Шепельский Евгений Александрович: другие произведения.

"Фаранг", главы 1-27" (Попаданец, дарк-фэнтези)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
  • Аннотация:
    "Идентификация Борна" в фэнтези-антураже. Книга выходит в издательстве АСТ в апреле 2016.
    Не будет ура-попаданца, что с веселым зубоскальством идет по трупам. Не будет своего замка. Не будет короны императора. Будет бегство и много проблем, которые вынужден разгребать наш современник - маленький человек, попавший в тело профессионального убийцы. И, конечно, будет спасение гибнущего, разрывающегося под гнетом местных магических спецслужб мира.Для сомневающихся: это первый роман трилогии, но ружья, вывешенные в нем, в финале выстреливают на 80 процентов. Тайны находят свои разгадки.
    Собственно аннотация.
    Сбылась мечта идиота: я попал в другой мир, мир меча и магии. Да не просто попал, а - поменялся душой со здоровенным воином по имени Джорек, грозой врагов, любимцем женщин. Теперь я - это он, и впереди - дивный новый мир. Казалось бы, живи да радуйся. Но... те, кто переселил меня в новое тело, заблокировали все воспоминания Джорека. Я - это он. Да вот беда: я не помню прошлого, а в этом прошлом я успел натворить столько бед, что не разгрести и за тысячу лет. Меня называют ублюдком, убийцей, вором, пытаются убить, повесить, отравить. Друзей нет. Врагов - полные пригоршни. И совсем мало времени, чтобы разобраться в тайне личности Джорека. Точнее, времени совсем нет. Впереди - еще одно преступление, которое я должен совершить. Не могу не совершить...


  
   Вышла в издательстве АСТ в апреле. История про то, как наш современник попал в тело наемного убийцы и вынужден был разгребать его прошлые дела, ничего не зная о том, что этот самый убийца натворил в прошлом.
     
     
      Купить можно здесь:
     
      http://www.labirint.ru/books/530434/
      236 рублей.  
  
         http://fiction.eksmo.ru/book/1574555-farang/?efp=79681
      235 - 195 (зависит от скидки) рублей.
  
     
      http://www.ozon.ru/context/detail/id/135993672/
      233 рубля.
     
      http://my-shop.ru/shop/books/2317219.html?b45=2_1
      212 руб.
     
     
      http://www.kniga.ru/books/1521061
      204 руб.
     
     
      http://read.ru/id/4588754/?pp=2023
      222 рубля.
     
       http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=842679 - 270 рублей.
      
     
      http://mdk-arbat.ru/bookcard?book_id=3348631
      ваще запредельные 300 рэ (
     
     
      http://www.bookvoed.ru/book?id=6713192
     
      На Украине:
        http://www.bambook.com/scripts/pos.showitem?v=2&ite=1260394
      Пока запредельные 180 грв., сиречь 500 руб. Нафиг их с такими ценами. Апдейт. Магазин прислушался к моему авторитетному мнению (пришлось подключить контакты на самом верху трансформатора) и снизил цену до 149 гривен. Ура.
       
            ФАРАНГ
            Книга первая
           
            Благодарю Олесю Дмитриеву из Екатеринбурга, которая придумала для этой книги новое и весьма звучное название.
            Благодарю Марину Янковскую, прекрасную читательницу из Москвы, чье позитивное отношение поддерживало морально.
            Благодарю dimky, который застал этот текст еще в позе эмбриона семь лет назад, и с тех пор теребил автора, чтобы дописал (и я все-таки его дописал!).
            Спасибо всем читателям, кто поддерживал.
           
            
      ВСЕХ ПОСЛЕДНИХ МОГИКАН БУМАЖНОЙ КНИГИ... НУ ВЫ ПОНЯЛИ, ДА? НАС ОЧЕНЬ МАЛО, НО ВМЕСТЕ МЫ - СИЛА! Остальные могут спокойно подождать и прочесть текст на пиратских ресурсах. Но не пишите - аффтор, читать тебя более не буду, ибо ты такой сякой урезал текст. Включите мозг - текст все равно появится у пиратов, будьте взрослыми людьми, не писайтесь от гнева в штанишки, проявите терпение: вы нашли интересную вам книгу - вы сможете ее скачать на стороннем ресурсе чуть-чуть погодя. Компрене?
        
      1.
     
     
      Не верьте тем, кто говорит, что понедельник - день тяжелый. Вторник, скажу я вам, ничуть не лучше, да и пятница та еще мачеха, особенно если тебе не с кем, некуда, да и не нужно. Если ты в разладе с самим собой и весь мир выписан для тебя в серых красках. Если ты раз за разом просыпаешься в пустой квартире, из которой давно испарился женский смех...
      Итак, утро вторника началось со звонка будильника. Знаю, банальное начало, но есть некие отправные точки, и от них автору рассказа легче начинать повествование. Бац: проснулся, побежал. Или не побежал, а медленно пополз, если вчера набрался. К телефону, или к двери, если в нее трезвонят. Или... куда-то в направлении ванной, медленно так, борясь с тошнотой. Ну, не мне ли вам пояснять, а? Или просто к чертовой матери.
      Утро - всегда новое начало, но оно редко бывает добрым. Эту нехитрую истину я усвоил еще до того, как мне стукнуло пятнадцать. Когда просыпаешься на рассвете и стремглав летишь к двери, где проведены карандашом черточки-отметки твоего роста, и... и понимаешь, что не растешь уже который месяц, что твой рост застыл на отметке сто пятьдесят два сантиметра. И что так будет всегда.
      Я сбросил простыню, скатился на пол и начал отжиматься на кулаках. Знаю, такие штуки с утра вредят сердцу, но мне по барабану. Привык еще с армии: побудка - зарядка. А на гражданке... В смысле, не зарядка на гражданке, то есть... Черт, я путаюсь! Короче говоря, от такой зарядки (на гражданке!) я просыпаюсь быстрее, чем от чашки зверской робусты, хотя лучше бы гражданка продолжала мирно посапывать в моей постели.
      Увы, гражданка ушла от меня месяц назад. Проверив телефон, я, как обычно, не увидел от нее посланий. Но что-то подсказывало - сегодня новости будут. Либо я, наконец, решусь ей позвонить, либо она.
      Так, теперь умыться и побриться. Ненавижу ходить заросшим, а зарастаю я быстро, так что бриться приходится каждый день.
      Зеркало в ванной отобразило плотного, крепко сбитого парня с упрямым подбородком, короткой стрижкой и внимательным взглядом (и если вы решили, что я хвалю себя - вы правы).
      Не люблю зеркала... Некоторые, чтобы я в них отразился, требуют привставать на цыпочки.
      Пока я кудесничал в ванной, маленькую бабушкину квартиру (отцовское наследство) заполонило солнце. Разгар лета, жара... К полудню в квартире будет бесплатная сауна - заходи, парься.
      Я заварил чаю, шлепнул на сковородку пару яиц, позавтракал под песни Питера Гэбриэла. В комнате мирно дремал ноут. Я клацнул мышкой, и экран ожил. Где-то в дебрях Кураста застыл под атакой мой варвар из второй "Дьяблы", вооруженный, аки истинный головорез, сразу двумя пудовыми клинками. Вокруг него роились серокожие карлики с мясницкими тесаками и духовыми трубками, а стамина бедняги показывала уверенный ноль.
      Как я вчера уснул, не вырубив ноут? Не помню... Ну да, жара, да и старость - не радость, уже, почитай, двадцать седьмой годок мне: ума нет, денег нет, жены - нет, даже внебрачного ребенка не сделал.
      Так, ноут - выключаем, шорты - проглаживаем, смотрим на часы - охаем, хватаем свежую футболку и напяливаем. Ну и панамку не забываем. Солнце головушку нагревает.
Когда надевал футболку, внезапно стрельнуло под левой лопаткой, да так сильно, что я присел.
      Что за... Я осторожно вздохнул. Проверил рукой, может, режутся крылья? Хрень какая-то... Я же здоров, абсолютно, сердце как пламенный мотор, и вообще... Наверное, это от жары. У нас в Екатеринбурге, в июле месяце две тысячи двенадцатого года, термометр уже который день уверенно показывает тридцать три в тени.
      Я подождал еще минуту, стараясь дышать осторожно и не делая резких движений. Новых приступов боли не последовало. Ну и отлично. Спишем все на жару и стресс.
      Я сунул ноги в кожаные сандалеты тридцать седьмого размера и, приподнявшись над миром еще на три сантиметра, победно развел плечи.
      Тут затрезвонил мобильник.
      - Тиха, ну где ты там, елки твои моталки?
      Звонил Серега Ключевский, мой приятель, похабник, матерщинник, эрудит и вообще неплохой человек, хотя и порядочный зануда. Мы с ним работаем на одном рынке, он торгует секонд-хэндом у каких-то крутых арабов, я же занимаюсь благородным делом спасения домашних животных в маленькой ветклинике на территории рынка. Оба мы, что характерно, закончили институты, оба - не совсем дураки, оба - прозябаем на копеечной работе, хотя, честное слово, достойны лучшего. Почти как в фильме "Клерки".
      - Поймал в прихожей, - буркнул я. И вспомнил, чего так волнуется Серега. Он, как бы сказать помягче, тот еще ходок по бабам. Но когда ты ходишь, желательно заметать следы, а вот с этим у него случился недавно очевидный прокол: Сереге пообещали набить морду и назначили рандеву у ворот рынка ранним утром. Я хоть и мал ростом, зато не дурак подраться, а что касается Сереги, то драться он умеет только в "Mortal Combat", на ясельном уровне сложности.
      - Не стремайся, добрый молодец, храбрый доктор уже едет, - сказал я. Говоря по правде, хорошая трепка вправила бы Ключевскому мозги, но нельзя же предавать товарища, верно?
      - Ну, давай, - сказал он с деланной небрежностью. - Я тоже поехал. Акула мотата!
      - И тебя с новым годом.
      Выходя из квартиры, я вспомнил, почему не отрубил ноут.
      Странное приключилось со мной вчера вечером. Странное, если не сказать - страшное. А почудилось мне, что комната начала растворяться, и вместо стен вдруг открылся простор: пронзительно зеленый лес с высоты птичьего полета, и заснеженные горы, у подножия которых высился дивной красоты город - не Минас-Тирит, но тоже вполне, вполне, из светло-серого камня, с башнями-шпилями и необычайно прекрасным белокаменным дворцом на макушке холма. "Ступай в Вермор... В Вермор, мой друг... - услышал я в своей голове женский голос с приятной такой чувственной хрипотцой. - Мы проведали, что она родилась. Значит, время пришло... Двигайся к Рендуму как можно скорей, пересекай границу, не входя в пределы Корналии. Там глейв и Сумрачье - не входи туда! Ты нужен всем нам! Помни про..." Этот голос внезапно заглушил целый хор, который что-то горячо обсуждал на незнакомом мне языке, злобно и рьяно. И звучало там имя, я точно знал, что это - имя. Джорек. Женский голос - не тот, хриплый, а другой, бархатный, мягкий, повторял его: "Джорек, Джорек, Джорек..." И говорила женщина с такой тоской и злостью, что меня пробрал ужас.
      Галлюцинации длились считанные секунды, затем мгновенно исчезли. Но мне хватило и этих секунд.
      Холодный пот выступил на лбу. Я присел на кровать в глубоких раздумьях на тему разнообразных психических расстройств. Я не врач, я всего лишь ветеринар, но моих медицинских познаний хватает, чтобы сделать кое-какие выводы. Психоз, расстройство личности, шиза - выбирайте по вкусу. В любом случае, если это повторится, мне придется обратиться к врачу. А пока... лучше списать все на усталость и жару: от жары, да будет вам известно, у людей частенько шарики заезжают за ролики. Временно. Или навсегда, как у американских солдат после вьетнамских джунглей.
      Затем я плюнул на самокопания и с головой погрузился в "Дьяблу", играя самым честным персонажем - варваром. Он полагается только на смекалку и голую силу, и ненавидит подленькую магию, с которой так легко убить человека на расстоянии, с которой самый дрищеватый подросток может стать героем. А что? Качаться не нужно - получил магическую силу, и вперед. Особенно если существует Предсказание, согласно которому ты - Избранный, и так далее, и тому подобное. Ну, не мне ли вам пояснять?
      Играл я до упора, чтобы отвлечься, играл, пока от кликов мышью не заныл указательный палец, а тот самый нерв, что ведет от пальца к спинному мозгу, не скомандовал - "Спать!".
      Лес и горы... И голоса. И имя - Джорек.
      Джорек. Кто он такой, этот Джорек?
      Я - Тиха, Тихон Громов. У отца было неплохо с чувством юмора, раз он дал мне это имя при наличии такой громкой фамилии. А мать... Не хочу о ней говорить!
      Еще раз убедившись, что крылья из спины не растут, я вышел в коридор и захлопнул дверь.
      До рынка мне ехать почти час. Маршрутка и метро, от самой "Чкаловской", где, с трудом уцепившись двумя пальцами за поручень, я заглядываю в подмышки великанам. Да, мой рост - сто пятьдесят два сантиметра, ниже - только садовые гномы. По улице я хожу с высоко задранным подбородком, чтобы прибавить себе еще несколько сантиметров, и частенько не могу разглядеть, что делается под моими сандалиями.
      Улица плавилась и подыхала от жары. Изнывая, как и большинство прохожих, я прошел, наверное, метров тридцать, глянул в небо, вздохнул, после чего уверенно наступил на чужую ногу.
      - Ай! Вс-с-с-с! Мальчик, осторожней!
      Девушка в ярко-голубом сарафане смотрела на меня разъяренной кошкой.
      - Простите, пожалуйста, - сказал я. - Не заметил...
      Тут она толком меня разглядела, и взгляд ее стал точно такой, какой я и привык обычно видеть у девушек. Вариаций взгляда ровно три. Сверху вниз, снисходительно, сквозь меня - презрительно, и самый мерзкий взгляд, вокруг меня, как будто Тихи Громова вообще в природе не существует.
      Так вот она смотрела вокруг.
      - Ты вообще не видишь, куда идешь, придурок конченый?
      Хорошее начало хорошего дня...
      - Да пошла ты, коза!.. - буркнул я, и ушел, задрав подбородок. Она что-то пробормотала мне в спину.
      День был испорчен - окончательно и бесповоротно.
      Вдобавок мне снова стрельнуло под левую лопатку.
      Крылья. Там с вероятностью в сто процентов резались крылья. Ну, вернее, крыло. Только вот какого цвета будут перья - белого или черного, а?
     
      *Фаранг (тайск.) - чужеземец, наемник.
     
     
     
      2.
     
     
     
     
      В дороге постоянно ловил на себе сочувственные взгляды. Умом-то я понимал, что взгляды - обыкновенные (не будем сейчас о девушках), но мой комплекс мог нарисовать сочувствие даже в невинном взгляде ребенка.
      Приходилось хранить на лице мрачно-суровое, отрешенное выражение. В рамках месячника борьбы с собственным эго, я перестал носить темные очки.
      У эскалатора, в жаркой и нервной толчее, мне отдавили ногу, пихнули в бок, а плечистый одышливый хрыч с баулами рявкнул:
      - Двигай, пацан!
      Эх, если бы не месячник...
      У выхода из метро, чуть дальше распашных дверей, кто-то, терзаемый душевными муками, написал на асфальте ядовито-зеленой краской из баллончика: "Катя - сука!" Надпись была старая, позавчерашняя, и уже изрядно затоптанная. Сегодня она предстала в новом свете. Ночью ее тонко зачеркнули красной краской и красным же приписали внизу: "Я не сука! Катя!"*
      Она бы еще добавила свой телефон, чтобы каждый смог перезвонить и убедиться.
      Эх, сколько мне попадалось таких, хм, круглых интеллектуалок... Впрочем, как и умных женщин. Эти, как правило, смотрели сквозь меня. За редким исключением. Это самое исключение так и не отозвалось на мою последнюю смс.
      У открытых ворот рынка Сереги не было. Он вынырнул из сумрачных дебрей прилавков, едва я прошел на центральную аллею, и уставился на меня прозрачными глазами, подавая какие-то знаки. Мы скрылись в тени навесов.
      - Ну, мой юный падаван, Дарт Вейдер заглядывал? Или мастер Йода успел раньше?
      - Приходил, да я спрятался, - сказал Серега, возвышаясь надо мной на полторы головы. Одет он был как пиратский боцман: черная борцовка, камуфляжная бандана и шорты-бермуды. Я бы с радостью поменял свой метр с кепкой на его сто восемьдесят два.
      - Значит, кара световым мечом отложена.
      - Он меня не нашел...
      - Повезло мужику.
      - Говорят, громко матерился, обещал прийти завтра.
      - Резвый... Хочется спросить, где ты прятался, но не спрошу - пожалею свои нервы.
      - А ты где был, Тиха?
      - В метро я был, Серега, в метро! Там душно, темно и противно.
      Ну, и проспал я малость, надо было добавить.
      Если я сильный, но легкий, то Серега - слабый и тяжелый. При желании и определенном старании он мог бы нарастить на свой костяк отличную мускулатуру. Но нет, он предпочитает накачивать пивом живот. С другой стороны, есть в его неброской внешности что-то, что привлекает девушек и женщин, поэтому отросшее пузо для него не является особенной проблемой. А вот мне, чтобы привлечь девушку, надо... Ну, вырасти хотя бы на двадцать сантиметров. Или стать Наполеоном. Даже не знаю, что проще.
      Серега спросил, помогу ли, если рогатый муженек, ставший практически аватаром Дьябло, явится по его душу днем. Я сказал, что помогу, если он, в смысле, Серега, успеет до меня добежать и его не забодают.
      - И надень уже повязку на глаз, блин.
      - Это зачем? - оторопел Ключевский.
      - Для маскировки и полноты образа. А если ногу поломают и будешь передвигаться на костылях - станет вообще отлично.
      - А-а-а... Метко пошутил, да. Слушай, а как там твоя эта, которая?..
      - Никак, - сказал я. - Не хочу об этом говорить.
      С этим мы и разошлись по рабочим местам. Серега отправился вращать колесо торговой сансары, я - врачевать невинных зверушек.
      Сеть веткликник "Zоrrо-хэлс" снимала три комнаты в административном здании рынка. На вывеске слово "Zоrrо" было написано хитрым образом, сдвоенные "r" были меньшего размера, чем другие буквы, и выкрашены не зеленой, а салатовой краской, в результате вывеска читалась издалека как "Zоо-хэлс", звериное, надо понимать, здоровье.
      У порога клиники сидел, вывалив язычище и с натугой раздувая и без того толстые бока, старый знакомец Васенька, - пожилой канне-корсо, молосс, бойцовская собака с головой, как у теленка. Васеньке шел десятый год, и бедняга, рано одряхлев, как и полагается молоссам, страдал всеми мыслимыми собачьими хворями. Сердце его в такую жару качало кровь все хуже, и Васенька распухал на глазах. При виде меня он с кряхтеньем встал, а его хозяйка - молодая и исключительно привлекательная особа, промокнула глаза платочком. Была она выше меня на голову, а пес - ростом мне под подбородок.
      - Сердце...
      Усыплять пса она не хотела, ставить уколы - не умела, и потому Васенька служил надежным источником дохода для филиала клиники. Я кивнул, отпер дверь и пропустил Васеньку с хозяйкой внутрь, где, не надевая халата, вкатил молоссу порцию мочегонного и сердечных гликозидов. Васенька, уже привычный к этой экзекуции, только кряхтел. Глаза у него были по-стариковски мутные, и застыла в этих глазах такая тоска, что сердце мое помимо воли сжималось.
      Говорят, у настоящих, человеческих врачей происходит профессиональная деформация психики, они грубеют, становятся жесткими, на людские страдания им начхать. Этот верный защитный механизм, который оберегает врачей от стресса, в случае со мной, ветдоктором, ни черта не работал, или работал с перебоями. Знаю, что глупо и инфантильно ровнять страдания людей и животных, тем не менее - ровнял.
      И потянулся рабочий вторник. Последний мой рабочий день на Земле. Кошки, собачки, мексиканские тушканы и змеи-уроборосы в ассортименте. Чуть позже явилась Марго, медсестра-помощница, раздолбайка, каких свет не видывал, и по совместительству - абсолютно здоровая курица. Я устроил ей нагоняй, от чего она разнюнилась. Затем пришел Ключевский, где-то раздобывший шаурму.
      - И о погоде! - сказал он, блеснув глазами. - О погоде нам хотел рассказать знаменитый сурок Фил из Панксатони, но утром заживо сварился в своей норке. Жители города в трауре.
      - Смешно, - сказал я. - Слушай, любитель жареных кошек в тесте, иди-ка ты прятаться в другое место.
      - И ты, Брут! - патетически вскричал Серега. Марго хихикнула.
      Есть такие мужики: ну никаких усилий им не нужно прикладывать, то есть - вообще, просто пройти мимо, подмигнуть, сказать пару остроумных фраз, и женщина сама прыгнет к ним в постель. Да и не только в постель - душу раскроет. А что до меня...
      Никаких смс на телефоне... Никаких смс от нее.
      Голос настиг меня в полдень. Напевающий, мягкий женский голос возник в голове из ниоткуда. Он выкликал одно и то же имя: "Джорек!"
      Джореееек! Джореееек! Джореееек!
      Тот самый голос, который уже звал меня ранее. Не хриплый, мягкий. Отчего-то близкий моему сердцу. Родной, словно я знал его обладательницу тысячу лет.
      Глюк - а что еще это могло быть? - длился не больше минуты и оборвался на высокой ноте. Марго ничего не заметила, хозяин кота с грустными глазами (ему предстояла кастрация, черт, я не хозяина имею в виду), - тоже. Я умудрился сохранить на лице бесстрастное выражение. Затем, спустя полчаса, мне снова стрельнуло под лопатку. Я перетерпел боль стоически, проверил еще раз: крылья не пробились. Угу, агнец божий, бескрылый, обыкновенный, брошенный своей девчонкой далеко и надолго.
      Смс от моей бывшей по-прежнему не было.
      К трем часам дня у меня яростно зачесались кончики ушей. Что же за напасти-то сегодня? Подхватил вирус кошачьего гриппа или собачьей лихорадки? Я осмотрел уши в зеркало: ничего особенного. Что за...
      Дальнее эхо, которое слышал только я, принесло женский напев: "Джореееек!"
      Чертовщина. Я действительно начал сходить с ума!
      Голоса и зуд кончиков ушей настолько меня разозлили, что я вышел на улицу и набрал номер Лены, чего в нормальном состоянии ни за что бы ни сделал.
      Наш разговор закончился спустя минуту.
      - Прости, Тиша, мне звонит Том Круз, - хихикнула она и дала отбой.
      Она имела в виду, что главный коротышка Голливуда выше меня на целых восемнадцать сантиметров!
      Женщины умеют унизить словом, когда захотят.
      Я возненавидел этот мир и себя в нем.
     
     
     
      * Реальная надпись
     
     
     
      3.
     
     
     
     
     
      Не стал я болтаться в своих рефлексиях, как недоповешенный в петле. С головой погрузился в работу, шпыняя Марго по поводу и без. Она только шипела рассерженной кошкой, наконец, расплакалась и пригрозила нажаловаться мужу. Тогда я слегка поостыл и даже извинился. Блин, надо же - из-за одной... не будем употреблять дурных слов... перенес свои обиды на ту женщину, которая оказалась под рукой, вдобавок - на свою подчиненную. Храбрец, ничего не скажешь.
      Под левой лопаткой продолжало иногда постреливать. Косоглазый балбес Амур угодил не в того, в кого надо, и теперь сопел, пытаясь выдернуть стрелу.
      Нитроглицерин не помогал. Боль затихала по собственному желанию.
      Кончики ушей по-прежнему зудели, и я их почесывал время от времени, стараясь делать это по возможности незаметно. Почесывал и жалел, что не снабжен для этих целей левой задней собачьей лапой.
      Странное ощущение. И зачем оно, вот такое? Может, народная примета? Ну, чешется левая ладонь - к деньгам, стреляет под лопаткой - к инфаркту, зудят уши - к мордобою. Или... к новому роману? Не тому, который на бумаге, а - к любовному, способному перерасти в нечто большее, в нормальные чувства...
      Мечты юного идиота.
      Серега вломился за час до закрытия. Показал на свое багровое от жары лицо:
      - Вишь, не забодали.
      - Угу, - сказал я. - Продолжай кобелировать. Свободен.
      Марго хихикнула.
      - Много ты понимаешь, - хмыкнул Серега. - Я ищу свою единственную любовь. Где-то она там бродит, среди тысяч...
      - Ага. Квест бесконечный, и оттого увлекательный.
      - Ну так!
      Тут он разглядел выражение моего лица. Вот она, мужская солидарность, ему не потребовалось даже уточнять.
      - Буду скоро. Скоро буду. Никуда не уходи!
      Обычно я не пью ничего крепче пива, но сегодня был особый случай. Главное в процессе заливания горя алкоголем не уйти в запой, пить точечно, редко - да метко. Запой только усиливает депрессию.
      Я разрешил Марго (ничего в ней не было от королевы!) уйти на полчаса раньше, и дождался Серегу, который явился с двумя бутылками и закуской. Затем опустил ролеты на окнах, включил свет и разлил водку по ядовитым пластиковым стаканчикам. Из закуски у нас был черный хлеб, маринованные огурцы и практически кошерное сало.
      Мы приняли.
      - Слушай советы бывалого, чадо, и мотай на ус, - сказал Ключевский важно. - Перетопчись. Забудь. Вышиби клин клином. И сразу станет легче.
      - Угу, - сказал я.
      - Сам виноват. Зачем подпускаешь близко? - Он схрупал половину огурца. - Они хитрые-е-е... В тебя корешки пустят, расцветут, заколосятся. А потом этот колосок другой сорвет, а ты будешь корешки эти пустые еще год с мясом вырывать. Нельзя так...
      Миллион раз слышал я эту байку - и читал о ней. В этом ублюдочном мире повторяли ее в разных вариациях и мужчины, и женщины, оправдывая собственный паршивый эгоизм, взаимную невозможность построить отношения, пестовать чувства, быть постоянным и отдавать больше чем получаешь, зная, что твоя вторая половина делает то же самое для тебя.
      - Легко тебе, Казанова, советы давать: у тебя огромный выбор, а я при своем росте...
      - Да ну это фигня, Тиха, надо просто уметь с ними обращаться! Пошутил, подмигнул, за попу ухватил...
      - Ша, Серега, я не хочу об этом.
      - Да ладно! Мягкий ты очень. Бабы любят грубость. Не смотри на нее, не обращай внимания, веди себя жестко... шутки шути, опять же.
      - Серега, мне нужна обычная женщина, а не сабмиссивная мазохистка.
      - Да поверь, все они одним миром... Любят мачо... Плюнь на нее - больше любить будет.
      - Я не мачо. Я обычный. И я хочу найти обычную женщину.
      - Мда-а-а... Да пойми наконец - нет нормальных. У всех свои тараканы, а уж у баб... Вот опять же коснемся БДСМ. Ты не поверишь, сколько из них помешалось на этих "Пятидесяти оттенках..." и любят, когда их связ...
      - Ша. Закрыли тему.
      - Тьфу! Старорежимный ты! Воспита-а-ание! Ну страдай, страдалец. Добрый ты слишком, я тебе серьезно говорю. Добрый и устаревший. А с бабами добрым быть нельзя. Не ценят. Давай еще тост: против баб!
      - Ладно тебе, бабы - хорошие.
      - Пока спят - да. А так - мороки с ними, ой. Они еще и жрать хотят каждый день. - Это было сказано тоном Эйнштейна, только что открывшего теорию относительности. - Ладно, новый тост: за мужиков, пострадавших от баб!
      - Ага, за тех, кто в диспансере. За врачей кожвенерологии и их пациентов. За дары Венеры!
      Мы выпили. Серега икнул. Я заел водку бутербродом и почесал правое ухо.
      - А вообще - все фигня, - родил Серега.
      - Безусловно.
      - Скажи: "Акула мотата" и забей.
      - Угу.
      - Во, ща рассмешу. Когда ваш "Zоrrо-хеллс" погорит, а он погорит, к бабке не ходи, откроете ресторан корейской пищи. Слоган и название я придумал: "Корейский ресторан "Хатико"* - лучший друг вашего желудка!"
      Я сказал строго:
      - Вот собачку я тебе не прощу! - Этот пошляк имел наглость поглумиться над чудесным семейным фильмом!
      - Не прости, а сходи и отведай! - Он заржал. По-моему, это удел всех неудачливых юмористов, смеяться над собственными шутками.
      - Не шути над дедушкой Тихоном, - сказал я. - Дедушка злой, пропишет тебе люлей и заставит мыть казарму.
      - Если догонит и допрыгнет! - парировал он бесстрастно.
      Я не обиделся. Просто кивнул в такт своим мыслям.
      - Угораздило же меня родиться пигмеем...
      - До пигмея тебе нужно ужаться на двадцать сантиметров, - заявил этот недоделанный Вассерман. - Не хнычь. Забей. Будем считать тебя королем хоббитов!
      - А бутылкой по лбу за такие речи?
      Мы еще выпили.
      Звякнул мобильник.
      Я взглянул на экран с затаенной надеждой - а вдруг?
      Вдруг не получилось. Звонил Армен Борисович, Биг Босс, основной владелец сети "Zоrrо-хэллс". От приветствий сразу перешел к делу. Владельцы рынка подняли аренду, платить которую при нынешних доходах филиала было нереально.
      - Кризис, сам понимаешь, - сказал Борисыч сумрачно. - Закрываем вас через две недели с концами. Завтра наведайся в контору, напиши по собственному желанию. Новых вакансий у нас пока нет. Если что - будем иметь тебя в виду.
      Как говорится - беда не ходит одна. "Иметь в виду" - это он так тактично послал меня на хрен.
      - Кто звонил-то? - осведомился Серега.
      - По работе.
      - Работа не волк, а гиена: ходит вокруг тебя кругами и ждет пока ты не сдохнешь!
      Ключевский затеял обычный трендеж, смесь из анекдотов, новостей и похабщины, а я потирал свои многострадальные уши и думал.
      Не мой это мир. Сейчас я ощутил это особенно сильно. Мне здесь плохо. Просто - скверно. У меня толком ничего не получается, все валится из рук. Двадцать шесть лет - ни семьи, ни нормальной работы. Эта несчастная ветклиника, где я получаю жалкие гроши, да и то с задержками... А теперь - добро пожаловать к Сереге в продавцы секонд-хенда, потому что друзей с серьезными связями за двадцать шесть лет своей жизни я не нажил. Не умею дружить для чего-то, для пользы. Ненавижу такое. Пожалуйста, загнивайте без меня. Лгите и социально подстраивайтесь, прогибайтесь, стелитесь, я так делать не могу, не хочу, не умею!
      И нет семьи, нет женщины, которая поймет и утешит, примет тебя таким как есть, не будет дразнить "недомерком", и, мать твою, "хоббитом"! Не будет смотреть сквозь и вокруг меня! Да, пигмеи тоже хотят личной жизни, черт подери! Они тоже люди, им нужна семья, дети, нормальная работа!
      Куда я не тычусь - всюду стена, которую не прошибить лбом. Не мой мир. Или не мое время. Знаю, так многие говорят, и это уже превратилось в банальность, но - я опоздал родиться.
      - Тебе никогда не казалось, что ты родился не в свое время? - быстро спросил я, прежде чем Ключевский опрокинул в себя очередные сто граммов. - Те же рыцари...
      Он сосредоточил на мне прищуренный взгляд.
      - Рыцари были сто пятьдесят сантиметров роста, сопливые, плешивые и с геморроем от постоянного ношениях доспехов. В тридцать - повально беззубые, с шалым взглядом от алкоголизма. - Серега посмотрел на опустевшую бутылку и икнул. - Пили тогда по-черному. - Он внимательно меня оглядел. - Сто пятьдесят... Точно, в рыцарях тебе самое место!
      И хотя бы извинился за бестактность!
      Я не успел собраться с мыслями. Ключевский опередил меня новой порцией глума:
      - И где бы ты хотел родиться? Ну, скажем, не родиться, уже случилась эта досадная оказия, а... вот попасть, оказаться? Хочешь угодить в тело негра-раба на плантацию южан? Или - в тело пленника на жертвеннике майя? Нет, ты подумай над перспективой - жизнь будет короткая, но зато ярка-я-я-я-я... Перед смертью увидишь, как жрец поднимает в руках твое бьющееся сердце. Можно еще оказаться среди песцов на северном полюсе. Так сказать, писец среди песцов!
      - Самураем при сегуне... - несмело предположил я.
      - Тогда уж лучше иди в спартанцы, особой разницы не заметишь.
      - Э-э...
      - Ну, к девушкам и те и другие были слегка равнодушны. Сечешь фишку? Устраивает тебя такая перспектива?
      Я обмер.
      - Что, и самураи тоже?
      Этот паршивый эрудит радостно кивнул:
      - Ага!
      - Ну, не все же они...
      - Нельзя выделяться из коллектива! Коллектив на это смотрит косо! Нужно уважать чужие культурные традиции! Вот представь, попал ты в самураи. Дали тебе деревянный меч-субурито, расшитое золотом кимоно, тапки-сандалеты с белыми носками, и позвали, значит, к сегуну... И ждет он тебя, понимаешь, по вечерней зорьке...
      - Иди ты!
      - Так это что, я виноват? Это ты в самураи захотел!
      Я ощутил болезненный укол под лопаткой. Скрипнул зубами.
      Перетерпел.
      - Знаешь, где бы я хотел очутиться, Серега?
      - Ну?
      - В мире варваров. Мне по душе Конан - прямой, как палка. Способный разбить стену лбом. Честный. Открытый. Умный. Жесткий. Неистовый.
      Серега посмотрел на меня блудливыми глазами.
      - А я хотел бы на восток, денек побыть владельцем гарема.
     
     
     
     
      *Реальное название ресторана.
     
     
     
      4.
     
     
     
      От духоты в метро меня здорово развезло. Не помню, как ехал в маршрутке. Очухался на лавочке остановки - в голове шумит, кончики ушей зудят, тошнота подкатывает к горлу.
      Я плохо переношу крепкий алкоголь, и если переборщу - то на следующее утро мне, скажем так, плохо, и это не мрачное похмелье, а самое настоящее отравление, не любит мой организм крепкие напитки.
      Разгребая густой, как патока, воздух, я отправился в магазин прикупить чего-нибудь на ужин, и, заодно, слегка остудиться. Взял два кило картошки, яйца, куриное филе и полтора литра минералки из холодильника. Сейчас приду, заброшу водичку в себя, родимого, и кое-как очищу организм от алкоголя.
      По ступенькам вниз. У парковки девушка в голубом сарафане выбиралась из джипа. Она что-то прощебетала в открытую дверцу и выпрямилась. Вот сюрприз - та самая, которой я отдавил ножку с утра. Увидела меня. И тут случилось худшее, что могло сегодня случиться. Она сунула голову в салон машины и начала что-то быстро говорить.
      Одновременно с тошнотой у меня зародилось скверное предчувствие. Когда стоянка осталась позади, и я подумал, что все будет хорошо, или, по крайней мере, неплохо, в спину мне рявкнул раскатистый бас:
      - А ну иди сюд-д-а-а-а!
      Да что за день-то сегодня такой, а?
      Рядом с девушкой стоял наголо стриженный шкаф ростом за метр восемьдесят. Навскидку - около ста килограммов живого веса. Горячий привет из девяностых, когда такие кадры наводили шорох на рынках.
      Сто килограмм против моих пятидесяти пяти. Я, повторюсь, сильный, но исключительно легкий по причине своего роста.
      - Добрый день, что случилось?
      Амбал-абнормал был примерно моих лет, красношеий, налитый дурной силой. Рукава тенниски распирают бицепсы, каких не имел даже Шварценеггер в лучшие свои годы.
      Да славится гормон роста во веки веков, аминь!
      - Ты как ее назвал? - взревел этот абнормал на всю стоянку.
      Люблю я неформальное общение.
      - Я сначала извинился.
      - Что? Ты извенился? - Точно говорю, он произнес "извЕнился". Плоть от плоти социальных сетей, расплодивших недоумков, которые на полном серьезе пишут "вообщем".
      Я кое-как сосредоточился, разогнал алкогольный туман, застлавший мозг.
      - Д-да, я... извинился, а потом она меня оскорбила. Назвала придурком. Я виноват, согласен, но зачем оскорблять?
      - Че? Че ты гонишь, пацан! - И снова это "пацан", как будто я обычный подросток. - Ты ее отматерил там при всех!
      - Это ложь.
      - Да ты... - Бычок задохнулся и сделал шаг в мою сторону. Навис, обдавая жаром. - Моя девчонка мне не врет никогда!
      Я бросил взгляд на девицу. Эта дура смотрела на меня с вызовом. Плодит же небо мстительных идиоток.
      "Лох ты, - хотел сказать я. - Врет она тебе каждый раз, как открывает свой милый ротик, манипулирует, как восхочется ее микроскопическому мозгу, а ты, болван, ведешься".
      - Возможно, она не расслышала, плохо поняла...
      - Че-е? А ну пошли туда! - Он показал на угол магазина.
      И я пошел. Я вообще-то человек гордый, чтобы бегать от книжного шкафа.
      Стенка магазина была украшена чудесной перепиской, нанесенной краской из баллончика. Первая надпись - настоящий вопль души! - гласила: "Настюша, ты моя жизнь, люблю тебя! Будешь моей девушкой?" Ответ был настолько чудесен, что я приведу его тут во всем великолепии: "ХЗ"*. Угу, именно так - огромными буквами. Настюша была высокодуховной особой, возможно даже, барышней тургеневского типа. Женщины, все-таки, удивительные существа...
      - Я т-тебе за Настю, с-собака!
      Да это же была та самая Настюша!
      Несмотря на опьянение, я успел блокировать первый удар и огрел придурка пакетом с продуктами. Далее его левая рука припечатала меня к стене, а правая, сжатая в кулак, описала смачную дугу, и...
      Очнулся я в скверике: сердобольные прохожие перенесли на лавку. Качок растоптал пакет с продуктами и разбил мой телефон.
      Это только в кино люди разных весовых категорий могут драться долго и упорно. В реальности, когда тебе в челюсть пробивает верзила весом в сто кило, ты обычно теряешь сознание, а иногда и голову.
      Впрочем, будь я трезв, я бы не дался так легко.
      Какой, однако, насыщенный и интересный день выдался!
      И все по нисходящей. Ниже и ниже. Каким будет финал этого дня, хотелось бы знать?
      Дома я намочил два полотенца и положил в морозилку. Умылся и кое-как смазал ссадины. Нос вроде не сломан, хотя и превратился в сливу, так что говорил я как тот слоненок-очкарик из старого советского мультфильма. Под глазом синяк, челюсть распухла, ребра ноют. Как пойду в таком виде завтра на работу?
      А ведь нет у меня больше работы. Вернее - не будет, через две недели.
      Бывают на свете дни, когда все идет вкривь и вкось, но чтобы вот так сразу навалилось столько дряни, такое со мной случилось впервые.
      Я налил в чашку холодной воды из-под крана и сел к ноуту развеяться. Включил новостной портал. Америка как обычно нагибала весь мир, Китай скромно молчал и копил силы, из России стабильно вывозили наворованные миллиарды. Жизнь текла своим чередом, и не было ей дела до какого-то побитого Тихи росточком в сто пятьдесят два сантиметра, который даже по телефону не мог сейчас позвонить. Хотя, нет, мог - по "Скайпу", да только кому? Похабнику Сереге? Или друзьям детства? Или матери, у которой давным-давно своя семья, свои - любимые! - дети? И у друзей - почти у всех - семьи. У Славки дети уже идут в школу... Практически все мои друзья отлично устроились в жизни. Только я да еще пара дурней, превратившихся в алкашей, прозябают. Но я почти не пью, я нормальный, я хороший, правильный, стараюсь жить по законам порядочности и чести, и... и что? Посторонись, пацан. Аккуратней, мальчик. Тиха, тебе срезана зарплата на четверть, кризис. Тиха, мы закрывает точку, иди на хрен. Том Круз... Блин, при чем тут этот сайентолог? А, ну да, девочка Леночка меня подколола... Сейчас, небось, хихикает в кулачок рядом с новым кавалером. У него тоже своя квартира, только побольше, и денег у него больше, и такой хороший шанс зацепиться в городе-миллионнике терять нельзя, не-е-ет, поэтому - бросаем Тишку и переезжаем к Петьке, все просто, верно? Женщины - удивительные существа!
      Черт, не мой это мир. Просто - не мой. Он выталкивает меня, как вода - пробку. Гниль и ложь. Предательство. Глупость. Неужели повсюду - так? Человек-то везде одинаков.
      "Джоре-е-ек!"
      Схожу с ума помаленьку. Мало мне неприятностей - так еще и это!
      Где-то на самом краю сознания забрезжила мысль: утро вечера мудренее. А вдруг завтра все пройдет, развеется, исчезнет? Нужно только вечер простоять и ночь перебыть. А лучше - проспать, отрубившись наглухо.
      Беда только, спать совсем не хочется.
      Я заварил крепкий чай и снова примостился у ноута, хватая взглядом заголовки новостей. Как обычно на любом сетевом портале, серьезные новости и откровенный бред шли вперемешку, создавая дивный информационный шум, напоминающий крики буйнопомешанных.
      "Гей-парад в Белгра..."
      "Фильм Никиты... лкова..."
      "Филипп Кирк... заявил..."
      "Олигарх Про... заявил..."
      "Голод в Сомали продолж..."
      - Богато живут люди, насыщенно... - от охватившей меня внезапной злости я хватанул горячего чаю, подавился и долго кашлял. Угораздило же тебя, человече, жить на рубеже веков, да что веков, эпох! Войны, болезни, смерти, псевдодемократия... Не мой мир? Точно, не мой. Совсем, вашу мать, не мой. Чужой, чуждый. Я не могу его воспринять, не могу адаптироваться, а могу ощущать его только как враждебную мне среду. Выдайте, пожалуйста, презерватив во все тело! Или скафандр в виде бутылки водки, чтобы выпить и отключиться. А проснуться... ну да, высоким, богатым, знаменитым, как олигарх Прохоров.
      Новости... ну что там еще недовзорвали, недодемократизировали?
      Одну новость я прочитал целиком.
      "В Алтайском крае неподалеку Барнаула семеро членов ортодоксальной секты сурвайверов "Мародеры" доставлены в реанимацию с острымпищевым отравлением, полученным ими от ритуального поедания тушенки отечественного изготовления. Позднее было точно установлено, чтовсе семеро заразились ботулизмом - тяжелым токсико-инфекционным заболеванием, вызываемым бактерией рода клостридий, которая можетразвиться в просроченной колбасе, тушенке и других мясных продуктах. К счастью, жена одного из сурвайверов приехала навестить своего мужаи вовремя спустилась в сакральное убежище сурвайверов, т.н. "схрон". По заявлению врачей, опоздай она хотя бы на час, и больных было бы ужене спасти. На данный момент жизнь всех сектантов вне опасности. Добавим, что сходный токсин ботулина типа "А" в очищенном видеиспользуется в современной косметологии под торговыми марками "Диспорт" и "Ботокс".
      - Где... карательная психиатрия... - пробормотал я, сделав новый глоток. Чай постепенно остывал.
      Пришла некстати мысль:
      "А может, и мне самое время... к этой самой психиатрии... малой скоростью, на добровольных, так сказать, началах?"
      Я продолжал бездумно щелкать по ссылкам, наконец, набрел на сайт "Слон эпохи", где новости подавались в стебном ключе. Эти охальники умудрялись выжимать смешное даже из трагедий, а по событиям бескровным проходились титановым сапогом спейсмаринера. Плашка, выводящая к новостям политики, называлась "Из жизни инопланетян-захватчиков" (слоган: "Смерть терранам!"), а новости отечественной культуры проходили под рубрикой "Зов из з(ада)" (слоган: "Да, я ем ЭТО. Я сошел с ума!").
      С ума... гм...
      "Джоре-е-ек!"
      На "Слоне" я отыскал Блог БезМУДрого Анонимуса, раздел "Месячные", где Анонимус раз в месяц публиковал стебные "приМУДрости".
      Нынешние "Месячные" гласили:
      "Бог и сатана кроются только в наших поступках. Только в поступках. Не в словах священников и жрецов и политиков. Только в нашихпоступках.
      Р.S. Бога нет.
      P.P.S. Вранье. Я есть. Пожалуйста, переводите старушек через дорогу. Спасибо. Бог"
      - Во как! - промямлил я. - Значит, ты есть? Ау, бог?
      Тишина.
      Комната вдруг поплыла перед глазами.
      Я постарался сосредоточиться. Получилось плохо. Темнота расползалась по комнате. Экран ноута потек чернотой, его верхний край расплавился и загнулся внутрь, как смоляной блин. Край стола начал проседать на ножках, те колыхались, точно большие макаронины, крашеные чернилами каракатицы. По стенам прошла перистальтическая дрожь, словно они были из пленки и снаружи на нее дул ветер.
      Я дернул ворот футболки, хрипя, вскочил, сделал шаг, второй, третий...
      Внезапно мир растворился. Вновь открылся простор. Подо мной был лес, и я парил над ним на высоте птичьего полета. Сочное покрывало зелени внезапно стало приближаться, все быстрее и быстрее, пока...
      Приснился мне интересный сон, будто я прикорнул на большом плоском камне посредине лесной поляны. В лицо припекает солнышко, а в ухо нашептывает приятный женский голос...
      "Джоре-е-ек... Джоре-е-ек... Джоре-е-ек!"
      Я поднес руку к лицу, чтобы протереть глаза.
      Сдавленно выругался.
      Понимаете, рука была не моя!
     
     
     
     
      *И это тоже - реальная надпись. Мы живем в замечательном мире.
     
      5.
     
     
     
      Даже не рука, лапища. Мозолистая и сильная. На тыльной стороне пальцы заросли рыжими волосами. Ох, мать...
      Так, спокойно, разберемся. Или сойдем с ума. Тоже выход. Я поднес правую руку к лицу. Не знаю, что ожидал увидеть, может быть, что правая рука - она моя собственная, Тихи Громова, рука.
      Правая лапища была еще больше, или мне так показалось. Тяжелая, в мозолях, на последней фаланге безымянного пальца - тонкое золотое кольцо. Ногти короткие, обкусанные, с темными ободками.
      Я осмотрел эту лапищу со странным чувством, кажется, это называется когнитивным диссонансом, а проще - кратковременной шизой, когда разум под влиянием противоречивой информации сходит с ума.
      Так, тихо, без паники, только спокойствие!
      Лежу на спине на чем-то прохладном. Пялюсь в небо. В небе - солнышко сияет, и, надо сказать, порядочно пригревает. Вопрос: сплю я или не сплю?
      Я поднес к глазам обе руки. Не мои, точно. А как насчет всего остального?
      Медленно ощупал тело. Ой, мама... Во-первых, я разлегся нагишом. Во-вторых, "все остальное" тоже было не мое. Широкая мохнатая грудь, могучие плечи, пудовые бицепсы...
      Так, а это что? На руках какие-то чуть заметные красноватые потеки, длинные, от ладоней до самых небритых подмышек. Впечатление такое, что я вымазался в краске, которую потом кто-то не очень старательно стер с моего тела.
      Ладно, о краске подумаю как-нибудь потом. Главный вопрос по-прежнему один: сон или явь? И если явь, то... Пожалуй, закрою глаза и слегка помедитирую.
      Я закрыл глаза и полежал так минут пять, слушая, как мерно бухает в богатырской груди не менее богатырское сердце. Потом в богатырскую ноздрю заполз муравей, и мне стало не до медитаций.
      Я вскочил, кашляя и чихая, неловко переступил ногами и упал в траву. Снова вскочил - будто меня подбросили. Со странной кошачьей грацией приземлился на полусогнутых. Тело само приняло... боевую стойку? Не знаю, как мою позу охарактеризовать точнее: ноги напружинены, руки перед собой, ладони стиснуты в огромные кулаки.
      Эй, тихо, тихо, на этой поляне никого нет!
      Я огляделся. Действительно, никого. И за деревьями, и за подлеском тоже никого. Но как я это... Слух! И обоняние. Новое тело работало на каких-то диких инстинктах и неизвестном мне опыте. Буквально мгновение потребовалось, чтобы прислушаться, принюхаться и сделать выводы.
      Руки опустились сами собой.
      Никого нет, я тут один. В смысле - один из людей и нелюдей. В теле какого-то рыжеволосого бугая с ногами сорок шестого размера. Это значит, если прикидывать рост... Метр девяносто. Сбылась мечта идиота. Я вырос!
      Погодим радоваться. Я теперь - не я. Тело-то чужое. Главный вопрос по-прежнему открыт - сплю или нет? Мистический путь познания действительности мы отвергнем как мракобесие. Остается эмпирический щипок за задницу. Да пожестче.
      Я и сделал... пожестче. Только не слишком рассчитал силу новых пальцев, из-за чего едва не выдрал клок кожи с мясом.
      Не сплю. Определенно - не сплю.
      Не сплю. И вокруг никого нет. Тогда почему так тревожно на душе?
      Я покрутил головой. Над цветущей поляной плавают пряные ароматы, но в них вплетается нота, которая не дает успокоиться. Я потянул воздух, как собака, поводя носом в разные стороны. Ага, вот оно что: кровь!
      Застарелый запах крови... И тянет им во-о-он оттуда. Направление - старый, трухлявый изнутри вэллин... Стой, как? Вот это раскидистое дерево с острыми листьями и бородами седых лишайников, что свисают до самой земли, как я его назвал?.. Сбоку растет обычная ольха, с другой стороны - вяз. Да и весь этот лес - простой человеческий лес. И вдруг - вэллин.
      "Вэллин часто отмечает место выхода силы. Рядом может быть заброшенное капище Прежних... Бывает, что Сыны Света и малефики Алой Пасти..." - слова, произнесенные скрипучим старческим голосом, прозвучали в голове дальним эхом.
      Мой разум вновь забил тревогу, тело само приняло боевую стойку. Голова, как у Терминатора, начала поворачиваться с пугающей, обстоятельной вкрадчивостью.
      Тихо в лесу... Только не спит барсук... Барсук или другой мелкий зверь и правда не спал: деловито шурудил метрах в двадцати за спиной. В кронах деревьев чирикали птицы. Бабочки вились над поляной. Только вокруг бородатого вэллина простиралась мертвая зона, в которой не было ничего живого кроме травы.
      Безопасно. Пока - безопасно. Повинуясь безотчетному инстинкту, я поднес к лицу предплечье с затертыми следами краски и принюхался.
      Гррррр! Кровь! Не к добру это... Не к добру.
      Хорошо, подведем краткий итог. Я в лесу, в новом теле. И это - реальность. Новая реальность. Будем исходить из этой посылки. Глупо бегать, истерить и рвать волосы на голове. Еще глупее - сойти с ума от попыток рационально объяснить происшедшее. Рационализм нам не помощник. Итак, я в новом теле, приму это как данность.
      Но почему в таком виде? Нашли добрые люди, обогрели, обобрали? И кому раньше принадлежало тело?
      Сплошные вопросы, и ни одного ответа.
      Я переступил с ноги на ногу, согнал муравьев. Да-а, что и говорить, мускулистый бугаина... В моем новом теле я бы скрутил давешнего качка одной левой.
      Камень, на котором я очнулся, был здоровенный, круглый и плоский, как блин, он возвышался над травой сантиметров на тридцать. Маслянисто-черный, наверное, базальтовый, рассеченный строго пополам трещиной шириной в палец. В мой новый палец.
      "Капище... место Силы..."
      Однако.
      Мои новые глаза приметили смятую траву - кого-то волоком тащили от вэллина к камню.
      Кого-то? Да тебя же и тащили, дурик! Это с той стороны пахнет кровью!
      Нет, не меня тащили. Когда тащили - в этом теле не было меня. Тиха Громов законнектился позже.
      У меня зачесались кончики ушей.
      Опять? Я в чужом теле, так почему... Я выругался - густым приятным баритоном. Бархатным, можно сказать. Такой тип мужского голоса очень нравится женщинам.
      Поднес руку к правому уху и как следует почесал. Затем недоверчиво ощупал само ухо. Взялся за левое. Дела... Маленькие, прилегающие к черепу уши, по внешнему ободку покрытые редкой, но жесткой шерсткой, имели острые кончики. Не вполне те, какими щеголяли эльфы и хоббиты в фильмах Джексона, скорее, они напоминали по форме волчьи... или лисьи. А может, собачьи.
      Пожалуй, острым ушам я удивился больше, чем попаданию в чужое тело. Уши были явно не человеческие, а значит, я оказался в теле... Черт, где тут ближайшее озеро или река? Сейчас малость приду в себя, соображу, что к чему, и отправлюсь смотреть на свое отражение.
      Мой бугай щеголял длинной, собранной в хвост медно-рыжей шевелюрой. Край хвоста успел измараться в крови сантиметра на три, его тоже не слишком старательно пытались отмыть. На кожаном шнурке, оплетающем волосы, болталась бронзовая, покрытая зеленой патиной монетка. Я подтянул ее к глазам, надеясь разобрать год и название страны. Увы, узор на обеих сторонах монеты был затерт.
      Я снова осмотрел руки, затем все тело. Кожа белая, но отнюдь не нежная, дубленая, можно сказать. Живот ровный, с чуть заметными кубиками пресса. Навскидку я бы дал моему дуболому лет тридцать, плюс-минус год. Примерно моих лет парниша. Только здоровенный, крупнее Шварценеггера, плечистей.
      Солнце начинало ощутимо припекать. Мое новое тело внезапно подало сигнал: плохо! Угу, рыжие не любят солнца, они на нем обгорают.
      Ну, хорошо, куда молодцу податься? Меня раздели и бросили посреди леса без всяких путеводных знаков.
      Хотя... вэллин! Меня - черт, не-меня-меня тащили оттуда к капищу. А если пойти по следам примятой травы?
      Ну что вам сказать? Я и пошел, на удивление быстро освоившись со своим новым телом. Миновал трухлявое дерево с дурацким названием, когда проходил мимо, мои уши снова начали чесаться. Интересно... Я отступил на три шага - и уши успокоились. Снова подступил к дереву - и по ушам пронесся табун муравьев. Стало ясно, что мои уши - нечто типа индикатора. Они реагируют на что-то, чего я пока не могу уяснить.
      Разберусь позже.
      В лесу пришлось осторожно ставить ноги, чтобы не повредить ступни о сучки и коряги. Мне не понадобилось делать для этого особых усилий: я двигался так, будто бродил по дубравам голым всю свою жизнь, аки русский Маугли.
      Струйки запаха, которые не мог перебить даже дух лесного перегноя, привели меня на лесную тропу в двадцати шагах от поляны. У груды замшелых валунов валялась куча барахла, накрытая сверху громадным мечом. Рядом в лужу засохшей крови кто-то воткнул короткую металлическую стрелу. Кажется, их называют болтами и стреляют ими из арбалетов.
      Меч да стрела... Меня определенно занесло куда-то в средневековье!
      Вот не знаю, почему я не взял меч, а первым делом выдрал стрелу. Ее трехгранное острие отковали из серебра. Оно блеснуло, поймав сквозь кроны солнечный луч.
      Серебро... ненавижу серебро... Почему - неизвестно. Просто ненавижу.
      Я спешно воткнул стрелу обратно в землю и, повинуясь безотчетному инстинкту, завел руку за спину и ощупал кожу под левой лопаткой.
      Там был уродливый, похожий на крупную кляксу шрам.
      Вихрь воспоминаний вскипел, ударил в виски, бросил на колени.
      По этой тропе среди пустошей Ланграма шел вчера Джорек по прозвищу Лис. Северянин. Герой. Его убили ночью выстрелом под левую лопатку.
      Меня, меня убили! Предали - и убили. Ррррааауууммм!
     
      6.
     
      Я проторчал на этой тропе, стоя на коленях с раскинутыми руками, как последний, а может, и первый дурак, наверное, минут десять. Я рычал от ярости и злобы. Перед глазами мелькали картины - обрывки воспоминаний, короткие эпизоды, тусклые и размытые. Я не мог толком различить лиц, вместо них виднелись затертые пятна, я слышал голоса, но не мог вникнуть в суть слов, и это бесило больше всего. Мужчины и женщины в странных одеяниях что-то говорили мне, Джореку. Мужчины в основном угрожали, иногда нападали, чтобы повалиться от ударов моих кулаков или меча (штуковина была здоровенная, и работал я ею - ну, не я, а Джорек - мастерски). Женщины обращались со словами нежности, часто - с упреками и плачем. Многие голоса - и мужчин, и женщин - обдавали презрением и ненавистью.
      Я смотрел и слушал, я впитывал эту пустую информацию, раскачиваясь на тропе перед засохшей лужей собственной крови, а в груди разгорался пожар. Я не вижу лиц! Я не способен различить голоса! Ррррааауууммм!
      Наконец схлынуло. Я повалился на бок, плечом в траву, пытаясь отдышаться. Виски разламывались от боли, во рту пересохло, а сердце стучало о ребра, как молот.
      Это было как... загрузка информации на комп. Только гнилой, закодированной вирусом информации. Моя личность соприкоснулась с воспоминаниями убитого Джорека, впитала их, инсталлировала, теперь бы и поработать, да вот беда - из-за вируса я вижу только одну абракадабру.
      Я носил в себе все воспоминания Джорека, но не мог их листать, не мог толком раскодировать картинку!!!
      Не знаю, чего добивались те, кто вселил меня в тело такого бойца и оставил лишь обрывки воспоминаний. Не знаю. Но узнаю. Я доберусь до тех, кто это сделал, а после...
      Я приглушенно зарычал, до того по-звериному, что сам себя испугался. Верхняя губа вздернулась, обнажив зубы.
      Приступ ярости удалось подавить, стиснув кулаки и глубоко дыша. Я обнаружил, что могу управлять телом и чувствами этого тела, стоит только приложить волевое усилие. Примат чистого разума над грубыми инстинктами. Что ж, и это неплохо.
      Итак, я успокоился. Различил пение птиц, шорох листвы под порывами ветра, задышал ровнее, затем открыл глаза, увидел синие капли неба сквозь ажурные кроны деревьев.
      Я не из породы придурочных истериков, которые реагируют на все воплями, беспорядочным бегом по кругу и ударами лба о стену. Это удел слабых и глупых, а я - не глуп. И уж теперь - совсем не слаб, верно? Оказался в чужом теле, так что ж, чай, мне выбрали не карлика и не хоббита, не тролля, и, что совсем уж хорошо - не троллиху. Будем обживать.
      Я прилег на травку у обочины, закрыл глаза, положил руки под голову и постарался сосредоточиться. Запах крови волновал, но уже меньше, я очень быстро научился одергивать инстинкты Джорека, приглушать их.
      Медленно и вкрадчиво я попытался прощупать личность своего подопечного, так сказать, изнутри.
      Личность Джорека, безусловно, отсутствовала. Остался какой-то слепок, фантом, обеспечивающий меня минимумом необходимой информации. Я не слышал явных мыслей Джорека, а если бы услышал, думаю, не очень-то обрадовался. Две личности в одном теле - это как-то чересчур. Проще удавиться на ближайшем суку, чем привыкнуть. Фантомная личность просто снабжала кое-какими подсказками.
      Особенных успехов я не достиг: попытка углубиться в личность Джорека вызвала головную боль и тошноту. Я не сумел прочитать его характер, не смог понять, каким он был в прежней жизни. Честный - или привык лавировать? Хитрец или простак? Держит ли слово? Нормальный человек - или негодяй? Однако - может ли герой быть негодяем? Думаю, нет. А единственная определенная вещь читалась в разуме Джорека легко - он считал себя героем. И, уверен, не просто так. А беря во внимание его габариты и меч, можно сказать, что сомневаться в геройстве Джорека по прозвищу Лис было бы неразумно.
      Беда только в том, что я-то никакой не герой. От слова вообще.
      Я решил отложить углубленное изучение личности Джорека на потом. Пусть пройдет некоторое время, я освоюсь в новом теле, вот тогда...
      Тем не менее, стало ясно, что Джорек - свирепый малый, у которого слова не расходятся с делом.
      Как и у меня, впрочем. По большей части. Вот только свирепости у меня нет. Я гуманист. Согласен, глупое качество в сегодняшней жизни, но - таким родился. Добро в нашем мире причинять не так-то просто, куда лучше следовать темному пути зла, находя для каждой подлости бесконечную цепочку оправданий. Жить по совести - просто жить и оставаться человеком - сложно. Думаю, и в этом мире правила игры в жизнь неизменны. Человек везде одинаков. Что же касается нелюдей... Хм, м-да... Могу ли я назвать себя человеком, если щеголяю острыми лисьими ушами? Впрочем, это-то сейчас не важно. Мне бы вспомнить хоть что-то о прошлой жизни Джорека.
      А может, у меня получиться вспомнить, что случилось с Лисом вчера? Это ведь самые свежие, последние его воспоминания?
      Давай, Тиха, ты сможешь! Раскодируй хотя бы пару строчек. Тем более, торопиться пока некуда.
      Я сосредоточился, до боли зажмурив глаза.
      Мало-помалу картинки начали проясняться, но это потребовало от меня таких усилий, что я начал хватать воздух ртом, словно пробежал километров десять. И это при моем новом богатырском теле!
      Вчера... Вчера-вчера-вчера... Так что же случилось вчера? Вчера на тропе Джорек по прозвищу Лис повстречал существо... Человека или нелюдя? А что, тут есть нелюди, кроме меня? Кажется, да, и много...
      Итак, Лис повстречал давнего знакомого. Об этом говорило ощущение приятного спокойствия и... вожделения, заполонившего громадное тело Джорека. Вот это чувство оказалось настолько сильным, что я немедленно присел на корточки, устыдившись вполне естественных реакций своего организма. Скажем так: у Джорека все работало, как часы, и даже лучше.
      Я поворошил обрывки воспоминаний, пытаясь сложить из них общую картину. Мутное пятно лица... мелодичный смех. Женщина! Давняя знакомая. Вот оно что. Вот значит как. И здесь не обошлось без бабы. С другой стороны - радостно, что мой бугай нормальной ориентации, радостно.
      Смех... Манящий запах знакомой женщины - острый и пряный. Протянутая тонкая рука...
      Я-Джорек расслабился, сбросил в траву манатки, положил сверху меч. Выпрямился и шагнул к женщине, которая стояла в пятне лунного света, шагнул, сгорая от желания. Кажется, тут, в этом лесу, мне назначили интимную встречу.
      Смех... Острый слух Лиса притупился, обоняние слышало только запах женщины. Н-да, половая сила есть - ума не надо. Я-Джорек придвинулся к барышне, где-то на периферии сознания различив за грудой валунов шорох, и - тут-то меня и убили. Услышал щелчок, не успел отпрянуть - стрела с серебряным наконечником вошла под левую лопатку. Черт, как же больно!
      Я-Тиха резко выдохнул и оперся руками о землю. Не каждый день случается пережить собственное убийство. Голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Помимо воли я снова погрузился в воспоминания.
      Боль, вспышка ярости... Я рухнул на колени, пытаясь вырвать стрелу, и таки вырвал ее, обливаясь кровью. Пробитое сердце екало, стучало все слабее, но я-Джорек с глухим рычанием пополз вперед, чтобы, аки мавр, сомкнуть пальцы на шее предательницы. Золотые волосы... Да, у нее были золотые волосы, длинные и шелковистые!
      Из-за деревьев за ее спиной появились какие-то существа в балахонах. Нелюди... Явно - нелюди. Я не смог рассмотреть их толком. Женщина что-то промолвила... странные интонации. Она будто извинялась передо мной. Потом существа схватили меня под белы руки и... мое сознание угасло.
      Я вернулся к реальности, стоя на коленях и задыхаясь. Голова кружится, боль стучит в виски свинцовыми молоточками, в теле слабость.
      Кое-как добрался до груды камней, присел, низко опустив голову. Боль и слабость медленно отпускали...
      Ладно, подведем итог. Для того, чтобы вселить меня в тело воина, его сначала понадобилось убить и, что характерно, стрелой из серебра. Почему убить - вопрос, со всех точек зрения, интересный, но ответа на него я пока не знаю, но приложу все силы к тому, чтобы узнать. Джорек - если ориентироваться по ощущениям - терпеть ненавидел магию, и ничего о подобных ритуалах не знал, во всяком случае, в его закодированных воспоминаниях не содержалось и намека на такое знание.
      Ясно одно: Джорека именно убили - стреляли прицельно в сердце практически в упор, чтобы не успел отпрыгнуть, уклониться. Убили - а потом каким-то образом залечили смертельную рану. И вселили в тело меня, Тиху Громова, коротышку и неудачника. А что же мозг? Без поступления кислорода его кора умрет за шесть минут, это скажет вам всякий любитель сериала о докторе Хаусе. И человек, если его потом оживить, превратится в идиота. Или местным бойцам законы природы не указ? Как знать, может, кора их мозга выполнена из лучшего (полированного?) дуба? Ясно мне, что ничего не ясно. И дело тут, конечно, не обошлось без магии.
      А может, я того, зомби? Ну, нет. Я чувствую боль, тепло, жажду, и весь спектр эмоций, а значит, я жив-живехонек. Ну и сердце, опять же, колотится. К тому же зомби, со всей очевидностью, не способен думать - все из-за отмершей коры. Это только в дурацких фильмах и играх зомби ведут себя как полуразумные существа. Короче, не зомби я, нет.
      Предположим пока, что некто, включая бывшую пассию Джорека, решил с неизвестными мне целями устроить рокировку, и переправил мое сознание - или душу - в тело Лиса, а его душу - в мое тело. Не завидую я парню. Шел на свиданку, а вместо бабы получил стрелу в сердце, помер - и очухался в теле безработного избитого коротышки, которого уже лет пять тошнит от собственной тусклой жизни. Ах да, еще и похмелюга у него. Веселенький пинок судьбы, что тут говорить.
      Очевидно, что многие - если не все - навыки Джорека при мне, и не слишком меня обременяют, скорее, помогают обживаться. И к тому же я теперь - воин с могучими габаритами, боец ростом в метр девяносто. Свирепый вояка.
      Ура, что ли? Пожалуй, ура.
      Вот только я отдал бы и рост и умение биться за воспоминания Лиса.
      Пить хотелось все сильнее.
      Я встал, пересиливая головокружение, добрался до вороха своих вещей и опустился на корточки.
      Мои руки сами откопали в манатках объемистую деревянную флягу. Сознание в этом не участвовало. Некоторые вещи я теперь проделывал на инстинктах-воспоминаниях моего тела. На несознательных воспоминаниях. К счастью, их мне не заблокировали.
      Я выдернул пробку и поднес флягу к губам, думая как следует напиться. Во фляге оказалось вино. Блин, терпеть не могу эту кислятину. Я с трудом убрал флягу от лица, сделав всего два глотка. Слушай, Лис, я люблю пиво. Могу иногда жахнуть водки, накатить стопарик вискаря на чьем-нибудь дне рождения, но от любого вина меня выворачивает наизнанку, и с этим тебе, мой неживой приятель, придется считаться.
      Я вылил содержимое фляги в траву. Это далось мне легко, хотя на середине движения кисти возник рефлекс отторжения: дикарь во мне начал сопротивляться, но я-Тиха запросто его обломал.
      Острые уши услужливо подсказали: рядом протекает ручей. Гм. Напьюсь я ключевой водицы, заодно наберу во флягу, ну и посмотрю на себя - красивого.
      Ручей сыскался метрах в тридцати, в распадке. Чистейшая вода струится по каменистому ложу, деревья полощут ветви, птицы заливаются. Для Тихона Громова - картина непривычная. Для Джорека - обыденность. Он знает все породы деревьев, по щебету различает породы птиц, умеет охотиться, при желании - ежа убьет голым задом. Неплохо для бугая. И куда лучше - чем было раньше, там, в моей другой жизни.
      Я припал на колено и напился, зачерпывая горстью. Затем нашел островок спокойной воды среди камней и уставился на свое отражение.
      Мать моя женщина...
      Вышел я и ростом, и статью, и мордой. Сиречь физиономией. Была в свирепых резких чертах моего голубоглазого альтер эго какая-то первобытная привлекательность. Подбородок из литого чугуния, ломаные светлые брови на тяжелых дугах, тонкие суровые губы. Ай, хорош! Ай, красавэц! Все бабы будут наши! Я - как Жерар де Мордье в лучшие его годы! Далеко не хомо эректус, сиречь человек прямоходящий. Скорее - хомо сапиенс, с легкой добавкой... инакости.
      Голова крепилась к могучей жилистой шее. Еще более могучими выглядели плечи. Вообще мускулатура рельефная. Не такая, конечно, какой привыкли щеголять жрущие стероиды и фуросемид культуристы, но массивная, и - соразмерная телу. Малый я объемистый, килограмм сто двадцать, похож, скорее, не на Шварценеггера, а на Ральфа Меллера, что сыграл в "Гладиаторе" и в сериале "Конан". Всегда завидовал габаритам этого немца.
      Я напряг бицепсы и покрасовался в отражении. Да-а-а... Были люди в наше время. Но - люди ли? Так-то меня не отличить от человека, если бы не уши...
      И зубы. Верхние и нижние клыки все-таки выступают слишком заметно, такими только сырое мясо рвать... Или глотки. Зато - никаких следов кариеса!
      Я нагнулся, рассматривая свой собственный оскал. Веселый такой, звериный.
      Легкий ветерок колыхнул волосы. В груди родилось чувство опасности. Кто-то смотрел на меня, беспардонно разглядывал с той стороны ручья.
     
      7.
     
      Я начал медленно выпрямляться. Одновременно поворачивал голову, чтобы понять, откуда тянется нить взгляда. Ага, есть. Смотрят чуть сбоку - примерно там, где русло ручья делает изгиб, исчезая в зарослях сочно-зеленой осоки.
      Кто-то изголодался по общению. А может, просто хотел жрать.
      Я распрямился, тихо вздохнул, отбросил дурацкий хвост волос за спину.
      Что за манера - растить волосы ниже поясницы? Гномы растят бороды до пупка, а северные дикари, стало быть, не стригутся, чтобы волосы свисали до зада. Стесняются своих ягодиц, очевидно. Нет, нафиг этот хвост - срежу при первой возможности! Я не Джорек, я - Тиха, приятно познакомиться.
      Взгляд прикипел ко мне намертво. Я сделал шаг в сторону - маленький такой шаг. Начал пятиться вбок. Взгляд вел меня, не отрываясь. Странный взгляд. Не живой и не мертвый. Холодный. И явно - нечеловеческий.
      Мой нос попытался уловить запах таинственного наблюдателя, но ветер дул в другую сторону. Тут я понял еще одну штуку: птицы в округе притихли. Где-то там, вдали, они чирикали себе, но вот здесь - рядом со мной и взглядом - нишкнули, сидели тихонько, зажав клювы лапками.
      Наблюдатель немного сместился. Стал ближе. Я зарычал - предостерегающе, злобно.
      На том берегу, метрах в двадцати от меня, колыхнулись кусты, и что-то большое с шумом приземлилось в воду.
      Сквозь мельтешение листьев обрисовались острые плечи и коричневый ком головы...
      Нелюдь!
      Я рванул к своим вещам, к мечу, бросив злосчастные волосы за плечи, босиком по корням и сухим веткам. Инстинкты Джорека не протестовали. Лучше встретить врага мечом, чем голыми руками.
      Шлепки по воде добавили мне прыти. Я ломился сквозь подлесок на первой скорости, как призовой кабан, а молчаливый охотник мчался за мной, кажется, иногда припадая на все четыре лапы. Я чуял, как земля подрагивает от его скачков.
      Вот и валуны. Я подхватил меч с кучи барахла, сдернул ножны, обернулся. Руки сами выставили блеснувшее оружие. Клинок на уровне груди, обмотанная кожей рукоять сжата обеими руками.
      - Ичих-ха-а-а!
      Похоже, это был боевой вопль Джорека.
      Преследователь не выскочил с ревом следом за мной, не вышел чинным шагом, не выбрел, ковыляя, на четырех лапах. Он... остановился. Метрах в десяти от дороги в густом кустарнике маячил силуэт - с оплывшими плечами и головой, от взгляда на которую меня пробрала оторопь: это был настоящий ком. Бугристый, голый, лишенный растительности ком. Пока даже мои новые глаза не могли различить подробностей сквозь мельтешение листьев. Морда - или лицо? Не понять... не вижу... Толком не могу разглядеть ничего... Лица словно нет, на его месте как будто бугристая поверхность без глаз, носа, рта.
      Существо словно наткнулось на стену. Оно ощупывало ее передними... руками? Лапами?.. Тыкалось башкой, но не могло ступить вперед и шага.
      - Ну, давай! - крикнул я, внезапно осмелев. - Подходи, бери посылку, zlyden pisukaviy!
      Меч подрагивал в руке, отблескивал зловещей синевой.
      Существо не издавало звуков. Просто тупо рвалось ко мне сквозь невидимую преграду. Я, говоря откровенно, чувствовал бы себя куда более уверенно, если бы услышал рев, лай, даже безумный хохот, если бы оно хотя бы щелкнуло зубами!
      Чувства Джорека внезапно подсказали: здесь, на тропе, никакой опасности для меня нет. Вот просто - нет, хоть ложись да засыпай, или... занимайся тем самым, за чем Джорек вчера сюда и явился.
      Тварь начала движение вбок, с хрустом проламываясь сквозь заросли и пытаясь пробиться сквозь стену то на четвереньках, то - становясь на задние конечности. Угу, хоть тушкой, хоть чучелком, лишь бы за границу... Я поворачивался следом, острием меча как стрелкой отмечая путь твари.
      Она отходила все дальше: невидимый барьер, сквозь который ей не было хода, тянулся вдоль лесной тропы. Вопрос: есть ли в барьере брешь, и почему я запросто прошел сквозь него? Загадка. А выпустит ли меня стена обратно к ручью, а?
      Когда треск сучьев под ногами-лапами твари слегка утих, я начал медленно красться, повторяя в обратную сторону путь своего бегства.
      Раздвинул кустарник мечом, ступил туда, где недавно находилась тварь. Прошел чуть вперед. Вэлкам, так сказать, ту зэ хэлл. Значит, меня - пропускает. И то хорошо. Даже - замечательно.
      Я потянул носом, пытаясь своим новым обостренным чутьем уловить запах неведомой зверушки. А вот фиг. Я слышал терпкий запах леса, гнилых листьев, коры, а вот твари - нет. Она просто не пахла ничем. Странные такие чудеса.
      Вдали раздался частый топот. Я спешно отбежал к валунам. Когда оглянулся, силуэт твари снова оказался напротив меня. Она начала двигаться в другую сторону, все так же пытаясь нащупать брешь. Я слышал треск, хруст, и - никаких иных звуков. Ладно бы рев, так хотя бы посопела для порядка!
      Я рассмеялся и молодцевато выпятил грудь. Показал твари средний палец.
      - Вот тебе загранка! Вот тебе Courchevel с бабами!
      Как интересно я мешаю местную лингву с родным языком, заметили?
      Треск и хруст постепенно затихли. Тогда я положил меч в траву и занялся своей экипировкой.
      Одежда была аккуратно свернута и лежала рядом с вещевым мешком из плотной серой ткани. Сбоку притулилась шляпа - тяжелая, с обширными вислыми полями. Ну, ясно, это от солнца. Я ведь рыжий. Плащ светло-каштанового цвета скручен в скатку. Именно на нем Джорек собирался предаваться любовным утехам...
      Вместо труселей мне полагались подштанники на завязках. Слава богу, не красные. Натянул, завязал. Потом влез в штаны цвета хаки. Были они из мягкой ткани, я бы сказал, классического кроя - обычные штаны-дудочки, без клеша, бахромы и прочих излишеств. Пояс - из потрескавшейся старой кожи, вот-вот порвется, с тяжелой бронзовой пряжкой, изображающей оскаленную рожу какого-то неадекевата. Ничего так, сойдет. В родном краю у придурочных байкеров и неформалов встречаются пряжки и похуже. Застиранная рубаха надевалась через голову, ворот на шнуровке. Сапоги - из мягкой кожи, с коротким голенищем, тоже на шнуровке, подметка левого обвязана веревкой. Небогато что-то для героя... Я заправил штанины в сапоги, встал и пошевелил плечами. Нигде не жмет, надо же, какое удивление! И все натуральное, никакой синтетики.
      Под всем барахлом лежали, крест-накрест, черные кожаные перчатки.
      Интересно, на кой они мне сейчас, летом? Может, чтобы рукоятка меча не скользила? Да она вроде и так не скользит...
      Ладно. Я заткнул перчатки за пояс и принялся обследовать торбу Джорека в тайной надежде найти там записку, мол, вот тебе, молодец, инструкции по прибытию на место. Пойди туда-то и туда-то. А вот сюда - не ходи, зарежут.
      Худ был мешок, вообще-то. Для долгого пути Джорек мог бы экипироваться и поприличней. Ни тебе смены белья, ни жратвы, ни даже потрепанного томика Марининой. В мешке нашлись: точильный камень, кресало с огнивом (память Лиса подсказала, что это и как обращаться с этими вещами), маленький топорик в чехле, явно - чтобы рубить ветки для любовного ложа и костра, моток бечевы, хлебные крошки и кошелек - такой, как рисуют на старинных картинах: малинового бархата потертый мешочек с горловиной на шнурке.
      И все. Странно. Как-то слишком по-спартански. Джорек-то у нас, конечно, неприхотливый малый, но как он намерен добывать пищу в лесу с помощью меча?
      А может, благодетели меня, того, обнесли? Чтобы усложнить, так сказать, задачу?
      Я вдруг ощутил запах, который знал даже Тиха - ветеринар. Мешок насквозь продушился лошадиным потом. Ага, дело проясняется. Джорек странствовал на коне - но для визита в лес к даме почему-то решил отказаться от конной тяги - я четко помню, что двигался он пешком. Может, у дамы была аллергия на лошадей, или лошадь гнусно ржала во время секса, - кто знает, да теперь уже и не важно. Главное я выяснил: раз пришел сюда ножками, значит, жилье неподалеку. Час ходьбы, или два.
      При мысли о жилье в животе у меня заурчало. Да, надо выбираться отсюда, и чем быстрее - тем лучше.
      Записки, понятное дело, не нашлось. Неведомые благодетели оставили меня в лесу со стертой памятью и прыскают в кулачки. Делают ставки - выберется Тиха в теле Джорека из пустошей или нет. А та, которая меня предала...
      Чертов "Тотал реколл" наоборот! Волна ярости снова накатила. Я знаю, в чьем я теле, но весь массив воспоминаний у меня отобрали, и раскодировать даже незначительный эпизод стоит неимоверных усилий!
      Я сжал кулаки, сердце яростно колотилось, дыхание вырывалось пополам с рычанием. Найду! Найду каждого, кто участвовал в "переселении душ", и нанесу добро, причиню справедливость! И даже ее, золотоволосую, покараю!
      Вдали послышался треск: тварь возвращалась. Я сграбастал меч и вскочил. Ком головы замаячил в просвете ветвей напротив меня. Я сощурил глаза - и все так же не сумел различить ничего кроме бугристого силуэта.
      Существо, однако, так и не смогло ко мне пробиться.
      Хотя бы один плюс за сегодня.
      Логично предположить, что тропа либо ее часть закрыта чем-то вроде силового поля, или... избирательного заклятия. Магия, то бишь, а мы магию не очень. Кушать - да, а так - нет. Заклятие пропускает своих, а чужих - не пропускает. Только как способно различать? Берет мгновенный анализ ДНК? Загадка.
      А вот что насчет вэллина и алтарного камня, на котором меня "оживили"? Очевидно, защита распространяется и на них, а может быть так, что сам вэллин или камень и генерируют эту защиту. Бросив меня там, загадочные благодетели знали, что мне ничего не грозит. А дальше, как очнулся, сам, все сам. Дали тебе пистолет, тьфу, меч, и вертись, как хочешь. Вот и верчусь, а вы думали? Так наверчусь, что и вас, дорогие мои, скоро поймаю. А там...
      Мой соглядатай теперь напоминал статую. Убедившись, что хода ко мне нет, он просто застыл среди веток на задних лапах и сверлил меня взглядом. С безглазого, между прочим, лица!
      Я вскинул голову и погрозил ему пальцем:
      - Че пялишься, суслик?
      Он не ответил.
      Я взял кошелек и распустил завязки. На монетах обычно ставят год чеканки, да и приветливые лица диктаторов печатают. Посмотрим.
      Я высыпал монеты на ладонь.
      И тут же заорал от нестерпимой боли: на широкую мозолистую ладонь Джорека посыпались раскаленные угли.
     
      8.
      Заорал я, конечно, здорово, еще и монеты в воздух подбросил. Они осыпались сверкающими каплями. Я же принялся дуть на руку, на которой вздулись белые волдыри. Ожог энной степени, как раскаленную сковородку ухватил. Боль пронзала до самых костей. Холмс, но - как? Почему? Что это за напасть?
      Потряхивая рукой, я наклонился и поискал разлетевшиеся монеты. Вот одна, притаилась в мураве, ничуть не раскаленная на вид. Я присел на колено. Боль подозрительно быстро стихала. Я еще немного подождал, подул на руку. Волдыри вроде как уменьшились, или мне так показалось. Я помедлил, затем коснулся монетки указательным пальцем.
      Уууууааааааа!
      Палец теперь, равно как и ладонь, украшал вздувшийся волдырь. Красивый такой, налитой.
      Чертовщина! Монеты у нас на ядерном подогреве, или как? Я нашел опустевший кошелек, просунул большой палец внутрь, и потрогал монетку через ткань. Ощутил... Догадайтесь с первого раза!
      Монета была холодной.
      Ладно, через ткань не пробивает. Вывод: моя кожа и металл монеты не дружат. Возможно, редкий вид аллергии, местной аллергии, ага, ибо я не слышал, чтобы в моем мире от аллергии вздувались натуральные волдыри. Впрочем, бывает всякое. Наша психика способна внушить телу все... ну, почти все. Включая ложную беременность. Возможно, в нашем - моего и Джорека случае - есть какая-то психосоматическая непереносимость металла. В детстве, может, одноклассники ему башку между прутьев железной решетки заклинили, или родители заставляли драить кастрюли... Стоп, а меч? Я преспокойно брал его в руки, касался стальной гарды. Так, значит, выдвигаю версию: мою кожу ранит не всякий металл.
      Резонно? Вполне. Сейчас проведем следственный эксперимент.
      Пока я думал и рассуждал, случилось еще одно занятное событие. Волдыри с моей ладони пропали. То есть - исчезли без следа. Я уставился на мозолистую ладонь с загрубевшей кожей. Последний волдырь - на указательном пальце - исчез на моих глазах: разгладился, втянулся в кожу. Боль - я только сейчас понял - пропала еще раньше, примерно тогда, когда я увлеченно рассуждал о том, как башку юного Джорека заклинивали между прутьями.
      Ускоренная регенерация? Похоже, что так. Чем еще порадует новое тело? Может, летать умею?
      Мой соглядатай зашуршал в кустах, звонко хрустнула ветка. Он отбежал в сторону, все такой же малоразличимый среди мельтешащей листвы, насторожился. Прислушивается к чему-то, болезный... Черт с тобой, на дорогу не суешься, и ладно.
      Уши снова зачесались - слабенько, легким таким зудом. Я поскреб, выругался. Джорек употреблял обычные ругательства, обозначавшие срамные части тела, половой акт и физиологические выделения, а также набор из трех слов, пришедших из какого-то древнего, позабытого языка другогомира - "крэнк", "мандрук" и "шлендар". Насколько я понял, буквального перевода этим словам не было, только приблизительное значение. Крэнк - мать твою! Мандрук - нехороший человек. Шлендар - тоже нехороший, но рангом повыше, не настолько плохой, как мандрук. Надо же - язык мертв, а вот ругательства его - живы.
      Я подул на ладонь и сграбастал меч. Провел по прохладному металлу клинка пальцами. Как и ожидалось - никакой реакции не последовало. Тогда я начал высматривать в траве монеты. Нашел одну, всю покрытую зеленоватой патиной. По виду - простая медяшка. Коснулся пальцем - не больно-то и осторожно. Ноль реакций. Я кинул медяшку в кошель: нечего разбрасываться добром. Потом натянул на левую руку перчатку и подобрал первую монетку. Осмотрел. Серовато-белая, никель, или... серебро! Вот оно что: мой бугай не переносит прикосновений серебра!
      Я начал выискивать в траве другие монеты. Медяки сыпались в кошель, кое-где попадались золотые - их я тоже спокойно брал голыми пальцами. А вот серебро - обжигало. Ясно теперь, зачем Джореку перчатки...
      Я отыскал в траве стрелу, коснулся трехгранного наконечника - буквально миллиметром кожи, и... серебро обожгло, опалило!
      Серебро представляет для меня опасность. Запомню.
      Хм, как говорит Библия: за все отвечает серебро. И даже за мою жизнь.
      Теперь ясно, зачем моему бугаине перчатки - чтобы монетки считал, да не обжигался. Без серебряной монеты в этом мире металлических денег никуда. Самая ходовая монета, если получать сдачу, скажем, с золотого. Альтернатива - получить на сдачу полкило меди - никуда не годилась. И ясно также, почему в меня стреляли серебряной стрелой. Чтобы нанести действительно смертельную рану. Вот только почему остался шрам? На мне же все рассасывается...
      Еще одна загадка.
      Я собрал большую часть монет, когда существо в кустах по-настоящему разволновалось. Оно начало носиться туда-сюда, как обезьяна в клетке, затем метнулось на невидимую стену, отскочило, снова кинулось, боднуло ее комком головы. На всякий случай я поднял меч. Среди ветвей тварь по-прежнему была плохо различима. Кое-что я разглядел, конечно. Существо покрыто какой-то багрово-серой растрескавшейся коростой, похожей на древесную кору. Передние лапы длинней задних, мне показалось - намного. Какой-то реликтовый, мать его, гоминид, вымазавшийся, как пикт, в грязюке с неведомой мне целью. Может, это ритуал у него такой - нападать на путников, вымазавшись грязью. Какой-нибудь местный йети.
      Вдруг беспокойство существа передалось моему телу. По спине прошли мурашки, уши поджались, сильнее застучало сердце. Новая опасность? Я начал оглядываться, с оттенком паники водя перед собой мечом. Затем вдруг почувствовал, что земля под ногами чуть ощутимо вздрагивает. Тут мое тело вновь сработало само: я распластался на дороге, прижав к ней свое острое волосатое ухо.
      И услышал дробный нарастающий стук. Конский топот. Сюда направлялись всадники. Двое... а поодаль за ними следуют еще пятеро. Спасибо, Джорек, хоть ты и беспамятный болван, все твои рефлексы и некоторые познания при мне.
      Вопрос: что делать? Встретить их тут, в чем мать родила и с мечом в руках? Думаю, меня поймут неверно. Я отнял ухо от земли и прислушался: топот приближается, земля вздрагивает. Джорек, чего делать, подскажи? Враги это едут - или друзья? Или это те, кто меня оживил? Не исключено, что они посовещались и решили... переиграть ситуацию до тотального, так сказать, устранения Лиса.
      Ау, Джорек, чего мне предпринять?
      Джорек трусливо смолчал. Пришлось решать за него. В два приема я перетаскал имущество Лиса за валуны и распластался там, устроив себе маленькое обзорное окошко из скрещенных ветвей. Вовремя успел. На тропу, сдерживая коней, выехали два всадника. Одеты они были в то, что я-Джорек охарактеризовал как "дорожная одежда": запыленные плащи из немаркой серой ткани, черные штаны и сапоги со шпорами.
      Первый всадник был пожилой, низенький и полноватый, на куцей лошаденке, второй - массивный, как медведь, с гривой черных волос и обильной щетиной на вислых щеках, которая придавала его роже совершенно разбойничий вид. Лошадь была ему под стать - широкогрудая, с шалыми блестящими глазами.
      За ними, на повороте тропы, показались гуськом еще пятеро верховых - блеснуло оружие. Они остановили коней, не доезжая до первых всадников метров десять. Держатся на почтительном расстоянии. Ага, это, типа, телохранители. В стальных заостренных шлемах, в кольчугах, прикрытых плащами. Странные какие-то телохранители, приземистые и очень широкие. Подбородки тяжелые, скулы выпуклые, лобные дуги низкие, а глаза мелкие, пуговицы, а не глаза, да к тому же глубоко посажены.
      Орки, подсказал мне разум Джорека. Нишкни, Лис, это серьезные ребята. Да и двое что передо мной - тоже не лохи.
      Нахлынула волна запахов - обоняние Лиса было острым, как у настоящей лисицы. Я, как заправский хищник, умел регистрировать индивидуальный запах каждого человека или нелюдя, а затем опознать его даже с закрытыми глазами.
      А еще я мог определять перемещение живых существ только по запахам, с закрытыми глазами. Богат Джорек талантами, ох, богат!
      Да, закроем глаза... В мозгу вспыхнула яркая картинка. Вот двое впереди - розовые человеческие пятна, под ними крупные багровые кляксы - это скакуны. Позади на тропе - пять оранжевых блямб нелюдей, орков, и багровые кляксы лошадей.
      Синестезия. Цветное обоняние. Редкий талант, надо признать. В моем случае оно обеспечивало меня яркой четкой картинкой, вплоть до того, что я мог определять с закрытыми глазами не только расположение живых существ, но и предметы. Не думаю, что на Земле кто-то обладал подобным талантом. Это был запредельный, уникальный даже в мире Джорека дар.
      Ай да я, ай да Лис!
      Куцая лошаденка фыркнула, стукнула копытом и заржала. Я-Джорек немедленно разлепил веки и уставился в просвет.
      Пожилой всадник откашлялся, повел рукой перед собой:
      - Это случилось здесь, Эрко! Бабочка чует кровь лучше, чем пес.
      Косматый Эрко привстал на стременах и оглядел землю.
      - Вот пятно! Эге-е, мэтр Флоренсий, да вы правы: бастард убрался, но оставил стрелу! Знает, что жжется.
      Мэтр Флоренсий с кряхтеньем сполз из седла.
      - Где, Эрко, где стрела? - Схватил, долго рассматривал, наконец, упрятал в складки своего плаща. - Редкая удача. На ней сохранились все эманации... О, как же нам повезло! А теперь - быстро собирай землю, да поторапливайся!
      Мой соглядатай затаился. Ни слуху от него, ни духу. Я даже не мог различить его тени. Умело прячется, ничего не скажешь.
      Лошадь Флоренсия бухнула копытом и заржала, потряхивая головой. Конь Эрко ответил перестуком и поддержал запев.
      Чуяли они Джорека, или же существо, я не знал, но покрепче стиснул рукоять меча. Что-то подсказывало не ерепениться, лежать тихо и слушать.
      Косматый Эрко успокоительно похлопал коня по шее, и достал из седельной сумки маленькую коробочку, по виду - золотую. Рукой в перчатке наскреб в нее земли с моей кровью и, спрятав коробочку в сумку, направил по сторонам настороженный взгляд.
      - Ну вот, готово, мэтр Флоренсий. Так говорите, по его следу Алая Пасть пустила голема-охотника? Я, все же, не могу понять - зачем?
      Мэтр Флоренсий начал забираться обратно в седло, и Эрко помог ему занять место.
      - Нам-то, Эрко, нечего бояться. Тропа на нити силы от вэллина, которую не может пересечь магическая нежить. Впрочем, что рыжему голем? На один укус... А вот Душегуб, которого направила Алая Пасть - это серьезней. Ты же знаешь, Душегуба крайне сложно убить. Но у рыжего есть способ... если примет облик. Хотя теперь он, как будто, про облик не ведает, но может вспомнить, если приложит усилия... - Мэтр Флоренсий повысил голос. - Да-да, если приложит усилия! Хозяин, когда узнает, будет очень недоволен, очень... За самоуправство он примерно накажет Алую Пасть.
      - А мы, мэтр, будем посматривать... сбоку, - угодливо поддакнул Эрко.
      Мэтр Флоренсий кивнул и с мерзким хрустом начал массировать пальцы, словно замерз.
      - Верно. В прошлой жизни бастард Лис был везуч... на диво везуч. Возможно, ему повезет и сейчас. Думаю, он уже на пути к корчме Азартота... Кажется, туда лежал его путь перед вселением.
      - А как скоро до него доберется Душегуб?
      Мэтр щелкнул суставом указательного пальца.
      - Душегуб не тронет его до тех пор, пока бастард не совершит назначенное ему дело. Однако же Душегуб скоро воплотится и начнет преследование и будет сопровождать бастарда неотступно... Если Джорек совершит то, что ему назначат, и не сумеет вспомнить про облик - Душегуб его убьет. Но, возможно, событие сие будет к нашему частью. - Щелкнул большой палец. - К нашему всеобщему счастью, ибо мне не нравится предсказание...
      - Да, но ведь его потому и вселили, чтобы предсказание не исполнилось? - недоуменно выгнул брови Эрко.
      - Не совсем, мой дорогой, не совсем... Не будем же больше здесь задерживаться. Во имя Маэта - возвращаемся в город! Ох, Джорек-Джорек! Как же злы на тебя все, кого ты предал!
      Оба развернули коней и уехали. Телохранители-орки пропустили чародеев и направились следом.
      - Пришлось умертвить перед вселением, ибо он поглощает магию... - услышал я напоследок. Мэтр Флоренсий говорил буднично, словно речь шла о процедуре обычного наркоза.
      Проклятие, ведь говорили они - обо мне! Это я поглощаю магию! Это меня умертвили! Это я кого-то предал!
      Ичиха-а-а!
      Когда топот стих, и даже земля перестала вибрировать, я перевел дыхание. В разговоре загадочных всадников была какая-то фальшь, они будто разыграли заранее написанный сценарий. Черт возьми, Тиха, да так оно и было! Каким-то образом они узнали, что я все еще на месте, на тропе - выехали и наскоро слабали передо мной пьеску, куда ввели все нужные мне сведения! Голем-охотник и Душегуб... и корчма Азартота - вот куда первым делом следует идти... избавившись, конечно, от соглядатая. Так, сейчас имеем дело с големом - и не коростой покрыто существо, а самой обычной обожженной глиной. Голем для меня на один укус, и это вселяет спокойствие. А чем я насолил Алой Пасти? Какое мне назначили дело? Что такое - облик?
      Я поежился. Мало приятного сознавать, что врагов у тебя, оказывается, немало, что киллеров по твою голову наняли, как у нас в России в лихие девяностые. Да уж, ничто не ново под луной.
      "Впрочем, что рыжему голем?"
      Значит, говорите, для меня он - на один укус? Ладно, поверим вам на слово. Вон какие у меня руки, да и протыкальник не из самого плохого железа. Корчма Азартота? Хоккей, ребята, я пойду туда - возможно, там меня ждет очередной кусок паззла. Вот только мэтр Флоренсий не озаботился подсказать мне направление, черт его дери!
      Я приглушенно зарычал в досаде. Догнать бы Флоренсия огромными прыжками, схватить за холку, свалить с коня и выбить все, все, все!
      Все? А головушка не треснет?
      Погоди, если предположить, что Флоренсий озвучил на тропе то, что мне полагается знать и ни копейкой больше - не значит ли это, что направление к корчме Азартота мне известно? Или, как минимум, что я могу его раскодировать без особого труда?
      Я снова перенес свои манатки на тропу и задумчиво уставился на голема. Тот стоял неподвижно, сверлил меня взглядом из кустов, ждал.
      Я закрыл глаза и сосредоточился.
      Ладно, Джорек, будь другом, покажи мне направление к корчме Азартота. Это единственная отправная точка в этом мире. Хочу - или нет, но мне нужно двигаться туда.
      Моя правая рука дернулась, поднялась на уровень груди. Палец сам собой вытянулся. Ого! Работает, однако!
      Рука указывала на тропу, в сторону, противоположную той, откуда прибыли загадочные всадники. Так-так. Возвращаться за своими вещами, оставленными где-то там, в городе, естественно, я не буду. Я не самоубийца. Пойду налегке. Деньги есть - а это главное. Весь мир у меня в кармане. С ними у меня будет и еда, и одежда, и, если понадобится, лошадь. Надеюсь, Джорек подскажет, как держаться в седле.
      Я устроил из плаща скатку поперек груди, сунул меч в ножны и повесил за спину, на плече - вещевой мешок, на голове - шляпа, хвост волос телипается между лопаток.
      В путь!
      Рано или поздно нить силы кончится, и тогда голем нападет на меня. Но у меня найдется, чем его угостить.
     
     
     
      9.
     
     
     
     
     
      Плохо наезженная, частично заросшая тропа вилась в лесных дебрях молчаливо и спокойно. Так же молчаливо и спокойно за мной в стороне от тропы следовал голем-охотник. Он мелькал в кустах, иногда похрустывая веткой. Фигурой он напоминал гориллу и был примерно с меня ростом, с оплывшими плечами, округлым туловом и мощными руками и ногами. Голова была просто кое-как слепленным бугристым комком с выступающей нижней челюстью, на месте глаз темнели впадины. Но я знал, что эти впадины каким-то образом способны видеть. Может, наводятся на жертву в инфракрасном спектре, как у Хищника.
      Мы шли, можно сказать, плечом к плечу, как давние боевые соратники, я уже почти свыкся с его присутствием, чуть ли не касался плечом, не пересекая, однако, невидимый силовой барьер. Птицы вокруг нас замолкали, затем отпускали возмущенные трели нам в спины. Пернатые, как видно, не очень любили магических созданий.
      - А жена твоя как, а дети? Им все равно, что их папка - киллер? Или гордятся? Молчишь? Ну-ну. Понаехало тут всяких... Рожа-то у тебя заграничная, eshkin dryn! Часом - не шпион?
      Я отпускал в его сторону шутки, затем - оскорбления, делал примитивные тесты, чтобы выяснить, имеет ли голем зачатки эмоций и, возможно, разума. Он не реагировал.
      - А папеньку твоего как зовут? Небось, слепил тебя из особой глины? Замесил ее пополам с конским пометом, взбил миксером, потом базилика для вкуса - и в печь. А обжигали тебя на медленном огне, да, видимо, забыли - потому потрескался и мозги вытекли. Слышь, чудо? У русских есть свой голем - называется "Kolobok". Фильм ужасов, короче, страшная история. Молчишь, скифская баба? А зря! Я тебя на одну ладонь посажу - другой прихлопну, и скажу, что так и было. Ты, govnyck на палочке!
      Через десять минут я приблизился к границе безопасной зоны. Тропа тянулась дальше, а вот невидимый барьер заканчивался аккуратным выступом. Я ощутил это инстинктами Джорека. Если прикрыть глаза, можно увидеть, что нить силы заключает вэллин, алтарный камень и тропу в изогнутую капсулу длиной в несколько километров. Но я подошел к краю. Дальше - либо снова возвращаться к вэллину, либо - сходить с тропы.
      Твою!..
      Хочу или нет, а в схватку придется вступать.
      Я остановился и поискал взглядом. На стороне голема сквозь просветы в подлеске мои новые глаза заметили достаточно широкую поляну.
      Круг для битвы.
      Я забросил в кусты вещевой мешок и скатку, шляпу и перевязь с ножнами отправил туда же. Это чтобы случайные прохожие не притырили барахлишко, пока я буду раздавать люлей куску глины.
      Меч лежал в руке, как влитой. Ну что, глиняный болван, я готов.
      Голем молча смотрел на меня из кустов.
      - Только не говори, что меня любишь, - сказал я. И опрометью кинулся мимо него на полянку. Выскочил, промчался до середины, едва не запнувшись о крупный булыжник, круто развернулся, встав спиной к солнцу, и занес меч для удара. Голем мчался на меня, загребая ручищами. Глиняная горилла, оживленная проклятой магией... Голова крепилась к тулову короткой шеей, и я ударил по ней, наискось, сделав могучий замах.
      - Ичих-х-ха-а-а!
      Меч врезался... в камень. И сломался почти у самой рукояти, отсушив мне вибрацией руку. Голем даже не ощутил удара. Он сшиб меня с ног, прижал ледяным плечом, и занес кулак. Пальцев на нем было всего три. Я отпихнулся коленями, а затем носками сапог - с превеликим трудом, ибо весил голем килограммов триста. Он не упал, просто отступил на два шага. Я вскочил... и тут же отлетел от могучего удара в грудь. Рухнул в траву, перекатился, рядом топнула тяжеленная нога. Проклятие, голем намерен размозжить мне голову, а я... Что я могу сделать против куска ожившей, и до кирпичной твердости прокаленной глины, которую не берет меч?
      Это ваше "на один укус", мэтр Флоренсий? Шуточки у вас, я скажу!
      Чудовищный удар врезался мне в ребра, закрутил волчком и бросил на траву. Сил достало вскочить, но меня тут же сшибли обратно. Новый удар в ребра - и я отчетливо услышал, как хрустнули кости. Боль обожгла изнутри. Мне хватило глупости откатиться немного и встать. Голем в три шага оказался рядом - стремительный удар бросил меня на спину. Глиняная ступня, покрытая ошметками перегноя с прилипшими к нему зелеными травинками, нависла над лицом. Никакой... м-мать... изящности! Тупая жестокая сила. Но зато - действенная!
      Ножища бахнула рядом с моей головой, придавив идиотский хвост волос. Пойман! Голем нагнулся - без малейшего скрипа, черная магия придала обожженной глине непонятную гибкость. Вместо лица - слепой комок глины, который надвое рассекла пасть с рядами стальных заостренных клыков.
      На один укус? Ну, теперь ясно, кто кому - на один укус.
      Я упер руки в грудь голема, пытаясь отстранить чудовищную пасть.
      Челюсти лязгнули. Пасть открылась и закрылась, а потом начала щелкать с безумной скоростью.
      Голем не бил кулаками - очевидно, включилась программа "загрызть Джорека", он просто старался пересилить мои руки, и кренился ко мне, прямо к лицу.
      Обглодает же, парой укусов снимет с меня кожу вместе с мясом, а потом с хрустом вопьется в кости.
      Крэнк! Твою!..
      Боль залила мои внутренности океаном вулканической лавы.
      Я дернулся, попытался извернуться. Увидел перед лицом врытый в землю замшелый рыжевато-красный булыжник. Оружие, блин, пролетариата! Единственное мое оружие! Я еще дернулся, выдирая из-под ступни голема свои волосы, немного изменил положение тела, так, чтобы иметь возможность дотянуться до камня. Упер в грудь голема колени, высвободил левую руку, впился в спасительный камень и вывернул из земли. Весил он килограммов пять, но мне этот вес казался детским.
      Я размахнулся и тюкнул голема в голову изо всех сил. Оружие пролетариата сработало - голем завалился на бок. Я вскочил, в глазах было красно от боли. Ни рычать по-джорекски, ни орать не было сил. Голем поднялся стремительно: ну да, ему-то что этот удар - просто сбил с ног.
      Я попытался зарычать, но услышал только хрипы - ребра пробили легкие, черт, немного мне осталось до потери сознания, но эту тварь я успею прикончить раньше!
      Голем ринулся на меня. Включилась программа "забить Джорека кулаками".
      Средневековый терминатор, дьявол его забери! Однако надо признать - терминатор весьма действенный. Есть программа - убить, и он выполняет ее, как умеет, а умеет, прямо скажем, неплохо. Крепко же насолил Алой Пасти Джорек.
      Правый кулак поршнем пошел вперед. Я выставил свой булыжник, сжимая его обеими руками. Удар был чудовищный, я еле удержал свою каменюку. Раздался хруст, в траву плюхнулось что-то тяжелое. Голем покачнулся - и я увидел, что он лишился руки до половины локтя.
      Ха! Гранит все-таки покрепче закаленной глины!
      Голем снова пошел в атаку, программа была та же - и я снова подставил гранитный булыжник под удар. Теперь голем остался без обеих кистей, и его директивы дали сбой. Он замер - словно обдумывал ситуацию. Я налетел, ударил острым краем камня по голове, сбил в траву и начал молотить, крушить в труху бугристую голову. Бил и бил, сплевывая кровью из пробитых ребрами легких, молотил, орал и снова бил. Опомнился, когда от башки голема остались мелкие обломки - и железные, мастерски откованные острозубые челюсти с каким-то рунным клеймом.
      Голем не шевелился.
      Похоже, средневековый процессор был, все-таки, зашит в его голову, а не, скажем, в грудь или задницу. Когда найду конструктора этой мрази, я его спрошу, по-доброму, подвесив головой вниз над котлом с расплавленным свинцом, куда же он вшивает средневековый аналог "Пентиума" и портативный атомный реактор.
      Я убил голема. Я, не Джорек, сломавший свой меч, я, Тиха Громов.
      А хорошо, что зубки у мальчугана не из серебра. Мне бы хватило пары легких укусов.
      "В прошлой жизни бастард Лис был везуч... на диво везуч. Возможно, ему повезет и сейчас".
      А ведь повезло, мэтр Флоренсий! Повезло!
      - Лежи, Арнольдушка... - прохрипел я. - Приказ "Скайнета" - спать.
      Я бросил взгляд на солнце, давно перевалившее за полдень, отковылял в тень и сам прилег на травке, положив рядом спасительный булыжник. Поломали меня изрядно. Ребра, пробитые легкие, кажется, лопнувшая селезенка. Остается положиться на регенерацию Джорека.
      Я закрыл глаза, чувствуя, как в моем новом теле начинается работа. Сердце уже стучит ровно, поломанные ребра распрямляются, словно под пальцами невидимого костоправа, боль постепенно утихает...
      Я не заметил, как погрузился в забытье. Но прежде пришла мысль: голема оставили для проверки. Если он убьет меня - нечего и горевать. А если я выживу - значит, неведомые кукловоды могут использовать меня для своих целей. Лучше бы - выжил. Кукловодов я найду, умно, не дуриком с бухты-барахты, а кое-как обжившись в этом мире и поняв законы игры, которую со мной ведут. Найду - и сделаю им кое-что нехорошее. Я - не Джорек, я из другого века, из другого времени. Я умнее и цепче. Думаете, что управляете мной, да? А вот хрен, вы еще узнаете у меня места зимовки раков!
     
      ***
      Я мчусь по лесу... Огибаю кустарники, подныриваю под ветки... Ощущение величайшей свободы пылает в груди... Ночь, но я вижу, как днем. Уменя нет рук. У меня лапы. Тяжелые рыжие лапы едва касаются земли... Выбегаю на поляну. Полная луна очертила световой круг под деревом.Там меня ждет... девушка. Длинные волосы едва запахнули ее наготу... Страх в ее глазах... Прыгаю на нее и смыкаю челюсти на шее.
     
     
     
      ***
     
     
     
      Я проснулся в полдень следующего дня абсолютно здоровый и зверски голодный. Я лежал, вдыхал терпкий запах листвы, а в моей голове бесконечным рефреном звучали одни и те же фразы:
      "Двигайся вдоль границы Корналии, затем садись на корабль и отплывай в Вермор. Торопись! В корчме Азартота тебя будет ждать моепослание. Торопись, мой старый друг, ибо время пришло. И не вступай в границы Корналии, если тебе дорога твоя жизнь".
      Их повторял женский голос, обладавший приятной хрипотцой. Тот самый, что чудился мне в мире Земли. Первый голос.
      Я проснулся с воспоминанием, с программой действий, которую заложили в меня неведомые кукловоды, понимаете?
     
     
     
     
      10.
     
     
     
     
     
      Зверски хотелось есть, и так же сильно - пить.
      Я поискал своим чутьем, и засек ближайший ручей. Выхлебал, наверное, не меньше литра воды - жадно, фыркая и отдуваясь. Затем умылся и наполнил флягу. Рассмотрел себя в воде: под глазами Джорека залегли темные пятна. Все-таки регенерация изматывает, и силы нужно восполнять. Ладно, корчма Азартота ждет меня! Там есть жареное мясо. И пиво. И много-много сна. Все, что требуется усталому путнику.
      Разыскал свои вещи в кустах, нацепил скатку. Мельком глянул на останки голема, долго смотрел на сломанный меч - клинок и рукоять. Что с ними делать - взять для перековки, или выбросить и купить новый меч? Да, оружие в средние века стоило недешево, но средства у меня, как будто, есть. Черт с ним, возьму. Хотя оружие, что подвело в битве, лучше продать. Подвело раз - сделает так и снова. Но я хозяин рачительный, так что - возьму, а там видно будет.
      Я бросил рукоять в мешок, кое-как сунул обломок клинка в ножны, и привесил их к поясу. Затем подумал - и, обмотав край обломка куском ткани, отпилил проклятый хвост волос под самый корень, после чего закопал его под корнями дерева. Нельзя оставлять на виду отрезанные волосы в мире, где очевидную роль играет магия. Даже я, простой парень Тиха, знаю, что через волосы можно навести замечательную порчу.
      Без дурацкого хвоста и дышалось легче.
      Небо было пронзительно синее. Солнце сияло, как натертая золотая монета. Я напялил шляпу и, попросив Джорека указать мне кратчайший путь к корчме Азартота, отправился в путь. В глубину леса, в чащобу.
      Лес казался бесконечным, обычный такой лес русской средней полосы, просвеченный солнцем, он редел, густел, и тянулся, тянулся бесконечно. Вэллинов, алтарных камней, и всякого подобного не попадалось на пути. Не было и монстров, чудовищ, людей и нелюдей. Птицы молчали. Лес вообще был подозрительно пуст. По мере того как я продвигался вперед, от одного лесистого холма к другому, густела жара. Я потел и часто отхлебывал из фляги теплую воду, пахнущую вином, а заодно слушал, как яростно бурчит пустое брюхо.
      Так минуло несколько томительных часов. Я шел в безмолвии, с медитативной размеренностью переставляя ноги. Хождение по лесу становилось все более изматывающим. Голод - ладно, но я давно вытряхнул в глотку последние капли воды. Ручьев и рек поблизости не ощущалось. Устал я, прямо скажем, хотя и выглядел двужильным. Только эту самую двужильность нужно чем-то питать, а у меня в вещевой суме - шаром покати.
      Наконец я остановился и прислушался к лесу.
      Живности кругом совсем мало. Почему - не ясно. Мое чутье просто говорит - эй, Джорек, кабаны и медведи отсюда давно ушли, осталась мелочь пузатая - зайцы-кролики, лисы, несколько волков. Ну и один большой Лис, который очень хочет кого-нибудь слопать.
      В этом лесу ощущалось что-то странное. Оно угнездилось в нем давно, и почему-то распугало дичь. Ага, вот что - странное не в самом лесу, а подним. Под моими ногами.
      Я ощущал легчайшую вибрацию. Она пропадала, затем появлялась снова. Источник ее находился под землей. В глубинах.
      Кто-кто в подземельях живет? Добрые дяди-гномики? Только не убирайте, бога ради, из слова гномики букву "н", иначе черта с два я туда пойду.
      Ладно, снова в дорогу.
      Минут через десять дрожь земли стала ощутимее. Очевидно, источник вибраций находился неподалеку. Пойти глянуть, что ли? Наплевать на риск и сходить поглазеть? Любопытство, в конце концов, не порок, а составная часть полноценной личности.
      Где-то сбоку раздался раскат грома. Баб-бах! Ого, а на небе-то, вроде, ни тучки! Возможно, гроза собирается на невидимом для меня горизонте, черт его знает, но я не ощущаю приближения дождя. А вот Джорек что-то чувствует - тело напряглось, из глотки рвется низкое рычание.
      Я все-таки решил пойти в направлении источника вибрации, пересилив опасения Лиса. Интересно, что гром доносился именно оттуда. Не прошел я и ста шагов, как загремело уже неподалеку. Гроза надвинулась стремительно, я даже втянул голову в плечи в предчувствии ливня. Ближайшие кроны деревьев озарили всполохи молний. Что-то огромное, отливающее стальным глянцем, проплыло метрах в тридцати над головой, быстро набирая ход. Взгляд различил странный обод посередине, сотканный из клубящихся туч. Молнии из него рвались наружу, выстреливали острыми короткими хлыстами, образуя вокруг обода огненную корону.
      Пахнуло озоном, порыв ветра колыхнул деревья, ударил в лицо. Посыпались листья. Я присел, затем, устыдившись, встал - в боевую позицию, с растопыренными руками. Готовый... защищаться?
      Громовые раскаты быстро затихли. Я перевел дух.
      И что это было, господа-товарищи? А? Клянусь, эта штуковина рукотворна. И я не я буду, если то, что пронеслось над головой, не является каким-то местным летательным аппаратом! А летел этот... громолет от источника вибраций. Стало быть, мне - туда, посмотрю одним глазом. Любопытство не порок, а?
      Джореку не понравилось мое решение. В той стороне было что-то, что активно не нравилось ему и даже... пугало. Громолет принадлежал людям исключительно неприятным, да и людям ли?
      Вскоре я вышел к низине, зажатой между каменистых горушек. Затаился в кустах, которыми поросла ложбина между гор, перевел дыхание, продвинулся вперед крадучись. Джорек сопротивлялся моему предприятию. Я приближался к месту, с которым у него были связаны нехорошие воспоминания.
      Припав на колено, я устремил взгляд сквозь кустарник, и присвистнул.
      На противоположном конце низины в теле горы виднелись высокие врата, черные, как души грешников, усеянные бородавками заклепок. Мордор, блин... В такие ворота мог спокойно проехать "Белаз" с назгулами, стоящими на крыше. Над воротной горой торчали четыре крупные трубы, сложенные из черного камня - из жерла одной вился серый дымок. Площадка перед вратами была каменная, блестящая. Прочая низина поросла сорной травой. Тут и там из нее торчали каменные трубы, прикрытые стальными конусами, ближайшая находилась метрах в двадцати от меня.
      Воздухозаборники.
      Ворота приоткрыты, не настежь - но достаточно, чтобы в темную пасть прошли в ряд два человека. Туда и входили... люди. Я различил блеск цепей, расслышал тусклое звяканье кандалов.
      Крэнк!
      Пленники, рабы или каторжники? Возможно, я вижу перед собой вход в подземную каторгу? Жаль, отсюда я не могу разглядеть, что находится внутри горы.
      Пленников торопили всадники в синих плащах и средневековых доспехах. Всего человек десять. Кандальников же было - тех, кто еще не прошел в ворота - больше двадцати. Мужчины и женщины примерно поровну, молодые, с испуганными лицами, одежды простые, часто рваные, на лицах - ссадины. В стороне от конников виднелась дорожная карета - серенькая, без позолоты, с тяжелыми колесами, запряженная четверкой лошадей.
      Джорек вдруг зарычал - сам по себе, я даже испугался.
      Драпать отсюда! Драпать как можно скорей!
      Но я остался и досмотрел представление до конца.
      Когда последняя пара кандальников прошла в ворота, настала минутная пауза. Затем из ворот появились две приземистые фигуры в черных плащах с наброшенными капюшонами. Они несли тяжелый, окованный стальными полосами сундук. Сундук был погружен в карету. Пассажиров я не увидел.
      Ворота начали закрываться, и тут же ударила вибрация - сильная, как будто в недрах горы, под моими ногами заработали непонятные механизмы. Все трубы над горой начали выбрасывать дым, светло-жумчужный, но быстро загустевший до черноты. Острый запах резанул ноздри. Дым был горек, как слезы невинных, он был нехороший, и Джорек отчетливо понимал это всем своим беспамятным существом.
      Я поежился. Крематорий там для живых людей, что ли?
      Всадники и карета уехали. Я понял, что и мне пора убираться. Это место дурно пахло - в буквальном смысле. А любопытство - это таки порок. Меньше знаешь - крепче спишь, верно?
      Осторожно, пятясь на цыпочках, я вернулся назад и продолжил путь.
      Первое свидание с цивилизацией получилось неважным. Вдобавок я кое-что понял. Приземистые обитатели подземелья участвовали в моем убийстве. Это они схватили меня и поволокли к алтарю.
     
     
     
     
     
      11.
     
     
     
     
     
     
      Я пробирался по лесу, время от времени беспокоя окрестности ругательствами. Пить нет, есть нет, моя злой как Халк! Пробирался - и, в перерывах между приступами брани, думал над тем, чему стал свидетелем. Похоже, упырь в карете поставляет человеческий материал для тех, кто сидит в недрах горушки, и получает за это плату какой-то хренью в сундуке. Громолет, естественно, собственность недобрых обитателей горы. Интересное дело. По виду - эта штука применяет для полета какую-то технологию, а я знаю, что в этом мире используется магия. Рассуждая логически - если у нас магия, то не должно быть технологии. Магия успешно заменяет науку и тормозит прогресс, так ведь? Либо прогресс идет по пути слияния магии и технологии. Техномагия, вот оно что! Злая техномагия, даже Джорек, герой, ее боится.
      Что ж, обживусь - разберусь. Пока наша задача - добраться до корчмы Азартота.
      К вечеру я спустился с холмов на равнину, увидел поля, огороды, изгороди и деревеньки. Сплошная буколика, благостность и расслабуха.
      "Сифилизация!" - как сказал бы похабник Ключевский. Кто тут живет, интересно мне знать, люди или нелюди, и как отнесутся к моему облику и те и другие? И как тут, все-таки, обстоят дела насчет магии и техники?
      Травяной ковер под ногами был ощутимо мягок, запах цветущих трав пьянил. Еще раз спросив у Джорека направление к корчме, я вышел к накатанной сельской дороге, увидел череду коровьих плюх и улыбнулся. Вот она, проза деревенской жизни - все такая же, неизменная за тысячи лет существования цивилизации.
      Я двинулся по дороге, мимо огороженных выпасов, втайне надеясь, что мне не повстречаются виденные у котловины всадники или иные представители местной власти.
      На юго-западе примерно в пяти километрах виднелся большой холм, на котором обосновался замок - приземистый и мрачный, похожий на старую бородавчатую жабу. При взгляде на него мне почему-то захотелось убраться с дороги, затеряться в полях, желательно - ползком.
      Хм, Джорек чего-то явно недоговаривает о своей прошлой жизни. Я бы даже сказал, что он, скотина такая, напоминает мне быка - мычит и пучит глаза, знает куда идти, и иногда может поддеть на рога, а вот лишнего слова из него не вытянешь. Хорошо, что корчма Азартота лежит в стороне от замка. Не хотелось бы идти мимо того места, где тебя ждут недруги.
      Закатное солнце добавило в пейзаж пастельных тонов. Я шел, а дорога на корчму Азартота вилась между полей, меж деревенек и перелесков. Навстречу мне попадались крестьяне-люди в одежде, которую Джорек презрительно именовал "домотканой". Хм, да Лис, оказывается, сноб! Смотрит на селян так, словно они надоедливые... вши. Вид деревянных граблей и иных инструментов помимо воли вызывает кривую улыбку - мол, быдло вы, тупое и неумытое, чей удел - чистить мне сапоги.
      Обожаю снобов, тьфу. Неужели Джорек был таким?
      Несколько раз проехали конники, однажды я увидел отряд солдат - но те проскакали вдалеке. Синие плащи... так-так. Подумаем логически. Ребята в плащах служат тому упырю, что сидел в карете. Кареты имеют богатые упыри. Богатые упыри живут в замках (а в моем мире упыри предпочитают загородные виллы). Замок - вон, на горизонте. Стало быть, обитатель этого замка и поставляет рабов подземникам, ибо других замков в окрестностях что-то не видно. Теперь ясно, почему Джорек его опасается.
      Мой облик не особенно тревожил крестьян, впрочем, я держал свои острые уши под шляпой, из-под тульи которой виднелся только мой кирпичный ральфмеллеровский подбородок.
      Впереди снова начинались холмы.
      Я остановился перевести дыхание перед подъемом, присел на обочину. Если я в скором времени не наемся и не напьюсь до отвала, то просто остановлюсь, замру, как тот заяц из рекламы батареек, а потом, наверное, полностью отброшу коньки.
      Пока отдыхал, сдуру попытался вспомнить, кто же такой Азартот. Информацию не удалось расколоть, свинцовые молоточки снова застучали в висках, на миг я потерял сознание. Очухавшись, долго приходил в себя, дыша с натугой. Вот блин... Битый пиксель! Хард-драйв юзера закодировали нахрен! В следующий раз буду проводить раскодировку, только как следует отдохнувший и с набитым желудком.
      Правда, кое-что удалось ухватить - Джорек хорошо знал Азартота, считал его своим другом. Корчма была местом отдохновения для Лиса. Пиво и мясо, и, если повезет - голопузые танцовщицы. Пришла вдруг жаркая и непристойная мыслишка использовать новое тело в личных целях, устроить ночь любви сразу с двумя... или тремя...
      Ну-ка, стоп, Тиха! Это ведь не твои желания! Это инстинкты Лиса, кажется, законченного полигамщика. Больше женщин хороших и разных, смуглых, светлых, разнообразных! Да чтоб тебе пусто было, Джорек! Тихе Громову это нахрен не надо! Ему нужна одна, одна нормальная, смуглая или светлая - все равно. Добрая, пусть даже некрасивая, но - моя, моя личная, та, с которой я смогу завести нормальную семью!
      Придется одергивать инстинкты Лиса время от времени, и не давать попустительства, иначе я стану как он, во всех смыслах, частично, а может, и полностью утрачу свое "я". Не слишком приятная перспектива, верно?
      Я встал с намерением продолжать путь. Ну-ка, Джорек, куда мне топать? Нет, я знаю, что наверх, а... дальше? Давай, рыжий сукин сын, показывай!
      Тут мое чувство направления внезапно дало сбой. Я-Джорек не знал, куда идти! Кажется, процесс раскодировки временно сбил мою программу ориентации! Надеюсь, что временно.
      Ну и что мне делать теперь?
      Верно - спросить у кого-нибудь дорогу. Ага, легок на помине!
      Со мной поравнялся пожилой крестьянин, который неторопливо ехал себе на скрипучей телеге-развалюхе. Конь загадочной масти, дохлый конек-горбунок, едва влек эту колымагу, лениво отмахиваясь жидким белесым хвостом от слепней. При виде меня пейзанин что-то буркнул.
      Я радушно улыбнулся, стараясь не демонстрировать в улыбке клыки, и приподнял руку.
      - День добрый. Не подскажете, верно ль я иду к корчме Азартота?
      - А тебе пошто? - осведомился он неприятным тоном и натянул вожжи.
      - Есть хочу, и выпить бы не мешало.
      Он пригляделся ко мне, близоруко щурясь.
      - А-а-а, Охотник. Все туда же...
      Охотник? Хм, ну, пускай охотник. Не буду отрицать.
      Я неопределенно отмахнулся:
      - Да так... Иностранец я, в общем. Chuhonetc, ferchtein?
      Пейзанин кивнул вполне удовлетворенно.
      - Так бы и говорил, што Охотник. Много вас развелось... А мрет ишшо больше. Чрево вас не любит, ой, не любит вас Чрево... - Он смерил меня колючим взглядом, превратив глаза в щелочки. Лицо на миг дрогнуло. - Где-то я тебя видел, память плоха стала...
      Прописал бы я, дед, тебе "Циннаризин", да только тут его не достать. Тут из всех лекарств от склероза используются только живительные пинки по наиболее чувствительным частям тела.
      Я улыбнулся еще радушнее.
      - Прибыл я из далеких краев... Нездешний я, добрый человек.
      - Кхм... Ну, Охотник ты... До корчмы три лиги...
      Лига, это что-то около пяти километров, если не ошибаюсь. Еще топать и топать. К ночи там буду.
      Пейзанин в очередной раз окинул меня взглядом с ног до головы.
      - Я, слышь-ко, в корчму азартотову еду, лярву для барона Урхолио забирать. Привезли нынче ночью, в леднике дохлая валяется. Так вот, раз Охотник ты, так садись рядом, подвезу!
      Ого, автостоп удался.
      Я не заставил себя упрашивать и взгромоздился на облучок. Пейзанин подвинулся.
      - Большой ты... может, и проживешь дольше, чем эти...
      Какие еще эти?
      - Нет, где-то я тебя точно видел... Ты, слышь-ко, скажи, из каких таких краев будешь?
      - Tambovskie мы.
      - Tambovskie? Я так думаю, это совсем далече...
      - Угу. За горами, за лесами, за широкими морями.
      - А зовут-то тебя как?
      Благоразумие подсказало - имя Джорека не называть.
      - Кларенс Топор.
      Пейзанин испуганно на меня покосился:
      - Из палачей, что ли?
      - Да окстись, папаша, - мы лесорубы!
      - А-а, - протянул он, как мне показалось, недоверчиво. Я уже и не рад был, что присвоил себе такую звучную фамилию. Вечно меня кто-то тянет за язык, стеб - он хорош в нужном месте и в меру.
      Навстречу нам попадались подводы, конники и пешие путники в средневековой одежде. Видимо, анклав техники был надежно скрыт в недрах горы. Примем это и будем считать, что вокруг - натуральное средневековье.
      Настал мой черед задавать вопросы.
      - А не подскажешь, кто правит этой местностью?
      - А тебе пошто? - Он ощупал мое лицо колючим, как терн, взглядом.
      А блин. По то, что я ни черта не помню, елки палки!
      - Прибыл я из далеких краев... Здешних обычаев не ведаю. Как бы не попасть впросак!
      - Да уж, по голосу твоему слыхать, што нездешний... Слова наши коверкаешь здорово... Край наш в подданстве барона Урхолио, сына Урхолио, сына Урхолио, чьи предки приняли титул барона Урхолио из рук корнальской династии Мэйсов. А к востоку лежат земли барона Торвальдо, сына Торвальдо, сына Торвальдо, чьи предки приняли титул барона из руки корнальской династии Мэйсов. А к западу Рендум со столицею в Верморе, которому барон Урхолио нынче платит дань, ибо освободился из-под гнета Корналии. - Он отбарабанил эти сведения, словно рассказывал домашнее задание. - Баронство Урхолио тянется до самого Сумрачья и процветает в достатке и благополучии милостью Спящего! Встречая его милость барона Урхолио, мы должны кланятся ему дважды, и еще раз - в память его невинно убиенного сына!
      Хм... Плыть к Рендуму... вопрос: плыть ли? Посмотрим, какую часть паззла предложит мне Азартот. Он - друг. По-крайней мере, я-Джорек так ощущаю. А от Урхолио, продавца человеческого материала, мне нужно держаться подальше.
      Сбоку от нас показалась деревня, над которой господствовал замок или храм - кажется, это все-таки был храм, чем-то похожий на небольшой готический собор. Две острые башни, массивное основание с витражными стеклами на уровне человеческого роста.
      Крестьянин несколько раз, не вставая с облучка, поклонился в сторону храма и произнес скороговоркой:
      - Слава Измаверу! Слава Спящему! Слава Спящему-у-у! Да пробудится он вскорости и принесет блага всем сирым и убогим, а равно всевластным и имущим! И убережет нас от Маэта, и отведет Сумрачье, и принесет счастье, и обрушит Кобальд, и убьет Императора, и убережет нас от всех Неспящих, что еще бродят! Слава!
      - Слава... - повторил я следом, чтобы, по заветам Ключевского, не выделяться из коллектива. Старик зыркнул неодобрительно, и я поклонился трижды, и столько же раз произнес "Слава!".
      - Охотник... - выдавил пейзанин, как мне показалось, презрительно.
      Охотник, видимо, равнялось для него безбожнику.
      Измавер, так, это имя местного божества, а Маэт, очевидно, аналог нашего нечистого. Старо, старо, и на земле, и на небесах бьются за власть паны, а холопья трещат чубчики. Ничто не ново, все уже придумано (а местами и украдено) до нас.
      - Маэт-то, он гад еще тот! - выкатил я пробный шар.
      Крестьянин глянул на меня букой.
      - Не поминай к ночи Маэта всуе, Охотник! Дурная примета...
      "А сам-то только что чем занимался?" - хотел парировать я, но осекся. Крестьянин все же творил молитву.
      Постепенно мы разговорились, я заметно обнаглел и попросил пить. Крестьянин выдал мне баклагу с теплой водой. Потом я обнаглел еще сильнее, и спросил - осторожно подбирая слова - о громолете.
      Старик спал с лица.
      - Ты эта... чего, совсем тронутый? Прежних никогда не видал?
      - Прибыл я из далеких краев...
      - Да что у вас там за шлендары такие, что и Прежних никогда не видали? Прежние - они везде!
      Я пожал плечами.
      - У нас их... - едва не сказал "дефицит". - Нет их у нас. Оттого и спрашиваю - кто они?
      - Кто-кто - Прежние! Видел - и нишкни! Летают себе... Пущай летают. Мы их не трогаем, а они нас. Наверху и внизу... и подземье и воздух за ними.... И на земле ухи имеются. Нишкни!
      Прежние... Хм. Значит, там, в недрах горы - не люди?
      Впрочем, я это предполагал.
     
     
     
     
     
      12.
     
     
     
     
     
      Ехали мы еще долго, крестьянин не ускорял движение своей клячи, и правильно делал. Недавний дождь превратил земляную дорогу в скопищебугров и ям, а телега не была оборудована даже самыми примитивными рессорами. В результате мы даже на малой скорости хором подскакивали на любой выбоине, качались и едва не падали. Впрочем, Джореку это было привычно - подскакивать и хлопаться на жесткую деревянную лавку. Иморской болезнью он, судя по всему, не страдал.
      Давно пали сумерки, на небо высыпали звезды - непривычно яркие, разноцветные. В созвездиях я не разбираюсь, а вот серебряный рожок лунызаставил улыбнуться - хоть что-то родное, знакомое. Злой ветер забросил меня на параллельную Землю, или, во всяком случае, такую планету, чтопо многим параметрам сходна с Землей. И комары тут... как у нас в разгар лета. Только фумигатора нет.
      Потянуло прохладой, где-то вдали лягушки открыли вечернюю сессию. Я облачился в плащ, крестьянин набросил на тощий стан что-то вродевязаной безрукавки. Комары вились над Джореком по прозвищу Лис и настоятельно требовали его крови.
      Я обнаружил, что обладаю ночным зрением. Не знаю, как там видят в темноте хищники, но в моем случае не было ночного размыванияпредметов, я мог различить на порядочном расстоянии каждое деревце, и почти каждый листик. Лишь бы луна светила. В полной темноте дажекошка становится слепа.
      Сон... внезапно вспомнился нынешний сон. Страшный... манящий... будоражащий... Я несся по ночному, залитому луной лесу, точно так же видя каждую травинку, каждый листик... Жестокий финал сна заставил сердце сжаться. Джорек, ну и кошмары тебя одолевают!
      Корчма стояла неподалеку от леса, к ней сходились три бугристые, разбитые дороги. Обнесенная высоким частоколом, она была заключена вхоровод огней - это фонари вывесили наружу на длинных палках.
      - Глейв сюда, конечное дело, не достает, да и твари не добегают, - промолвил крестьянин, зябко ежась. - Раз только было... илот шальной... забилиего.
      Лярвы, илоты... что это все за твари, хотелось бы знать? И что такое глейв? Женщина из зова предупреждала не соваться в Сумрачье. Джорек, ау, подскажешь?
      Колыхнулись смутные воспоминания, в виски тут же шваркнула дикая боль.
      Ну и ну... Чтоб они сдохли, эти средневековые программисты!
      Широкие ворота распахнуты. Я увидел мощеное подворье с двумя коновязями, большим колодцем, поленницами дров. Мимо расставленных вбеспорядке телег слонялось около десятка вооруженных людей, чья внешность, скажем так, не вдохновляла. Звякали доспехи, поблескивало оружие.
      - Во, охотнички, - процедил крестьянин. - Готовятся, кажись, в поход. Ну-ну... Чрево-то в последнее время озверело, жрет отряд за отрядом, такжрет, что уж и охотников на охоту все меньше... Но ты пробуй, пробуй. Могет да и выживешь, вернешься с добычей. - Он снова мимолетно меняоглядел. - Нет, парень, где-то я тебя видел... Вот ей же ей!
      Склероз у тебя, батя, склероз!
      Сама корчма больше походила на разбойный притон - мрачное трехэтажное здание из бревен, словно выросшее из земли. Все окна первого этажазабраны тяжелыми решетками, за мутными стеклами ничего не разглядеть. Из труб вьются дымы, двери на высоком крыльце полураспахнуты.
      Я спрыгнул с телеги, поклонился благодарно, натянул перчатку и, покопавшись в кошельке, выдал крестьянину серебряную монету. Он нестолько удивился монете, сколько моей руке в перчатке. Долго смотрел, прежде чем взять серебряный кругляш.
      Я вошел в корчму, совершив первую непростительную ошибку в своей новой жизни.
      Общий зал был велик и плохо освещен. У огромного и уже прогоревшего камина виднелся здоровенный стол с остатками трапезы; парень внечистой одежде собирал на деревянный поднос грязные тарелки, другой служка гасил свечи на столах. Посетителей было немного - два человека уокна наливались пивом. По виду - такие же наемники, как и те, что слонялись по двору. А где, интересно, полураздетые официантки?
      От запахов пищи начало мутиться в голове. Я внезапно ощутил такой зверский голод, что едва не завыл.
      В глубине виднелись два выхода в смежные залы, меж ними притулилась барная стойка - простая деревянная стойка высотой мне по пояс, накоторой рядком уложены бочонки. Пивные, наверное. За стойкой - шкаф с бутылками и кресло - пустое.
      Место Азартота.
      А где же он сам?
      Внезапное чувство опасности заставило оглянуться.
      В тени - по обе стороны широкой двери - на массивных табуретах устроились два... существа. Ростом - с баскетболистов. В немарких черныхробах и таких же штанах. Бледнокожие, с вытянутыми, как дыни, лысыми головами. Маленькие птичьи носы, покатые лбы, глаза-щелки. Зато всюэту мелочь компенсировали рты - широкие и губастые. Руки с огромными кистями свисают до самого пола.
      Горные яджи, кольнуло воспоминание. Нелюди. Существа времен войн Прежних. Тупые и послушные. Используются для охраны, войны,тяжелых работ.
      Ну вот, приехали. Оказывается, в этом мире есть разумные существа, которые намного крупнее меня.
      - Мне нужен хозяин. Азартот.
      Яджа справа прогнусил:
      - Нет-у-у...
      - Когда придет?
      Яджа слева распахнул рот - я увидел тупоконечные зубы, налезающие друг на друга, как бревна старого забора:
      - Нету. Ушел. Навсегда.
      Опс...
      - Как - навсегда?
      - Нету-у-у.
      М-мать! Все планы полетели к черту.
      - Кто здесь теперь главный? Позови. Быстро, я сказал! Arbaiten!
      Приказной тон подействовал. Яджа справа встал - оказалось, что он выше меня на голову и, конечно, массивней в плечах - и, тяжелопереваливаясь, болтая невероятно длинными руками, отправился на поиски. Я невольно посторонился. Мой затылок не доставал даже подбородкагорного великана. Пахло от него странно... не скверно, странно. Как от медвежьей шкуры. Черт, откуда мне знать, как пахнет медвежья шкура?Воспоминания Джорека...
      Яджа скрылся в другом зале. Я терпеливо ждал, пытаясь понять по ощущениям Лиса, каково ему в корчме. Кажется, раньше тут было все по-другому. И музыка звучала, и песни, и даже полуголые официантки - или, как их тут называют, разносчицы, и те шастали.
      В зале появился низенький, но плотный, как бык, человек в черной блузе и белом фартуке корчмаря.
      - Джорек, родной!
      Он приблизился семенящим шагом, склонив голову. Я увидел обширную лысину за оборкой коротких рыжеватых волос.
      Родной? Хм. Родственник, что ли?
      - Заждались, заждались! Пойдем же в отдельный кабинет, ты поешь и выпьешь. Ты малость осунулся, и, видно, оголодал!
      Быстрый взгляд ощупал меня с ног до головы. Я уставился на человека, стараясь сохранять спокойствие. Корчмарю было лет пятьдесят -одутловатый, веснущатый, с мясистым лицом, вид продувной бестии, эдакого еханного бабая. Джорек его знал... наверное. Вот тольковоспоминания молчали.
      - Что, не узнаешь, Джорек? Это я, Йорик Остранд!
      - Остранд? Давно было дело...
      - Давно? Хо-хо, да ты шутник, Джорек! Давно! Ну, я бы так не сказал! Мы не виделись года два... А за этим местом я смотрю уже месяц,Азартота здесь нет, он отправился в лучший из миров, слава Спящему, слава Спящему! Пойдем, пойдем! Я предложу тебе прекрасные яства из рукмоей супруги! Сегодня я узнал, что ты прибудешь, от наших общих друзей!
      Кусочек паззла...
      Общие друзья? Погоди, поем, затем возьму тебя за грудки и все узнаю! И только попробуй не рассказать!
      Корчмарь увлек меня в другой зал, пустой, затем провел в кабинет (ничего особенного - лавки, столы, голые деревянные стены) и лично зажег настенах две масляные лампы... нет, не масляные. Это были вечные лампы, Прежние постарались.
      Джорек знал.
      - Сейчас все принесу! Пока - какое вино будешь пить?
      - Пива.
      Он удивился, но быстро кивнул:
      - Как скажешь! Лучшее пиво - моему другу!
      Другу? Вот как? Хм...
      - Только Obolon не неси, это гнилое пойло ненавижу.
      - Ась?
      - Выпью все что принесешь, старый друг!
      - А-а-а, этоть хорошо, этоть правильно! А что с твоим мечом? Сломан? Ай-ай-ай, какая незадача. Я скажу местным кузнецам, чтобы починили,пока ты будешь у меня... отдыхать.
      Получив пиво, я жадно накинулся на него. Излишне горькое оно было, как на мой вкус, слишком, хм, пряное. Затем принесли блюдо с жареныммясом, краюху хлеба, и какие-то тушеные овощи в горшочке. Я ел быстро, орудуя трезубой вилкой, как шпагой, глотал, едва успев прожевать.Соображалка отключилась полностью. Я заправлялся топливом.
      Йорик лично принес еще жбан пива:
      - Пей, пей, мой старый друг! О делах - после!
      Я не почувствовал в его голосе странных интонаций.
      Блюдо опустело в пять минут. Овощи, серый грубый хлеб - все поглотила ненасытная утроба Джорека. Я схватился за жбан с пивом, поднес кгубам. Горьковато... Возможно, тут все пиво такое?
      Йорик устроился напротив меня, суетливо утер со лба бисерины пота.
      - Скоро поговорим о делах, мой старый друг... Скоро...
      В моей голове начали стучать молоточками маленькие гномы, громко и настойчиво просясь на выход. Тело сковывала усталость, теплая иприятная, как после ванной.
      - Азартот не оставлял для меня послания?
      Йорик потер пухлые ручки.
      - Сейчас-сейчас... Ась? Не-ет, он умер. Теперь тут я, моя жена и мои правила. Ни о каких посланиях мне неизвестно.
      Куда-то девалась напускная любезность, голос стал жестяным, грубым.
      - Азартот должен был...
      Внезапное озарение подбросило меня на лавке, я отпихнул ее и ринулся на корчмаря, пытаясь обогнуть стол, но покачнулся, замер, шатаясь.Йорик угрем скользнул в двери, что-то крича. Проем заслонила тень яджа.
      - Kozel krivonogiy!
      Я бросился на великана, боднул головой в солнечное сплетение и сбил на скрипучие доски пола. Второй яджа неслышно надвинулся сбоку,облапил и сдавил мои плечи и грудь. Я откинул голову, врезал великану темечком по подбородку. Ушиб голову, но своей цели достиг - яджарефлекторно разжал руки. Мощным ударом я-Джорек обрушил его на пол.
      - Ичих... а-а-а...
      Я свалился рядом, не закончив боевого клича - два жбана пива с каким-то снотворным отваром, наконец, подействовали.
     
     
     
     
     
      13.
     
     
     
     
     
      - О-о-остроу-хи-и-и-ий! О-о-остроу-хи-и-и-ий! У Иммо и Тинни родился остроухий ребенок!
      Вопли старой повитухи эхом отдаются в моих... острых ушах. Повитуха резво ковыляет по главной улице деревни, прижав к груди крохотный сверток. В свертке - я. Остроухий. Верчу головой. Вижу дома. Раннее утро. Дымки из труб устремляются в осеннее свинцовое небо.
      Повитуха ковыляет от дома к дому. Стучит в стекла. Орет. Родился остроухий. Я.
      Я верчу головой. Слышу, как собирается за повитухой толпа. Мне страшно, но я не плачу. Смотрю внимательно. На горизонте вижу скалу, похожую на человеческий череп. Над скалой в просвет туч виднеется бледное солнце.
      Повитуха подходит к богатому дому - очевидно, здесь живет староста, забирается на крыльцо, поворачивается и высоко поднимает сверток в воздух. Толпа без меры возбужденных селян взирает на меня с ужасом.
      - Семь лет несчастий для деревни! Семь лет! - вдруг вскрикивает кто-то. И сразу же сотни глоток подхватывают его истерический клич:
      - Семь лет несчастий! Родился остроухий! Семь лет неудач, болезней и голода!
      На крыльцо выходит староста - похожий на гнома сморщенный человек. Долго смотрит на меня. Трогает заскорузлыми пальцами мои крохотные розовые, остроконечные ушки.
      Испускает тяжелый вздох. Поворачивается к толпе. Вздыхает снова. И громко:
      - Убейте ребенка! Убейте мать! Убейте отца! Дом сожгите!
      Вдруг - конский топот. Далекий. Затем близкий. Толпу раздвигает группа всадников. Не могу их разглядеть... меня держат вполоборота. Алые плащи...
      - Отдай ребенка.
      Голос скрипит, как свежий снег под сапогами.
      Меня передают в другие руки. И - надо же такому случиться! - в момент передачи роняют...
     
     
     
     
      ***
     
     
     
      Кто-то хлопал меня по щекам, настойчиво и властно.
      - Ну, ну, Лис, просыпайся.
      Я замычал, потом рыкнул: кто смеет бить Джорека, великого героя? Сейчас как встану, как врежу!
      - Давай, давай, Джорек, кончай спать! Ура, траля-ля, на небо выползла заря! Пора подниматься, за работу приниматься!
      Удары по моему лицу стали сильней, яростней, меня колотили с наслаждением.
      - Ну, хватит дурочку валять! Мне известно, что твое тело справляется с любым ядом! - Он мерзко и двусмысленно хихикнул.
      В моих глазах понемногу прояснялось. Я увидел красную мозолистую ладонь, летящую к моему лицу, и, на рефлексах Джорека, попытался ухватить ее зубами.
      Йорик рассмеялся.
      - Узнаю Лиса!
      Я попытался сфокусировать взгляд на Йорике. Со зрением были какие-то нелады, но пленка перед глазами быстро рассасывалась. Крохотные гномы в моей голове колотили молоточками по вискам и затылку, но уже лениво, видимо, им хотелось спать.
      - Ох-х...
      - Во-от, очухался, радость ты моя семипядная! А и всего было в пиве, что дурман-трава. - Он снова мерзко захихикал. - Побольше, конечно, чем для обычного человека... - Он пошевелил в воздухе толстыми пальцами. - Чем для пяти человек. Но и ты у нас парниша не простой, ага?
      Намекаешь, что я не совсем человек? Я это знаю, спасибо. Исходя из нынешнего сна - я уникум, вроде полукровки, реликта или мутанта.
      - Крэнк... Что-то не заладилось у нас, Йорик...
      Корчмарь бросил на меня выразительный взгляд:
      - Ды ты, Лис, догадлив. Ну, очухался, болезный? Два часа тебя не могли добудиться, хилый ты стал. Стареешь!
      Не хилый, Йорик. Внутри Лиса - другой человек. А сам Джорек изможден переходом. Все очень просто, если понимать, что регенерация Джорека напрямую зависит от его физиологии, от водно-солевого обмена и потребленных калорий. Поел-попил - восстановился. Но только постепенно, ведь пищу еще нужно обратить в энергию, а это происходит не так уж и быстро.
      Я сидел перед небольшим круглым столом в главной зале. Руки заведены за спину и надежно примотаны к спинке стула. Зал едва освещен - одна вечная лампа на стене, вторая - на столе, заполненном какими-то бумагами. Светильник был пузатый и матовый, внутри спокойно тлело маленькое желтоватое солнце.
      Я повертел головой. Ставни заперты, но за ставнями - я помню - решетки. И, конечно, в зале никаких посетителей. Йорик сидел по другую сторону стола, отхлебывал зеленоватую дрянь из маленькой рюмки, и сверлил меня взглядом. Белый фартук корчмаря он так и не снял.
      За спиной чуть слышно скрипнула половица. Я закрыл глаза и, отдавшись на волю синестезии, увидел позади два мутно-белых пятна. Яджи. Йорик страхуется на тот случай, если мне удастся разорвать веревки.
      Странно, но я не ощущал страха. Ярость - была, но ее я пригасил. Что-то подсказывало: коль не убили сразу, стало быть, есть крупный шанс выпрыгнуть из этой переделки живым.
      Корчмарь сцепил руки на груди и сказал:
      - Не знаю, какие у тебя дела с Азартотом, и мне плевать. Этот мандрук тут больше не смотрящий от своих - и твоих - покровителей. Теперь тут я - надолго. И мои покровители хотят, чтобы ты кое-что для них сделал.
      Покровители? Это какие же у нас покровители? Спросить, что ли? Да только не хочу я рисковать. Сначала послушаем так называемого друга. Вопрос главный - знает ли он, что внутри Джорека - никакой не Джорек? Нет, есть вопрос поглавней: покровители корчмаря - не те ли, кто провернул рокировку с душами - моей и Лиса?
      Взгляд Йорика стал твердым:
      - Молчишь? Ухо востришь? Этоть верно. Да, я продался, мой дорогой Лис, и продался очень неплохо. Дела сейчас таковы, что покровителей надо выбирать с умом... Ведь скоро... Говорят, скоро проснется Измавер Спящий...
      - Что-то не слыхал я этой fishki.
      Он взглянул на меня резко, и расхохотался:
      - Да уж, остер на язык! Не слыхал! Ха-ха-ха! Умеешь пошутить, Лис! Только теперь это никакие не слухи, не помешательство крестьян. Измаверу суждено проснуться, я знаю это от своих покровителей точно. Они слышат глас Спящего, и он говорит, что родилась уже та, что споет Песню Пробуждения...
      Я сделал скучающий вид. Корчмарь истолковал выражение моего лица верно:
      - Да-да, смешно, о Пробуждающей твердят уже полтыщи лет... Вот-вот проснется, вот-вот, и это вот-вот длится и длится... Но поверь - теперь это не шутки. Спящий слышит Пробуждающую... Она еще мала, но уже скоро она подрастет и войдет в силу! Осталось немного времени. Год-два-три. Ты ведь понимаешь, что никто не знает, что случится, если Спящий все-таки пробудится.
      - Это да...
      - Конец света... или новая жизнь, или старая жизнь, но получше чем была - справедливая! Ведь Маэт давно низвергнут и никто не помешает Измаверу творить добро так, как оно его понимает...
      Маэт, напомнил я себе, это местный дьявол, низвергнутый в шлюзы Измавером. Крестьянин упоминал его в негативном контексте. Только у Измавера, видимо, силенок после боя не хватило на добрые дела - он и уснул.
      - Но нужно ли Спящему вообще просыпаться? - продолжал рассуждать Йорик. -Впрочем, это старые разговоры, помнится, наши общие покровители хотели его пробуждения... А вот мои новые покровители - не хотят...
      - А кто твои новые покровители, Йорик?
      Толстый прохвост улыбнулся, поскреб жировой депозит, что выпирал из фартука оплывшей глыбой.
      - Ты же догадываешься, на кого я теперь работаю. Но напрямую я тебе не скажу. Барон Урхолио - их человек. Подумай сам. Жрецы Неспящих... Или Свет... Или Алая Пасть. Или Кобальд... А может, Прежние. Попытайся угадать.
      Я сделал вид, что задумался. Все эти имена и наименования Лис, разумеется, знал, но раскодировать воспоминание о каждом даже в минимальных подробностях стоило бы мне, наверное, нескольких лет жизни. Лучше молчать и на ус мотать. Копить информацию. Я не глуп, думать - умею. Постепенно узнаю обо всем. Если выберусь от корчмаря живым.
      Йорик отхлебнул из рюмки и сказал:
      - Маэт, как всегда, обещает больше нам, простым смертным... и не простым... магам... тоже.
      - Низвергнутый?
      Корчмарь скроил хитрую рожу.
      - О, всякий низвергнутый рано или поздно может вновь подняться на гору... Что и происходит...
      - Хочешь сказать, Маэт тоже... говорит?
      Йорик усмехнулся загадочно.
      - Где же ты пропадал, Джорек? Неужто не слышал... новости? Говорит - не то слово. Сначала шептал, а теперь буквально вопит. Осталось совсем мало времени до его явления... Вопрос в том, кто придет и возьмет власть над миром раньше. Маэт - или Измавер? Гонки начались. Мои покровители за Маэта. Ну а тебе, я думаю, все равно - лишь бы платили?
      Я промычал невнятное.
      Попал - так попал. Гонки богов... и между ними - Джорек Тихович Громов!
      Йорик скуксился.
      - Ладно, перейдем к делу, чтобы сохранить немного времени. Моим покровителям срочно требуется от тебя услуга по твоему классическомупрофилю.
      Классическому профилю? Какой же у меня профиль, скажи, Йорик? Римский или греческий? То, что ты не знаешь про Тиху Громова, я уже понял. Что ж, продолжаем играть втемную.
      - Мой профиль? Хм... Я готов тебя выслушать.
      Толстые губы корчмаря растянулись в улыбке.
      - Ты всегда был умен, Лис. Я в тебе и не сомневался. Сделаешь ты вот что. Доберешься до Кустола в кратчайшие сроки... Кустол, это столица Корналии, разумеется... Где после пропажи Кеми-Кредигера Мэйса правит принцесса Кеми Орнела, которую ты слегка потрепал... за шейку... А братца ее, хм-м-м... мда.
      Он сделал значительную паузу, будто ждал от меня подробностей. Я предпочел отмолчаться.
      - Оружие и все полагающееся получишь от меня. Сам видел - у меня тут работа, фактория... Досталась в наследство от Азартота. Тварюшек из Сумрачья охотнички ко мне привозят, а дальше я их своим покровителям отдаю... или Прежним... А часть продаю барону Урхолио, у него в замке два чокнутых раба-алхимика, с их помощью тоже надеется... отыскать вечную жизнь! - Йорик хмыкнул презрительно. - Сегодня продал лярву. Навар неслабый.
      - Да уж, - сказал я, чтобы поддержать разговор. Интересно играть вслепую, но только до тех пор, пока тебя не раскусили, не отобрали слепую и не взвесили тебе люлей.
      - Ну вот, - промолвил Йорик слегка утомленно. - Ты нужен моим покровителям в Корналии. Доберешься до Кустола в кратчайшие сроки. - Он явно повторял чью-то инструкцию. - Знаю, там тебе рады не больше, чем бешеной собаке, после того, что ты натворил, но ты же умелец, прикинешься ветошью. - Глаза корчмаря закрылись, он сделал вид, что задремал, но я чувствовал, как цепко изучает меня в щелочки между веками.
      Яджи чем-то зашелестели. Конфеты жрут, что ли? Поделились бы с Лисом. Я, вообще, сладкоежка. Я-Тиха. И я-Джорек. Ушастый тоже любит сладкое, даром что собаки и лисы не едят конфет.
      Йорик вскинулся:
      - Ась?.. Чуть не уснул, вот оно... оно... что оно? О чем я тебе говорил? - Он в насквозь фальшивом жесте приложил ко лбу пятерню. - Ах да, да-да! Ты проберешься в Кустол, окольными путями, разумеется, даже не вздумай идти сквозь Сумрачье! В Кустоле года два уже, как окопался человечек именем Аврис Сегретто. Не слыхал?
      - Что-то не припомню.
      - Запомнишь имя, или мне записать на бумажке, хе-хе? Аврис Сегретто. Человечек. Мелочь пузатая... но опасная. Ты найдешь его.
      В случае, когда ты связан, а за спиной топчутся великаны, способные сломать твои руки, а заодно и шею, лучше не спорить.
      Йорик добавил в рюмку зелья. Я принюхался: это был всего лишь мятный ликер, а не змеиный яд, как я подумал изначально. М-да...
      - Найду - и? Что я должен сделать с этим человеком?
      Йорик уронил рюмку на стол и с хохотом захлопал себя по ляжкам.
      - Джорек, ну ты сегодня в ударе! У меня просто нет слов! Ты отыщешь его, и, как обычно - прикончишь.
     
     
     
     
      14.
     
     
     
     
     
     
     
      В первый момент мне показалось, что погас свет. Затем я сообразил - у меня просто потемнело в глазах.
      Я чудом сохранил на лице невозмутимое выражение. Сердце прыгнуло к горлу, молоточки превратились в молоты, грозя расколоть мою бедную беспамятную голову. Я должен совершить убийство? За кого он меня принимает? Герой-Лис, он, что, головорез?
      Спокойно, Тиха, спокойно. Корчмарь не должен прочитать по твоему лицу ничего.
      - А какие же преступления совершил этот Сегретто, что я должен его убить? В чем провинился?
      Йорик хмыкнул, взял рюмку и подлил себе еще ликера, потом звонко щелкнул по бутылке, от чего в моей голове взорвалась сверхновая.
      - Крэнк! В первый раз слышу, чтобы ты спрашивал такие вещи. Тебе-то не все равно, а, Джорек?
      Все равно? Черт... не понимаю... Почему он говорит со мной так, словно я... Головная боль усиливается от любого напряжения, а мне как никогда нужна светлая голова! Хорошо, что в желудке уже нет пищи, иначе я вряд ли удержал бы ее внутри.
      - Просто скажи.
      Йорик перекатил глаза куда-то в сторону окна.
      - Ты же матерый убийца... Ты бы и Измавера прихлопнул, если бы Маэт кинул тебе монеток на карман.
      Убийца? Джорек - обыкновенный убийца? Вот так вариант... Я мог бы предположить все что угодно, но - убийца? Информация не укладывалась в голове. Я - в теле убийцы? Возможно, психопата? Ублюдка, упыря? Вот свезло так свезло!
      - С некоторых пор... С некоторых пор мне не все равно, Йорик.
      Корчмарь бросил на меня косой взгляд, затем деланно хохотнул. Джорек, кажется, перестал его веселить и начал всерьез беспокоить.
      - О-о-о... А не ударился ли ты с некоторых пор в религию, мой добрый приятель? Человеко- и прочее любие, и все такое? А? Раньше ты убивал без разбора - платили бы деньги. А платили тебе немало, хо-хо.
      Я - в теле головореза. Это - данность. Успокойся, Тиха. Уйми свою панику. Работаем с тем, что есть. На тебе-то нет крови, и это сейчас - главное.
      - Платили, Йорик. Но и шишек я набил немало. Я поумнел.
      - Неужели... надумал выйти из дела?
      Толстяк хмыкнул. В сухом смешке мне почудилась угроза. Я сообразил, и для этого мне не понадобилось долго шевелить мозгами, что, если я дам утвердительный ответ, более того, если вздумаю ляпнуть что-то о гуманизме и человеколюбии, меня... спишут со счетов одним движением красной веснущатой руки.
      М-да, веселенький поворот.
      Я сказал, преодолевая эмоции, что захлестнули:
      - Не совсем. С некоторых пор я... скажем так, хочу побольше узнать о тех, с кем мне предстоит... работать. Чем живут, дышат, какие они в жизни.
      Он даже привстал от изумления.
      - О-о-о, уважаю. Растешь в моих глазах, Джорек. Раньше тебе нужны были только деньги, и плевать на моральную сторону. Но пройдет еще немного времени, и, если Маэт к тому времени не воплотится, ты все-таки обратишься к Спящему, верно? Груз грехов имеет обыкновение давить... с возрастом... Как у того жирного кондитера, который решил, что поймал звезду с неба... Так вот, ты обратишься, и...
      И меня сразу можно будет списать со счетов. Кажется, ты меня проверяешь, Йорик? А вот очищенный хрен тебе в задницу, я не расколюсь! Не на того напал.
      - Вряд ли, Йорик. Все стареют, обжигаются, набивают шишки. Я просто стал осмотрительней. Я больше не shlemazl.
      - Ась? - Он верно уловил суть этого земного слова. - Больше не? Этоть хорошо, этоть верно! Этоть правильно!
      Ох, не идет тебе мужицкий говор, Йорик, совсем не идет... Никакой ты не простолюдин, ты летаешь высоко. И Джорек знает твою подноготную. А Тиха Громов - нет. Он как слепой котенок, ползает да пищит, да и пищит - так себе.
      - Мне тоже так кажется.
      - Ну да, ну да. Тем более, на тебе проклятие. Что я, не понимаю? С возрастом хочется уже остепениться, осесть где-нибудь с золотцем и барахлишком, а ты не можешь...
      Проклятие? Еще одна напасть. Да что же это такое? Но нельзя задавать прямые вопросы, иначе корчмарь меня расколет.
      Йорик слегка шевельнулся, сосредоточив взгляд на бутылке ликера.
      - Шутки в сторону, Лис. Заказ очень срочный. Мне вчера передали, что ты явишься в корчму, назвали имя клиента. И кое-что еще передали - для твоего усмирения. - Он сделал значительную паузу, глядя на меня из-под полуопущенных век. Я не отреагировал. Усмиритель Джорека? Что же это - цепи? Ошейник в садо-мазо стиле? - Моя почтенная женушка очень не хотела тебя видеть. Она помнит, что ты наворотил в прошлый раз. Но... с покровителями спорить чревато... Если им нужно, то - разбейся, а сделай. Я и делаю...
      - Хорошо, Йорик. Что ты знаешь о Сегретто?
      - Что я знаю, мой дорогой Джорек... Что же я знаю... Зовут... как зовут, тебе уже и так известно. Живет в столице Корналии, в самой ее сердцевинке, в чудесном и прохладном месте, именуемом Ямой.
      - Не помню этого места. Я слишком давно не был в Корналии.
      - Конечно, ты же сам мне говорил, что сбежал так, что только пятки сверкали. Яма, мой дорогой Джорек, это обширное подземелье под рыночным кварталом и главным храмом Измавера в Кустоле. Сегретто - там. Он, как бы тебе сказать, прячется.
      - Ждет визитеров?
      - О да. Трусливый человечек. Кто он и что - я понятия не имею, мне не сказали. Поведали только, что его действия могут помешать приходу Маэта...
      Гонки, Йорик. Это называется - гонки. Борьба за власть.
      - Так... Я найду его.
      - Ты найдешь его, и убьешь. Как именно - меня не волнует. Главное, убедись, что клиент мертв. Убей надежно, как ты умеешь. Убей нежно.
      Я - убийца, стучало в голове. Джорек по прозвищу Лис - наемный убийца... Угораздило же меня, угораздило. Попал в другой мир - и сразу угодил в оборот. Убей, мол. А я - мол, чего там, сделаю. Во всяком случае, пообещаю - иначе живым от Йорика не уйти.
      Яджи за моей спиной поскрипывали половицами. Переминались с... лапы на лапу. И чем-то шелестели.
      Йорик ухмыльнулся.
      - Ну, вижу, думаешь.
      - Думаю, Йорик. Ладно. Предположим, я согласился...
      - Вот и замечательно!
      - Ни черта не замечательно, я еще думаю.
      Он сморщился, будто откусил от лимона.
      - Ты, умник! То-то, смотрю, нажил башкой проблем на свою задницу!..
      - Моя задница, мои проблемы. Так вот: предположим, я согласился...
      - Да куда же ты денешься! Я же сказал: мне передали средство усмирения! Ты согласишься, затем принесешь клятву. Сейчас, сейчас... - Он порылся в бумагах на столе, взял какую-то записку. Поднял голову, и мигнул яджам.
      На мою шею легли огромные холодные пальцы - две сцепленные пятерни были настолько велики, что задрали мой подбородок. Я напрягся, но веревки на лодыжках и запястьях были слишком толсты.
      Йорик фыркнул, как конь, поддернул рукава блузы.
      - Слушай внимательно. Сейчас повторишь то, что я записал. Не повторишь - яджа оторвет тебе голову. Сомневаюсь, что у тебя отрастет другая.
      Я смог прохрипеть что-то невразумительное. Перед глазами расходились цветные круги.
      Йорик сделал знак, и нажим страшных ладоней великана ослаб.
      - Я, Джорек по прозвищу Лис, завтра отправлюсь в Корналию и ее столицу Кустол, и не остановлюсь, пока ее не достигну, и не успокоюсь, пока не убью в Кустоле человека или существо, чье истинное имя Аврис Сегретто. Я клянусь в этом той силой, которой сейчас принадлежит моя душа. Я клянусь креал-вэй-маррагготом. - Йорик отдулся, опустил дрожащую записку, по всему было видно, что чтение ее не доставило ему особой радости. - Повторяй слово в слово. Запнешься - яджа сломает тебе шею. Повторяй, Джорек, я не буду заново читать!
      Я повторил, понимая, что от этого зависит моя жизнь. Я - Тиха Громов, я не Джорек, плевать мне на эти клятвы. Повторил слово в слово. И почувствовал, как на миг потеплело кольцо на моем пальце.
      Магия? Но мэтр Флоренсий говорил, что я невосприимчив к заклятиям? Или я могу заклясть сам себя?
      Йорик смял записку, затем бросил ее на доски пола, как нечто... фантастически грязное, нет, даже - греховное. Дрожащей рукой утер обильно вспотевший лоб.
      - Слыхал я, Лис, что такое креал-вэй-марраггот, только намеками и шепотом. Не думал, что ты с таким свяжешься. Крепко же тебя припекло... Даже я не способен ради жизни заложить свою бессмертную душу!
     
     
     
      15.
     
     
     
     
     
     
      Ледяные ладони убрались с моей шеи. Я вздохнул свободно.
      - Извини, пока не буду тебя развязывать, - сказал Йорик. - Закончим разговор, тогда.
      - Я солгу, если скажу, что испытываю к тебе теплые чувства, мой друг.
      Он равнодушно пожал плечами.
      - Да, разумеется. Но я - тот, кто принял от тебя клятву креал-вэй-марраггота. Ни убить меня, ни избить не сможешь. Зато обязан точно выполнять мои приказы!
      Я живо вспомнил третью директиву Робокопа - не причинять вред членам корпорации "OCP". Проклятие, я натурально похож на робота! Есть программа, которую сам же в себя прописал, по глупости и незнанию, так будь добр - выполнять. Но, если подумать трезво - был ли у меня иной выход кроме принесения клятвы? Только сломанная шея. Нет, ошибся - не сломанная шея, а открученная руками яджи голова.
      Ну и потом, я - не Джорек. Ни черта эта клятва на меня не подействует!
      - Тогда почему не развяжешь сейчас?
      - Хочу, чтобы помучился. Тебе-то мучения как с гуся вода, а мне приятно.
      Попал один в тело супермена, твою же ж растак! Приключения, радости, много-много женщин! Дурень! Обалдуй! Пора бы уже понять, что ни в какой жизни, ни на Земле, ни тут, ничего не бывает легко и просто! Это только у болванов в жизни все зашибись!
      Ладно, успокоимся и продолжим... играть. И будем надеяться, что неведомый креал-вэй-марраггот не подействует. Я - не Джорек, я - Тиха Громов, и пошло оно все лесом!
      - Креал-вэй-марраггот... - Йорик сплюнул, будто это слово поганило ему рот. - До сих пор не могу поверить, что ты с таким дерьмом связался.
      - Мне не оставили выбора.
      - Скажешь, кто?
      - Нет.
      - Ну, я и знать особо не хочу, а мои покровители не сказали... - Он посмотрел на рюмку, затем на бутылку, схватил и жадно поднес горлышко к губам. - Но дурак ты, Лис, ой, дура-а-ак!
      Угу. Стало быть, клятву я принес не тем, кто меня оживил, а другой... группировке. Стало быть, и в этом мире есть такая штука, как утечка информации. Покровители Йорика ее вызнали и использовали... для своей пользы. Умно. Аморально. Просто - замечательно.
      Я сказал:
      - Как мне идти? Что ты там болтал... про Сумрачье?
      Йорик набулькал в себя полбутылки ликера.
      - Пфу-у-ух... Ну, чую, у нас начинается деловой разговор. Мне тебе карту показать? Покажу, что ж... - Он зашелестел бумагами на столе. Яджи о чем-то переговаривались вполголоса. Смысл разговора ускользал, хотя Джорек неплохо знал язык великанов - хриплый клекот с обилием согласных.
      - Карта... была бы кстати, - проронил я, царапая сухим языком десны. - Пить...
      - Не рассохнешься. Жди. - Йорик выудил бумажный свиток, развернул передо мной, поднялся, придерживая бумагу толстыми пальцами. - Значит, смотришь и запоминаешь. - Он ткнул в край карты, где темнело большое серое пятно. - Вот туточки вот! Верно тебе говорю! Сумрачье. Смотри, запоминай, карту не дам - это свежая, еще не успели копию снять. Сумрачье - оно растет помалу, каждый месяц вешки переставляем... Еще пару лет, и заползет через выработки Прежних на земли нашего Урхойо, милостивца, чтоб ему змею проглотить... Хотя это уже неважно будет, к тому времени Маэт воплотится... Ну, зырь, да запоминай, умник!
      Я скосил глаза на карту. Она изображала кусок Рендума (столица, как я помнил, Вермор), Корналию целиком (столица - Кустол), и владения барона Урхойо (столица - замок на холме), отделенные от Корналии вытянутым красным пятном. Масштаб в милях, север и юг указаны подписанными стрелками.
      - Карта бы мне весьма пригодилась.
      Йорик скривил губы в сардонической ухмылке.
      - Да не бреши! Тебе достаточно раз глянуть, чтобы запомнить тютелька в тютельку! Так значит, Сумрачье выросло, пока ты бродил незнамо где, а я выплачивал Алой Пасти деньгу за твои проделки. Видишь? Не вздумай идти через Моар и Кратис - эти города уже пожраны. Пятно теперь тянется до самой Тилуанны, - он провел кургузым пальцем по извилистой линии реки, которая разграничивала Корналию и Рендум. - Вода дурная, в Кустоле болеют... Можешь пить, но осторожно. С малым количеством глейва справится любой человек. Полагаю, что ты, умник, сможешь разгуливать даже в Чреве без вреда для себя - но это я так полагаю. Лучше избегать. Не знаю, как на тебя подействует глейв... Поборешь ты его или в тварь обратишься.
      Ни черта себе!
      От интонаций корчмаря по моей спине пробежали мурашки. Глейв был чем-то крайне нехорошим. Но спросить напрямую, что это - нельзя. Йорик меня раскусит.
      - Пойдешь на юго-запад по левому берегу Тилуанны до самого Кустола, выработки Прежних - обойдешь, коли не дурак. Водное сообщение работает, захочешь - наймешь транспорт. Запомнил?
      Мой взгляд скользнул по карте, я легко читал заостренные буквы местного алфавита. Корналия, как и говорил пейзанин, соседствовала с владениями барона Урхолио. Вернее - Сумрачье соседствовало. Очевидно, ранее оно было частью Корналии, и сейчас простерлось уродливым серым пятном на треть ее территории, едва не захлестывая столицу королевства под названием Кустол, лежавшую почти строго на юге. Нет, ребята, туда я не ходок. Тиха Громов двинется вдоль Сумрачья, затем по Тилуанне направится в Рендум, - вот он, приятно так зеленеет на карте, и поминай как звали. А дальше он заявится в столицу Рендума - Вермор, красиво изображенный на карте в виде белого, похожего на Минас-Тирит замка... Хм-м... А не этот ли замок я узрел в своих видениях еще на Земле? Интересное дело...
      Красное пятно между владениями Урхолио и Сумрачьем было обозначено как "Выработки Прежних".
      Выработки? Хм... Верно говорил старик: Прежние - повсюду. Расспросить бы о них Йорика, да нельзя. Черт подери, ни о чем его нельзя спрашивать напрямую! Но косвенно - можно. Попробуем...
      - Йорик, а если я перейду границу у реки? Этой ночью. Я вижу, что отсюда до Кустола не больше сорока миль... Nash postrel vezde pospel!
      - Ась? - Йорик уставился на меня, сморщив мясистый лоб. Цитату он, разумеется, не узнал, а то, что я произнес по-русски, не понял. Удивился бы я вельми, пойми он русский язык.
      - Если я вжарю до Кустола напрямки, Йорик?
      Под нос мне ткнулся веснущатый кулак, внушительная штуковина размером с дыню. У самого носа кулак раскрылся - мелькнула красная мозолистая ладонь - и вновь сложился, на этот раз в кукиш. Йорик поводил им перед моим лицом с неизвестными целями, хохотнул, затем сел, снова расправил карту.
      - Дурак? И костей от тебя не останется. Даже не пытайся идти через Сумрачье, Лис. Сожрут. Или глейвом надышишься и станешь уродом.
      - А если я все-таки...
      Огонек лампы на нашем столе дрогнул - это Йорик ударил кулаком по столешнице.
      - Ты головой своей подумай! Хорошо подумай головой-то! Сожрут тебя, кретин!
      Но я видел по глазам - он боится не только этого. Было что-то еще, чего я не мог прочитать в его взгляде, чего не мог понять.
      Корчмарь скрывал от меня нечто такое, что просто вопило - не ходи в Сумрачье, Джорек! Даже не смей туда ступать!
      - Я подумал. Хорошо подумал. Что ж, ты меня убедил. Через Сумрачье я не пойду. Йорик, а какие из тварей глейва опаснее всего? Я слышал про лярву...
      Толстый жучила уставился на меня сердито:
      - Ох, Джорек-Джорек, Неспящие тебя забери! Кого ты решил надурить? Вздумал прорваться в Кустол напрямик?.. Вот что, Лис. Деньги для делаты получишь, а вот оружия я тебе не дам! Не будет чем от тварей отбиваться, и пойдешь ты вдоль Тилуанны как миленький, понял?
      Я кивнул.
      - Думаю, что взывать к былой солидарности бессмысленно? А как насчет флера старых добрых времен?
      Он прожег меня яростным взглядом:
      - В задницу твои старые времена! И тебя тоже в задницу!
      Взгляд корчмаря налился кровью, веснущатый кулак-поршень нырнул вниз, чтобы набрать разгон для удара... Я пожалел, что вовремя не завязал язык узлом. Флер старых добрых времен отчего-то вызвал у Йорика припадок ярости. Кажется, Джорек поучаствовал в жизни корчмаря достаточновесомым образом. Недаром же Йорик упоминал, что выплачивал за меня долг Алой Пасти...
      Толстяк наверняка прошелся бы по моему лицу кулаками, но позади с грохотом распахнулась дверь. Раздался дробный топот шагов, и к нашему столу подбежал взволнованный служка. Не глядя на меня, склонился к уху Йорика и что-то прошептал.
      В мой затылок подул ветер. Чувство опасности поднялось в груди жаркой волной. Нос уловил запах взмыленных лошадей там, за частоколом.
      Йорик вскочил и наподдал стул ногой.
      - Крэнк! Старый барон Урхолио у ворот, а с ним два десятка солдат! Им нужен ты, Джорек! Скажи мне, родной, есть на свете хоть один человек, которому ты не насолил? Барон Урхолио работает на моих покровителей, и он знает, что у него будут неприятности, если тебя тронет, но ему плевать, ты ему нужен... Вернее, ему нужна твоя голова. Без тела. Подумай, Лис, стоит ли мне тебя отдавать?
     
     
     
      16.
     
     
     
     
      Я вздохнул глубоко. Очень глубоко. Известие не вызвало удивления. Джорек - убийца. Что может быть еще хуже? Убийцу хотят убить за его прошлые дела? Как смешно.
      Жирная рожа корчмаря пошла складками. Гримаса была яростной, злобной.
      - Я знаю старого Урхолио. Умен, хитер, жесток. Если захочет - найдет! А он - захочет. Кто-то сказал ему, что ты здесь!
      Я стиснул зубы. Какой сюрприз, а?
      - Его сынка прикончили три года назад в Верморе, где он студентил. Значит, Джорек, это был ты - а барон об этом как-то узнал. Грязно работаешь... плохо! Кровавый след за тобой, как за мясником каким-то...
      Из рукава Йорика выскользнул нож. Блеснуло серебряное, недавно начищенное лезвие. Я напрягся: подлец знает мою тайну! Раны серебром для меня - болезненны и опасны.
      Йорик нагнулся, и начал перепиливать веревки на моих лодыжках. Потом освободил запястья, при этом коснулся плоской стороной ножа обоих кистей - как клейма ставил. Я молча перетерпел дикую боль.
      Лошади за частоколом заржали. На ворота обрушились отчаянные удары.
      - Барон, - пискнул служка, - велел открывать срочно!
      Йорик выругался, наотмашь ударил слугу по искаженной физиономии.
      - Джорек, твою... Урхолио нас обложил! Значит так, умник. Я слеплю ему хрень, а ты - шасть за стойку, там люк в тайный подпол. Знаешь ведь, пострел, где.
      Я? Знаю? Где? Смешная шутка, спасибо. Аффтар, жги есчо.
      - Откроешь запросто.
      Я? Запросто?
      - И вниз. Твое шмотье возле лаза, где лаз - знаешь.
      Да не знаю я!
      - Дальше как обычно - в лаз, и - бегом в лес. - Он порылся в кармане и швырнул мне туго набитый кошель. - Это тебе для дела. Свои отдаю, кровные! Должен будешь, голодранец...
      Неуемная скорбь читалась в его бычьих глазах.
      Кошелек я схватил и негнущимися пальцами бросил за пазуху. Если чему и научила меня жизнь, так это тому, что от халявных денег не отказываются. А когда мне платят, я всегда выполняю свою работу... Черт, это уже мысль Джорека. В нашем мире так высказывался один персонаж... забыл, кто.
      Блин. Найти лаз - и бегом в лес, угу. Джореку, видимо, были известны все ходы-выходы в корчме Азартота. Но только не Тихе. Придется импровизировать, иначе - убьют. Сомневаюсь, что Джорек даже в лучшие годы мог справиться с десятком профессиональных солдат. Это не кино, реальная жизнь - тут тебя окружат и приткнут копьем со спины, пока ты будешь изображать крутого героя.
      Йорик наградил меня огненным взглядом: мол, чего застыл истуканом? Кургузый палец указал на барную стойку:
      - Все, двигай!
      Сомнительная ситуация! Убийственная ситуация!
      Я уже сползал под стол, держась пальцами за края изрезанной ножами столешницы. Руки и ноги плохо слушаются - при всем желании я не могу ходить еще минуты три. Только ползком... хренов герой!
      Йорик двинул ногой стул. Ужасный скрип! Стул упал.
      - Я пошел открывать этому мандруку. Через три минуты чтобы и духу твоего... Если тебя найдут, то убьют. Помни. Лаз прикроешь тщательно, чтобы никто...
      - Не бойся, я найду выход! - Мой голос был полон оптимизма. - А кто старое помянет, тому глаз вон, верно? - Я еле успел отдернуть руку, которую Йорик вздумал припечатать башмаком.
      - Убирайся, Джорек! - Тени придали его лицу вид гротескной маски... не злого, а, скорей, растерянного духа. - Сбоку на полке у лестницы - фиал с гномьим траат-теоргом. - Йорик коснулся ножки плафона вечной лампы. Зал погрузился в полумрак - я даже испугался. Ночное зрение не включилось. Видимо, снотворное здорово нагрузило мой организм. - Не мне тебе объяснять, как им пользоваться.
      Да уж пояснил бы, сделал милость! А то я совсем зашьюсь! Фиал - это сосуд. Значит, там жидкость. Гномий траат-теорг. Наверное, какая-то особая водка. И как ей, интересно, пользуются? Только по прямому назначению, или, там, спину натирают?
      Да пошли вы все со своими загадками!
      Я мимо воли оглянулся назад: а ну, как солдаты барона уже во дворе? Увидел захлопнутую дверь и яджей, что застыли в тени. Под ногами-лапами каждого серые бумажки... проклятие, они действительно жрали конфеты! Стало быть, бумага в этом мире - не такая уж дорогая, обыденность, проще говоря...
      Йорик был уже у двери, бросил на меня злобный взгляд, мол, уваливай!
      Я выдал ему ободряющее напутствие:
      - Katis v zadnicy, - и заскользил меж столов, напоминая змею с покалеченными позвонками. Руки и ноги покалывали сотни иголок. Максим на пузе проползет, и доползет, и уползет; оглушительная боль в обожженных кистях только прибавляет мне прыти.
      За стойкой царила темнота, слабо пахло алкоголем. Над головой нависли пивные бочонки. Стукнувшись локтем о шкафчик, я сдавленно засипел.
      Я поморгал: темнота уже не была тьмой, в сумраке обозначились дверки шкафчиков с латунными ручками, чуть выше начинались ряды бутылок - глянцевитые бока, соблазнительные формы. Вино, самогон, бренди... Выбирай на вкус! Все паршивое, самое дешевое, для Охотников. Я улавливал, регистрировал запахи алкоголя, чутье Джорека подсказывало - что и где, зрение, впрочем, все еще отказывалось работать в полную силу.
      Украсть, что ли, пару бутылок, чтобы подтвердить репутацию негодяя?
      Ладно, шутки в сторону. Где этот проклятый люк?
      Двор наполнился стуком копыт и лошадиным ржанием. Разлаялись псы.
      Подштанники вдруг стали мне тесны. Как и штаны, и рубаха. Холодок пробежал по спине, в груди родилось тягучее чувство страха. Я начал панически шарить ладонями по полу.
      Тени заметались на потолке, а потом выход из барной стойки перегородил клин света.
      Чтоб я подавился! Солдаты направлялись сюда! Явились с фонарями, чтобы меня найти!
      Сорок против одного... против пары моих единственных штанов - они меня увидят! Внимание, вопрос к знатокам: чего делать, а?
      - Бу-бу? - невнятно сказал Йорик от двери.
      Послышался мокрый, захлебывающийся кашель. Затем хриплый голос сказал - гулко, на весь зал:
      - Я ищу человека по имени Джорек, по прозвищу Лис.
      - Бу-бу-бу! Бу!
      - Мне нужно это пояснять, Йорик Остранд?
      Старый барон вновь надрывно закашлялся.
      Ну, теперь ясно, чего барон ищет вечную жизнь - жить ему с таким кашлем недолго.
      - Он убийца моего сына! Джорек пришел к тебе днем, крестьянин Моргард опознал его.
      Старик на подводе меня слил. Черт, или, как тут говорят - крэнк, я же чувствовал, я же знал, что дело не чисто!
      - Бу-бу-бу! Бу!
      - Высокий, рыжий, уши острые. Возможно, полукровка северных эльфов. Мускулистый угребок.
      На четвереньках "мускулистый угребок" и возможный полукровка северных эльфов отполз в глубину барной стойки; над головой нависли бочки, едва видимые в полумраке. Никогда не паниковал так сильно. Даже когда за мной гналась пара ментов, которым я сдуру отдал честь (старая и глупая история). Возможно, мне придется стать искупительной жертвой за все грехи Джорека. Вернее - моей душе, если меня найдут.
      - Бу-бу-бу!
      - Уехал? На Охоту?
      - Бу!
      - Осмотрим тут все, корчмарь!
      - Бу-бу? - В голосе Йорика послышалась наигранная растерянность. Он тянул время. Тянул, давая мне возможность бежать.
      Я отполз еще дальше, молясь про себя, чтобы случайно не зашуметь. При моих габаритах задеть что-то, обрушить, просто стукнуться в тесноте лбом или локтем - проще простого.
      Где же люк в подпол?
      Я слепо шарил ладонями по половицам. Нет. И тут нет! Лисы отлично видят в темноте, я же после зелья не мог пока толком сфокусировать взгляд.
      Я начал поворачиваться, чтобы встать на четвереньки. Громыхнул сапогом. Тут же раздался холодный голос. Йорик ответил:
      - Бу-бу.
      - Крысы? Вот как?
      - Бу-бу-бу!
      Тени заметались на потолке, а потом выход из барной стойки перегородил клин света. Я утер холодный пот. Пока он держит барона разговором. Минута, две. Они не дураки, заподозрят. Ох. Выскочить, перемахнуть стойку, и... Судя по шагам, солдат барона - около десятка, наверняка - с оружием. При мне же - голый энтузиазм, что чуть лучше голого зада, но все равно не спасет от гибели. На окнах решетки - не выломишь. Ломануться на второй этаж? А там? Прыгать сверху на выставленные копья? Угу, герой, разбежался.
      Клин света расширился. Барон с солдатами приблизились еще на два шага! Йорик удерживал их трепотней, верно, умел это делать, обладал... знатным опытом.
      Я начал молиться всем богам сразу, слепо шаря ладонями по гладко скобленым доскам. Хм, я давно подозревал, что родился под несчастливой звездой! Под звездой тотальных неудачников.
      Я ощупал весь пол - никакого кольца! Крэнк, да где же этот люк?
      - Сейчас мы все осмотрим, милостивый государь Остранд. Не пытайтесь препятствовать моим людям.
      - Бу-бу-бу!
      Лепет Йорика стал униженным. Я представил, как он скукожился под враждебным взглядом. Играя, конечно. Внутри он был как взведенная пружина. Я это ощущал, это ощущал сам Джорек.
      А что делать мне? Прикинуться случайно забредшим идиотом? Притвориться статуей?
      Я вжался в стойку, ногами уперся в основание шкафа для бутылок.
      - Бу-бу-бу!
      - Твоя супруга приняла снотворное? А какое мне до этого дело, корчмарь?
      Носок сапога звякнул какой-то фиговиной - едва слышно. Я качнулся вперед, и нашарил ладонью железное кольцо! Маленькое, едва заметное, под нависающим шкафом! При беглом осмотре - не заметишь! Чтоб мне погореть - люк в подвал не на полу, а в стене!
      Спасен.
      Замка нет, петли врезаны в стену. Я потянул кольцо на себя, люк распахнулся беззвучно.
      Застучали тяжелые шаги. Йорик лепил какую-то несусветицу, аж уши вяли. Несчастье ты мое! Сейчас пожалею, как же.
      Люк был узкий, но я ввинтился в него, нащупывая мокрыми от страха ладонями ступени, уходящие вниз. На ступенях развернулся, по чистому наитию нашел точно такое же кольцо на внутренней стороне люка, и, подцепив пальцем, успел прикрыть, прежде чем клин света перегородили тени солдат.
      Голос Йорика прыгнул на высокие ноты. Я боялся вздохнуть. Кто-то прошел за стойку, заскрипели половицы. Я не двигался. Лестница - тоже скрипит. Если я начну движение вниз, меня могут услышать. Темно тут было - хоть выколи глаз. Люк был настолько плотно подогнан к стене шкафа, что ни единой струйки света от фонарей не пробилось ко мне.
      С одной стороны - плюс. С другой - я же ни черта не вижу, куда двигаться!
      - Бу-бу-бу-бу-бу бу! - вел свое Йорик визгливо. Внезапно я сообразил - он же заглушает меня, Джорека, на случай, если я каким-либо образом зашумлю.
      Угу, шумелка мышь. Я сидел тихо. Шаги, поскрипев (и позвенев бутылками), удалились. Тогда я перевел дух и принялся нащупывать путь вниз.
     
    
     
      17.
     
  
  
   17.
     
     
     
     
     
      На лестнице имелись поручни. Я начал спускаться во тьме кромешной, осторожно, ступенька за ступенькой, нащупывая путь каблуками. Лестница круто забирала вниз, настолько круто, что каждый неверный шаг грозил мне падением, - она скрипела и пошатывалась, как позвоночник старого коня. Плашки лестницы были не струганы. Я занозил ладонь. Выругался. Тут же прикусил язык. Проседали, хрустя, от шагов солдат половицы. Слышалось пчелиное гудение голосов и хриплый захлебывающийся кашель старого Урхолио. Поверх всех звуков вдруг лег пронзительный женский визг. Кажется, это супруга Йорика (хорошо, что не привелось с ней сегодня познакомиться), вступила в перепалку с людьми барона.
      Спустился я, по моим прикидкам, метров на двадцать, наконец, коснулся пола, встал, выпрямился и оглянулся во тьме, моргая, как щенок, у которого прорезалось зрение. Темно. Ни черта не видать. Стены, однако, рядом - от них тянет знобкой сыростью, я чувствую ее.
      Есть мнение, что животные видят в темноте. Как ветеринар заявляю - фигня. Ночное зрение работает лишь тогда, когда есть хоть какой-то источник света, если же его нет - животное, вроде Джорека по прозвищу Лис, может ориентироваться только на ощущения и запахи.
      На миг мне показалось, что в темноте есть кто-то, невидимый и неслышный. Вот он приблизил свое лицо ко мне и беззвучно рассмеялся, вот он зашел сбоку, вот - сзади. Ненавижу этот безмолвный смех.
      Твою же мать! Оказался в теле супермена - но в душе обычный человек. А нужно - соответствовать. Быть посуперменистее, ведь это так просто. Сила - она в душе, а не в мускулах. Только в душе.
      Усилием воли я подавил страх. Сосредоточился. Джорек уже тут бывал. Значит - помнит направление. Знает, куда грести.
      Я слепо начал шарить по обе стороны от лестницы. Нащупал нишу. В ней был искомый фиал с гномьим траат-теоргом. Небольшой стеклянный сосуд, пузатый, с узким горлышком, заткнутым пробкой. Я коснулся ее пальцем и сдавленно зашипел - пробка сделана из серебра. Проклятый... корчмарь!
      Оп-па! От боли я встряхнул рукой, и тут же фиал засиял слабеньким ядовито-зеленым светом. Я встряхнул сосуд посильней; кругом разлилось гнилостно-зеленое, мягкое сияние. В жидкости фиала, похожей на глицерин, плавают сияющие крупинки, - ни дать не взять, помет радиоактивной крысы. Алхимия, или что-то подобное... Нет времени размышлять. Встряхиваю - светится, и на том спасибо. Главное - не касаться пробки, а света - пускай и тусклого - моему зрению хватит с избытком. Поиграю в Сэма Гэмджи в логове тетушки Шелоб. Только меча у меня нет.
      Наверху шумели и ссорились. Истошно визжала вторая половина Йорика. Я подумал, что нахожусь в тайной части подвала, скрытой от основнойчасти. Если рассуждать логически - Урхолио и его люди вряд ли знают об этом схроне. Тем не менее, шестое чувство настоятельно рекомендовало торопиться.
      Каменный мешок заканчивался обшарпанной дверью, ее углы разбухли от влаги, кованная ручка проржавела. Петли, тем не менее, блестели от масла. Дверь открылась беззвучно.
      Я сжал светильник в кулаке, как делают с фонарями американские полицейские; света от донышка хватает с избытком. Увидел низкий, обшитый дубовыми панелями коридор, загроможденный ларями, ящиками и мешками. С каменных балок свисают пучки трав, связки сушенных кореньев. Пахнут - гнилью и плесенью. Местная флора, сушится, чтобы потом намолоть из нее специй? Судя по запаху - скорее, Йорик намелет из нее яду. А может, таким образом трактирщик отпугивает крыс.
      Впереди метрах в пяти виднелась еще одна дверь, обитая полосами ржавого металла. Я двинулся к ней, осторожно занося ноги. Было свежо. Наверху продолжала верещать жена Йорика.
      Я приблизился к двери и толкнул ее. Она распахнулась беззвучно. В нос ударил запах плесени - влажный и тошнотворный.
      Чувство опасности внезапно стало острым. Я замер на пороге, созерцая осклизлые каменные ступени, которые исчезали за выступом стены, сложенной из старого, крошащегося от времени кирпича. Винный подвал небось, погреб, или как это может здесь называться... Впрочем, я забываю - эта часть подпола тайная. И - вот она, тайна - Джорек знал, что внизу может находиться нечто важное, и при этом... опасное.
      Я насторожил уши. Крики наверху прекратились. Вместо них я различал шебуршение - солдаты занялись плановым осмотром корчмы. Срочно - ноги в руки, и драпай из подвала, Джорек!
      Я сбежал по ступеням метра на три вниз, выдохнул облако пара и осмотрелся. Тут же выругался. Взгляд выхватил ряды клеток, цепи с заржавленными крюками на каменных балках потолка. Один из таких крюков был занят куском тела. Обрубком без рук и ног, или... лап? Просто кусок охлажденной плоти.
      Ледник, вдруг кольнуло понимание. Здесь ледник. Вдоль стен и между клеток уложен колотый лед, прикрытый дерном. Допотопный холодильник, чтобы мясо не портилось.
      Только хранят здесь не туши крупного и мелкого скота.
      Я посветил фонариком. Между клеток в глубине увидел очередную дверь. Там же на приступочке лежит родимый мой вещевой мешок и все прочее - кроме меча, отданного Йориком на перековку.
      В ближней ко мне клетке справа взгляд вдруг различил движение. Раздался почти человеческий - но все же не человеческий вздох. В клетке поднялось нечто, похожее на кучу белых костей. Выпросталась сквозь прутья бледная рука, протянулась ко мне.
      - Да-а-ай... Коу-х-р-р-р... - Слабый вопль превратился в хрип, чахоточный кашель. Рука опала, начала болтаться меж черных прутьев. Пальцы были увенчаны длинными когтями - частично или намеренно обломанными.
      Тварь скорчилась в клетке боком ко мне. Живая дохлятина - именно так она выглядела. Умершая и оживленная кукла, на которую кто-то натянул сморщенную белесую кожу. Кожу покрывали многочисленные рубцы. Тварь били до полусмерти.
      Йорик, твою же... Больной сукин сын. Я словно попал в подвал маньяка из "Молчания ягнят"!
      Я едва сдержал рвотный позыв. Тварь воняла плесенью. Этот запах был знаком Джореку. Запах опасности - и почти неотвратимой смерти.
      Верно мне говорили - когда ты вырастешь, лучше не станет. Я вырос, ага. На целый метр стал выше - и набрал проблем по самую шею. Большая буква "Ж" - и никакого просвета меж ее половинок. Ребята, нас обманули, мы в заднице!
      Так, ладно. Тихонько, прижимаясь к левой стороне, идем. В клетке, явно, не человек. Монстр, чудовище, морлок. Во, морлок - точно! Может - так выглядят Прежние, а? Спер одного Йорик, или его покровители приказали украсть - и проводят над ним эксперименты в стиле Менгеле.
      Вперед и с песенкой. Вместе весело шагать... и на косточки в клетках смотреть... Холодно. Пар изо рта. Существо вроде дышит, мимо, мимо... В других клетках пусто, да. И слава Богу.
      Вот и дверка. Существо молчит и не дрыгается. Вещи подберем, скатку через плечо повесим, дверочку откроем. Ага, фиг тебе - засов. Отодвинем тихонько. Ход, обшитый деревом, впереди. Крепи сосновые. Корешки деревьев свисают с потолка. И паутинка. Это ничего, что паутинка, с лица ее приберем. Дверку прикроем. И бегом, бегом, бегом по лазу все двадцать метров - пригнувшись почти вдвое, бегом, пока не очухалась белесая тварь!
      Выход был скрыт кустарником. Я начал проламываться сквозь него, хрипя и ругаясь. Какая там конспирация! Сэмуайз Гэмджи испугался так, что, если не удерет, то запросто двинет коней!
      Оказался в овраге с ручейком. Перебежал его, едва замочив голенища сапог. Начал взбираться вверх, трактир остался за спиной, сиял огнями, как новогодняя елка. Лязг оружия, запахи пота, вина и страха - позади. Адье, Йорик. Я сваливаю в лучшее будущее!
      - Он здесь! Ловите его! Джорек по прозвищу Лис убега-е-ет!
      Женский голос донеся с третьего этажа трактира. Тот самый, визгливый, принадлежащий супруге Йорика. Супруга моего бывшего приятеля, по-видимому, имела на меня зуб. Очень серьезный зуб. Я бы даже сказал - клык моржа.
      Она знала про тайный подвал и лаз. Муж и жена - одна Сатана.
      Я припустил, но оскользнулся на склоне и скатился в ручей с громким "Плюх!", потеряв шляпу.
      Пока вздымал себя на ножки и откашливался, жена Йорика продолжала корректировать огонь. Какое-то количество своих людей барон Урхолио разумно рассредоточил вокруг трактира, так что я не особо удивился, когда, громко шлепая по ручью, ко мне устремился солдат. Молодой, в кожаном стеганом доспехе, отличной защите от комаров и мошкары. Меч в его руке отсвечивал синим блеском. Очевидно, барон не экономил на оружии для своих людей.
      Инструкции, думаю, барон дал следующие - задержать, а если не получится - убить. Солдат замешкался - трусливое ничтожество на голову ниже меня. Ждал подкрепления. На миг я зажмурился. Аура солдата была светло-розовой.
      Я-Джорек сделал к нему шаг, легко перехватил взметнувшуюся с мечом руку, выкрутил оружие - с хрустом, ломая кости, - и ударом в кадык вышиб из солдатика жизнь.
      Убил... так просто... Тиха Громов замер, глядя на оседающее в воду тело. И чуть не поплатился за рефлексию своей драгоценной жизнью. По бережку, почти неслышно, подбежал еще один солдат и ткнул в мою накачанную тушку копьем. Целился он спешно, бил без замаха, потому острие копья едва пропороло мой бок. Справа, там, где природа велела находиться печени. Я-Джорек взревел. Скорее удивленно, чем от боли. Схватил древко, вырвал копье из рук солдата, развернул и отправил посылку острием в грудь. Все это время солдат маячил на берегу, как статуя.
      Копье осталось в его груди, когда он повалился на спину. Я всадил его с нечеловеческой силой - и яростью.
      - Ичих-х-ха-а-а!
      В ушах звенело от прилива крови.
      Еще одного убил...
      Мои уши различили плеск за спиной. Разворот. Моргаю. Втягиваю запахи. Картина перед глазами - светло-красные пятнышки - много. Вокруг и больше всего - на склоне, над которым высится трактир.
      Солдат плеснул сапогами рядом со мной. Я очнулся, раскрыл глаза и выставил ладонь, в которую врезался клинок. Удар предназначался моей головушке. Лезвие скрипнуло о кость запястья. Больно. Яростно. Злобно. Костяшками в кадык - и новый труп с застывшим взглядом падает в воду. А и ладно же работает Джорек!
      Кто это там верещит? Женщина... Чего она хочет?.. Моей смерти. Не могу вспомнить, почему она на меня зла. Кто это сипло и мокро кашляет в другом окне? Да ведь это барон! Чего он хочет? Моей смерти... Все хотят смерти Джорека, а он не дается, ну что ты будешь делать!
      Плеск сбоку - о, а это уже не солдат, кольчужка интересная, да и взгляд томный. Офицер барона. Почему-то знакомое лицо... Встречал его раньше? Тоже хочет меня убить...
      Я подхватил меч в левую руку и отбил удар тяжелой сабли. Офицер двигался так же замедленно, как и солдаты. Что за чертовщина? Джорек умеет ускоряться - или замедляет время? Прежде чем офицер попытался ударить вторично, я вогнал меч ему в горло и оставил там, ибо в левый бицепс вонзилась стрела.
      Еще одна стрела царапнула щеку.
      Солдаты садили по мне из луков, высунувшись из окон трактира. Ловкие ребята!
      Я ринулся на берег, схватил торбу и помчался, петляя, как заяц, вверх по склону.
      Стрела прошелестела рядом. Более удачливая товарка впилась в икру левой ноги.
      - За ним! За ним! За ним! - хрипло заорал начальственный бас. - Стоять, ты, ублюдок! Ты - вне закона!
      Угу, стоять, чтобы меня расстреляли. Я выскочил на гребень и нырнул под сень деревьев. И помчался, со стрелами в теле, словно кабан-подранок. Если вам скажут, что бегать со стрелами неудобно - скажите "Ну-у... да". Это больно. Но инстинкты Джорека приказывали одно - бежать, бежать, бежать.
      Бегать в темноте по лесу - не совсем приятное занятие, однако меня вел инстинкт и зрение - ночное, звериное.
      Отбежав километра на два, я нагнулся и выдернул стрелы, обломав их древка. Ту, что увязла в икре, пришлось протолкнуть острием наружу. Было больно.
      Оглянулся и потянул носом, прикрыв глаза.
      Пятна... много красных пятен по моему следу.
      Я развернулся и похромал в неведомую даль.
      Я проковылял километров десять, точно зная - Джорек ведет меня по определенному маршруту (он включал и движение по руслу какого-то ручья, чтобы сбить собак с толку, полагаю). Когда сил уже не осталось, Джорек смилостивился и разрешил остановиться. Меня била дрожь. Раны, как и ожидалось, успели затянуться, даже распоротый бок теперь напоминал вареник с вишнями - кровь под стянувшейся раной темнела, но регенерация брала свое.
      В торбу присные Йорика натолкали разной еды. Суточный примерно рацион я смолотил весь, запил водой из фляги и уже намеревался отрубиться, положив под голову скатку, как рука нашарила в торбе что-то, чего там не должно было быть. Записку на тонкой, свернутой в трубку бумаге.
      "Существо, ранее известное как Джорек. Мы знаем все. Двигаешься в Кустол. Аврис Сегретто. Убей. Помни - нарушивший клятву креал-вэй-марраггота умрет".
      Излишнее напоминание. Я смял записку, затем расправил и высморкался в нее.
     
     
     
      18.
     
     
     
     
      - Ты не поверишь, но убить человека - очень просто, - говорит мне наставник - седой, морщинистый старик, обманчиво хрупкий. - Сложнеезаставить себя убить что-то невинное и прекрасное. Но если ты научишься убивать это невинное и прекрасное - с людьми у тебя проблем небудет.
      Передо мной - щенок. Длинноухий, с короткой белой шерсткой и вытянутой мордочкой. Резвится в глубокой корзине, пытается выбраться,опираясь лапками, смотрит с живым любопытством поочередно то на меня, то на наставника. И каждый раз наставник сталкивает его вкорзину узловатыми пальцами вампира.
      - С нелюдями проблем не будет тоже. Ты понимаешь, Джорек?
      Я не вижу лица наставника. Только смазанное пятно. Я киваю. Мне - пятнадцать лет.
      - Теперь убей его. По счету три.
      Я поднимаю щенка за холку. И убиваю, вонзив в крохотное сердце стилет.
     
     
     
     
     
     
      ***
     
     
     
     
      Цепочка конников там, цепочка конников здесь, много пеших - пестрая толпа, дымки от костров в безоблачное жаркое небо. Можно не закрывать глаза, и так ясно: барон Урхолио поднял, наверное, все свое войско, срочно мобилизовал крестьян и рабов. Если б умел, так и покойников заставил бы за мною гнаться.
      Каждый раз, когда я оглядывался, гребни ближайших холмов напоминали мне разворошенный муравейник.
      В охоте на Джорека по прозвищу Лис участвовало не менее тысячи человек. Они вытянулись огромным полумесяцем и без устали преследовали меня. Я бежал, закинув язык на плечо, чуя, как неравнодушные к моей судьбе персоны дышат мне в затылок.
      "Господа, неужели вы будете меня бить?" - "Нет, бастард, мы будем тебя убивать - больно и долго, и так, что ты пожалеешь о своем появлении на свет".
      Чувство опасности разбудило посреди ночи, вырвав из когтей чудовищного сна. Острые лисьи уши различили далекий тявк собак, ржание коней, брязг оружия. Я вскочил и, еще не до конца стряхнув кошмар, помчался прочь от звуков, сулящих смерть некоему бастарду северных эльфов.
      По моему следу спустили псов войны. Вот только кричать "Резня!" еще не пришло время.
      Интересно, как отыскали след - я же вроде бежал по ложу ручья? Магия? Или особо чуткие собаки? Что у Йорика осталось из моих вещичек? Только меч и ножны. Значит, их и использовали. Запомню на будущее - ни единой нитки не оставлять в руках врага.
      Меня загоняли в Сумрачье. Вернее, я-Джорек мчался вчера именно туда - не понятно за каким чертом, и теперь, вытянувшись полумесяцем, люди барона Урхолио не давали мне возможности вырваться из ловушки. Или Сумрачье, куда столь красноречиво отговаривал меня идти Йорик, или - в любезные руки загонщиков. Пять-десять человек, я, конечно, убью, но их слишком много, да еще и собаки... Уж кто-кто, а я знал - умело натасканные собачки спокойно останавливают даже матерого медведя, давая время охотникам подъехать и избавить косолапого от мирской суеты.
      Бегом, бегом, бегом через пустоши и перелески. А лай в спину все ближе. С собаками нагонят быстро, вернее - загонят. Мое самочувствие и скорость напрямую зависят от количества потребленной пищи, а ее-то как раз и нет - я смолотил вчера суточный запас.
      Почему-то вспомнился первый "Рэмбо" - как этот хрен голым носился по горам. Я - практически в такой же ситуации. Однако не обладаю в полной мере талантами Джорека - проскользнуть между загонщиками мне вряд ли удастся. Значит - путь один: в Сумрачье. В Кустол я, разумеется, не пойду и никакого Сегретто убивать не буду. Плевал я на креал-вэй-марраггот, я не Джорек, я Тиха Громов, и под маррагготом не подписывался. А отправлюсь я вдоль реки в Рендум, туда, куда так настойчиво зовет меня женский голос. Уверен, его обладательница предложит мне кусок паззла.
      Странно, но нет отчаяния, нет потери самоуверенности. Даже вчерашние убийства, скажем так, не колышут. Я сделал то, что должен был сделать, иначе бы меня пленили - и убили. После долгих, страшных пыток.
      Джорек, что ты делаешь с моими эмоциями... Я не хочу относиться к убийству даже по необходимости как к чему-то незначительному! А сон... в какую же мразь меня вселила злобная судьба!
      Я уже говорил - я сострадаю животным так же, как и людям. А может быть, и больше. И плевать - глубоко плевать - на мнения знатоков, которые вещают с умным видом, что, мол, такое сострадание - глупо и инфантильно. Животные - невинны. А люди, если разобраться, виновны все до одного.
      Тем не менее, обрывки снов хотя бы немного приподнимали завесу таинственности над личностью Джорека...
      Убийство щенка - пусть и во сне - подействовало на меня куда сильнее, чем убийство четырех солдат. Те выполняли свою работу, а щенок - он и правда был невинным. Загадочный наставник - я тебя найду. Найду и тех, кто забрал меня из поселка, чтобы планомерно воспитать из меня убийцу. Найду и молча сверну вам шеи.
      Собачий лай давил в спину. Я поджимал уши, как загнанный волк. Все ближе... Если не случится чудо - меня загонят и пленят.
      Деревьев становилось все меньше. Местность была изрядно пересечена оврагами. Впереди я вдруг увидел шлейф из трех густых черных дымов. Они упирались в небо, как щупальца гигантского спрута. Что-то знакомое... Я выскочил на гребень холма, понизу вытянулся овраг, складка местности шириной метров в десять, до середины заполненная какими-то белыми продолговатыми предметами, сквозь которые там и тут пробились чахлые деревья.
      Преисполненный решимости выжить, я сиганул в эти предметы (инстинкт Джорека сказал - можно) и только по приземлении понял, куда меня занесло.
      Овраг был заполнен человеческими костями. Грудные клетки, берцовые и тазовые кости, кисти рук. И черепа. Много пустоглазых людских черепов, давным-давно выбеленных солнышком, у каждого - аккуратная круглая дыра на темени.
      Я увяз в останках по пояс, вдыхая черствую солноватую пыль.
      Перед глазами вспыхнула карта, виденная в трактире.
      "Красное пятно между владениями Урхолио и Сумрачьем, было обозначено как "Выработки Прежних".
      Прежние...
      На противоположном склоне оврага находилась решетка. Круглая, обложенная черным камнем, скрывающая вход в туннель - такой, по которому я мог бы пробираться, только согнувшись пополам. Я-Джорек знал, что тоннель уводит вниз, в глубины. В места обиталища Прежних. От решетки шел каменный желоб, погруженный в кости.
      Место сброса человеческих отходов, всего-навсего.
      Во как...
      Ребята, Прежние, да вас и в ад-то не пустят!
      Бледное лицо смотрело на меня с той стороны решетки. Девушка совсем молоденькая, лет, может, семнадцати. Я выпростался из костей и, не понимая, что делаю, полез вперед. Брех собак приближался. Плевать. Я схватился за решетку и рванул на себя. Заперто.
      Лицо подалось ко мне, из-под наброшенного капюшона смотрели огромные глаза. Взгляд был тусклый, странный, но одновременно - в нем читалась неявная мольба о помощи.
      - Уйди-и-и...
      Я моргнул. Пятно девушки было нежно-васильковым. В душе - трепет надежды. Это я тоже прочувствовал. Но трепет этот быстро поглощал страх.
      Заскрежетали камни, я, схватившись обеими руками, выворачивал штыри решетки с мясом. Сейчас действовал я - Тиха Громов, запихнув слепок личности Джорека в самые сумрачные глубины нашего общего разума.
      Я вырвал решетку, девушка испуганно откачнулась в глубину тоннеля, но я поймал ее за складку нелепого серого балахона.
      - Нет, нет, не-е-ет! Нельзя...
      - Zakroy rot!
      Я выдернул ее наружу, странная ткань скользила под пальцами. Капюшон упал, обнажив стриженную наголо голову. И обруч - плотно насаженный на тонкую шейку обруч из золотистого металла, с крупным пурпурным камнем, свисающим между ключиц.
      Рабыня.
      Где-то вблизи нехотя, словно пробуждаясь, заурчал гром, земля содрогнулась. Я не придал этому значения, больше меня волновал близкий собачий лай.
      Наверное, мне на роду написано влипать в неприятности. Ну вот просила же она - уйди. Нет, вмешался, сломал, выдернул. Чего теперь делать?
      Я взметнул девушку на плечо поверх скатки, мелькнули маленькие босые ступни, и начал карабкаться вверх по склону. Не мог я ее оставить там, в туннеле, живой пищей для Прежних, не мог бросить в овраге - чтобы она попала в руки людей Урхолио, который торгует с Прежними... этой вот самой пищей.
      На краю оврага, откуда я совершил смелый и не менее глупый прыжок в кучу костей, появилась псина. Поджарая, длинная. Она смерила меня взглядом и слабенько тявкнула. Джорек, оказавшийся на расстоянии нескольких прыжков, ее пугал.
      Ах да, я ведь не совсем человек. И даже на медведя не похож.
      - Ичиха-а-а! Рррауууммм!
      Раскат грома ударил в уши, я дрогнул. Застыл между кустов боярышника, как дурак.
      На меня плыл громолет, вблизи похожий на огромную двустворчатую ракушку вместимостью так в двадцать моллюсков размером с человека. Бока аппарата жирно лоснились, словно покрытые слизью. Вихревое кольцо вращалось, ежилось короткими голубоватыми молниями, похожими на ядовитые щупальца медуз. Узкий нос с целым хороводом маленьких круглых оконцев нацелился на меня, снизу выдвинулась какая-то блестящая сталью штуковина...
      Повинуясь инстинкту, я распластался на земле.
      "Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф!"
      Череда глухих негромких звуков заставила вжаться в землю. В глубине моего сознания взвыл Джорек. Меня-Тиху пронзил животный ужас. Не нужно было открывать воспоминания Джорека, чтобы понять - в меня стреляют. С негромкими, вкрадчивыми, какими-то детскими звуками. Девушка скатилась с моего плеча и заскулила.
      Я зарычал, вскочил, сграбастал свою мягкую, податливую добычу и помчался огромными прыжками - прочь, прочь, прочь. Людские вопли и лай собак подсказали - загонщики прибыли. Но я-то понимал, что людишки - это сопливая мелочь по сравнению с Прежними, у которых имеется самый настоящий пулемет.
      Бабахнул гром, дьявольское устройство, видимо, начало разворачиваться.
      Я несся, петляя следы, среди кустов, вниз, по пустошам и оврагам, затем - мимо развалин какого-то строения. Адские разряды грома зазвучали над головой.
      "Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф!"
      Швак... швак... швак...
      Вихляя, я умудрился попасть под очередь. Меня пронзили сразу три огненных шмеля. Бедро, плечо, почка. Я упал в кустарник, подмяв под себя девушку, кажется, мертвый.
      Наверху громыхнуло. Тень закрыла солнце. Я приготовился получить контрольный в голову, но громыхание отдалилось. Агрегат Прежних унесся обратно, и спустя несколько секунд я услышал вопли людей, ржание лошадей и предсмертные взвизги собак: громолет принялся зачищать территорию. Барон Урхолио забылся, без спроса вторгшись туда, куда, очевидно, нельзя было вторгаться.
      Отлично, чудо, о котором я молил, случилось - погоня больше мне не страшна. Теперь будем молиться, чтобы не вернулся громолет. Надеюсь, Прежние решили, что я покойник - откуда ж им знать, что я регенерирую, как та морская звезда.
      Усилием воли я-Тиха заставил себя подняться, огляделся мутнеющим взглядом. Выдернул из тела три штыря черного металла. Вернее, не штыря - болта. Они были еще горячие, но порохом не пахли. Судя по звукам и по форме снарядов, в меня стреляли из болтера. Чудно. Прямо как в первом "Quake", где я таким болтером глушил фиендов и огров. Теперь охота объявлена на меня.
      Кровяные фонтаны, хлеставшие из дыр в моей шкуре, быстро унялись. Регенерация принялась за свое.
      Девушка была мертва. Она взяла на себя часть очереди, которая предназначалась мне. Болты перебили ей позвоночник, угодили и под левую лопатку. Она лежала, скорчившись, поджав под себя ноги, похожая на куклу с глазами из живого стекла.
      Ладно...
      Ладно, Прежние. Даю слово - с вами я тоже разберусь. Рано или поздно.
      Я огляделся: развалины, возле которых нас настигла очередь, располагали остатками черепичной крыши. Я отволок девушку туда.
      Храм. Некогда это был храм, судя по остаткам заплесневелых фресок на стенах. От него теперь остались только три стены, часть крыши и купол - пробитый дырами купол, сквозь который падали снопы солнечного света.
      Есть где переждать, если громолет вернется. Есть где пересидеть, чтобы раны стянулись.
      Но сначала я вооружился обломком кирпича и вырыл рядом со стеной неглубокую могилу. Разомкнул ошейник. Вот так. По крайней мере, похороню тебя свободной. Женщина может стать рабыней лишь по собственному желанию - да и то, рабыней любимого мужчины. Все прочие виды рабства - порочны.
     
     
      19.
     
     
     
      Я распростерт на теплом алтарном камне. Над головой лениво шевелит листьями вэллин, а вот я - не могу пошевелиться. Я чем-то опоен, и яд надежно держит меня в неподвижности. Людские фигуры - лица снова видятся смазанными пятнами - склонились надо мной. Я снова ребенок. Десять лет - мне десять лет, я это знаю точно. Люди, что склонились надо мной, проводят ритуал. Магия. Магия - чернее некуда. Напевно читаются заклятия. Острие кинжала чертит на моей груди каббалистические знаки. Затем голоса поднимаются до высоких нот. Голоса почти визжат. Кинжал взмывает в воздух и резко опускается, с хряском пробивая мою грудь и вонзаясь в сердце.
      Я неподвижно смотрю в небо.
      Лист вэллина падает на мою окровавленную грудь.
      Меня в первый, но далеко не последний раз - убивают.
     
     
     
      ***
     
     
     
     
      В любом путешествии есть своя прелесть. Не помню, кто написал этот вздор. Пусть он скажет это тому, кто не по своей воле взялся путешествовать по кругам ада. Желательно - в глаза.
      Когда я, хрипя, завалил труп девушки землей, а вместо надгробия установил в изголовье могилы обломок кирпича, я понял, что никогда не приживусь в этом мире. Не смирюсь с положением вещей. Не приму этот мир, не приму в самой категорической форме даже при том, что не знаю о его устройстве и десятой части. Может быть, тут есть разноцветные пони и радуги, чудные высокие эльфы и единороги. Может быть. Но чутье подсказывало - дряни здесь значительно больше. Наверное, больше даже, чем в моем мире.
      Если получится своими силами этот мир изменить - хорошо. Не получится - я его уничтожу, порву, разметаю. Не спрашивайте - как. Разумеется, это были мысли маньяка, я это понимал и позволял себе плавать в них, пока свинцовая усталость окончательно меня не сморила.
      Мне приснилось собственное убийство. А из сна выдернул женский голос:
      "Двигайся вдоль границы Корналии к Рендуму, затем садись на корабль и отплывай в Вермор. Торопись! Торопись! Торопись!"
      Кроме взволнованного женского голоса (того самого, волшебно-хриплого), утро принесло с собой влажный душный туман. Плотная молочно-белая завеса сократила видимость шагов до трех. Солнце, забравшееся довольно высоко, просвечивало сквозь туман, как яичный желток.
      И запах... Я еще валялся в полудреме, когда учуял его. Какие-то одинокие флюиды наплывали и рассеивались, наплывали и рассеивались, словно какой-то великан далеко отсюда натужно дышал сквозь гнилозубый рот.
      Плесень, тлен и гниение - как в подвале у жирного корчмаря.
      Дыхание Сумрачья...
      Вот оно что... Спасибо за подсказку, Джорек!
      Я громко чихнул и привстал. Усталость сморила меня рядом с могилой, у полуразрушенной храмовой стены. Мда... А если бы вернулся громолет? Или Прежние выслали патруль на поиски тела?
      Не вышлют. Они редко покидают... убежище.
      Вот как. Спасибо второй раз, здоровенный лоботряс! Значит, твои инстинкты спокойно позволили мне уснуть у стены, не прячась, ибо ты знал, что особой опасности нет.
      Ну, здравствуй, новый день. Третий день в теле Джорека. Чувствовал я себя до странности бодрым, и это - заметьте - после вчерашнего. Кошмарный сон на голой земле не сделал меня разбитым. Джорек запросто мог спать на снегу, в навозной куче, в ледяной луже, в муравейнике, и вообще где угодно. Как говорится - гены, мутация. Недаром же у него - нет, теперь уже у меня - острые мохнатые уши.
      Что же мне снилось? Определенно - со мной-Джореком проводили какие-то манипуляции, я бы даже сказал - какой-то аналог местной вивисекции. Укрепляли плоть и дух, что ли? Ведь убийцам было ведомо, что регенерация меня оживит. Хм... Если собрать все что я знаю о Джореке, и прибавить к этому разрозненные куски снов (кроме первого, в котором я не могу пока разобраться), можно прийти к выводу, что... из Джорека целенаправленно выращивали убийцу. Хорош сюрприз. Впрочем, я уже ничему не удивляюсь.
      Я сделал несколько простых упражнений, чтобы разогнать кровь. Побоксировал, вспоминая - а вернее, возвращая в тело Джорека бойцовские навыки Тихи Громова. Затем отжался на кулаках под яростную ругань собственного желудка. Если я в ближайшее время не найду харчевню, или любое заведение, где подают все жареное и вареное, я... за себя не отвечаю.
      - Если хочешь быть здоров... закаляйся! - Мой голос увяз в густой пелене. По ощущениям Джорека я понял, что туман ему неприятен и, разумеется, знаком. Отчетливо теплый, туман давил, теснил мою грудь, и каждый вдох требовал незначительного, но все же осознанного усилия. Мне показалось, что туман липнет к лицу и рукам, оседает на них жирной пленкой. Я даже провел ладонью по лицу, но ощутил только влагу и ничего больше.
      Дыхание Сумрачья... Обычный туман смешан с глейвом на границе... Неопасно. Глейв растворяется под солнцем.
      Вчера тумана не было, сегодня - есть. Значит, Дыхание - явление, может, и постоянное, но проходящее днем, и, если судить по словам Джорека, пока не опасное. Ладно, Лис, что еще скажет-присоветует слепок твоей фантомной памяти?
      Джорек молчал.
      Повинуясь странному импульсу, я забрел в развалины и некоторое время смотрел на фрески. Они оплыли и взялись плесенью, но кое-что я разглядел. Картинки, в общем, повторялись - некая лежащая навзничь фигура, человеческая или нет, не разглядеть, и фигура поменьше, кажется, маленькая девочка с воздетыми к темным небесам руками. Из рук устремлялись лучи света, расходились веером, разрезали низкие тучи. Под ногами девочки в какой-то подземелье, что ли, корчилась мерзкая тощая фигура - по всему видно, гнусь еще та. Она прикрывала одной рукой башку, другой же рукой держалась за брюхо.
      Надпись были тоже полустерты, но кое-что я прочел. "Измавер Низвергающий" - это, стало быть, имя Спящего. "Маэт Низвергнутый" - имя местного дьявола. Это он держался за брюхо, словно его прихватило. Хм. Знакомые все лица. Участники предвыборной, тьфу ты, нет тут выборов, простой гонки за власть над миром, где я оказался. А Сегретто, коего мне сказали устранить, играет на стороне Измавера...
      Девочка с поднятыми руками - это, очевидно, Пробуждающая, о ней говорил Йорик. Она родилась, по его словам, и вскоре споет песню Пробуждения, если только Маэт не возникнет раньше и не заявит своим права на мир, в котором я теперь обретаюсь.
      Волнение и испуг внезапно охватили меня при очередном взгляде на фрески. Я выскочил из храма, руки дрожали.
      Что за чертовщина, а?
      Пробуждающая родилась...
      Ну? И что с того, Джорек? Тебе какое до этого дело? Ответь! Ну же?
      Молчит, лишенец, как воды в рот набрал. А Тиха - мучайся догадками.
      Женский голос снова ожил в моей голове - и звучала в нем тревога и плохо сдерживаемая ярость.
      "Двигайся вдоль границы Корналии к Рендуму, затем садись на корабль и отплывай в Вермор. Торопись! В корчме Азартота тебя будет ждатьмое послание. Торопись, мой старый друг, ибо время пришло. И не вступай в границы Корналии, если тебе дорога твоя жизнь".
      Я ощутил раздражение.
      - Да помолчи ты, идет твой старый друг, идет! И опоздала ты уже со своим Азартотом - его устранили!
      Слышит мой треп? Да где там... Какой-то односторонний подпространственный канал связи местного производства. Радио Попова, первые шаги прогресса, блин!
      Желудок снова напомнил о себе - скандально и властно.
      - И ты пасть свою прикрой! - рявкнул я.
      На меня открыли охоту, и пока мне остается идти вперед, вперед и только вперед. А, собственно, откуда я знаю, куда именно мне нужно идти? Туман заслоняет обзор, так откуда такая уверенность?
      Я начал поворачиваться, и вдруг понял, что Джорек безошибочно определяет направление. Вот оттуда я пришел, а вернее - прибежал. Теперь я у границы Корналии, ежели еще не пересек ее. Нет, не пересек, граница - это река. Теперь, благодаря громолету Прежних стряхнув с хвоста погоню, я должен пройти вдоль границы к Рендуму, там сесть на корабль и отплыть в Вермор. Отлично, Григорий? Да зашибись, Константин! Давай, Джорек, покажи, куда мне надо топать. У тебя в башке встроен местный аналог GPS или что покруче. И пока он тебя не подводил.
      Итак, куда мне идти?
      Рука - помимо воли - сама показала направление.
      Прекрасно, положусь на Джорека. Раскодировать бы еще все, что он помнит...
      Я подхватил торбу, устроил поверх груди скатку и бросил последний взгляд на могилу девушки.
      - Спи.
      Туман, туман, молочная река... Я зашагал вперед, глядя под ноги. Из мглы выныривали кусты, под ногами некстати оказывались камни, а я все шагал и шагал, перебирался через ложбины, влезал по склонам холмов, заросших редколесьем.
      Вниз, вверх. С севера - на юго-запад. Оставляя позади выработки Прежних, земли барона Урхолио и корчму Азартота. Кто он такой, кстати? Я попытался воссоздать его образ в уме, но виски сразу заломило, а в затылок с размаха всадили раскаленный штырь.
      Мда... бугаям думать вредно. Достаточно и того, что я знаю, куда идти. По пути, возможно, попадутся деревеньки, где я смогу разжиться хоть какой-то едой. Деньги-то у меня есть.
      Не разживешься. Сумрачье пусто...
      Э-э, что? Погоди, Джорек. Я не иду в Сумрачье, мой путь - к границе Корналии, а оттуда - к Рендуму! Верно? Ответь!
      Джорек молчал. Я прошел еще метров двадцать, затем, осененный внезапной догадкой, притормозил.
      - Джорек, за ногу тебя и твоих родителей, покажи мне путь к Рендуму!
      Рука бугая указала путь - в сторону от моего нынешнего маршрута.
      Чертовщина... Джорек, покорно сориентировав меня на Рендум, все равно навострил лыжи в Сумрачье!
      Я развернулся и направился в Рендум. Прошел минут десять, потом снова попросил бастарда указать мне путь.
      Крэнк! Я опять встал на маршрут, ведущий в Сумрачье!
      - Джорек, я иду в Рендум! Ты меня слышишь?
      Остроухий безмолвствовал.
      "Пойдешь на юго-запад, по левому берегу Тилуанны, до самого Кустола, выработки Прежних - обойдешь, коли не дурак. Водное сообщениеработает, захочешь - наймешь транспорт. Запомнил?"
      Слова Йорика. Я запомнил, Джорек все помнит, ничего не забывает. А теперь - кто мне скажет, почему он идет не в бок, а напрямую?
      Еще эксперимент. Местность стала понижаться, я вышел к реке, да не просто к реке - а к броду через нее. Ой-вэй, как говорится. Тело Джорека, фантомный слепок его личности, или закодированные воспоминания, не знаю, что - но меня специально вели туда! Хорошо. То есть - хреново, хорошо - в смысле, продолжим наши опыты. Итак, слушай, ушастый: теперь ты пойдешь вдоль речки!
      Не получилось. Едва я зашагал низким речным берегом, как управление телом перехватили. Ноги сами понесли меня к воде, к броду через Тилуанну. Раздвигая клубящийся туман, я перебежал реку, подняв фонтаны брызг. На том берегу удалось остановиться. Усилием воли я направил бугая вдоль речки. Шаг за шагом топает малыш...
      Малышок протопал пять шагов, после чего упорно развернулся в сторону Сумрачья.
      Еще попытка.
      Втуне.
      Еще.
      Еще!
      Еще...
      Я опомнился метрах в двадцати от реки. Джорек упорно лез в Сумрачье. А значит - в Кустол. Убивать Авриса Сегретто. Он решил пойти кратчайшим путем - чего не учел Йорик и его покровители.
      Джореком двигала клятва креал-вэй-маррагготта. Я-то думал, это семечки. Думал, клятву дал Тиха Громов, так какой с него спрос? Оказалось - ого-го, какой. Размером с Эверест.
      Убить себя, что ли? Прикончить, чтобы не мучился? Или все-таки дать шанс - дотопать до Кустола, и уже там - посмотреть, как быть? Ладно, уговорил - посмотрю. А что мне еще остается делать? Возможно, в этом самом Кустоле я успею найти какого-нибудь мага, чтобы он снял проклятие. Чудеса ведь случаются, а? Случаются?
      На этом берегу реки запах тлена и плесени стал намного сильнее. Туман был им пропитан, попросту говоря.
      Ну да, резонно - чем глубже в Сумрачье, тем больше влияние этого самого глейва, способного обращать в монстров людей. Можно подождать, пока солнце его растворит, но лучше рискнуть - к тому же Йорик говорил, что с малым количеством глейва справится любой человек, а я - не любой, я же чистый, дистиллированный супермен!
      И я двинулся вглубь Сумрачья, чвакая мокрыми сапогами и кусая губы до крови. Хреново мне было и злобно.
      Я не сдался. Я просто решил временно усыпить бдительность Джорека.
      Часа через полтора я упарился, пот стекал по лицу градом. Туман, похоже, забирал от солнца все тепло и не думал его отдавать. И рассеивался медленно, нехотя.
      Я настроился на размышления, но внезапно среди почти полной тишины услышал странный посвист. Он доносился сверху и чуть сбоку, несся из белого марева, стремительно нарастая.
      Подчиняясь инстинкту, я распластался на земле, больно ударившись подбородком о камень. Еще миг - и меня накрыла тень. Порыв ветра взъерошил короткие волосы, саданул в ноздри отвратительным гнилостным запахом. Крик застрял в глотке. Я распахнул рот, куда сразу набились трава и пыль.
      Что-то царапнуло скатку, легко, в одно касание. Что-то очень, очень острое.
      Когти?
      Я проворно откатился в сторону, слепо нашарил булыжник и вывернул из земли, ободрав кожу на пальцах. Оружие бедняков, но, как говорится, чем богаты...
      Привстав на колене, я замер с занесенной каменюкой. Воображение нарисовало крылатого гада с картин Валледжо: скользкое тело с длинной шеей, кожистые крылья, бородавчатое рыло и выпученные рыбьи глаза.
      Но тварь улетела. Я различил лишь бесформенную тень в белесом мареве, которое застило небо. Она стремительно уносилась ввысь и вскоре растаяла в тумане.
      - Крэнк! Шуточки у вас, tovarish боцман...
      Я присел на корточки, булыжник дрожал в ладони. Пришло отчетливое понимание - меня спасло только чудо.
      Однако, хорошеньким сюрпризом меня встретило Сумрачье!
      Что это было? Огромный стервятник? Или что-то покруче и похлеще?
      Я посмотрел в небо, но не различил там зловещих теней. Подождав еще немного, я рискнул подняться на ноги.
      Существо пикировало на меня с высоты. Так сокол падает на добычу. Свист - это был звук ее тела, рассекавшего воздух. Она рассчитывала на внезапность... Но уж теперь - дудки! Меня так просто не возьмешь.
      Разыскав в траве штук пять камней размером с яблоко, я бросил их в мешок и потуже затянул горловину. Несколько раз крутанул мешок над головой. Хорошо! Не меч, конечно, и не копье, но будем радоваться тому, что имеем. Такой мешок, направленный опытной рукой, запросто расколет череп медведю. Ну, или что тут водится страшного, в Сумрачье.
      Лярвы, Тиха, илоты... И прочие... твари. Хороший логический ряд: лярвы, Тиха, илоты. Тиха с некоторых пор тоже водится в Сумрачье!
      Я продолжил путь. Слух был обострен, взгляд часто устремлялся вверх. Торба оттягивала плечо, острые углы камней кололи спину. Я шел, солнце поднималось все выше, а туман медленно, но верно рассеивался. Наконец от тумана осталась лишь кисейная дымка, белая понизу и розоватая, если взглянуть наверх. Она не пропала, так и висела, какая-то неестественная. А небо над ней было лишено облаков.
      Жарко...
      Внезапно моя нога за что-то зацепилась, да так прочно, что я едва не упал. Что за... Ну и ну! Правый сапог стоял посреди островка свинцово-серой стелющейся травы. И каждая травинка оканчивалась тонкой, загнутой, как рыболовный крючок, колючкой. Интересное дело! А будь я босиком?
      - Вот pakost! - Я подергал ногой. Колючка держалась прочно, а вот подметка - и так уже расхлябанная - грозила слететь. Ругаясь вполголоса, я нагнулся и вцепился в травинку. Ого! У травинки были острые края, как у болотной осоки! Того и гляди, поранишь себе пальцы. Придется осторожно... Я извлек топорик для рубки валежника.
      Травинка оказалась прочней каната. Скрежеща зубами, я перепиливал ее волокна больше минуты. Наконец освободился из плена, совершенно затупив лезвие топорика. Колючка так и осталась в подметке. Чертов сорняк! Угораздило же его вырасти здесь! Кругом трава как трава, а... Я огляделся. Там, откуда я пришел, и вправду была трава, а вот впереди, метрах в двадцати, среди зелени я различил еще один серый островок.
      - Проклятье! Это же самая настоящая ловушка для овец! - Я представил, как овцы цепляются губами за колючки, как жалобно блеют, пытаясь вырваться. И вырываются, оставляя на колючках куски мяса. Или какой-нибудь дикий зверь - лиса или волк, ночью попадает в естественный капкан, устроенный природой. Колючки вонзаются в лапы, влезают под шкуру... Бр-р! В любом случае, земли с такой приятной травкой не пригодны для выпаса скота.
      Я передернул плечами. Когда увижу людей, то спрошу их об этом. Когда увижу... Предчувствие чего-то скверного зашевелилось в душе. Чего-то очень скверного. Я поежился. Потом бросил:
      - А, пошло оно все в jopu! - и двинулся в путь.
     
     
  
  
  
   20.
     
     
     
     
     
      Душно... А как хочется пить! Пыхтя, я взбирался по отлогому скату. Мешок колотился о плечо, плащ лежал на груди тяжким грузом.
      Чертова жара! А на небе - ни облачка. Одно радует: белесая дымка, оставшаяся от тумана, рассеивает солнечные лучи, и они не опаливают кожу. И это хорошо, шляпу-то я потерял. Но все равно, впечатление такое, что сидишь в парилке. Только к парилке обычно прилагается бассейн и холодное пиво. Вот сейчас - конкретно сейчас - я бы не отказался пропустить пару кружек, а потом кемарнуть часа три или четыре.
      Ан шиш, клятва несет меня вперед.
      Я выругался, и, выпятив подбородок, вскарабкался на гребень холма. Ау-у-у, люди, где вы? Может, хоть кто-то остался, чудищ не испугался?
      Где-где люди - а вон, внизу, под холмом у реки - горстка домов, обнесенных частоколом. Не деревня, хутор.
      Ну и кто сказал, что Сумрачье - необитаемо? Пугают своей Корналией, не суйся, мол, дальше границы. А вот черта с два, пройду Корналию насквозь до самого Кустола и ничего со мной не случится!
      Бодрой трусцой я помчался к людям, можно сказать, распахнув объятия.
      Хутор встретил молчанием. То есть кроме шума текущей воды я не услышал вообще ничего. Ни людских голосов, ни квохтанья кур, ни собачьего лая. Над печными трубами не вьются дымки...
      Я замедлил шаги. До частокола метров двадцать... Так, ясно - людей тут нет. Да и нелюдей - тоже.
      Ушли... Вопрос: как давно? И откуда это давящее чувство, что я не один, что рядом находится кто-то...
      Я прикрыл глаза, повел носом. Ни одного теплового пятна не засек. А может, синестезия моя временно ослепла.
      Все осмотрю, но сначала - утолю жажду. Инстинкт выживания Джорека сам выстраивал приоритеты. Я сошел к реке, устроился на толстом покореженном корне ольхи и быстро напился, зачерпывая горстью и не отрывая взгляда от частокола. Тепловатая вода имела необычный, достаточно скверный привкус, словно где-то выше по течению в реку скинули цистерну с прелым зерном. Я даже не стал наполнять флягу.
      Хм. Возможно, выше находится заболоченный участок? Или семейка бобров устроила запруду, вот вода и застаивается.
      Я передернул плечами: "Загадки!" С тех пор как я оказался в этом мире, я собираю загадки полными горстями, и не получаю ни одного ответа. Ненавижу играть роль слепого котенка!
      Ярость начала подниматься в груди, но я подавил ее, стиснув кулаки.
      Спокойствие. Только спокойствие. Сейчас произведу осмотр на месте. Может, на хуторе удастся найти какую-нибудь пищу.
      Я бросил взгляд на тот берег. Полоса глянцевитой гальки, несколько валунов поблескивают капельками росы. Клонятся к воде ивы. За береговой кручей угадывается низинка, а дальше - снова поднимаются холмы, голубовато-серые в душном безветрии; над их гребнями вьются клочья тумана. Плешины лугов, перелески... Там и тут - стальные пятна травы убийцы.
      Ладно, положим - в Сумрачье вообще нет людей, после того, как здесь произошло нечто, народ убрался с таких вот хуторов поближе к метрополии. Наверняка тут есть еще хутора, спрятанные в складках холмов, по берегам рек - такие же безлюдные. Йорик сказал, что за время моего отсутствия Сумрачье выросло. Вопрос: вот этот хутор, как давно он попал под действие Сумрачья?
      Ладно, все-таки осмотрю хутор. Проклятое любопытство.
      Плеск ручья успокаивал, навевал дремоту. Я внезапно осознал, что говор текущей воды лишь подчеркивает мертвенное безмолвие.
      Тут птицы не поют, ага. И собаки не лают. И коровы, что характерно, не мычат.
      Нехорошо...
      На сей раз в груди родилось странное чувство. Я бы не рискнул назвать его страхом - Джорек вообще мало чего боялся, в отличие от Тихи Громова. Скорее - опасение.
      - Останусь я сегодня без обеда...
      Собственный голос показался гулким и каким-то невнятным. И нарочито громким. Здесь так говорить не следовало. Вот просто нельзя было, и все!
      Колыхнулась ветка.
      На том берегу, в ивняке, колыхнулась ветка!
      Я подпрыгнул и едва не грохнулся в воду, оскользнувшись на корне. Успел вцепиться в ствол ольхи обеими руками, ногами уперся в выбоину под деревом. Кое-как выполз на сухое и посмотрел на тот берег.
      Пусто.
      Сонные ракиты все так же клонятся к воде. Поблескивает роса на камнях. И - никаких следов чудовищ.
      Ну вот, уже мерещится всякая дрянь.
      Я свирепо ощерился, глухо зарычал - так рычит пес для острастки. Или лиса - лисы ведь относятся к семейству псовых.
      Мне не ответили.
      Я сполоснул ладони, подобрал торбу и пружинисто вскочил. Если на хуторе есть кто из людей - ох и испугается он Джорека. Щетинистый малый со свирепыми глазами - настороженный, вернее - свирепо-настороженный. Злой. И голодный. Героям тоже надо есть. Прикид от Хьюго Босого, а торба с камнями - вместо фирменной барсетки.
      А теперь спокойно и обстоятельно проведем осмотр хутора. И заодно проверим собственную смелость. Не Джорека, прошу заметить - Тихи Громова, обычного ветеринара росточком в сто пятьдесят два сантиметра, любителя носить обувь на утолщенной подошве.
      Взвесив в руке торбу, я двинулся к частоколу - осторожно, словно по топкой гати.
      Частокол навис надо мной, здоровенный, весь в каких-то грязно-серых пятнах, словно его обрызгали краской. От бревен шел запах, подобный тому, что был рассеян в тумане.
      Запах тлена, гниения.
      Опачки, как говорится. Приехали...
      Я присмотрелся к пятнам. Они были испещрены крохотными дырочками, как ноздреватый хлебный мякиш.
      Плесень! Да как много...
      Я пнул сапогом бревно палисада и ощутил, как подается дерево. Эге, а частокол-то - трухлявый! Я отскочил, живо представив, как подгнившие бревна валятся мне на голову. Трухлявеет обычно снизу, а вот сверху древесина еще вполне крепкая, запросто долбанет по темечку.
      Но частокол выдержал. Из вмятины, пробитой сапогом, осыпалась серая труха, похожая на крысиный помет.
      - Вот дрянь... надо же...
      Я с брезгливой гримасой постучал каблуком о землю.
      Очень захотелось развернуться и дать деру. Вот это точно говорил Тиха Громов, не Джорек, хотя и чувства Джорека подсказывали - задерживаться на хуторе не стоит.
      Хм, а если по всей Корналии такая чертовщина? Жалко, что Йорик не рассказал мне о Сумрачье хотя бы несколько лишних подробностей.
      Я бросил взгляд за реку и покрыл Йорика самыми последними словами, затем, двигаясь мягким кошачьим шагом, подкрался к воротам. Правая створка приоткрыта, в щель виднеется двор, поросший травой.
      Запустение...
      Хозяев нет уже давно. А может, они того, внутри? Ну, в разобранном виде? В виде обглоданных костей. Или даже - расколотых костей. Костный мозг - а это всем известно - лакомство для хищников.
      - Эй, - тихо позвал я в проем. - Эй, есть кто живой? Эй, люди? Почта приехала! Магазин на диване! Считаю до трех, кто не отзовется, пусть всю жизнь страдает геморроем!
      Тишина громко зевнула в ответ.
      Я легко отжал створку локтем, чтобы руками не касаться заплесневелой древесины. Петли взвизгнули, хлопьями осыпалась ржавчина. В лицо повеял легкий ветерок.
      Жилой дом смотрел пустыми глазницами окон. Ставни распахнуты. Дверь косо висит на одной петле. Сложенные из массивных брусьев стены и черепичная крыша заляпаны серыми пятнами, причем на крыше плесень образует причудливые узоры.
      Я покрутил головой. Двор широкий... Справа сарай и слева сарай, весь перекошенный, с просевшей соломенной кровлей. За домом виднеется еще пара хозяйственных построек. Вдоль частокола, сделанного хитро, с навесом, поленницы дров, заготовленные неведомо кем неведомо когда. И все - все, все! - измарано плесенью. И гнилое. Мертвое.
      Впрочем, плесень не мешала расти вьюнку, заткавшему поленницу. Он даже цвел, распустив голубовато-серые колокольчики.
      Мурашки пробежали по моей спине. Мертвый хутор. Мертвый и проклятый. Эта плесень, быть может, с одинаковой легкостью пожирает не только дерево, но и людей.
      Я превозмог страх и, движимый любопытством, направился к дому - массивной громаде с четырьмя кирпичными трубами. Как видно, тут живали люди имущие.
      Стиснув горловину мешка, я, крадучись, приблизился к входу. Крыльцо было невысокое, но явно подгнившее, как и все здесь. Я не рискнул на него становиться. Зайдя сбоку крыльца, толкнул разбухшую дверь. Открылась сумрачная комната с плесенью, все той же плесенью, только на сей раз ее было куда больше, словно в таком затененном месте она лучше росла. Ее кляксы усеивали стены и дощатый просевший пол столь обильно, что местами под ними не было видно дерева. Потолок также просел, подгнившие балки грозили в любую секунду рухнуть вниз. Мебели я не увидел.
      А что это на полу?
      Посредине комнаты были свалены различные вещи - гора внушительная, мне по колено.
      Кривясь от тяжелого запаха, я осматривал ее несколько секунд. Домашний скарб. Некогда увязанный в мешки домашний скарб. Плотная мешковина припала плесенью и расселась, утварь и инструменты выглядывали из прорех: дерево сгнило, а железо изошло ржавчиной до дыр.
      Угу, так и запишем: люди отсюда сбежали. Они снаряжались второпях, и для утвари просто не хватило места в фургоне, или на чем там они собирались податься в бега. А вторую ходку сделать не рискнули. И, видимо, на то были веские причины.
      Очень веские.
      Разум Джорека нарисовал мне яркую картину бегства. Повального, панического бегства.
      Что-то здесь случилось такое, из-за чего...
      У меня зачесались кончики ушей. Легонько так, словно перышком щекотали. Я недоуменно вскинул брови и яростно заскреб пятерней. И только потом, инстинктами Джорека, сообразил, что на меня смотрят со спины.
      Я круто повернулся на каблуках, шагнул вперед и...
      У ворот сидел пес. Кротко устроился на задних лапах, глядя на меня огромными кроваво-красными глазами без зрачка и радужки.
      Я чуть слышно вздохнул.
      Пес? Нет, тварь! Еще одна тварь, черт дери! Она была размером с кавказскую овчарку. Здоровенная псина, но при этом худая, настоящий скелет, обтянутый шкурой. Да собственно, это, кажется, и был оживший скелет. Тощие лапы с гротескно огромными когтями, отливающими стальным блеском, грудь - костяная заостренная пластина, покрытая черной как уголь шерстью. Местами шерсть протерлась, и виднелась грудная кость - бледная, словно ее давным-давно выбелило солнце. Тонкая шея, оплетенная выпуклыми жилами, и голова... Вот от головы меня натурально кинуло в дрожь. На голове не было шерсти. Совсем. Белая кость - и плетенка из голубоватых пульсирующих вен. И глаза - выпученные и красные. Маленькие дыры там, где некогда были уши. Морда вытянута, я бы сказал - чрезмерно. Пасть с огромными белыми клыками отвисла, и наружу высовывается обычный собачий, розовый язык.
      Зенки с красными бельмами, выпученные и круглые, смотрели на меня пристально, изучали, временами подергиваясь жемчужно-розовыми, слюдяными веками. И читался в безмолвном взгляде пса такой разум, что я волей-неволей отвел глаза.
      В горле вдруг поднялось рычание, но смолкло, захлебнулось на жалкой ноте.
      Милая собачка... Баскервилей. А уж какая у Баскервилей рыбка - я вообще боюсь представить!
      От пса исходил густой дух тлена, гниения.
      Внезапно у меня защипало в ноздрях. Мне нестерпимо захотелось чихнуть, но я сдержался. И тут... к горлу горячей волной подступил ужас. Волосы на руках встали дыбом. Кажется, даже на голове зашевелились.
      Ужас подсек колени, я покачнулся. По-прежнему избегая взгляда собаки, начал пятиться, шаркая подметками о траву. Пятился, пока не уперся задниками сапог в крыльцо. За спиной оказалась полуоткрытая дверь и отсыревшая, заполненная плесенью комната. Отступать дальше, в трухлявый дом, крыша которого в любую секунду могла обрушиться, было глупо.
      Перед глазами стояла жуткая голова-череп с красными бельмами глаз.
      Демон. Настоящий демон. Не какой-то там голем, о башку которого я обломал меч. Как справиться со сверхъестественной тварью?
      Или тут все собаки такие? Не повезло с предками, вот и получились уродцы. Ага, очень смешно.
      Воздух стал вязким. Виски сдавило. Дневной свет начал слепить глаза. Запахи обострились, накатили волной. Кровь расходилась по телу упругими толчками.
      В моей голове был кто-то еще.
      Я оцепенел. Несколько предельно долгих мгновений я вообще не мог двигаться. Не мог даже крикнуть. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Где пес? Приближается ко мне, или... Но я не могу на него смотреть, не могу - иначе сойду с ума!
      Внезапно меня отпустили. Это ощущение можно было сравнить... ну вот как если бы веревку, на которой болтается еще живой повешенный, обрезали ударом ножа. Я вскинул голову, сморгнул слезы. Собрался с духом и взглянул на собаку. Она сидела у ворот не шевелясь. Молча смотрела. Смотрела внимательно, мертвенно, неподвижно.
      Гнусная морда, чего же ты хочешь? А ну, кончай играть в гляделки! Фу, собачка, фу!
      Пес шевельнулся. Переступил с лапы на лапу. Лениво и даже как-то наигранно... зевнул.
      Насмешка? Да ты смеешься надо мной, тварь!
      Вот этого я-Джорек уже не стерпел. Заревел, зарычал страшно, перехватил котомку с каменюками и бросился на монстра.
      - Разорву! Хребет сломаю! Жалкая шавка!
      Мои зубы оскалились, рассудок затуманила ярость, и не было в нем уже страха перед мистическими тварями и прочими порождениями этого сумасшедшего мира.
      Схватить пса! Сокрушить его кости! Если получится - зубами выгрызть монстру кадык!
      Мне померещилось, что пес попятился. Ага, испугался! Бойся, бойся Джорека - ну и Тиху-ветеринара, мы теперь заодно. Плевать мне на животнолюбие, ты не милая собачка, не бедный щенок из моих снов, ты - тварь!
      Тут-то я запнулся о тележное колесо, до поры незаметно лежавшее в густой траве. Запнулся - и со всего размаха повалился на землю. Мешок выскользнул из руки. Больно приложившись носом, я на миг потерял сознание, а очнувшись, привстал на четвереньки, сдавленно рыча, потряс головой. Мешок? Где мешок? Пропал к чертям мой мешок! А пес...
      "Конец! - пронеслось в голове. - Хана рулю, сушите весла! Сейчас песик сиганет мне на загривок и щелкнет зубками только раз..."
      Вскочив, я судорожно вскинул руки. Напрасная попытка защититься...
      Мой нос горел от удара, но глаза все видели ясно. Руки сами собой опустились.
      Двор был пуст.
      Ни следа собаки, как будто она мне привиделась. Что за чертовщина? Куда подевалась эта гнида?
      Я повертел головой, потом, осененный внезапной догадкой, оглянулся.
      Никого.
      Милая собачка Баскервилей растворилась в воздухе.
      Может, была сыта? Или не захотела связываться с психом?
      Я ощупал разбитый нос. Ничего, с моей регенерацией ушиб рассосется за пару минут.
      Подобрал мешок. Ощущение тяжести в правой руке успокоило. Сделав пару глубоких вдохов, я приблизился к воротам. Может, песик проскользнул на улицу? Сидит там, весь такой тихий, меня дожидается? Я осторожно выглянул наружу, и увидел...
      Речной берег, склоненные над водой ивы. И никаких следов пса.
      Пса-демона?
      - Хорошо у вас гостей встречают, blyaxa muxa!
      Голос мой прозвучал до странности тихо.
      Омерзительное чувство, когда в твоей голове кто-то копошится. Собачка-то, говоря прямо, рылась в моем мозгу, как в собственной будке. Телепатия, или что-то вроде этого. Вывернула меня наизнанку меньше чем за минуту. Считала информацию. И удалилась по-английски. Интересно, смогла ли она раскодировать воспоминания Джорека?
      Я наподдал створку ворот сапогом.
      Тонко скрипнули петли. Створка качнулась, распахиваясь во всю ширь.
      Я закинул котомку на плечо и энергично зашагал прочь.
      И тут у меня снова зачесалось в затылке.
      - Что за... - я обернулся.
      У крыльца дома, поставив лапы вместе, сидел красноглазый пес, провожая меня взглядом.
      Я всего миг разглядывал монстра. А потом побежал. Припустил так, что только пятки сверкали.
     
     
     
     
     
     
     
     
      21.
     
     
     
     
     
     
     
     
      Я помчался вдоль реки, заплетаясь в собственных ногах. Страх подгонял, бился внутри испуганной птицей. Бежал я с приличной скоростью, то и дело оглядывался, и только чудом ни разу не упал. Инстинкты Джорека были подавлены, но равновесие мое новое тело держало исправно. Перед глазами стояла картина: красноглазый демон, ощерив клыки величиной с ладонь, выносится из ворот, без труда догоняет, впивается в шею...
      Но пес не погнался за мной.
      Когда хутор скрылся за пригорком, я мысленно вознес благодарность Спящему и всем прочим богам (оптом, как известно, дешевле). Да, бегство - позорно, но, похоже, у меня случился приступ неконтролируемой паники: слишком много всего навалилось за такой короткий промежуток времени. Короче говоря, я позволил страху немного собой поуправлять. Героем я побуду в другое время, ладно?
      Мелькали деревья, тянулась сбоку лента реки. Я вошел в ритм и бежал легко, прыгая через коряги, огибая кустарники и пятна клыкастой травы. Дважды в облаке брызг пересек мелкие притоки, прошлепал по небольшому болотцу. Местность понижалась. Холмы за спиной теперь закрывали полнеба, за ними синели кряжи неизвестных мне гор.
      Скатка из плаща сдавливала грудь, но я не думал ее бросать - как никак, плащ, это походная постель, хотя и жесткая, прямо скажем.
      Я одолел, наверное, километров пять или семь, прежде чем бодрая рысь сменилась вялой трусцой. Наконец правую ногу свела жесткая судорога, я повалился в прибрежные кусты, растирая голень и слушая гулкие удары сердца. Еще свистело в ушах, и во рту ощущался гадостный привкус. Но это все мелочи. Я сбросил с себя страх этой пробежкой, ну и спасся, да.
      Бытует мнение, что современный человек, закаленный просмотром фильмов со спецэффектами, не испугается монстров, если увидит их воочию. Заявляю ответственно - чепуха. Мозг наш все равно знает, что на экране - анимированная картинка, что все это сказки, выдумки и ерунда, что актеры взаимодействуют с зеленым экраном, на фоне которого компьютерные хитрецы затем нарисуют чудовищ. Реальность отрезвляет. Вид настоящего монстра включает инстинкты выживания, упрятанные до поры в потаенных глубинах мозга. Джорек ринулся бы в атаку на пса. Тиха Громов, прикинув свои шансы за долю секунды, натурально сбежал. Не только потому, что пес мог играючи меня растерзать, но и потому еще, что вид чудовищной собаки едва не освободил меня от оков рассудка. Сбежав, я просто спас собственный разум. Нужно еще немного времени, чтобы... привыкнуть к здешним реалиям. Адаптироваться. И я адаптируюсь - человек ко всему привыкает.
      Ну-ка, подсчитаем, сколько раз я пускался в бегство? Я драпал от людей барона Урхолио, от громолета, и, наконец, от пса. Рано или поздно мне это надоест, и я начну встречать опасность открытой грудью. Раздобыть бы где-то меч. Без него... чувствую себя голым и безруким.
      С големом другая ситуация. Это была кукла. Не знаю, как пояснить точнее... Ни Джорек ни Тиха не испугались куклы настолько, чтобы страх затмил разум. Ни Джорек ни Тиха не испугались изначально безжизненной марионетки. И недооценили при этом ее силу. Если бы не регенерация - гнил бы Тиха-Джорек в том лесочке, неподалеку от места своего воплощения...
      Судорога унялась, и я, разыскав мешок, на четвереньках выполз из кустарника, весь облепленный стеблями и шишками хмеля. Сел, отдышался и глубоко задумался над своей судьбиной. Куда честному молодцу податься? Нет, не так: куда податься доброму молодцу, который вдруг обнаружил, что не такой уж он и честный, и что ведет его сдуру данная клятва.
      Хорошо. Малый я упорный. Попробую еще несколько раз... отклониться от курса. Надеюсь, получится.
      Я попробовал.
      Несколько раз.
      Не вышло.
      Значит, остается что? Верно, совершить марш-бросок по Сумрачью до Кустола. По прямой - всего километров тридцать, если карта Йорика не брешет. Отмахал я уже порядочно, будем считать, что до города осталось полпути, а сейчас я почти в самой сердцевине, мякотке проклятых земель. Ну и что за напасть тут приключилась? Почему Йорик так настойчиво уговаривал меня быть осторожным? То есть - я-то теперь вижу, почему, но хочется, блин, подробностей. И выяснять эти подробности как-нибудь придется. Если только я хочу выжить.
      Успею в Кустол до заката, пробегусь с ветерком.
      До заката.
      Воспоминания Джорека подсказали: ни дай тебе бог куковать в Сумрачье ночью.
      Хм.
      Жираф, как говорится, большой, ему лучше видно. Что для нас пятнадцать километров? Тьфу, комариный чих.
      Силы быстро возвращались в тело. Не иначе, внутри Джорека была ядерная батарейка. Тем не менее, батарейку надо питать, а вокруг кроме хмеля - никакой еды.
      Я добрел до реки и опустил лицо в воду. Затхлая она или нет, мне нужно освежиться. Заодно и чувство голода приглушу. Поймать бы еще рыбы на обед, рыбы, или хотя бы лягушек... Я настолько оголодал, что и лягушку схомячу, да и хомяка сожру без соли (и долой животнолюбие - я хочужрать!).
      Вкус воды изменился. Она стала еще более затхлой. Тем не менее, я напился - просто заставляя себя делать глотки, затем вымылся по пояс.
      Присев у берега, я сощурился на солнце. Тускло-желтый диск заваливался к западу. Прикрытое маревом небо казалось бледным, выгоревшим.
      Однако, вечер не за горами. А за ним и ночь. Очевидно, в темноте на охоту выбираются собачки вроде моей знакомой с хутора. И другие интересные личности. Сложим два и два - одну такую я видел в клетке у Йорика, и когти ее - пусть и обломанные, запросто вспорют живот или горло человеку. Лярва, или как там ее называл крестьянин? Охотники пробираются в Сумрачье и вылавливают этих тварей на свой страх и риск. Еще пейзанин толковал о Чреве, узнать бы - что это. Некая штука, которая находится внутри Сумрачья и очень "любит" Охотников: на завтрак, обед и ужин. Я не Охотник, но, думаю, сойду в качестве добычи Чрева... если не уберусь в Кустол до заката.
      Ноги в руки, Джорек. Ноги в руки.
      Ладно, остроухий убийца - веди.
      Так, я в лесной долине - она забирает на юго-восток, а нужно двигаться на юг, верно, Джорек? Где Кустол? Рука сама указала направление. Юг. Во-о-он тот проход между грядами, поросшими кустарником и редколесьем.
      Я пружинисто вскочил, оглянулся: а ну как загонщики барона Урхолио рискнули, и, обойдя выработки Прежних, пересекли границу с Сумрачьем? Фигли, кишка у них тонка. Никаких признаков жизни на ближайших холмах. Это только мы, русские, надеемся на авось, когда лезем в пасть к демонам. Авось да пронесет - демон подавится.
      До темноты еще немало времени, и я успею пройти несчастные пятнадцать-двадцать километров.
      Шиповник, черемуха и боярышник (я-Джорек знал названия всех кустарников) местами сплетались в непроходимые заросли. Я долго продирался сквозь них, костеря всех демонов и богов. Склоны тоже плотно заросли кустами, кое-где темнели стволы буков и вязов. В узких местах лощины их ветви свешивались, образуя вместе с кустами сплошную стену. Я здорово ободрался, оцарапал нос и намотал на себя немало паутины.
      Но все мучения окупились сторицей. Лощина вывела на старую, мощеную каменными плитами дорогу. Потоптавшись у обочины, я прикинул, что дорога ведет почти строго к Кустолу. Что ж, хоть и говорил мне Йорик не переходить границу у реки, я все же не послушался и топаю теперь к столице Корналии так, как и хотел изначально. Выгляжу как обормот, пахну как обормот - бомжуан, граф с понтом Кристо, только что бежавший из тюряги!
      "Удалец-молодец, - подумал я. - Спецназовец на выпасе. Где мой меч? Без него, как без трусов - холодно".
      Кстати интересно - Йорик, давая задание, настаивал на том, чтобы я шел в Кустол обходным путем. Я-Джорек наплевал на его слова - и вжарил напрямки. Есть две версии его мотивов. То ли клятва креал-вэй-марраггота так сильно действует, то ли фантомная личность Джорека решила покончить с Сегретто как можно быстрей, чтобы освободиться для более важных дел, которые ждут в Верморе.
      Да, верней всего - так. Женщина, что призывает меня в Рендум, очевидно, нуждается в моей... помощи? Возможно, она - единственный мой истинный друг в этом мире?
      Значит, нужно как можно быстрее устранить Сегретто... Черт, да заткнись, Джорек!
      Проклятие. Я не хочу убивать этого малого! Но ноги сами несут меня к нему. И я не знаю, что буду делать, когда окажусь рядом с ним.
      Хотя, знаю - я убью Сегретто. А потом прикончу себя. Потому что оказаться в теле наемного убийцы - это кошмар. Но вдвойне кошмар, когда ты - просто орудие в руках неизвестных ублюдков и не можешь остановиться убивать.
     
     
     
      ***
     
     
     
      Лента дороги разматывалась под ногами. По сторонам тянулись невысокие холмы с купами деревьев и обширными пастбищами - занятыми, как и повсюду, клыкастой травой. Иногда я видел деревни - и достаточно было взглянуть на слепые окна домов, чтобы понять - людей там нет.
      Дома... еще дома... Мертвые хутора и поселки. Замок. Настоящий замок - классической архитектуры, с башенками, на которых ветер треплет почерневшие остатки флагов. Еще замок - с разбитыми воротами, с башнями в пятнах серой плесени. Церковь, а вернее - храм. Пустой. С выбитыми витражами.
      Люди, люди, где вы, люди?
      Нет ответа.
      Запустение.
      Никаких людей. Никаких животных. Никаких птиц.
      И, конечно же, никакой еды. Голодай, Джорек.
      Я пересек каменный мост через неглубокую реку. Перила сгнили и осыпались; их подпорки торчали, как оплывшие свечи.
      Эх, а в родных пенатах сейчас ужин. Или обед. Черт его знает, вечер в Екатеринбурге, день или утро. А что, интересно, делает в моем теле Джорек? Наверное, сошел с ума, и носится по квартире. Или вышиб окно и сиганул с седьмого этажа.
      Я зябко передернул плечами. Ну, выскочил, чудом не разбился, и попал, скажем, в психушку - как в таком случае я выручу свое старое тело, если вдруг да понадобится?
      У обочины валялись остатки повозки - развороченные борта, проломленное дно. Дерево почернело от дождей и, конечно, обросло плесенью. Пройдя еще немного, я наткнулся на разбитый фургон: лежит на боку, на дугах еще болтаются обрывки парусинового тента.
      Такое впечатление, что люди повстречали на своем пути... в общем, кого-то они повстречали, и этот кто-то... Но костей - человеческих ли, лошадиных, я ни у повозки, ни у фургона не обнаружил.
      Внезапно вернулось чувство опасности, темное, давящее. Зло собиралось где-то впереди. Неподалеку. Безликое аморфное нечто, оно стекалось в одно место, вяло шевелилось, разбухая, выбрасывая усики пахнущего гнилью тумана и ожидая... ночи?
      И я шел к нему навстречу легким прогулочным шагом. Свернуть? Ну нет, не на того напали. Я набегался нынче, хватит. К тому же по ощущениям - зло направлено не на меня, это зло - зло вообще. Если я не буду светиться, то есть шанс разглядеть все в подробностях.
      По-моему, во мне заговорили воспоминания Джорека. Он знал, куда я иду. И знал так же, что особой опасности - по крайней мере, вот сейчас - мне не грозит. Ну и хорошо. Ну и ладно.
      С вершины очередного холма я увидел город.
      Он лежал примерно в километре от меня в обширной речной долине среди заросших полей и обмелевшей реки с рыжими глинистыми берегами. Высокие внешние стены когда-то были побелены, теперь же они облезли, серел выгоревший на солнце кирпич. Местами стены осыпались, и, кажется, кое-где их покрывали подпалины, словно город когда-то подвергся атаке огнеметами или чем-то подобным. После болтеров и громолетов я, в принципе, поверю и в существование огнеметного оружия в этом мире. Применяли же византийцы в свое время аналог напалма.
      Рассмотреть в подробностях я мог только стену, которая петляла по холмам. Только стену, ибо...
      Над городом висела толстая шапка серо-желтого тумана, вроде как смог над каким-нибудь Мехико. Только слишком низко висел этот смог, покрывая даже верхушки стен, и затеняя башни и все выступающие из-за стены части города.
      Мда, изрядная картина...
      Есть ли внутри люди?
      Я сосредоточился. Жизни в городе не было. Нормальной жизни. Там и гнездилось то самое зло, которое почувствовал Джорек. Зло вообще, воняющее той самой гнилью и тленом.
      Глейв.
      Шапка глейва вздымалась и опадала, ритмично, медленно, в спокойном дыхании.
      Крэнк! Оно - дышит! Что же там такое - внутри?
      Глейв вонял - тленом, гниением. Я слышал даже отсюда его смрад.
      Я оглядел окрестности - никаких признаков какого-либо хозяйства, свежей людской деятельности. Многочисленные пирсы у реки сгнили, осыпались, торчат опорные столбы, несколько ведущих к городу дорог заросли бурьяном. Деревья в тени стен - мертвые, покореженные, без листвы. Разумеется - никаких следов животных или птиц. От стен города расползается серое пятно - примерно метров на пятьсот, в его периметре все мертво. Трава-убийца, ага... А чуть дальше - она постепенно переходит с серого цвета на тускло-зеленый.
      "Алистен... - вдруг пришла ниоткуда мысль. - Город называется - Алистен. Это отсюда все началось. Теперь он называется - Чрево".
      Мысли Джорека... Его воспоминания. Он знал, что произошло в Алистене. Но я мог слышать только обрывки воспоминаний, да и то - от случая к случаю, остальное закодировано, и не в том я состоянии, чтобы, переживая очередной приступ боли, пытаться их раскодировать.
      Так вот ты какое, пресловутое Чрево. И правда, шапка тумана напоминает толстое, выпяченное к небу брюхо.
      Внезапно моего сознания коснулась нить. Не совсем так, как было в случае адского пса. Нет. Легкая нить удивленного внимания. Кто-то изгорода смотрел на меня сквозь черный зрачок ближайшей бойницы.
      Взгляд не принадлежал человеку.
      Он вообще не принадлежал... живому. Это было... оно.
      Я поежился. Затем шустро упал на колени и, совсем не по-геройски, совершил позорную ретираду. Распрямился я только тогда, когда гребень холма надежно скрыл от меня город и неживой взгляд.
      У подошвы холма я остановился, прислушался к своим ощущениям. Драпать бегом - или отступить спокойно, сохранив остатки геройского достоинства? Кажется, особой опасности нет. Пока нет. Значит, отступлю красиво - неторопливой походкой.
      Кратчайшая дорога на Кустол пролегает по долине Алистена, но идти через нее - это все равно, что сунуться в пасть тигру. Значит - нужно в обход. Ну-ка, Джорек, подскажи - куда и как мне топать?
      Закрыл глаза. Рука поднялась, указав направление.
      Вдоль холма по бездорожью? Ладно, я не барин, который везде требует карету, справлюсь.
      Я отправился в путь, закинув мешок с камнями на плечо, и вскоре снова выбрел на дорогу.
     
     
     
     
      22.
     
     
     
     
     
     
      Город остался километрах в пяти, я изрядно устал. Есть, пить, спать - эти желания сейчас подавляли все остальные. Тело ломило, икры и бедра налились тяжестью. Моя регенерация - явно - не хотела работать без доброго куска мяса, жбана пива и десятичасового отдыха.
      Я оглянулся.
      Холмистый горизонт начинали затягивать сумерки. Ночь подбиралась к Корналии, к Сумрачью, к моей жизни. Я вдруг осознал: никакое убежище меня не спасет. Ночью оно придет по мою душу. И, скорее всего, это будет не родственник собачки Баскервилей, а кое-что похуже, хотя куда уж хуже, а?
      Оно придет. То самое, что смотрело из бойницы.
      Оно...
      Это будет бесформенное, безымянное нечто без имени, без названия. То, что гнездится в тайниках души каждого человека и никогда... почти никогда не выплескивается наружу.
      Я выдал залп жутчайших ругательств, русских и местных, перемешав их в одном забористом коктейле.
      Снова обернулся.
      Дорога. Я поднял взгляд выше.
      С холмов, клубясь, катилась волна тумана. Серовато-желтая мертвая волна, чуть подкрашенная багровыми лучами заходящего солнца.
      Боги, до чего она широка!
      Меня сотрясла дрожь.
      Как быстро она надвигается... Бурля, клубясь, вздуваясь... С обычным туманом не бывает такого. Да никто и не скажет, что это - обыкновенный туман. Глейв. Порождение Чрева.
      Катится... прямой дорогой от Алистена.
      Вскоре глейв будет здесь. Окутает холмы, запутается в ложбинах... и принесет запах тлена.
      А что придет вместе с ним?
      Страх захлестнул меня. Бросив мешок на плечо, я рванул по дороге, превозмогая ноющую боль в икрах.
      В затылок подул слабый ветер. Это волна тумана гнала перед собой воздух.
      В какой-то момент я свернул с дороги - чутье Джорека отказало, включился не рассуждающий страх Тихи Громова, - и, не разбирая пути, как слепой, понесся сквозь ольшаник, полусогнувшись, грудью ломая ветви. Дыхание рвалось со свистом, ноги едва гнулись, да еще кололо в боку.
      Да уж, любого коня можно загнать.
      Вверх!
      Впереди наметился просвет, я заслышал плеск воды. Не в силах сдержать бег, выскочил на край широкой и глубокой промоины, по дну которой струился ручей.
      Я метнулся в отчаянном прыжке, перемахнул промоину, и рухнул в мешанину кустов.
      - Умгму-у-у!
      Вот такой бычий рев, оказывается, я способен издавать.
      Встал и вломился в кустарник - слепо, быком, используя все силы. Пологий подъем... Ветка в глаз!.. Едва не достала!
      - Черт! Черт, да пошли вы все, мать вашу! Ой! - Когда бежишь, лучше не трепаться: я прикусил язык.
      Дурак. Сбился с дороги. Конечно, это мой, Тихи Громова, страх. Дрянной липкий страх застилает глаза и мысли. Но что теперь горевать? Скачи вперед, зайчик. Скачи, чтобы выжить.
      Пологий подъем сменился ровным участком: я взбежал на плоскую верхушку холма. Здесь деревья стояли реже, но все так же закрывали обзор, и я не мог разглядеть, насколько близко вал тумана.
      Может, он обтечет холм, не затопит макушку?
      Угу, надейся и жди.
      Я остановился немного отдышаться.
      Кроны деревьев тронуло ветром, зашумела листва.
      - Blin!
      Я снова сорвался на бег. Нет, бег это напоминало не слишком - скорее, усталое ковыляние марафонца.
      Рубаха прилипла к спине, сердце трепыхалось где-то у самого горла, даже ругаться не было сил.
      Спуск превратился в настоящую пытку. Последнюю треть пути великий герой Джорек-Лис скатывался между кустов. Я собрал богатый урожай ушибов и царапин, оставил на сучках ошметья ткани и пару клоков своей дорогой кожи.
      Скатившись к подножию, с размаху ударился ребрами о котомку. Камни внутри оказались жестковаты. Мать же вашу!
      - Ох, чтоб вас всех! Мой бок...
      Я заохал, как тот Вини-Пух, что сверзился с дерева прямехонько в колючий куст. Где этот чертов Пятачок, чтобы сорвать на нем свою ярость? Пущу на жаркое, и пусть не вздумает молить о пощаде!
      Внизу раскинулся пустырь. Покрытое кочками место шириной метров в двести, ограниченное с трех сторон скосами холмов. Здесь был выход красновато-коричневой глины, на которой жухли полынные кустики. У крутого, одетого лесом западного склона (инстинкты Джорека, снова очухавшись, безошибочно указывали стороны света) я увидел остатки деревянной конструкции, похожей на примитивный подъемник. Когда-то тут добывали глину. Вот и дорога рядышком - обе колеи размыты дождями и заросли полынью, я едва разглядел их.
      Упрямо выставив подбородок, я подобрал мешок и, хромая, поплелся было к дороге, но приступ слабости заставил согнуться вдвое, а потом и вовсе упасть на колени.
      Перед глазами заплясали цветные чертики, в груди разлилась жгучая боль.
      Я сплюнул кровью на сизый куст полыни.
      Отличный получился забег по пересеченной местности, да.
      И чего, спрашивается, было нестись? Я хоть и супермен, но от тумана мне все равно не уйти: у него скорость электрички, а я, в лучшем случае, даю километров двадцать в час, да и то с горем пополам.
      Я выругался - громко и грязно.
      И услышал в ответ приглушенный смех.
      Я бы много дал за то, чтобы увидеть себя со стороны в тот момент. Такого раззявленного рта и широко распахнутых глаз, наверняка, не видел еще этот мир.
      С грозным возгласом я перехватил мешок с камнями. Где вы, монстры? Подходите!
      - Государь? - откликнулся высокий голос. - В-е-е-еличества! Уже явился, да? Вшивая задница ты! Лекаэнэ файн! Ларта! Измавер!
      Лекаэнэ файн... Слова были смутно знакомы, но я не мог вспомнить их значения. Язык... тайный, как будто. Только почему - тайный? Кто использует его? Попытка воскресить воспоминания отозвалась головной болью - резкой, будто огненный штырь вбили в виски. Я застонал.
      Послышался хохот:
      - Вой, вой, голодающий... Тля! Нобла тикле аутр!
      Я поискал взглядом, чувствуя, что меня начинает трясти. Нервная дрожь, слишком всего много навалилось, слишком много!
      - Кто здесь? - шепнул я. И громко: - Кто здесь? Выйди, покажись?
      Новый взрыв смеха оборвался.
      - Эге-е, - сказал тонкий голос. - Никак, человек. Знаешь что? Ты точно человек. Ну-ка, брякни еще что-нибудь?
      Голос звучал со стороны подъемника. Но рядом с ним нет высоких кустов, а деревья на склоне начинаются метрах в тридцати. Где же ты, невидимка?
      Тут меня осенило. Я метнулся к подъемнику. У стоек валялись обглоданные кости - много костей с остатками посеревшего обветренного мяса. Почти все расколоты вдоль, из них высасывали, выковыривали мозг. Островки полыни вокруг ямы и земля стали охристыми - добычу убивали прямо тут, щедро обрызгав растения кровью.
      - Эй, ты, никак, смылся? Ну и урод! - донеслось снизу, из черной дыры глиняной шахты. Голос принадлежал, кажется, подростку, либо женщине, либо человеку исключительно хлипкому.
      Я оглянулся на север. Деревья на макушке холма раскачивались, сорванные листья кружили стайками вспугнутых птиц.
      - Я здесь. Кто ты? Что там делаешь? - Умнее вопроса нельзя было придумать, конечно.
      - Здесь? Да? Ну и ладушки. Там моя кобылка... останки! Смотри не споткнись!
      Из полумрака колодца на меня взглянули два блестящих глаза. Лицо было скрыто в тени, виднелись только острый нос да выпуклые скулы.
      - Э, да ты человек. Волосы рыжие, глаза синие, говор нездешний. Ты что, явился со стороны баронства Урхолио, э?
      Я пожал плечами:
      - Пришел издалека.
      - Совсем, совсем издалека? Ты что, охотник на здешнюю живность? Сдаешь тушки в таверну Йорика или другим факториям, или самому барону Урхолио? Далеко же ты забрался! Твои собратья не ходят дальше Алистена, да и то... Слушай, темнеет, скоро нахлынет глейв. Вытащишь меня, а?
      Эти слова сопроводил умоляющий взгляд.
      - Твою... - Я медлил. Проклятие. Туман-то нагонит меня в любом случае. Но что придет вместе с ним?
      - Прошу тебя, мой новый дивный друг! - Пленник сорвался на крик (и куда только подевался бесшабашный тон?). - Я стою здесь, на приступочке, вот-вот упаду!
      Ворча, я попробовал сапогом край шахты, опустился на колени, затем плюхнулся на живот (отбитый бок екнул) и протянул ладонь:
      - На!
      Человек комично взмахнул руками. Со стены обрушились комья глины.
      - Кха, кха! Тьфу, высоко! Я не могут дотянуться! Нужна веревка! Есть у тебя веревка? Канат?
      - Откуда у меня канат?
      - Тогда цепь! Ты же Охотник на монстров! Одиночка, да? Верно, одиночке даже проще, работа опасная, но и Чрево, может, тебя не учует. А вот толпу Охотников оно учует обязательно!
      Ты не первый, кто принял меня за Охотника. Но это скорее монстры охотятся на меня.
      - Цепи нет.
      - Так как же ты вывезешь, скажем, живого илота? Не понимаю... Он же порвет веревки, а потом и тебя!
      - У меня ни цепи, ни каната.
      - Ох, шлендар, я не знаю... Сообрази что-нибудь!
      Я присел у шахты в раздумьях. Хм, легка на помине: на трухлявой перекладине подъемника болтается ржавая цепь... Слишком короткая, в четыре звена, не годится... Что же предпринять? Веревки у меня нет, но можно сломать ветку дерева, и...
      Гигантская пятерня мягко пихнула меня в спину и едва не обрушила в провал. В следующий миг меня обволокло чем-то теплым. Это волна глейва захлестнула пустырь. И, не останавливаясь, помчалась в глубину Сумрачья.
      На миг я ощутил удушье. Запах тлена был куда сильнее, чем тот, что я слышал в тумане на границе с землями Прежних, и тот, что учуял подле Алистена. То были лишь отголоски... Смрад проник в легкие, свернулся в желудке клубком. Я закашлялся, вдохнул полной грудью. Дышать тошно, а не дышать - невозможно.
      - Ничего, оно всегда так - по первости, - заявил пленник. - Сейчас раздышишься! Носом, носом!
      Я вдохнул носом. Раз, другой. Стало легче. Наш мозг регистрирует новые запахи несколько минут, затем притупляет ощущения, если только смрад не настолько плотный, что режет легкие и глаза. Так произошло и сейчас. Ощущения притупились, я смог дышать нормально.
      - Умоляю, быстрее! - вдруг затараторил пленник. - Сейчас явится хозяин здешних угодий, его величество живоглот! Видишь кости? Глянь! Это он с моей кобылкой такое сотворил, никакой совести! А я - на закуску!
      Я поежился. Хозяин здешних угодий... Тот, кто смотрел на меня сквозь бойницу Алистена? Нет, то было что-то крупное. Но кто сказал, что живоглот - карлик?
      Вали, убегай, сказал мне голос Джорека. Драпай, как только можешь быстро. Живоглот - твоя смерть, а потому - спасай свою шкуру, придурок. Я начал привставать - делая это помимо собственного желания, - и укусил себя за губу, чтобы болью сбить чужую волю. Слишком много ты начал за меня решать, Джорек! Раньше это меня устраивало, Лис знал, как выпутаться из опасной ситуации, но теперь чужие решения начинали бесить... и пугать.
      Я в шкуре подлеца, который решает любую проблему наиболее выгодным для него образом. Предаст, солжет, украдет, зарежет. Социопат, аморальный ублюдок, воспитанный неведомыми кукловодами убийца, не достойный доброго слова упырь, - вот кем был Джорек по прозвищу Лис. Если я не смогу подавлять его инстинкты, превращусь в тупоумного зомби: жрать, спать, сношаться, подличать - так живут девяносто процентов людей моего мира. Они спят и не могут проснуться для лучшей жизни. И потому зло торжествует везде, где есть человек.
      - Чума на тебя! Холера! Маэт тебе в глотку! - заблажили вдруг из ямы. - Ой, милый боженька Спящий, помоги мне! Ой, зачем я тебе все рассказал! Ты сбежишь!.. Ой, только не убегай! Друг! Брат! Вытащи меня, я все для тебя сделаю! Деньги... у меня много... У меня есть сокровище! Яма... знаешь Яму в Кустоле, где сидит Сегретто и его дети? Там запрятано столько, что на всю жизнь хватит. И только я могу достать, я один! Ведь туда нет никому хода! А еще у меня имеется родная сестрица! Блондинка! На месяц отдам! Нет, мелочусь - на два! На два, слышишь? На два месяца - и делай с ней, что захочешь!
      Сегретто? Я замер. Сегретто!
      Знаю ли я Яму в Кустоле? Нет, не знаю. Но о Яме и Сегретто говорил Йорик, а значит, любые знания будут полезны мне-Джореку... Если только удастся разговорить этого человека.
      На сей раз наши с Джореком желания сошлись - и ему, и мне нужно было спасти пленника.
      Сегретто и его дети. Он что, семьянин? Нет, тогда я лучше сам вырву себе горло, но убивать Сегретто не стану!
      Впрочем, сначала нужно все разузнать.
      Я поднялся с кряхтением. Видимость в тумане была на семь-десять шагов. Не дыши полной грудью, Тиха, подсказал Джорек, - это опасно.
      Угу, тут, в Сумрачье, похоже, опасно вообще все.
      - Быстрее, ох, я прошу!
      - Не торопи, а то развернусь и уйду.
      Впрочем, я знал, что должен спешить. Нет, я не полезу по склону за веткой. Чувство опасности вдруг стало пронзительно острым, сердце тяжело билось в груди, туман стискивал ее, как обручем.
      - Быстрее, умоляю! - проскулил сиделец. - Бывают случаи, когда все решают секунды!.. Долбень, ты меня вытащишь, или нет?
      - Крэнк! Бывают случаи, когда на сидящих в яме недоносков валятся бревна! Не вякай, пока я тебя не достану!
      На моем лице выступил пот. Веревка... Приспособить штаны? Ага, у меня же есть пояс! Я расстегнул тяжелую пряжку и вытянул пояс. Попробовал его на разрыв (кожа потрескалась, эх, слабовато!) и подтянул сползшие штаны.
      - Эй, - крикнул, придерживая штаны рукой. - Я скину пояс. Схватишься за него, я тебя вытащу. Удержишься? Хватит сил?
      - Сдюжу! Упрусь ногами в стену! Кидай!
      Туман завивался над шахтой в спиральную воронку. Я подумал, что влажный теплый морок засасывает внутрь, в подземелья. Кто знает, насколько тянутся выработки? Да и глину ли тут добывали? Насколько помню, в глине часто находят алмазы...
      Намотав конец ремня на ладонь, я присел над колодцем:
      - Лови!
      Послышался глухой удар и вопль:
      - Ой, мандрук!
      - Что случилось?
      - Нич... о-о-ох... Ты меня убить решил? Пряжка! Надо предупреждать!
      Я почувствовал, что краснею от злости. Этот сиделец, еще не выбравшись из ямы, уже довел меня до белого каления.
      - Крэнк!
      Пояс дернулся:
      - Тяни!
      Я потянул. И сразу почувствовал, как трещит, разрываясь, высохшая кожа пояса. С ужасной руганью я дернул пояс, как бы подсекая огромную рыбу. Из ямы проклюнулась голова - вся в глиняной пыли. В этот миг пояс звонко лопнул, и его край больно хлестнул по предплечью.
      - Убр! - сказала голова, исчезая в яме.
      Я схватил ее за длинные иссиня-черные волосы и рванул на себя.
      Раздался протестующий возглас, почти женский взвизг, который оборвался после того, как сиделец распластался в полынных кустах физиономией вниз. Я выдернул его, как Гэндальф - Сэма Гэмджи (в третий раз поминаю этого близкого моему сердцу персонажа) из-под подоконника в той памятной сцене "Властелина колец", хотя лично я всегда недоумевал, как хлипкий и пожилой на вид маг мог поднять упитанного хоббита в стиле "подъем штанги рывком" и не расстаться после этого с поясницей. Впрочем, Гэндальф не человек, а майар, кости майаров, может, из титанового сплава, а позвоночные диски нарезаны из автомобильных рессор. Короче, классический "Т-100" из "Терминатора".
      С гримасой, которая могла сойти в полумраке за улыбку, я перевернул человека на спину:
      - Живой?
      - Еретики Неспящих! Маэт... - Мужчина осторожно щупал затылок аристократически-тонкими пальцами с заостренными ногтями, затем стряхнул рыжеватую пыль с волос и короткой кожаной куртки. - Да ты хват! Едва не содрал с меня скальп! А вообще, мог бы додуматься свою скатку бросить, вот!
      Черт, и правда. Скатка плаща пригодилась бы лучше дрянного пояса.
      Человек присел, повертел головой. Потом, отдуваясь, взглянул на меня:
      - А у тебя уши покраснели! Остренькие какие, ага!
      Я подавил желание съездить ему по сопатке. Вместо этого сграбастал сидельца за ворот грязной синей сорочки и рывком поставил на ноги.
      Мужчина скосил глаза вниз:
      - Теперь у тебя штаны упали.
      Я торопливо натянул свою модные бахромистые брюки, подхватил торбу, испустив сдавленный рык. Выдернул завязку горловины торбы, торопливо пропустил в шлеи штанов, завязал. Лучше чем ничего, и намного лучше, чем бегать со спадающими портками.
      - А видок-то у тебя задрипанский, - спокойно констатировал спасенный.
      Он оказался субтильным коротышкой, лет эдак тридцати. На лбу алел кровоподтек, по щекам расползался почти девичий румянец. Глаза были черные и быстрые, а в лице с узким подбородком проглядывало что-то хищное, кошачье. Черты правильные, но их безнадежно уродовал шрам, перекроивший правую сторону лица от виска до самого подбородка. Бывают шрамы тонкие, хм, утонченные, этот же был широким, бугристым, похоже, срасталась кое-как залатанная рваная рана. Коротышку явно резали чем-то солидным.
      Он бросил на меня спокойный взгляд.
      - Пожалуй, я должен сказать тебе спасибо. Хорошо, что у меня патлы до плеч, было за что зацепиться. А ты на бродягу похож.
      - Я странник.
      - Ага.
      "Ври больше!" - сказали глаза коротышки.
      - Что здесь происходит? - Я не мог придумать вопроса глупее.
      - А то ты не знаешь! Дерьмо! Много, много дерьма, и даже больше, чем могут навалить самые ученые мужи из храма в Ильминдаре!
      - В смысле?
      Взгляд коротышки дрогнул:
      - Послушай, ты что, в самом деле не Охотник за тварями? Кто же ты, Маэт тебя раздери?
      - Странник
      - Ага, странник... И лицо у тебя... странное, и уши - острые... И говоришь с акцентом. Да ты, небось, бастард какого-то залетного эльфа! Да я как будто тебя видел раньше... Скажи, мы не встречались в Кустоле?
      Блинский блин! Джорек, каких дел ты успел наворотить в Кустоле, что тебя знает каждая собака? Будем врать. А вернее - блефовать. Красивое слово - "блеф", куда лучше, чем слово "брехня", правда?
      - Вряд ли. Я прибыл издалека.
      - Ага.
      Я думал, что он спросит мое имя, но - нет, не спросил. Задумчиво ел меня глазами.
      - И все-таки, сдается мне, что раньше я тебя видел.
      - Сомневаюсь.
      - Ага. Послушай, государь живоглот убрался в Алистен, в самое Чрево, но он явится вместе с глейвом. А бегают живоглоты ой-ой как быстро.
      - Живоглот?
      Тонкие губы коротышки скривились в ухмылке:
      - Хе-хе-хе! Да ты, я вижу, будто только на свет народился. Правда, совсем-совсем не знаешь, что такое живоглоты и прочая дрянь?
      - Я прибыл издалека.
      - Как же ты отмахал половину Сумрачья? Шел днем, а ночью где-то прятался? Днем безопаснее, твари не любят, когда нет глейва, это верно. Но все равно - тебе повезло. Послушай, нам стоит смотаться отсюда, и как можно быстрей. Придется в Кустол... а что делать? Браэн уже отплыл, думает, что меня перехватили гвардейцы и ковен Измавера. Твой конь вынесет двоих?
      - Нет у меня ни жеребца, ни кобылы. Был осел, но я его съел.
      Коротышка спал с лица.
      - К-как... нет? Ты что, двигался... пешим?
      Он схватился за щеки жестом, который мог показаться смешным, чисто женским, вот только его глаза выражали самый настоящий страх.
      - Спящий... У тебя что, даже меча нет?
      - Сломал об одного лиходея.
      - Сло... об... ли...
      - Заткнись, - попросил я угрюмо. - Ты знаешь безопасное место? Тогда веди, v nature! - Я встряхнул торбой, словно угрожая.
      Глаза коротышки лихорадочно блестели.
      - Но... Но... без коня нам не добраться до Кустола...
      Туман принес долгий приглушенный вой. В нем слились злоба и обида, да такие, что я живо и в красках представил, что случится с обидчиком, если его поймают.
      - Он увидел! - прохрипел коротышка. Лицо его стало темно-оливковым. Обычно люди от страха бледнеют, спасенному же мужчине кровь бросилась в лицо. - Я тебе говорю, он нас заметил! Создания Чрева могут видеть сквозь туман!
      Вой накатил с большей силой: "Уив-в-ва-а-а!.. Увв-а-и-и-ияяяя!" Мне пригрезилось, что я различаю в этом стоне обрывки слов. Так воют безумцы: долго, пронзительно пытаются что-то сказать.
      Северный склон, что за моей спиной. Это оттуда. Какое существо способно видеть сквозь туман?
      Вой повторился. Теперь - ближе. Кто-то спускался по склону, раздирая легкие в безумном яростном вое. Вое-вопле, вое-стенании.
      - Бежим! - Коротышка сорвался с места, промчался два шага и упал. - А-а-а... Ларта! Я подвернул лодыжку! - Крутанулся на боку, уставился на меня испуганным взглядом. - Лодыжка! Не бросай, умоляю!
      Я подковылял к нему.
      - А ну кончай дурить!
      Из синих очей коротышки брызнули слезы:
      - Он видит нас! Он идет! Ты украл его добычу, он теперь злой на нас обоих!
      Вой раздался намного ближе. Его обладатель, похоже, бегал с немалой скоростью.
      - Кто - он?
      - Государь... Живоглот... Живоглот, тварь, чудище из Чрева!
      Чудище... кто бы сомневался. В таком месте, похоже, совсем не обитают розовые пони.
      - Я не могу идти... ты... как тебя... святой-добрый человек, радость очей моих, красивый, мудрый, послушай! Я. Не. Могу. Идти!
      - Ты что же, хочешь, чтобы я тебя понес?
      - Прошу, не бросай, святой-добрый человек! Я век буду твоим должником!
      Я рывком поставил недомерка на землю. Тот издал громкий вскрик и упал. От боли вены на его тонкой шее вздулись, слезы ручьями катились по щекам.
      - А-а-а, Спящий... Это не вывих! Я сломал лодыжку! Понеси, молю, молю униженно, на коленях, я не стану тебе в тягость! А потом... я отплачу тебе за заботу сполна! Золото, хочешь золота? Или мою родную сестру!
      - Много чести, ездить у меня на закорках, - буркнул я. Но не оставлять же калеку монстру? Джорек бы это сделал, если бы не услышал о Сегретто... А я - нет. Я - Тиха Громов, только в новом теле. Новый, усовершенствованный Тиха, который не бросит никого на поживу чудовищу! Я самый, мать его, суперменистый супермен, я прилечу и спасу, землю остановлю, если надо будет. С другой стороны - драться неизвестно с кем голыми руками я не буду. Этой твари... как там ее, живоглот? - хватило аппетита обглодать целого коня! А я хоть и крупный, но поменьше лошади. Бежать - не позорно. Позорно - не бежать и попасть в желудок монстра.
      Коротышка заскулил, как побитый щенок. Он возился в пыли, отставив покалеченную ногу.
      Ругаясь так, как никогда не ругался, я схватил его за ворот, и кинул за спину, как мешок с картошкой.
      - Обними меня правой рукой!
      - Ох!
      - За шею - рукой!
      - Я съезжаю!
      - Заткнись и обними меня правой рукой!
      Рука коротышки обвила бычью выю Джорека. Я напряг кадык: нормально, не задохнусь. Ноги недомерка я удерживал на предплечьях. Занятная, чувственная поза! Хорошо, что нас никто не видит... не считая таинственного государя, названного почему-то живоглотом.
      - Но одной рукой...
      Я увидел, что скверно завязанный узел на опояске развязался. Да что ж такое-то! Нет времени перевязывать, каждая секунда на счету!
      - А второй держи мои штаны! И не дай бог, если они упадут!
      - Клянусь Спящим, я удержу! - Недомерок ухватился за штаны и дернул. - Моя родная сестра! Помни о моей сестре! Она брюнетка, высокая и пышногрудая! А зад у нее как спелый персик! Клянусь, я не трогал, но мне говорили! Бархат, бархат!
      - Не блажи! - Кренясь то влево, то вправо, я двинулся по кочковатому пустырю, постепенно набирая скорость. В голове жужжали пчелы, пленка перед глазами делала туман кровавым. Чертова регенерация куда-то запропастилась, а, верней всего, просто не могла толком восстановить мои силы без еды и воды.
      Из пасти преследователя выплеснулся вой. Я уже ясно различал, как бухают в землю ножищи монстра, как трещат ветви под напором огромного тела. Все ближе и ближе. Тварь бежала на двух ногах - я-Джорек слышал это по звуку. Не зверь... двуногий демон. Живоглот. Глотает, как лев, не жуя, просит добавки. Надеюсь, встану ему поперек горла.
      "Бух-бух! Бух-бух! Бух-бух!"
      Тварь нагонит - это только вопрос времени.
      - Правей! - скомандовал недомерок, поддернув мои штаны так, что ткань врезалась между ягодиц. - Большак вон там. Скорей! Да что ты плетешься, как черепаха?
      Блеснул влажный булыжник - я резво помчался по большаку, вбивая ноги в мостовую. Дорога была в щербинах. Приходилось следить, чтобы не попасть в такую носком сапога.
      Асфальт тут, как видно, еще не изобрели, что странно - летательные аппараты ведь уже в ходу. Хотя эти Прежние, как уже говорил, скрывают свои секреты от жалких людишек. Интересно, на каком они уровне развития, ведь изобрели такие штуки, как громолет и болтер? Может, тьфу-тьфу, и в космос летают?
      Мелькнули скаты холмов. Дорога сделала петлю, затем раздвоилась.
      - Налево! - тут же приказал коротыш. Он, явно, знал местность, и не терялся даже в тумане.
      - Уф-ф! Пых! Хых! - Давление на мою спину было ужасным, проклятый захребетник просто пригибал меня к земле. В другое время... Черт, да что говорить!
      - Быстрее!.. Может, тебе будет легче бежать без штанов?
      - Крэнк! Мне будет легче бросить тебя здесь! Хых... Хых...
      Меня начало качать из стороны в сторону, как пьяного матроса, и при этом - кренить вперед; котомка в моих руках была крайне слабым балансиром.
      Коротышка громко чихнул:
      - Ты что, стригся недавно? Твоя щетина лезет мне в нос!
      А еще эти бесцеремонные претензии маленького поганца! Бросить бы его, да ведь я гуманист, бросаю людей монстрам, только когда совсем припечет.
      Гулкий топот за спиной нарастал. Охотник больше не выл, уверенный, что добыче от него не уйти. Земля вздрагивала от ударов громадных ножищ, мне казалось, что по дороге пробегает рябь. Ишь ты, бегун, как тебе только удается сохранять в целости коленные суставы? С таким-то весом получить артроз - как два пальца того этого...
      Я не считал шагов, но наверняка продвинулся больше чем на километр, прежде чем коротышка завертелся у меня на закорках и придушенно всхлипнул:
      - Он нагоняет! Наддай же, наддай! Ох, помолись Спящему, он поможет! Измавер, говорят, всеблаг и по пробуждении хочет переделать мир так, чтобы маг был равен королю, а король - обычному крестьянину! А? Слава Спящем-у-у-у... Ох, крэнк, наддай же, наддай!
      Легко сказать - наддай. Я не стайер, не спринтер, и даже ни разу не участвовал в забеге с мешком угля на плечах. Я вымотался. Мое дыхание стало быстрым и скачущим, зрение помутилось. Я прилагал чудовищные усилия, чтобы сохранить равновесие. В груди свистел и клокотал закипевший чайник.
      Все, еще немного, и я зароюсь носом в дорожную пыль.
      Что ж, Тиха Громов, он же Джорек по прозвищу Лис - весьма сомнительная, надо заметить, личность! - примем бой с превосходящими силами противника, как принимали бой с фашистами мои предки. Пусть там будет что угодно, позади, плевать.
      Я сбавил темп, пробежал еще немного по инерции, остановился и стряхнул захребетника на обочину.
      - Конечная остановка! Хых-хых... Всем зайцам - shtraf!
      Коротышка плюхнулся в пыль и завозился там, как жаба в припадке эпилепсии.
      - Ох-х, моя лодыжка! Сломал! Сломал!
      - Ищи камни, дубину, будем драться! - проревел я.
      - Не... о-о-ой... - Он взглянул на меня глазами, полными слез. - Я слом-а-ал... Больно... Не могу ходить... о-о-ой...
      Черт, как некстати! Минус один друг - плюс враг. Плюс на минус в моем случае дает устойчивый минус, ибо за спиной - чудовище, с которым одному не сладить.
      Я круто развернулся к преследователю.
      И увидел дорогу, тонущую в тумане.
      "Бух-бух!.. Бух-бух!.. Бух-бух!... Бух... Бух... Бух..."
      Тишина.
      Существо замерло, невидимое во мгле. Оно было тут, рядом, шагах в двадцати. Я различил сиплое дыхание и мускусный запах пота (надо сказать, что и сам я дышал как паровоз, а взмок как лошадь). Прикрыл глаза на миг - но, кажется, прелый туман забил все виды моих синестезий. Я раскрыл глаза и приготовился встретить врага грудью.
      Ан шиш. Враг не нападал.
      Почему же он медлит? Хочет нас обойти?
      Внезапно я ощутил на себе изучающий взгляд. Как и пес, живоглот уставился на меня с интересом. Только в мои мысли не вторгался - не умел, видимо. Интерес был иной, я бы сказал - гастрономический. Интерес голодного льва, увидевшего аппетитную добычу.
      За спиной померещился шорох. Я развернулся, издал изумленный возглас. Маленький поганец сделал из меня лоха! Подставил, обрек на заклание, чтобы получить шанс спастись. Он сделал так, чтобы я вымотался до предела, загнал меня, а теперь...
      Он удалялся не прощаясь. И не оглядываясь. Он убегал на здоровых ногах!
      - Ах ты, тухлый мерзавец! - заревел я, потрясая котомкой. - Да чтобы ты подавился собственной гнилью, урод! Да чтобы тебя katock переехал! Мандрук, шлендар, ублюдок конченый!
      Патлатый коротышка молча исчез в тумане. Бросил меня на поживу монстру, всего-навсего, как и полагалось, верно, в их блаародном средневековье.
      От свистящего дыхания позади меня кинуло в пот. Я быстро завязал опояску крепким узлом, перехватил мешок дрожащей рукой, развернулся и крепко встал на дороге. Герой, великий герой, ничего не скажешь! Он сражался и победил, даже не имея пояса на штанах!
      Зыбкий силуэт монстра начал проступать в туманной мгле.
      - Твою же...
      Из тумана на меня надвигалась живая гора.
     
     
      23.
     
     
      Существо медленно выплывало из тумана. Мгновение назад я решил не отступать ни на шаг, но здравомыслие - и мое, и Джорека - взяло верх над отчаянной смелостью, и я попятился. Отступил немного, затем прочно встал на дороге. Тварь остановилась тоже. Я все еще - как и тогда, с големом-охотником - не мог разглядеть ничего, кроме смутного глыбообразного силуэта высотой далеко за два метра. Здоровая сволочь... Очень опасная сволочь. Джорек знал - наверняка знал - что представляет собой живоглот. Его знания, хотя и заблокированные, будили во мне глухой страх.
      В рукопашной я не справлюсь - этот гигантопитек разорвет меня на части за считанные мгновения. Меча нет, есть только смешной топорик для рубки хвороста. Таким оружием сподручно отбиваться от розовых поняшек (клянусь, я упоминаю этих гнусных тварей в последний раз!). А здесь - чудовище, словно порождение самых дурных страхов, порождение ночного кошмара.
      Тварь пока держалась на зыбкой грани между сном и явью. Как настоящий кошмар, она готовилась вторгнуться в реальность. Но пока не спешила, все еще дразня, все еще пугая, все еще наслаждаясь чужим страхом.
      И она смотрела на меня, нагло пырилась, оставаясь в тени.
      "Бармаглот! - мелькнула мыслишка. - Истинный Бармаглот! А Стрижающего меча у меня нет. Только мешок с камнями, да и те - совсем не алмазы, а обыкновенный гранит".
      Царапины начали болезненно пульсировать в такт ударам сердца. Проклятие, моя регенерация окончательно сдохла! Я мельком осмотрел ладонь, запястье, предплечье - царапины сочились кровью, даже не думая затягиваться. Засада, черт подери! Засада!
      Я тряхнул головой и выпрямился, и внезапно страх оставил меня, сменившись холодной расчетливой яростью. Тварь - черт с ней. Я одолею ее, я справлюсь. Я должен ее одолеть, чтобы затем найти и прибить коротышку! Свежий должок, так сказать. И старый, чуть более старый - найти и прибить тех, кто втравил меня во все неприятности, включая Йорика и женщину, которая заманила меня в ловушку на тропе возле вэллина. Но сперва - недомерок! Ах, как я разделаюсь с ним, когда поймаю! Ух, разделаюсь! Перед глазами предстала картина, как после встречи со мной, Тихой-Джореком, одноглазый коротышка с оборванными ушами побирается на костылях. Возможно, у него не хватает руки. Или ноги. Или сразу обеих. И, безусловно, челюсть у него сворочена на бок, а по малой нужде он бегает каждые пять минут.
      Предательство - самая паскудная штука в нашей непростой жизни. Жизнь и так полна дерьма, но мы делаем ее еще дерьмее, предавая друзей, детей, родителей. Предавая всех, кто нам дорог, тех, кто совершил для нас благодеяние. Сознательно или нет, придумывая себе бесконечные оправдания, и предавая, предавая раз за разом ложью, отказом в помощи, умолчаниями. Предать - легко, верно? Предать - чтобы облегчить жизнь самому себе. И снова предать - и снова твоя жизнь становится легче, и еще легче, пока предательство не утягивает тебя в пучину ежедневной мелкой и крупной обыденной подлости. Мы принимаем предательство как обыденную рутину - вот что самое страшное, вот что вымывает из нас остатки человечности. Снаружи ты вроде и человек, а внутри - чудовище похлеще живоглота.
      Я поднял глаза, стараясь пересечься взглядом с монстром. И крикнул, набравшись щенячьей наглости:
      - Ну, чего пыришься, суслик?
      Из мглы, как из пещеры доисторического медведя, донесся тяжкий вздох.
      - Мне хо-о-от... - раздалось в ответ, и туман, колыхнувшись, открыл на долю мига серую фигуру, руки которой свисали ниже колен. - Мне хо-о-от, разумей... Теменно! Теменно в ог... не... Спрясть туман... н-н-ны... Я ви-и-идеть! Ви-де-е-еть! - Тварь говорила невнятным булькающим голосом, такое впечатление, что через силу, словно давно позабыла человеческую речь. - Я ви-и-и-идеть, как они прядутся!
      Я чуть не выронил мешок.
      - Kapetc... да ты... говоришь?
      Монстр разродился серией ухающих стонов.
      - Оо-о-о-оу! Тот мал сбежать... Тебе - нет... Оо-о-оу! Теменно! Холодно! Бо-о-о-оль!.. Без сил! Жела-а-ать! Мне желать... есть... мне... есть... тепло! Вразумли нашу боль!
      Этот плачущий лепет был куда страшнее угроз. Он гипнотизировал, затягивал в какой-то безумный черный водоворот, отнимал силы и волю.
      Нет, подумал я злобно, не проймешь, ты не проймешь меня, тварь!
      - Оо-о-уу-уу! Оо-о-о-оу-у-у!
      А стонет - прямо как зомбяки из первого "Quake", медаль бы тому, кто их озвучил.
      - Вразумли-и-и...
      - Вразумил, - сказал я, пятясь мелкими шажками. - Малой сбежал, и ты решил сожрать меня взамен. Но только не выйдет, паренек. Поперек глотки у тебя встану.
      А глотка-то, мелькнула мысль, глотка-то у паренька - ого-го! Большая глотка, прямо скажем. Чем бы ее законопатить? Сунуть в пасть кость, как Люк Скайвокер ранкору? Да только у братца Люка была Сила, которая и решила исход схватки. А у меня - голые руки, правильно работающие мозги и мешок с камнями. Джедай каменного века, блин! Меч бы волшебный... Можно - говорящий. Что-то в форме польской карабеллы с турбонаддувом, и пусть треплется все время. Я, в отличие от многих мужиков, люблю женский треп.
      Кажется, от страха у меня началось мысленедержание... Что ж, и такое бывает!
      - Может, разойдемся миром, паренек?
      Паренек неслышно надвигался, покрывая ровно то расстояние, на которое я отступал.
      - Не-е-ет... Спя-я-я-ящий... Не-е-ет наш-ш-ша с-сил! И боль, и холод вкупе!
      Угу, как обычно - голодные, босые, одежка рваная и папа умер. Подайте на билет до Таганрога. Мы уедем, честно!
      Я подобрался, готовясь к бою. Сейчас...
      - Тебе бы с баяном по дворам побираться, парниша.
      - И бездны тьма! И боль! И боль! Чрево не давать нам много пищи! Оно ма-а-ало... мало нас куор... куормит! Он нас не корми-и-ит! Он смотрит! И слу-у-у-ушает. И прядет туманы!
      - Был бы ты животинкой, я бы тебя заврачевал. Специалист я по домашним животным. Ветеринар, не слышал? У вас таких коновалами кличут.
      Тень качнулась:
      - Тс-с-с-а-а-а!!!
      Как змеюка шипит, надо же! Меня передернуло, я снова отступил на шаг и увидел, как качнулась тень монстра. Тот придвинулся, неуловимо перетек вперед, снова покрыв то расстояние, на которое я отступил.
      Подвижен, как ртуть. Я вдруг понял: загадочный государь будет держаться в тени до тех пор, пока не решит, что пришла пора напасть. Тогда он рванется, одним прыжком покроет разделяющие нас метры, и... Хряп! Хрусть! Щелк! Он свернет мне шею, как цыпленку. Я даже не успею размахнуться для удара. Чтобы это сделать, нужно увидеть начало атаки. Здесь же будет стремительный, неуловимый глазом прыжок из тумана. Отклониться, упасть на бок я тоже вряд ли успею, но даже если и сделаю это, верткий мерзавец не даст мне времени встать.
      Разорвет на куски и скажет, что так и было.
      А если тихонько отвести руку с торбой? Пожалуй, у меня будет время для одного удара.
      Чушь. Без резкого замаха это будет не удар, а посмешище. Нет, надо придумать что-то такое... Чтоб уж наверняка.
      Знал бы я заранее, с чем столкнусь, я бы смастерил копье с крестовиной, с каким на медведя ходили мои предки. Кто сказал, что такой штуковиной нельзя завалить демона? Пронзил грудь, упер древко в землю, и держи тварь на расстоянии, пока не истечет кровью
      Если только у этой твари есть кровь.
      Туман точно не позволял определить размеры, но я прикинул, что в плечах загадочный государь не меньше полутора метров. Огромная туша. Тяжелая. И при этом - фантастически резвая.
      Живо вспомнились компьютерные игрушки. Тролли, демоны, прочая нечисть. Эх, как же легко и приятно было их побеждать, сидя в тепле за клавиатурой.
      - Тс-с-с-а-а-а! - Аморфный силуэт покачнулся.
      Тварь прыгнет! Всего одно мгновение!
      - Постой! - хрипло вскрикнул я, от ужаса и отчаяния готовый рвать волосы на груди. Даже Джорек - еще тот ухарь - прекрасно понимал, что без меча либо копья бесполезно драться с живоглотом. Это как если бы современный боксер-тяжеловес вышел на ринг против гориллы. Сколько бы он не качался и не колотил боксерскую грушу, горилла разорвет его на куски. Ну, или как там убивают гориллы? Один удар кулака - и до свидания.
      - Тс-с-с?
      Остатки - или зачатки? - разума у этой твари есть, значит, могу на них воздействовать.
      - Постой! Погоди, парниша! Эй, да ты, небось, и не знаешь!
      - Тс-с-са-а... Что-о-о... ты-ы-ы...
      - Да откуда ж тебе знать!
      Силуэт не шевелился. Отлично! Ошеломить тварь, сбить ее с толку! Время, мне нужно совсем немного времени! Монстр видит сквозь туман и понимает человеческую речь? Прекрасно, с этим и будем работать!
      - Ты не знаешь, что такое мартовский мужской пасадобль!
      - Тс-с-с!
      - "Танцы со звездами", знаешь?
      Я нащупал бечеву, которая перетягивала скатку плаща. Дернул за нее: простой узел легко развязался. Вот так... полдела, считай.
      Я сказал, избоченясь:
      - Танцы, пляски, прекрасная картина! Ксюша Собчак! Сашка Невский! Качок, не слыхал? Джигурда! Не, Джигурды там не было, но все равно - Джигурда лучший!
      - Тс-с-с?
      Так и знал, что Джигурдой можно заинтересовать любое чудовище!
      - А мартовский мужской пасадобль - это же легенда! Да-да! Это танец любви и страсти! Мы танцуем его перед нашими женщинами в марте! Да-да! Мужской танец - танец любви! Гляди, это самое прекрасное зрелище, которое ты видел в жизни! Смотри, вот так, ножку вперед. Оп-па!
      Надо ли говорить, что про пасадобль я знал только то, что он (оно, она?) так называется. Танцевать я не умел в принципе. А уж мартовский мужской пасадобль, так вообще...
      Монстр не двигался. Я стащил скатку и присел, разведя руки. В правой - мешок, в левой - плащ, рот полуоткрыт, на лице - безумный восторг, в глазах - ужас.
      - Первая фигура! - возгласил я. - Алле - гоп! - Я подпрыгнул и выбросил левую ногу вперед, чувствительно стукнув пяткой о булыжник дороги. Одновременно моя рука встряхнула и расправила плащ, подцепив его за воротник. - Гэй-гоп. Оп-па! А еще мы поем песни, когда танцуем! Зайка моя, я по тебе-е-е... - Я присел, вскочил, ударил правой, затем левой ногой. - Выпьем за любо-о-овь... А теперь вприсядку, как маленькая уточка... Без меня тебе-е-е...
      - Уа-а-а-а-а!
      Туман всколыхнулся, распался жирными космами, и я увидел...
      ...что существо прыгает, оттолкнувшись от земли неимоверно длинными руками, похожими на древесные стволы.
      Время замедлилось, как во сне.
      Тварь летела на меня, разрывая клочья тумана. Бугристая пепельно-серая плоть... Безобразно отвислое складчатое брюхо... Глыбы плеч, между ними - огромная безволосая голова с лицом... о, Небо!.. с человеческим лицом от покатого лба до кончика острого вислого носа. Нижняя челюсть - выпяченная и неестественно удлиненная, была размером с мой локоть. Вся в отвратительных серых наростах, она словно пригибала голову, искривив шею чудовища так, что та выступала дугой над макушкой. Безгубый морщинистый рот - жуткая дыра размером с футбольный мяч, усеянная мелкими зубами-крючьями.
      Глаза твари словно залили изнутри молоком.
      На неуловимую долю мгновения я встретился взглядом с живоглотом. И понял: когда-то это был человек.
      А потом серый вихрь налетел, но я недаром исполнял перед монстром дурашливый танец. Все время находясь в движении, я успел откачнуться, набросив плащ на голову чудовища.
      На тебе темную! Ичих-х-ха-а-а! Рр-р-ра-а-аууммм!
      И вихрь промазал, пролетел мимо, задев меня лишь плечом. Чужая, чуждая плоть была липкой и прохладной, как кожа рептилии. Даже мимолетного касания хватило, чтобы меня закрутило волчком, и, как щепочку на волнах, швырнуло на обочину. Я покатился в вихре пыли, чихая и кашляя.
      Раздался глухой звук, земля содрогнулась. Я охнул и разлепил веки: перед глазами плыли листья подорожника, темно-зеленые, чуть присыпанные пылью. Я приподнялся на локте, поводя мутным взглядом... И увидел...
      - Edrit tvoyu nalevo!
      Я хмыкнул, потом расхохотался. Затем, превозмогая дурноту и боль, кое-как встал, сплюнул кровью (прикусил язык, всего-то!). Руки пусты... где мешок с камнями? Да вот же он, валяется у обочины.
      Сграбастал мешок и, злобно ощеряясь, подковылял к дороге.
      Мне повезло, пожалуй, сильней, чем я мог рассчитывать. Ослепленный живоглот не сумел извернуться в прыжке и засветил головой в булыжную мостовую. Он распростерся посреди дороги, вытянув вдоль тела руки - древесные стволы с пальцами, которые напоминали узловатые корни и сейчас слабо подергивались. Плащ прикрывал башку и искривленную шею.
      Хм, нет, после живоглота я это носить не буду.
      - Ая-я-а-а-а... Оо-о-оар-р-р... ы-ы-ы...
      Тварь стонала. Как быстро она придет в себя?
      Я приблизился, боясь поверить в свое счастье. Мартовский мужской пасадобль, чтоб тебе, чертяка! Спасибо, дружище, выручил!
      Было в этой твари что-то бычье, со спины... Огромный хребет выпирал, словно под кожу живоглоту насовали яблок. Мускулистые икры, широченные ороговевшие ступни. На пальцах рук и ног нет когтей... А в паху... Я отвел взгляд. Пол твари не вызывал сомнений.
      Чувствуя в руке успокоительную тяжесть мешка, я подковылял к голове страшилища. Пинком сбил плащ, глянул на выгнутую змеиную шею, на плоский затылок и заостренные уши - каждое величиной с мою ладонь. Откашлялся и сказал (и куда только делся страх?):
      - Согласен, я жулик. Я тебя обдурил. Это не танец был, так, импровизация. Хотя, видит Спящий, я глубоко благодарен мартовскому мужскому пасадоблю. Не придумай его, я бы уже устраивался коротать ночь в твоем брюхе. По-моему, ты балда, живоглот.
      Поверженный монстр дернул башкой, замедленно оборачиваясь на голос. Щелкнули зубы-крючья, ртутно блеснул глаз...
      Я упал на колено и шибанул мешком по виску живоглота. Благо, опыт убивать монстров камнями у меня уже имелся. Я ударил раз, второй, третий, четвертый - я бил и бил как иступленный, понимая, что живоглот куда опасней голема. Не знаю, сколько я нанес ударов, прежде чем раздался хруст, тело существа вздрогнуло и обмякло. Исторгся протяжный вздох, из пасти потекла желтая пузырящаяся хрень. Корявые пальцы скрючило судорогой так, что они стали напоминать паучьи лапы.
      Тут меня отпустило. Я поднялся и, глядя на дело рук своих (желтая кровь твари постепенно заливала камни вокруг головы), начал вытряхивать пыль из волос. Левая рука все еще сжимала мешок.
      - Вот такие танцульки, ты, злокачественная морда. Честно тебе скажу, такую образину даже в фильме ужасов редко по...
      Я осекся. На пальце правой руки существа сверкнул золотой обод. Кольцо? Да, массивное золотое кольцо, втянувшееся в толстую плоть, будто не первый десяток лет на пальце.
      Ого...
      Кем же ты был в прошлой жизни? Вряд ли теперь расскажешь...
      Я покачал головой и уселся передохнуть на обочину.
      - Для баяна у тебя пальцы толстоваты. Для тебя в самый раз барабан и marackasy, паренек.
     
     
      24.
     
     
     
     
      Я просидел на обочине минут двадцать. Туман мало-помалу мерк, подступали сумерки. Скоро ночь, мне нужно собраться с силами и успеть в Кустол. Не дойду вовремя - съедят. Но - дойду ли? Обижаете! В таком-то теле. Жаль, из еды только камни да эта вонючая дохлятина, которой я побрезгую даже на необитаемом острове. Впрочем, до Кустола, как подсказывает чутье Джорека, недалеко. А там меня ждет гостиница с горячей водой, горячей едой и горячими женщинами. Благо, кошелек - все еще в кармане моих штанов.
      Я похлопал по карману. По пустому карману. Вскочил, как ужаленный. Да елки-моталки! Кошелек выпал? Или... меня обобрали?
      Чертов патлатый прощелыга, он успел обнести меня, пока я его тащил!
      Волна ярости накатила, я принялся сыпать отборными ругательствами, смешивая родимые земные и заемные местные в водопад размером с Ниагару.
      Впереди на дороге - если считать передом то направление, куда улепетнул коротышка, родился слабый гул. Он быстро нарастал, но его перекрыл близкий топот. Не такой раскатистый, как от ножищ монстра, мелкий, дробный.
      Я осекся, застыл.
      Положительно, мне сегодня не дают ни минуты покоя!
      Из серой слоистой мути, в которую обратился туман, громко топоча ботинками, вылетел коротышка. Судя по румянцу на щеках, ему было донельзя страшно. Он увидел меня, живоглота, мгновенно ухватил суть и возопил:
      - Я вляпался!
      - Это точно! - подтвердил я, и врезал ему под дых. Легко, даже не в четверть силы, но этого хватило, чтобы он брякнулся на задницу. В моей груди поднялась новая волна ярости и злобы. - Скажешь что-нибудь, прежде чем я тебя убью?
      - Ой... и-и-и... убьешь?
      Я сжал кулаки, в душе боролись гуманизм Лехи и бессердечность Джорека.
      - И не сомневайся!
      - Сегодня мой самый несчастливый день!
      - Я знаю!
      - А может... сестра?
      - Иди ты... со своей сестрой!
      - Персик!..
      На самом деле, ни я, ни Джорек не собирались его убивать. Я - не зверь, так, малость отпинаю, а Лис поможет. Убить человека, который знает дорогу к Сегретто Джорек мог только в крайнем случае.
      Я сжал кулак и занес его над коротышкой.
      - Ой...
      - Заткнись уже. Терпи! Молча!
      - Ой... сейчас меня...
      Я замахнулся кулаком, и мерзавец скорчился в пыли, жалкое ничтожество, человеческая пустышка... Хотя я понимал, что ничтожество его - лишь маска. Маленький вор в совершенстве владел местным, средневековым искусством психологической манипуляции и, конечно, никакой пустышкой не был.
     
     
     
     
     
     
      ***
     
     
     
     
     
      Дорога загудела от конского топота. В сумерках заплясал хоровод бледно-желтых огней, один, два, целый десяток. Всадники шли галопом, торопились и я, кажется, знал, по чью душу они прибыли. Промелькнула мысль удрать, затеряться в тумане, но я различил лязг доспехов и бряцанье упряжи. Люди. (Или люди и нелюди, не будем заранее гадать.) Ну, наконец-то! И раз уж они гонятся за этим прощелыгой, стало быть, могут оказаться друзьями. И не только друзьями, но и защитой, если на тропу выбредет еще один живоглот или подобная страховидина.
      Вскипела пыль, первый конник вырвался из марева, сжимая копье, на котором болтался каплевидный стеклянный фонарь. Не осаживая лошадь, объехал меня, что-то крича во всю глотку. Я обернулся с глухим рычанием, но быстро сообразил: этот нападать не станет, просто отрезает мне путь к бегству. Прочие уже охватывали кольцом, располагая коней шагах в двадцати от меня, коротышки и дохлого живоглота. Все при оружии и в доспехах. В руках копья с нацепленными фонарями. И арбалеты.
      Солдаты или стража, больше двадцати, хм, особей.
      Умелые загонщики.
      Я-Джорек отметил добротность оружия и доспехов, мечи, копья, щиты у седел, закрытые и открытые шлемы. Народ вооружен, как надо. Я бы даже сказал - оружия как-то чересчур.
      Коротышка сидел, судорожно разевая рот; руки безвольно свисали вдоль хлипкого тела. Я огляделся - верховые нацелили в меня арбалеты. Только рыпнись - превратят в ежика. Такая большая, хорошо освещенная мишень. Кто-то направил фонарь прямо в лицо, и я вскинул ладонь, защищаясь от света.
      Впрочем, все равно смотрел в щель между пальцами.
      - Охой! - крикнул огромный всадник в открытом гребенчатом шлеме. Доспехи на нем были громоздкие, как бы из зернистых каменных плит. - Не убивать. Это не илот. Ты, оборвыш, кхм, убери руку от глаз!
      Я молча повиновался, хотя в горле застыло злобное рычание. Всадник нахмурился, мазнул по мне взглядом, презрительно хмыкнул. Лицо он имел строгое и властное, с чередой морщин на лбу и глубокими складками у рта. Нос напоминал багровую картофелину. И - да - командир отряда был человеком, как, впрочем, и все, кто явился вместе с ним.
      Черт, я знаю, что выгляжу оборванцем. Надеюсь, тут с бродягами не поступают так, как в старой доброй Англии, где их вздергивали на первом же суку.
      - Джентро, - отдуваясь, сказал командир. - Дай сигнал остальным. Мы нашли... Пусть отходят в Кустол!
      Пронзительно затрубил медный горн. Через миг из далекого далека, с разных сторон, ему ответили собратья.
      - Два... три... - считал предводитель. - Все пять. Отлично. Рейф, Одноглазый! Где повозка? Поторопи этих увальней!
      - Да, генерал Болгат! - Детина в шипастых оплечьях (они напоминали мне две огромные паутины, вросшие в нагрудник) начал разворачивать лошадь. Поверх левого глаза Рейфа лежала повязка из багровой ткани, чистенькая, наверняка каждый день стирает. В глаза бросились скулы и особая, врожденная смуглость кожи. Оп-па, а вот и орк, легок на помине. Значит, не все в отряде люди, не все.
      Пришлый. Орки не живут в Корналии и Рендуме...
      Спасибо за информацию, ушастик! Давай предположу: дела в Кустоле не слишком хороши, раз пришлых берут в солдаты?
      Джорек не ответил.
      Хм. Пришлый. Прямо как я. Я - чужак в этом мире, настоящий, мать его, иностранец. Как говорят тайцы - фаранг. Только я - фаранг в кубе. Уникальная личность. Другой такой ищи - не найдешь.
      Взмахнув рукой с двумя оттопыренными пальцами, одноглазый нелюдь по имени Рейф умчался в туман. За ним последовала пара всадников.
      - Брат Архей, вы там спите?
      Послышался звук, отдаленно напоминающий "да-да", и из тени за спиной командира выдвинулся низенький, но вполне крепкий конек, на котором восседал низенький и не вполне крепкий субъект в кольчужке поверх синего плаща. Он подъехал к трупу живоглота (я отметил, что все лошади, все до одной, не страшатся монстра, значит - научены), и, кряхтя, спустился на дорогу. Присел рядом с головой твари, поставил светильник, что-то нашептывая. Повертел утиной сморщенной шейкой. Достал из поясной сумки мечевидный красновато-серый кристалл длиной в мою ладонь и глянул сквозь него на размозженную голову твари. Затем оттянул веко монстра и ткнул мизинцем в глаз. Острый ноготь звучно царапнул роговицу.
      - Мертвый живоглот-с, м-да... безусловно. Очень крупный экземпляр, клянусь Спящим! Таких мне не доводилось видеть даже во время последней атаки на Кустол. Хотя и там один попался... неплохой, м-да... Мы его сетями из колодезных цепей, помнишь, Йон? Гм, м-да... А ведь жуть! И как близко к Кустолу! М-да, м-да...
      Щека генерала дернулась:
      - Чрево крепнет, а фиал с кровью Спящего по-прежнему в Ильминдаре!
      Брат Архей пожал тонкими плечиками:
      - Увы, мой друг, увы. У него слишком надежная защита, и магические ловушки таковы, что их не обойти даже самому умелому вору...
      - А все потому, что вы, сборище неумех, именуемое ковеном Измавера... Твою же... старейший чародейский ковен мира!.. И вы до сих пор не можете сварганить нормальных защитных амулетов! Глядите, кончится у нас терпение - свяжем, посадим на баржу и отправим в Ильминдар тамошним чернож... чернокнижникам!
      Архей снова передернул плечами.
      - Когда кончается терпение, бегут в нужник. А мы делаем что можем. И не наша вина, что магия фиала настолько велика, что позволяет питатьзащитные контуры храма.
      - Я предлагал Орнеле взять храм штурмом!
      - О да, Йон, о да... и положить впустую несколько тысяч человек. Нет, мой горячий друг, фиал можно взять только с помощью некой уловки. Или счастливого случая... И мы терпеливо ждем этот случай. И продолжаем совершенствовать наши амулеты. Возможно, в будущем...
      - Сколько нам осталось того будущего, Крейн! Год, два, три? Когда Прядильщик возьмет полную силу и впустит в наш мир Маэта? Что мы тогда запоем? Ой-ой, где мы были, почему не отобрали фиал, способный прихлопнуть Чрево?
      Брат Архей молча махнул рукой. Как видно, этот диалог-перепалка был у них не первым.
      Маэт в Чреве? Вот о чем говорил Йорик! Что-то пока мешает ему воплотиться, вот почему Йорик сказал о гонке. Власть над миром получит тот, кто явится в него первым! А поскольку Измавер спит - то его можно приравнять к отсутствующим на рабочем месте. Либо его разбудят, либо Маэт возьмет дела фирмы в свои руки и тогда мало никому не покажется.
      Архей устало провел по лицу тощей ладошкой.
      - Увы, мой старый друг... Хм... м-да... - Он покачал головой, разглядывая кольцо на пальце монстра. Внезапно подобрался. - Вот что, Болгат, я его забираю!
      - К чертям собачьим, Крейн, на кой тебе еще один живоглот? Снова гнать антидот и ваши вонючие микстуры? - Болгат отцепил от пояса фляжку и приложился к горлышку. Кое-кто из солдат последовал его примеру; у всех к поясам или седлам подвешены похожие фляжки емкостью, наверное, в литр. - У вас и так этого, кхм, добра, как дерьма за баней.
      - Объясню, как прибудет повозка. Мне нужен живоглот, Йон. Очень нужен.
      Генерал Болгат выбранился.
      - Ты в своем праве.
      Брат Архей кивнул, подвигал водянистыми пустыми глазами, глянул на разбитую голову монстра, затем на меня, нашел взглядом остатки мешка. Изумленно вскинул жидкие брови:
      - Он убил. Забил мешком с камнями. Вон мешок.
      - Он, он! - вдруг отмерз коротышка. - Ларта... Он же чокнутый, псих! Он же что... он же меня убить хотел! Ударил больно, а потом и говорит: какой смертью, мол, хочешь умереть - выбирай! - Вскочив, он начал тыкать в меня пальцем. - Я к вам пока бежал, так чуть не описался! Говорю вам - он ужасный маньяк! Бродит по Сумрачью почти без штанов, в одной рубахе, никого не боится! Накидал в мешок камней, чуть кого увидит - сразу кидается, и мешком его, и мешком! Пока не убьет - не утихнет!
      Кровь бросилась мне в лицо. Я зарычал. Негодяй! Я же тебя сегодня спас!
      - Видите, видите? Моя правда! - проскулил недомерок, прикрыв морду руками. - Ох, Спящий, он меня укокошит! Помогите! Он же безумец!
      Меня словно кипятком окатили. Эмоции Джорека одержали верх и над разумом Тихи Громова и над расчетливым желанием Лиса сохранить проводника в Яму. Я кинулся на подлого лжеца. Джорек убивает таких одним ударом, и правильно делает, что убивает!
      Мне живо заслонили дорогу копьем, а сзади хорошенько наподдали чем-то твердым, так, что я, охнув, упал на четвереньки.
      - Рр-ра-а-ум-м-м! - Я вскочил, и увидел перед самым кончиком носа сверкающее острие протазана. Джорек мысленно отметил название оружия, надо же.
      - Не суетись, а то маленько подколем. - Говорил Болгат, на лице генерала было выражение заинтересованности. - Так брат Архей правду сказал? Ты убил живоглота? Кхм... мешком с камнями?
      Коротышка взвизгнул - истерично, как женщина:
      - А я повторю: он опасный маньяк! Не надо его ко мне подпускать!
      - Замолкни, Рикет. С тобой будет говорить ковен Измавера. И Кеми Орнела. Я тебе не завидую. Покажешь безопасные пути к Сегретто, Проныра!
      - Ой... Я так обожаю нашу Орнелу! Ее никто так не обожает, как я обожаю! Это женщина-праздник! Все покажу, все ходы-выходы покажу лично, а если выходов не будет - сам продолблю, ручками своими прокопаю, носом разворочу! А Орнела - женщина-праздник!
      - Замолкни, Проныра.
      - Вы ей так и передайте: Рикет сказал - "Женщина-праздник"!
      - Замолкни, грязный вор, или я отшибу тебе почки! Ты! - Генерал наставил на меня палец, который напоминал обрубок круглой деревяшки. - Отвечать коротко, не сметь лгать! Ты убил живоглота?
      Я покосился на недомерка. Значит, Рикет. Вор. Ну, что ж, ясно теперь, у кого кошелек.
      - Отвечу. Но сначала пусть шмакодявка вернет мои деньги. Он меня обокрал.
      Болгат набычился, затем лицо его разгладилось, в глазах появилась усмешка.
      - Вот как. Проныра в своем репертуаре. Верни ему деньги, тля!
      Рикет сжался, изобразил на лице святую невинность.
      - Деньги? Какие деньги, я ничего... Можно ли узнать, какие именно деньги имелись в виду? Сумма, номиналы монет, все такое прочее? Я немного разбираюсь в деньгах, я люблю деньги, иногда они сами липнут к рукам, но не в этот раз! Дорогие мои, любимые, я не взял у этого долбеня ни гроша, ни грошика, ни единой завалящей монетки!
      По знаку Болгата на землю спустился один из солдат, вознамерился облапить коротышку, но Рикет вдруг заверещал и отпрыгнул.
      - Я сам! Сам! Ваша взяла, жадюги! А я детишкам хотел... котикам бездомным... молочка купить щеночкам... Вот! Берите! Забирайте последнее, жестокие, без меры жестокие люди! - Кошель Йорика, добытый из кармана пыльных грязных штанов, плюхнулся мне под ноги.
      Я подобрал его, и отвесил благодарственный поклон генералу.
      - Тьфу, - сплюнул маленький вор. - Весь мир... помешался на этом... злате!
      - Рот свой закрой, - рыкнул Болгат. - Так, рыжий, твоя очередь. Убил, значит, мешком...
      - Я не большой мастак драться. Да, убил. Мешком много раз хрястнул. Ну и что?
      Среди солдат послышалось недоверчивое хмыканье. Болгат скорчил такую мину, словно пятые сутки не может оправиться.
      - Кхм... Стылая бездна! Что это за тварь, ты, вообще, знаешь?
      - Нет. - Я громко чихнул. Кажется, мой гигант подхватил простуду или что-то подобное - ощущение озноба, появившееся минуты три назад, не проходило. Регенерация, ау? Регенерация-я-я? - Ну, тварь сказала, что намерена меня сожрать. Меня это не устроило. А что, это редкий зверь под охраной короны?
      Кто-то расхохотался, а вот выражение лица Болгата мне не понравилось. Он был скор на расправу, этот генерал.
      - Крэнк... Я словчил. - Я решил не расписывать в подробностях военную хитрость. - Набросил ему на голову плащ, он упал - головой на булыжники. А так как весит он немало, то - расшибся и сознание утратил. И вот тогда я его... мешком... Он был неподвижен, когда я его убивал, я имею в виду.
      Генерал скосоротился, он, похоже, так улыбался:
      - Слыхал, Джентро?
      Вояка справа от Болгата усмехнулся в усы:
      - И так бывает, Йон, оторви и выбрось! Живоглот-то, конечно, быстрый гад, да только прожорливый и безмозглый. Оторви и выбрось, брюхом думает! Соображалки никакой. Не, могло быть, ежели этот рыжий ловкач, да и подфартило, может, ему. Ну и не хиляк он, конечно, сам видишь.
      Тупой живоглот, тупой, прямо как среднестатистический американец. А вот насчет фарта я не уверен - все сам, своими ручками сделал: придумал, станцевал, набросил и заколотил. А вообще... не предполагал, что, оказавшись в теле огромного детины, я буду временами ощущать себя карликом в стране великанов.
      Болгат подъехал ко мне, развернул лошадь боком и слегка наклонил голову. Глаза у него были налитые, но взгляд живой, с прищуром. Из панциря торчала даже не шея, а настоящий чурбак для рубки мяса.
      Вечный доспех. Работа Прежних. Прошибить почти невозможно. Очень дорогая вещь.
      Мысли Джорека отдались в голове дальним эхом.
      Значит, не только лампочки делают и продают эти подземные уродцы...
      Генерал кашлянул, сплюнул мне под ноги.
      - Ну и кто... кхм... кто ты такой? Морда кирпичом, уши острые... бастард эльфа или еще чего похуже?
      Я подумал, что Болгат не поверит мне при любом раскладе. Стараясь держаться прямо, хоть и нелегко мне было, я сказал:
      - Кто? Да обычный бродяга, которому на родине не нашлось места. Шел через владения барона Урхолио, да только не понравился его солдатам. Пришлось бежать.
      Болгат наклонил голову, глядя на меня сквозь глаза-щелки.
      - Кхм. Джентро, ну-ка, глянь на мандрука, осмотри. Ты знаешь, что.
      Джентро снова спрыгнул с коня, подошел ко мне вразвалку. Взял и закатал рукава моей рубахи. Ощупал запястья. Распустил завязки рубахи, глянул за ворот. Я не сопротивлялся. Ясно, ищет следы кандалов и блатные татуировки. Первичный, так сказать, осмотр. Болгат - прямо как матерый опер-чистильщик. Наверняка - с ворами и прочим отребьем разбирается строго.
      - Чистый.
      Я сказал:
      - Чистый, да не совсем. Мне бы в гостиницу да поесть. Порубать, говорю, трошки. А потом, погостив в вашей чудесной стране, я отправлюсь дальше. Путь мой лежит в Рендум. Там... родственники.
      Генерал пошевелил густыми бровями. Он явно ощущал, что дело со мной нечисто, но не мог сообразить, что именно.
      - Кхм... Кхм... А сам-то ты откуда родом?
      - Из Рендума, аккурат в Верморе проживал.
      - Вот как? Что-то не слыхал я, чтобы в Рендуме было много эльфов.
      - Несколько семей завалялось.
      - Кхм. Разве что несколько. Давно там не бывал. А говоришь на восточном аквилоне с акцентом...
      Черт, засыпался!
      - Давно оставил я родные края... Отправился в путешествие, что длилось десять лет. Да вот, возвращаюсь... Не нажил добра, только немного денег, которые пытался присвоить этот... мелкий... смесь крысы и дохлого cheburatora!
      Рикет благоразумно отступил.
      - Кхм... Как же звучит твое имя, приятель? Ну-ка, капни на ухо!
      - Кларенс. - Чуть не сказал - "клиренс", значения слова, впрочем, Болгат все равно бы не понял.
      - Кларенс. Странное для Рендума имя... Впрочем, у эльфийских бастардов свои обычаи. Но я готов поверить тебе, человече. Ты странствовал десять лет, и мог не слышать про катаклизм и местное Сумрачье.
      - Так и есть. А еще у меня amnezia, голову, говорю, прихватывает - после удара вражеской дубиной.
      - Кхм, кхм... Рыжий... Не видел, чтобы в Рендуме обретались рыжеволосые...
      - Это мой природный цвет!
      - Маэт! Почему мне кажется, рыжий, что я тебя где-то видел?
      Крэнк, да оттуда, что Джорек натворил дел в Кустоле и Корналии!
      Мой озноб усилился. То ли от голода, то ли от волнения. А может, от всего сразу.
      Ох, расколет меня Болгат, как пить дать - расколет. А против топора палача не поможет никакая регенерация.
      - А зачем же ты пустился в странствия, рыжий Кларенс?
      Да черт его знает, идиот потому что.
      - Я искал жизни, отличной от той, что вели мои родственники - купцы. Хотелось приключений.
      - Ну и как, нашел?
      - Только синяки и шишки. Да еще... меня в одном месте женить пытались...
      Болгат запрокинул голову и расхохотался, да так, что лошади тревожно заржали.
      - А вот теперь я готов поверить тебе, приятель! - И не ясно было по его речи, правду он говорит или насмешничает. - Женить, хо-хо-хо! С этого и надо было начинать. Значит, драпанул от женитьбы с голым задом и полупустыми карманами. А с Пронырой как сошелся? Или он тоже... искатель приключений?
      Я кратко поведал о том, как выручил коротышку. Рикет не перечил, прятал глаза, смотрел то в землю, то на брата Архея, который с каким-то странным, одеревенелым видом пялился то на дохлого монстра, то на меня сквозь свою драгоценность. Судя по всему, брат Архей имел дело с оккультными силами, говоря проще - был магом.
      Когда я закончил рассказ, в глотке Болгата родился недобрый смешок.
      - И вновь я готов тебе поверить, - сказал он, одарив Рикета взглядом, который был красноречивей плевка. - Ну, ты, отродье смердящей Ямы и вонючего детоубийцы Сегретто! Если бы ты не был нужен ковену и Орнеле, я бы велел стоптать тебя лошадьми.
      Детоубийца? Что-то не сходится... Рикет сказал: у Сегретто - дети? Что же он с ними делает, в своей Яме?
      - Она очень умная, очень добрая женщина, я ее уважаю!
      - Угу, и у тебя будет возможность ей об этом сказать. А мне все странно было... чего ты дал, кхм, тягу, да не в бок, а прямо по дороге. Думал столкнуть нас с живоглотом, а?
      - Я - удирал? - Лицо Рикета стало младенчески-невинным. - У меня было смятение! Я убегаю от этого маньяка, тут впереди какой-то грохот, огни! Я испугался! У меня просто сердце в пятки ушло!
      - Замолкни! Заткни свой гадючий рот, ты и Сегретто у меня уже в печенках! Ничего, ничего, тебя поймали, и с Сегретто сладим! Что смотришь, отродье Ямы? Мы прикончим твоего покровителя на днях и вытащим всех детей из его Ямы!
      Колесики в моей голове защелкали.
      Сегретто. Яма. Сегретто сидит в какой-то Яме. Там дети. Но с другой стороны - Сегретто называют детоубийцей. Маньяк, что ли? Похищает детей - пытает, убивает? Или сдает их Прежним, как барон Урхолио? Чертов Йорик не рассказал подробностей. Но я все равно не собираюсь осуществлять заказ. Я не конченая тварь, которая убивает за бабло направо и налево, старый Джорек - сдох. Теперь есть новый Джорек - малость грязный, но почти святой. И я, черт подери, докажу это! Словами, поступками, и всем, чем можно. Я сломлю клятву креал-вэй-марраггота. Не знаю как. Но - сломлю.
      Если, конечно, генерал не надумает положить мою рыжую голову под топор.
      - Кхм... Ты, Кларенс... Ты мне понравился. Пожалуй, я спасу сейчас твою шкуру, и возьму с нами. Только не говори со своим дурацким акцентом - "карашо"
      - Хорошо.
      - "Кфарашьо" тоже не говори, ха-ха-ха!
      - Хорошо.
      - Упорный, да? За месяц станешь моим десятником, если глейв не поглотит нас раньше. Ты воевал? Ты развитый малый, я вижу. В седле держишься твердо? Ну, что умолк, пузыри из носа? Радуйся, попал к хорошим людям! Только не говори - "я сокласхен"!
      Да нет у меня пузырей... пока. Хотя самочувствие, прямо скажем, хреновастенькое.
      Я молча пожал плечами. В солдаты - так в солдаты. Сбежать всегда успею. Главная на теперешний момент задача - спасти свою шкуру. И, черт, я только сейчас, с подачи генерала, отчетливо заметил, что говорю с акцентом. С неслабым таким, скажем, как армянин на русском. Раньше как-то не отдавал себе в этом отчета - восточный аквилон Джорека казался естественным, и не резал слух.
      Блин, как же он с такой приметной внешностью, с акцентом этим растреклятым, умудряется убивать людей? Убийца - профессия, все же, тихушная. Если постоянно будешь вламываться к жертвам с гиком и свистом - рано или поздно тебя самого устранят.
      Болгат вдруг повел головой, нос-картофелина сипло втянул воздух.
      - Джентро, Вако, туман густеет, или мне это кажется?
      - Густеет, - подтвердил Джентро.
      - Истинно, - добавила Вако - крупная дама не первой свежести. На передней луке ее седла лежал готовый к бою топор с длинным клевцом на обухе. Во как. В Корналии процветает гендерное равенство? Или в солдаты берут только вот таких, не шибко красивых женщин?
      Но, по-моему, разгадка в другом: с профессиональными бойцами у генерала напряженка.
      - Кхм... Где эти дристуны? Где повозка?
      Туман вдруг обжег холодом. Скверная мелкая дрожь поднималась от ног к самому горлу, наваливалась слабость, от запахов тлена и лошадиного пота начинало мутить.
      Болгат метнул на меня взгляд, прицокнул языком.
      - Знобит? Ты в тумане, конечно, куковал долго...
      - Сегодня... туман захлестнул, когда вызволял... недомерка.
      - Выходит, рыжий, ты нахлебался под завязку. Кровь переполнилась глейвом, теперь он расползается по твоим органам. По всему, кхм, телу. Скоро начнется превращение, и станешь ты как тот живоглот...
      У меня подогнулись колени. Не будь рядом столько свидетелей, я бы, пожалуй, тупо заорал в истерике. Слишком много всего за один день, а теперь еще и это!
      Я через силу выпрямился, вскинул голову: пространство за лошадиными крупами уже налилось чернотой. Проклятый туман оседал на доспехах мириадами сверкающих капелек, а каждый фонарь окутал сияющим ореолом, который вытягивался огненным шлейфом, если фонарем двигали.
      - Глейв - это... что? Яд?
      Болгат рассыпался коротким смешком:
      - Не совсем. Брат Архей тебе пояснит. Суб... как там, Крейн?
      - Субстанция, - сказал Архей мрачно.
      - Во, субстунанция. Рыжий, маги тебя вылечат в городе. Не боись, трудней гонорею лечить. А ты и правда... издалека, раз не слышал о Сумрачье.
      - Глейв - дыхание чужого мира, - сказал брат Архей. - Прядильщик перекачивает его к нам. Отравление вызывает... превращение.
      Твою же дивизию!
      Я-Тиха со свистом втянул ядовитый воздух. Йорик ошибся - глейв сломил даже регенерацию Джорека. И теперь... Трясущейся рукой я указал на живоглота.
      - В... в это? Вот в это я могу превратиться?
      Архей развел руками, затем спрятал мечевидный кристалл обратно в суму.
      - В сущность. Они разные. Мы не знаем, в кого именно превратится отравленный глейвом человек, если его не лечить. В илота. В лярву. В креву. Или вот в такого живоглота. Кое-кто превращается в фантомов. Или... в Авриса Сегретто. Но в любом случае, такой человек перестанет быть человеком и потеряет свою душу.
      В глазах у меня начало мутиться от ужаса.
      Сбоку презрительно рассмеялся Рикет Проныра.
      - Сегретто! Хо! Да вы даже не видели его ни единого раза, а уже говорите! Вы, жалкие трусливые душонки, что не могут одолеть Чрево уже третий год, вы не видели его в лицо, вы не говорили с ним, а смеете выдвигать суждения! Вы, дурачье, которое ненавидит иных! Вы, чертовы тупицы! Трусливые, сонные тетери! Вы только твердите про дыхание преисподней, про потерянные души, вы ненавидите Сегретто и его детей, но ни разу - ни разу не попытались понять! - Он надвинулся на сидящего Архея, готовый, мне так показалось, вцепиться в его лицо острыми ногтями. - Они несут свет нового мира! А вы, старые трухлявые мрази...
      Архей вскрикнул, откинулся назад, выставив руки. Коротышка безумно хихикнул, сделал шаг навстречу.
      Я смотрел молча, оцепенение взяло в клещи, ужас колыхался в груди.
      Тонкогубый рот генерала стянулся в узкую щель. Набычившись, он двинул коня на маленького вора, но в этот миг застучали копыта, и к генералу подлетел Рейф. В одной его руке был меч с искривленным клинком, в другой - большой круглый щит, кожаную обтяжку которого словно ободрала исполинская рука. Стальной умбон в центре щита лишился пики, его смяли, как бумажный шарик. Нагрудник был тоже во вмятинах, щедро забрызганных желтыми пятнами. Тканевая повязка исчезла, обнажив каверну, начисто лишенную век.
      - Едут! - проговорил орк, задыхаясь. Во рту мелькнули острые зубы. Подобрав поводья, Рейф удерживал коня, который рвался то ли в бой, то ли прочь из этого жуткого места. - Но плохо дело... Подоспели мы вовремя, илоты и лярвы их обсели, рвались до коней. Лайша и Мори они убили, мы не успели... вовремя. И, Йон, я видел фантома.
      Болгат выругался смачно, как портовый грузчик. Дернул за ворот кирасы, будто хотел ослабить ее тяжесть.
      - Ты уверен? Точно?
      Рейф подвесил щит к седлу и не без иронии тронул пустую глазницу:
      - Даже одним глазом я вижу лучше, чем люди двумя. Я ведь говорю с тобой и жив, верно? Этот мандрук болтался в сторонке, он, знаешь,смотрел, как они обычно глядят. Мы уж думали - нам кранты, ан нет, глядим - уплывает. А за ним потянулись и прочие выродки. Вот так. Авэрассаторр!
      Проклятие тьмы. Язык южных орков. Я его знаю. Какой сюрприз.
      Солдаты загомонили, и я понял по их толкам, что таинственный фантом сулит всем им, а вернее - нам - скорый конец.
      Болгат издал такой звук, словно ему на шею набросили петлю.
      - Их же не было полгода... Кхм... Что, они снова полезут на Кустол, а, Крейн?
      Лысый чудила встал - замедленно, сонно. Отстранил Рикета брезгливым жестом.
      - Этого.. м-да... следовало ожидать. Сегретто или его присные вновь начали заниматься чернокнижием в своей Яме, и Чрево переполошилось...
      Значит, Сегретто не маньяк, он колдун. И, если я правильно понимаю, колдун без официальной лицензии, чего очень не одобряют власти предержащие и даже - так я понимаю по обмолвкам Архея - само Чрево. Вопрос - что же он творит в своей Яме? Варит магический мет, как Уолтер Уайт?
      Болгат набычился.
      - К чертям! Медлить нельзя! Мы выдвигаемся навстречу повозке и труп не берем!
      Брат Архей поднял на генерала водянистые очи:
      - Этого, увы, никак не получится, префект.
      - Что? А ну, не пори чушь, лысый пингвин! Я посмотрю, как ты запоешь, когда за нас возьмуться фантомы!
      На аскетичном лице брата Архея отражалось бесконечное смирение.
      - Будь я хоть трижды пингвин, этого, увы, никак не получится, префект... - тихим шелестящим голосом произнес он. - Мы дождемся повозку и увезем на ней труп живоглота.
      - Холера, Крейн! Что тебя приклеило к этой твари?
      Вместо ответа брат Архей сцепил сухонькие пальцы рук замысловатым образом, так, что получилось нечто вроде двойного кукиша. Он подвигал этим произведением, чем-то напоминая мне лозоискателя, и невозмутимо сказал:
      - Фантомов поблизости нет. Мы спокойно дождемся повозку и увезем на ней труп живоглота... Что приклеило? М-м-м... ты бы мог выразиться и учтивей. Пингвин, гм... Йон, тебе известно, кого укокошил твой остроухий?
      - Что? - сразу забеспокоился Болгат. - Что такое? Кого он убил?
      - Это существо, - не поднимая глаз, Архей ткнул острым мизинцем в литое плечо живоглота, это существо, дорогой мой префект, никто иной, как Кеми-Кредигер Мэйс. Наш обожаемый пропавший в Алистене во время катаклизма монарх. Его величество. Августейшая особа.
      Солдаты ахнули. Болгат чертыхнулся. Я чертыхнулся следом. Совсем с ума сошли в этом средневековье! Допустить, чтобы вами управляло какое-то прожорливое зубастое мурло, это очень постараться надо. Нет, ясней ясного, что почти над всеми странами и народами и тут, и в моем мире, стоят именно такие правители, но они хоть снаружи человеки, зато внутри - мрази и чудовища. Но вот здесь... Тьфу! Вот оно, истинное лицо всякой власти - без малейший прикрас.
      - В прошлом, - продолжил Архей задумчиво, - государь Корналии и баронства Урхолио, и иных баронств, что отделились от нас послекатаклизма. А ныне - убийца-живоглот. Деградант последней ступени. Не зверь и не человек. Искаженный. Потерянная душа.
      Тирада, которую загнул Болгат, показала мне, что генерал знаком с морем и, в частности, знает, каким образом развлекаются матросы, когда в их сети случайно попадает русалка.
      - Мэйс? Боги... Почему так решил? Откуда знаешь?
      - Он, конечно, гол как сокол, но в палец вросло кольцо со знаками царского дома. Вот оно, взгляни. Это магия, мой друг. Старинное кольцо Мэйсов, скрепляющее древний договор между ковеном Измавера и королевской фамилией Мэйсов. Кольцо магическое. - Архей бросил на меня странный взгляд. - Его просто так не надеть и не снять. Наследство нашей принцессы.
      - Это точно! - встрял Рикет. - Этот мандрук мне все уши прожжужжал: государь, государь. Все мозги выел, прямо! Даже когда в яму сажал, все время талдычил, что он - величество. А я что? Я легковерный! Меня всяк вокруг пальца обведет! Вот я и уверовал! По-моему, это все, что он помнит о своей прошлой жизни.
      Архей кивнул, лицо стало серым, безжизненным, как гипсовая маска.
      - Чрево почти стерло его воспоминания и исказило душу. Страшные муки он переносил ежесекундно, ежечастно... Ты, остроухий, совершил благое дело, хотя и кощунственно так говорить. Мы не могли до него дотянуться, и все гадали, что случилось с ним после сдвига. Погиб он, или... Он был закрыт магией своего кольца, и весь ковен Измавера... сколько же минуло лет?.. не мог к нему дотянуться.
      Болгат выругался и вперил в меня недобрый взгляд. Прямая и явная угроза сквозила в этом взгляде.
      - Метко, ухарь! Приплелся в Сумрачье и сразу убил нашего короля! А! - Генерал звучно хлопнул себя по набедреннику. - Стылая бездна! Да тебе палец в рот не клади! Вот так, браток... Кхм... С одной стороны ты совершил благодеяние, освободив нашего монарха от страданий, а с другой - преступление цареубийства, караемое, разумеется, смертью. А с третьей... освободил престол, за который теперь начнется дикая гризня между Орнелой и Кронгаймом. Весело, правда?
      В тишине раздался издевательский голос коротышки:
- Ой, что теперь буде-е-ет!
     
   25.
      Меня разом придавила тишина, вязкая и глубокая. Только потрескивали факелы, да лошади переступали копытами, которые оплетали бледные струйки глейва. Теперь уже видно было, эта субстанция клубится и расслаивается по собственной прихоти, словно... живая. Кажется, глейв набрался борзости с наступлением темноты.
      Я опустил глаза, стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение. Известие о смерти, которая полагается за убийство монаршьей особы, вогнало в смертную тоску. А как насчет пыток перед казнью? И, в таком случае, будут ли лечить мое отравление глейвом, чтобы я не сошел с ума и не превратился в белоглазую тварь раньше срока?
      Рикет не смотрел на меня, он, как ребенок, чертил носком ботинка в пыли. Сказал и радуется, мелкая погань!
      Плешивый оккультист вдруг поднялся с земли, искоса взглянув на меня. Я поймал в этом взгляде заинтересованность сродни той, что прочитал сегодня в глазах пса. Не простой интерес, о нет! Интерес... удивленный.
      Брат Архей медленно покачал головой. Пробормотал, глядя куда-то в пустоту:
      - Фактор... случайности... Случайный человек с острыми ушами убивает нашего монарха, волею темных сил ставшего чудовищем... До крайности странно. Разве таков перст судьбы? А впрочем... Почему на тебе нет амулетов?
      Хороший вопрос. Откуда ж я знаю, эй? Итак, что соврать? Архей не Йорик, глаза как два кинжала, бьют насквозь.
      - Я не склонен к суевериям и предрассудкам. Bred I jopa это все, можете так и записать.
      - Вот как? Обычно все Охотники, что приходят в Сумрачье, вооружаются заряженными амулетами с магией... Хоть какая-то защита. Охотников, конечно, твари сжирают вместе с амулетами, но человеческая вера в магию - велика.
      Я передернул плечами; меня все сильнее морозило.
      - Да мне pofig. И никакой я не Охотник. Говорю же - меня преследовали люди барона Урхолио. И это - чистая правда!
      - Да-да, конечно... - Брат Архей мелко кивнул, всем видом показывая, что не верит ни единому моему слову. - Bred I jopa, ты сказал? Странные, пугающие слова... На каком языке ты говоришь?
      Моя правая рука произвела перед лицом Архея невнятный жест - несколько кругов и волнистую линию. Меня несло по волнам лихорадки, и изумление от этих - доселе неведомых Джореку - ощущений болезни смешивались с моей личной усталостью и злобой на весь этот проклятый мир.
      - Понахватался словес я на своем пути. И знаков тоже нахватался я, например. Вот знак уважения из далеких земель, например. - Я помахал перед лицом Архея средним пальцем. - Самым достойным людям показывают его, например, и то изредка, не всегда.
      - Людям? - Архей сощурился. - Значит, края, откуда ты прибыл, населены в основном людьми? Bred I jopa, хм... Мне кажется, я когда-то уже слышал этот язык... Употребляют его люди опасные.
      - О да, края дальние, а живут там, в основном, люди... разные.
      И много бы я отдал, брат Архей, чтобы вновь туда вернуться. Чтобы вернуться в свое старое тело и забыть приключения в этом мире как страшный сон.
      Плешивый оккультист разглядывал меня все пристальней.
      - Кто бы что ни говорил, ты по виду - северный человек. Из о-о-очень далеких земель. Только там сохранились такие... рыжие и с острыми ушами. Возможно, эльф-полукровка. Или бастард северного орка. Ты поклоняешься идолам? Духам? Богам? Какова вера там, откуда ты пришел? И как называется место, откуда ты родом?
      Если бы я знал, папаша! Только обрывки снов приоткрыли немножко завесу...
      Что ж, снова блефовать.
      - Я... не помню своих родителей... Сиротка я, сиротинушка. Не знаю, откуда я в точности родом. Воспитывался как приемыш в семье эльфов-купцов из Рендума, а они нашли меня в корзинке, в камышах на реке... Плохо со мной обращались они, zolushok был я. И вся на мне была домашняя работа... - Я начал загибать пальцы. - Посуду мыл. Kartoshku чистил. Полы драил. Паркеты натирал. Били меня регулярно. Надоело мне это, и бежал я, обучался боевым искусствам в монастыре боевых монахов... Правда били меня монахи регулярно, посуду им мыл, полы драил, kartoshky чистил... А потом и от них бежал. С тех пор странствую по свету... Как и все, поклоняюсь Спящему. А в духов многие верят... Говорят, они живут повсюду - и в горах, и в лесу. Да и культ Спящего не отрицает духов и призраков, верно?
      Ну, как я слабал идиота, а? Высший сорт!
      Архей внезапно подхватился на ноги, с ловкостью, необычной для такого тощего угловатого тела, придвинулся ко мне. В глазах плескался красноватый отсвет факелов.
      - Кем ты послан?
      Э-э, что?
      Мое недоумение было искренним: откуда он знает про Йорика и его покровителей? Телепатия? Ментализм? А может, кто-то донес?
      - Послал? Кто куда меня послал? Да я сам кого угодно пошлю!
      Плешивый оккультист издал горлом звук, похожий на кошачий мявк.
      - Ты-ы... не шути со мной, остроухий! Не прикидывайся болваном, плохо у тебя выходит! Если хочешь жить... если хочешь прожить еще немного - прекрати ломать комедию и признавайся! Я жду ответа: кто направил тебя в Сумрачье и в Корналию? Алая Пасть? Свет? Кобальд? Или... возможно... Прежние?
      Я вздрогнул, среди солдат раздался шум. Что же это за Прежние такие, что одно упоминания о них вызывает испуг даже... Да, черт возьми - даже у чародеев!
      Архей придвинулся почти вплотную. Меня взяла оторопь: зрачки оккультиста сузились по вертикали, превратившись в узкие разрезы чернее самой тьмы.
      - Я жду ответа, остроухий мандрук! Кто направил тебя к нам? Неужели это был... Кронгайм? Он вновь выполз из Рендума? А?
      Кронгайм - средний брат Орнелы... Нанял тебя для ее убийства. Ты не справился. Убил ее младшего брата...
      Ох... даже не стану говорить - спасибо, Джорек. Честно - лучше бы ты сдох!
      Архей молча ждал ответа.
      Тут я понял, что, если прямо вот сейчас не придумаю вранье понадежней, мне крышка. Но что сказать-то... Раньше я за словом в карман не лез, да и сейчас мог сказать Архею кое-что теплое, но беда в том, что в таком случае я бы просто расстался с жизнью. А вранье... ничего толкового на ум не приходило.
      Внезапно раздался вскрик, похожий на женский взвизг - вроде того, что почтенные дамы издают, увидев поблизости мышь. Это Рикет вскочил на ноги и спешно подбежал ко мне.
      - Архей, да ведь я вспомнил! Я его знаю! Ха! Ларта! Да знаю я этого гуся! Ну-ка, кто догадается с трех раз - тому я позволю пощупать мою родную сестру во всех мягких местах! А попа у нее - как персик! Ну-ка, кто угадает и персиком отобедает, а?
      - Щусенок! - гаркнул Болгат, сдвинув брови. - Брехло! Да я тебя...
      Архей круто повернулся к Рикету, махнув рукой генералу - молчи, мол.
      - Говори!
      Воренок бросил на меня лукавый взгляд.
      - А я-то все думаю, откуда он такой знакомый... Да ведь этот шлендар - тот самый Джорек по прозвищу Лис! Х-ха-а! Ясно, почему он юлит и скрывается! Только волосы отрезал, а раньше-то у него были - ой-ой, косы мог заплетать, что твоя баба!
      Я дернулся, и тут же в землю передо мной впился арбалетный болт. Нервишки у солдат, мать их!
      - Преступник, тот самый! - выкрикнул Рикет, в притворном ужасе приложив руки к всклокоченным волосам. - Ну, теперь вы смекаете? Он не долбень, не чудик - он просто не хочет себя называть!
      Болгат крякнул как селезень, которого за ногу цапнула утка. Лица солдат вытянулись. Архей зашевелил бескровными губами, натужно переваривая информацию Рикета.
      Коротышка шлепнул себя по ляжкам и зашелся в коротком лающем смехе.
      - Мой папа всегда говорил: убийцу тянет на место преступления снова и снова, и вот - пожалуйста, он и пришел!
      Убийца? Я застыл, губы мгновенно пересохли. Меня раскрыли. Прости-прощай, Джорек, вздернут на первом же суку!
      - Стрига, свет! - рявкнул Болгат. - Держать его на мушке, но не стрелять, иначе прибью! - Он наградил плюхой рябого солдата: дескать, не жми на спуск без приказа, мелочь!
      Надо мной навис каплевидный фонарь, желтое пятно света упало под ноги. Я рефлекторно вскинул руку к лицу.
      - Руку! Убрал руку!
      Я убрал. Не время разыгрывать из себя крутого.
      Архей вперился в меня, пальцы с остроконечными ногтями подрагивают, словно хочет вцепиться в горло. Болгат свесился с седла, внимательно посмотрел.
      - Похож.
      - Похож, - вкрадчиво, тонко, как кошка, сказал-пропел Архей. - Приметы совпадают. Теперь все ясно... Кронгайм не остановился... Что ж... Это будет малым подарком Кеми Орнеле. Убил ее младшего брата, до нее не добрался, но решил попытать счастья снова? Нагло, Йон, а?
      - Нагло, - пророкотал генерал, глядя на меня с прищуром товарища Сталина. Усы бы ему еще для комплекта.
      - А я и говорю! - пропищал коротышка. - Он безумец! Убийца-безумец! А может Кронгайм ему денег пару мешков предложил?
      Я ошеломленно встряхнул головой. Попал. Вот так попал!
      - Ну? - пророкотал Болгат, он навис надо мной как черная замковая башня. Массивный конь всхрапнул, роя копытом землю.
      Я взял минуту на размышление. Хуже уже не будет, верно? Или - будет? А что именно будет? Если правильно понимаю, меня пообещали в виде малого подарка Кеми Орнеле, принцессе, которую я уже пытался убить по заданию Кронгайма, ее брата, скрывающегося в Рендуме - но, как видно, неудачно. С подачи Рикета все решили, что я предпринял второй заход. Хорошо. Стало быть - немедленная казнь откладывается. Меня привезут в Кустол, для дальнейших, так сказать, разбирательств. И еще - младшего брата Орнелы я все-таки убил. На мне убийство двух очень благородных особ. Причем сегодняшнюю особу, уж простите, прикончил Тиха Громов.
      - Что ж молчишь, а? - пророкотал Болгат.
      Молчу, потому как нечего мне сказать. Куда ни кинь - всюду клин. И так и так пропадать.
      Я развел руками, в немом изумлении покачал головой.
      Что ж, лучше сказать правду и с удобствами прокатиться в столицу Корналии. Может быть, там удастся что-то доказать магам? Пускай залезут мне в голову и убедятся, что от Джорека там - только закодированные воспоминания. Возможно, маги помогут мне снять проклятие креал-вэй-марраггота? Сбросить с шеи ярмо, это, пожалуй, самое важное, чего я хотел. Если же проклятие снять не удастся - тогда я попрошу запереть меня в самый глубокий подвал... или убить. Потому что быть куклой, которая совершает убийства по велению неведомых кукловодов, я не желаю.
      Что ж, наберем воздуха в грудь, и...
      - Я Джорек.
      Болгат хлопнул кулаком о раскрытую ладонь.
      - В стылую бездну... - пророкотал он. - В стылую бездну...
     
     
     
      26.
      "Двигайся вдоль границы Корналии к Рендуму, затем садись на корабль и отплывай в Вермор. Торопись, мой старый друг! Пожалуйста, торопись! Торопись, ибо время пришло! В корчме Азартота тебя будет ждать мое послание. И не вступай в границы Корналии, если тебе дорогатвоя жизнь... Не вступай, Джорек! Ты меня слышишь? Не вступай!"
      Женский голос - злой и встревоженный - ворвался в мою бедную голову огненным вихрем.
      Поздно, дорогая. Уже вступил. Как в коровью лепеху - и даже хуже. Болтаюсь по шею в этом самом, и выбраться пока не могу. Может, ты бросишь мне веревку?
      "Торопись, мой старый друг, ибо время пришло... Торопись!.."
      - Вот такая штука... - проронил генерал, смерив меня взглядом. - Убил сына, а потом и государя, отца, стало быть... м-да... Случайность? Не думаю! - Он пожевал губами. - Что ж, ладушки... поедешь в Кустол, кхм, кхм. А там с тобой поговорят... нужные мастера. Кеми Орнела будет рада.
      Струйка глейва как бобовый стебелек оплела мою ногу, закрутилась вокруг колена и распалась молочными прядями.
      Затухающий женский голос еще дважды повторил: "Торопись!", после чего затих.
      - Сначала с ним поговорят в ковене Измавера, - напомнил Архей мягко. - Поговорит лично мастер-маг Ормазар. После такого... другие мастера уговоров не понадобятся.
      Болгат рыкнул.
      - Как решит Орнела.
      - Разумеется, Йон. Будет так, как решит Орнела.
      Кто же она такая, эта Орнела? С чем ее едят? Ох, не нравится мне это... Да и голос Архея звучит фальшиво. Ох, не отдадут меня Орнеле чародеи, нет, не отдадут! Заберут... для опытов. Вернут Орнеле по кусочкам, или - что куда хуже - в виде идиота. Буду развлекать толпу в качестве кретина-шута. Черт, черт, надо обязательно убедить их в том, что я - не Джорек никакой, а так, имитация, фикция, внутри другой человек, вертит марионеткой, так сказать.
      А если у магов нет способов влезть мне в башку? Чертовщина... это ведь даже в моем, Тихи Громова, мире способен провернуть любой гипнотизер. Влезет, пороется, даст руководящие указания...
      Нет, сейчас я ничего пояснять, разумеется, не буду. С комфортом доеду до Кустола. Ну а там напрягу все свое красноречие и постараюсь выбраться сухим из этой мутной воды с привкусом гнили.
      - Я Джорек, - повторил я. - А зачем я пришел в Корналию - расскажу только Ормазару. У меня для него... послание!
      Болгат выбранился. Архей уставился на меня, сузив глаза.
      - Послание?
      - Да! Послание - самой высокой секретности!
      - От кого?
      - Я могу сказать это только Ормазару.
      Им не понравилось то, что я сказал, однако ни уговоров, ни угроз не последовало. Мне поверили. И это было хорошо. Я обратился к высочайшей - наряду с принцессой Орнелой - инстанции.
      - А я? - встрял Рикет. - Будут мне послабления? Ведь без меня бы ни в жизнь не догадались, я помог!
      - Будут, - кивнул Болгат. - Я похлопочу, чтобы тебя не казнили на Судном Дереве медленной смертью. Отрубят голову в Кустоле, если откажешься показать нам безопасный путь в Яму. Радуйся, прощелыга.
      Коротышка увял.
      - Я, конечно, покажу. Ларта!.. Расклады я понимаю, и наша милая принцесса понимает. Я соглашусь, да, можете не сомневаться! Потому что кто сомневается - тот ничего не добивается! А вот я добился уже многого! Посмотрите на меня - я популярная особа! За мной вся армия Кустола охотится...
      Джорек внутри меня встрепенулся. Знает путь в Яму! Проведет к Сегретто! Нужно найти способ сбежать от магов, прихватив с собой коротышку, и...
      Рикет продолжал разоряться и ерничать, пока Болгат не приложил палец к губам:
      - Цыть!
      Рикет осекся. Ходить с отбитыми почками ему, видимо, не слишком хотелось.
      Время застыло в ожидании. В тягучем, вязком ожидании повозки.
      Наконец, на дороге, в той стороне, откуда прибыли всадники, послышался скрип. Кто-то из солдат тихонько вскрикнул, подал коня назад. Массивная Вако направила скакуна в брешь, проехала с десяток шагов и развернулась:
      - Едут!
      Она вскинула руку, и мне почудилось, что ее грудь (а у таких дам грудь всегда огромна) сейчас пробьет кованный цельный доспех.
      - Ох, - увял Рикет. - Прибыли по наши жалкие душонки...
      Вскоре из тумана выдвинулось странное сооружение: приземистая подвода на шести массивных колесах. Влекли ее четыре тяжеловоза с мохнатыми ногами. На подводе высилась клетка в высоту человеческого роста, примерно до середины обитая широкими полосами вороненого железа, в которых зияли многочисленные дыры. В моем мире что-то подобное называлось "гуляй-городом". Из таких укрепленных телег составляли настоящие бронепоезда средневековья. А тут всего одна клетка... Сидим внутри, отбиваемся от врага и демонстрируем ему кукиши сквозь прутья. Да только если враги размером с убитую мною тварь - недолго в таком бронепоезде просидишь, вскроет его, как банку шпрот. Впрочем, у живоглота нет когтей... но у кое-кого из Сумрачья - есть, лично видел.
      На каждом верхнем углу клетки по три фонаря в глухих железных коробах, открыто лишь маленькое продольное оконце; белые лучи веером падают примерно в двух метрах от клетки, заключая ее в сияющий шатер. Угу, это чтобы ярко освещать... только поле боя.
      Болгат нашел взглядом Рикета:
      - Твой личный экипаж, Проныра. Не сбежишь, да и тебя не сцапают.
      Маленький вор метнул насмешливый поклон. Его руки заметно дрожали.
      - Со всем почтением и разумением. Готов споспешествовать своему заключению в экипаж и поездке в Кустол, и в дальнейшем обязуюсь... сотрудничать...
      - Хорошая выдалась ночка, брат Архей, - сказал Болгат задумчиво. - Нам попались сразу две такие птицы...
      - И один убитый кабан, - снова вмешался воренок, тыча пальцем в тушу монстра.
      Генерал двинул коня на Рикета, высвободил ногу из стремени и пнул коротышку в грудь носком сапога.
      - Не сметь... плохо... о государе!
      Рикет скорчился в пыли, кашляя и задыхаясь.
      Крутой, однако, начальничек!
      Я невольно отступил, когда Болгат проезжал мимо.
      На тяжеловозах были попоны, от шейного сгиба до самого хвоста, свисали ниже брюха, прикрывали и грудь; на головах кожаные шлемы с прорезями для глаз и рта. У одного из коней на попоне ряд длинных царапин, словно огромная кошка решила поточить коготки - прорвана красная стеганая ткань, вылезла серая набивка. Пожалуй, в такой завязнут... когти живоглота.
      Вот только нет у живоглота когтей.
      Меня вдруг прошиб холодный пот. Тьма сомкнулась за спиной, там, в глубине, у неведомых тварей были огромные яростные когти и влажные кожистые крылья. И глаза цвета молока. Глаза, которые раньше принадлежали людям. В основном людям.
      Я глухо зарычал, попятился еще, и тут же меня хлопнули лезвием копья по спине.
      - Тпру-у-у!
      Болгат привстал в седле, стукнул себя по нагруднику:
      - Вы, уроды, почему так долго? Ближе давай, у нас скорбный груз... И два подарка. Епрт... Сперва разверни, Торке! Дай Спящий затащить этого живоглота.
      - Нельзя... так... о кха-а-а... государе! - просипел с земли коротышка. - Невеж... ли... кха-а-а... во!
      Болгат не обратил на него внимания.
      На широком облучке, защищенном с боков стальными решетками (поверху наклепаны пики, часть погнута или обломана), было двое возниц - оба без шлемов и кирас, в рваных кольчугах. У одного в прореху под грудью набито окровавленных тряпок, второй держится за щеку - небритая морда распухла на правую сторону, будто поймала плюху стальной рукавицей. Он-то и кивнул, подобрал вожжи. В руках второго было стрекало, длинный гибкий шест вроде удилища с железной колючкой на конце. Это, догадался я, чтобы погонять накрытых попонами лошадей, царапая им голые задницы. Хитро и жестоко. Впрочем, если хочешь выжить - и не на такую жестокость пойдешь. Лошади - не люди. Хотя, черт, я уже говорил - животных я люблю и им сочувствую больше, чем людям. Животные невинны, а люди по большей части хитрые злобные бестии.
      Колымага начала со скрипом разворачиваться, благо места для этого хватало.
      Я потянул носом, пытаясь уловить запах человеческой крови - но глейв окончательно добил мое обоняние. Я слышал только смрад прели, гниения. Отвратительный и неизбывный. Мерзкий озноб поднимался от ног к груди, к шее. Кажись, температура. Гриппер и простудифилис. Хотя никакой не простудифилс, а самое обыкновенное превращение...
      - Авэрасса торр!
      Несколько солдат соскочили с лошадей, под командой Рейфа взялись за живоглота. Словно муравьи, облепили покойного государя, просунули канаты подмышки, ухватились за ноги. Каждый норовил покоситься на палец с чародейским кольцом. Лица были кислые, растерянные, изумленные. Орк раздавал указания, бранясь на своем языке.
      Я потер теплый золотой ободок на своем пальце. А что, если и мое кольцо... тоже, ну, того-этого? Волшебное. Поверну его, и все исчезнет, и я окажусь дома, в своей однокомнатной квартире.
      Дурацкие мечты.
      Брат Архей маячил возле туши, напоминая упыря, которому не терпится полакомиться свежим покойником.
      - Раз-два, - негромко командовал одноглазый. - Помалу, помалу...
      Дернули... кряхтя, общими усилиями стронули мертвую тварь с места, подволокли к тылу повозки.
      - Как-то невежливо... с государем, - прокряхтел Рикет, поднимаясь на ноги. - Сановную особу - как бычка дохлого, ай-ай-ай!
      Откинулся поддон с двумя узкими прорезями-бойницами, упал в пыль с грохотом железного листа. В клетке были люди, неявные смазанные тени. Мне показалось, пленники, но - бряцнули доспехи, и стало ясно - это команда гуляй-города, такие же солдаты.
      - Эт-то еще на кой? - вспыхнул один. - Снова падаль для малефикаров? Пол вонючкой загадим! Генерал! Пущай потом ковен присылает своих отскребать живоглотову кровяку!
      - Заткни хлебало, щегол! - рявкнул Болгат. - Это... кхм... Кеми-Кредигер Мэйс, наш государь! И всякого... кто... кхм... будет его... поносить... Впредь вежливей будьте, а то разобью морду.
      Кое-что, однако, начало проясняться. Раскодировать бы еще подробные воспоминания Джорека о том, что он натворил в Корналии. Скелеты в шкафу моего бугая набиты плотненько, так, что и места свободного не остается.
      Мертвяка начали затаскивать внутрь.
      Сбоку от меня испуганно всхрапнула лошадь. Солдаты мгновенно развернулись в сторону звука, вскинули самострелы. Волосы на моем затылке встали дыбом. Я хоть и утратил тонкий нюх, но опасность чуял по-прежнему здорово.
      Их мертвое величество, оставленное без присмотра, съехало по стальному поддону, отдавив кому-то ногу, свидетельством чему был приглушенный вопль:
      - Ур-род!
      Ткнув пальцем в направлении звука - мол, глаз да глаз, ребята! - Болгат подвел лошадь к поддону, свесился и двинул кулаком в нос строптивцу:
      - Не сметь. Больше. Так. Про. Государя.
      Бедняга-солдат осел в пыль, одной рукой он держался за нос, другой - за ногу, отдавленную живоглотом.
      Я поежился. Генерал скор на расправу. Хорошо, что мои инстинкты не велели особенно рыпаться, иначе и меня бы погубил.
      Лошади снова всхрапнула. Потом заржала чуть слышно. Один раз, словно предупреждая седока.
      Опасность! Рядом - опасность!
      Я огляделся. Ага, вот оно!
      За обочиной световой круг разбивался о клубящуюся стену глейва. И там, за кругом, двигалась какая-то тень. Она то пропадала, то вновь приближалась к очерченному светом пространству, на грани видимости, как недавно живоглот. У самой кромки света на миг четко проступал силуэт, вроде бы человеческий, но с ужасно тонкими конечностями, покатыми плечами, удлиненной шеей и неестественно большой головой. Движения были порывистые, рваные, какие-то нелепые, будто у марионетки, которую водит ребенок.
      Тень-призрак...
      Генералу хватило одного взгляда:
      - Илот.
      Оп-па! Вот ты каков, северный олень. Видел я тебя только в зоопарке, сиречь в клетке у Йорика (да, не лярва это была, а илот), а на вольном выпасе - не приходилось пока.
      Внезапно тень раздвоилась: теперь рядом с первой плясала, как хмельной паяц, еще одна фигура - выше и массивнее. Она скользила вдоль светового круга, вздергивая острые колени до самого подбородка в гротескном танце, осмеливаясь подступать чуть ближе, едва не вываливаясь из белого сумрака. Загривок ее был увенчан горбом, слегка заостренным книзу, и оттого похожим на акулий плавник.
      Я подобрался, напрягся всем телом. Сейчас начнется...
      Раздалось тонкое, до звона, поскуливание, которое перемежали отвратительные причмокивающие смешки.
      Брат Архей остановился рядом с Болгатом, держа в поводу своего конька.
      - Илот. А с ним лярва. - Он прикрыл глаза, зачерпнул пятерней воздух. - Пока двое. Кровь живоглота зовет.
      - В стылую бездну... Так близко к Кустолу!
      - О да...
      - Здрасьте-приехали! - вскричал коротышка. - Да вы... Вы... Друзья мои, товарищи, трижды премудрый генерал! Давайте же поспешим с переездом! Мамой клянусь, мне обрыдли здешние соседи! - Он вихрем пронесся мимо меня, шмыгнул в клетку и уже оттуда дернул веревки, которые опутывали живоглота. - Заноси башкой вперед его почтенное и уважаемое величество! Шевелись, дармоеды! Кеми Орнела хочет меня видеть! И тебя, Лис, тоже, а ну мотай сюда, место есть!
      К смешкам и поскуливанию вдруг добавился голос - скрипучий, словно во рту вместо языка у твари находилось старое мельничное колесо.
      - Арм-м-м... Ях-на-а-а... Мер... ти... га-а-а...
      Я различил по теням - это вступил илот. Он будто силился сказать что-то, доказать нам, людям, но, в отличие от Кредигера Мэйса, мог воспроизвести только липучие обрывки слогов, которые никак не складывались в осмысленную речь. Он "говорил" недолго, а затем, словно обозлившись за то, что его не понимают, издал высокий, визгливый вопль:
      - Коу-у!
      Крик пробрал до костей. Я покачнулся. Едрена... Да чистый ультразвук! В подвале у Йорика измученный илот тоже пытался воспроизвести этот клич, да толком не вышло.
      Лошади заржали, но не понеслись и не взбесились. Их даже не особо сдерживали. Стало ясно, что к крикам илотов они приучены.
      - Стрелять, генерал? - пробасила валькирия по имени Вако.
      - Нет.
      - Коу-у!
      Брат Архей снова черпанул ладошкой воздух - снизу-вверх, от бедра, в направлении звука. Стена глейва колыхнулась, и призраки монстров исчезли, как будто их стерли белой краской с покрытого грунтовкой холста.
      Мои уши зачесались.
      - Коу! - донеслось уже издалека.
      - Гу-ма-нист! - процедил Болгат с насмешкой.
      Архей взглянул на меня, хлопая пегими ресницами.
      - Нужно ехать.
      - Торопыга, - откликнулся Болгат ехидно. - Уж не ты ли заставил нас тут париться?
      Архей молча передернул детскими плечами, уставившись на генерала. Лысую макушку мага приморосило испариной; по дряблому затылку за воротник стекали тонкие струйки.
      Наконец живоглота затащили в клетку, и меня нелюбезно хлопнули копьем по спине.
      - Двигай, убийца!
      Я направился к гуляй-городу. Шел медленно, ощущая озноб теперь уже каждой частицей тела. Хреново мне было, прямо скажем. Шатало, как с перепоя, в висках стучали молоточки. И взгляды, которыми меня сопровождали солдаты, были... Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Это же надо так вляпаться! Я доберусь, клянусь всеми святыми, доберусь до тех, кто втравил меня в эти пакости, а особое внимание уделю тому, кто закодировал память Джорека! Перекушу ему горло!
      Когда я поставил ногу на заляпанный желтушной кровью поддон, мне врезали коленом под зад:
      - Шевелись!
      Это был возница по имени Торке. Через миг он уже валялся на земле, выхаркивая из глотки собственные зубы. Я бил кулаком, в последний момент придержав силу удара, чтобы не убить.
      - Стоять! - рявкнул Болгат. Я подобрался, но кричали не мне - солдатам. Генерал подъехал, скалясь на меня, как на свое отражение в зеркале, придержал громоздкого коня. - Смел... Кхм... Убийца... Да, мы слыхали про тебя, Лис! Влепил за дело, потому прощаю. Торке, слыхал? Чтоб без обид. - И мне: - Но больше так не делай, а то жевать будет нечем, ручаюсь! А ковену ты и без зубов сгодишься, так ведь, любезный Архей?
      Любезный Архей не ответил, молча влез на конька.
      - Да ты... пылкий! - выдал Рикет из тьмы фургона. - Ох и завидую я твоей будущей жене!
      Э? Что?
      Я забрался в гуляй-город, подумав: чтобы служить у такого ухаря, как Болгат, следует запастись двойным комплектом вставных зубов. А лучше сразу поставить стальные челюсти, чтобы при случае покусать генерала за ляжку.
      Болгат хрипло проорал команду двигаться.
      - Живыми пришли - живыми уйдем, - добавил тихо. Следом и весь отряд пробубнил эти слова, как заклятие.
     
      27.
      Конники сбились в две группы: одна впереди колымаги, вторая - позади; трех человек Болгат услал для дозора, еще несколько ехали по бокам стальной крепости. Прутья потолка были впритык с моей макушкой, и я предпочел опуститься на узкую деревянную лавку, что тянулась сбоку клетки. Напротив красовалась такая же лавка. Ну просто - натуральный армейский кунг, кузов унифицированный нулевого габарита... Рикет устроился напротив меня, подтянув колени к подбородку. Его костлявая задница неплохо помещалась на узкой лавке, а вот мне-Джореку в этом кунге и на этой лавчонке было тесновато. А еще - тут не было плиты с горячим чайником. Средневековье, мать его. Ненавижу.
      Я осторожно откинулся на влажные прутья, мельком подумав, что спина под ненадежной защитой железных листов. Коготки здешних бестий запросто пропарывают металл - вон, там зияет длинная узкая дыра, тут - широкая рваная, да и повсюду дыры, как будто в консервную банку дите тыкало ножиком. Дыры прорваны внутрь, что значит - процарапать обивку и добраться до людей, конечно же, пытались снаружи. А доберется такая тварь - вмиг выпотрошит. Нарежет фигурную резьбу по живому, подаст к столу с украшением в виде вывернутых наружу ребер. У солдат хоть какие-то доспехи, а у меня, красивого, один голый... хм... вернее - одна. Сижу на ней сейчас.
      Наш революционный броневик тронулся, поскрипывая и дребезжа.
      По деревянному полу, заляпанному кровавыми пятнами, перекатывалось несколько тяжелых копий, из-под лавок выпирали колчаны со стрелами, подсумки с арбалетными болтами. Арсенал, конечно, подходящий, чтобы огрызаться из-за решетки, только я бы отдал его целиком за один болтер с летающей машины. Поставить его наверх, и стрелять в набегающих мразей, только подноси патроны. Интересно, почему местные правители не договорятся с Прежними, да не купят это оружие? Ведь доспехи - купить можно. Не хотят? Не могут? Или дипломатия с Прежними - нелегкая штука? Но, скорее, ответ в другом - Прежние не намеренны делиться своим оружием.
      Живоглот валялся у самого выхода, у каких-то сундуков, и вонял, как рыбьи потроха, перегревшиеся на солнце. Там же лежали трупы двух солдат, очевидно, павших в схватке, описанной Рейфом. Лежали внахлест, голова того, что наверху, покачивалась на остатках шеи. Чья-то пасть отгрызла от шеи огромный кусок. Кровь уже почти не капала, вся вытекла через разрывы артерий.
      Благовонных палочек бы сюда, ну, или хотя бы респиратор.
      Четверо солдат сидели в головной части колымаги, двое рядом, двое - напротив, и переговаривались с возничими. На их коленях покоились готовые к стрельбе арбалеты. Даже я, неуч, знал, что арбалет невозможно постоянно держать заряженным - дуга постепенно придет в негодность. Значит, положение таково, что арбалеты должны быть заряжены все время. В любой момент из теней глейва могут выметнуться твари и приняться за дело. Весело, что и говорить.
      Я надеялся, что никто не решится мстить мне за Торке, чья шепелявая невнятная речь явно не была исполнена кротости и человеколюбия.
      Рикет поерзал и сел точнехонько напротив меня, подперев локтем солдата. Маленький паршивец воровато скользил по мне взглядом, когда я отворачивался. Я чувствовал этот взгляд - странный, где удивление смешивалось с недоумением, и каким-то вопросом. За макушкой прощелыги маячил Болгат. Генерал разумно ехал рядом с основным рубежом обороны. Брат Архей был где-то позади.
      Коротышка молчал. Я молчал тоже, иногда - усталой шутки ради - сдирая с Рикета взглядом кожу. Паршиво мне было, сердце стучало как молот и озноб делался все сильней. Местный аналог инфлюэнцы с выпадением в астрал и превращением в безмозглого зомби. Кажется, я готов на все... почти на все, чтобы добрые эскулапы вылечили меня в городе по имени Кустол.
      Ярко освещенная стена глейва была рядом, похожая на молочную сыворотку, в которой плавают слепые белые змеи: она шевелилась, распадалась на толстые и тонкие пряди, вздувалась буграми, завитками, кочками, но не могла захлестнуть очерченный фонарями повозки круг. Только редкие стебельки да усики проникали в фургон, обвивались вокруг прутьев и быстро таяли.
      Вот оно что, наконец уразумел я: свет - защита, он отталкивает колдовской морок, не дает ему окончательно поглотить маленький караван.
      Колдовство. Я содрогнулся. Дрянь, мерзость! Это ощущения Джорека. Колдовство и магия были ему ненавистны по какой-то причине... Что-то личное, что-то прошлое, давнее, но по-прежнему - болезненное связано у Джорека с магией. А с другой стороны, было еще что-то, что позволяло Джореку насмехаться над магией в открытую. Над простой, обычной (но отнюдь не уличной!) магией.
      "- Пришлось умертвить перед вселением, ибо он поглощает магию... - услышал я напоследок. Мэтр Флоренсий говорил буднично, словно речь шла о процедуре обычного наркоза.
      Проклятие, ведь говорили они - обо мне! Это я поглощаю магию! Это меня умертвили! Это я кого-то предал!"
      Вспомнилось. Хоть ближние мои воспоминания - как на ладони. А все что было до вселения - как быльем поросло. Что-то. Где-то. Когда-то.
      Слишком много этих неизвестных. И давят они на меня, как тонна кирпичей. Ладно, будет возможность, время и силы - раскодирую, вспомню. В этом чертовом мире слишком много завязано на магию, чтобы оставить именно эти воспоминания Джорека без внимания. Опять же, мне необходимо узнать, что такое креал-вэй-марраггот, клятва которым связывает меня по рукам и ногам.
      Если я хочу выжить - кое-что о магии мне придется вспомнить. И я вспомню. Вспомню, даже если придется сдохнуть. Но только не сейчас. Сейчас я и так чувствую себя, как...
      Внезапно я обнаружил, что меня буквально колотит в ознобе. Черт, я же позабыл плащ! А ночи тут не такие уж и теплые... А больному лихорадкой никогда не помешает лишняя одежда, и плевать, что она покрыта кровью живоглота.
      Рикет поерзал, опустил ноги на пол, не выдержал и сказал сочувственно:
      - Морозит небось, Лис?
      Не называй меня Лисом... дрисливая мелочь!
      Я быстро пнул его в колено. Проныра уклонился, задел ближайшего солдата. Кто-то вскинул арбалет, нацелился на меня:
      - Ну, стихнул уже!
      - Что там? - прорычал Болгат. И сразу, все поняв без слов: - Джор-р-рек! В последний раз! Что, зубам во рту тесно? Это мы поправим!
      - А меня бить нельзя! - громко добавил Рикет. - Я им нужен!
      В ответ ему сунули под ребра кулак.
      Езда была тряской, небыстрой, монотонной. Своим избитым телом я ощущал все бугры и выбоины. Иногда под днищем повозки раздавался хруст, словно по дороге были разбросаны осколки глиняной посуды. Порой в световой круг вплывали ветви деревьев, мирные, сонные, с глянцево-синими листьями.
      По мере того, как мы продвигались вперед, стена тумана становилась все светлее и прозрачней, хотя фонари, вроде бы, светили с прежней силой. Я недоумевал, потом услышал, как возница, тот, что держал стрекало, громко вздохнул: "Взошла луна. Хвала небесам!"
      Луна... Кое-что здесь устроено так - или почти так - как в моем мире. Черт, а ведь могли бы закинуть меня в какой-то благостный мирок, где, скажем, три луны, нет никакого глейва и монстров, а даже, напротив, - по радугам, весело роняя леденцовые катышки, носятся розовые пони, порхают бабочки... Черт, ладно, больше никаких пони - я ведь обещал.
      Луна... почему она тревожит меня? Что-то связано с луной в моем теле, в душе.
      "Иди в Рендум... В Рендум!" - внезапно прозвучало в голове. Усилием воли я подавил огненный вихрь, затушил, смял.
      Молчи, молчи, приду - когда стряхну с себя клятву креал-вэй-марраггота.
      Я потер ноющие виски, затем, с кривой усмешкой, высморкался на пол, по старинному способу зажав одну ноздрю пальцем. Не баре, дескать. Носовых платков не держим. Да и куда сморкаться - не в полу же рубашки?
      - Да, вот это верно, - кивнул Рикет, и пересел на край лавки, подальше от солдат, поближе к мертвому живоглоту. - Оскверняй это место, чем можешь. Узилище скорбных, которым нынче сторгуют пустые ящики... Я бы предал его огню!
      - Заткнись там, - отозвался кто-то из солдат.
      - Ликаэнэ файн... Я молчу! Я постиг все возможные глубины неудач, и теперь громко об этом молчу!.. Вот мне интересно, любезный Лис, ты все еще зол на меня?
      Дурацкий вопрос не нуждался в ответе.
      - А окажись мы в чистом поле, убил бы?
      Во поле березка стояла... Кудрявая, однако. Тиха Громов не умеет убивать, Рикет. Во всяком случае - не умел. Но что сказать этому прощелыге? Да забей, мол, Рикет, это с виду я крутой и страшный, а так-то я гуманист, живу по законам чести. Поверит, как же. В этом мире, если хочешь выжить, нужно быть жестоким. Как, впрочем, и в моем. По сути - никакой разницы. Нет, разница есть, и она состоит в том, что мы приглушили, закамуфлировали жестокость, в этом же мире явная жестокость - обыденность.
      - Это уж будь уверен. Погрузил бы тебя в воду... без обратного всплытия.
      - Ох, надо же...
      - А потом бы голову отгрыз. - И лицо бы обглодал, - чуть не добавил я известную цитату. Все-таки "ДМБ" - гениальное кино. Чего только один пассаж про суслика стоит!
      Подошвы ботинок вора заерзали по дощатому полу.
      - Это ты сейчас такой горячий, день-два пройдет, остынешь. Ларта... Да мы... подружимся еще!
      Дружить с подлецом? Да ты меня за дурака-то не держи. Я, дорогой Рикет, дурак временный, дай срок, вернутся воспоминания Джорека, и тогда...
      - Даже не надейся, щенок.
      Улыбка Проныры была открытой, насколько возможно изобразить открытость на такой шельмовской роже:
      - Вот-вот, я знал, разговорить тебя несложно. А я не всегда подлец, я иногда очень даже...
      - Очень даже? Крэнк, ты всегда очень даже, гнусный шлендар!
      Взгляд маленького вора стал бегающим - он довольно умело изобразил замешательство:
      - О, ларта... В жизни бывает, когда нужно выбирать - умереть или солгать, и третьего не дано. Ты учти, я тебя совсем не знаю. Будь ты моим другом... Ну... Если представиться случай, я тебе докажу! Кстати, у меня по правде есть сестрица. Только сводная, и мы с ней уже лет пять на ножах. Видел когда-нибудь задницу, целиком усыпанную огромными пращами? Хоть сейчас снимай урожай... Так вот у нее такое лицо. Кстати, а вот у тебя - цвет лица чудесный! И эти острые уши... О, мое почтение, любезный брат Архей!
      Маг неслышно подъехал на своем коньке, и теперь следовал рядом с тем местом, где сидел я. Наши головы оказались почти на одном уровне, я лишь слегка повернул туловище, глядя на чародея поверх загнутого стального листа. Взгляд у брата Архея был цепкий.
      - Я хотел бы узнать твое полное имя, человече.
      Мгм. Откуда ж я знаю, а?
      - Джорек. Прозвище - Лис.
      - Имена родителей? Откуда ты родом? Один из твоих родителей, несомненно, эльф!
      Чтоб тебя задом посадили на раскаленную эльфийскую сковородку, да я ведать не ведаю, знать не знаю! Жил тихо-мирно, не очень, правда, счастливо, мечтал о всяком, надеялся жениться, завести детишек. Купить, черт возьми, котика, мебель, машину в кредит. Делать снимки на фоне ковра! Нянчится с малыми, качать коляску, жену любить хотел (по-всякому хотел, а не так, как делают пуритане). Тебе-то этого явно не понять, чародеюшко! Ну, не нравилась мне моя тогдашняя жизнь, нет, не нравилась, и мир был несовершенным, но я, черт подери, никого не просил вселять меня в тело Джорека по прозвищу Лис!
      Ладно, успокоимся и начнем импровизацию.
      - Я не знаю имен. Я найденыш. Приемные родители. Говорят, нашли меня годика в три. Били, конечно. От них я сбежал.
      Брат Архей задумчиво кивнул. Похоже, эта часть моего блефа сработала.
      - Хм. А в какой местности тебя нашли? Где жили твои... опекуны?
      Я, преисполнившись наглости и веры в себя, бодро отбарабанил:
      - Не знаю... Странствующие артисты... по всем странам... там и тут... "Летающий цирк братьев Farmazoni", может слыхали? Bredom I jopoy они занимались, как раз.
      - Вот как... Значит, это они назвали тебя Джореком?
      Легенда о потерянном принце. Индийское кино! Санта-Барбара. Сейчас он поведает мне тайну моего рождения, ха!
      - Да, разумеется.
      - Ага... А откуда у тебя кольцо, что ты носишь на пальце, Джорек по прозвищу Лис?
      Тут он меня поймал. Я уставился на золотой ободок вокруг безымянного пальца. Неужели таскаю кольцо всевластия, люди?
      - Я... не знаю...
      - Ага, ага, - встрял коротыш. - Сейчас расскажет! Он уснул возле ювелирного магазина. Проснулся - бац, кольцо на пальце, а в руках две торбы с золотишком! Ну а рядом, как водится, златокузнец с перерезанным горлом!
      Я попытался пнуть его в колено. Он уклонился, влез с ногами на лавку и издевательски оскалился:
      - Тс-с-с, свирепый Джорек! Меня нельзя бить!
      - Не трогай Рикета, Джорек, - произнес Архей сухо. - Иначе поплатишься жизнью. Значит, как у тебя на пальце оказалось это кольцо, ты не знаешь?
      - Нет, - чистосердечно признался я. - Вернее, не помню. Совсем не помню. - И это была правда, невинная, как розовощекая девственница. - На пальцах у меня перебывало много колец... добытых нечестным путем, в чем сейчас раскаиваюсь. Я продавал их, если прижимало с деньгами. Вот, все распродал, одно осталось...
      Одно, всесильное, чтоб лишить Джорека воли.
      Плешивый чудила кивнул, мелко и суетно.
      - Хм, хм... Что ж, я поверю... поверю, и проверю, хм, да... И неведомо тебе, что на этом кольце имеется какое-то неявное, скрытое заклятие? И что ты не можешь просто так взять и снять это кольцо?
      Я дернул за кольцо двумя пальцами. Черт... его действительно невозможно снять!
      - Н-нет... никогда не думал... Н-нет...
      - Не пытайся, впустую, - ввернул коротышка. - Магическое кольцо не снимешь даже с мылом. Только под особым заклятием - но оно скрыто, а знает его только маг, который вплел это заклятие в твое колечко. Ну, можно еще отрубить пальчик, но тогда ты, скорее всего, в муках помрешь. Вон, погляди, у нашего государя Кеми-Кредигера Мэйса на пальчике очень похожее колечко! Даже то, что он стал живоглотом, не спасло от кольца! Заклятие держит его на пальце цепко!
      Твою же...
      - Вор сказал чистую правду, - кивнул Архей. - Я не могу прочесть заклятия, вплетенного в твое кольцо, но знаю, что оно неопасно для окружающих. Тем не менее, снять кольцо по своей воле ты не можешь. Хм. Не задавай вопросов, Джорек. Сейчас спрашиваю я.
      Я снова дернул кольцо, с оттенком паники, как парашютист, которому с земли сообщили, что внутри мешка нет парашюта - и сник под насмешливым взглядом воренка. Крэнк! Чертовщина. Кто надел на меня это кольцо и зачем?
      Архей кинул на меня быстрый взгляд:
      - А твое истинное имя, Джорек, данное родителями при рождении, неведомо тебе?
      - Нет, неведомо.
      Какого черта ты спрашиваешь одно и то же по нескольку раз? Следователь, что ли? Ищешь несоответствия, зацепки?
      - Хм. Пожалуй, я тебе верю.
      - Берегись! - снова встрял Проныра. - Истинное имя - истинная порча! О, брат Архей на это мастер! Сделает так, что волосы на твоем лобке навечно встанут дыбом. Какая женщина с тобой ляжет? Или еще хуже. Представь: ты просыпаешься утром, голова светлая, хочется, ларта, дышать полной грудью и жить, и вдруг оказывается, что у тебя толстая жена, двое сопливых детей, старый геморрой и ни хрена в кошельке. Порча, мой любезный Джорек, вещь жу-у-уткая!
      Аскетичное лицо Архея не дрогнуло.
      - Надеюсь, вскорости я узнаю твое истинное имя, Джорек по прозвищу Лис. Я вижу вторым зрением, что ты его знаешь - но говорить не имеешь никакого желания.
      Я стряхнул со лба знобкий пот.
      Видит. Чародей видит, что со мной все не так просто. Видит - но не догадывается пока, в чем дело. Но если начну говорить сейчас - поднимут на смех. Матерый убийца и злодей придумал легенду и отпирается! Что может быть смешнее? Сдулся Джорек, распустил нюни, молит о пощаде.
      - Я не знаю истинного имени Джорека, брат Архей. Это - правда.
      И это, елки-палки, таки было истинной правдой!
      Архей выпрямился в седле, пальцы правой руки схватили воздух прямо перед моим лицом. Глаза чародея снова стали как две замочные скважины.
      - Что же... в ковене тебе развяжут язык... возможно. Правда, после такого ты вряд ли сможешь стать... нормальным. Впрочем, такому негодяю как ты, нормальным становиться уже поздно. Ведь люди не меняются со временем, а если и меняются, то к худу... Ты веришь в игру случая, Джорек по прозвищу Лис? Все в мире определяется ею!
      Я с трудом разлепил спекшиеся губы:
      - Не знаю. Я над таким не задумывался.
      А тут я, разумеется, солгал.
      - Твоя судьба странно переплетается с судьбой Корналии и всего мира... Я вижу это, но зыбко и неявно... И жалею, что ты не знаешь даты своего рождения, иначе я составил бы твой гороскоп...
      Рикет сказал тихим голосом, вовсю имитируя серьезность:
      - Брату Архею хорошо бы знать год и месяц твоего рождения. Давай-ка поможем ему, мой новый друг. Он составит гороскоп и разжует твою судьбу до кашицы. Ну, напрягись, да вспомни, когда ты родился на свет?
      - Я не знаю.
      - Хо! Скры-ы-ытный! Я вот я - Лев! Слыхали, ваше любомудрство? Знак сильный, только Львы все поголовно эгоисты. Знаю, что говорю. Тяжко с нами общаться. Вот скажите, брат Архей: со мною легко?
      Но брат Архей больше не нуждался в собеседниках. Продолжая ехать рядом с клеткой, он клюнул носом и забормотал невнятно, будто читал под нос молитву Спящему. Заостренные приплюснутые уши он явно взял поносить у знакомого вурдалака. Впрочем, они все равно выгляделичеловеческими ушами, не то что мои.
      Следом за Археем и я опустил голову: меня бросило в жар, нехорошая истома разлилась по телу, затрагивая каждую мышцу и цепеня конечности. Голос Проныры доносился как сквозь вату. Что он там бормочет? Гироскоп? Гороскоп? Ну, тоже дело... Только по какому гороскопу рассчитывать судьбу Джорека, скажите, пожалуйста? По дате его рождения или по дате рождения Тихи Громова? Заказывал я когда-то для себя гороскоп, не у Глобы, или другого какого звездного халтурщика, у неприметной девушки с умным взглядом и премилым носиком. Заплатил довольно много, а толку получилось чуть. Ничего там не было интересного, в гороскопе, никаких тебе вех, да и делал я гороскоп, только чтобы с девушкой познакомиться. Познакомился, как же. Она - как и большинство - смотрела сквозь меня.
     
      ***
      - Верить нельзя никому, - говорит мне наставник.
      Я киваю.
      Мы стоим на вершине горного кряжа. Внизу грохочет поток. Вода пенится, перекатывает камни. Необоримая сила. Дальше горный склон, покрытый лесом. Нигде ни души. Солнце встает в светло-розовой дымке.
      Наставник качает коротко стриженной, седой головой. Татуировка за ухом в виде паука - новая деталь его облика. Его лицо по-прежнему скрыто размытым пятном.
      - Нет, ты не понял, Джорек. Вообще никому.
      - Я понял.
      - Ты уверен в этом, Джорек?
      - Да.
      - Нельзя верить. Нельзя расслабляться ни на секунду.
      - Я понял.
      - Будь всегда начеку.
      - Я понял.
      Наставник улыбается. Неуловимое движение руки - и в мое сердце вонзается тонкий стилет. Хруст. Боль. Наставник извлекает окровавленный стилет и улыбается.
      - Никому, Джорек.
      Меня вновь убивают.
     
     
      ***
      Я пришел себя от резкой боли в груди, но не вскинулся, не было сил. Втянул воздух полной грудью.
      - ...А брат Архей - о, я его хорошо знаю! - он родился в год мусорного паразита. Он Крыса, мой любезный Джорек. Крыса везет в клетке Льва, это ли не ирония судьбы? Кстати, облысел он от большого ума!
      - Ты доиграешься, - заметил Архей почти ласково.
      - Да разве ж я сказал что дурное? Из моих уст истекают только правдивые речи! О, у кого-то в животе играют трубы! По-моему, это ваш конь, брат Архей. Ан, нет, это урчит в необъятном брюхе Джорека!
      Я с усилием приподнял голову: ответить, что ли, на подначку? Но Архей вдруг вскинул ладонь, повел ею в воздухе...
      - Болгат, за нами стогнер!
      Коротышка звучно сглотнул:
      - Оборони Спящий!
      Раздался перестук копыт, и генерал оказался рядом с Археем.
      - Где, Крейн? Где?
      - Сто ярдов позади на дороге... уже чуть меньше... Учуял след, движется.
      - Проклятый выродок!
      Архей заморгал, взгляд его стал пустым. По белому напряженному лицу стекали ручьи пота.
      - Это не все! Справа три лярвы...
      - Стылая бездна!
      - Там же два илота... они ближе...
      - Коу!
      - Почти рядом... пятно... горячее... Еще лярвы направляются с юга. Много. Не могу определить...
      - Коу! Коу!
      - Фантом движется с востока. Миля, чуть больше. Знаешь, Йон, у меня такое чувство, что они нас загоняют.
      Болгат выругался.
      - Как так?
      Архей уставился на туман пустым взглядом.
      - Не имею представления, Йон. Их направляет к нам воля Прядильщика. Я это чувствую.
      Прядильщика... Не он ли рассматривал и пытался читать меня сквозь бойницы в Алистене? Так что же, выходит, если нас загоняют, - Прядильщику нужен я?
      Болгат выругался снова.
      - Воренок ему потребен, что ли? Человек Сегретто? Как Прядильщик понял, что он иной, если даже вы, маги, не можете отличить иного от простого человека? Не понимаю...
      Иные... Сегретто как-то связан с иными, по словам коротышки. Мотай на ус, рыжий Лис!
      Архей бросил на Рикета задумчивый взгляд.
      - Просто довези его в целости, Йон. Просто довези в целости.
      Прядильщику нужен я, Джорек по прозвищу Лис, любезный Архей. Только я этого тебе не скажу. Не поверишь, да и не время и не место сейчас рассусоливать.
      Генерал звучно стукнул себя по нагруднику.
      - Живыми пришли... - пробормотал он. - Живыми... Ускорить ход! Ускориться, выродки! Мы почти дома! - Он дал шпоры коню и рысью умчался вперед.
      - Хэй, хэй! - закричали возницы, и гуляй-город затрясся, со стонами, скрипами и лязгом набирая ход. Сбоку понеслись солдаты, позади, кажется, не осталось никого.
      - Коу!
      Близко. Мерзкий звук пробрал до костей. Но он же стряхнул болезненное оцепенение. Я выпрямился на лавке. Тело напружинилось, готовое к бою. Из горла полилось чуть слышное рычание.
      Рикет вдруг оказался рядом, держался за решетку побелевшими пальцами.
      - Попали, - прошептал он. - А я пуст и не могу закрываться... Уже не могу и они чуют...
      - Пятна... вокруг! - визгливо воскликнул Архей. - Пятно на пятне... Горячие... Красные... смерть...
      - Ну вот, - подчеркнуто спокойно сказал коротышка, - сейчас начнется.
      - Коу! Коу! Коу!
      Вопли сразу со всех сторон всколыхнули стену тумана. Твари словно бросали на дорогу эти звуки, били ими, кололи. Чем-то это напоминало сцену из фильма "Лодка", когда миноносцы союзников зондировали водную толщу над фашисткой субмариной. Правда, местные звуки были куда неприятней, но сулили они то же самое - смерть.
      Тревожно заржали лошади, где-то впереди раздался утробный рев, вслед за ним - вопль боли, не разобрать - человеческий ли.
      - Коу! Коу!
      - Полные штаны радости, - кисло обронил Проныра. - Веселая ночка нам обеспечена.
      Я привстал, смотрел сквозь прутья, сжав их взмокшими ладонями. Стена тумана неслась мимо, клетка раскачивалась. Мне казалось, что в глейве мелькают стремительные тени. Призраки не нападают? Их все еще держит на расстоянии свет? Или у них есть какая-то цель? Скажем, загоняют наш броневик в нужное место, чтобы там спокойно вскрыть и полакомиться содержимым?.. Джореком по прозвищу Лис? Всем нужен Джорек, нет ему покоя! Везде побывал, повсюду нажил врагов! Или все-таки - им нужен коротышка? Что он сказал насчет того, что нет больше силзакрываться? Ну да, он же человек Сегретто, а чрево не любит Сегретто и его подельников!
      - Саранча! - верескнул брат Архей.
      Впереди началась свалка, я услышал лязг железа, вопли, стоны и рев. Торке заорал матерно, натягивая вожжи, направил повозку в сторону. На дороге впереди мелькнуло месиво тел - кони, люди, серые тени, похожие на оживших деревянных кукол, которых клеили на досуге постоянные жильцы сумасшедшего дома. На месте одного солдата в седле вдруг выросла уродливая серая фигура. В нашу сторону брызнуло красным, и все поглотила стена глейва.
      Где-то в стороне затрубил горн, но умер, сдох на визгливой, как глотка Архея, ноте.
      Ага, Прядильщик отрезал нас от передового прикрытия. Чик-чик!
      Колымага продолжала нестись, подпрыгивая на бездорожье. Рядом с нею было пять или шесть солдат да плешивый оккультист, которого мотыляло в стороны.
      - Думаю, нам самое время заключить мир, - сказал коротышка. - Да и ты, должно быть, не против? Не против же, а?
      28.
     
      Страх камнем лег на желудок. Сминая полынные кусты, мы стремглав неслись в ночь, а в туманной мгле, очерченной зыбким мятущимся светом фонарей, ярились тени ночных призраков. И не мог я понять, обман зрения это, или и впрямь - бегут рядом, сопровождая наш броневичок к местувскрытия.
      - Ну же? - сверкнул зубами маленький вор. - Ну?
      Я не успел ответить: гуляй-город подбросило на ухабе, и Рикет полетел с лавки; сверху на него рухнул солдат. Я удержался - все-таки обе руки были на прутьях решетки.
      - Ой, - пискнул недомерок, - нога!
      - Спаси Спя-а-а-ащи-и-ий! - взревел возница, горяча коней стрекалом. Кажется, броневик повернул: клетка опасно накренилась, и я едва не повалился следом за солдатом и Рикетом.
      Да уж, много бы я отдал, чтобы иметь в своем распоряжении болтер с корабля Прежних!
      Болтер - и неиссякаемый запас болтов. И чтобы обязательно ввести думовский чит-код бессмертия, IDDQD, который ничего не скажет молодому поколению, воспитанному на третьей идиотской поделке Кармака.
      Но вот колымага выровнялась, качнулась в другую сторону, и маленький вор подкатился к моей лавке. Перевернулся на спину и уставился на меня блестящими маслинами глаз:
      - Так как насчет перемирия? Будет или нет? А?
      Вместо ответа я втащил его на лавку.
      - Верное решение, - кивнул Проныра. - Вижу, любезный Джорек, ты парень с головой. Слушай, сейчас мы наверняка завалимся, а потом...
      - Брат Архее-е-ей!
      Позади что-то бабахнуло, меня окатила волна горячего воздуха. Одновременно Торке натянул вожжи, клетка содрогнулась: под лязг железа и скрип дерева гуляй-город начал останавливаться, ощутимо забирая вправо. Шальное ржание коней смешалось с воплями всадников, они пролетели мимо, чертя фонарями путь в сером слоящемся тумане.
      Я повернулся и охнул, перебежал на другую сторону. За мной устремились Рикет и караульщики.
      - О, Спящий!
      Уцелевшие конники были рядом, метрах в десяти от клетки. Неподалеку от них здоровенным оранжевым клубком билось пламя. Оно не выбрасывало языков, только суетливо выпячивалось там и тут, как взбесившееся солнце, заключенное в гибкую прозрачную оболочку. И оно висело над землей. Покоилось на неподвижных лошадиных ногах. Миг, два... Ноги подломились, и шар плазмы сожрал их, упав на землю без явного шума и искр. Качнувшись, он изрыгнул что-то... обугленную, всю в дыму конскую голову, намертво спекшуюся с растопыренной белесой пятерней там, где полагается быть левому глазу. Пятерню венчали загнутые когти-крючья, впившиеся в обгорелую плоть лошади.
      Вряд ли это была длань лысого чародея. Мои уши начали отчаянно зудеть.
      - Огроменная бука крева, - с интонацией изумленного ребенка протянул Рикет. - Сиганула на лошадь со стороны морды, испугала нашего Архея так, что он жахнул по ней квантум сатис. Предельно! Теперь, коли не загнулся, пару дней без чужой помощи даже оправиться не сумеет. Ой, дурни-дурни, зачем же вы остановились!
      Я услышал жуткую вонь горелого мяса, густо перемешанную с запахом тлена, будто магия Архея сожгла гору падали. Тем временем пламенный шар начал раздуваться, одновременно по нему пошли черные пятна, затем огонь прорвал магические границы и вскинулся острыми точеными языками, испаряя глейв метра на три во все стороны и пятная землю черной копотью.
      - Знатно зарядил, - повозившись на лавке, словно кот в лотке, сказал Проныра. - Магия квантум сатис, она, Лис, вычерпывает все силы чародейского организма!
      Я почесал кончики ушей. Ясно уже, ясно, что уши мои - индикатор магии. Ясно так же и то, что я могу прервать зуд усилием воли. Я - хозяин этого тела, и баста. Ну-ка, уши - молчать!
      Уши замолчали.
      Тело напряглось в ожидании схватки. Твари были где-то рядом - пока их удерживал яростный свет костра.
      Внезапно в свободное от тумана пространство ввалилась растрепанная фигура. Она ползла на четвереньках куда-то в направлении гуляй-города, заметая ошметками обгоревшего плаща. Луч фонаря скользнул по закопченной лысине, покрытой большими розовыми волдырями.
      - Брат Архей!
      - Уа-а-ай... - услыхал я. - Уа-а-ай...
      Плешивый чудесник выл, как недокормленный младенец. Из одежды на нем остались целыми только кожаные сандалеты. Кольчуга пропала. Штаны - тоже. Вернее, штаны были. Условные. Два обугленных клочка ткани там, три - здесь. Человек благонравный, к коим я Джорека уже давно не относил, сделал бы вид, что обрывки не открывают всеобщему взгляду лютиково-желтый суспензорий.
      - Счастье-то какое, - ядовито бросил маленький вор. - После долгих попыток нашему чародейке почти удалось спалить собственные портки. Ну, ничего, потерял лошадку да обжегся маленько, зато жизнь осталась.
      Двое солдат направили к Архею коней. Однако в тот же миг из туманной стены позади оккультиста, семеня и переваливаясь, выползло нечто приземистое и мерзкое.
      - Выворотка, - сходу определил недомерок. - На свет им начхать, лезут себе и лезут. Десять золотых за живую платят малефики Алой Пасти.
      Ходячая дрянь напоминала крупную захворавшую кошку, у которой на морщинистом теле выпала вся шерсть, а на плоской морде прорезался - наверняка от непомерной жадности - длинный, почти человеческий розовогубый рот с загнутыми вверх уголками. Носа не было, глаза - едва видные прорези, сквозь которые сочится молочный туман. Длинные лапы - просто кости, оплетенные сеткой голубовато-розовых вен.
      Чеширский кот из Чернобыля. Оч-чень похож. Сто пудов - несъедобен. Но - явно - не так опасен, как бармаглот, который следует за нами. А я знал, я ощущал, что тварь, названная стогнером, скоро будет здесь, знал, чувствовал по дрожанию почвы, которое передавалось колесам и всей повозке, как она движется к нам - огромная и непредставимо гнусная.
      Припав на задние лапы, чеширско-чернобыльский кот растянул рот в широкой... проклятие, щедрой улыбке... Блеснули мелкие и частые клыки, высунулся плоский, покрытый костяными зазубринами язык...
      Архею закричали, но он был словно пьян, не повернул головы. Двое солдат - среди них массивная Вако - надвинувшись, закрыли чародея лошадьми.
      Вопль.
      Напарник Вако поддел улыбчивое создание на пику и отбросил в горящий костер. Затем оба схватили чародея под микитки и волоком потащили к гуляй-городу.
      Мимо меня простучали шаги; железный поддон с двумя прорезями для стрельбы упал на траву с глухим "Бам-м!". Архея закинули внутрь как мешок с мукой; к лавкам тащили уже на ходу: Торке рванул с места, поминая Спящего и Маэта ласковыми словами. Я оглянулся. С одной стороны колымаги скачут двое солдат, с другой - трое. И все. Прочие отстали или погибли. А Болгат? Удрал? Но можно ли спастись в одиночку, когда глейв кишит тварями?
      Архея бросили лицом вниз, наверное, это был тот случай, когда условные штаны были только кстати: зачем сдирать то, чего и так нет. На правой ягодице мага виднелась глубокая рваная рана, кровь выплескивалась, повинуясь частому биению сердца.
      - Надо же, - сухо сказал Рикет. - Отыскала место. Я-то думал, у него кругом мослы... Назад! Я залечу! Держите меня трое! Держите меня, я сказал!
      Караульщики послали его хором, кто-то замахнулся, но Рикет с необычайной ловкостью ускользнул от удара.
      - Ликаэнэ файн! - Его голос стал вдруг тонким и злым, блеснули уродливый шрам. - Да, я вор, мои дорогие, вор! - Он шмыгнул вбок, спрятался за мной, крикнул из-за плеча визгливо: - Мы владеем своей магией! Что, не знаете? Ну же? Маэт... Он хлипкий, из него сейчас вытечет вся кровячка!
      Не дожидаясь согласия, Проныра скорчился рядом с телом, простер над укусом ладони. Солдаты прижали его с боков, чтобы меньше шатало. Мне показалось, что из-под пальцев Рикета исходит чуть заметное белое сияние.
      Тут же зачесались уши. Черт... да знаю я, Джорек, что муравьи носятся по твоим ушам стадами, когда рядом творится магия. Индикатор, да-да-да. Только вреда пока больше, чем пользы. Во-первых, отвлекает, во-вторых - магия в этом мире повсюду. Сколько раз мои уши чесались - уже и не упомню. А толку - чуть.
      Усилием воли я согнал с ушей муравьев.
      - Стягиваю рваные сосуды, - пояснил тем временем коротышка сквозь тяжелые вдохи и бесконечные ойканья Архея и зыркнул на меня хитро, мол, вот как я умею. - Самая простецкая магия. Ну? А! Все! - Он продемонстрировал в улыбке превосходные зубы. - На два-три часа. Сейчас бы перевязать, а зашивать будем после, в Кустоле. Дай Спящий туда добрести... И, кто-нибудь, напомните Архею как очнется - что это я, Рикет, его спас!
      Рану перетянули готовыми бинтами, среди снаряжения гуляй-города были и они. Я рванулся помочь - все-таки медик, и повязки умею накладывать не только на собак, но меня огрели прикладом. Ретивый караульщик отомстил за выбитые зубы Торке.
      Я сдержал встречный удар. Набрался ума, так сказать. Глядишь, через годик стану гением.
      Тем временем маг перестал стенать и охать. Один из солдат, отложив арбалет, перевернул раненого на спину:
      - Брат Архей!
      - Молчит...
      - Брат Архей!
      - Небось, врезал дуба...
      Колымага немилосердно раскачивалась, и повернутая в мою сторону голова мага болталась на тонкой шейке, как тыква на сухом стебле. Глаза неплотно заслонены веками, рот открыт. Солдат, тот, что пытался дозваться, приложил палец к шее Архея, щупая пульс, затем поднялся с колен:
     
     
      По договору с издательством, представлена только половина романа.
  


РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Лабрус "Под каблуком у Золушки" (Современная проза) | | А.Атаманов "Эволюция Расы." (ЛитРПГ) | | Н.Кофф "Смотри..." (Короткий любовный роман) | | В.Бер "Моё искушение" (Современный любовный роман) | | В.Кощеев "Некромант из криокамеры" (ЛитРПГ) | | О.Гринберга "Седьмая" (Городское фэнтези) | | И.Смирнова "Одуванчик в тёмном саду" (Попаданцы в другие миры) | | Е.Бунькова "Недотрога" (Любовное фэнтези) | | И.Матлак "Академия пяти стихий. Иссушение" (Фэнтези) | | Сапфира "Твоя судьба" (Любовные романы) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"