дождя. А вот Джорек что-то чувствует - тело напряглось, из глотки рвется низкое рычание.
   Я все-таки решил пойти в направлении источника вибрации, пересилив опасения Лиса. Интересно, что гром доносился именно оттуда. Не прошел я и ста шагов, как загремело уже неподалеку. Гроза надвинулась стремительно, я даже втянул голову в плечи в предчувствии ливня. Ближайшие кроны деревьев озарили всполохи молний. Что-то огромное, отливающее стальным глянцем, проплыло метрах в тридцати над головой, быстро набирая ход. Взгляд различил странный обод посередине, сотканный из клубящихся туч. Молнии из него рвались наружу, выстреливали острыми короткими хлыстами, образуя вокруг обода огненную корону.
   Пахнуло озоном, порыв ветра колыхнул деревья, ударил в лицо. Посыпались листья. Я присел, затем, устыдившись, встал - в боевую позицию, с растопыренными руками. Готовый... защищаться?
   Громовые раскаты быстро затихли. Я перевел дух.
   И что это было, господа-товарищи? А? Клянусь, эта штуковина рукотворна. И я не я буду, если то, что пронеслось над головой, не является каким-то местным летательным аппаратом! А летел этот... громолет от источника вибраций. Стало быть, мне - туда, посмотрю одним глазом. Любопытство не порок, а?
   Джореку не понравилось мое решение. В той стороне было что-то, что активно не нравилось ему и даже... пугало. Громолет принадлежал людям исключительно неприятным, да и людям ли?
   Вскоре я вышел к низине, зажатой между каменистых горушек. Затаился в кустах, которыми поросла ложбина между гор, перевел дыхание, продвинулся вперед крадучись. Джорек сопротивлялся моему предприятию. Я приближался к месту, с которым у него были связаны нехорошие воспоминания.
   Припав на колено, я устремил взгляд сквозь кустарник, и присвистнул.
   На противоположном конце низины в теле горы виднелись высокие врата, черные, как души грешников, усеянные бородавками заклепок. Мордор, блин... В такие ворота мог спокойно проехать "Белаз" с назгулами, стоящими на крыше. Над воротной горой торчали четыре крупные трубы, сложенные из черного камня - из жерла одной вился серый дымок. Площадка перед вратами была каменная, блестящая. Прочая низина поросла сорной травой. Тут и там из нее торчали каменные трубы, прикрытые стальными конусами, ближайшая находилась метрах в двадцати от меня.
   Воздухозаборники.
   Ворота приоткрыты, не настежь - но достаточно, чтобы в темную пасть прошли в ряд два человека. Туда и входили... люди. Я различил блеск цепей, расслышал тусклое звяканье кандалов.
   Крэнк!
   Пленники, рабы или каторжники? Возможно, я вижу перед собой вход в подземную каторгу? Жаль, отсюда я не могу разглядеть, что находится внутри горы.
   Пленников торопили всадники в синих плащах и средневековых доспехах. Всего человек десять. Кандальников же было - тех, кто еще не прошел в ворота - больше двадцати. Мужчины и женщины примерно поровну, молодые, с испуганными лицами, одежды простые, часто рваные, на лицах - ссадины. В стороне от конников виднелась дорожная карета - серенькая, без позолоты, с тяжелыми колесами, запряженная четверкой лошадей.
   Джорек вдруг зарычал - сам по себе, я даже испугался.
   Драпать отсюда! Драпать как можно скорей!
   Но я остался и досмотрел представление до конца.
   Когда последняя пара кандальников прошла в ворота, настала минутная пауза. Затем из ворот появились две приземистые фигуры в черных плащах с наброшенными капюшонами. Они несли тяжелый, окованный стальными полосами сундук. Сундук был погружен в карету. Пассажиров я не увидел.
   Ворота начали закрываться, и тут же ударила вибрация - сильная, как будто в недрах горы, под моими ногами заработали непонятные механизмы. Все трубы над горой начали выбрасывать дым, светло-жумчужный, но быстро загустевший до черноты. Острый запах резанул ноздри. Дым был горек, как слезы невинных, он был нехороший, и Джорек отчетливо понимал это всем своим беспамятным существом.
   Я поежился. Крематорий там для живых людей, что ли?
   Всадники и карета уехали. Я понял, что и мне пора убираться. Это место дурно пахло - в буквальном смысле. А любопытство - это таки порок. Меньше знаешь - крепче спишь, верно?
   Осторожно, пятясь на цыпочках, я вернулся назад и продолжил путь.
   Первое свидание с цивилизацией получилось неважным. Вдобавок я кое-что понял. Приземистые обитатели подземелья участвовали в моем убийстве. Это они схватили меня и поволокли к алтарю.
  
   11.
   Я пробирался по лесу, время от времени беспокоя окрестности ругательствами. Пить нет, есть нет, моя злой как Халк! Пробирался - и, в перерывах между приступами брани, думал над тем, чему стал свидетелем. Похоже, упырь в карете поставляет человеческий материал для тех, кто сидит в недрах горушки, и получает за это плату какой-то хренью в сундуке. Громолет, естественно, собственность недобрых обитателей горы. Интересное дело. По виду - эта штука применяет для полета какую-то технологию, а я знаю, что в этом мире используется магия. Рассуждая логически - если у нас магия, то не должно быть технологии. Магия успешно заменяет науку и тормозит прогресс, так ведь? Либо прогресс идет по пути слияния магии и технологии. Техномагия, вот оно что! Злая техномагия, даже Джорек, герой, ее боится.
   Что ж, обживусь - разберусь. Пока наша задача - добраться до корчмы Азартота.
   К вечеру я спустился с холмов на равнину, увидел поля, огороды, изгороди и деревеньки. Сплошная буколика, благостность и расслабуха.
   "Сифилизация!" - как сказал бы похабник Ключевский. Кто тут живет, интересно мне знать, люди или нелюди, и как отнесутся к моему облику и те и другие? И как тут, все-таки, обстоят дела насчет магии и техники?
   Травяной ковер под ногами был ощутимо мягок, запах цветущих трав пьянил. Еще раз спросив у Джорека направление к корчме, я вышел к накатанной сельской дороге, увидел череду коровьих плюх и улыбнулся. Вот она, проза деревенской жизни - все такая же, неизменная за тысячи лет существования цивилизации.
   Я двинулся по дороге, мимо огороженных выпасов, втайне надеясь, что мне не повстречаются виденные у котловины всадники или иные представители местной власти.
   На юго-западе примерно в пяти километрах виднелся большой холм, на котором обосновался замок - приземистый и мрачный, похожий на старую бородавчатую жабу. При взгляде на него мне почему-то захотелось убраться с дороги, затеряться в полях, желательно - ползком.
   Хм, Джорек чего-то явно недоговаривает о своей прошлой жизни. Я бы даже сказал, что он, скотина такая, напоминает мне быка - мычит и пучит глаза, знает куда идти, и иногда может поддеть на рога, а вот лишнего слова из него не вытянешь. Хорошо, что корчма Азартота лежит в стороне от замка. Не хотелось бы идти мимо того места, где тебя ждут недруги.
   Закатное солнце добавило в пейзаж пастельных тонов. Я шел, а дорога на корчму Азартота вилась между полей, меж деревенек и перелесков. Навстречу мне попадались крестьяне-люди в одежде, которую Джорек презрительно именовал "домотканой". Хм, да Лис, оказывается, сноб! Смотрит на селян так, словно они надоедливые... вши. Вид деревянных граблей и иных инструментов помимо воли вызывает кривую улыбку - мол, быдло вы, тупое и неумытое, чей удел - чистить мне сапоги.
   Обожаю снобов, тьфу. Неужели Джорек был таким?
   Несколько раз проехали конники, однажды я увидел отряд солдат - но те проскакали вдалеке. Синие плащи... так-так. Подумаем логически. Ребята в плащах служат тому упырю, что сидел в карете. Кареты имеют богатые упыри. Богатые упыри живут в замках (а в моем мире упыри предпочитают загородные виллы). Замок - вон, на горизонте. Стало быть, обитатель этого замка и поставляет рабов подземникам, ибо других замков в окрестностях что-то не видно. Теперь ясно, почему Джорек его опасается.
   Мой облик не особенно тревожил крестьян, впрочем, я держал свои острые уши под шляпой, из-под тульи которой виднелся только мой кирпичный ральфмеллеровский подбородок.
   Впереди снова начинались холмы.
   Я остановился перевести дыхание перед подъемом, присел на обочину. Если я в скором времени не наемся и не напьюсь до отвала, то просто остановлюсь, замру, как тот заяц из рекламы батареек, а потом, наверное, полностью отброшу коньки.
   Пока отдыхал, сдуру попытался вспомнить, кто же такой Азартот. Информацию не удалось расколоть, свинцовые молоточки снова застучали в висках, на миг я потерял сознание. Очухавшись, долго приходил в себя, дыша с натугой. Вот блин... Битый пиксель! Хард-драйв юзера закодировали нахрен! В следующий раз буду проводить раскодировку, только как следует отдохнувший и с набитым желудком.
   Правда, кое-что удалось ухватить - Джорек хорошо знал Азартота, считал его своим другом. Корчма была местом отдохновения для Лиса. Пиво и мясо, и, если повезет - голопузые танцовщицы. Пришла вдруг жаркая и непристойная мыслишка использовать новое тело в личных целях, устроить ночь любви сразу с двумя... или тремя...
   Ну-ка, стоп, Тиха! Это ведь не твои желания! Это инстинкты Лиса, кажется, законченного полигамщика. Больше женщин хороших и разных, смуглых, светлых, разнообразных! Да чтоб тебе пусто было, Джорек! Тихе Громову это нахрен не надо! Ему нужна одна, одна нормальная, смуглая или светлая - все равно. Добрая, пусть даже некрасивая, но - моя, моя личная, та, с которой я смогу завести нормальную семью!
   Придется одергивать инстинкты Лиса время от времени, и не давать попустительства, иначе я стану как он, во всех смыслах, частично, а может, и полностью утрачу свое "я". Не слишком приятная перспектива, верно?
   Я встал с намерением продолжать путь. Ну-ка, Джорек, куда мне топать? Нет, я знаю, что наверх, а... дальше? Давай, рыжий сукин сын, показывай!
   Тут мое чувство направления внезапно дало сбой. Я-Джорек не знал, куда идти! Кажется, процесс раскодировки временно сбил мою программу ориентации! Надеюсь, что временно.
   Ну и что мне делать теперь?
   Верно - спросить у кого-нибудь дорогу. Ага, легок на помине!
   Со мной поравнялся пожилой крестьянин, который неторопливо ехал себе на скрипучей телеге-развалюхе. Конь загадочной масти, дохлый конек-горбунок, едва влек эту колымагу, лениво отмахиваясь жидким белесым хвостом от слепней. При виде меня пейзанин что-то буркнул.
   Я радушно улыбнулся, стараясь не демонстрировать в улыбке клыки, и приподнял руку.
   - День добрый. Не подскажете, верно ль я иду к корчме Азартота?
   - А тебе пошто? - осведомился он неприятным тоном и натянул вожжи.
   - Есть хочу, и выпить бы не мешало.
   Он пригляделся ко мне, близоруко щурясь.
   - А-а-а, Охотник. Все туда же...
   Охотник? Хм, ну, пускай охотник. Не буду отрицать.
   Я неопределенно отмахнулся:
   - Да так... Иностранец я, в общем. Chuhonetc, ferchtein?
   Пейзанин кивнул вполне удовлетворенно.
   - Так бы и говорил, што Охотник. Много вас развелось... А мрет ишшо больше. Чрево вас не любит, ой, не любит вас Чрево... - Он смерил меня колючим взглядом, превратив глаза в щелочки. Лицо на миг дрогнуло. - Где-то я тебя видел, память плоха стала...
   Прописал бы я, дед, тебе "Циннаризин", да только тут его не достать. Тут из всех лекарств от склероза используются только живительные пинки по наиболее чувствительным частям тела.
   Я улыбнулся еще радушнее.
   - Прибыл я из далеких краев... Нездешний я, добрый человек.
   - Кхм... Ну, Охотник ты... До корчмы три лиги...
   Лига, это что-то около пяти километров, если не ошибаюсь. Еще топать и топать. К ночи там буду.
   Пейзанин в очередной раз окинул меня взглядом с ног до головы.
   - Я, слышь-ко, в корчму азартотову еду, лярву для барона Урхолио забирать. Привезли нынче ночью, в леднике дохлая валяется. Так вот, раз Охотник ты, так садись рядом, подвезу!
   Ого, автостоп удался.
   Я не заставил себя упрашивать и взгромоздился на облучок. Пейзанин подвинулся.
   - Большой ты... может, и проживешь дольше, чем эти...
   Какие еще эти?
   - Нет, где-то я тебя точно видел... Ты, слышь-ко, скажи, из каких таких краев будешь?
   - Tambovskie мы.
   - Tambovskie? Я так думаю, это совсем далече...
   - Угу. За горами, за лесами, за широкими морями.
   - А зовут-то тебя как?
   Благоразумие подсказало - имя Джорека не называть.
   - Кларенс Топор.
   Пейзанин испуганно на меня покосился:
   - Из палачей, что ли?
   - Да окстись, папаша, - мы лесорубы!
   - А-а, - протянул он, как мне показалось, недоверчиво. Я уже и не рад был, что присвоил себе такую звучную фамилию. Вечно меня кто-то тянет за язык, стеб - он хорош в нужном месте и в меру.
   Навстречу нам попадались подводы, конники и пешие путники в средневековой одежде. Видимо, анклав техники был надежно скрыт в недрах горы. Примем это и будем считать, что вокруг - натуральное средневековье.
   Настал мой черед задавать вопросы.
   - А не подскажешь, кто правит этой местностью?
   - А тебе пошто? - Он ощупал мое лицо колючим, как терн, взглядом.
   А блин. По то, что я ни черта не помню, елки палки!
   - Прибыл я из далеких краев... Здешних обычаев не ведаю. Как бы не попасть впросак!
   - Да уж, по голосу твоему слыхать, што нездешний... Слова наши коверкаешь здорово... Край наш в подданстве барона Урхолио, сына Урхолио, сына Урхолио, чьи предки приняли титул барона Урхолио из рук корнальской династии Мэйсов. А к востоку лежат земли барона Торвальдо, сына Торвальдо, сына Торвальдо, чьи предки приняли титул барона из руки корнальской династии Мэйсов. А к западу Рендум со столицею в Верморе, которому барон Урхолио нынче платит дань, ибо освободился из-под гнета Корналии. - Он отбарабанил эти сведения, словно рассказывал домашнее задание. - Баронство Урхолио тянется до самого Сумрачья и процветает в достатке и благополучии милостью Спящего! Встречая его милость барона Урхолио, мы должны кланятся ему дважды, и еще раз - в память его невинно убиенного сына!
   Хм... Плыть к Рендуму... вопрос: плыть ли? Посмотрим, какую часть паззла предложит мне Азартот. Он - друг. По-крайней мере, я-Джорек так ощущаю. А от Урхолио, продавца человеческого материала, мне нужно держаться подальше.
   Сбоку от нас показалась деревня, над которой господствовал замок или храм - кажется, это все-таки был храм, чем-то похожий на небольшой готический собор. Две острые башни, массивное основание с витражными стеклами на уровне человеческого роста.
   Крестьянин несколько раз, не вставая с облучка, поклонился в сторону храма и произнес скороговоркой:
   - Слава Измаверу! Слава Спящему! Слава Спящему-у-у! Да пробудится он вскорости и принесет блага всем сирым и убогим, а равно всевластным и имущим! И убережет нас от Маэта, и отведет Сумрачье, и принесет счастье, и обрушит Кобальд, и убьет Императора, и убережет нас от всех Неспящих, что еще бродят! Слава!
   - Слава... - повторил я следом, чтобы, по заветам Ключевского, не выделяться из коллектива. Старик зыркнул неодобрительно, и я поклонился трижды, и столько же раз произнес "Слава!".
   - Охотник... - выдавил пейзанин, как мне показалось, презрительно.
   Охотник, видимо, равнялось для него безбожнику.
   Измавер, так, это имя местного божества, а Маэт, очевидно, аналог нашего нечистого. Старо, старо, и на земле, и на небесах бьются за власть паны, а холопья трещат чубчики. Ничто не ново, все уже придумано (а местами и украдено) до нас.
   - Маэт-то, он гад еще тот! - выкатил я пробный шар.
   Крестьянин глянул на меня букой.
   - Не поминай к ночи Маэта всуе, Охотник! Дурная примета...
   "А сам-то только что чем занимался?" - хотел парировать я, но осекся. Крестьянин все же творил молитву.
   Постепенно мы разговорились, я заметно обнаглел и попросил пить. Крестьянин выдал мне баклагу с теплой водой. Потом я обнаглел еще сильнее, и спросил - осторожно подбирая слова - о громолете.
   Старик спал с лица.
   - Ты эта... чего, совсем тронутый? Прежних никогда не видал?
   - Прибыл я из далеких краев...
   - Да что у вас там за шлендары такие, что и Прежних никогда не видали? Прежние - они везде!
   Я пожал плечами.
   - У нас их... - едва не сказал "дефицит". - Нет их у нас. Оттого и спрашиваю - кто они?
   - Кто-кто - Прежние! Видел - и нишкни! Летают себе... Пущай летают. Мы их не трогаем, а они нас. Наверху и внизу... и подземье и воздух за ними.... И на земле ухи имеются. Нишкни!
   Прежние... Хм. Значит, там, в недрах горы - не люди?
   Впрочем, я это предполагал.
  
  
   12.
   Ехали мы еще долго, крестьянин не ускорял движение своей клячи, и правильно делал. Недавний дождь превратил земляную дорогу в скопище бугров и ям, а телега не была оборудована даже самыми примитивными рессорами. В результате мы даже на малой скорости хором подскакивали на любой выбоине, качались и едва не падали. Впрочем, Джореку это было привычно - подскакивать и хлопаться на жесткую деревянную лавку. И морской болезнью он, судя по всему, не страдал.
   Давно пали сумерки, на небо высыпали звезды - непривычно яркие, разноцветные. В созвездиях я не разбираюсь, а вот серебряный рожок луны заставил улыбнуться - хоть что-то родное, знакомое. Злой ветер забросил меня на параллельную Землю, или, во всяком случае, такую планету, что по многим параметрам сходна с Землей. И комары тут... как у нас в разгар лета. Только фумигатора нет.
   Потянуло прохладой, где-то вдали лягушки открыли вечернюю сессию. Я облачился в плащ, крестьянин набросил на тощий стан что-то вроде вязаной безрукавки. Комары вились над Джореком по прозвищу Лис и настоятельно требовали его крови.
   Я обнаружил, что обладаю ночным зрением. Не знаю, как там видят в темноте хищники, но в моем случае не было ночного размывания предметов, я мог различить на порядочном расстоянии каждое деревце, и почти каждый листик. Лишь бы луна светила. В полной темноте даже кошка становится слепа.
   Сон... внезапно вспомнился нынешний сон. Страшный... манящий... будоражащий... Я несся по ночному, залитому луной лесу, точно так же видя каждую травинку, каждый листик... Жестокий финал сна заставил сердце сжаться. Джорек, ну и кошмары тебя одолевают!
   Корчма стояла неподалеку от леса, к ней сходились три бугристые, разбитые дороги. Обнесенная высоким частоколом, она была заключена в хоровод огней - это фонари вывесили наружу на длинных палках.
   - Глейв сюда, конечное дело, не достает, да и твари не добегают, - промолвил крестьянин, зябко ежась. - Раз только было... илот шальной... забили его.
   Лярвы, илоты... что это все за твари, хотелось бы знать? И что такое глейв? Женщина из зова предупреждала не соваться в Сумрачье. Джорек, ау, подскажешь?
   Колыхнулись смутные воспоминания, в виски тут же шваркнула дикая боль.
   Ну и ну... Чтоб они сдохли, эти средневековые программисты!
   Широкие ворота распахнуты. Я увидел мощеное подворье с двумя коновязями, большим колодцем, поленницами дров. Мимо расставленных в беспорядке телег слонялось около десятка вооруженных людей, чья внешность, скажем так, не вдохновляла. Звякали доспехи, поблескивало оружие.
   - Во, охотнички, - процедил крестьянин. - Готовятся, кажись, в поход. Ну-ну... Чрево-то в последнее время озверело, жрет отряд за отрядом, так жрет, что уж и охотников на охоту все меньше... Но ты пробуй, пробуй. Могет да и выживешь, вернешься с добычей. - Он снова мимолетно меня оглядел. - Нет, парень, где-то я тебя видел... Вот ей же ей!
   Склероз у тебя, батя, склероз!
   Сама корчма больше походила на разбойный притон - мрачное трехэтажное здание из бревен, словно выросшее из земли. Все окна первого этажа забраны тяжелыми решетками, за мутными стеклами ничего не разглядеть. Из труб вьются дымы, двери на высоком крыльце полураспахнуты.
   Я спрыгнул с телеги, поклонился благодарно, натянул перчатку и, покопавшись в кошельке, выдал крестьянину серебряную монету. Он не столько удивился монете, сколько моей руке в перчатке. Долго смотрел, прежде чем взять серебряный кругляш.
   Я вошел в корчму, совершив первую непростительную ошибку в своей новой жизни.
  
   ***
   Общий зал был велик и плохо освещен. У огромного и уже прогоревшего камина виднелся здоровенный стол с остатками трапезы; парень в нечистой одежде собирал на деревянный поднос грязные тарелки, другой служка гасил свечи на столах. Посетителей было немного - два человека у окна наливались пивом. По виду - такие же наемники, как и те, что слонялись по двору. А где, интересно, полураздетые официантки?
   От запахов пищи начало мутиться в голове. Я внезапно ощутил такой зверский голод, что едва не завыл.
   В глубине виднелись два выхода в смежные залы, меж ними притулилась барная стойка - простая деревянная стойка высотой мне по пояс, на которой рядком уложены бочонки. Пивные, наверное. За стойкой - шкаф с бутылками и кресло - пустое.
   Место Азартота.
   А где же он сам?
   Внезапное чувство опасности заставило оглянуться.
   В тени - по обе стороны широкой двери - на массивных табуретах устроились два... существа. Ростом - с баскетболистов. В немарких черных робах и таких же штанах. Бледнокожие, с вытянутыми, как дыни, лысыми головами. Маленькие птичьи носы, покатые лбы, глаза-щелки. Зато всю эту мелочь компенсировали рты - широкие и губастые. Руки с огромными кистями свисают до самого пола.
   Горные яджи, кольнуло воспоминание. Нелюди. Существа времен войн Прежних. Тупые и послушные. Используются для охраны, войны, тяжелых работ.
   Ну вот, приехали. Оказывается, в этом мире есть разумные существа, которые намного крупнее меня.
   - Мне нужен хозяин. Азартот.
   Яджа справа прогнусил:
   - Нет-у-у...
   - Когда придет?
   Яджа слева распахнул рот - я увидел тупоконечные зубы, налезающие друг на друга, как бревна старого забора:
   - Нету. Ушел. Навсегда.
   Опс...
   - Как - навсегда?
   - Нету-у-у.
   М-мать! Все планы полетели к черту.
   - Кто здесь теперь главный? Позови. Быстро, я сказал! Arbaiten!
   Приказной тон подействовал. Яджа справа встал - оказалось, что он выше меня на голову и, конечно, массивней в плечах - и, тяжело переваливаясь, болтая невероятно длинными руками, отправился на поиски. Я невольно посторонился. Мой затылок не доставал даже подбородка горного великана. Пахло от него странно... не скверно, странно. Как от медвежьей шкуры. Черт, откуда мне знать, как пахнет медвежья шкура? Воспоминания Джорека...
   Яджа скрылся в другом зале. Я терпеливо ждал, пытаясь понять по ощущениям Лиса, каково ему в корчме. Кажется, раньше тут было все по-другому. И музыка звучала, и песни, и даже полуголые официантки - или, как их тут называют, разносчицы, и те шастали.
   В зале появился низенький, но плотный, как бык, человек в черной блузе и белом фартуке корчмаря.
   - Джорек, родной!
   Он приблизился семенящим шагом, склонив голову. Я увидел обширную лысину за оборкой коротких рыжеватых волос.
   Родной? Хм. Родственник, что ли?
   - Заждались, заждались! Пойдем же в отдельный кабинет, ты поешь и выпьешь. Ты малость осунулся, и, видно, оголодал!
   Быстрый взгляд ощупал меня с ног до головы. Я уставился на человека, стараясь сохранять спокойствие. Корчмарю было лет пятьдесят - одутловатый, веснущатый, с мясистым лицом, вид продувной бестии, эдакого еханного бабая. Джорек его знал... наверное. Вот только воспоминания молчали.
   - Что, не узнаешь, Джорек? Это я, Йорик Остранд!
   - Остранд? Давно было дело...
   - Давно? Хо-хо, да ты шутник, Джорек! Давно! Ну, я бы так не сказал! Мы не виделись года два... А за этим местом я смотрю уже месяц, Азартота здесь нет, он отправился в лучший из миров, слава Спящему, слава Спящему! Пойдем, пойдем! Я предложу тебе прекрасные яства из рук моей супруги! Сегодня я узнал, что ты прибудешь, от наших общих друзей!
   Кусочек паззла...
   Общие друзья? Погоди, поем, затем возьму тебя за грудки и все узнаю! И только попробуй не рассказать!
   Корчмарь увлек меня в другой зал, пустой, затем провел в кабинет (ничего особенного - лавки, столы, голые деревянные стены) и лично зажег на стенах две масляные лампы... нет, не масляные. Это были вечные лампы, Прежние постарались.
   Джорек знал.
   - Сейчас все принесу! Пока - какое вино будешь пить?
   - Пива.
   Он удивился, но быстро кивнул:
   - Как скажешь! Лучшее пиво - моему другу!
   Другу? Вот как? Хм...
   - Только Obolon не неси, это гнилое пойло ненавижу.
   - Ась?
   - Выпью все что принесешь, старый друг!
   - А-а-а, этоть хорошо, этоть правильно! А что с твоим мечом? Сломан? Ай-ай-ай, какая незадача. Я скажу местным кузнецам, чтобы починили, пока ты будешь у меня... отдыхать.
   Получив пиво, я жадно накинулся на него. Излишне горькое оно было, как на мой вкус, слишком, хм, пряное. Затем принесли блюдо с жареным мясом, краюху хлеба, и какие-то тушеные овощи в горшочке. Я ел быстро, орудуя трезубой вилкой, как шпагой, глотал, едва успев прожевать. Соображалка отключилась полностью. Я заправлялся топливом.
   Йорик лично принес еще жбан пива:
   - Пей, пей, мой старый друг! О делах - после!
   Я не почувствовал в его голосе странных интонаций.
   Блюдо опустело в пять минут. Овощи, серый грубый хлеб - все поглотила ненасытная утроба Джорека. Я схватился за жбан с пивом, поднес к губам. Горьковато... Возможно, тут все пиво такое?
   Йорик устроился напротив меня, суетливо утер со лба бисерины пота.
   - Скоро поговорим о делах, мой старый друг... Скоро...
   В моей голове начали стучать молоточками маленькие гномы, громко и настойчиво просясь на выход. Тело сковывала усталость, теплая и приятная, как после ванной.
   - Азартот не оставлял для меня послания?
   Йорик потер пухлые ручки.
   - Сейчас-сейчас... Ась? Не-ет, он умер. Теперь тут я, моя жена и мои правила. Ни о каких посланиях мне неизвестно.
   Куда-то девалась напускная любезность, голос стал жестяным, грубым.
   - Азартот должен был...
   Внезапное озарение подбросило меня на лавке, я отпихнул ее и ринулся на корчмаря, пытаясь обогнуть стол, но покачнулся, замер, шатаясь. Йорик угрем скользнул в двери, что-то крича. Проем заслонила тень яджа.
   - Kozel krivonogiy!
   Я бросился на великана, боднул головой в солнечное сплетение и сбил на скрипучие доски пола. Второй яджа неслышно надвинулся сбоку, облапил и сдавил мои плечи и грудь. Я откинул голову, врезал великану темечком по подбородку. Ушиб голову, но своей цели достиг - яджа рефлекторно разжал руки. Мощным ударом я-Джорек обрушил его на пол.
   - Ичих... а-а-а...
   Я свалился рядом, не закончив боевого клича - два жбана пива с каким-то снотворным отваром, наконец, подействовали.
  
   13.
   - О-о-остроу-хи-и-и-ий! О-о-остроу-хи-и-и-ий! У Иммо и Тинни родился остроухий ребенок!
   Вопли старой повитухи эхом отдаются в моих... острых ушах. Повитуха резво ковыляет по главной улице деревни, прижав к груди крохотный сверток. В свертке - я. Остроухий. Верчу головой. Вижу дома. Раннее утро. Дымки из труб устремляются в осеннее свинцовое небо.
   Повитуха ковыляет от дома к дому. Стучит в стекла. Орет. Родился остроухий. Я.
   Я верчу головой. Слышу, как собирается за повитухой толпа. Мне страшно, но я не плачу. Смотрю внимательно. На горизонте вижу скалу, похожую на человеческий череп. Над скалой в просвет туч виднеется бледное солнце.
   Повитуха подходит к богатому дому - очевидно, здесь живет староста, забирается на крыльцо, поворачивается и высоко поднимает сверток в воздух. Толпа без меры возбужденных селян взирает на меня с ужасом.
   - Семь лет несчастий для деревни! Семь лет! - вдруг вскрикивает кто-то. И сразу же сотни глоток подхватывают его истерический клич:
   - Семь лет несчастий! Родился остроухий! Семь лет неудач, болезней и голода!
   На крыльцо выходит староста - похожий на гнома сморщенный человек. Долго смотрит на меня. Трогает заскорузлыми пальцами мои крохотные розовые, остроконечные ушки.
   Испускает тяжелый вздох. Поворачивается к толпе. Вздыхает снова. И громко:
   - Убейте ребенка! Убейте мать! Убейте отца! Дом сожгите!
   Вдруг - конский топот. Далекий. Затем близкий. Толпу раздвигает группа всадников. Не могу их разглядеть... меня держат вполоборота. Алые плащи...
   - Отдай ребенка.
   Голос скрипит, как свежий снег под сапогами.
   Меня передают в другие руки. И - надо же такому случиться! - в момент передачи роняют...
  
  
  
   ***
  
   Кто-то хлопал меня по щекам, настойчиво и властно.
   - Ну, ну, Лис, просыпайся.
   Я замычал, потом рыкнул: кто смеет бить Джорека, великого героя? Сейчас как встану, как врежу!
   - Давай, давай, Джорек, кончай спать! Ура, траля-ля, на небо выползла заря! Пора подниматься, за работу приниматься!
   Удары по моему лицу стали сильней, яростней, меня колотили с наслаждением.
   - Ну, хватит дурочку валять! Мне известно, что твое тело справляется с любым ядом! - Он мерзко и двусмысленно хихикнул.
   В моих глазах понемногу прояснялось. Я увидел красную мозолистую ладонь, летящую к моему лицу, и, на рефлексах Джорека, попытался ухватить ее зубами.
   Йорик рассмеялся.
   - Узнаю Лиса!
   Я попытался сфокусировать взгляд на Йорике. Со зрением были какие-то нелады, но пленка перед глазами быстро рассасывалась. Крохотные гномы в моей голове колотили молоточками по вискам и затылку, но уже лениво, видимо, им хотелось спать.
   - Ох-х...
   - Во-от, очухался, радость ты моя семипядная! А и всего было в пиве, что дурман-трава. - Он снова мерзко захихикал. - Побольше, конечно, чем для обычного человека... - Он пошевелил в воздухе толстыми пальцами. - Чем для пяти человек. Но и ты у нас парниша не простой, ага?
   Намекаешь, что я не совсем человек? Я это знаю, спасибо. Исходя из нынешнего сна - я уникум, вроде полукровки, реликта или мутанта.
   - Крэнк... Что-то не заладилось у нас, Йорик...
   Корчмарь бросил на меня выразительный взгляд:
   - Ды ты, Лис, догадлив. Ну, очухался, болезный? Два часа тебя не могли добудиться, хилый ты стал. Стареешь!
   Не хилый, Йорик. Внутри Лиса - другой человек. А сам Джорек изможден переходом. Все очень просто, если понимать, что регенерация Джорека напрямую зависит от его физиологии, от водно-солевого обмена и потребленных калорий. Поел-попил - восстановился. Но только постепенно, ведь пищу еще нужно обратить в энергию, а это происходит не так уж и быстро.
   Я сидел перед небольшим круглым столом в главной зале. Руки заведены за спину и надежно примотаны к спинке стула. Зал едва освещен - одна вечная лампа на стене, вторая - на столе, заполненном какими-то бумагами. Светильник был пузатый и матовый, внутри спокойно тлело маленькое желтоватое солнце.
   Я повертел головой. Ставни заперты, но за ставнями - я помню - решетки. И, конечно, в зале никаких посетителей. Йорик сидел по другую сторону стола, отхлебывал зеленоватую дрянь из маленькой рюмки, и сверлил меня взглядом. Белый фартук корчмаря он так и не снял.
   За спиной чуть слышно скрипнула половица. Я закрыл глаза и, отдавшись на волю синестезии, увидел позади два мутно-белых пятна. Яджи. Йорик страхуется на тот случай, если мне удастся разорвать веревки.
   Странно, но я не ощущал страха. Ярость - была, но ее я пригасил. Что-то подсказывало: коль не убили сразу, стало быть, есть крупный шанс выпрыгнуть из этой переделки живым.
   Корчмарь сцепил руки на груди и сказал:
   - Не знаю, какие у тебя дела с Азартотом, и мне плевать. Этот мандрук тут больше не смотрящий от своих - и твоих - покровителей. Теперь тут я - надолго. И мои покровители хотят, чтобы ты кое-что для них сделал.
   Покровители? Это какие же у нас покровители? Спросить, что ли? Да только не хочу я рисковать. Сначала послушаем так называемого друга. Вопрос главный - знает ли он, что внутри Джорека - никакой не Джорек? Нет, есть вопрос поглавней: покровители корчмаря - не те ли, кто провернул рокировку с душами - моей и Лиса?
   Взгляд Йорика стал твердым:
   - Молчишь? Ухо востришь? Этоть верно. Да, я продался, мой дорогой Лис, и продался очень неплохо. Дела сейчас таковы, что покровителей надо выбирать с умом... Ведь скоро... Говорят, скоро проснется Измавер Спящий...
   - Что-то не слыхал я этой fishki.
   Он взглянул на меня резко, и расхохотался:
   - Да уж, остер на язык! Не слыхал! Ха-ха-ха! Умеешь пошутить, Лис! Только теперь это никакие не слухи, не помешательство крестьян. Измаверу суждено проснуться, я знаю это от своих покровителей точно. Они слышат глас Спящего, и он говорит, что родилась уже та, что споет Песню Пробуждения...
   Я сделал скучающий вид. Корчмарь истолковал выражение моего лица верно:
   - Да-да, смешно, о Пробуждающей твердят уже полтыщи лет... Вот-вот проснется, вот-вот, и это вот-вот длится и длится... Но поверь - теперь это не шутки. Спящий слышит Пробуждающую... Она еще мала, но уже скоро она подрастет и войдет в силу! Осталось немного времени. Год-два-три. Ты ведь понимаешь, что никто не знает, что случится, если Спящий все-таки пробудится.
   - Это да...
   - Конец света... или новая жизнь, или старая жизнь, но получше чем была - справедливая! Ведь Маэт давно низвергнут и никто не помешает Измаверу творить добро так, как оно его понимает...
   Маэт, напомнил я себе, это местный дьявол, низвергнутый в шлюзы Измавером. Крестьянин упоминал его в негативном контексте. Только у Измавера, видимо, силенок после боя не хватило на добрые дела - он и уснул.
   - Но нужно ли Спящему вообще просыпаться? - продолжал рассуждать Йорик. -Впрочем, это старые разговоры, помнится, наши общие покровители хотели его пробуждения... А вот мои новые покровители - не хотят...
   - А кто твои новые покровители, Йорик?
   Толстый прохвост улыбнулся, поскреб жировой депозит, что выпирал из фартука оплывшей глыбой.
   - Ты же догадываешься, на кого я теперь работаю. Но напрямую я тебе не скажу. Барон Урхолио - их человек. Подумай сам. Жрецы Неспящих... Или Свет... Или Алая Пасть. Или Кобальд... А может, Прежние. Попытайся угадать.
   Я сделал вид, что задумался. Все эти имена и наименования Лис, разумеется, знал, но раскодировать воспоминание о каждом даже в минимальных подробностях стоило бы мне, наверное, нескольких лет жизни. Лучше молчать и на ус мотать. Копить информацию. Я не глуп, думать - умею. Постепенно узнаю обо всем. Если выберусь от корчмаря живым.
   Йорик отхлебнул из рюмки и сказал:
   - Маэт, как всегда, обещает больше нам, простым смертным... и не простым... магам... тоже.
   - Низвергнутый?
   Корчмарь скроил хитрую рожу.
   - О, всякий низвергнутый рано или поздно может вновь подняться на гору... Что и происходит...
   - Хочешь сказать, Маэт тоже... говорит?
   Йорик усмехнулся загадочно.
   - Где же ты пропадал, Джорек? Неужто не слышал... новости? Говорит - не то слово. Сначала шептал, а теперь буквально вопит. Осталось совсем мало времени до его явления... Вопрос в том, кто придет и возьмет власть над миром раньше. Маэт - или Измавер? Гонки начались. Мои покровители за Маэта. Ну а тебе, я думаю, все равно - лишь бы платили?
   Я промычал невнятное.
   Попал - так попал. Гонки богов... и между ними - Джорек Тихович Громов!
   Йорик скуксился.
   - Ладно, перейдем к делу, чтобы сохранить немного времени. Моим покровителям срочно требуется от тебя услуга по твоему классическому профилю.
   Классическому профилю? Какой же у меня профиль, скажи, Йорик? Римский или греческий? То, что ты не знаешь про Тиху Громова, я уже понял. Что ж, продолжаем играть втемную.
   - Мой профиль? Хм... Я готов тебя выслушать.
   Толстые губы корчмаря растянулись в улыбке.
   - Ты всегда был умен, Лис. Я в тебе и не сомневался. Сделаешь ты вот что. Доберешься до Кустола в кратчайшие сроки... Кустол, это столица Корналии, разумеется... Где после пропажи Кеми-Кредигера Мэйса правит принцесса Кеми Орнела, которую ты слегка потрепал... за шейку... А братца ее, хм-м-м... мда.
   Он сделал значительную паузу, будто ждал от меня подробностей. Я предпочел отмолчаться.
   - Оружие и все полагающееся получишь от меня. Сам видел - у меня тут работа, фактория... Досталась в наследство от Азартота. Тварюшек из Сумрачья охотнички ко мне привозят, а дальше я их своим покровителям отдаю... или Прежним... А часть продаю барону Урхолио, у него в замке два чокнутых раба-алхимика, с их помощью тоже надеется... отыскать вечную жизнь! - Йорик хмыкнул презрительно. - Сегодня продал лярву. Навар неслабый.
   - Да уж, - сказал я, чтобы поддержать разговор. Интересно играть вслепую, но только до тех пор, пока тебя не раскусили, не отобрали слепую и не взвесили тебе люлей.
   - Ну вот, - промолвил Йорик слегка утомленно. - Ты нужен моим покровителям в Корналии. Доберешься до Кустола в кратчайшие сроки. - Он явно повторял чью-то инструкцию. - Знаю, там тебе рады не больше, чем бешеной собаке, после того, что ты натворил, но ты же умелец, прикинешься ветошью. - Глаза корчмаря закрылись, он сделал вид, что задремал, но я чувствовал, как цепко изучает меня в щелочки между веками.
   Яджи чем-то зашелестели. Конфеты жрут, что ли? Поделились бы с Лисом. Я, вообще, сладкоежка. Я-Тиха. И я-Джорек. Ушастый тоже любит сладкое, даром что собаки и лисы не едят конфет.
   Йорик вскинулся:
   - Ась?.. Чуть не уснул, вот оно... оно... что оно? О чем я тебе говорил? - Он в насквозь фальшивом жесте приложил ко лбу пятерню. - Ах да, да-да! Ты проберешься в Кустол, окольными путями, разумеется, даже не вздумай идти сквозь Сумрачье! В Кустоле года два уже, как окопался человечек именем Аврис Сегретто. Не слыхал?
   - Что-то не припомню.
   - Запомнишь имя, или мне записать на бумажке, хе-хе? Аврис Сегретто. Человечек. Мелочь пузатая... но опасная. Ты найдешь его.
   В случае, когда ты связан, а за спиной топчутся великаны, способные сломать твои руки, а заодно и шею, лучше не спорить.
   Йорик добавил в рюмку зелья. Я принюхался: это был всего лишь мятный ликер, а не змеиный яд, как я подумал изначально. М-да...
   - Найду - и? Что я должен сделать с этим человеком?
   Йорик уронил рюмку на стол и с хохотом захлопал себя по ляжкам.
   - Джорек, ну ты сегодня в ударе! У меня просто нет слов! Ты отыщешь его, и, как обычно - прикончишь.
  
   14.
   В первый момент мне показалось, что погас свет. Затем я сообразил - у меня просто потемнело в глазах.
   Я чудом сохранил на лице невозмутимое выражение. Сердце прыгнуло к горлу, молоточки превратились в молоты, грозя расколоть мою бедную беспамятную голову. Я должен совершить убийство? За кого он меня принимает? Герой-Лис, он, что, головорез?
   Спокойно, Тиха, спокойно. Корчмарь не должен прочитать по твоему лицу ничего.
   - А какие же преступления совершил этот Сегретто, что я должен его убить? В чем провинился?
   Йорик хмыкнул, взял рюмку и подлил себе еще ликера, потом звонко щелкнул по бутылке, от чего в моей голове взорвалась сверхновая.
   - Крэнк! В первый раз слышу, чтобы ты спрашивал такие вещи. Тебе-то не все равно, а, Джорек?
   Все равно? Черт... не понимаю... Почему он говорит со мной так, словно я... Головная боль усиливается от любого напряжения, а мне как никогда нужна светлая голова! Хорошо, что в желудке уже нет пищи, иначе я вряд ли удержал бы ее внутри.
   - Просто скажи.
   Йорик перекатил глаза куда-то в сторону окна.
   - Ты же матерый убийца... Ты бы и Измавера прихлопнул, если бы Маэт кинул тебе монеток на карман.
   Убийца? Джорек - обыкновенный убийца? Вот так вариант... Я мог бы предположить все что угодно, но - убийца? Информация не укладывалась в голове. Я - в теле убийцы? Возможно, психопата? Ублюдка, упыря? Вот свезло так свезло!
   - С некоторых пор... С некоторых пор мне не все равно, Йорик.
   Корчмарь бросил на меня косой взгляд, затем деланно хохотнул. Джорек, кажется, перестал его веселить и начал всерьез беспокоить.
   - О-о-о... А не ударился ли ты с некоторых пор в религию, мой добрый приятель? Человеко- и прочее любие, и все такое? А? Раньше ты убивал без разбора - платили бы деньги. А платили тебе немало, хо-хо.
   Я - в теле головореза. Это - данность. Успокойся, Тиха. Уйми свою панику. Работаем с тем, что есть. На тебе-то нет крови, и это сейчас - главное.
   - Платили, Йорик. Но и шишек я набил немало. Я поумнел.
   - Неужели... надумал выйти из дела?
   Толстяк хмыкнул. В сухом смешке мне почудилась угроза. Я сообразил, и для этого мне не понадобилось долго шевелить мозгами, что, если я дам утвердительный ответ, более того, если вздумаю ляпнуть что-то о гуманизме и человеколюбии, меня... спишут со счетов одним движением красной веснущатой руки.
   М-да, веселенький поворот.
   Я сказал, преодолевая эмоции, что захлестнули:
   - Не совсем. С некоторых пор я... скажем так, хочу побольше узнать о тех, с кем мне предстоит... работать. Чем живут, дышат, какие они в жизни.
   Он даже привстал от изумления.
   - О-о-о, уважаю. Растешь в моих глазах, Джорек. Раньше тебе нужны были только деньги, и плевать на моральную сторону. Но пройдет еще немного времени, и, если Маэт к тому времени не воплотится, ты все-таки обратишься к Спящему, верно? Груз грехов имеет обыкновение давить... с возрастом... Как у того жирного кондитера, который решил, что поймал звезду с неба... Так вот, ты обратишься, и...
   И меня сразу можно будет списать со счетов. Кажется, ты меня проверяешь, Йорик? А вот очищенный хрен тебе в задницу, я не расколюсь! Не на того напал.
   - Вряд ли, Йорик. Все стареют, обжигаются, набивают шишки. Я просто стал осмотрительней. Я больше не shlemazl.
   - Ась? - Он верно уловил суть этого земного слова. - Больше не? Этоть хорошо, этоть верно! Этоть правильно!
   Ох, не идет тебе мужицкий говор, Йорик, совсем не идет... Никакой ты не простолюдин, ты летаешь высоко. И Джорек знает твою подноготную. А Тиха Громов - нет. Он как слепой котенок, ползает да пищит, да и пищит - так себе.
   - Мне тоже так кажется.
   - Ну да, ну да. Тем более, на тебе проклятие. Что я, не понимаю? С возрастом хочется уже остепениться, осесть где-нибудь с золотцем и барахлишком, а ты не можешь...
   Проклятие? Еще одна напасть. Да что же это такое? Но нельзя задавать прямые вопросы, иначе корчмарь меня расколет.
   Йорик слегка шевельнулся, сосредоточив взгляд на бутылке ликера.
   - Шутки в сторону, Лис. Заказ очень срочный. Мне вчера передали, что ты явишься в корчму, назвали имя клиента. И кое-что еще передали - для твоего усмирения. - Он сделал значительную паузу, глядя на меня из-под полуопущенных век. Я не отреагировал. Усмиритель Джорека? Что же это - цепи? Ошейник в садо-мазо стиле? - Моя почтенная женушка очень не хотела тебя видеть. Она помнит, что ты наворотил в прошлый раз. Но... с покровителями спорить чревато... Если им нужно, то - разбейся, а сделай. Я и делаю...
   - Хорошо, Йорик. Что ты знаешь о Сегретто?
   - Что я знаю, мой дорогой Джорек... Что же я знаю... Зовут... как зовут, тебе уже и так известно. Живет в столице Корналии, в самой ее сердцевинке, в чудесном и прохладном месте, именуемом Ямой.
   - Не помню этого места. Я слишком давно не был в Корналии.
   - Конечно, ты же сам мне говорил, что сбежал так, что только пятки сверкали. Яма, мой дорогой Джорек, это обширное подземелье под рыночным кварталом и главным храмом Измавера в Кустоле. Сегретто - там. Он, как бы тебе сказать, прячется.
   - Ждет визитеров?
   - О да. Трусливый человечек. Кто он и что - я понятия не имею, мне не сказали. Поведали только, что его действия могут помешать приходу Маэта...
   Гонки, Йорик. Это называется - гонки. Борьба за власть.
   - Так... Я найду его.
   - Ты найдешь его, и убьешь. Как именно - меня не волнует. Главное, убедись, что клиент мертв. Убей надежно, как ты умеешь. Убей нежно.
   Я - убийца, стучало в голове. Джорек по прозвищу Лис - наемный убийца... Угораздило же меня, угораздило. Попал в другой мир - и сразу угодил в оборот. Убей, мол. А я - мол, чего там, сделаю. Во всяком случае, пообещаю - иначе живым от Йорика не уйти.
   Яджи за моей спиной поскрипывали половицами. Переминались с... лапы на лапу. И чем-то шелестели.
   Йорик ухмыльнулся.
   - Ну, вижу, думаешь.
   - Думаю, Йорик. Ладно. Предположим, я согласился...
   - Вот и замечательно!
   - Ни черта не замечательно, я еще думаю.
   Он сморщился, будто откусил от лимона.
   - Ты, умник! То-то, смотрю, нажил башкой проблем на свою задницу!..
   - Моя задница, мои проблемы. Так вот: предположим, я согласился...
   - Да куда же ты денешься! Я же сказал: мне передали средство усмирения! Ты согласишься, затем принесешь клятву. Сейчас, сейчас... - Он порылся в бумагах на столе, взял какую-то записку. Поднял голову, и мигнул яджам.
   На мою шею легли огромные холодные пальцы - две сцепленные пятерни были настолько велики, что задрали мой подбородок. Я напрягся, но веревки на лодыжках и запястьях были слишком толсты.
   Йорик фыркнул, как конь, поддернул рукава блузы.
   - Слушай внимательно. Сейчас повторишь то, что я записал. Не повторишь - яджа оторвет тебе голову. Сомневаюсь, что у тебя отрастет другая.
   Я смог прохрипеть что-то невразумительное. Перед глазами расходились цветные круги.
   Йорик сделал знак, и нажим страшных ладоней великана ослаб.
   - Я, Джорек по прозвищу Лис, завтра отправлюсь в Корналию и ее столицу Кустол, и не остановлюсь, пока ее не достигну, и не успокоюсь, пока не убью в Кустоле человека или существо, чье истинное имя Аврис Сегретто. Я клянусь в этом той силой, которой сейчас принадлежит моя душа. Я клянусь креал-вэй-маррагготом. - Йорик отдулся, опустил дрожащую записку, по всему было видно, что чтение ее не доставило ему особой радости. - Повторяй слово в слово. Запнешься - яджа сломает тебе шею. Повторяй, Джорек, я не буду заново читать!
   Я повторил, понимая, что от этого зависит моя жизнь. Я - Тиха Громов, я не Джорек, плевать мне на эти клятвы. Повторил слово в слово. И почувствовал, как на миг потеплело кольцо на моем пальце.
   Магия? Но мэтр Флоренсий говорил, что я невосприимчив к заклятиям? Или я могу заклясть сам себя?
   Йорик смял записку, затем бросил ее на доски пола, как нечто... фантастически грязное, нет, даже - греховное. Дрожащей рукой утер обильно вспотевший лоб.
   - Слыхал я, Лис, что такое креал-вэй-марраггот, только намеками и шепотом. Не думал, что ты с таким свяжешься. Крепко же тебя припекло... Даже я не способен ради жизни заложить свою бессмертную душу!
  
   15.
   Ледяные ладони убрались с моей шеи. Я вздохнул свободно.
   - Извини, пока не буду тебя развязывать, - сказал Йорик. - Закончим разговор, тогда.
   - Я солгу, если скажу, что испытываю к тебе теплые чувства, мой друг.
   Он равнодушно пожал плечами.
   - Да, разумеется. Но я - тот, кто принял от тебя клятву креал-вэй-марраггота. Ни убить меня, ни избить не сможешь. Зато обязан точно выполнять мои приказы!
   Я живо вспомнил третью директиву Робокопа - не причинять вред членам корпорации "OCP". Проклятие, я натурально похож на робота! Есть программа, которую сам же в себя прописал, по глупости и незнанию, так будь добр - выполнять. Но, если подумать трезво - был ли у меня иной выход кроме принесения клятвы? Только сломанная шея. Нет, ошибся - не сломанная шея, а открученная руками яджи голова.
   Ну и потом, я - не Джорек. Ни черта эта клятва на меня не подействует!
   - Тогда почему не развяжешь сейчас?
   - Хочу, чтобы помучился. Тебе-то мучения как с гуся вода, а мне приятно.
   Попал один в тело супермена, твою же ж растак! Приключения, радости, много-много женщин! Дурень! Обалдуй! Пора бы уже понять, что ни в какой жизни, ни на Земле, ни тут, ничего не бывает легко и просто! Это только у болванов в жизни все зашибись!
   Ладно, успокоимся и продолжим... играть. И будем надеяться, что неведомый креал-вэй-марраггот не подействует. Я - не Джорек, я - Тиха Громов, и пошло оно все лесом!
   - Креал-вэй-марраггот... - Йорик сплюнул, будто это слово поганило ему рот. - До сих пор не могу поверить, что ты с таким дерьмом связался.
   - Мне не оставили выбора.
   - Скажешь, кто?
   - Нет.
   - Ну, я и знать особо не хочу, а мои покровители не сказали... - Он посмотрел на рюмку, затем на бутылку, схватил и жадно поднес горлышко к губам. - Но дурак ты, Лис, ой, дура-а-ак!
   Угу. Стало быть, клятву я принес не тем, кто меня оживил, а другой... группировке. Стало быть, и в этом мире есть такая штука, как утечка информации. Покровители Йорика ее вызнали и использовали... для своей пользы. Умно. Аморально. Просто - замечательно.
   Я сказал:
   - Как мне идти? Что ты там болтал... про Сумрачье?
   Йорик набулькал в себя полбутылки ликера.
   - Пфу-у-ух... Ну, чую, у нас начинается деловой разговор. Мне тебе карту показать? Покажу, что ж... - Он зашелестел бумагами на столе. Яджи о чем-то переговаривались вполголоса. Смысл разговора ускользал, хотя Джорек неплохо знал язык великанов - хриплый клекот с обилием согласных.
   - Карта... была бы кстати, - проронил я, царапая сухим языком десны. - Пить...
   - Не рассохнешься. Жди. - Йорик выудил бумажный свиток, развернул передо мной, поднялся, придерживая бумагу толстыми пальцами. - Значит, смотришь и запоминаешь. - Он ткнул в край карты, где темнело большое серое пятно. - Вот туточки вот! Верно тебе говорю! Сумрачье. Смотри, запоминай, карту не дам - это свежая, еще не успели копию снять. Сумрачье - оно растет помалу, каждый месяц вешки переставляем... Еще пару лет, и заползет через выработки Прежних на земли нашего Урхойо, милостивца, чтоб ему змею проглотить... Хотя это уже неважно будет, к тому времени Маэт воплотится... Ну, зырь, да запоминай, умник!
   Я скосил глаза на карту. Она изображала кусок Рендума (столица, как я помнил, Вермор), Корналию целиком (столица - Кустол), и владения барона Урхойо (столица - замок на холме), отделенные от Корналии вытянутым красным пятном. Масштаб в милях, север и юг указаны подписанными стрелками.
   - Карта бы мне весьма пригодилась.
   Йорик скривил губы в сардонической ухмылке.
   - Да не бреши! Тебе достаточно раз глянуть, чтобы запомнить тютелька в тютельку! Так значит, Сумрачье выросло, пока ты бродил незнамо где, а я выплачивал Алой Пасти деньгу за твои проделки. Видишь? Не вздумай идти через Моар и Кратис - эти города уже пожраны. Пятно теперь тянется до самой Тилуанны, - он провел кургузым пальцем по извилистой линии реки, которая разграничивала Корналию и Рендум. - Вода дурная, в Кустоле болеют... Можешь пить, но осторожно. С малым количеством глейва справится любой человек. Полагаю, что ты, умник, сможешь разгуливать даже в Чреве без вреда для себя - но это я так полагаю. Лучше избегать. Не знаю, как на тебя подействует глейв... Поборешь ты его или в тварь обратишься.
   Ни черта себе!
   От интонаций корчмаря по моей спине пробежали мурашки. Глейв был чем-то крайне нехорошим. Но спросить напрямую, что это - нельзя. Йорик меня раскусит.
   - Пойдешь на юго-запад по левому берегу Тилуанны до самого Кустола, выработки Прежних - обойдешь, коли не дурак. Водное сообщение работает, захочешь - наймешь транспорт. Запомнил?
   Мой взгляд скользнул по карте, я легко читал заостренные буквы местного алфавита. Корналия, как и говорил пейзанин, соседствовала с владениями барона Урхолио. Вернее - Сумрачье соседствовало. Очевидно, ранее оно было частью Корналии, и сейчас простерлось уродливым серым пятном на треть ее территории, едва не захлестывая столицу королевства под названием Кустол, лежавшую почти строго на юге. Нет, ребята, туда я не ходок. Тиха Громов двинется вдоль Сумрачья, затем по Тилуанне направится в Рендум, - вот он, приятно так зеленеет на карте, и поминай как звали. А дальше он заявится в столицу Рендума - Вермор, красиво изображенный на карте в виде белого, похожего на Минас-Тирит замка... Хм-м... А не этот ли замок я узрел в своих видениях еще на Земле? Интересное дело...
   Красное пятно между владениями Урхолио и Сумрачьем было обозначено как "Выработки Прежних".
   Выработки? Хм... Верно говорил старик: Прежние - повсюду. Расспросить бы о них Йорика, да нельзя. Черт подери, ни о чем его нельзя спрашивать напрямую! Но косвенно - можно. Попробуем...
   - Йорик, а если я перейду границу у реки? Этой ночью. Я вижу, что отсюда до Кустола не больше сорока миль... Nash postrel vezde pospel!
   - Ась? - Йорик уставился на меня, сморщив мясистый лоб. Цитату он, разумеется, не узнал, а то, что я произнес по-русски, не понял. Удивился бы я вельми, пойми он русский язык.
   - Если я вжарю до Кустола напрямки, Йорик?
   Под нос мне ткнулся веснущатый кулак, внушительная штуковина размером с дыню. У самого носа кулак раскрылся - мелькнула красная мозолистая ладонь - и вновь сложился, на этот раз в кукиш. Йорик поводил им перед моим лицом с неизвестными целями, хохотнул, затем сел, снова расправил карту.
   - Дурак? И костей от тебя не останется. Даже не пытайся идти через Сумрачье, Лис. Сожрут. Или глейвом надышишься и станешь уродом.
   - А если я все-таки...
   Огонек лампы на нашем столе дрогнул - это Йорик ударил кулаком по столешнице.
   - Ты головой своей подумай! Хорошо подумай головой-то! Сожрут тебя, кретин!
   Но я видел по глазам - он боится не только этого. Было что-то еще, чего я не мог прочитать в его взгляде, чего не мог понять.
   Корчмарь скрывал от меня нечто такое, что просто вопило - не ходи в Сумрачье, Джорек! Даже не смей туда ступать!
   - Я подумал. Хорошо подумал. Что ж, ты меня убедил. Через Сумрачье я не пойду. Йорик, а какие из тварей глейва опаснее всего? Я слышал про лярву...
   Толстый жучила уставился на меня сердито:
   - Ох, Джорек-Джорек, Неспящие тебя забери! Кого ты решил надурить? Вздумал прорваться в Кустол напрямик?.. Вот что, Лис. Деньги для дела ты получишь, а вот оружия я тебе не дам! Не будет чем от тварей отбиваться, и пойдешь ты вдоль Тилуанны как миленький, понял?
   Я кивнул.
   - Думаю, что взывать к былой солидарности бессмысленно? А как насчет флера старых добрых времен?
   Он прожег меня яростным взглядом:
   - В задницу твои старые времена! И тебя тоже в задницу!
   Взгляд корчмаря налился кровью, веснущатый кулак-поршень нырнул вниз, чтобы набрать разгон для удара... Я пожалел, что вовремя не завязал язык узлом. Флер старых добрых времен отчего-то вызвал у Йорика припадок ярости. Кажется, Джорек поучаствовал в жизни корчмаря достаточно весомым образом. Недаром же Йорик упоминал, что выплачивал за меня долг Алой Пасти...
   Толстяк наверняка прошелся бы по моему лицу кулаками, но позади с грохотом распахнулась дверь. Раздался дробный топот шагов, и к нашему столу подбежал взволнованный служка. Не глядя на меня, склонился к уху Йорика и что-то прошептал.
   В мой затылок подул ветер. Чувство опасности поднялось в груди жаркой волной. Нос уловил запах взмыленных лошадей там, за частоколом.
   Йорик вскочил и наподдал стул ногой.
   - Крэнк! Старый барон Урхолио у ворот, а с ним два десятка солдат! Им нужен ты, Джорек! Скажи мне, родной, есть на свете хоть один человек, которому ты не насолил? Барон Урхолио работает на моих покровителей, и он знает, что у него будут неприятности, если тебя тронет, но ему плевать, ты ему нужен... Вернее, ему нужна твоя голова. Без тела. Подумай, Лис, стоит ли мне тебя отдавать?
  
   16.
   Я вздохнул глубоко. Очень глубоко. Известие не вызвало удивления. Джорек - убийца. Что может быть еще хуже? Убийцу хотят убить за его прошлые дела? Как смешно.
   Жирная рожа корчмаря пошла складками. Гримаса была яростной, злобной.
   - Я знаю старого Урхолио. Умен, хитер, жесток. Если захочет - найдет! А он - захочет. Кто-то сказал ему, что ты здесь!
   Я стиснул зубы. Какой сюрприз, а?
   - Его сынка прикончили три года назад в Верморе, где он студентил. Значит, Джорек, это был ты - а барон об этом как-то узнал. Грязно работаешь... плохо! Кровавый след за тобой, как за мясником каким-то...
   Из рукава Йорика выскользнул нож. Блеснуло серебряное, недавно начищенное лезвие. Я напрягся: подлец знает мою тайну! Раны серебром для меня - болезненны и опасны.
   Йорик нагнулся, и начал перепиливать веревки на моих лодыжках. Потом освободил запястья, при этом коснулся плоской стороной ножа обоих кистей - как клейма ставил. Я молча перетерпел дикую боль.
   Лошади за частоколом заржали. На ворота обрушились отчаянные удары.
   - Барон, - пискнул служка, - велел открывать срочно!
   Йорик выругался, наотмашь ударил слугу по искаженной физиономии.
   - Джорек, твою... Урхолио нас обложил! Значит так, умник. Я слеплю ему хрень, а ты - шасть за стойку, там люк в тайный подпол. Знаешь ведь, пострел, где.
   Я? Знаю? Где? Смешная шутка, спасибо. Аффтар, жги есчо.
   - Откроешь запросто.
   Я? Запросто?
   - И вниз. Твое шмотье возле лаза, где лаз - знаешь.
   Да не знаю я!
   - Дальше как обычно - в лаз, и - бегом в лес. - Он порылся в кармане и швырнул мне туго набитый кошель. - Это тебе для дела. Свои отдаю, кровные! Должен будешь, голодранец...
   Неуемная скорбь читалась в его бычьих глазах.
   Кошелек я схватил и негнущимися пальцами бросил за пазуху. Если чему и научила меня жизнь, так это тому, что от халявных денег не отказываются. А когда мне платят, я всегда выполняю свою работу... Черт, это уже мысль Джорека. В нашем мире так высказывался один персон

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  О.Коробкова "Ярмарка невест или русские не сдаются" (Приключенческое фэнтези) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | Т.Мирная "Колесо Сварога" (Любовное фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | М.Ваниль "Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу" (Романтическая проза) | | К.Вереск "Нам нельзя" (Женский роман) | | А.Оболенская "Правила неприличия" (Женский роман) | | Ю.Эллисон "Хранитель" (Любовное фэнтези) | | В.Бер "Как удачно выйти замуж за дракона (инструкция для попаданки)" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"