Щепетнов Евгений Владимирович: другие произведения.

1971

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 6.15*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вторая книга серии "1970". Приключения фантаста Михаила Карпова в 1971 году продолжаются.

   Пролог
  Меня всегда удивляло - вот как можно было сделать такую машину?! Сиденья - будто в кашу проваливаешься!
  А руль? Почему руль у "Волги" смотрит криво? Точнее - не руль, а рулевая колонка. Да, она смотрит куда-то вбок, и ты автоматически стараешься устроиться на сиденье так, чтобы руль был направлен к тебе так, как положено. То есть - чтобы рулевая колонка смотрела тебе точно в живот. Или в грудь - если ты карлик. И тогда приходится устраиваться на сиденье немного...боком.
  Вначале этого не замечаешь, но в один прекрасный момент ловишь себя на том, что сидишь криво, "сикось-накось", и желаешь конструкторам автомобиля всевозможных мучений и страданий, телесных и душевных. А еще - вспоминаешь все те машины, которые были у тебя в другом мире - иномарки, российские, все машины, которые имели руль, и не имели на подвеске и следа тавотниц, которые после каждого дождя надо наполнять литолом, иначе машинка быстро откажется ехать.
  А расход?! Ну черт подери, почему она столько жрет?! Все понимаю - четыре передачи, вес полторы тонны, но все-таки! 12-14-16 литров по трассе - да вы не охренели?! Ладно хоть в этом времени бензин стоит копейки, а я не самый бедный в этом мире человек, а то бы взвыл!
  Для 1971 года "Волга" - это как в моем 2018 году какой-нибудь новенький "лендкрузер", либо "гелендваген", а может и того покруче. Особенно, если "Волга" черная.
  Но у меня "волга" не черная, а бежевая, и не моя, а моей подруги Зины, врача областной психиатрической лечебницы, а ей досталась от покойного мужа, какого-то начальника областного уровня.
  Я долго думал, стоит ли мне это делать. Ведь эти люди...нет, не люди - эти твари! Кроме как тварями их назвать нельзя! Ведь эти твари пока ничего не совершили.
   Тьфу! Опять не так! Они еще НЕ УБИЛИ! А совершать-то насовершали. Например Сливко уже "совершает эксперименты", подвешивая в петле подростков. А Чикатило, например, пристает к мальчикам и девочкам.
  Педофил - разве должен жить? Чикатило начнет убивать в 1982 году. И первой жертвой станет Лена Закотнова, которую он заманил в мазанку и там задушил. Я помню. Я все помню! Спасибо моей подруге Зине, которая раскрепостила мою память специальными упражнениями и лекарствами, с применением гипноза. Все, что я видел в своей жизни все, что читал - помню.
  Как так может быть - не знаю и не понимаю. Психиатрия для меня - лес темный. Я всего лишь вояка, снайпер...бывший снайпер. А еще - писатель-фантаст средней руки, каким-то чудом перенесшийся в 1970-й год. Вот теперь и пытаюсь здесь выжить. И не просто выжить, а хоть немного исправить то, что можно исправить. Например - уничтожить маньяков, которых потом, в будущем, долго и трудно искали правоохранительные органы.
  Кстати сказать, за Лену Закотневу приговорили к расстрелу другого человека - Александра Кравченко. Нет, Кравченко не жаль - он был мразью, и сидел в свое время практически за аналогичное преступление. Но это ведь не он убил Закотневу! Хотя споры о том - он убил, или не он ходили еще очень долго. И ходят - в моем 2018 году.
  Зная, что могу спасти столько людей - какое право я имею на то, чтобы устраниться, чтобы жить своей жизнью? Наслаждаться вкусной едой, спать с красивой женщиной, кататься на "Волге" и купаться в Волге - зная, что в скором будущем подонок повесит мальчишку в петле и будет снимать на камеру то, как мальчик медленно, в муках умирает - как я смогу после жить? Я ведь русский мужик. Защитник. Воин. Что бы потом ни случилось со мной - я сделаю это. И Зина меня поддерживает. Говорит, что в крайнем случае, если я попадусь - она приложит все усилия, чтобы меня вытащить. Все-таки ведь она психиатр с мировым именем, пусть даже и моя сожительница. Да и денег у нас хватает, а деньги и в этом времени могут решить большущие проблемы. Даже такие.
  Потому - как только наступила весна, сошел снег, показалась зеленая травка - я сел в машину и отправился в Ростовскую область.
  Глава 1
  - Ау! Есть кто-нибудь?! Ау!
  Гулкое помещение, больше похожее на тоннель, откликнулось недолгим эхом. Две тусклые лампочки светились на стене, подсвечивая столы, стоящие поперек тира, и потрепанные мишени, висящие перед мешками с песком. За мешками - стальные пластины, за ними - стена. Безопасность превыше всего! И никаких тебе электрических прибамбасов вроде подъезжающих и отъезжающих мишеней, и всякой такой сложной лабуды. Нормальный тир, такой же, как те, из которых вышли многие и многие мастера спорта, и даже чемпионы - по всей стране. Ведь для рыбака что нужно? Удочка и река. А для стрелка - мишени, огневой рубеж и винтовка. Ну...или пистолет. Или револьвер.
  Кстати - люблю стрелять из спортивного револьвера! Ну такая классная штучка - просто сам просится в руку! Точность боя - исключительная. И не дает осечек. Не зря в книге "В августе 44-го" герои предпочитали использовать наганы. Спецы, точно!
  - Вы что-то хотели?
  Я обернулся. Передо мной стоял мужчина моего возраста - лет пятидесяти. Худощавый, среднего роста - ниже меня как минимум на полголовы. Глаза серые, внимательные. Выправка - военная. Скорее всего, из бывших... Может даже и поучаствовал. Где? Да мало ли где...мог и войну захватить - пацаном. Мог и в Корее, мог во Вьетнаме. Да много где еще мог - наши спецы по всему миру шастают, военные специалисты. И только изредка вылезает информация, что кто-то из наших засветился в каких-нибудь анголах. Мы ничем, по большому счету, не отличаемся от американцев, сующих нос туда куда надо, и куда не надо. Особенно - куда не надо. Потому такие люди как я, или как вот этот мужик - всегда будут востребованы.
  Хмм...и почему я сразу подумал, что он из вояк? Может просто спортсмен, вот и выправка. Биатлонист какой-нибудь. Вот только шрам на левом виске - это что, от палки соперника? Нет, брат, я тебя сразу узнал. Ты такой же как я! Только раньше...
  - Пострелять хотел - после заминки выдал я, чувствуя, как глупо звучат мои слова - Как это возможно?
  - Теоретически? - глаза мужчины чуть прищурились, и в них я увидел пляшущую смешинку. Похоже, что тип еще тот...ехидный!
  - Практически - улыбнулся я - Моя имя Михаил Карпов, я писатель. Фантаст. Вот хотелось бы пострелять, чтобы так сказать...воочию увидеть! Как и положено писателю! А то все пишу, пишу - боевики всякие, а сам и не стреляю. Непорядок! Поможете мне? Если надо - я заплачУ!
  Мужчина чуть нахмурился и лицо его сделалось задумчивым. Потом брови его поднялись, он внимательно посмотрел мне в глаза и ответил:
  - Ну...тут не базар, чтобы платить. Я заведующий спортивной секцией при городском парке. Писатель, говорите? Что-то не слышал такого писателя...
  - Еще услышите - ухмыльнулся я - Если фантастику любите, конечно. Я начинающий. Так сказать - молодой писатель.
  - Молодой? - мужчина окинул меня с ног до головы, хотел что-то сказать, но передумал. Молча кивнул, и зашагал в сторону мишеней, кинув через плечо:
  - Подождите здесь. Я мишени прицеплю. А потом попробуем.
  Он щелкнул выключателем, и темный тоннель стал не таким уж и темным. Обычный старый добрый тир, и даже отапливаемый - вон, вижу чугунные батареи по стенам. Зимой небось даже пар изо рта не идет. Крепкое здание.
  Мужчина передвинул стенды на двадцатипятиметровую отметку, из чего я сделал вывод, что сейчас будет пистолет. И скорее всего "Марголин". Вряд ли револьвер. А жаль. От револьверных пуль в мишени такие красивые, аккуратные дырочки получаются! Любо-дорого смотреть! Его пули выбивают в бумаге мишени симпатичные отверстия своим плоскими носами.
  Переклеивать он не стал. Видно было, как обводил отверстия на мишени то ли авторучкой, то ли химическим карандашом. Ну что же - "экономика должна быть экономной"! Чтоб его суку проказа съела! Нет, не стрелка - Мишу Меченого. Это он все бормотал про экономику. В общем - старая практика, если мишень не сильно избита, зачем менять на новую? Отметил старые дырки, да и пали себе на здоровье - не на соревновании. Это на соревновании после каждого выстрела в некоторых упражнениях меняют мишень. Почему? Да потому что есть ухари, которые все пули садят ровно в десятку! В центр! И если пуля пролетит в старую дырку - кто зачтет выстрел? Можно сказать, что и мимо мишени пальнул. Вот чтобы такого не было - мишени меняют. Ну а здесь не тот случай.
  - Готово. Я сейчас! - мужчина прошел в дверь, откуда раньше вышел, и вернулся с деревянным чемоданчиком. Или кейсом, если уж так "научно" говорить. У меня даже сердце захолонуло - такой знакомый чемоданчик! Все там есть - шомпол, масло, протирки. Ну и пистолет, само собой. Пистолет "Марголина". Самый мой любимый пистолет. Есть лучше, есть хуже, есть совсем крутые, в слоновой кости и золоте-серебре, но вот этот - черный, вороненой стали, пахнущий щелочной смазкой пистолет - моя юношеская любовь. И нынешняя.
  Мужчина щелкнул застежками кейса, и привычным движением извлек пистолет. Положил его на стол на огневом рубеже, рядом - магазин без патронов. Положил пачку патронов - желтых, "целевых". Я по себя даже усмехнулся - не пожадничал! Целевые дал! У них осечек практически не бывает, и бьют точнее. Уже и не помню, за счет чего - вроде как даже заряд пороха чуть больше, да и отмерен он тщательнее. Особо не интересовался. Знаю только, что стоят они гораздо дороже обычных "черняшек".
  - Давайте, пробуйте! - невозмутимо сказал мужчина и отодвинулся в сторону, давая мне подойти к столу. Я и подошел. Рифленая рукоять "Марголина" легла в руку как влитая. Ну как же красив этот пистолет! Как он совершенен! Я когда увидел его впервые - сразу влюбился в него. Вот такими и должны быть пистолеты, не то что эти обрубки вроде "макарова" или "глока". Ни эстетики, ни красоты.
  Руки вроде как сами по себе уцепились пачку патрон, высыпали их на стол. Заряжание магазина прошло быстро - руки-то помнят! Щелк! Вот магазин и в рукояти.
  Щелк! Предохранитель.
  Затвор назад, пистолет смотрит вверх на согнутой в локте руке. И совершенно автоматически, не думая:
  - К стрельбе готов!
  И чуть язык себе не прикусил. Болвааан! Ну вот въелось это в кровь, и все тут! "На огневой рубеж - шагом марш! Заряжай! К стрельбе готов! Огонь!"
  Но мужик ничего не сказал, кроме... "Огонь!"
  И я забыл обо всем, кроме ощущения рифленой рукоятки в руке, кроме запаха сгоревшего пороха (обожаю этот запах!), кроме зеленой мишени, ожидавшей, когда из моей руки вылетит пуля. Да, именно руки - потому что пистолет стал ее продолжением. Я будто киборг, а пистолет врос в мою руку, вошел в плоть, стал частью меня.
  Я не использую спортивную стойку - левую руку назад, или в карман, правая вытянута, медленно опускается до уровня мишени. Эту стойку из меня выбили давным-давно, еще в учебном центре. Теперь только так - двумя руками, слегка полуприсед, и...бах-бах! Двоечка в корпус! Бах-бах! В голову! Еще в корпус! Еще в голову! Щелк, задержка.
  Хотел крикнуть: "Стрельбу закончил!" - но осекся. Промолчал, замер с пистолетом в руках. Хозяин тира слегка, уголками губ улыбнулся, и неожиданно сказал:
  - Оружие к осмотру!
  Сцука! Ну как это все знакомо, аж мороз по коже! Выдергиваю магазин, захватываю его правой рукой, прижимая к рукояти пистолета, жду. Инструктор кивает, берет пистолет у меня из руки. Молча, ничего не говоря. Щелкает, снимая затвор с задержки, и неторопливо укладывает пистолет в кейс. Кейс уносит, возвращается, кивает:
  - Пойдем, посмотрим, чего настрелял.
  Иду за мужчиной, пытаясь разглядеть освещенную светильником мишень. Ага...вот, вижу. Неплохо, что уж...в "голове" силуэта кучненько так, в пределах рубля (советского!), в "груди" - тоже примерно так, только разок чуть в сторону ушел, качнулся видать. Хороший спуск у этого пистолета, мягкий, легкий. Видать, отрегулирован хорошо.
  - Пойдем, поговорим...писатель! - хмыкнул инструктор, и я пошел за ним по направлению к двери. Забавно все-таки. Никакой тебе охраны, никаких особых средств защиты от террористов и всяких таких уродов. Ну вот захотел бы я заиметь стволы, жахнул бы мужику по балде, и давай, бери что хочешь! Сколько унесешь! Ну да, могут и менты на выходе из парка проверить, но все-таки.
  Комнатка была кабинетом заведующего секцией, а одновременно и чем-то вроде "рецепшена" перед входом в оружейку. Сама оружейка за стальной дверью - так просто и не войдешь. И кстати сказать - ключи в оружейку скорее всего с собой мужик и не носит. Где-нибудь тут ныкает. Так что мои мысли о беспечности хранения оружия совсем не в тему. И кстати - что-то мне не верится, что мужика так просто можно жахнуть по балде. Взгляд у него - как у контрразведчика СМЕРШ. И двигается, как боксер. Небось, прежде чем выйти ко мне с пистолетом семь раз меня оценил и взвесил.
  - Садись - мужчина указал рукой на потертое, но вполне чистое кресло. Сам сел на диван напротив - Может чаю поставить? Как ты насчет чаю?
  - Да можно и чаю - не отказался я, чтобы не рвать протянувшуюся между нами нитку понимания. Нет ничего лучшего для установления доверия, чем совместные посиделки за столом. Это с древних времен народ заприметил, говоря, как важно преломить хлеб с собеседником.
  Инструктор кивнул, включил электрическую плитку, налил воды в чайник из крана в углу комнаты, поставил чайник на плиту.
  - Скоро вскипит, я не полный налил. Да и плитка мощная, чуть ли пробки не выбивает. Итак, писатель Михаил Карпов, говоришь, хотел увидеть как пистик стреляет?
  Мужчина ухмыльнулся, и откинувшись на спинку дивана, скрестил руки на груди:
  - Где служил? Ах да...забыл представиться. Сергей Аносов, полковник в отставке. Где служил не скажу. На пенсии, вот ведаю стрелковой секцией. Ребятишек учу стрелять. Итак - где служил? Только не говори, что впервые взял пистолет в руки. У тебя все движения отработаны до автоматизма. А твои эти "К стрельбе готов!" выдают тебя, как стукачи партизана. Похоже, что где-то в ментовке служил. Это там так изощряются. Впрочем - еще в военном училище вроде училища "дубарей". Вэвэшников, в общем. Ты не его заканчивал? Да ладно, не обижайся - насчет дубарей. Всякие нужны, всякие важны. А стреляешь ты хорошо. Талант у тебя, я чую талантливых людей. Ну что молчишь? Расскажешь, зачем пришел и кто ты такой?
  - Пострелять пришел - пожал я плечами - Захотелось вот потренироваться.
  - Вот так просто - взять, и потренироваться! - ухмыльнулся Аносов - Тебе лет-то сколько? Сорок пять? Полтинник? Выглядишь ты крепким парнем. Ну и зачем тебе на пенсии стрелять? Небось, так уже настрелялся - аж тошнит! Нет?
  - Я не знаю - начал я излагать свою легенду - Я не помню, кто я такой и откуда взялся. Нашли меня на дороге, ночью, голого. Отвезли в милицию, потом сдали в дурдом. В дурдоме обследовали и пришли к выводу, что я нормальный. Вот только не помню ничего - кто я, и откуда. В дурдоме познакомился с женщиной...врачом. Она взяла меня к себе жить. Паспорт после дурдома выдали - не может же советский гражданин ходить по миру без паспорта и прописки. Еще в дурдоме я начал писать книги, и вроде как получается. Издают в Москве. Ну и вот захотелось мне пойти в тир и пострелять. Сам не знаю - почему. Ну...вот и все.
  Аносов посмотрел мне в глаза - секунды три не отрывал взгляда. Только щурился. Потом пожал плечами:
  - Всякое бывает. Лечиться не пробовал? Память возвращать?
  - Пробовал. Моя сожительница врач-психиатр. И гипноз пробовали, и лекарства всякие. Нет, не получается.
  - О! Чайник вскипел! - нелитературно воскликнул Аносов и пошел к плите. Через пару минут передо мной стоял стакан в подстаканнике - как из поезда - с густой заваркой. На столе - печенье, апельсиновые карамельки и сахар-рафинад. Я с удовольствием отхлебнул из стакана, с хрустом отгрыз от кусочка сахара. Хорошо! Когда тебе полтинник, ты начинаешь по-другому смотреть на жизнь, ценить маленькие удовольствия, радоваться каждому прожитому дню. Для себя я давно уже решил - жить надо именно так. Прошел день - я сыт, крыша над головой, тепло, есть чем срам прикрыть - вот и слава богу. В мире много людей, которые и того не имеют. Так что грех жаловаться на судьбу.
  - Зачем тебе стрельба? Ты стреляешь так, как редко кто может. Я в этом разбираюсь. И зачем тебе еще жечь патроны? И кстати - я тебя нигде не видел? Лицо уж больно знакомое. Ангола? Вьетнам?
  - Я не помню. Думаешь, я вру?
  - Не знаю. Может и врешь - Аносов криво усмехнулся - Понять бы еще - зачем.
  Он замолчал, задумался, помешивая ложечкой в стакане. Чаинки кружились в коричневой жидкости, как черный снег. Это завораживало, как и стук ложечки по стеклу - дзынь-дзынь...дзынь-дзынь... Что Аносов там себе решал - я не знаю. Почему-то мне было рядом с ним спокойно, хорошо. В парке тихо - сезон закончился, закрыли аттракционы. Ноябрь. Теперь по дорожкам ходят только редкие парочки, в основном пожилые - воздухом подышать, на хлопотливых белок поглядеть, покормить. Да мамочки с колясками, это неугомонное, невероятно активное племя. Они всегда и везде, и не стой на пути их дитяти - сомнут, разорвут, затопчут коляской!
  В тире еще тише. Из окна, закрытого толстенной решеткой, сочится неяркий ноябрьский свет. В углу стоит электрический масляный обогреватель - наверное, отопление еще не дали.
  Аносов перехватил мой взгляд, пожал плечами:
  - К сезону не подготовились, мерзавцы! Котельную вовремя не запустили. Вот разморозят систему, я на подлецов в прокуратуру заяву подам. Алкашня гребаная! Моя воля, я бы их просто к стенке! Без суда и следствия! Ненавижу ворье и алкашню! Сам-то не пьешь? - внезапно переменил он тему.
  - Нет, не пью - сказал я, едва не ляпнув: "Теперь не пью". Да, выпивал - иначе никак, слишком много на душе. Забыть хотелось. Только вот откуда я знаю, что ТЕПЕРЬ не пью, если не помню своего прошлого?
  - Так ты не ответил - зачем тебе стрельба? В соревнованиях ты участвовать не собираешься, уверен. А тогда зачем жечь патроны?
  - Хочу. Тянет меня к стрельбе! Видимо в прошлой жизни были или военным, или спортсменом-стрелком. Не могу без этого. А на соревнования...знаешь, если это так уж нужно, я бы может и съездил. Почему бы и нет? Только тут ведь детско-юношеская стрелковая школа?
  - Не только. В тир приходят тренироваться и милиционеры. Со своим оружием, правда. И взрослые спортсмены - у нас есть своя команда. И если ты захочешь участвовать в соревнованиях - запросто можешь это сделать. Только вот стиль стрельбы у тебя...хмм...не спортивный. Где учили? Ах да...забываю. Ладно, писатель Михаил Карпов. Приноси паспорт, приму тебя в секцию. Постреляешь. Сегодня среда, давай так - по средам и пятницам. В эти дни народа меньше. И вопросов меньше. Хотя по большому счету - какая разница? Хмм...ну и спросят, и что? Принял я человека в секцию - кому какое дело? Главное, чтобы документы были в порядке. А они в порядке?
  - В порядке. Паспорт выдали после дурдома.
  - А вот про дурдом больше никому не говори! - Аносов вдруг хохотнул - Чревато! Скажут - Аносов сумасшедшему оружие доверил. А оно мне надо? Нет, не убеждай - я жизнь прожил долгую, людей чую. И своих людей чую. Ты такой же как я, и возможно мы с тобой рядом воевали, даже виделись. И не сумасшедший ты. Кстати - принеси книжку с автографом! Я так-то фантастику люблю читать. Только сразу скажу - если книжка гавно, я тебе так и скажу. Не буду врать.
  - Так и скажи - если правда, почему бы и нет? Кстати - паспорт у меня с собой. Запишешь? И вот еще что - мало я пострелял. А револьвер у тебя есть? Из револьвера тоже хочется.
  - Не...револьвера нет. Марголины, целевые пистолеты, винтовки обычные и целевые. Кстати, ты с ортопедической рукояткой стрелял? Ладно, ладно - забыл! Давай паспорт.
  Из тира я вышел через час, где-то около полудня. Настрелялся всласть. В ушах аж звенело. Звук от "Марголина" не такой громкий, как от того же "макарова", но в закрытом помещении глушит только так.
  На улице холодно. Мороза еще нет, ноябрь выдался теплый, но тучи, дождь накрапывает, ветер несет грязные мокрые листья. Ну почему всегда так грязно, так отвратительно в осеннем городе? Или это только в этом городе так гадко?
  От парка до места назначения идти недалеко, но зачем топать по лужам и принимать за шиворот горсти дождевой воды? Если у тебя есть машина. Пусть даже и такая, как "Волга". Все равно - в ней сухо, тепло и даже уютно. Движок урчит, сиденье греет задницу, дворники елозят по стеклу, пытаясь побороть ледяные капли. Скоро ударят морозы, точно. Перед морозами льет минимум неделю, на а потом - рраз! И земля как из бетона. Замерзла.
  Спортзал, принадлежащий обществу "Динамо" располагался в старом здании с синей вывеской. Типичный спортзал, каких я помню не один, и не два. Зал, покрытый плотным борцовским ковром, запах пота, дерева, железа. Знакомый до боли запах юности - в таких залах я провел много, очень много времени. Я ведь рукопашник, начинал с дзюдо, потом перешел собственно на рукопашный бой, спец.систему - это уже в армии. Ну и потом продолжил - занимался при первой возможности. Если не воевал. Когда ты на войне, тебе не до упражнений. Доползти бы до раскладушки, влезть в спальный мешок (если холодно) и забыться тяжелым сном. И спать как можно больше - в запас, потому что может случиться так, что поспать долго не удастся.
  В зале тренировались человек двадцать. Кто-то был одет в полное кимоно, кто в штаны-трико и борцовскую куртку - обычное дело для самбистов. Парни взрослые, самое меньшее лет по двадцать пять. Скорее всего ОМОН, или что-то подобное. Я не помню, как такие подразделения назывались в 1971-м году, может тогда и ОМОНа никакого не было. Честно сказать, никогда не интересовался историей создания ОМОНа. Если не ошибаюсь, его создали уже в конце 80-х, при Горбачеве. А как он назывался раньше - не знаю. Должно было быть что-то вроде ОМОНа и в это время, кто-то ведь занимался тем, чем занимается ОМОН? Впрочем, если порыться в памяти (а теперь, после усилий моей докторицы, я вспоминаю все легко и приятно!), на-гора выдается следующая информация: 1988 год - вот когда был создан ОМОН. А до тех пор была дивизия Дзержинского с ее ОМСДОНом, и в особо злых случаях - группы "Альфа" и "Вымпел" - соответственно подразделения КГБ СССР и ГРУ СССР. Вот там ребята были в самом деле крутые. Впрочем - почему это "были"? Они есть - крутые. Хотя...Альфа-то была, только называлась "Управление "А"", а вот "Вымпела" не было. Вымпел только в 1991 году создали.
  Все, что в будущем делал ОМОН, сейчас делают обычные менты. Те же самые опера. И судя по всему - это они и есть. Ну...скорее всего - они. А кто еще-то? Отрабатывают задержание человека с ножом, заворачивают руки. Кто еще это мог бы делать?
  Опять - не так! Делать это может кто угодно, если захочет. А кто может захотеть? Только мент. А среди ментов - скорее всего это будет опер. Почему я так рассудил? Да все легко: конечно, заниматься рукопашным боем, тренироваться, может и обычный "пепс", то есть патрульный постовой службы. Сержант, старшина, рядовой (хотя рядовых в "пепсах" практически не бывает). Только вот зачем ему? В это время человека в форме уважают и боятся, по первому требованию постового идут в отделение как барашки на убой. Редко-редко кто осмеливается сопротивляться, и уж совсем единицы - кидаются на милиционера. И зачем "пепсам" отрабатывать приемы рукопашного боя? Так...три-четыре приема для задержания, не более того. А если что - можно и стрельнуть. В воздух, само собой разумеется. Напужать до описывания. В это время хулиганы со стволами не шастают.
  А вот с операми совсем другое дело. Опер ходит в гражданской одежде, нет на нем "брони" милицейской формы, останавливающей хулигана. Притом что опера имеют дело с настоящими преступниками, а не мелкими хулиганами-сквернословами, которых штрафуют за нецензурную брань в общественном месте. Преступник знает, что ему есть что терять, он не хочет потерять свободу и саму жизнь. И будет драться за них, не смотря на лица и последствия. Потому оперу жизненно необходимо быть сильным, ловким, уметь драться и стрелять. Опера всегда были элитой милиции, и многие из них великолепно владели боевыми искусствами. Я это хорошо помнил из своей жизни. Сталкивался, и не раз.
  Кстати - и с моей стороны баррикад, и с противоположной. Одного опера, который крышевал чуть ли не половину района и совершил убийство на этой почве, брали ОМОНом, и он сумел потрепать троих парней - уложил просто-таки в лежку, нокаутировал. Но не ушел - пришлось прострелить ему ногу и руку. Я не люблю зарвавшихся ментов, которые гребут бабло ртом и жопой, но его все-таки зауважал. Бесстрашный, подлец! Когда я ему прострелил бедро из СВД, он все равно поднялся, достал нунчаки и стоя на одной ноге махал ими, как ветряная мельница - парни даже подойти остерегались, до чего ловко он ими крутил. Глупо, конечно - все равно же возьмем, только повреждений будет больше. Но все равно - уважаю. До последнего стоял. Пока плечо ему не прострелил. Крепкий парень был. Вроде как десять лет ему дали по совокупности, но вышел через полсрока на УДО. Слышал, он потом охранное предприятие открыл - не на свое имя, само собой разумеется - то ли на жену, то ли на брата. Ну и процветает - магазины открыл, ресторан. Так что все денежки не сумели у него отнять. И выжить сумел на зоне. Впрочем - с его характером и не выжить? Нет, я его не одобряю - совесть-то надо иметь. Просто уважаю стойких, крепких духом людей. Пусть даже они с другой стороны баррикад.
  Перед тем, как войти в зал - разулся, поставил ботинки у порога. Так-то они у меня чистые, но входить в зал уличных ботинках - неуважение. За такое могут сразу выгнать. Да и вбито у меня в голову - только босиком входить, или в борцовках, и никак иначе.
  Потихоньку прошел к длинной скамье у шведской стенки, сел и затихарился. Посмотреть надо, что они тут творят. Интересно же! Фактически я сейчас нахожусь у истоков. Хотя...какие, к черту, истоки? Если насчет каратэ - то да. Оно сейчас есть только в крупных городах, у абсолютных энтузиастов. В провинцию еще не дошло. А что касается рукопашного боя, он же "боевое самбо", так это было, и есть. В моем времени этих систем рукопашного боя - как грязи. Даже клоуны с "бесконтактным" стилем боя. Видел я ролики-разоблачения по этому поводу - ржал, как конь. Постанова еще та! Аферюги чертовы...
  Меня заметили через полчаса. Вернее, так: заметил тренер, мужчина лет около сорока-сорока пяти, одетый в кимоно, повязанное черным поясом. Уж не знаю - есть у него дан, или нет, но похоже что мужик уровня не меньше мастера спорта, что в общем-то, по нашим меркам, и есть этот самый "дан". Чтобы стать мастером спорта надо как минимум взять призовое место на городских соревнованиях, а это не просто немало - это круто. Борьба в СССР всегда была на высоте, и мастеров у нас - пруд пруди.
  Мужик судя по всему довольно-таки резкий, лицо жесткое, немного даже надменное. Впрочем, оно и понятно - тренер же, властитель душ и тел! Въедается в кровь превосходство над учениками - как у какого-нибудь учителя начальных классов провинциальной школы, когда все ученики кажутся шаловливыми полудурками.
  - Перерыв! - объявил тренер, и неспешно направился ко мне, оставляя борцовками неглубокие вмятины на кожаном ковре. Невысокий, гораздо ниже меня, в плечах он мне почти не уступал. Двигался мягко, как огромный кот. Смотрел на меня внимательно, но равнодушно - мол, еще один любопытствующий, и какого черта его сюда принесло?
  - Здравствуйте. Вы что-то хотели? - спросил мужчина, неодобрительно рассматривая меня с ног до головы. Кого он видел перед собой? Полуседого мужика неопределенного возраста - от сорока до шестидесяти, который видимо чего-то попутал и забрел туда, где ему места не было что называется - совсем. На мне демисезонное пальто, носки, и шарфик, аккуратно, по-ботански закрывающий шею. Ну люблю я тепло, что тут поделать! А то что шапки на голове нет - так при входе в помещение снял, как и положено. Вернее не шапка, а берет. Как привык я к беретам, так и сейчас люблю в них ходить. Правда береты совсем другие. Не те, что по службе.
  - Я Михаил Карпов - представился я, встав с места и делая шаг навстречу тренеру. Надо же уважение оказать - Мне хотелось бы потренироваться здесь, если это возможно.
  - Потренироваться? - брови тренера нахмурились - Здесь?! Извините, это вообще-то закрытая секция, для сотрудников. Да и по возрасту вы как-то...хмм...
  Он замялся. Человек видимо вежливый, обидеть старикашку не хочется - тем более дурковатого. Почему дурковатого? Да потому что только дурак может в пятьдесят лет прийти и вот так, без всяких сомнений сообщить, что желает научиться забороть всякого хулигана. Ну да - а для чего еще приходят в секцию рукопашного боя? Само собой - хулиганов бороть. Когда научатся. А научатся обязательно - пару недель позанимался, и вот уже Терминатор! И не врите про годы упорных занятий - чего тут такого сложного?
  - Я в неплохой форме. Кроме того, мог бы и ваших учеников кое-чему научить. Тому, чего они не знают.
  - Вы? - тренер чуть сощурил глаза, и в них заплясали чертики. Ох, сейчас он мне устроит! Так и вижу: "Надо наказать этого бахвала!"
  И чтобы совсем уж раззадорить мужика, добавляю с ленцой:
  - Уровень парней слабоват. Не знаю, где они служат, но...им еще работать и работать. Медлительные, банальные и скучные, как мусорное ведро.
  Вот теперь мне писец! Ага, Большой Полярный Лис ко мне подкрался! Теперь никакой ко мне жалости! Мусорными ведрами назвал! "- Они называли меня земляным червяком?! - Да-да! Червяком! А еще - желтой рыбой!"
  Интересно, мультик этот уже вышел, или еще нет? Помню, как я ждал его - с замиранием в сердце, смотрел - обо всем на свете забывал! Как мне хотелось быть похожим на Маугли - сильный, красивый, с ножом в руке! Только став уже гораздо старше, задумался - а почему он все время бегает в трусах? И откуда эти трусы у него берутся? Хе хе... "Авторский произвол" - вот как это называется в мое время.
  - Может быть вы нам что-то продемонстрируете из ваших умений? Ну...непохожее на мусорное ведро! А мы поучимся у вас.
  Ох ты ж...сколько сарказма, сколько яду вложено в эти вроде бы вежливые слова! Как ему хочется меня отпиннать! А вот зря. Я бы на его месте подумал - а чего мужик так раздухарился? Нет ли подвоха? Но в этом времени еще не слышали о пранкерах, которые ходят по спортзалам и прикидываясь новичками вызывают на поединок. Девственно чистый, нетронутый мир. Нетронутое время. Люди наивны и просты в обращении, как трехлинейка. Вру, конечно, тут тоже все не так уж просто, но...речь сейчас не о том.
  - Хорошо. Без проблем! - легко согласился я, и скинул с плеч пальто, оставшись в свитере и брюках - Только вот вопрос...спарринг по каким правилам? Есть какие-то правила, или нет? Или все-таки реальный бой?
  Задумался. Смотрит на меня уже с легким недоверием - а спроста ли я взялся в зале? Может, подстава? Может я вообще какой-нибудь инструктор из другого города, и на самом деле что-то могу? И его посрамлю, а ему это надо? Но раздражение переселило:
  - В пах не бить, глаза не выдавливать, рук и ног не ломать. Слушать противника - как рукой стучать по ковру начал - значит, все, бой прекращается. Поняли, парни?
  Ах ты ж...молодец! А я думал - это он мне говорит. А он вроде как и не мне, а всем. Рассказывает своим парням, чтобы со мной осторожничали - как начну вопить и хлопать ладонью по ковру, так меня и на свободу с чистой совестью.
  Снимаю шарф, стягиваю свитер грубой вязки. Люблю такие свитера а-ля Хемингуэй. Они мне идут. Отрастить бороду - так вылитый Хемингуэй и буду. По крайней мере Зина так говорит. А я ей не мешаю. "Говори, говори!"
  Остаюсь в майке-алкоголичке, правда не сиреневой (это уж слишком!), а белой. Стягиваю и носки, босиком меньше шансов поскользнуться. На ковре в носках - чуть ли не как на льду. Проверено.
  - Готов! - киваю я, и выхожу на ковер - С кем спаррингуем? С вами (киваю тренеру), или кого-то мне дадите?
  - Селезнев - на ковер! - командует тренер, и здоровенный детина, слегка рыхловатый, но плечистый, медленно, вразвалочку подходит ко мне - Слышал, о чем говорили? Вот и давай, покажи товарищу, на что ты способен. И способен ли вообще.
  "Товарищу". Хорошо хоть не "гражданину" - и на том спасибо. Хе хе...странное у меня ощущение, сам не пойму, что со мной такое. Нынешние люди кажутся мне...детьми! Да, да - детьми! Наивными, ни о чем не ведающими, жизни не знающими - детьми! С высоты жителя двадцать первого века...
  Эх, двадцать первый век! Как мы о нем мечтали! Как мы хотели, чтобы наши корабли бороздили... Нет, не бороздят. Мы бесконечно воюем, боремся и выживаем. Все, как и всегда. А коммунизм не наступил. И не наступит. И это грусть и печаль.
  Парень вознамерился покончить со мной сразу и без вариантов. И скорее всего он был борцом-классиком, который решил изучить боевые приемы. Забыв обо всех боксерско-самбистских делах, парень просто бросился на меня и решил заломать, как медведь косулю. Я же просто подправил направление его движения, а когда он пробегал мимо - просто поставил подножку. Ох и шлепнулся же парнище - любо-дорого смотреть! Метра полтора по ковру пропахал! Неуверенно встал, посмотрел на меня со смешанным чувством обиды и недоверия и снова попытался встать в боевую стойку.
  - Хватит - остановил его тренер - Горюнов, сюда! Если вы не против...Михаил, да?
  - Михаил. Карпов! - кивнул я, и едва не рассмеялся. Запомнил, ага. Зацепил я его!
  Горюнов был настоящим бойцом. Чуть ниже меня - что и немудрено, вот такой я длинной орясиной уродился, и весом поменьше. Что тоже понятно. Все-таки вес должен соответствовать росту. Ну и я всегда отличался атлетическим сложением, хотя тренера это дело обычно не приветствуют - мол, не надо закачиваться, скорость теряется. Но сдается мне, что это все чушь. Скорость зависит не от размера мышц, а...хмм...в обем - от способностей человека. Если реакция у него хорошая - так чем мышцы помешают? Только помогут! Впрочем - я не стану с полной ответственностью это утверждать. Просто мне так кажется.
  Этот был когда-то боксером. Стойка боксерская, передвигается уверенно, движения быстрые и мягкие. Только данное обстоятельство ему не помогло. Я ведь не боксер. Я рукопашник, для которого главное не красивый натиск и в конце нокаут, главное - вывести противника из строя. Потому я сразу засветил ему ногой по бедру. А когда он, обозленный и жаждущий мести бросился вперед - вырубил его ударом ноги в солнечное сплетение. Пнул, если говорить проще.
  А пусть не нарывается! Голова должна быть холодной! Нефиг злиться и лезть недуром!
  Выключился он мгновенно, даже руки к животу не прижал и калачиком не свернулся. Классический нокаут. Тренер сразу засуетился, начал его по физиономии хлестать. Ничего, скоро очнется, ничего страшного не случилось. Я ж не в полную силу бил - спарринг же. И добивать пяткой в шею не стал, ломать позвонки - не война же.
  - А с ножом позволите?
  - Без проблем! - снова кивнул я, и на ковер вышел сухощавый, двигающийся как на шарнирах парень. Разболтанная походка, широкие плечи - снова боксер? Нож, само собой, был тренировочным, из твердой резины. Но хоть и тренировочный - ткнуть им в живот, или по ребрам - мало не покажется. Синяк точно останется.
  Ножом он работал неумело. Я бы в этом деле ему сто очков вперед дал, без всякого сомнения. Но это и понятно - их учат защищаться от ножа, а не наносить им удары. В дурном сне не привидится, что милиционер вдруг берет, и убивает задержанного его же ножом. Или своим (Ха! Ха!). Вот если стрельнуть в воздух - это нормально. Или по ногам. А чтобы зарезать человека - в дурном сне не приснится!
  Нож я вынул у него из руки легко, будто отнял конфетку у ребенка. Почему-то все новички, которые работают с ножом, зацикливаются именно на это факте: "У меня нож, и теперь мне сам черт не брат!" Как будто имея в руке нож, ты защищен от всех неприятностей. Им еще надо уметь как следует работать.
  Я заблокировал удар, и медленно, давая разглядеть происходящее, вывернул нож из руки слегка ошеломленного противника, используя клинок, как рычаг. А потом этим же ножом провел по сонной артерии парня:
  - Убит.
  Простейший прием, если знать, как его провести. Но в том и дело - знать! А еще - отработать это до такого автоматизма, чтобы делать прием не задумываясь, без работы мозга, на одних рефлексах. Как я это и делаю.
  Тут ведь какая штука...чтобы быть готовым к рукопашному бою, нужно в совершенстве владеть парой десятков приемов. Отработать их до автоматизма, до уровня инстинктов и рефлексов, и тогда ты сможешь победить многих, очень многих противников. А если ты кроме "базовых" приемов владеешь еще парой десятков других - так тебе вообще цены нет. Я по молодости очень увлекался этим делом, хотя снайперу вроде бы такие штуки и ни к чему. Его дело - пускать пулю в цель. "Одна пуля - один труп!" - как говаривал некий персонаж голливудского фильма. Именно так и называющегося: "Снайпер". Но вот ведь какая штука: патроны имеют свойство заканчиваться. А еще - нужно быть готовым ко всему. Даже к тому, что из-за куста может выскочить "черт", и попытаться тебя зарезать. А у тебя только винтовка, да пистолет на поясе в кобуре, и времени достать его совсем даже и нет.
  Ну и кроме всего прочего - занятия рукопашным боем, это хорошая физкультура. Нужно же себя держать в тонусе! Не все время валяться на раскладушке! Или на диване...
  - Можно сразу трое - с ножами - предложил я - Только тогда буду бить. Крепко буду бить, чтобы встать не смогли. И не гарантирую, что ничего не сломаю противнику. Если играть всерьез, так всерьез.
  - Не нужно! - серьезно ответил тренер - Все, что мне было нужно увидеть, я увидел. Касьянов, проводи тренировку, мне с товарищем потолковать нужно. Пойдемте, пройдем в тренерскую.
  Все это напомнило мне недавнее посещение тира, и я невольно улыбнулся. Тренер чуть нахмурился - мол, чего это он, надо мной смеется?! Но я сделал примирительный жест рукой, мол, не обращайте внимания, это я так...по жизни долбанутый. Тренер ничего не понял, но спрашивать не стал. Успокоился.
  Обычный тренерский кабинет - кубки, вымпелы, дипломы. Какие-то бумаги в папках на завязочках, в шкафу. Стол - полированный, массивный, старый, но еще крепкий. В кабинете чисто и пахнет почему-то кожаными ботинками. Борцовки где-то сложены?
  - Вы кто, Михаил? - сходу спросил тренер
  - Вы дзюдоист? - поинтересовался я, задав встречный вопрос - Мастер спорта?
  - Да, мастер спорта. Призер всесоюзных соревнований. Сейчас вот наших ребят тренирую. Рукопашный бой преподаю. А вы где рукопашный бой изучали? Десант? КГБ?
  - Тут знаете, какое дело... - вздохнул я, морально готовясь изложить мою историю с потерей памяти - в общем, слушайте.
  Изложил я быстро - уже и привычка появилась! Как стихи читаю! Тренер слушал с удивленным лицом, а когда я закончил - помотал головой и выдавил из себя что-то вроде:
  - Ну и дела! Вот это ни хрена себе! И ничего не помните?! Ну, вы же должны были где-то записаны! Вы точно бывали в горячих переделках - у вас следы ранений на теле, я заметил. А это значит, что вы воевали. А где могли воевать, кроме как на войне? Для Отечественной вы, наверное, слишком молоды, а вот Вьетнам... только почему так вас и не сумели найти? Странные дела творятся, ей-ей... Но да ладно. Паспорт у вас с пропиской есть?
  Молча достаю паспорт, даю в руки. Внимательно его изучает, как в войну сотрудники СМЕРШ изучали документы задержанных бойцов на предмет нахождения в документах скрепки, сделанной из нержавейки. Реальная история - немцев ловили на такой мелкой глупости, как скрепка в красноармейской книжке бойца. У всех настоящих документов скрепка была сделана из обычного железа, со временем ржавела и окрашивала окислами железа всю доступную территорию, у фальшивых скрепки были сделаны из нержавейки. Так этих шпионов и ловили.
  - Мдаа... - тянет тренер - Чего только в жизни не бывает! Так что вы хотели от нас, товарищ писатель? Персонажей выискиваете, или что? Кстати, а как вы узнали, что владеете рукопашным боем? Если ничего не помните? (усмехнулся, подмигнул)
  - Просто хочу заняться собой - слегка отяжелел, дыхалка не та стала, надо подтянуть свой организм. А как это сделать лучше, как если не занявшись прикладным видом спорта? А что касается того, как узнал - так мало ли у нас еще хулиганов? Грабителей всяких. Понимаете ли...кое-где у нас порой кое-кто честно жить не хочет! А тогда наша задача дать ему смертельный бой. Разве нет?
  - Точно, смертельный? - построжел тренер - Кстати, ваши приемы вообще-то не годятся нашим операм. С ножом вы как поступили? Не выбросили, не изъяли - просто зарезали противника, и все! Вы понимаете разницу между задержанием и уничтожением противника? Вас явно учили не задерживать, а убивать!
  Вообще-то он прав. Именно так меня и учили. В армии. В ОМОНе совсем другое дело, вот там как раз задерживают. Но...я отрабатывал и спецприемы. И кстати - был чем-то вроде помощника тренера, а иногда - и за тренера. И приемы эти я ребятам давал. Пригодятся - в командировках в горячие точки. И в жизни пригодятся. Мало ли что бывает...лучше отсидеть, чем гнить в могиле.
  - Я не знаю - где меня учили, кто меня учил. Просто я знаю эти приемы, и все тут! - усмехнулся я.
  - Вы не просто их знаете, вы отработали их до совершенства, я же вижу. Но да ладно...что же с вами делать? Интересный вы кадр. А вот скажите, если я вам откажу, что вы станете делать? Куда пойдете?
  - Куда? Пойду в другой зал. В Буревестник, например. Ну, или еще куда-нибудь.
  - А если и там откажут? Боюсь, что вы пойдете в какой-нибудь сарай, предварительно найдя себе партнера, и будете учить его боевым приемам. А потом ваш парень совершит преступление, наши опера попробуют его взять и он поотшибает им бошки. Может такое быть?
  - Хмм...ну...если я обучу - вполне вероятно, что и поотшибает - ухмыльнулся я, примерно понимая, куда ведет тренер - Что делать, если не пригодился правоохранительным органам!
  - Уголовных наколок у вас нет - тренер задумчиво постучал пальцами по столу - Значит, скорее всего, вы не бывший уголовник. Да и к тому же я их чую за версту - хотя бы только по разговору. Уголовное прошлое никак не скрыть.
  Эх, тренер, тренер...живешь ты в розовом мире и не ведаешь, что будет впереди - подумалось мне - будут уголовники такие, что хрен ты их отличишь от интеллигента, и интеллигенты такие, что ты от уголовника не отличишь.
  - Ладно! - решился, наконец, тренер - Приходите тренироваться. Я не представился - Самойлов Виктор Иванович, заслуженный тренер СССР, мастер спорта международного класса. Теперь тренирую сотрудников. Сегодня в основном опера тренируются - УВД и райотделы. В другие дни...другие сотрудники. Когда вы бы хотели тренироваться, в какое время?
  - Хмм...пока не решил - смущенно признался я - А можно я буду приходить...когда смогу? И я вам если что помогу, ребят потренирую, приемы интересные покажу.
  - Хорошо! - тренер аккуратно приложил ладонь к столу - на всякий случай принесите справку из поликлиники, вдруг вы больной какой. Крякнете тут у меня на ковре, а я потом отвечай! Паспортные данные я сейчас перепишу, ну и...куртку купите, или кимоно. И приходите. Расписание у входа на стене. А там уже определимся со временем тренировок, и вообще...как жить. Понятно?
  - Понятно - я поднялся, чувствуя, что разговор наш закончен, и шагнул к двери. Но тренер меня остановил:
  - А хочешь попробовать со мной? Мне очень интересно, уж больно случай не ординарный. Сумеешь у меня нож выбить? Или просто свалить?
  Я едва не поморщился. Вроде только что договорились, все обговорили - и на вот тебе, еще раз покажи! Зачем мне это надо?! Тут ведь какая штука - если все происходит на глазах у группы оперов (а оно так скорее всего и будет), то мое участие в поединке, это все равно как драться со старым дедом. Если он тебя отлупит - позорище, стыдоба! А если ты его - стыдоба другого плана. "На старика руку поднял!". Нет, в роли старика тут не тренер. Старик тут - я.
  Хмм...мы уже на "ты"? Впрочем, тренер ведь. Он и сам не замечает - для него все ученики естественно ниже его на социальной лестнице. Ну да ладно, пусть будет так. Я вообще-то не против, когда ко мне обращаются на "ты" люди одного со мной социального статуса, одного возраста. Только терпеть не могу, когда некто ведет себя как барин, "тыкает", и сует руку так, что не знаешь - ее надо пожать, или поцеловать.
  Тренер помолчал пару секунд, и продолжил:
  - Давай знаешь как сделаем...выставим все дело так, будто мы их разыграли. Будто мы давно знакомы, и я нарочно пригласил тебя, чтобы время от времени тренировать парней спецприемам. А ты...ну...допустим бывший военный, а где воевал и с кем - государственная тайна! Вот! Хорошо? Согласен?
  - Да я не против, Виктор...думаешь, поверят?
  - Почему - нет? Зато интересно будет! Заодно ребята попробуют себя - в реальном так сказать, бою. И мне всегда было интересно - практик, армейский боец против спортсмена - кто победит?
  - Постой...ты вообще понимаешь, что можешь получить травму? Если драться по- настоящему, как в боях без правил - минимум, как фингал заработаешь! А то и еще чего похуже!
  - Хмм...все возможно. Только с чего ты решил, что фингал заработаю я? - глаза Виктора смеялись, но чувствовалась решимость и уверенность в своих силах. Вообще-то он мастер спорта, а не хухры-мухры. А я...я всего лишь вояка, выучивший некоторое количество приемов и способный с их помощью убивать. Его-то я ведь не убью! Рука на него не подымется! А значит - преимущество у него. Похоже, что тренер решил все-таки восстановить реноме и слегка меня проучить. Ну что же...как хочешь! Думаешь, я буду драться по правилам? Нет, братец, ты не угадал...
  - Куртку найдешь? А то в майке как-то стремно. Я бы и борцовки попросил...в обуви мне как-то привычнее.
  - Боксерки могу дать.
  - У боксерок подошва жесткая, боюсь тебя покалечить. Но если не против - давай. Сорок четвертый размер.
  Нашли самбисткую куртку - старую, но чистую и самое главное крепкую, сделанную из толстой грубой ткани. Пояс я надел белый - не надо выеживаться, я не мастер спорта чтобы в черном поясе ходить. Просто уличный боец. Ну...почти уличный боец.
  Боксерки тоже нашли - кстати, в соседнем зале, как оказалось - есть и ринг, и мешки. Там боксеры обитают. Часть их бывают и тут, у самбистов. Так что я точно угадал насчет боксера в прошлом поединке.
  Когда мы вышли в зал, все замерли, глядя на нашу парочку. Тренер же поднял руку, привлекая внимание и с легкой улыбкой на лице, объявил:
  - Кто не понял - это была маленькая мистификация, розыгрыш. Я знаю Михаила давно, и решил сегодня вам показать, сравнить, какие приемы применяются в армии, и какие в милиции. Само собой, следовать примеру Михаила, учить особо опасные приемы не следует. Вы же не собираетесь убивать противника, вам надо его только нейтрализовать! Как показали сегодняшние спарринги - против такого, как Михаил, вы не выстоите. Но надо учесть, что у него специальная подготовка, которую дают только особым подразделениям (хмм...а ведь он сам того не зная - в точку!). Думаю, вам будет интересно посмотреть, что это такое. Сейчас я попробую достать Михаила ножом, а потом мы с ним проведем реальный бой - без правил. Я буду за милиционера, он за хулигана. И я попытаюсь его нейтрализовать. Итак, Михаил, что скажешь?
  - Ну что сказать... - начал я, и слегка смешался, обводя взглядом лица оперов - Я не чемпион, и не спортсмен. Все мое умение имеет прикладное значение - с помощью этого умения я должен в максимально короткое время вывести противника из строя с максимальной эффективностью. Так, чтобы он не встал в ближайшие несколько часов. А лучше всего - никогда. Потому, скорее всего, мое умение вам не пригодится. Задачи у вас иные. Но мне кажется, вам все-таки эти навыки могут пригодиться (Если в Афган загремите! Надеюсь, я все-таки сделаю так, что никакого Афгана не будет). Виктор пригласил меня быть помощником тренера, так что мы с вами будем встречаться достаточно нередко. И все-таки надеюсь, мои знания вам пригодятся, и может быть даже - спасут жизнь.
  Опера захлопали в ладоши, и я скромно поклонился. Ну чем не звезда! Твою ж мать...мда.
  Виктор взял в правую руку деревянный нож, и встал на середине ковра. Я пошел за ним. Затем он коротко скомандовал:
  - Начали! - и тут же попытался нанести режущий удар в область груди. Очень быстрый удар, резкий, и если бы я не был готов к чему-то подобному - удар бы прошел. Кстати, на войне - чуть собачья это, а не удар. Грудь в разгрузке, а то и бронежилет - на кой хрен резать по груди? Вот если бы в лицо, или конечности - тогда да. А тут... Кстати сказать, рана от такого удара будет неглубокой и не угрожающей жизни - если только не резануть по горлу, или по внутренней части бедра. Но эти раны очень болезненны и кровоточивы. Нанеси их несколько, и человек истечет кровью, ослабнет, и тогда его можно будет добить без особых проблем.
  Кстати сказать, с ножевым боем Виктор явно не знаком - так, какие-то верхи, или уличные замашки. В нашей стране много "сидельцев", прошедших лагеря, а в лагерях умение владеть ножом вполне вероятно может спасти жизнь. Уважают таких умельцев на зоне.
  В общем, размахивал он ножом достаточно шустро, но не очень профессионально. Потому через минуту боя я захватил его руку, и не вынимая из нее ножа, "воткнул" его тренеру в солнечное сплетение.
  - Ребята, вы видели, что я сделал? - обратился я к операм, которые стояли вокруг нас кружком, горя глазами и едва не подпрыгивая от возбуждение - Я практически убил противника, но никто не может сказать, что я держал нож в руках! Поняли, да?
  Опера поняли, захихикали, начали переговариваться и мотать головами. Пусть. Я вообще-то сторонник того дела, что если ты вынимаешь нож, пытаясь зарезать противника - будь готов получить его в обратную. Как там сказано-то было? "Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет!" И я не преминул озвучить этот тезис, чем вызвал дружный смех большинства оперов.
  Только два или три человека из толпы стояли со спокойными, и даже хмурыми лицами, но скорее всего потому, что такие они по жизни. А может что-то случилось и парни расстроены. Ну например - в постели не вышло. Я-то такого представить не могу, но слышал - у других мужиков бывает. Хе хе...
  - А теперь реальный бой - объявил невозмутимый Виктор - Ограничения - нос не ломать, в пах не бить, глаза не выдавливать. А в остальном - все, что угодно.
  Тяжко. Видел я бои без правил - сам не участвовал, но видел. И как ни странно, частенько там побеждают борцы. Почему? Потому что ему достаточно вцепиться в противника, а там уж и понеслось - бой переводится в партер, а в партере борец как рыба в воде. Удушающие приемы, болевые приемы. А значит - нельзя допустить, чтобы Виктор сумел меня уцепить и доказать, что он не зря носит на себе черный пояс.
  Хлесткий лоу кик! Еще! Еще! В бедро! В голень! Нет, ребята, хватать я себя не позволю! Еще! Представляю, что сейчас творится с ногами Виктора - синяк на синяке. Зря ты позволил мне обуть боксерки - даже в борцовках, и то было бы больно, а уж в этих жестких "шкарах" совсем печально.
  - Нечестно! - не выдержал и завопил кто-то из болельщиков, когда я в очередной раз хлестнул ногой по голени Виктора. Я невольно улыбнулся, и наши с Виктором взгляды скрестились. Он был разъярен, и жаждал меня уничтожить. И я его понимаю - на глазах учеников, он, чемпион, мастер спорта - и получает пинки, как какой-нибудь гопник?! Обидно же! Ну, сейчас он мне покажет.
  "А мы не позволим вам ничего показывать! Мы сами вам все покажем!" - чеканная фраза из старой комедии "Гараж" была сейчас как раз к месту. Виктор рванулся вперед, норовя уцепить меня за рукав куртки и шваркнуть на ковер, как злую соплю, но...ожидаемо нарвался. Я ждал этого броска. Все мои лоу-кики были лишь средством вывести из себя спокойного и уверенного в себе борца. Он должен был понять, что единственная возможность меня одолеть - это перейти в партер и задавить, задушить на полу. Кстати - совершеннейшая глупость, кто ему сказал, что меня так просто задавить на ковре? Силы у меня хватает, умения тоже, а массой я килограмм на пятнадцать его тяжелей. И выше ростом. Вот если бы мы сошлись по борцовским правилам, тогда - да. Никаких лоу-киков, никаких ударов. Только подсечка, да подножка. Ну и броски, само собой.
  Я отпрыгнул в сторону и встретил его ударом в горло, когда он проскакивал мимо, с трудом сдержав руку в желании разбить гортань. Но и этого удара хватило, чтобы Виктор задохнулся и едва не потерял сознание. А когда он упал, я прыгнул ближе и пяткой обозначил удар в шею, на добивание. Как и положено - вдруг враг встанет? У борцов не поставлена ударная техника - по понятным причинам.
  Все в зале молчали. Гробовая тишина! Потом кто-то из толпы угрюмо сказал:
  - Это просто трындец. Статья обеспечена! Если мы так будем добивать своих задержанных - Нижний Тагил нас точно ждет.
  - А кто вам велит добивать? - парировал я - Эта связка рассчитана на то, чтобы уничтожить врага. Именно врага, а не преступника. Правильно сказал ваш тренер - у вас совсем другие задачи и методы борьбы с преступниками. Я армейский боец, разведчик, можно сказать - террорист, моя задача - убить. Да так убить, чтобы он перед смертью и пикнуть не успел! То, что я вам показал - это секретная техника специального назначения. Вам мы будем давать облегченную версию. Ну а кто захочет - с разрешения тренера - тот изучит и специальную часть. Но повторюсь - с разрешения тренера, и после того, как мы убедимся, что вам можно ее изучать. Почему так? Потому что неуравновешенный человек, получив в свои руки смертельные приемы борьбы без оружия, может натворить дел не меньше, чем с пистолетом либо винтовкой. Никто из вас по пьянке не стрелял из пистоля в потолок, а? Никто не показывал таскисту ствол и не требовал везти его бесплатно?
  Парни засмеялись, посмотрели друг на друга и я увидел, как смутились двое из них. Ага! Взять на заметку! Видать, любители покуролесить. Опера всегда были такие...не от мира сего. Их время от времени приходится останавливать, иначе совсем пойдут вразнос. Работа у них такая. Многие или спиваются, или (и) крыша у них едет и могут натворить всякого. Впрочем, в этом времени, насколько я знаю, к бухалову на службе относят гораздо лояльнее, чем у нас. Будут долго уговаривать, вешать на бухарика выговоры, и лишь когда он совсем зарвется - вышибут по компрометирующим обстоятельствам. Или предложат написать рапорт на увольнение по состоянию здоровья. Это у нас, в нашем времени вылететь из ментовки, то бишь из полиции - совсем плевое дело. И никто за тебя не заступится - бухарики не в честИ.
  - Ребята! - я возвысил голос, перекрывая шум и внимательно наблюдая, как Виктор тяжело поднимается, растирая горло (слава богу, вроде не сильно врезал!) - Вообще-то для военного рукопашный бой практически не нужен. А вот вам - он совершенно необходим!
  Ага, затихли! Ну, кто спросит?
  - Почему это военному не нужен? - спросил высокий худой парень с лицом, будто вырубленным топором - А зачем тогда вы его изучали? Ну мы-то понятно, нам нужно уметь драться, а вам-то почему не надо?
  - Чтобы вступить в рукопашный бой с противником, бойцу нужно потерять на поле боя автомат, пистолет, нож, саперную лопатку, поясной ремень. Потом найти ровную площадку, на которой нет ни камней, ни палок, и на этой площадке обнаружить такого же раздолбая, который все потерял. И только потом вступить с ним в рукопашную схватку.
  Нет, все-таки приятно быть застрельщиком, а? Я эту шутошную рассказку слышал и читал раз сто, не меньше! Но придумана он была точно позже 1970-го года. Иначе бы эти парни не хохотали так яростно, утирая слезы и хлопая по ляжкам. Да, я великий фонтан юмора! Хе хе хе... Даже как-то неудобно стало - дети этого времени наивны и у них нет интернета. А я ведь теперь обладаю абсолютной памятью!
  Кстати, странное и приятное обстоятельство. Приятное - ясно, почему. Когда ты можешь враз выдать на-гора любой текст, прочитанный тобой, или написанный тобой - разве это не счастье?! Да за такую способность любой писатель отдаст все, что у него есть! И еще в долги залезет! Теперь я могу присвоить любой текст, который читал в своем времени. Начиная с моих коллег-фантастов, и заканчивая каким-нибудь Аберкромби или Вегнером. Ну что мне стоит теперь взять, и повторить слово в слово романы Аберкромби "Герои" или "Лучше подавать холодным"? Если только совесть...
  Но вот очень важно то, что я теперь могу повторить все мои книги, написанные за мою жизнь. А ведь это не так просто. Мне приходилось заново переписывать "Неда", мучительно вспоминая то, что было мной и написано. А теперь...ох, что будет теперь! Дух захватывает! Кстати, а не перейти ли мне на новую систему написания книг? Зачем писать самому, если можно нанять классную, дорогую машинистку и диктовать ей текст, читая "с листа"?! Просто закрыл глаза, представил страницу книги, и...чи тай! Надо будет над этим обстоятельно подумать! Ну а пока совсем не о том.
  - Но все-таки, зачем вы изучали? - не унимался парень.
  - Я десантник. Десантник может оказаться в любых обстоятельствах, и владение приемами рукопашного боя совсем не помешают. Тем более, как я уже сказал - разведчику. А кроме того - занятия единоборствами есть та же самая физкультура - дисциплинирует тело и разум, учит терпеть боль и сохранять присутствие духа. Так что если вы связаны с какими-то силовыми структурами - милицией, КГБ - вам обязательно нужно заниматься единоборствами. Как и стрельбой. С пистолетом вы не всегда ходите, ведь так же? А владение приемами рукопашного боя всегда с вами. А я вам скажу, что иногда важнее уметь драться, чем иметь при себе пистолет. Впрочем, вы это лучше меня знаете.
  Улыбки, кивки - все они знают, сколько надо отписываться после применения оружия. Лучше лишний раз его не применять. Тем более сейчас, в этом времени, когда применение огнестрельного оружия преступниками - это настоящее ЧП, на которое выезжает прокурор города. Да, это не наши времена, когда какой-нибудь поддатый мажор легко может расстрелять из пистолета водителя снегоочистителя, помешавшего ему подъехать к тротуару.
  В спортзале я пробыл еще час. Кое-что из приемов показал парням - например, как завладеть ножом противника, как взять на болевой - стоя, без особых усилий. Как выбить из рук противника пистолет, при этом сломав ему палец. Как работать ножом против одного и нескольких противников. Ну так...слегка показал, не все, конечно.
  Вообще-то у дзюдоиста не было против меня ни малейших шансов. Вот если бы он был боксером того же уровня, тогда - да. Вполне вероятно, что мне пришлось бы туго, хотя и тут совсем не факт - я ведь не собираюсь биться с боксером по правилам бокса. Я собираюсь его поломать. Любым доступными мне способом. Например - сломав ногу или пнув в пах. У боксера ахиллесова пята - его ноги, и все, что ниже пояса. Он не ждет туда удара, а я бью ногами не выше солнечного сплетения. Только идиоты устраивают балет со всякими там хитрыми мавашами и уромавашами. Реальный боец не задирает ноги выше пояса. И не стесняется пользоваться "грязными" приемами.
  Помню, смотрел один старый фильм о противостоянии кланов самураев и ниндзя - типа они в наше время устраивают схватки друг с другом и режутся до полной победы или смерти. Глуповатый фильм, но с хорошо поставленными боями - на мечах и в рукопашную. Так вот там ниндзя говорит обманутому им, пойманному самураю: "Глупый самурай! Для ниндзя главное - не честь, для ниндзя главное - победа!" И в этом он был совершенно прав. Для бойца главное не его честь, не его порядочность, а выполнение приказа командования. Выполни - или умри! И если для этого тебе придется пользоваться грязными, подлыми приемами - никого не волнует. Главное - выполнить задание!
  Пока возился в спортзале, подкрался вечер. Конец ноября, темнеет быстро. На стекло машины налипли последние, сорванные ветром мокрые листья, с машины стекали потоки дождевой воды. Я нырнул в холодный салон "Волги", и повернув ключ зажигания, замер, глядя на то, как дворники очищают стекло от мусора и капель. День прошел вполне себе неплохо, продуктивно. Наладил контакты в стрелковой секции, договорился о занятиях в зале самбо. Все, что наметил на сегодня - сделал. Зачем мне стрелковая секция? Если я и так неплохо попадаю в цель? А где мне взять оружие? Мне нужен "Марголин", и добыть его я могу только в спортивной стрелковой секции, и больше нигде. А мне никакой другой ствол не нужен. Почему? Потому что у малокалиберных патронов мягкая свинцовая пуля, деформирующаяся при попадании в тело человека. По которой нельзя провести экспертизу и привязать ее к определенному пистолету. Главное - не оставлять гильз на месте происшествия.
  Так и захотелось написать: "на месте преступления". Ну да, с точки зрения закона - это место преступления. А с моей - происшествия. И только так. Если я не остановлю маньяков - кто их остановит? Государство? Государство не может наказать за то, чего его гражданин еще не совершал. А когда совершит - будет уже поздно. Я не знаю, кем вырастет мальчишка, которого убьет Сливко, и вообще никто так и не узнал - кто был этот подросток. Но он точно не заслуживает такой страшной и безвременной смерти.
  Или Чикатило - когда он убьет первую девочку, только тогда государство получит возможность его наказать? Нет, это неправильно. Я ЗНАЮ, что они сделают, и я должен их остановить прежде, чем это свершится. "Если не мы, то кто?".
  Путь до дома не занял много времени. Дорога пустынна, в этом мире нет таких "пробок", как в моем. Далеко не у всех есть автомобили и даже мотоциклы. А в такую погоду все дома сидят, нос на улицу не высовывают. Смотрят сейчас свой черно-белый телек, ужинают, сидя за столом возле сковороды с жареной картошкой - хорошо! Мой старый, мой любимый город, который в детстве я любил, а потом перестал любить. Почему перестал? Много тому причин. Но сейчас это тот город, который люблю. Мой город детства.
  
  Глава 2
  Дома меня ждал запах пирогов. Обожаю пироги! С мясом, с капустой и яйцами, с капустой и рыбой - главное, чтобы лук туда не пихали. Ну да, вот такой у меня пунктик - терпеть не могу жареный и вареный лук! Парни сослуживцы всегда ржали, глядя на то, как я аккуратно вылавливаю и выбрасываю из миски вареный лук. Шуточки всякие - типа того, что раз я лук не ем, так волков боюсь Ну как детям говорят: "Ешь лук! Волков бояться не будешь!" Не знаю, чем связаны волки и лук, откуда взялось такое высказывание - но вот все так, как есть.
  А сырой лук ем с удовольствием! И маринованный! Сырой лук лучше всего есть с салом. Нарежешь его ломтиками - розовые прослойки просто светятся! Кусочки так и просят: "Съешь меня! Съешь!" Рядом - нарезанный аккуратными колечками лук. И соль - с ней вкуснее, если только сало не сильно соленое. Ну и хлеб - черный лучше всего, и такой вот...с тмином, что ли - не знаю, как называется эта пахучая посыпка. И стопка водки - холодная, запотевшая...
   Вообще-то надо признать, что чаще всего мне приходилось есть растаявшее на жаре сало, пожухлый горький лук, черствый хлеб и пить теплый, мерзкий самогон. С такой отрыжкой, что она может на метр убить всю тлю на яблоневой ветке. Ну так вот получалось...откуда на войне холодильники?
  Сало откуда взялось? Да мало ли...бывало, присылали. Или кто-то приехал с большой земли. На Кавказе, к примеру, сало - деликатес. Нет, не среди местных - они к салу и не прикоснутся. Среди наших, потому что хрен ты найдешь это сало по понятным причинам - никто свиней не держит. Одни барашки.
  С улицы приятно шагнуть в тепло квартиры, и как-то забываешь, что это не моя квартира, не мой дом. Мой дом остался в другом мире, в 2018 году. И скорее всего - я там лежу в могиле, и моя жена ходит на нее лить слезы. А может, нашла себе приличного мужика и только иногда вспоминает обо мне с тоской и печалью. Все-таки жили мы хорошо, любили друг друга. Я и сейчас ее люблю, и всегда любил.
  Кто-нибудь спросит, как это может совмещаться - тут у тебя баба, а ты тоскуешь по своей жене? Да пошли вы! Вот только так и скажу. Человек скотинка такая...ко всему привыкающая. Я ведь назад уже точно не вернусь, уверен в этом - пробовал, и не раз. Ездил на то место, где меня выплюнуло Мироздание. И днем там был, и ночью был. И ни-че-го. Есть у меня одна мыслишка - может этот проход открывается один раз в год, в июне? Но что-то мне в это не верится.
  Облазил я там все. Даже, думаю, нашел то конкретное место, куда меня выкинуло - на берегу речки Гуселки. Там листья взлохмачены, и даже следы босых ног в мокрой земле остались. Еле заметные, но остались. Лес долго хранит следы...
  Кстати сказать - забавно вышло, что я перенесся голым. Похоже на то, как это было обговорено в "Терминаторе". Только то, что в тебе, что закрыто живой плотью - то и сохраняется при переносе. Пломбы мои в зубах остались целы. И это просто замечательно, пломбы-то у меня из импортного материала, не чета здешним.
  Зина возилась на кухне, когда я вошел в квартиру. Чем-то там гремела, потом что-то уронила, и тихо, но явственно выматерилась, да так, что у меня невольно разъехались губы в улыбке. Ну чисто грузчик матерится, ей-ей! Нет, никогда не людях, но завернуть может так, что и у грузчика уши в трубочку свернутся. Все-таки войну прошла в полевом госпитале, а там...там не ругались матом, там на нем разговаривали.
  Ну да, ей уже почти пятьдесят лет, как и мне. Только с ней странное дело - после ранения, которое лишило ее возможности рожать, Зина будто законсервировалась, остановилась на возрасте тридцати пяти лет. Ну еще и ее упорные, истовые занятия физкультурой - она минимум по часу каждый день занимается с гантелями и эспандером. Фигура спортсменки, стройные ноги и высокая грудь. Ну а лицо...для лица есть средства ухода, и народные, и зарубежные. Дорогие, правда, но она ведь известный психиатр, преподает в медицинском институте - уж она-то может достать вещи по-блату, со спецскладов. На этих складах есть все, о чем мечтает советский человек. Вот только заведующие этих складов не очень-то желают допускать туда всех советских людей. "Все животные равны, но некоторые - равнее!" Оруэлл, "Скотный двор".
  - Ай! - Зина вскрикнула, когда я легонько хлопнул ее по заду - да черт подери! Ну как ты меня всегда пугаешь! Пошуметь не мог, что ли?! Вечно подкрадываешься, как тигр к добыче! Интересно, как так у тебя получается - при твоем-то росте и весе!
  - И не такой уж у меня вес! - слегка, почти натурально оскорбился я - Всего сто десять килограммов! Жира-то мало! На мой рост получается совсем ничего! А лучше, если бы я был каким-нибудь дрищом?! Представь - лежу на тебе, тощий, как змея, и так извиваюсь, извиваюсь...фу!
  Зина задумалась, вытирая руки фартуком, потом так мечтательно, нараспев протянула:
  - Замааанчиво...говоришь...извиваешься так...извиваешься? В этом что-то есть! А кое-кто кааак...придавит - только охнешь, ни вздохнуть, ни...мда.
  Мы хихикнули, и я с наслаждением опустился на стул за кухонным столом. Кухня была большой, можно даже сказать огромной - по меркам этого времени, когда в типовой кухне пятиэтажки хозяйка, становясь посередине кухни, доставала руками и до раковины, и до плиты, и до посудного шкафа позади нее.
  Я читал - не знаю, правда, или нет - что проекты этих пятиэтажек были некогда конфискованы у немцев - после окончания войны. И что в таких пятиэтажках фашисты собирались размещать рабов - когда нас завоюют. Хрущеву очень понравилась дешевизна этих домов, и они пошли в строй.
  Я так-то очень даже сомневаюсь, что эта история правдива, но версия существует, точно. Хрущев, вообще-то много чего напоганил. К примеру - в конкретном городе Саратове. Всем дельным строителям известна история о том, как Хрущеву представили на обозрение проект моста через Волгу, соединяющего Саратов с его сателлитом Энгельсом. История совершенно правдивая - ее рассказывают в политехе на факультете ПГС - промышленно-гражданское строительство - приводя пример того, как один идиот может нанести просто невероятный ущерб - если обладает властью и не обладает разумом. Ну, так вот: представили Хрущеву проект моста, посмотрел он его, посмотрел, и сказал: "Слишком дорого! Уменьшите стоимость строительства!" Строители за голову схватились - как уменьшить?! За счет чего?! Меньше цемента положить? Меньше опор сделать?! Да он, сцука, развалится ведь, сделай его дешевле, там и так все по минимуму!
  И тогда они взяли, и вместо пяти полос движения сделали три. Одна полоса туда, одна обратно, и резервная - для спецмашин. И Хрущев был доволен - умеют же, когда захотят! Дешево, и сердито!
  Вот только потом это аукнулось. Когда идиота Хрущева уже не было и в живых. Гигантские автомобильные пробки, а если авария - так движение на мосту вставало насовсем. Наглухо. Хоть на вертолете лети! Ни скорой, ни милиции не проехать. Три полосы. Перекрыть их - раз плюнуть.
  И тогда пришлось строить новый мост. В другом месте, за городом. Настоящий, многополосный, хороший мост. А к нему - путепроводы. И только тогда движение на старом мосту нормализовалось. Но вылезло это все в очень даже крутую копеечку. Новый мост длиной больше семи километров.
  Эту квартиру строили еще при Сталине. Такие квартиры так и называют: "сталинки". Огромные комнаты, высоченные потолки, кухня - как и положено быть кухне в нормальном доме, а не в рабском загоне. У таких квартир один недостаток - старые коммуникации. Если вовремя не сделали капитальный ремонт, если не заменили стояки и канализационные трубы - тогда беда. Воды нет, и дерьмо льется из унитаза. Особенно "счастливы" те, кто живет на первом этаже. По понятным причинам. Как забьется - все дерьмо в гости к ним.
  Но тут все было замечательно. Новые трубы, хороший ремонт. Тут жили чиновники и их родня, а чиновники себе плохого не пожелают. Все сделали как надо.
  Мы сели за стол, и тут я в полной мере почувствовал, как проголодался. Вернее - почувствовал я раньше, когда запах пирогов зачуял, но когда сел за стол, на котором лежали неразрезанные еще пироги - просто изнемогал, так мне хотелось жрать! Все три мои любимые пирога - с мясом, с капустой и яйцами и с яблоками. Горячий чай, а еще - стаканы с молоком.
   Люблю я молоком запивать яблочный пирог! Зина знает! Молоко здесь забавное, вернее - пакеты. Конусные такие, смешные. Вечно подтекают - в молочном магазине под проволочными ящиками, где лежат эти пакеты, всегда стоит белая лужа.
  Мне вот интересно - как они списывали пролившееся молоко? Ведь как-то же его списывали? Наверное, заранее закладывали процент "на бой". Ну как со стеклянными бутылками. Мол, часть все равно разобьют.
  Уже засовывая кусок пирога в рот, не выдержал, спросил у Зины:
  - Чего это ты расстаралась? Какой повод? Что празднуем?
  Нет, ну в самом деле - не каждый день ведь пироги печем. И когда ей? Она то в клинике, то в институте, а тут...надо несколько часов то тесто замешивать, то начинку готовить. Вроде никакого праздника-то не предвидится!
  - Просто решила тебя побаловать. Я так редко тебя балую! - Зина усмехнулась, и лицо ее вдруг стало грустным, и...на десять лет старше. Нет, все-таки женщинам нельзя грустить. Они от этого стареют. Только улыбка! Только позитив! Если получится, конечно.
  - Тебе надо перебираться в Москву - вдруг сказала она, глядя в пространство - Там вся жизнь. Бурление, кипение, и все такое. А здесь...здесь деревня.
  - Но я люблю деревню! - запротестовал я - да и не хочу я в Москву! Всегда ее не любил. Шумная, пыльная, жаркая! Летом рубашку - хоть выжимай. На болотах ведь стоит. И народ какой-то злой, нехороший. Нас лимитой ругают. Мол, понаехали! Не, не хочу в Москву!
  - А придется - вздохнула Зина - тебе квартиру надо получать. Вступишь в союз писателей - и сразу начинай выбивать себе квартиру. Тут твой издатель звонил, этот...хмм...Ма...Ма...
  - Махров? - спросил я, чувствуя, как забилось сердце - И что он говорит?
  - Говорит, что все отлично, ждут вторую книгу, а первая пошла на-ура! И больше чем на-ура, потому что ее хотя перевести на английский и издать в каком-то зарубежном издательстве.
  - Каком?! - снова заволновался я - Что за издательство?!
  - Что-то про страуса...вот черт! Забыла!
  - Фаррар, Страус и Жиру? - выдавливаю я из себя, ошеломленно глядя на Зину.
  - Да, точно, Жиру! Смешное такое название...Страус и Жиру!
  - Такие у них имена - рассеянно бросаю я, пользуясь словами из одной песни.
  - Смешные имена - улыбается Зина, потом добавляет - еще Махров сказал, что тебе надо приехать в Москвукак можно быстрее и переговорить по поводу вот этих самых страусов. А еще - надо подать заявление в союз писателей - тогда ты будешь числиться трудягой, а не тунеядцем.
  - Когда приехать? - вздохнул я, сразу пытаясь соотнести свои планы с реальной действительностью.
  - Ты же сказал, что дописал вторую часть, так?
  - Ну да...в общем-то, да. Тогда я завтра поеду за билетом, и...
  - Ты завтра поезжай-ка сразу с вещами, и вперед, поезжай! Такие дела надо делать быстро! А пока ешь, отдыхай, рассказывай, где сегодня был и чего делал. И на ночь у меня на тебя большие планы!
  - Насколько большие? - деловито осведомился я - щас вот наемся пирогов, и не до планов будет! С полным-то животом!
  - Ничего...до ночи еще далеко, уляжется.
  Мы посидели еще полчаса - я рассказал Зине, как провел день, она порадовалась, что я встретил дельных людей, которые мне пригодятся. И снова повторила, что я не должен останавливаться на этом пути - что намечено, то я и должен сделать. Стальная баба, точно! Это просто какая-то Тэтчер местного разлива!
  Затем я ушел в свой кабинет, достал пишущую машинку, которую использовал только для написания писем-пророчеств, подписываемых "Шаман", и углубился в мысли - что еще написать? О чем? Первое мое письмо с описанием предателей Родины и террористов-литовцев дошло до адресата, в этом я уверен. Прочитал, как в газетах написали об уничтожении Бразинскасов. А вот про остальных - совсем не в курсе. Про шпионов. Как-то про них помалкивают наши люди с чистыми руками и холодными головами. Да это и понятно - зачем светить свои операции? Может, кого-то еще и задействуют в обмен на обещание не расстреливать. Дезу, например, могут качать.
  Так вот что теперь писать? А может, особо не заморачиваться, и просто начать рассказывать историю СССР с этого момента и до самого его конца? А почему бы и нет? Я ведь прекрасно помню практически все важные события, которые происходили в СССР и за границей в этом году. И в следующем. Все это было выложено в интернет, я это видел читал, интересовался - при написании книг, например. А еще - из книг моих коллег-писателей. Особенно альтернативщиков.
  Конечно, не все помню, но многие, очень многие важные события. Например - 13 декабря в Польше повысят цены на мясо и другие продукты, и начнутся волнения, в результате которых в отставку уйдет правительство. А через несколько дней войска начнут стрелять по толпе и тринадцать человек погибнет.
  В начале 1971 года, а точнее 9 февраля, американцы сядут на Луну и совершат выход на ее поверхность. Факт такой...сомнительный, никто до сих пор не знает достоверно - были они там, или нет, но... Впрочем, тогда лучше об этом и не упоминать. Тем более что эта информация ни на что не влияет. Плевать нам - были они на Луне, или в павильоне Голливуда кошку гоняли, чтобы не топталась по "кратерам". А вот интересный факт о гибели правой руки Мао Цзе дуна Линь Бяо вместе со всей его семьей - это интересно. С этим наши что-нибудь могут и сделать. Инфа горячая. А произойдет это в Монголии, 13 сентября 1971 года, то есть почти через год. Пусть решают - предупреждать его, или нет.
  Черт! Вот что вспомнил - 1 декабря 1971 года АН-24 под Саратовом упадет. И погибнут все, кто был на борту. Об этом надо сообщить - пусть примут меры. Жаль, я не о всех катастрофах помню, а то бы тоже предупредил. Просто о саратовской катастрофе я знаю с юности, рассказывали. В основном - всякую чушь, которую даже повторять неохота. Типа там деньги везли, и деньги валялись по кустам, как осенние листья...чушь, она чушь и есть. Главный факт - погибли 57 человек из-за отказа системы антиобледенения. Рейс из Уфы в Саратов.
  Ну и к концу 1971 года в Чили начнется безобразие. Кастрюльные бунты, и все такое. Демонстранты разобьют машину Альенде, и начнется то самое, что потом назовут путчем. И за что потом Пиночета все-таки посадят - в старости.
  Вообще-то с Пиночетом не все так просто. Назвать его абсолютным злом язык не повернется. Но то, что он загнал коммунистов на стадионы и перестрелял - факт. И что во время его правления страна на самом деле поднялась. Альенде же довел ее до ручки. До голода. И кто был тут прав?
  Я не знаю. Нас с детства приучали думать, что Альенде герой, а Пиночет сатана. А вот в перестроечные годы все сменилось на полную противоположность. И теперь, с высоты прожитых лет мне кажется, что истина, как всегда, где-то посередине. То бишь в заднице. Истина - она всегда в заднице. Историю переписывают, и будут переписывать в угоду власти, и ничего с этим не поделать. Такова жизнь.
  Ну что еще там...США долбает Вьетнам, но это не новость, а так больше ничего особого и не запомнил. Ну не интересно мне было, кто выиграл на выборах в какой стране, и какой самолет упал в каком году. Кроме саратовского, ибо он мне не чужой, если можно так сказать.
  Письмо накатал довольно-таки быстро - всего за час. Кроме сухих фактов добавил кое-что от себя, размышления, так сказать. Ну и на этом завершил. Особо много информации сейчас давать не буду - бесполезно. Пусть созреют. А мне нужно упорно лезть наверх, туда, где меня так просто убрать не получится. Чтобы нельзя было меня ни убить, ни посадить в психушку.
  А путь к этому один - добиться такой известности, такой популярности, чтобы с меня пылинки сдували, боялись, как бы не упал хоть один волосок с моей гениальной головы...хе хе... Все равно меня в конце концов вычислят, и я к этому готов. Всегда готов! Но пусть это будет попозже, и так, чтобы моя головушка не полетела наземь вместе с волосами.
  Известность в этом случае палка о двух концах - с одной стороны, это защита. Маститого автора не осмелятся так просто закрыть - "весь цивилизованный мир" на дыбы встанет. С другой - меня тогда легче вычислить. В КГБ работают совсем не идиоты, и находить они умеют. Если захотят, конечно. А они точно захотят! И как хорошо, вовремя появилось это иностранное издательство! Интересно, как они на меня вышли?! Небось, Махров подсуетился. Ладно, потом сам расскажет.
  Я проверил готовую рукопись, которую отпечатал в трех экземплярах, упаковал ее с отдельные пакеты. Сложил все в дипломат, поставил его к столу. Все хорошо! Послезавтра я в Москве, толкую с Махровым, потом назад, сюда, и...вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди! И Ленин, такой молодой...бу-бу-бу...бу-бу...бу-бу-бу! Бу-бубу...бу-бу...бу-бу...бу!
  Настроение у меня просто отличное. Все идет как надо!
  Ночь прошла бурно, как никогда. Или как всегда? Как в последний раз. Зина как-то грустно сказала, что для нее каждая ночь со мной - как в последний раз. Ее последний шанс. Ее последняя любовь. Скоро я уйду от нее, и снова она останется одна. А пока...пока жар страсти! И пусть он не утихает!
  Я ее, конечно, успокаивал, мол, никуда не денусь и все такое, но мы оба знали - наша связь недолгая и некрепкая. Я ведь ее не люблю. Да, она дорога мне - как друг, как любовница, как помощница в моих делах, но любовь...любовь это совсем другое. Что именно? А кто знает - что именно? Кто может дать определение любви? Если только поэт, но он, как всегда, соврет. Утопит истину в потоке красивых рифмованных слов, и не более того.
  Зина хотела сама отвезти меня на вокзал на своей "Волге", но я ей запретил - пусть едет на работу, занимается делами - доберусь на троллейбусе. Тут пройти несколько кварталов, и вот уже остановка у кинотеатра "Искра". Любимого кинотеатра "Искра".
  Ох, помню, как мы в него ломились - тогда показывали "Золото Макенны"! Народ душился в очереди - орали, ругались, до драк доходило! А когда ты попал в вожделенный кинозал, сел в амфитеатре, глядя на экран, то...все, пропал! Солнце! Ковбои! Благородные индейцы! Голубое озеро, сквозь прозрачные воды которого просвечивает фигура обнаженной женщины! И песня, эта песня, которая до сих пор вызывает у меня ностальгическое чувство и мурашки по коже: "Только гриф-стервятник, старый гриф стервятник, знает в мире - что почем!" "А золото как всегда, манит нааас!" Класс!
  Да, я старый романтик, хотя и немного циник, не сумели из меня выжечь мальчишку, мечтающего о прериях и длинноствольном кольте. Может потому я и стал писать фантастические романы, ведь только мальчишка может мечтать так, чтобы его мечты воплотились в слова.
  Троллейбус с утра полон, и я даже пожалел что не согласился на предложение Зины. Когда приперли к поручню и что-то захрустело, я даже подумал - ребра поломали! И это мне, орясине 187 сантиметров роста и 110 килограмма веса! А что же тогда бывает с задохликами-ботанами, которых прижимают к таким вот поручням?!
  К хорошему быстро привыкаешь. В моем времени, в моем мире трудно себе представить человека, у которого в семье нет хотя бы одной машины. А у многих две, три машины. Например - внедорожник для природы и "пузотерка" для города. Или машина мужа и машинка жены. Нормальное дело! А тут надо за машиной несколько лет стоять в очереди, ждать, когда пришлют "открытку", и только тогда ехать выкупать автомобиль. И многие зимой вообще не ездят! Мерзнут на остановке, дожидаясь автобуса по полчаса и больше, но машина стоит в гараже на колодках (что бы пружины не сели!) и ждет лета - зимой-то и сгнить может!
   Глупо, конечно, но наш советский человек привык, что у него имеется мало красивых дорогих вещей. Потому их надо беречь. А здоровье...ну что, здоровье, не убудет же от него, если немного померзнешь на остановке? Вылечат!
  Сегодня, кстати, дождя нет - холодно, изо рта пар идет. В туго набитом людьми троллейбусе тепло и вонько, пахнет женскими духами, перегаром и мокрым тряпьем. Сыро на улице, в небе ветер гоняет тучи, а троллейбус бодро везет советских граждан к светлому будущему, расплескивая ночные лужицы и забрызгивая грязью фонарные столбы.
  Я пялюсь в огромное заднее окно, придерживая рукой большой дипломат с рукописью, сменой белья, бритвой и зубной щеткой, и мне хорошо. Это мир моего детства, это самый лучший из всех миров, что могут быть на свете! По крайней мере - мне так кажется с высоты прожитых лет. В детстве мы стремимся поскорее вырасти - чтобы купить ружье и ходить на охоту. Чтобы водить мотоцикл. Чтобы машину купить. Чтобы...чтобы было у нас все, что есть у взрослых.
  А когда ты становишься взрослым, и у тебя есть все, что могут купить взрослые - ты готов отдать это "все", чтобы вернуться назад, в детство. Вот только этого сделать ты и не можешь.
  А я смог! Не знаю как - но я смог! И теперь разглядываю вывески магазинов, гляжу на людей, одетых смешно и старомодно, и глуповато-счастливо улыбаюсь. Да, в этом мире до-черта всяких проблем! Да, он не совершенен! Но я его люблю. Потому что трудно не любить свое детство.
  Вокзалы я любил сколько себя помню. Есть в них что-то такое...не могу передать словами! Это запах дальней дороги, запах путешествия, запах предвкушения и радости - ведь в конце этого самого путешествия тебя ждет только хорошее! В детстве и не бывает по-другому...только хорошее!
  В кассу стояла небольшая очередь - три человека. В соседние - больше, четыре-пять, и я встал в эту, вторую кассу. То ли мне везло, то ли кассирша работала в этой кассе быстрее, но к заветному окошечку подошел уже минут через пятнадцать, что в этом мире совершенно рекордные сроки. После короткого разговора с кассиром, я стал обладателем билета в вагон СВ на фирменный поезд "девятку", прибывающий в шесть двадцать утра по Москве.
  Вообще-то я не очень люблю поезда, прибывающие в такую рань. Возможно, что они удобны для командировочных, которые мечтают уладить свои дела за один день, но вставать в такую рань - это издевательство. Но что поделаешь? Чему быть, тому не миновать. Вообще-то это шесть утра по Москве, местного - семь часов. Но все равно.
  Итак, билет у меня в кармане. На другие поезда билетов не было, а ждать проходящего поезда я не захотел, чтобы покупать билет за минуту до отправления и потом бежать к вагону высунув язык как собака. Да и какой смысл выехать, к примеру, в десять утра, чтобы приехать на место в четыре часа ночи? И сидеть потом, дожидаясь, когда начнет ходить транспорт и откроется издательство!
  Только вот одно обстоятельство немало досадовало - поезд-то отправляется вечером, в шесть часов. Куда девать время? Бродить по городу? Ну так-то можно, только - зачем? Поехать в тир? Ну я вчера был, настрелялся. В спортзал тоже неохота - хватит, нарисовался, и достаточно. Настроения нет. Для спорта нужно настроение, иначе это не спорт, а мучение.
   Впрочем, это касается лишь посещения тренажерного зала. Если бы профессиональные спортсмены бросали тренировки из-за плохого настроение - где бы они были? Уж точно не на олимпийских играх. Поеду-ка я домой...там у меня пироги со вчерашнего дня остались, там печатная машинка, так что...
  И я поехал домой. Дипломат оставил в автоматической камере хранения. Ничего ценного у меня там не было - если не считать рукописи, но третий экземпляр ее был дома, на всякий случай. Так что если какой-то вор и вскроет ячейку (что сомнительно), то я спокойно могу воспользоваться резервным экземпляром. Забрал только письмо, решил над ним еще как следует подумать, так сказать на свежую голову.
  Добрался быстро, от вокзала троллейбусы шли практически пустыми и неслись по улице так, будто спасались от орды бесов. Только провода гудели, да выл движок! Погода немного разошлась, выглянуло солнце, хотя и похолодало. Я не люблю холод, но еще больше не люблю слякоть и грязь, так что если выбирать из двух пакостей - пусть лучше подморозит, чем эти грязные хляби.
  Дома сидел до пяти часов. До отхода поезда оставалось час двадцать минут, так что этого времени мне вполне хватит чтобы дойти и доехать. Так оно и вышло - через сорок минут я уже входил в вагон, предъявив проводнице свой билет.
  Что из себя представляет СВ в 1970 год: ни-че-го. Это вам не нынешние купе с кондиционерами, вайфаем и телевизором. В купе просто сняли верхние полки, и...и все! Это то же самое купе, только с двумя местами. Ну и нет такой засаленности и потрепанности, какие бывают в старых купейных вагонах. СВ всегда чище и новее.
  Никого в купе еще не было, я положил свой дипломат под полку, бросил на столик пачку газет, купленных в "Союзпечати" на перроне, и углубился в чтение "Литературной газеты".
  Сосед, или точнее - соседка, появилась за пятнадцать минут до отхода - запыхавшаяся, встрепанная, в расстегнутом пальто на строгий "производственный" костюм. Даме лет сорок, но выглядит прекрасно - ухоженная, очки с дорогой оправой, настоящая бизнес-вуман. Только этих бизнес-вуманов в 1970-м году нет, хотя...чиновницы ведь все равно есть. А кто они, если не бизнес-вуман?
  Вообще-то я слегка расстроился, когда увидел, что еду с дамой. Насчет амуров с соседкой по купе мне бы и в дурном сне не привиделось - это сюжет только для тупого порнофильма (и для не тупого - тоже), а вот чисто житейски ехать с дамой в тесном пространстве весь вечер и ночь не очень-то комфортно. Я и храплю, и чего греха таить - пукнуть могу слегка, не так как немцы, но... Заляжет она спать часов в восемь - и не шелести, "давайте свет выключим", и все такое прочее. В общем - довольно-таки тяжко. Мне, по крайней мере.
  - Здравствуйте! - дама втащила в купе небольшой чемодан, плюхнула его на пол и с разгону уселась на полку - Успела! Ффуухх! Думала, опоздаю!
  Я ответил на приветствие и вежливо улыбнулся в ответ на ее сентенцию. Похоже, что дама мне попалась еще и говорливая, наплачусь я с ней! А может и нет...с первого взгляда не определишь.
  Динамики на перроне проревели что-то как всегда неудобослышимое - то ли послали всех нахрен, то ли пожелали счастливого пути в Ад . Почему у них в этом времени такие дурацкие динамики? Почему дикторша говорит, будто выплевывает куски засохшего яда? Никогда этого не понимал ( с самого детства), и сейчас не понимаю. В моем времени ведь сумели наладить - мелодично, и голос дикторши приятный, и все понятно! А тут..."ауууэээяяцца ууыыы ауууаа!" И думай сцука чего она там пропердела! Нет, вот этот признак данного времени мне очень не нравился. Всегда!
  Заметил - я все еще говорю: "у них". "В их времени". Никак не могу привыкнуть, что я здесь навсегда. Мне постоянно кажется, что сейчас я проснусь, или очнусь, и...вот я снова у себя, в моем дурацком, шумном и беготливом две тысячи восемнадцатом году. Где-нибудь в больнице, с переломанными ногами, руками, оторванным членом и разбитой башкой, слепой и ...
  Тьфу! Да что за гадости мне лезут в голову! Что за депрессивная дрянь! Я же все ощущаю, чувствую - вот напротив меня женщина, от которой пахнет мокрой одеждой и какими-то духами, между прочим - импортными, не хухры-мухры.
  Вот из коридора слышится крик: "Провожатые, покиньте вагон, поезд отправляется!".
  Пахнет угольным дымком из титана, и чем-то неуловимым, но таким знакомым...дальней дорогой! Шпалами! Пластиком купе!
  И пирогами из моего пакета - не удержался, набрал и в дорогу. Толстеть, так толстеть! Ничего, потом вес скину - как приеду. Буду истязать себя в спортзале до седьмого пота.
  Нет, это реальность. Глюки не могут быть такими устойчивыми, яркими и логичными, уверен.
  За окном медленно поплыл перрон. Вагон дернулся, потом еще раз дернулся - колыхнулась занавеска, и...вот, мы едем! На улице уже темно, ноябрьский ветер раскачивает фонари, треплет ветки деревьев, растущих у железнодорожных путей. Фары автомобилей, за каким-то чертом несущихся по трассе вдоль дороги, вырывают снопами света темное дорожное полотно, залитое последним осенним дождем. В купе хорошо - тепло, уютно. Скоро принесут чай, и буду есть Зинины пироги - лепота!
  А может в ресторан сходить? Но тогда зачем пироги брал? Ну...положено, вот и брал. В дорогу - надо ведь что-то брать? Ну и вот! Хотя бы курицы вареной, картошки и сала у меня нет, только пироги. А то был бы настоящий пассажир!
  Захотелось позвонить Зине, сказать, что я уже поехал, и стало смешно. Вот скажи сейчас этой красивой, и наверное умной даме, что когда-то, через сорок лет, каждый человек сможет звонить кому угодно даже из вагона поезда - посмеется ведь. Скажет - фантаст! Сказочник!
   Все-таки быстро прогресс движется, ей-ей. И странно так...тысячи лет топтался на одном месте, и вдруг - рраз! Понеслось! И мобильные телефоны! И космические корабли! И пересадка сердца! Да чего только нет! Почему?! За счет чего так поумнели люди? Большой вопрос! И скорее всего - ответа на этот вопрос никто никогда не узнает.
  - Ваши билетики! - в купе с грохотом отодвигаемой двери ввалилась проводница, и сразу заполнила собой все пространство. Проводница была крупной, сильной, розовощекой - как барышни с картин Кустодиева, и вызывала расположение своим статным, пышущим здоровьем обликом.
  - Чай скоро будет? - спросил я, и проводница тут же откликнулась доброй улыбкой:
  - Скоро! Вот обойду пассажиров, и чайку вам принесу! На улице-то холодно, в самый раз сейчас чайку горяченького попить!
  Через несколько минут она вышла, и мы остались вдвоем с соседкой. Она поглядела на меня, но сказать ничего не успела - я предложил первый:
  - Давайте я постою в коридоре, а вы пока переоденетесь.
  Женщина благодарно кивнула, и я вышел, закрыв за собой дверь.
  Стоять в коридоре было тоже приятно. Держишься за поручень у окна, смотришь на пролетающий за окном мир, и покачиваешься в такт колыханию вагона - хорошо!
  Я задумался, и не услышал, как дверь позади меня открылась. Едва не вздрогнул, когда женский голос сообщил:
  - Я все! Можете заходить! Кстати, может вы тоже переоденетесь? Мне выйти?
  Я не стал говорить, что ничего с собой не взял - никакого трико или чего-то подобного. Одет я был в джинсовый костюм - потертые джинсы, вполне себе приличная джинсовая куртка. И рубашка - тоже из тонкой джинсы, со всеми возможными заклепками и лейблами.
   Ага, модный прикид! По нынешним временам - я в чем-то вроде фрака, или концертного костюма. Дорохо-бахато! Ну так это воспринимает советский человек, неизбалованный импортными вещами. Для меня, человека из двадцать первого века - это просто тряпки, я в джинсах в огороде ковыряюсь! А для них тут эти самые "левисА" и "монтаны" просто ой-ей какие классные штаны! Шик!
  - Если я вас не шокирую - останусь в майке - предложил я - и в брюках, само собой.
  - Ффуххх..а я уж подумала - только в майке! - хихикнула дама, и я тоже рассмеялся. И тут же предложил рассказать анекдот по этому поводу. Дама заинтересовалась, и я начал:
  - Царь вызывает к себе поручика Ржевского:
  "- Ржевский, как вы можете себя так вести?! Зачем вы шокируете дам?!
  - А в чем дело, ваше величество? Чем я и кого шокировал?!
  - Ну как же...мне поступила жалоба от графини Свиньиной - намедни она ехала мимо вашего дома, и увидела вас стоящим на крыльце - ну в совершенно непотребном виде! И упала в обморок от такого зрелища! Кстати, чем вы ее так смутили? Она не смогла даже рассказать - слишком, говорит, ужасное зрелище!
  - Ваше величество, и в чем же его ужасность? Ну да, я стоял в своем обычном домашнем наряде...в пенсне и тапочках!"
  Дама заливисто расхохоталась, и я заранее простил ее за возможные прегрешения против моей личности.
  Люблю людей с чувством юмора, особенно тех, которые смеются над моими анекдотами. А те, кто не смеются - идут в задницу! Нет, лучше - в Ад.
  Ну да, я не толерантен, и вообще - злой вояка. Желчный, злобный, самодовольный, и...и...ну еще придумайте какую-нибудь про гадость - так это Я! Тьфу на вас! На всех хейтеров, на всех злобных и недалеких людей, посвятивших свою жизнь обгаживанию ближнего своего. Мне плевать на вас с высокой башни! Я такой, какой есть, а кому не нравится...ну ...вы знаете, куда идти. На Флибусту, с барабанным боем.
  Подстаканники, позвякивающая в стакане ложечка, горячий чай и пироги. Ну это ли не счастье?!
  У дамы тоже оказался вполне приличный запас питания - я угостил ее пирогами, она меня пирожными, конфетами, калачом и сырокопченой колбасой, и вывод мой похоже что подтверждается: дама непростая. Сырокопченую колбасу в магазине не продают. Даже в кооперативном. Видел я, что продают в кооперативном магазине - эту колбасу, похоже на то, делали из старых зомби. По крайней мере, выглядела она именно так.
  Мы пили, ели, мило болтали - дама оказалась приятной в общении, и через некоторое время я вдруг почувствовал, что знаю ее давным-давно. Бывают такие люди, которые как-то сразу становятся "своими" - вот она была из них. Тут еще и "синдром купе", когда люди рассказывают своим случайным попутчикам такое, что не расскажут ни соседям, ни сослуживцам. Наверное потому, что - попутчик вышел из поезда, ты о нем и забыл. Больше никогда не увидишь. И он тебя не увидит. А уже и выговорился. Как психологу. В поездах - не раз, и не два такое видел.
  Когда у нас зашел разговор о стране, о политике - не знаю. Как-то плавно перетекла беседа к политике, и все тут. Дама была в моем городе в командировке - что-то там в областном правительстве насчет сельхозпоставок и всякой такой лататы. Я не очень понял, впрочем - она и не очень рассказывала. Так, пару слов - работает в министерстве, вот и приехала в командировку. Может секретно, а может просто скучно и не хотела вгонять в тоску. А я и не настаивал.
  Речь как раз и зашла про поставки - например, про обеспечение городов и республик Союза товарами народного потребления. И начал это, само собой - я.
  - Вот скажите, Наталья (Мы уже познакомились)...почему несколько республик должны тащить на себе остальных? И притом при всем - жить, можно сказать, впроголодь? Вы же прекрасно знаете - прибалтийские республики живут лучше нашего. Фактически сосут деньги из казны, как щенята мамку! А кавказские республики? Вот доколе мы их будем кормить?! Да еще и отдаем им лучшее! Они сгрудились вокруг великой России, и высасывают из нее соки!
  - Ну уж...вы преувеличиваете! - усмехнулась Наталья - Впроголодь! У нас в стране никто не живет впроголодь! Что, разве не так?
  - Ну..я слегка утрировал, но...вы посмотрите опять же на Прибалтику, и на центральную Россию - кто живет лучше? У кого лучше обеспечение? Ну да - Москва, Питер...Ленинград, - они живут хорошо. А провинциальные города? Вот такой, как наш! Он как живет? А почему? Мы что, не достойны хорошо жить?!
  - Ну...вы-то живете вполне неплохо (она скользнула взглядом по моему "прикиду). И другие не бедствуют. Так о чем речь?
  - Я считаю, что некогда большевики, и конкретно Ленин допустили одну огромную, просто фатальную ошибку. Которая когда-нибудь всем нам аукнется.
  - И какую? - заинтересовалась дама, забравшись с ногами на постель. Кстати, постели во всех СВ стелют сразу, и белье это вполне чистое, белоснежное, не серое, как в обычных купейных, и уж тем более плацкартных вагонах.
  - Нельзя было делить страну по национальным границам. Категорически нельзя! Нужно было нарезать территории ровными квадратиками, вне зависимости от того, какие народы там проживают, и дать этим квадратам свои названия. А еще - каленым железом выжигать любые проявления национального самосознания!
  - Ффуу... - помотала головой Наталья - как же так? Забыть свой язык? Свою культуру? Мне вот нравится украинский язык - он такой певучий! Песни красивые. И все только на русском языке? А другие народы? Они как?
  - Нужно было перемолоть все народы в один фарш, и вылепить из них другой народ, один народ - СОВЕТСКИЙ, с русским языком - единственным государственным языком! Понимаете? Если кто-то хочет поддерживать свою национальную культуру - пожалуйста! Собирайтесь на кухнях, пойте песни, сказки рассказывайте. А выхОдите в люди - тут только советский народ и русский язык! Никакой поддержки национальных движений внутри Союза, никакой поддержки национальным культурам! А если поднимает голову национализм - безжалостно истреблять! И только так!
  - Но зачем?! Ведь и так все идет хорошо! Ваши тезисы неверны! - Наталья недоверчиво помотала головой - Так нельзя! Ленин не мог ошибаться!
  - Только так и можно. И Ленин ошибся. И Сталин ошибся. И эта ошибка фатальна, и еще нам аукнется.
  - Да как?! Как она может аукнуться?! - вскричала Наталья и хихикнула - Ну вы и фантазер! Кем, вы сказали, работаете?
  - Санитаром - улыбнулся я - Санитаром в психбольнице.
  - Шутите! - искренне воскликнула Наталья - Ой, простите...я не хотела. Все работы заслуживают уважения. Просто вы такой...хмм...образованный, так грамотно рассуждаете обо всем...я считала, что санитары, особенно в психбольницах, это нечто другое. Погрубее и...поглупее. Простите, еще раз. Кстати, вы так и не ответили - чем аукнется нам это национальное разделение?
  - Если во главе СССР встанет глупый человек, а тем паче - скрытый агент зарубежной буржуазии, то он может по своей глупости, или по своей злой воле утратить контроль над республиками. А там могут зародиться национальные движения, которые ставят своей целью отделение республик от государства. Вражеские силы не дремлют - они ищут в рядах наших людей предателей, и денег на это не жалеют. И вот представьте - во главе страны стоит откровенный дурак, пустой болтун, который не понимает, во что может вылиться утрата контроля над республиками, и который не умеет и боится наводить порядок на местах. Вместо того, чтобы воспользоваться сталинскими методами и пресечь сепаратизм - жестко, и бескомпромиссно, он просто болтает. Болтает, болтает, болтает... А руководители этих республик, будучи главами движений сепаратизма, собираются вместе и объявляют: все! Кранты! Мы теперь сами по себе, а Союз сам по себе! А если сунетесь - будем воевать! Ну вот представьте - Украина взяла, и объявила себя независимым государством! А на ее территории, между прочим, и атомное оружие, и группировка войск вторая по силе после российской группировки. И что тогда? Залить Украину кровью? Начать гражданскую войну? Поздно. Вот вам результат политики Ленина. И Сталина, если уж быть объективным. Он тоже не увидел этой опасности, хотя при нем гидра сепаратизма не то что не могла поднять голову - она просто никогда бы не зародилась. Раздавили бы, как тараканов!
  - Ну вы и картину нарисовали, Михаил! Ну и фантазия у вас! - Наталья усмехнулась, помотала головой - аж мороз по коже! Такая антиутопия, просто...слов нет! Вы просто фантаст какой-то! Кстати, а вы фантастику любите? Я обожаю. Сегодня по управлению распространяли книжки, и я оторвала одну. Зачиталась в гостинице, пока до поезда время коротала - чуть не опоздала! Слышали, новый фантаст появился? Карпов? Написал такую книжку - просто слов нет! Говорят - новое слово в фантастике! Это даже не фантастика, ведь фантастика про корабли всякие, про космос, про ученых. А тут...сказка для взрослых, вот как! Но вы, наверное, не любите фантастику?
  - Почему вы так решили? - меня разбирал смех, но я сдержался.
  - Ну вы такой...хмм...мужественный, наверное бывший военный, да? Выправка у вас военная. И...шрамы.
  - Да, был военным. Наверное. Ну...так говорят. Не смотрите на меня так удивленно, у каждого своя история. Я пока промолчу о своей. Значит, понравилась вам книжка? А можно посмотреть на нее?
  - А вот! - женщина полезла в сумку, достала книгу в твердом глянцевом переплете - Смотрите! "Нед. Путь Найденыша". Говорят - продолжение будет! Вот здорово, а?
  Я взял книгу, полистал страницы. Да, хорошо печатали в Советском Союзе! Это не наши серые книженции на туалетной бумаге! Тут - просто блеск. Авторские экземпляры я еще не получил, надо будет выжать из Махрова побольше книжек. Раздавать знакомым и друзьям - если такие у меня заведутся.
  "Книга - лучший подарок!" - ага, тут это именно так. Хорошую книжку у "Букиниста" с рук у "жучков" меньше чем за двадцать рублей не купишь. А за двадцать рублей работяге три дня работать надо. Фантастики и приключений днем с огнем в книжном магазине не купишь! Только по блату, только своим, или вот так - в закрытое учреждение, для сотрудников. Мда...мечта писателя, а не время! Здесь вам не тут...чтобы - вот!
  Я перевернул книгу, глянул на свой портрет и подпись под ним: "Михаил Карпов живет и работает в городе..." - ну и так далее. На фотографии у меня довольно-таки молодая физиономия, фотограф видно хороший попался. Или просто я довольный и отдохнувший, а довольный и отдохнувший человек выглядит всегда моложе своих лет. Если только он не детсадовец, конечно.
  Я приложил книгу к правой щеке фотографией к попутчице и с улыбкой спросил:
  - Похож?
  О господи...я такой реакции не ожидал! Наталья вытаращила глаза так, будто из меня только что вылез "Чужой", раскрыла рот - и тогда я наконец-то понял, что означает выражение "отпала челюсть". Она несколько секунд ничего не могла выговорить, потом мучительно сглотнула, схватила недопитый чай и одним глотком осушила стакан. И только тогда сумела из себя выдавить:
  - Да ладно! Да не может быть! Это вы написали?! Ваша книга?! Вы - Михаил Карпов?! Да на работе все обалдеют, когда я им расскажу! Вот это да! То-то я смотрю, думаю - где-то я его видела! А где - и вспомнить не могу! Ах вы, мистификатор! Ну-ка, подписывайте скорее книгу! О-бал-деть! Эх, жалко две книжки не ухватила, сейчас бы две подписали - я бы начальнику подарила. Премию может выписал бы, старый осел! Но да ладно, хоть так вышло. И вы мне тут лапшу на уши вешаете - санитар! Вот это так санитар!
  - Да ну что такого-то? - искренне смутился я - ну да, писатель. И что такого? Не космонавт же, не член правительства. Просто сказочник, и все тут. А санитаром я работал, в психушке. Некоторое время работал. А сейчас книги пишу. Вот, везу продолжение романа, будут издавать. Ну...как-то так!
  - Вы не понимаете - вздохнула женщина - Писатель для большинства людей...это как небожитель! Вы где-то там, высоко витаете, над нами. Придумываете свои книги, а мы читаем их и уходим в ваши миры, и нам вроде как легче жить. И вот я вдруг...оп! И натолкнулась на небожителя! И он сидит передо мной - простой такой, и прикидывается всякими там санитарами!
  - Что вам написать? - открыл я книгу и приготовил авторучку - достал из кармана куртки. Честно сказать, меня слегка утомил и восторг моей попутчицы, и такое повышенное ко мне внимание. Не привык я к такому. Вот прочитать про себя гадости на пиратских говносайтах - это привычно. Вначале бесило, хотелось морду разбить мелкой ботанской твари, которая героически сидит на своем стульчаке и пишет мерзости в сети, изощряясь в остроумии и не подозревая о своем скудоумии. А потом перестал беситься, и начал даже забавляться, читая особенно мерзкие про себя придумки. Даже в фейсбуке их выставлял - чтобы мои приятели и читатели поржали - до какого скудоумия могут дойти хейтеры.
  - Напишите... - и она продиктовала, что я должен написать. Ничего нового, ничего особенного. Все, как обычно. Приятно, конечно, когда вдруг сталкиваешься со своими читателями, можно сказать - поклонниками. Бывало у меня такое, и не раз. Но в моем времени...нет, теперь - В ТОМ времени, это все проще и банальнее. Писатель в двадцать первом веке - это совсем не то, что в советское. Телевизор и интернет убил литературу. По крайней мере - бумажную литературу. Люди теперь не желают покупать бумажные книги, тем более по таким - дебильным ценам. Скажи сейчас этой женщине, что книга в будущем станет стоить 500 рублей - смеяться будет до упаду. Мол, это уже не фантастика, это...безумие. А я вот в таком безумии жил еще только недавно.
  Мы говорили еще долго - о жизни, о литературе, только политики больше не касались. Как-то инстинктивно решили, что не надо больше о ней. Когда ложились спать, я предупредил, что иногда храплю и заранее за это извиняюсь. Наталья беспечно отмахнулась, сообщив, что как храпит ее муж - все остальные храпуны в сравнении с ним просто дети. Так что..."Делайте что хотите" - ей это не помешает спать.
  Перед сном я задумался, что она имела в виду под делайте что хотите, но ни к какому выводу не пришел, и незаметно уснул.
  Подняла нас проводница, громко и трубно сообщив о скором прибытии в город-герой Москву, и мы начали собираться. Вначале я - надев штаны и рубаху, потом Наталья - и я вышел из купе. Спать хотелось до жути - разбаловался, привык работать ночами и спать утром, вот и огребаю по-полной. Организм бунтует. Старею, что ли...
  Кстати, на удивление - я в последние месяцы чувствовал себя просто великолепно. Ничего не болело, двигался как молодой. Даже поясница перестала ныть, когда долго ходил. Зина это объясняла хорошим питанием, физкультурой и регулярным сексом на благо своей любовницы, а я и не возражал - может все так и есть. Но вообще - немного странно. Может виной всему позитивный настрой? Радость от попадания в мир детства? Может быть, может быть...
  Я помог попутчице вытащить чемодан из-под полки, и одетые, мы сидели и ждали, когда поезд наконец-то втянется на Павелецкий вокзал. Перед тем, как выйти из купе Наталья сунула мне бумажку с телефоном:
  - Вот! Позвоните, если надумаете! Может, в гости к нам придете, посидим, пообщаемся, мы будем очень рады! И мало ли...может и мы когда-нибудь вам пригодимся! Чем черт не шутит!
  Я был согласен с таким выводом - черт иногда так шутит, что поражаешься его извращенному чувству юмора. Впрочем - на то он и черт. Дьявольское отродье.
  Шагать по перрону вокзала было странно и весело. Помню, как в первый раз я попал в Москву, еще четырнадцатилетним мальчишкой - шел, и в душе у меня все пело! "Москва! Я в Москве! Ураа!" Это потом чувства к столице притупились и сошли совсем на минусовой уровень. Впрочем, как и к родному городу. Уж больно сильно они изменились, эти города. Или просто я постарел и стал ненавидеть скопления народа? Социопатом заделался? Может быть, и так.
  Первое, что сделал - спустился в метро и отправился куда подальше от вокзала. Бросать письмо в ящик здесь, на Павелецком, было бы большой глупостью - по штампу легко определить, где письмо опустили в почтовый ящик, и вычислить примерное направление моего проживания. Ну да, повторюсь - меня все равно в конце концов вычислят, я верил в эффективность нынешнего КГБ с его практически безграничными возможностями и профессиональными аналитиками, цепляющимися за любой "хвостик", но все-таки хотелось бы прежде забронзоветь, чтобы ни одна сволочь не могла меня ни грохнуть, ни закрыть в дурку под предлогом моей неспособности соображать в соответствиями с современными реалиями. То есть - в свете учения партии и правительства.
  Вышел из метро я в самом центре - на Арбате. И пошел куда глаза глядят, надеясь увидеть почту или хотя бы почтовый ящик. Нашел через полчаса, и со вздохом облегчения опустил мое сочинение в нутро голубого друга. Все! Теперь буду ждать результата. Какого? А какой получится. Хотя бы отклика в газете - мол, получили твое письмо, Шаман, счастливы безмерно и прыгаем от восторга.
  Письмо я направил Брежневу, вложив листки в несколько конвертов. Не доверяю Андропову, что бы там не говорили о нем историки. Мол, и справедливый, и дельный, и совсем не агент буржуазии. А кто травил Брежнева? Кто настоял на вводе войск в Афганистан, что стоило трехсот тысяч жизней? И самое главное - кто вытащил из Ставрополья Меченого, мерзавца из мерзавцев, развалившего огромную советскую империю?! Да за одно это его следовало просто расстрелять! Само собой, письмо все равно попадет к Андропову, но...это ничего. Не страшно. Главное, чтобы знал Брежнев.
  Став старше, я вдруг понял, что этот генсек, которого у нас представляли старым полудурком, развалиной, неспособной на разумные действия, был совсем не так прост. И совсем не глуп. В интригах он разбирался - как рыба во вкусе червяков. А еще - он был все-таки хорошим человеком. Возможно - одним из лучших наших "царей" и царей. В его правление, которое называют застоем, мы жили вообще-то очень даже недурно. Квартиры получали бесплатно, медицина - сколько угодно. Путевки в санатории и дома отдыха. А самое главное - уверенность в завтрашнем дне, когда ты знаешь, что будет через год через два, через десять, двадцать лет. Ты - молодой специалист? Для тебя готово рабочее место, и место в общежитии для инженерно-технических работников. А через несколько лет - отдельная квартира. И это воспринимается в ранге положенности - ну как же может быть иначе?!
  Да, я бы рассказал, как может быть иначе...как людей с детьми выкидывают из квартир на улицу, потому что они просрочили банку несколько платежей.
   Как коллекторы сжигают ребенка должника, облив его бензином.
  Как медицину охватывает повальная коррупция, но и за деньги ты с трудом можешь получить нормальную медицинскую помощь.
  Я много мог бы рассказать. И еще расскажу. Придет время...если доживу.
  Позавтракал в пельменной на углу старого Арбата. В будущем этой пельменной нет, а тут...стоячие столики и вполне себе вкусные пельмени. Тут точно не отравишься - контроль! И мясо в пельменях есть - ГОСТ! Не скажу, чтобы они были как домашние - это было бы смешно - но с расползающимися магазинными моего времени сравнить их трудно. Хотя...и тут, наверное, всякие есть. Не стоит идеализировать это время. Я про него столько знаю...что лучше бы и не знал - чтобы не портилось настроение.
  После пельменной уже поехал в издательство - пока доеду, как раз время и подойдет. Раньше девяти в издательстве делать нечего, а болтаться возле входа, дожидаясь, когда подойдут сотрудники - это как-то...стремно. Не для маститого писателя! Хе хе хе...
  Да какой я, к черту, маститый? Ну выпустили одну мою книжку, и что? Разошлась она хорошеньким тиражом, но ведь это ОДНА книжка! Всего-навсего! Вот только время другое. Читал по советских писателей, которые за всю жизнь выпустили одну-единственную книгу, а потом всю жизнь жили на ее переизданиях, да на встречах с читателями. Соберут в Ленинской комнате коллектив какого-нибудь предприятия, и давай беседовать с писателем за жизнь - как будто он какой-то Мессия, знающий о жизни больше, чем любой из присутствующих в зале. И денежку писателю заплатят - вполне себе неплохую. И без всяких налогов. А могут еще и банкет устроить - небольшой, но приятный. Ну чем плохо жить писателю в клятые времена застоя?
  Подошел я к издательству в половине десятого. Как раз - сейчас должна была закончиться планерка, и все расходятся по рабочим местам. Это признак времени - планерка перед началом работы. В своем времени я такого не помню. Хотя...может и есть такое, я же не офисный планктон, что я знаю о его жизни в ареале обитания?
  Бабулька-"охранница" не обратила на меня ровно никакого внимания, и мое лицо как и в прошлый раз расплылось в улыбке - хорошо жить в безопасном государстве! Ни тебе террористов, ни диких воровливых гастарбайтеров! Все свои, все родные, и...никто не уйдет обиженным.
  Когда постучал в дверь главного редактора, за ней послышался знакомый бодрый голос:
  - Да-да, войдите!
  Я толкнул дверь, и оказался пред светлыми (голубыми, это просто выражение такое!) очами главреда Махрова, небольшого кругленького человека, невероятно живого и подвижного. Ему бы в футбол играть, он бы точно имел успех. Футболист, который не стоит на месте, а все время куда-то бежит с невероятной скоростью и целеустремленностью. Вот таким и был Махров - целеустремленным футболистом, яростно несущимся по полю книгоиздания.
  - Ооо! Привет! Михаил! Ох, как хорошо! Как хорошо!
  Махров говорил это с таким придыханием, так повторял мое имя, и то, как ему в связи с этим именем хорошо, что я невольно порадовался тому обстоятельству, что на дворе 1970-й год, и если даже кто-то за дверью услышит Махровские "Ооо, как хорошо, Михаил!" - ничего скабрезного не подумает. В этом времени голубых сажают, и очень даже на приличные сроки. Реальные сроки.
  Я честно говоря не знаю - зачем это нужно, и кому какое дело, как кто проводит свое свободное время. Но факт есть факт - гомосексуалистов в СССР сажают. Приравнивают к маньякам и педофилам. Мне лично всегда было плевать на то, кто какой там ориентации бродит по миру. Главное - пусть не выпячивают свои извращения, да и пусть себе занимаются чем хотят на добровольной основе. А станут детей вовлекать - сажать на кол, дабы неповадно было.
  - Как ты вовремя приехал, Михаил! Как вовремя! Ты голодный? Чаю попьем? Заодно и поговорим! Я тебе все расскажу!
  Я не был голоден, но от чаю точно не откажусь, ибо после завтрака в пельменной меня уже достал "сушняк", в горле совершенно пересохло. О чем я и и сообщил моему собеседнику. Он тут же унесся из кабинета и вернулся минуты через три, жестом пригласив меня сесть в кресло возле журнального столика в углу. Тут было оборудовано что-то вроде места для переговоров, и сидеть здесь среди кадок с экзотическими растениями очень даже приятно. Уютно.
  - Ну, слушай! Вывалю тебе все, и сразу! Во-первых, поздравлю - весь тираж улетел, как гуси на юг осенней порой! Косяками шел! У нас заказов на книгу еще несколько десятков тысяч! Будем допечатывать - обязательно. Пока пятьдесят тысяч. Потом еще добавим. Так что сегодня в конце дня можешь получишь в кассе десяточку в хрустящих купюрах! Или тебе лучше на книжку перевести?
  - Лучше на книжку - не стал отказываться я - таскаться с десятью тысячами в кармане как-то...не очень. Впрочем - тысячу возьму наличными, по магазинам побегаю. Женщине какой-нибудь подарок куплю. Ну и себе чего-нибудь, все собираюсь часы хорошие купить, так почему бы и нет? Золотые! Поддерживаешь?
  - Поддерживаю! - хохотнул Махров - тебе надо уровень держать! С иностранцами ведь будешь общаться! Пусть видят, какой крутой мэн наш писатель!
  - Хмм...а я костюм не надел - забеспокоился я - в джинсовом-то как-то...не очень! Как считаешь?
  - Да пофиг на них! - снова хохотнул главред - Это же американцы, а им ты хоть в трусах ходи - все равно. Даже интереснее будет! Писатель должен быть слегка не от мира сего, эксцентричным!
  - Ну да... - задумавшись заметил я - как сказал один хороший писатель, "у писателя что-то обязательно должно быть не как у других людей - либо ширинка расстегнута, либо рукав в говне".
  - Ха ха ха! - закатился Махров - Как, как? Либо ширинка расстегнута, либо рукав в говне? Ха ха ха! Запомню, надо будет как-нибудь твою шуточку подпустить! А кто сказал так? Небось ты и придумал! Ха ха ха! Ну, да ладно. В общем, слушай, что получилось. Приехала к нам делегация, типа - общение, разрядка, мир-дружба-жвачка, и был там представитель одного издательства, одного из крупнейших не только в США, но и в мире. Ты такое, наверное, и не знаешь: Фаррар, Страус и Жиру. Название смешное, но издательство совсем не смешное. Объемы у них не очень большие, но печатают они только очень качественную литературу. Кстати, в том числе и книги советских писателей. Только...хмм...
  Он замялся, и я понимающе кивнул:
  - Диссидентов, да? Всяких там солженицыных?
  - Да. Всяких солженицыных. Ну так вот: их пригласили на книжную ярмарку, и один из этих типов приехал. Некий Страус. Чтобы ты знал - это потомок двух богатых кланов миллионеров, человек очень обеспеченный, никогда не живший впроголодь, а потому...козел необычайный! Бедняков в грош не ставит! Но при этом очень активный, энергичный, знающий, чующий прибыль и разбирающийся в литературе. Ему пятьдесят три года, он занимается спортом, путешествует, ездит по всему миру. Теннисом занимается - чуть ли не на профессиональном уровне. Еврей. Хмм...ну что еще сказать...с ним секретарша, которая то ли жена, то ли как жена. Звать ее Пегги Миллер. Красивая баба, холеная, ну просто...хмм...самка! Она в доверии у Страуса, это сразу видно. В общем, была встреча с руководителями союза писателей СССР, разговаривали - через переводчика, конечно. И зашел разговор про тебя! Хе хе хе... Ну да, да - я всунулся, с тебя коньяк! И не меньше чем десять звездочек, ибо нефиг всякие сучки пить, опилочные ректификаты! Ну, так вот: зашел разговор о том, что они, мол, печатают только всяких там...хмм...солженицыных, а у нас ведь есть и другие! Замечательные писатели! Ну, тут я и влез - вот мол, недавно, появилась новая звезда - пишет сказки для взрослых по типу Толкина. Книга влет уходит, стотысячный тираж разлетелся - и не заметили! И никакой там политики, только рассказ о том, как герой в мире средневековья, где есть магия, поднимается с положения раба и становится великим воином. И кстати - гораздо интереснее, чем у Толкина! Толкин - нудятина еще та!
  Я слушал, и представлял то, как сейчас взвились бы фапатели на несчастного Толкина. Весь этот отряд эльфо-орков, которые устраивают сходы, нарядившись в костюмы героев Толкина. Честно сказать, я трижды заснул на фильмах по романам Толкина, честно пытаясь продраться через нудятину и нелогичность повествования.
  Меня всегда убивал идиотизм главной канвы повествования - полурослик должен отнести кольцо и бросить его в жерло вулкана, иначе мир погибнет. И почему нельзя было усадить этого полурослика на орла, полететь, и отбомбиться кольцом с высоты - ба-аальшая загадка. Эту логику могут понять только истовые толкинисты, и никто другой. Нормальный человек сразу увидит нелогичность и дальше уже ему будет не интересно.
  Но он был первым, Толкин. Он открыл эту делянку, которую потом обрабатывали сотни и сотни писателей на большинстве языков народов мира. Он придумал эльфов, гномов, орков. Тех эльфов, гномов и орков, которые потом заполонят тысячи книг его последователей. Но это будет потом.
  - О! Машенька! Давай, давай, мы почаевничаем с Михаилом! Миша, вот печенья, конфеты, зефир, шоколад - не стесняйся, налегай! А я тебе расскажу дальше что было, и что будет. Итак, на чем я остановился...а! Ну и вот - вылез я со своим рассказом о тебе, все так слегка обалдели, а я жму дальше: мол, чего бы вам не взять, и не перевести первую книгу романа на английский? Ну не все же вам солженицыных печатать, может и художественная наша литература вызовет интерес у американского читателя? Фантастика сейчас на высоте! Космос, все такое прочее! Ну и сказки никто не отменял. Толкин-то у них вон как популярен! Этот самый Страус и завелся - мол, я сомневаюсь, что ваша фантастика будет интересна нашему читателю, и разве можно сравнивать ваши книги с толкиеновскими? Ну я ему и предложил - а вы напечатайте тысяч пять, и посмотрите - как книга пойдет. А я уверен, что она пойдет! Уверен!
  Я про себя улыбнулся: этот роман вообще был вылеплен под зарубежного читателя, а точнее под англоязычного. То есть - под перевод. Он выдержан ровно в духе американского читателя - главный герой молодой человек, находящийся в самом низу социальной лестницы. Его обижают, его оскорбляют. И вот наконец он не выдерживает, устраивает бунт, и...начинает восхождение к вершинам власти! И возвращаясь туда, откуда вышел - наказывает тех, кто его обижал. Утрирую, конечно, но примерно так. Американцы любят одинокого бунтаря, который вышел из низов и всего добился. Вся суть Америки заключается именно в этом - ты приехал, ты удачливый и смелый, и потому ты добился.
  Но Махрову я этого ничего не сказал. Зачем? Пусть все идет своим чередом.
  -...а когда я ему сказал, что ты появился ниоткуда, и сам не знаешь, кто ты такой - он просто загорелся тебя увидеть! Сказал, что если все-таки решит тебя издать, то твоя таинственная история поднимет тиражи многократно! Неизвестный русский, который не знает, кто он такой и откуда прибыл! Не знает даже своих имени и фамилии! Да, это находка!
  Дззз...у меня в голове начал звенеть звонок тревоги и заморгала красная лампа. Вот я и попался! Вот и зацепка для КГБ! Таким образом они меня и вычислят. Как бы я поступил на их месте? Стал бы мониторить все странное, искать точку, где я проявлюсь. А что может быть более странное, чем писатель, который не помнит своего имени и своего прошлого?
  Впрочем, не так все просто. Надо еще доказать, что я - это Шаман. Следить будут, да. Но вряд ли очень уж пристально. Поставят топтуна и посмотрят, кто есть ху. А я притихну - до весны. Ни писем никаких, ничего до весны не будет. Впрочем - я им и так подкинул горючки в печку - сейчас полыхать начнет - ой-ей!
  Мда..спасибо товарищу Махрову Леониду Викторовичу за наше счастливое детство. Засветил он меня по-полной! Впрочем, почему-то стало даже легче. Устал бояться разоблачения. Теперь что будет, то и будет. Может на самый верх прорвусь, к Самому? Он мужик хороший, выслушает, поймет. Наверное. Так, а что там Махров толкует? Что-то я слишком задумался, даже не слушал его. А ведь он важное говорит!
  - ...завтра, в двенадцать часов. На встрече будут присутствовать Страус, его секретарь, наш переводчик, директор издательства Исайкин Семен Александрович, ну и мы с тобой, само собой. Ты слушаешь меня? Михаил, ау!
  - Прости, ты столько информации на меня вывалил - я просто потерялся! Задумался! Перспектива-то вон какая, дух захватывает!
  - О да! Если Страус захочет тебя издать...ооо...тут уж бутылкой не отделаешься! Ящик, не меньше!
  - Слушай, кстати, не представляю - а как будет выглядеть договор с этим самым Страусом? Кто его пишет? Кто подписывает? Как тут с налогами и все такое прочее? Опять же - валюта. Как с ней?
  - Хмм...мы с юристами проконсультируемся...но вообще я вижу так: трехсторонний договор, ты, наше издательство и Страус. Страус перечисляет деньги на наш счет, половину государство в нашем лице забирает себе, половину - за вычетом налогов - получишь ты.
  - В валюте?
  - Нет, конечно! Хе хе хе...щас прямо, в валюте тебе, да? И пойдешь ты ее продавать жучкам у ГУМа! Хе хе хе... Нет, братец! Тебе вместо валюты дадут чеки внешпосылторга, для "Березки". Ты пойдешь, и купишь там чего хочешь. Чего душенька желает. И кстати - очень дешево купишь. Та же "Волга" там стоит в три раза дешевле, чем за рубли, и в очереди стоять на нее не надо! Вот так. Слушай, сегодня тебе надо съездить в Союз писателей, подать заявление о вступлении. Когда вступишь - можно будет подать заявление о получении жилья. Ты в Москву не собираешься переезжать? Подумай над этим. Тебе было бы гораздо удобнее жить в столице. И квартиру получить именно здесь. Так...что еще-то...ага! Вот: я сейчас позвоню в гостиницу "Россия", снимем тебе номер за счет издательства. Как уладишь все дела, позвонишь мне. Если ты не собираешься всю сумму получать наличными - тогда можно будет прямо сейчас получить тысячу, я думаю, бухгалтерия такую сумму изыщет. Или больше?
  - Две тысячи найдет? Остальные пускай на книжку кинет.
  - Ага. Я думаю - найдет... Завтра я тебя жду в ресторане "Арагви". Знаешь "Арагви"? На Тверской! Если что - таксисты отвезут. Не опаздывай! В 12 часов дня! Мы заказали отдельный кабинет, так что будет о чем поговорить с инстранцами. И это...ты учти, что переводчик...в общем - языком особо не болтай.
  - Гэбэшник? - кивнул я.
  - Ну а как ты думал? Иностранцы же! Как без присмотра? Тем более фигура издателя такая одиозная...Солженицына издает. Бродского. А ты знаешь, как у нас к ним относятся... И вот еще что - могут быть провокационные вопросы, подумай, как и что станешь отвечать. Будь очень осторожен - одно лишнее слово, и твой успех превратится в поражение, понимаешь?
  Еще как понимаю! И понимаю это даже лучше собеседника! Только говорить об этом не собираюсь, потому лишь молча киваю. На том разговор наш завершен. Дела надо делать. И к Махрову уже заглядывали, рвались сотрудники, да и мне надо делами заняться. Поговорим еще...после. После завтрашней встречи!
  
   Глава 3
  Я поражаюсь энергии Махрова. Он умудрился не только договориться о завтрашней встрече с американским издателем, но и договориться в Союзе писателей о том, что они примут мое заявление и рецензию на первую книгу "Неда". Вторую рецензию он сам донесет им потом - на днях. Фото у меня уже были - Леонид предупредил заранее. Так что я быстренько оставил свое заявление в секретариате СП, плюс рецензии на первую книгу, плюс фотографии. И ушел, ожидать решения по моему вопросу. Когда оно будет, это решение - я не знал. Махров мне по секрету сказал, что все договорено, и рассмотрят как можно быстрее - на ближайшем заседании СП. То есть - до нового года. Видимо, на итоговом годовом заседании.
  Председателя правления СП Федина в этот раз я так и не увидел. Впрочем, не особо и хотел его видеть. Ну что он мне? Его книги я бы стал читать только тогда, когда больше ничего под рукой не оказалось. Этой макулатурой были завалены все книжные магазины Советского Союза, все библиотеки - общественные, школьные и ведомственные. Подобные Федину писатели писали свои идеологически выдержанные книги о революции, о войне, безбедно и очень хорошо жили, но их книги людям по большому счету были не нужны. И не интересны. И наоборот - фантасты, которых в СССР считали чем-то дешевым, вторичным, неважным - их книги были нарасхват. В магазинах нельзя было купить никакой фантастики - только по блату, только своим, или по распределению - вот как моя попутчица Наталья купила.
  Казалось бы - да напечатай ты кучу этой самой фантастики, пусть народ купит, раз хочет, выкачай деньги из людей - они сами готовы их отдать! Но нет. Упорно клепают Фединых и Мухиных-Петринских, заполонив ими все пространство огромного Союза.
  Зачем я вступаю в Союз писателей? Ну, первая причина, это то, что человек, состоящий в СП может больше нигде не работать. Не боясь, что его прихватит участковый. За что прихватит? Да за это самое место. А если серьезно - статья "тунеядство" работает просто на-ура. По ней, кстати, осудили Бродского, впаяв ему несколько лет поселения.
  Молодежь из 2018 года и не поверит, что некогда в их стране сажали за то, что человек нигде официально не работает. Но это так. Это правда. Давали реальные сроки.
  Ну и вот: войду в СП - буду защищен от преследования по статье за тунеядство. Перестану числиться санитаром в лечебнице, а стану настоящим Писателем. Бумажка есть? Есть. Сказано в ней, что я писатель? Сказано. Ну и отвалите!
  Квартира. Да, СП выделял квартиры своим писателям. Не сразу, конечно, и не самые шикарные, но выделял. А сразу можно было взять строительный кооператив - в начале 70-х народ не больно-то хотел платить деньги за квартиры. Зачем платить, когда их и так бесплатно дадут? Уже узнал - квартира в Москве на Ленинском проспекте, в престижном "профессорском" доме, трехкомнатная, будет стоить около тринадцати тысяч. Почему бы не купить? Мне что, квартира помешает? Не всю же жизнь в квартире Зины жить! Хотя она и не против...
  Ну что еще...время от времени можно получать путевку в "Дом творчества". В будущем никто и не поверит, что время от времени каждый писатель "с удостоверением" имел право месячишко пожить в Доме творчества за государственный счет. Ну эдакий дом отдыха для писателей, где им созданы все условия для творчества - сиди, и пиши нетленки. Халява!
  Ну и так далее - получение участков под дачи, путевки на курорты - все, как положено в нормальной организации. Вот что такое Союз писателей. Да, я читал об этом. Помню. Ну и здешний Махров рассказывал.
  Кстати, и еще он мне здорово помог - чтобы вступить в СП нужно три рекомендации состоящих в СП писателей. Он такие рекомендации мне сделал - я их оставил в секретариате СП вместе с другими документами.
  В общем, во второй половине дня я был уже свободен, и первое, что сделал - отправился в гостиницу.
  Гостиница "Россия"! Мне она всегда нравилась. Огромное многоэтажное здание, в котором по толстым коврам тихо ступают ноги людей со всей страны! Ниша дежурной по этажу, в ней обязательно сидит дама, которая кроме своих прямых обязанностей еще и продает сифоны с газированной водой. Нажал на рычаг, и с шипением полетела в стакан холодная газировка!
  Впрочем, по ноябрьской погоде это совсем даже не актуально. А вот горячего чайку с лимоном, это хорошо. Тоже нет проблем - на каждом этаже гигантского здания, по углам расположены кафетерии. И там - что хочешь, от бутербродов с сыром и докторской колбасой, до бутеров с черной икрой и семгой. Ну и чаек горячий с лимоном - обожаю чай с лимоном! Лучше всего - зеленый.
  Мою фамилию нашли в списке "брони", я заполнил анкету поселяющегося, и скоро уже мой дипломат устроился на тумбочке в одноместном номере - чистеньком, и даже уютном.
  Кстати, надо будет написать правительству про пожар в гостинице "Россия" 25 февраля 1977 года - через шесть лет. Пусть примут меры. Много людей погибло, много пострадало. Если можно это предотвратить - значит, надо сделать. Обязательно.
  Бросив вещи в номере, отправляюсь гулять по городу, и первым делом - в ЦУМ. В кассе издательства получил две тысячи, и теперь они жгут мне карман, требуя скорейшей с ними расправы. А как еще расправиться, если только не зайти в ювелирный отдел? В этом году еще нет ограничений на покупку золота - плати, да бери. И цены можно сказать почти смешные - золотой браслет с золотыми часами - чуть больше трехсот рублей! Покупаю часы себе, и часы Зине - пусть будут, на память. Все вместе обошлось в семьсот рублей с небольшим. Это потом, уже в восьмидесятые годы и цены на золото будут гораздо выше, и купить золото станет непросто - даже обручальные кольца только по справке из ЗАГСа, в салоне новобрачных. Кстати, так и не понял - почему так стало. Почему не продавать людям золото, если они этого хотят? Все шло в "закрома родины"? Загадка для меня.
  Костюм покупать не стал - и правда, на кой черт он мне? И в джинсовом нормально выгляжу. По нынешнему времени - круто выгляжу.
  Погулял по ЦУМу, посмотрел на толпы людей, на товары - отделы, где "выбросили" что-то дефицитное можно было узнать сразу: очередь. Огромная очередь! И по большей частью состоящая из приезжих.
  "Любоваться" на очереди мне надоело, и я пошел по городу, рассматривая витрины магазинов, людей, все, на что падает мой взгляд. Я будто в кино - фильм про старые-старые добрые времена, когда люди еще были советскими, праздники отмечали распевая песни под гармонь, и не было гей-парадов и бандитских компаний микрозаймов.
  Конечно, я слегка преувеличиваю в том, что нынешние времена были такие уж добрые. Всякие они были...но в общем и целом - хорошие. И не только потому, что мы были молоды, а мороженое вкуснее. Хотя и это имело место быть.
  Ужинать я пошел в ресторан. Уже и не помню - в какой. Просто шел, шел, вижу - вывеска: "Ресторан..." - ну я и завалился в него. А почему бы и нет? Я что, денег не зарабатываю? Еще как зарабатываю! Многим и не снилось, каких я денег зарабатываю! Я - Писатель!
  Шашлык брать не стал, хотя официант настоятельно его советовал. Что-то наелся я в своей жизни шашлыков, хватит. А после того, как сгорел наш бэтэр, и я нанюхался горящего мяса...долго после этого не мог ни то что есть - нюхать запах жарящегося шашлыка без тошноты. Так получилось, что теперь поделаешь...
  Похоже, что ресторан этот был с кавказской кухней - вроде как грузинский. Потому преобладали грузинские блюда. А что из грузинских блюд знают все, кроме шашлыка? Хинкали, конечно! Ну я и взял - бараньих (их больше люблю). А еще - апельсинового сока, чем вызвал полный недоумения и даже недоверия взгляд официанта. В грузинском ресторане и не взять вина?! Как это так?! Больной, что ли?!
  Сказал, что мне нельзя пить, и официант понимающе улыбнулся и кивнул. Небось подумал что я бывший алкоголик, вот и не пью теперь. Кстати сказать, по большому счету так оно все и было. Просто в определенный момент я себе сказал: "Я больше не пью! Хватит!" И перестал пить. Любое спиртное. Воля у меня сильная, так что...держусь.
  В гостиницу отправился уже поздним вечером - еще погулял после ресторана, полюбовался Красной площадью, побродил возле Мавзолея. Потоптал старую брусчатку, вытертую ногами сотен тысяч людей. Наверное, единственное, что не изменилось в Москве за пятьдесят лет - это брусчатка на Красной площади, вечная как египетские пирамиды. Хотя...может и ее меняли. Откуда мне знать...
  Вечером хотел позвонить Зине, но не стал - поздно уже, небось спит. У нее график напряженный - утром в клинику, после обеда - в институт, преподавать. Ложится строго в двадцать два ноль-ноль, и не позже. В шесть встает. А я тут со своим звонком...нет уж, завтра позвоню. Или не позвоню - надо заказывать межгород, надо ждать, когда Зину найдут (звонить-то придется в больницу). Так на кой черт ее дергать? Жалко, что тут сотовых нет. К хорошему привыкаешь - отвыкать трудно.
  Проснулся в девять часов. Выдрыхся по-полной. Медленно, без спешки - умылся, побрился. Душ принимать не стал - я вечером в ванне полежал, едва не уснул в ней. Вот было бы дело - меня ждут-пождут, а нету! А я лежу в ванне на дне, весь такой синенький и спокойный, как баклажан! Уснул и нырнул! Премию Дарвина давайте!
  Думал - идти завтракать, или нет. До ресторана еще два часа, но есть вроде как и не хочется. Я с утра вообще не люблю есть. Ну нет аппетита, и все тут! Потом вспомнил про бутерброды с зернистой икрой, и решил все-таки поесть. И семгу тоже зацепил - со свежей булочкой, свежим маслом! Ну и чайку горячего - самое то!
  Потом вернулся в номер (прикупив по дороге газет) - лежал, читал газеты (в основном последнюю страницу, где самое интересное), поглядывал в экран телевизора, по которому смотреть по большому счету было и нечего. Так, фоном включил. Ну и когда до времени "Ч" оставалось час - начал собираться, особенно не напрягаясь и не переживая. Успею. Без меня, можно сказать, не обойдутся.
  Нацепил свои новые часы, часы же для Зины засунул в карман. Негоже оставлять их в номере, не надо подвергать людей соблазнам. Я же не Змей на эдемской яблоне.
  Возле "Арагви" я был за пятнадцать минут до назначенного времени. Честно сказать, я никогда не опаздываю. И терпеть не могу, когда опаздывает кто-то другой. Сразу преисполняюсь к такому человеку подозрениями и даже неприязнью - если он не бережет мое время, если так неуважительно относится ко мне - как можно иметь с ним дело? Делать с ним какой-то бизнес?
  Меня уже ждали. Только я подошел к двери ресторана, тут же ко мне едва не подбежал мужчина лет тридцати пяти-сорока в коротком пальто с каракулевым воротником и пыжиковой шапке, и громким полушепотом сказал:
  - Михаил Семенович?! Я Нестеров Константин Владимирович, ваш переводчик! Пойдемте, я пару слов вам скажу перед началом переговоров!
  Ага. Мое КГБ меня бережет. Щас начнет втирать про "я их в дверь, они в окно", и все такие прочее. Про шпиенов злых, буржуев коварных, и про вопросы провокационные. Так оно по большому счету и оказалось. Мне кратенько прочли биографию нашего визави, рассказали, какая он сволочь, и посоветовали обдумывать слова и вообще - думать, что говорю. Но если что - меня поправят. Как поправят, что поправят - я не понял, но переспрашивать не стал. Поправят, так поправят. А еще узнал, что с этим самым Страусом будет еще и журналист какой-то крупной американской газеты. И что с ним я должен быть во сто крат осторожнее, потому что эта акула пера так все распишет, так извратит, что только весь мир ахнет. Ибо они негодяи всегда так делают, потому что - Зло.
  Ну вот, примерно так он мне все рассказал. Проинструктировал прямо на улице, под редкими снежинками падающего на землю снега. Захолодало. Скоро декабрь, пора бы уже снегу быть! И так уж зима подзадержалась.
  Я кивал головой, хмыкал, говорил что-то вроде: "Вот как?!" "Ага!" "Ясненько"!, и видимо своим покорным поведением и унылым видом поднял настроение у моего куратора. Он счел меня готовым к встрече идеологического врага и повел на завоевание Америки.
  Отдельный кабинет был чем-то вроде небольшого банкетного зала. Длинный стол из темного дерева уставлен различными блюдами и напитками, среди которых, конечно же, выделялись здоровенная бутылка "Столичной" и блины с икрой. Ну надо же как-то поддержать облик настоящего русского? А как это сделать без водки и блинов с икрой?
  Господин Страус был человеком средних лет, темноволосый, подтянутый, спортивный. Рукопожатие твердое и сильное, но без эдакой привычки некоторых спортсменов "пережимать" руку того, с кем здоровается. С первого взгляда особого снобизма я в нем не заметил, скорее наоборот - клетчатая рубашка, джинсы, полуботинки. Даже стало слегка неприятно - ты куда приехал, чурка омериканская, на ферму, что ли? Одеться приличнее не мог?! Не уважаешь русских, сука?!
  И тут же посмеялся над собой - а я-то как вырядился? Тоже - как на даче ковыряться!
  Секретарша Пегги - да, хороша! Небольшого роста, но очень элегантная, красивая, и судя по взгляду - сучка еще та. Читал я про это издательство в будущем, и про его основателей читал. Не стал говорить Махрову, что знаю про издателей. Ни к чему выказывать свою патологическую осведомленность - откуда советский человек может знать про какое-то там штатовское издательство, да еще и с особыми интимными подробностями?
  Ну так вот - судя по прочитанной мной информации, сексуальные нравы в этом издательстве были еще те. Парой слов можно охарактеризовать это: "Все спят со всеми!" И это смешно - потому что один из трех партнеров издательства гомосексуалист. Правда - по той же информации, проживший со своим партнером до самой смерти.
  Журналист был мужиком лет пятидесяти (а может и моложе, только помятый какой-то), обрюзгший, слезящиеся глаза с красными прожилками и унылый картофелеобразный нос. Кто он такой, где работает - я не расслышал, а переспрашивать не стал. Какая мне разница, в какой информационной штатовской помойке он работает?
  Директор издательства тоже был здесь. Исайкин. Высокий, худой мужик с узкой, но цепкой ладонью. Когда мы поздоровались, он наклонился ко мне и тихо шепнул:
  - Не переживай. Думаю, все будет нормально!
  Я тоже думал что все будет нормально, но отвечать не стал, только кивнул. Мы расселись за столом - я в центре, по бокам переводчик, Махров, Исайкин. Напротив нас - Страус, Пегги Миллер и журналист, имени которого я не услышал. А может и не называли.
  - По русскому обычаю, прежде чем начать разговаривать - нужно поесть и попить. Так что предлагаю пока перекусить чем бог послал, и затем уже мы сможем обсудить наши дела. Как вам такое предложение?
  Это Махров, взявший на себя обязанности тамады. Что, в общем-то, и понятно - не унылому же Исайкину витийствовать за столом? Или переводчику?
  Журналист наклонился к Страусу, и что-то ему зашептал. Переводил, точно! Значит он хорошо знает русский язык. Старый волк...небось вскормлен на базах ЦРУ, шпионская твоя морда! Ну - типичный шпионяка, зуб даю! Впрочем - не даю, я где их видел-то шпионов, чтобы сказать, какие они бывают. В кино? Три - "ха-ха!"
  Разговор начался как-то сразу, едва только начали поглощать салаты, но только не о литературе, и в частности о моей книге, а вообще. Или вернее - обо мне. Страус что-то сказал своему переводчику, и тот на чистом русском языке обратился ко мне:
  - Скажите, господин Карпов, вы не бывший военный? Или спортсмен? Занимаетесь ли каким-нибудь видом спорта?
  - Военный я, или нет - не знаю! - ответил я на чистейшем английском языке, который знал довольно-таки неплохо. И в школе учил как следует, и в учебке изучал на предмет допроса потенциального врага. А потом нарочно выучил как следует - хотел слушать книги на английском, а еще - попробовать перевести свои книги. Увы, скоро понял, что как от переводчика от меня толка никакого. Чтобы качественно перевести книгу на какой-то язык, надо быть с детства носителем двух языков - и того, на котором написана книга, и того, на который переводишь. Иначе получится дрянь дряньская, и никто твой опус читать не станет.
  Переводчик, Махров и директор издательства вытаращились на меня так, будто из моего живота полез Чужой. На наглийском разговаривает! Да как же так?!
  Представляю, что доложит мой куратор...подозрительная я личность!
  - О! Да вы неплохо говорите по-английски! - обрадовался Страус - Отлично! Можно разговаривать свободно, без посредников. Итак, вы не могли бы рассказать вашу историю? Кто вы? Откуда? И когда занялись написанием фантастических романов?
  - Как уже рассказывал мой коллега (я кивнул на Махрова, который сидел, и слушал переводчика, негромко переводившего наш со Страусом разговор), я не знаю, кто я такой. Мое имя мне подобрал врач в психиатрической лечебнице, в которую меня и привезли после того, как милиционеры обнаружили меня на дороге совершенно обнаженного и не понимающего, что со мной случилось. Я не помню себя, не помню, откуда я взялся, где жил, кем работал. Что касается спорта - видимо, ранее я занимался атлетическими видами спорта.
  - Это видно! - с удовольствием кивнул Страус, которому беседа явно нравилась - Я тоже занимаюсь спортом, теннисом. Вы хорошо выглядите, и я бы никогда не дал вам больше сорока лет! А то и тридцати пяти! Если убрать седину - точно, тридцать пять, не больше! Если вы покрасите волосы, то вполне сойдете за тридцатилетнего. Так, Пегги?
  Он обернулся к женщине, та с легкой улыбкой осмотрела меня с ног до головы (вернее ту часть, что видела из-за стола), облизнула губы розовым язычком и глубоким грудным голосом, неожиданным для стройной и невысокой фигуры, сказала:
  - Даа...в высшей степени брутальный мужчина! И седина ему к лицу. Но если покрасит волосы - будет выглядеть совсем молодым! Настоящий мужчина. Вероятно, ты нравишься женщинам, Майкл?
  Мое имя она произнесла на английский манер, но я не протестовал:
  - Дорогая Пегги...это мне нужно спрашивать у тебя - нравлюсь ли я женщинам. Откуда мне знать?
  Женщина широко улыбнулась, еще раз осмотрела меня, чуть прищурив глаза, и медленно кивнув, сообщила:
  - Да, нравишься. Вон какие крепкие руки, все в венах, сильные, наверное! Такими руками как сожмешь...женщина и растает!
  - Пегги, Пегги! Что ты! При начальнике соблазнять автора?! Как тебе не стыдно?! - Страус нарочито-притворно помотал головой и вдруг расхохотался - Да, Майкл, с первой встречи покорить мою Пегги - это надо уметь! Она даже раскраснелась - вот ведь как ты ее возбудил! Но тсс...я понимаю, ты тут со своими спутниками, и тебе такие разговоры вести не очень уместно.
  В английском языке нет обращения "вы", как в русском, потому разговор с первого взгляда кажется очень уж...невежливым, что ли. В моей прежней жизни я терпеть не мог, когда люди младше меня, незнакомые мне, начинали "тыкать" и обращаться со мной неуважительно. Но это не тот случай. В этом отношении у американцев все гораздо проще. И это даже хорошо.
  А то, что Страус сразу просек, кто такой мой переводчик - в этом ничего удивительного. Не дурак же он, в самом деле. Тем более, если печатает Солженицына.
  - Скажи, Майкл, а как тебе пришло в голову написать свой роман? Ты долго вынашивал план написания? У тебя был готовый сюжет? Я слышал, ты пишешь - как из пулемета строчишь. Как так у тебя получается? Не поделишься секретом? Или ты писал, а рукописи складывал в стол? Тогда зачем ты их складывал? Не издавал?
  Я задумался. А что ответить? Что у меня ящик с рукописями, которые я время от времени достаю и отдаю в издательство? Что еще я могу сказать?
  - Знаешь, Роджер...один наш, русский писатель сказал: когда я пишу, ощущение такое, будто моей рукой кто-то водит по бумаге. Дьявол это, или бог - неизвестно. Но...вот так. Так же и я - сажусь писать, и в голове у меня рождаются слова, и эти слова я переношу на бумагу. Получается быстро? Ну и слава Господу, что быстро!
  - Ты верующий, Майкл? - быстро спросил Страус, покосившись на моих спутников.
  - Это интимный вопрос, можно я не буду на него отвечать?
  Я незаметно подмигнул Страусу, и тот чуть кивнул головой - мол, понял!
  - Конечно, конечно! Прости, что спросил! Вероятно ты слышал про наше издательство. Мы издаем не только наших, англоязычных писателей, но и ваших, русских. Кстати, скажи, как ты относишься к творчеству вашего писателя Солженицына? Ты же в курсе, что ему в октябре этого года дали Нобелевскую премию?
  Ооо...я просто физически почувствовал, как напрягся, окаменел переводчик! Как замерли мои издатели! Вот это вопросец! Ну да ладно...где наша не пропадала! Держись, Исаич, щас я тебе наваляю пилюлей!
  - К Солженицыну, или к его произведениям?
  - Хмм...интересно! И то, и другое! - Страус довольно осклабился - Похоже, что тебе не очень нравится твой коллега!
  - Это мягко сказано - не нравится. Я считаю его негодяем. Когда Солженицын сидел в лагере, он служил осведомителем у лагерной администрации. Я не знаю, считается ли это предосудительным у американцев, я не очень знаком с вашим менталитетом, но у нас быть осведомителем - это большой грех. А кроме того, есть такая информация, что его лучшие романы - "Один день Ивана Денисовича" и "Матренин двор" написал не он. Другой писатель, имя которого я не знаю. Все остальное у Солженицына обыкновенная графоманщина, не стоящая и бумаги, на которой она написана. Вранье и глупость!
  - А в чем, вы считаете, глупость? - вмешался журналист, который с нескрываемым интересом прислушивался к нашей беседе. Теперь он не был похож на сонную морскую свинку, передо мной сидел хищник, акула пера, и эта акула кружила вокруг меня, с каждым кругом сокращая расстояние перед атакой - Что, разве не было сталинских репрессий? Разве не уничтожали инакомыслящих? Разве перед войной не расстреляли лучших военачальников? В результате чего страна понесла гигантские потери! И едва-едва выиграла войну! С нашей помощью!
  Ах ты ж сука...вон как завернул! "Едва выиграла"! "С нашей помощью"! Уже сейчас они это говорят, а что будет через пятьдесят лет? Франция, видите ли, победитель в войне! Америка победитель! Ах вы ж бесстыжие твари! Ну, держись! Щас и ты получишь! И похеру мне на ваше издательство!
  - Начнем с расстрела военачальников. Их надо было расстрелять. Эти негодяи готовили переворот. Они на самом деле тайно вели переговоры с Польшей и Германией. А какая власть потерпит заговор высших военачальников? Да еще и троцкистов? Мало кто за границей вообще понимает, что такое троцкизм. И чем он был страшен. Троцкий проповедовал теорию перманентной революции, которая не кончится никогда - пока революция не охватит весь мир, и пока красными не станут все страны! И неважно, какие жертвы для этого должны быть принесены, сколько погибнет людей - это ведь для дела революции! Это правильное дело! В отличие от Троцкого - Сталин был созидателем и реалистом. Он не желал заливать кровью весь мир, он строил, и построил гигантскую страну, которая потом и победила фашизм. Я не скидываю с него ответственность за репрессии, но масштаб их был совсем не таким, каким его преподносят "нобелевский лауреат" Солженицын. Кстати, он сам говорил, что премию он получил не за книгу, а в угоду политической конъюнктуре. Ваша Нобелевская премия с некоторых пор превратилась в позорище, она насквозь политизирована и контролируется Западом. Попомните мои слова - наступит день, когда люди будут плеваться, видя, кому и за что дали премию мира. Будут ругаться нецензурными словами, услышав, что премию по литературе дали за убогие слова песни рок-музыканта. Премия изжила себя, сделалась инструментом, оружием в идеологической борьбе двух систем - советской и западной.
  Говорите, с вашей помощью войну выиграли? Вы на самом деле считаете, что без вашей помощи мы бы ее не выиграли?! Вам самому-то не смешно?! Да, вы оказали серьезную помощь - за которую, кстати, мы заплатили вам золотом. Страна платила, принимала вашу помощь, потому что эта помощь могла сократить наши потери - ведь чем дольше длится война, тем больше потери. Чем меньше у нас вооружения и припасов - тем дольше длится война. Золото - ничто! Люди - все! И советское руководство это понимало, потому и платило за помощь. И спасибо вам за нее. Только не надо говорить глупостей о том, что вы так уж нам помогли, что мы без вас войну бы не выиграли. Чушь и бред факинговый!
  - А сейчас? Как вы относитесь к тому, что в вашей стране осудили Бродского? - не унимался журналист - как вы вообще относитесь к творчеству Бродского?
  - У нас ведь честный разговор, правда же? - ухмыльнулся я - и я не могу вам врать. Так вот - стихи Бродского хорошие, но не такие гениальные, как считают за рубежом. Я поклонник Есенина, а не Бродского. Бродский мне почему-то чужд, хотя я и сам не знаю - почему. Ну не нравится он мне, и все тут! (Страус покосился на тревожно таращившегося рядом со мной переводчика, и легонько улыбнулся). А что касается его осуждения - да глупость полнейшая и позорище. По-моему, это крупнейшая ошибка нашей власти. Вместо того, чтобы приблизить его, обласкать, сделать так, чтобы он мог развиваться в нужном направлении - обязательно сломать об колено! Ну не тупость ли?
  - Да ты смелый человек, Майкл! - журналист поджал губы, пожевал ими, и продолжил - ты ничего не боишься, да? А кто ничего не боится в вашей стране? Не сотрудник ли КГБ? В каком ты звании, Майкл? Полковник? По возрасту тебе как раз полковничьи погоны подходят. То-то ты не боишься высказывать свое мнение, да еще и критикуешь власть! Ты сказал, у нас откровенный разговор - так сознайся, ты работаешь в КГБ? Так ведь? Не бойся, скажи, здесь все свои!
  Я захохотал, глядя в покрасневшее лицо журналюги - так вот он к чему вел! Вот ради чего все это было! Акула напала! Тупо и жалко.
  - О господи...извини, нас не представили...
  - Дональд. Дональд Харрис. "Вашингтон пост"
  - Так вот, уважаемый Дональд Харрис из Вашингтон пост - я клянусь, что никогда, ни одной минуты не работал в КГБ! Могу поклясться хоть на библии, хоть на кодексе строителей коммунизма! Или соглашусь провериться на полиграфе - пожалуйста! Ни-ког-да! Я даже в здании, где находится эта организация не был ни разу. Так что извините, господа - порадовать вас нечем. А смелый я потому, что говорю правду, а за правду у нас все-таки не сажают.
  Страус опять чуть улыбнулся и посмотрел на меня, мол - понял!
  - И кстати, Дональд, вы чего так защищаете Тухачевского? Вы вообще знаете, что он творил на Тамбовщине? Когда усмирял восстание крестьян? Его за одно это следовало расстрелять! Он травил газом хлорпикрином местных крестьян - женщин, детей, стариков! Повстанцам-то доставалось самая малость - он всю округу отравил! А еще - захватывал в заложники семьи повстанцев и просто первых попавшихся крестьян, и расстреливал их в устрашение бунтовщикам! Кстати, власть большевиков ему запретила брать заложников, но он уже тогда был слишком самостоятелен и не выполнил распоряжение. Его еще тогда следовало уничтожить. И вот представьте, если бы заговор таких военачальников был осуществлен - они договорились бы с Гитлером, и вместе с фашистами поделили мир! И действовали бы так, что вы, американцы, просто умылись бы кровавыми слезами - думаете, отсиделись бы за океаном? Нет, дорогие мои, не отсиделись бы. Во главе с Троцким, страна превратилась бы в такое чудовище, что вам бы и в дурном сне не приснилось. Так что Сталин оказал услугу всему западному миру, расстреляв военачальников и уничтожив Троцкого. Вам спасибо надо ему сказать, а не мазать грязью при каждом удобном случае!
  - Красиво! - не выдержал Страус - Я не знаю, как там было на самом деле, но так все вывернуть мог только настоящий фантаст! Уверен, ваша книга будет иметь успех. Дональд - ты проиграл! Ха ха ха... Майкл - матч твой! Выиграл! А теперь о главном. Мы ведь здесь собрались не для того, чтобы вспоминать каких-то там мертвых советских военачальников и давным-давно умершего Сталина. Мне лично эта тема не интересна. Я хотел посмотреть на то, что из себя представляешь ты сам, Майкл. Теперь вижу - у нас есть шанс на успех. Именно шанс, а не гарантия успеха. Как опытный, старый издатель, я тебе скажу вот что: никто не знает, будет ли иметь успех та, или иная книга. Никто. Даже я, а у меня чутье, как у гончей, идущей по следу. Кроме того, формат твоей книги немного не тот, что обычно применяется в нашем издательстве. Твоя книга - развлекательная, сказка для взрослых.
  - Как и Толкиновские книги - невозмутимо вставил я.
  - Как и Толкиновские книги - кивнул Страус - И Толкин имел успех, верно. Наше издательство иногда называют яслями для авторов. У нас печатаются и начинающие авторы, если уровень их текстов достаточно высок. Дональд почитал вашу книгу, и сказал мне, что ты пишешь достаточно хорошо, и уж точно не хуже того же Солженицына. И вот в совокупности, все эти факторы все-таки убеждают меня в том, что книгу нужно попробовать издать. Небольшим тиражом, но все-таки издать. Я вижу это так: начальный тираж будет в пределах пяти тысяч экземпляров. Это пробный тираж. Если он разойдется так, как мы ожидаем - допечатаем еще. С пяти тысяч экземпляров ты получишь десять тысяч долларов. Если суммарный тираж составит двадцать тысяч экземпляров, то твой роялти увеличится на пятьдесят процентов. Если тираж превысит пятьдесят тысяч - роялти с каждого экземпляра книги в два раза выше. Ну и так далее. Я, конечно, сомневаюсь, что будут такие высокие тиражи - наш читатель привередлив и к незнакомым именам относится с подозрением, особенно к русским фамилиям, но...наше издательство славится тем, что выискивает перлы среди навоза и представляет их миру. Надеюсь, что ты окажешься таким перлом.
  - Права на аудиопостановки? На фильмы? На спектакли? На мультипликационные фильмы? Это должно остаться у меня. Вы претендуете только на издание в бумаге, правильно?
  - О! Да ты бизнесмен, господин Карпов - Страус ухмыльнулся, и недоверчиво помотал головой - ты надеешься еще и на лавры в Голливуде?
  - По-моему Наполеон сказал, что каждый солдат носит в ранце маршальский жезл. Так почему бы и мне не носить в портфеле статуэтку Оскара?
  - Ха ха ха! Молодец! А он мне нравится, господа! - Страус ткнул в мою сторону указательным пальцем, и закивал головой - да, да! Именно так! Надо смело ставить перед собой самые высокие, самые безумные задачи и идти к ним, невзирая ни на что! Правильно, Майкл! Я буду только рад, если тобой заинтересуется Голливуд. И если такое случится - надеюсь, что ты и нам выделить толику прибыли, а? Ты же не жадный? Хе хе хе...
  - Ну как тебе сказать...кто не любит деньги? Они дают свободу. Иллюзорную, конечно, но свободу. Человек, у которого есть деньги, и который смотрит в завтрашний день с уверенностью - он более свободен, чем тот, у кого денег нет. Я люблю вкусно есть, хорошо одеваться. А для того я много работаю, заставляю свой мозг трудиться в полной мере - так разве я не заслужил достойной оплаты моего труда? Признания своих современников?
  - Согласен - серьезно сказал Страус, согнав с лица улыбку - Добавлю только, что нужно поддерживать талантливых людей. И зарабатывать на них хорошие деньги! Ха ха ха! Я рассчитываю хорошо на вас заработать!
  - Ну так что, господа - вмешался Махров - вы договорились, или нет? Издаете нашего автора?
  Переводчик перевел, и Страус согласно кивнул:
  - Да! Наша беседа убедила меня в том, что книгу следует попробовать издать. Подготовьте трехсторонний договор, завтра мы его подпишем. Условия я уже озвучил. Что касается прав на аудиоспектакли, фильмы, другие способы распространения книги - остается у автора. Если Голливуд когда-нибудь и в самом деле за интересуется этой книгой - ваше право вести переговоры с ним так, как вы пожелаете. Одно только скажу тебе, Майкл: если они все-таки выйдут на тебя - сообщи мне. Ты человек неопытный, и эти акулы тебя просто прожуют и выплюнут. Я же сделаю так, что ты не останешься без своего куска. Ну и мы...не останемся без кусочка! Ха ха ха...
  Сидели мы еще часа два. Ели, пили, разговаривали - нет, не о политике. О книгах, о жизни. О женщинах говорили! Например, Пегги спросила меня, какие типы женщин мне нравятся, блондинки, или брюнетки. Я ответил, что нравятся мне стройненькие, спортивные, красивые женщины - вот как она, такие. Чем вызвал у Пегги довольную улыбку и благодарный кивок.
  Страус пытался со мной разговаривать о теннисе, но увы, я не мог поддержать разговора в этом направлении - никогда не интересовался теннисом. А возможно, что и зря! Сейчас бы не пожимал плечами, как болван.
  А вот когда речь зашла о стрельбе и рукопашном бое - тут я уже был как рыба в воде. Главное для меня - не допустить анахронизма. А остальное - мне тьфу одно. Как зашел разговор? Да опять влез тот же самый Дональд, решивший достать меня окончательно. Он спросил, какой солдат лучше - советский, или американский, если объективно судить по их умениям и показателям. Я прямо-таки всей своей спиной чувствовал, как мой переводчик впитывает все мной сказанное, и пишет на ус.
  Кстати, скорее всего наша беседа вообще записывалась. Я в этом практически уверен. Договоренность о месте встречи была достигнута заранее, так что времени чтобы "зарядить" кабинет было более, чем достаточно. Да и повод немаленький - этот Дональд очень даже вероятно работает на ЦРУ. Если не штатный сотрудник, то внештатный - точно. Впрочем, как и все наши корреспонденты, выезжающие за рубеж. Жизнь такая, время такое.
  - Понимаете в чем дело, Дональд...русский солдат, советский солдат - он всегда побеждает. Может проиграть бой, сражение, но в войне всегда выиграет. Знаете, почему?
  - Почему? - Дональд удивленно поднял брови - Много водки пьет? Поэтому?
  - Ага! Скачет в атаку на медведе, с балалайкой наперевес! И этой балалайкой врага по башкам фигачит! Направо поведет - улица! Налево - переулочек! В левой руке - бутылка водки! В правой - балалайка! Ну что ты так глаза вытаращил?
  Я захохотал, вытер слезы с глаз, и продолжил, глядя в хмурое лицо корреспондента:
  - Ну как же вы задолбали этими стереотипами! Да наши пьют не больше, чем ваши люди! А может и меньше. Кстати, заметили - я совсем ничего не пил. Ну - вообще! А я русский!
  - Ты не знаешь, кто ты такой на самом деле - хохотнул Страус, внимательно и с интересом следивший за разговором - ты же не помнишь! Или помнишь? Ладно, ладно - я пошутил! И все-таки, почему русский солдат всегда побеждает?
  - Потому, что за нами правда - не задумываясь выпалил я - а кто прав, тот и сильнее.
  - Это еще что такое? Причем тут - прав, не прав? - сморщился Дональд - У кого оружие сильнее, тот и побеждает! И у кого солдаты лучше обучены! У кого боеприпасов больше! Причем тут правда?
  - Дух! Дух важнее! Вспомните - сколько врагов к нам вторгались за сотни, тысячи лет? И Наполеон, и поляки - они вообще до Москвы дошли, даже вошли в нее! И что? Выбили их! Полетели они, как кусок дерьма! Сильные были! Умелые! Вооруженные по последнему слову прогресса! И где они? Потому что правда за нами! Это НАША земля, и мы за нее поляжем. Но прежде - каждый из нас минимум трех врагов с собой заберет!
  - Ну ты-то и пятерых осилишь... - оценивающе бросил Страус, и тут же хохотнул - А десяток слабо?
  - Могу и десяток - серьезно кивнул я, и у Страуса улыбка сползла с губ - Мы ни на кого не нападаем. Единственное, чего мы хотим, русские люди - чтобы нас не трогали. Чтобы нам не мешали жить! А если кто-то попытается нам мешать - крепко пожалеет. И мы доказывали это много, очень много раз. Слишком много раз. Дух - главное. Оружие - второстепенно.
  - Второстепенно? - усмехнулся корреспондент - А представьте, если по СССР будет нанесен ядерный удар! И куда дух денется?
  - Дух куда денется? - выбрал паузу я, и вспомнив кое-кого, улыбнулся - У нас тоже ракеты есть. И заверяю - не хуже, а то и лучше ваших. А если уж мы умрем - то отправимся в Рай. Потому что мученики, а мученики отправляются в Рай. А вы просто сдохнете!
  Страус резко захохотал, хлопнул ладонью по столу, Дональд же остался серьезен, и посмотрел на меня внимательно, с прищуром, как через прицел. Не знаю, что он там себе думал, но взгляд его был нехорош.
  - Не будет ядерной войны - продолжил я, цепляя здоровенного краба и перетаскивая его себе на тарелку - не найдется такого идиота, который ее начнет. Ядерное оружие - не для войны. Это оружие сдерживания. Так что успокойся, Дональд, и не мечтай о всяких глупостях. Кстати, откуда ты так знаешь русский язык?
  - Я русский - нехотя пояснил корреспондент - потомок эмигрантов. Ваша власть когда-то едва не убила моего отца, он служил у Колчака, и он еле успел уехать в Америку. Америка приняла его, он женился на русской, дворянке - тоже бежавшей от нынешнего режима, и вот - появился я.
  Точно - агент ЦРУ. Теперь я был в этом совершенно уверен. Эмигрантская среда этого времени кишела агентами ЦРУ. Только вот зачем он потащился со Страусом? Впрочем - почему бы ему и не потащиться? Посмотреть на писателя, которого хотят издать, прощупать, наладить контакты - отличная работа!
  Из ресторана нас развозили на машинах - меня и остальных редакционная, Страуса и его свиту - от американцев, вроде как посольская. Но прежде чем меня отвезли в гостиницу, мне пришлось выслушать кучу всяческой чуши от нашего "переводчика". Я вяло трепыхался, уже задним числом понимая, что в чем-то может он все-таки прав. Не стоило так резко и так откровенно разговаривать с американцами. Вот что завтра понапишет этот журналюга, эта акула пера? Кем он выставит меня? Наверное, я все-таки был не очень осторожен в высказываниях, хотя и зарекался - лишнего не говорить.
  - Зачем вы про Тухачевского? Зачем про расстрелы заложников?! Про газы?! Вы думали, кому это говорите?! Они теперь раздуют - большевики травили свой народ газами!
  - А что, это тайна? Между прочим - Тухачевского расстреляли, значит власть его все-таки наказала. Так чего нам стесняться?
  - А про Бродского - как вы могли?! Вы считаете, что советский суд ошибся?! Что наша народная власть занимается гонениями на невинного человека?!
  - Знаете, что вам скажу...только то что сказал и им - это огромная ошибка, то, как поступили с Бродским. И если они еще додумаются до того, чтобы выслать его из страны - это будет полный идиотизм. Так он просто поэт, которого облыжно обвинили, а будет знаменем антисоветчиков! Если вышлют! И что еще я не так сказал? Может и про Солженицына не так сказал?
  Молчание. Потом хмуро, почти нехотя:
  - А откуда вы знаете, что он был осведомителем лагерной администрации? Это точные сведения?
  - Точными они будут, если КГБ откроет свои архивы и найдет его расписки о сотрудничестве! А я только слышал об этом, и не знаю - правда, или нет. И правда, или нет то, что за Солженицына писал "Ивана Денисовича" и "Матренин двор" писатель Трифонов. Я не утверждаю, что это так - но слышал такое.
  - От кого слышали?
  - Не помню. Слышал, да и все тут!
  - Ох, непростой вы, Михаил Семенович, ох, и непростой! Наговорили - как теперь разгребать, даже и не знаю! И перед кем! Этот вот...Дональд - он враг СССР! Откровенный враг! А вы ему все выплеснули! Ну как можно было так?!
  - Да что бы заладили - как можно, как можно! - уже вспылил я - мне что надо было делать, сидеть, и как попугай отвечать заученное?! Чего я такого крамольного сказал?! И вообще - чего вы мне рот затыкаете! У нас свободная страна! Моя страна! И я говорю, что хочу! Вы вообще мне не начальник, какого черта вы мне указываете?!
  - Я вижу, товарищ Карпов, вы не осознаете важности момента - ледяным тоном закончил разговор "переводчик" - думаю, нам придется поговорить в другом месте. Я передам руководству наш разговор, и будут сделаны правильные выводы.
  - Да хоть тыщу выводов! Если вы не понимаете - так попросите руководство больше не присылать ко мне таких идиотов как вы! Может кто-то поумнее найдется! Тогда милости просим к нашему шалашу!
  - Брек! - вмешался Махров, беспокойно следивший за нашей перепалкой - Товарищи, успокойтесь! Михаил Семенович наш, советский человек! И защищал он нашу родину так, что другим и не снилось! Видели, как этого Дональда перекашивало? Михаил его просто порвал, как Тузик грелку! А ведь какие были провокационные вопросы - просто волосы дыбом вставали! Константин Владимирович, зря вы набросились на нашего автора! Он в первый раз встречается с иностранцами, не знает, как с ними надо разговаривать, вот и поддался на их провокацию, разболтался! Полного инструктажа-то не было! Откуда ему знать, как правильно себя вести на таких встречах?
  - Откуда, откуда - зло выдавил из себя Нестеров - А откуда он английский так знает? На таком уровне? Ааа...он не помнит - откуда! А может, прикидывается?!
  - У меня и справка есть... - меланхолично протянул я, вяло запахивая свою кожаную куртку - Я в дурдоме лежал! Вот! Так что с меня взятки гладки!
  - Пххх... - не выдержал, и фыркнул Махров - Миша, прекращай смешить! И правда, Константин Владимирович, у него справка есть. Так что если что - не в себе он был! Нервный срыв!
  Все замолчали, и минут пять ехали молча. Я прикрыл глаза - меня клонило в сон. После еды меня всегда клонит в сон, а тут еще нервная перегрузка, будто только что вышел из боя. Потрясывает, адреналиновый отходняк. И большущий такой откат - в сон кидает.
  Нет, я все правильно сказал. А Нестеров этот просто идиот. Он ничего не понял из того, что я сделал. А сделал я многое: перед американцами показал себя независимым и резким таким парнем, почти диссидентом. Перед нашими - дал понять, что я не из диссидентской среды, и вообще - терпеть не могу Солженицына. Что кстати ничуть не противоречило истине. Я всегда его не любил, с тех пор, как он под придыхание власти приехал мессианствовать в Ельцинскую Россию. Нашелся, понимаешь ли, Мессия! Вначале все тут изгадил, а потом решил поучить, как нам строить жизнь! Вот сиди в своем Вермонте, и не высовывайся! Нехрена нам указывать, как жить! Лучше помоги материально...
  Глупая, конечно, политика с диссидентами. Ну вот нахрена их было выпихивать из страны? Наоборот! Закорми, забросай подарками, сделай так, чтобы они жрали с руки власти - и эти продажные литераторы, актеры, танцоры и вся, вся эта так называемая интеллигенция сделает все, что ты захочешь! Купи их, они всегда и во все времена продавались!
  Может и правда дело в том, что верхушка нашей нынешней власти старые маразматики? Потому они и не понимают таких простых вещей? Потому такие негибкие, неумные? Риторический вопрос. Но это не главный вопрос. Главный вопрос - как я буду жить после того, как издадут мою книгу за границей. И если она и в самом деле пойдет в продажах, если будет успешна...засвечусь по-полной! И как тогда мне разбираться с маньяками? Загреметь за убийство как-то не хочется...теперь я популярный автор, скоро стану маститым писателем, членом Союза Писателей СССР - стоит рисковать всем этим ради жизней нескольких десятков человек? Глупый вопрос, конечно. Стоит. Еще как стоит! Вот только нужно быть настороже - теперь за мной могут установить слежку.
  Впрочем, я это почую. У меня всегда было великолепно развитое чутье на врага. Я чувствую взгляд, чувствую, если кто-то на меня смотрит и желает мне зла. Или просто внимательно меня рассматривает. Очень полезное умение для снайпера. И эта чуйка меня никогда не подводила. Вот и теперь, надеюсь, не подведет.
  Вначале отвезли Исайкина - он жил где-то на окраине, я даже не понял - где. Дремал себе и не смотрел, куда меня везут. Везут, и везут, и черт с ними. Только когда Исайкин выходил - попрощался с ним, и снова заснул.
  Когда проснулся - выходил уже Нестеров. Буркнул ему слова прощания, и снова задремал. Но поспать мне не дал Махров:
  - Хватит дрыхнуть! В гостинице выспишься. Завтра в шестнадцать ноль-ноль ты в издательстве - договор подпишем. За Нестерова не переживай. Он тугодум, но так-то мужик неплохой. Охолонет, подумает, и придет к правильному решению - ни хрена ничего не будет делать. Мстить не будет. Только на будущее - придерживай язык! Все мы не великого ума, но зачем же это говорить так в лоб? Хе хе хе... До начальства он все доведет, это без вопросов, но и там скорее всего ничего особого не будет. Вот если бы ты начал Солженицына расхваливать...ой-ей! На Исаиче у них теперь пунктик, сожрут его, попомнишь мои слова! Или в психушку, или посадят! Глупо, конечно...ты прав - их прикармливать надо, а не пендалей давать. Писатели, они народ нежный, трепетный - ты его приласкай, он тебе и сделает хорошо! Хе хе хе... Не, я не про тебя! Ты-то не такой! Я про нашу творческую интеллигенцию. Гавнюк на гавнюке - да еще и завистливые гавнюки! Еще посмотришь, сколько у тебя друзей - в кавычках - появится, когда выплывет правда о твоем романе. Мол, незрело, вообще ничему не учит молодежь, ведет не туда и вообще - гавно на палочке, как и автор книги.
  Я невольно улыбнулся - вот же черт подери! Ничего не меняется! Пятьдесят лет назад - и такие же хейтеры, такие же завистники! И самые из завистников завистники - писатели. Я точно знаю, что многие из мерзких хейтерских отзывов на мои книги в 2018 году писали несостоявшиеся, или вылетевшие из обоймы писатели, у которых перестали издавать их книги. Один мне как-то прямо сказал, по скайпу: "Ты не обижайся, Миша, но как ты пришел в издательство, нас стали хуже издавать. Нас отодвигают - тебя печатают. Так лучше бы тебя вообще не было!"
  А между прочим, я этого писателя в приятелях числил. А он...вот так. Подпил, наверное, вот говнище-то и полезло из души. Оказывается, его не печатают не потому, что он херово пишет, что его книги - это сборник несуразностей, глупости и ляпов, притом скучный и нудный, а это Карпов пришел и всех задвинул! Ну, ни хрена себе!
  Откуда я знаю, что это он писал гадости на моих станицах в самиздате? А его каким-то образом разоблачили, и вроде как даже сами сотрудники самиздата, когда он всем надоел своим патологическим хейтерством. Они же видят айпишники, с которых человек заходит на сайт - вот и пробили его, дурака. Скандалище был - до небес! Он вертелся, как уж, но ничего поделать не мог. И его самого захейтерили.
  В гостиницу я пришел выжатый, как лимон. Есть не хотелось - только что на банкете налопался так, что живот трещал. А когда уходил - так хотелось все собрать в сумочку и взять с собой! Все эти бутербродики с осетриной, семгой! С черной икрой и красной! "Я не жадный, я рачительный!" - как сказал один персонаж. Нет ну правда же - банкеты такие бывают редко, а желудок не может уместить всех явств, что лежат на столе. Небось сейчас официанты бережно укладывают в свои сумки поделенные бутербродики, и радуются тому, как вкусно угостят своих домашних. Мдаа...
  В номер входил - хихикал. Над собой, конечно, над глупыми мыслями. Мне надо думать, как вылавировать между КГБ и америкосами, и не свалится с острия ножа - а я про бутербродики думаю! Ну не дурак ли?
  Просто человек. А мы, люди, бываем ужасно непоследовательны и нелогичны. А когда ты чувствуешь, что тупишь - лучше лечь спать. Утро вечера мудренее. Я всегда так делаю, когда чувствую - книга не идет, глаза закрываются, а вместо гладкого текста выходит какая-то тупая галиматья. Лучше все бросить и лечь спать. Будет день, и будет дело. Прилетит Муза (или черт?) сядет рядом с тобой и будет водить твоими руками по клавишам ноутбука. Или пишущей машинки - как в моем случае.
  Включил телевизор, попытался найти что-то удобоваримое. Пощелкал круглой клавишей переключения каналов - наивный албанец! Это мы в 2018 году ругательски ругаем 360 каналов, на которых нечего смотреть! Здесь 4 канала, на которых - ну совсем нечего смотреть! Не просто нечего, а СОВСЕМ нечего!
  Оставил на концерте артистов оперетты, и под бодрый канкан пошел наливать ванну. Надо отмякнуть после сегодняшней встречи. Нервы ни к черту. И правда - не надо было наезжать на Нестерова. Ну что я на него напал?! Делает мужик свою работу и пусть делает! Он даже ни разу не встрял в разговор, не мешал общаться - плюс ему. Жирный такой. И то, что он меня разнес за критику власти - а как он еще должен был поступить? Если не отреагирует - а зачем он тогда там был? Кто-нибудь вложит его, тот же Исайкин, который обязательно как глава издательства на связи с КГБ, и зададут вопрос Нестерову - а почему не отреагировал? И что ему сказать? А тут - работу провел! А то что я оказался упрямым ослом, да еще и назвал его, Несетрова идиотом - так это даже в плюс. Значит, Нестеров не в одной упряжке со мной, подлецом!
  Мда...все-таки я для тонких интриг никакой специалист. Стреляю хорошо, дерусь недурно, а вот сображалка на интриги не такая быстрая, как у маститых партаппаратчиков. Учусь. Что еще поделаешь? Надо учиться.
  С собой в ванну взял стопу газет, купленных утром после завтрака. Стал смотреть "Литературку"-толстушку, из нее выпала газетенка с названием "Люберецкая правда". Как она тут оказалось - одному богу известно. То ли вложили в нагрузку, то ли просто случайно попала в газету во время перевозки - кто знает? Да это и не важно. Хотел отбросить, и вдруг решил почитать - о чем же можно писать в "органе ГК КПСС и городского совета депутатов..."?
  Открыл первую страницу, вчитался, и невольно улыбнулся - ну надо же печатать в газете такую хрень! Я уже и отвык от такого бесцельного, тупого расходования бумаги! Заголовки за 25 ноября 1970 года: "Есть 11-месячный план". "Ударными темпами". "На главном направлении".
  Заставил себя, преодолевая отвращение почитать статью "На главном направлении". И стал едва ли не истерически ржать:
  "Слесарь Н. А. Лякуткин посвятил свое выступление вопросам борьбы за экономию материальных ценностей". Слесарь! Посвятил! Борьбе за экономию! Сцука, это смешнее стендапа - в стендапе тупо и пошло, а тут - вона какая ржака! Слесарь заботится об экономии заводских ценностей, а не о том, как бы заначить от жену пятерку на рыболовные снасти!
  "Много интересных событий произошло в этом году в жизни Люберецкого завода торгового машиностроения" - да просто невероятное количество интереснейших событий! Холодильные прилавки они там делают, что ли? Перевыполняя план! И это такое событие, что так и просится на страницы газет - все ждут, надеются - сколько же прилавков сделают? Тысячу, или тысячу, и один?!
  О господи...сколько людей сидели и писали всю эту тупую, никому не интересную хрень! Получают зарплату, квартиры, живут - считая себя настоящими журналистами, и выходят на заслуженную пенсию с чувством глубокого удовлетворения своей жизнью. Отданной этим бездарным серым листкам, годным только для деревенского сортира - туалетной бумаги-то в этом мире днем с огнем не сыщешь! Только вот такие газетки и спасают - бумага у них мягкая, рыхлая, серая - самое то по ней дерьмо размазывать. Большего эти листки и не заслуживают. Все, что ценного в листке - программа телепередач. В которых тоже по большому счету нечего смотреть.
  Сколько по стране таких газет! Сколько переводится бумаги, сколько рубится леса! Ради чего? Чтобы напечатать вот такую чушь. И как с этим бороться? Единственный способ - перевести их на самоокупаемость. Или закрывайтесь, или делайте так, чтобы газета приносила прибыль.
  Впрочем - было уже. Само собой, все такие газетки закроются. Кому они нужны, с журналистами, которые давно уже и не журналисты, а галимые пропагандисты.
  Мда...вот из таких мелочей и понимаешь, насколько неповоротлив и расточителен Союз. Вместо того, чтобы пустить деньги на какое-нибудь хорошее дело - их просто сливают на всякую чушь. И это притом, что большинство людей не может купить себе ничего современного, модного, и просто жизненно необходимого. Просто нет этого современного и модного. Не производят. Или производят очень мало. А импортное - только для избранных.
   За мебельной стенкой надо месяцами и годами стоять в очереди, или переплачивать приличную сумму.
  Машину ждут годами.
  Обувь хорошая - только импортная, по блату. Или у спекулей.
  Деньги просто лежат в загашниках и не работают. Не питают экономику. Их НЕКУДА потратить! НЕ НА ЧТО!
  Я в сердцах отбросил газетенку, и лежа в ванне, угрюмо наблюдал, как газетка набирает воду, лежа на полу в мыльной лужице. Темное пятно увеличивается, увеличивается, обретает очертания Африки, а потом становится древним материком Гондвана. Туда ей и дорога, этой газетенке. В Гондвану. Даже читать расхотелось после того, как попытался ее полистать.
  Лежал, и тупо смотрел в потолок, погрузившись в воду до самого носа - один нос из воды торчал. Думал обо всем сразу, и ни о чем конкретно. А когда почувствовал, что глаза закрываются, навалился сон - быстренько потер себя мочалкой, которую привез с собой в полиэтиленовом пакете из дома, смыл мыло и отправился спать, выдернув пробку из ванной.
   Этот непростой для меня день все-таки закончился. Штекер телевизора выдернут из розетки, постель приятно холодит чистую кожу. Хорошо! За окном ноябрьский мороз, снежинки стучат в стекло, а я лежу в постели и смотрю на то, как отсветы фар проезжающих мимо гостиницы автомашин пробиваются через неплотно задвинутую портьеру. Сейчас бы еще Зину сюда...было бы совсем хорошо. Только вот кровать узковата, это в 2018 году во всех гостиницах стоят сущие сексодромы, теперь же - "облико моралес русише туристо!".
  Кстати, пришлось все-таки изменять кое-какие эпизоды в романе - иначе цензура не пропустит. И даже с правкой - еле-еле прошло рогатки (так мне Махров рассказал). Могли и завернуть, потому как роман похабный, не соответствующий духу соцреализма и моральному облику строителя коммунизма. Пришлось сцены секса практически вырезать. Не поймут! "Секса у нас в СССР нет!"
  Уснул незаметно. Проснувшись, долго соображал, где нахожусь - мне снилось, что я дома, в 2018 году, что на кухне работает стиральная машинка, жужжит, выжимая очередную порцию белья. Увы (или не увы?), я все еще был в 1970 году. А жужжал за дверью обычный пылесос, убирая невидимые глазу пылинки из толстой ковровой дорожки коридора.
  Время около десяти часов утра. Делать особо нечего - до четырех часов дня еще куча времени. Даже не особо нечего - а вообще нечего! Если только пойти гулять по городу? Когда я еще буду в Москве?
  Кстати, может действительно построить кооперативную квартиру в Москве? Ну а чего - перетащу сюда Зину, ее давно звали работать в Москву, сулили кучу вкусняшек вроде повышенной заплаты и премии. Опять же - Москва! Престижно! Но нет - она ни в какую. Мол, шум не люблю, суету людскую. А вот в Саратове - тишь, да благодать. В общем, не вышло у них ничего. Но вот теперь может и выйдет?
  Махров прав - надо в столицу перебираться, если хочу выйти на серьезный уровень. Чего уровень? Литературы, конечно. Типа нетленки у меня тут будут получаться лучше. Сомневаюсь, но чисто технически - да, в Москве сейчас мне жить будет гораздо удобнее.
  Побрился, используя станок для безопасной бритвы - я его больше всего люблю. Там, в моем времени, у меня есть стальной станок, еще от дедушки доставшийся. Я его очень люблю и берегу. И память о моем деде, и очень удобная штучка - подравнивать бороду, или просто бриться. Чисто бреет. Не чета всяким там трехлезвийным дрянным брИтовкам.
  Оделся, надел свою "летчицкую" кожаную куртку, берет (Ну куды ж писателю без берета?! Писатель я, или где?!), и вышел на улицу.
  Холодно! Морозно холодно. Вот не люблю я московскую погоду! Не просто не люблю, а ненавижу лютой ненавистью! Больше, чем промозглый питерский климат.
  Сырость. Здесь всегда сыро - осенью, зимой, летом. Город стоит на болотах, и здесь всегда сыро. Сыро, как в предбаннике общественной бани.
  Редкие снежинки медленно и плавно опускаются на плечи, будто стараясь утешить - крестьянин, твоя страда закончена! Иди домой, на печь, спи! Летом будешь снова пластаться, рвать жилы, а пока...баю-бай!
  Мне вдруг захотелось вернуться в номер и не вылезать из него до самого вечера, до самой грядущей встречи. Но я пересилил себя и пошел по улице прочь от гостиницы. Куда я иду - сам не знаю. Просто иду, смотрю по сторонам, разглядываю прохожих и витрины магазинов. Случайный прохожий этого мира, беглец, пытающийся изменить такую вот махину - Советский Союз. Даже как-то и смешно...до слез. Что я могу, маленький человечек со своими глупыми идеями?! Кто меня послушает?! Все равно буду слать - верят они, или не верят. Хотя бы сделаю попытку - до тех пор, пока меня не повяжут. И маньяков убью, чего бы это мне ни стоило.
  Вдруг пришла в голову одна мысль, и я бодро пошагал в метро. Почему бы и нет? Деньги - они только инструмент. И дешевле будет потратить их сейчас, чем потом нанимать дорогих и бестолковых адвокатов.
  Театр в это время был закрыт. Я пошел к черному ходу, обойдя театр по периметру, дернул дверную ручку - дверь и открылась. И зашагал по полутемным коридорам дворца Мельпомены.
  Первый, кто мне попался - похоже что это был рабочий сцены, обслуживающий ее механизмы. Он весь перепачкан в смазке и матерно ругается через слово, чем подтверждает свой высокий социальный статус. Ведь нет в этом мире, в этой стране статуса больше, чем пролетарий-рабочий! Ну...по крайней мере нам так говорили.
  Я спросил рабочего - где мне найти костюмера, он еще раз выматерился - не в мой адрес, а в адрес какого-то "старого козла", и показал на дверь справа в дальнем углу коридора. Я коротко поблагодарил озабоченного старыми козлами рабочего и пошел туда, куда он указал по затертому, обветшалому линолеуму.
  Явно, помещение театра требовало ремонта, но кто бы выделил на это денег? А может и выделили, только вот декорации и костюмы гораздо нужнее, чем какой-то там линолеум в недрах храма Мельпомены.
  Постучав, я не дождался ответа, и потянув дверь на себя, вошел внутрь. Помещение оказалось большим, не менее тридцати квадратных метров, и все было завешано и забросано костюмами всех видов и расцветок. У меня даже в глазах зарябило - столько здесь было золота, серебра, яркого красного бархата и лимонно-желтых сияющих тряпок. За этими горами сокровищ в дальнем углу виднелся объемистый зад, обтянутый чем-то вроде крепдешина. Ткань, обтягивающая внушительные окорока, подчеркивала монументальность объекта, и я невольно залюбовался видом гуляющей по комнате задницы. Владелица задницы что-то напевала - довольно-таки мелодично, приятным молодым голосом, и я вначале подумал, что даме этой не более чем 25-30 лет. Однако, я ошибся. Неблагодарное дело определять возраст женщины по направленной на тебя заднице.
  - Извините, с кем могу поговорить? - возвысил я голос, и тут же едва не присел - так немелодично и громко взвизгнула дама, обернувшись ко мне и тут же свалившись на гору тряпок, которые она разбирала.
  - Ой...ой...как вы меня напугали! - женщина, лет сорока пяти, очень похожая на какую-то актрису, которую я с наскока никак не мог вспомнить. Впрочем - я никогда и не интересовался именами актеров и актрис, потому даже если бы и видел ее в кино - фамилию точно бы не вспомнил. Не редкость, что сошедшие со сцены актрисы работали костюмерами или билетерами.
  - Стучаться надо! - укоризненно-жалобно продолжила женщина - у меня чуть сердце не лопнуло от страха! Вы как сюда вошли?! Я же дверь запирала!
  - Ну...видимо не заперли как следует - пожал плечами я - Потянул на себя, дверь, она и открылась.
  - Ну вот! - яростно сплюнула женщина - замок совсем тазом накрылся! Говорила этому старому...
  - Козлу? - невинно продолжил я, сдерживая смех.
  - Козлу! - кивнула женщина, и подозрительно посмотрела на меня - вы его знаете? Директора нашего?
  - Не имею чести - фыркнул я - Слышал, как отзывался о нем рабочий. Жмотится ваш директор, да?
  - Еще как! - с жаром поддержала женщина - выжать из него хоть копейку - огромная проблема! А мне тут штопай старые костюмы! Заплатки клади! Да еще и так, чтобы не видно было! А ему хрен по деревне - наплевать! Говорит - из зала все равно не видно! Мол, далеко! А бинокли? Люди-то с биноклями приходят! Мда. Так кто вы, и что тут делаете?
  - Я? Я писатель. Вот шел мимо вашего театра, и решил зайти, попросить кое-о-чем.
  - Писатель? А что пишете? Как ваша фамилия?
  - Я недавно только начал издаваться. Карпов моя фамилия. Фантастику пишу.
  - Не слышала про вас...но поинтересуюсь - с живым интересом посмотрела на меня женщина. Ей было лет сорок пять, может чуть больше. Когда-то очень красивая, теперь просто миловидная, ее красоту портил лишний вес. Но я бы не спешил ставить ей это в упрек - может у человека сердце больное? Я слышал, что нередко полнеют от каких-то кардиологических проблем.
  - А что же вас заинтересовало в нашей дыре? Нашем, как вы сказали, театре?
  - Мне нужны парики, усы, бороды - кинулся я в прорубь - сможете помочь?
  - Вот как! - с непонятной интонацией протянула женщина, и брови ее сошлись вместе - а можно узнать - зачем вам эти усы и бороды?
  - Хотим поставить любительский спектакль по Чехову - безмятежно сообщил я, стараясь говорить как можно убедительнее - Я приезжий, из Саратова, и вот у нас при медицинском институте создали кружок театрального искусства. Вы же знаете, из Саратова много хороших актеров вышло. Вот и наши молодые мечтают. Так-то жена моя там занимается этим делом, она профессор, но раз уж я оказался в столице - почему бы ей не помочь?
  - Вот как... - лицо женщины разгладилось, она о чем-то напряженно думала. Потом выдала - Я бы не сказала, что с париками у нас все хорошо...обеспечивают не очень. И с другими делами проблема...грим, и всякое такое...
  - Я заплачу вам! - перебил я "плач Ярославны" - Очень хорошо заплачу. Сколько скажете. Ну, как?
  Через сорок минут я вышел из театра, сопровождаемый довольной, сыто улыбающейся костюмершей. Или гримершей? Я так и не узнал ее должность. Скорее всего - и то, и другое сразу. Ибо - экономия! Бумажник мой стал легче на двести рублей (что мне показалось - очень даже недорого!), и все, что мне нужно, я получил. Теперь можно легко и свободно менять свой облик в любой удобный момент. Гримерша даже показала, как и чем клеить бороды и усы. Парики совсем не новые, но ничего, сойдут, для дела сгодятся. Только прикасаться к ним было почему-то не очень приятно. Мертвые волосы...может вообще с трупов? Глупо, конечно, я сам над собой смеялся, но...вот передергивало, когда их трогал, и все тут! Как к скальпам, снятым с голов белых поселенцев Америки прикасаюсь.
  От костюмерши сразу направился в гостиницу, чтобы сидеть в ней до победного - то есть, до выхода в издательство. Бродить по городу уже не хотелось - не со здоровенным же пакетом с ворованными париками! Теперь я уголовный преступник - расхититель социалистической собственности, и сесть в тюрьму могу просто-таки на-раз. Вместе со златолюбивой костюмершей.
  Глава 4
  В издательство пришел на полчаса раньше срока, а перед тем съездил на Павелецкий вокзал и купил билет на поезд. Американцев пока еще не было, и Махров тут же уволок меня к себе в кабинет, потрескивая от энергии, как шаровая молния.
  - Не переживай! Переговорил я с Некрасовым - все в порядке! Он уже отошел, говорит - в целом все прошло хорошо. Только просит больше так не делать, думать, прежде чем поддаваться на провокацию. Вернее - не поддаваться на провокацию, и думать, что говоришь! А лихо ты про балалайку! Ржали всем издательством! С бутылкой, балалайкой, на медведе! Ну ты и...фантаст! Ха ха ха... Теперь слушай вот что: заседание союза писателей назначено на двадцатое декабря. Там и будут рассматривать твой вопрос. Чтобы ты понимал - в правлении сидят...хмм...такие люди...
  - Старые большевики?
  - Вроде того. С ними не так просто общаться, и не так просто будет пройти через приемную комиссию. Будут задавать вопросы - о международном положении, о политике партии и правительства, ты подготовься, чтобы не упасть в грязь лицом. Зарубить твою кандидатуру - раз плюнуть. Скажут, что ты идеологически незрелый - и ты потом хоть головой о стену бейся, все равно ничего поделать не сможешь. А я попробую поговорить и с Фединым, и кое-какими членами приемной комиссии, но...не факт, что это поможет. Постарайся выглядеть простым советским человеком, строителем коммунизма. Договорились?
  - Договорились... -- хмыкнул я, и не выдержав, спросил - Леонид, скажи...вот какое отношение к литературе может иметь международное положение? К моей сказке - оно каким боком?!
  - Ну ты чего глупые вопросы задаешь? Делай, как я тебе говорю - и все будет нормально!
  Махров даже фыркнул от возмущения, и вскочив с кресла забегал по кабинету:
  - Ты начинающий автор! Тебе надо быть в Союзе писателей! Это дает тебе огромные перспективы! А ты чушь несешь! Слушай, что тебе опытные товарищи говорят, и не мели чепухи!
  - Леня, скажи, а зачем ты мне помогаешь? - спросил я, и тут же пожалел о своем вопросе. Язык мой - враг мой. Что может ответить человек, которому задают такой вопрос? Ничего. Да еще и обидится...
  - Зачем? - бег приостановился, и Махров удивленно воззрился на меня - ты талантливый автор. Твои книги интересны. Я хочу тебе помочь. Разве этого мало?! Это моя работа! Я ищу новых авторов, издаю хорошие книги - почему же я не должен тебе помогать?!
   И правда - глупый вопрос. Я продукт своего времени - если кто-то тебе вдруг безвозмездно помогает - начинаешь выискивать его мотивы. Ведь никто просто так не будет помогать! Значит, где-то хочет тебя нагреть. Значит, имеет свою выгоду. Капитализм! Даже немного стыдно...
  - Ну и коньяк ты мне будешь должен! Ящик! Ясное дело - я за коньяк стараюсь! Хе хе хе...
  - Леонид Викторович! Американцы приехали! - в дверь заглянула секретарь издательства, и спасла меня от дальнейшего разговора на неприятную тему. Параноик я, что поделаешь. Везде выискиваю происки врагов, как и положено нормальному параноику. И снайперу, который хочет пожить подольше. Все военные снайперы, которых я знал был законченными параноиками. Как там это называется? "Профессиональная деформация", так что ли?
  Страус и Пегги сидели в кабинете директора. С ними был мужчина лет сорока, его представили как юриста и переводчика, помогающего в составлении договора, с нашей стороны - Исайкин, Нестеров, и женщина, юрист нашего издательства.
  Я поздоровался со всеми, потом взял со стола экземпляр договора и углубился в его изучение. Договор был составлен на двух языках, и оба варианта полностью идентичны - никаких расхождений. Все, как договаривались.
  Вообще, на мой взгляд, все было сделано фантастически быстро. Даже в моем времени это очень быстро, а уж здесь... Это ведь надо было съехаться юристам с двух сторон, все обсудить, потом составить рыбу договора, снова обсудить, а затем уже и напечатать текст. И никаких тебе компьютеров-принтеров и электронных почт.
  Я проверил все три экземпляра, уделив особое внимание пунктам гонорара, а еще - ответственности за неисполнение договора, и быстро подписал. За мной подписал договоры Исайкин, и последним поставил свою подпись Страус.
  Как свидетели расписались Махров и Пегги Миллер.
  - Ну, вот и все! - торжественно объявил Махров - сделка совершена. А можно узнать, господин Страус, в какие сроки будет издана книга? В договоре указано - не позже, чем через год. А точнее?
  - Я думаю, что ближе к лету следующего года - кивнул головой Страус, когда ему перевели слова Махрова - мы к тому времени подготовим рекламную компанию, и как только все будет готово - пустим книгу в продажу. Напечатаем мы ее раньше, но пока будет лежать на складе. Да еще и не надо забывать - книгу нужно вначале перевести. А это все равно как заново написать! Нужно найти дельного переводчика, а ему уже понадобится время для перевода. Хорошо, если в полгода уложится. Но может и раньше. Тут как и у писателей - один свою книгу мучает пять лет, другой за месяц успевает - а результат может быть лучшим как раз у того, кто пишет за месяц. Поищем хорошего переводчика, нам нужно, чтобы книга блистала! Плохое мы не издаем! И у меня вопрос к господину Карпофф...вы сможете к нам приехать? Само собой - все за наш счет. Билет на самолет, проживание - мы все оплачиваем. Более того, вы получите гонорар за ваши выступления. Мы хотим сделать презентацию вашей книги - пригласим журналистов, телевидение, всех желающих. Это очень поможет продвижению вашей книги.
  - Я готов! - тут же откликнулся я - хотя это зависит не только от меня.
  Я покосился на Нестерова, который сосредоточенно писал что-то в своем блокноте. После моих слов он встрепенулся, и на английском языке тут же ответил:
  - У нас каждый гражданин имеет право выехать за границу, если будет такая необходимость. Когда вы пришлете официальное приглашение господину Карпову - мы вместе с ним рассмотрим ваше предложение и решим, целесообразно ли ему ехать на презентацию книги, или нет. В любом случае - спасибо за приглашение.
  - Надеюсь, решение будет положительным - вздохнул Страус, и оглянулся на Пегги, которая улыбалась уголками губ. Странно, но у меня сложилось впечатление, что эта самая Пегги Миллер была чем-то вроде серого кардинала издательства. Если ее много лет принимали за жену Страуса - так почему бы ей не быть этим самым серым кардиналом? "Муж и жена - одна сатана!"
  Потом мы сидели за столом в соседнем кабинете, где был накрыт стол - праздновали подписание договора, а я ел бутерброд с настоящим финским сервелатом, и меланхолично думал о том, что хорошо бы прямо сейчас оказаться в квартире Зины, упасть на кровать и ни о чем не думать, просто смотреть в потолок и лежать в полудреме, слушая, как ледяной ветер бьется в оконное стекло.
  Устаю я от Москвы. Как они тут живут, в этом чертовом проходном дворе страны - для меня загадка. Москва пронизана энергией, она сжигает, она заставляет тебя двигаться быстрее, думать быстрее, жить быстрее! А я люблю старые русские городки - сонные, тихие, насквозь провинциальные, в которых никогда ничего не случается, а все соседи знают друг друга с самых младенческих лет. Москва - это энергетический вампир, высасывающий тебя досуха и выбрасывающий на обочину жизни. Это не Клондайк, это каменоломня, в которой миллионы людей пытаются найти, вырубить из пустой породы драгоценный камень. Кому-то это все-таки удается, одному из сотен тысяч, миллионов, приехавших сюда за счастьем и богатством. Остальные или возвращаются назад, в свои Аткарски и Хвалынски, либо тянут лямку, уже особо не надеясь на то, что им улыбнется удача. Просто живут.
  Надо ли мне здесь жить? Я не знаю. И прекрасно понимаю Зину, которая отказалась переезжать в столицу. И это еще здесь нет пока жутких автомобильных пробок, практически удушивших Москву со всех ее сторон в моем еще более бурном времени!
  Ехать домой я собрался этим же вечером. Ну а что мне еще ждать? Все, что было намечено сделать - я сделал. Рукопись отдал, договор с американцами подписал. Все! Теперь домой, и за работу. Третью буду книгу писать. Вернее - записывать. Придется снова много переделывать - иначе не пропустят. Мы как-то уже привыкли, что нам в книгах разрешено писать практически обо всем, и даже вставлять в текст нецензурную брань. А тут все это не так! Попробуй Махров, издай книжку с матами и сценами секса - такой секс ему устроят, до конца жизни заречется что-то подобное вытворять.
  Вечером с Павелецого отходят два поезда - десятый (бывшая девятка), и семнадцатый (уж не знаю, как его теперь называют - восемнадцатый? Для меня загадка, зачем менять номер поезда в зависимости от места отправления).
  Долго за столом сидеть не стал - время поджимало. Поезд отходит в восемнадцать часов по местному времени - только-только доехать до вокзала. Посидел, поел бутербродов, попил чаю, перебросился парой ничего не значивших слов со Страусом и Пегги, и быстренько ретировался, пожелав всех благ и удачных продаж изданных книг.
  На улице зима. Накаркал - снег валил, как из мешка. Природа все-таки решила пригласить зиму. Двадцать шестое ноября - уже почти декабрь. Впрочем, по старой, и абсолютно действенной примете - выпал первый снег - отсчитывай сорок дней. Вот через сорок дней и ляжет снег постоянный, а первый обязательно растает.
  В дорогу накупил всяческих газет - делать-то что-то надо? По крайней мере - утром. Вечером-то я завалюсь спать, и продрыхну до самого утра. Люблю спать в поездах, они действуют на меня успокаивающе.
  Попутчиком моим оказался полный мужчина средних лет, который практически сразу после отбытия (едва ли не через полчаса) завалился спать. От него пахло свежим перегаром, видимо днем хорошо наподдал, и теперь его неудержимо тянуло в горизонтальное положение. А я и не возражал - пусть себе храпит. Разговаривать ни с кем не хотелось, просто лежать и думать о своем. Но и думать долго я не стал - незаметно для себя провалился в сон, и встал через пару часов только для того, чтобы выключить в купе свет.
  Утром проснулся от голосов и позвякивания стаканов в подстаканниках. Мой сосед уже не спал, он радостно щурился на меня и шумно прихлебывал чай, отдуваясь и хрустя кусочками рафинада. Увидев, что я проснулся, помахал мне рукой, как Брежнев с трапа самолета, и громогласно сообщил:
  - Сосед, хватит спать! Чай пить будем! По-русскому обычаю - много, в прикуску, и с бубликами! Любите бублики?
  Бублики я не любил, о чем тут же не преминул сообщить соседу. С утра у меня настроение было не очень - ночью снился мой дом, тот, что в 2018 году - жена, кошки, наш садик, и мне было не очень хорошо. Я как тот кот - привыкаю к месту, и ни за какие коврижки не желаю менять место жительствоа. Мне хоть валерьянкой тут намажь - все равно не пойду! Только кто меня спросит...бросили в прошлое, и живи!
  Самое поганое, что я вроде как видел свою могилу на Елшанском кладбище. Свой портрет в овале - жена выбрала то фото, где я сидел на встрече с читателями и что-то им важно вещал. Ну что же, ее право. Да и какая разница покойнику, какое фото поставили на его могилу? Лежи себе, да не вставай! А то и осиновый кол получишь куда надо.
  От этих воспоминаний о ночном кошмаре мне стало еще гаже, настроение совсем испортилось. Вдруг захотелось выпить, тем более что сосед тряс передо мной бутылкой армянского коньяка. Но я все-таки сдержался - мужик я, или еще куда?! Дал слово - держись! Или не давай! Зарекался пить - значит, не буду! А то что мне хреново - так это пройдет. Наверное...
  Мужик представился Николаем, и возвращался он из командировки. Работает на каком-то саратовском заводе, вроде как на "Серп и молот". Ездил выбивать фонды под конец года. Выбил удачно, накрыл поляну своим помощникам в министерстве, так что вчера он был вынужден хорошенько поддать - человек, который в компании пьющих не пьет, вызывает подозрение и неприязнь. Надо пить наравне со всеми, и даже больше. Но при этом не терять голову - все-таки в командировке, по делам, а не по лебедям побежал!
  Не знаю, какие "лебедя" зарятся на Николая с его бегемотообразной тушей, и если зарятся - как они находят вожделенный отросток в складках его жира, но вполне может быть, что он имеет успех у противоположного пола. Ибо не жадный, на язык очень даже бодрый, и вообще умеет поддержать компанию. В этом я убедился уже через двадцать минут, сидя за столиком и прихлебывая горячий чай. Еды я с собой не купил - хотел вечером в ресторан сходить, но благополучно уснул и проспал до семи утра. Продрых почти двенадцать часов! Рекорд для меня, спящего в сутки ну максимум шесть часов кряду. Правда я иногда еще люблю и полчасика подремать после обеда, но это же совсем не в счет?
  Оставшиеся часы до прибытия поезда на конечную станцию я провел вполне себе весело. Николаю не стал говорить, кто я такой - представился военным пенсионером, и он с жаром доказывал мне, что советская армия лучшая в мире, и что мы сапогами стопчем весь мир. И что зря правительство так "тетешкается" с американцами, надо просто вдарить по ним как следует, они из Вьетнама и убегут. А Вьетнам будет нам по гроб обязан, и станет еще одной нашей республикой.
  Нет, ну так-то я согласен, что советская армия самая сильная и никто нас не победит - но зачем же бить первыми? Мы ни на кого не нападаем, тем и славимся. Америкосы же сами убегут из Вьетнама - совершенно бесславно, поджав хвост. Николай с этим был не согласен, и с жаром доказывал, что вдарить надо, лучше всего - ракетой! Штоба знали!
  Ох уж эти доморощенные вояки...небось и в армии-то не служил, а туда же - "вдарить"! "Разнести"! А ты знаешь, как пахнут вывалившиеся из живота внутренности? А запах горелого человеческого мяса вдыхал? А как умирает человек, которому осколком перебило трахею - видел? Так вот заткни свой фонтан и не рассказывай, чего надо армии сделать, а чего не надо! Нападут - вдарим. А не нападут - нахрена нам куда-то лезть?
  В Сирию зачем полезли? Правильно полезли! Очень даже логично полезли! Эти твари хотели газопровод протянуть из Катара в Турцию, потом в Европу, и лишить нас огромных денег! За это стоило повоевать. И кстати - потери в Сирии минимальные, меньше минимальных! Уж я это точно понимаю. Знаю, что бывает, когда людей бессмысленно кидают в бойню.
  Ну и ИГИЛ надо было душить, это совершенно точно. Сегодня они там бошки режут, а завтра, что, к нам придут? Нет уж, давить гадов в их же гнезде. И задавили - на злобу всей "прогрессивной мировой общественности". Аж зубами скрежетали, глядя на наши победы!
  Нет, всего этого Николаю я не сказал - уж само собой. Единственное, что добавил, это то, что все эти так называемые "друзья" гроша ломаного не стоят. И друзья они нам пока мы даем им денег и оружие. Единственная - Куба нас не предаст. Но...(и это тоже я не сказал Николаю) - мы ее предадим. Впрочем - НЕ МЫ. Предаст Кубу та мерзкая клика, что пришла вместе с Ельциным. Те твари, что грабили страну, и казалось - конца-края этому не будет.
  Я не верю что Путин пришел к власти просто так. Более того, совершенно уверен, что имел место быть заговор спецслужб, переворот, микропутч, если можно так сказать. Ельцину приставили к голове ствол и сказали: "На бумаге останутся твои мозги, или твоя подпись!" Ну он и согласился - в обмен на гарантии безопасности Семьи. И это невысокая плата за то что страна начала подниматься с колен.
  Тогда, в девяностые, мне ужасно хотелось просто взять свою снайперку и стрелять, стрелять, стрелять в этих жирных тварей, которые абсолютно безнаказанно терзали мою Родину! Убивать их везде, где только можно! И возможно, так бы и случилось, если бы...если бы к власти не пришли дельные люди.
  Да, в 2018 году хватает тварей, жирных клопов, пьющих кровь из страны. Но их время от времени сажают, и абсолютно безжалостно. Даст бог и расстреливать начнут, как в Китае.
  Расстались мы с Николаем почти друзьями, он долго тряс мою руку и приглашал в гости. Но адреса почему-то не оставил.
  Зины дома не было, и я позвонил в лечебницу. Долго не мог дозвониться - как обычно - телефон один на несколько кабинетов, и обязательно кто-нибудь на нем висит, потом все-таки дозвонился, но мне сообщили, что Зина на обходе. Тогда я передал, чтобы ей сообщили о моем приезде и положил трубку. Все, дело сделано - Зина знает, что со мной все в порядке, так что можно спокойно делать свои дела. И я расчехлил печатную машинку, вставил в нее листы бумаги, и уселся, думая, с чего начать. А вернее - разворачивая перед "глазами" первую страницу третьей книги романа.
  Зина появилась часа через два или три - где-то около трех часов пополудни. Сбросила осенние туфли, испачканные в ноябрьской грязи (шел снег с дождем), и бросилась ко мне на шею, хохоча и вжимаясь в меня мокрым лицом. Пахло от нее свежестью улицы, чистым женским телом и тонкими духами, (Шанель?).
  - Рассказывай, ну?! Нет - сейчас я буду готовить есть - ты проголодался? Я тебя ждала, накупила всякого дефицита - колбасы, икры купила! Пировать будем! Идем на кухню, я готовлю - ты рассказываешь, а то я не утерплю. Страсть как хочется послушать о твоей эпопее!
  Я рассказывал, Зина охала, ахала, искренне переживая за меня и за мои дела. Потом вдруг вздохнула и грустно заметила:
  - Скоро ты от меня уйдешь. Очень скоро. На кой черт тебе, успешному писателю, мировой звезде - какая-то ущербная бабка, неспособная даже родить тебе ребенка. Ты молодой, красивый, у тебя все впереди. А я уже все...доживаю!
  - Перестань! Ну что ты такое говоришь! - взвился я, чувствуя, что вообще-то она права и говорит правду. Ведь уйду...а она останется. И от этого мне было очень не по себе. Мы в ответе за тех, кого...мда.
  Скоро Зина снова сделалась веселой, рассказывала о своих делах - ей снова предложили стать завотделением, но она отбивается всеми силами - ответственности куча, а зарплаты не так уж и намного больше. А денег ей хватает.
  Тут я вспомнил - сбегал в комнату, достал коробочку с часами и торжественно ее поднес Зине. Она охнула, тут же достала часы и примерила на руку. Браслет лег как влитой.
  - Спасибо! Мне так давно никто не дарил подарки! Только зачем такой дорогой? Хватило бы и какого-нибудь колечка.
  - Ты их все равно не носишь, колечки твои. А вот часы - всегда пригодятся.
  Мы сидели, болтали, ели бутерброды и запивали их горячим чаем. Зина предложила сварить суп, что-нибудь посерьезнее - но я отказался. Сегодня обойдемся.
  Рассказал ей о попутчице в СВ купе, как та таращилась на меня, будто увидела морского змея. Зина серьезно кивнула, усмехнулась:
  - Да, тебе не понять. Это у вас там, как ты рассказываешь, девяносто девять процентов писателей нищие, убогие, никому не нужные. А у нас тут - это люди, приближенные к власти, к небожителям. Ты же прекрасно понимаешь, что здешние писатели обслуживают власть, обеспечивают идеологию населения. А значит - их хорошо кормят, значит, они в шоколаде. У вас их место заняли телевизионщики - им все блага. А у нас пока до этого не додумались.
  - Не додумались - подтвердил я - И слава богу! Хоть у вас немножко пожирую! Хе хе хе... Знаешь, моего уровня писателей в моем времени как ни удивительно достаточно много. Я не знаю, как так случилось, но это факт. Здесь писатель редкость, у нас...их как собак нерезаных. Я думал над этим, и мне кажется - "виной" всему уровень образования. Народ за пятьдесят лет стал в массе своей более грамотным, развитым. А еще - развитие интернета. Я тебе рассказывал, что такое интернет. Если сейчас чтобы написать книгу надо месяцами разыскивать источники, штудировать материалы - у нас достаточно написать пару слов в поисковике, кликнуть кнопкой, и тебе выдаст все, что захочешь - любые сведения. Почти - любые сведения. Надо только сделать правильный поисковый запрос. Легко писать, не то что нынешним моим коллегам!
  Зина задумалась, а потом спросила, но не то, что я ожидал. Не про писательство, ни про интернет.
  - Скажи...тебя приглашают в Америку...ты поедешь?
  - Поеду, конечно! Если отпустят - хмыкнул я - А чего спрашиваешь?
  - Ты ведь можешь там и остаться... - погрустнела она - Стоит только сказать, что хочешь жить в Америке, и тут же тебя обласкают, будут издавать твои книги за бешеные деньги. И зачем тебе тогда возвращаться?
  - Я не могу там остаться. Я не хочу там оставаться! - серьезно сказал я - И я не могу предать тех людей, которые меня туда пошлют. У них будут неприятности. И кстати - еще не факт что меня отпустят. А возвращаться я буду всегда. Тут моя Родина. Где бы я ни жил - как я могу без нее? Пафосно звучит, но это правда. Не нужен мне берег турецкий! А почему ты спросила?
  - Просто...уедешь, и я тебя не увижу. Никогда - Зина снова вздохнула - Ладно, не обращай внимания. Это все так...ерунда. Я так по тебе соскучилась!
  - Зин, ты Рембрандта читала? - серьезно спросил я.
  - Рембрандта? Но это же художник! Как его можно читать - растерялась Зина.
  - Не читала - тогда в постель! Хе хе хе... Анекдот это такой. Я тебе потом его расскажу.
  И я рассказал. Через два часа. Когда мы отдыхали, лежа на кровати, усталые, но довольные. И Зина хихикала как девчонка, и шлепала меня по голому животу.
  - Садись, Юра... - хозяин кабинета грузно откинулся в кресле, и пристально посмотрел на посетителя. Его кустистые густые брови, предмет насмешек и анекдотов поднялись, будто он был удивлен, что вошедший осмелился его посетить. Хотя он сам и пригласил его на беседу.
  - Здравствйте, Леонид Ильич!
  - Здравствуй, Юра. Ты захватил то, что я просил? Все бумаги по Шаману?
  - Как вы сказали - все здесь, Леонид Ильич! Все письма, все рапорты оперативников, занимающихся его розыском, все отчеты аналитиков.
  Андропов привстал, аккуратно положил пухлую кожаную папку на стол к Брежневу, под его руку. Тот задумчиво кивнул, положил руку на папку и легонько по ней похлопал:
  - Здесь все письма?
  - Все. Оригиналы.
  - Зачем оригиналы...достаточно было бы и копий. Надеюсь, эксперты с ними поработали?
  - Конечно, Леонид Ильич! Вам показать результаты экспертиз?
  - Не нужно Юра. Я все это читал. Ты думаешь, если я немного болен, так и не интересуюсь ничем важным? Отстал от жизни? Думаешь, совсем сдал Леонид Ильич?
  - Нет, что вы?! У вас светлый разум! Вы мудрый человек, который считает на сто шагов вперед, как самый лучший шахматист! Никто вас не считает больным!
  - А я болен, Юра. И не с твоей ли помощью? Кто назначил мне эти таблетки? Не ты ли приставил ко мне тех людей, которые меня травили столько лет?
  - Вы поверили словам этого Шамана? - голос Андропова дрогнул - это все чушь! Происки наших врагов! Меня пытаются очернить, чтобы убрать из вашего окружения верных людей!
  - А что за Горбачев, которого ты тянешь за собой?
  - Как - что за Горбачев? Леонид Ильич, вы же знаете - он первый секретарь Ставропольского крайкома, перспективный молодой коммунист. Ни в чем компрометирующем на замечен! А то, что пишет этот Шаман - это какая-то...ерунда! Это политика очернения лучших людей из руководства партии! Я не знаю, кто стоит за Шаманом, но эти люди не желают добра нашей стране, уверен!
  - А мне вот думается другое. Мне думается, что этот человек искренен, переживает за страну. И пишет он дельные слова. Ты читал его размышления про экономику? Про перспективы развития? Он искренне хочет добра! Кстати, хоть раз было чтобы он ошибся в прогнозах на катастрофы? Или о шпионах, которых он сдал? Вот ты говоришь - он желает очернить руководителей. А может он просто ЗНАЕТ? Я не знаю, как он это делает, но факт есть факт - мы уничтожили крупнейшую шпионскую сеть американцев. Мы поймали с его помощью шпионов, которые годами и годами передавали информацию нашим врагам! У тебя под носом передавали, между прочим. И ты теперь говоришь, что это политика очернения? Очернения - кого, Юра? Наших врагов? Тебя? Ну...если назвать очернением критику за плохую работу - наверное, это очернение. Вот сейчас, я очерняю тебя, Юра? Может за мной стоят какие-то враги, раз я тебя очерняю? Как считаешь?
  - Да что вы такое говорите, Леонид Ильич?! - Андропов побелел, как мел, и казалось, сейчас упадет в обморок - Я всегда принимаю критику! Тем более - вашу! Всегда прислушиваюсь к вашим советам. И всегда был и есть вам лоялен!
  - А может, ты на мое место метишь, Юра? - голос Брежнева сделался холодным, даже скрежещущим - рановато ты задумал занять мое место! Я еще в силе!
  - Да как можно так думать, товарищ генеральный секретарь! И в мыслях такого не было!
  Андропов встал, покачнулся, но удержался на ногах, и застыл, как не выучивший уроки школьник перед строгим учителем. Брежнев же положил руки на столешницу, сцепил пальцы и долгим, очень долгим и внимательным взглядом стал разглядывать своего первого помощника, свою правую руку. И то, что он увидел - ему не очень понравилось. Потому он нахмурился и покачал головой:
  - Может я зря рекомендовал тебя на это место? Может ты недостаточно зрелый для него? Или наоборот - слишком старый для него, мозги ссохлись от старости? Может лучше тебе руководить легкой промышленностью, или сельским хозяйством? А не безопасностью государства? Что скажешь, Юра?
  - Куда пошлет меня партия, вы лично, товарищ генеральный секретарь - там и буду работать не покладая рук! - глосс Андропова был хриплым, а лицо - белым. Еще немного, и он точно упадет в обморок - решил Брежнев.
  - Ладно, Юра, присядь, поговорим... - теперь голос Брежнева был мягким, почти дружеским, но Андропов не обольщался. Генсеку достаточно только двинуть пальцем, и он, Андропов, полетит со своего места на персональную дачу, чтобы больше оттуда никогда не выйти. И в скором времени скончается от непонятной и продолжительной болезни, унеся с собой в могилу множество чрезвычайно горячих государственных секретов - как и полагается секретоносителю высшего уровня.
  Молчание. Брежнев полуприкрыл глаза, и сидел так, будто уснул. Может и правда уснул? Но Андропов ждал. Это был сон не дряхлого старика, а хищной рыбы, которая может мгновенно проснуться и уцепить своими острыми зубами зазевавшуюся рыбешку. Без малейших дальнейших перспектив для рыбешки.
  - Вы так и не нашли его?
  - Ищем, товарища генеральный секретарь. При всех феноменальных способностях Шамана - он всего лишь человек, потому обязательно допустит ошибку. И еще - у аналитиков сложилось мнение, что Шаман на самом деле и не собирается скрываться.
  - То есть? - Брежнев широко раскрыл глаза - Тогда почему он не объявился сразу? Поячему не написал - вот он я, живу здесь, хочу помочь стране? Зачем эти игры с письмами?
  Андропов посмотрел на Брежнева, и снова уткнулся взглядом в столешницу. Вопросы были наивными, скорее всего Брежнев прекрасно знать ответы на заданные им вопросы. Но почему-то хотел услышать ответы именно от него, Андропова. Неужели он на самом деле такого о нем низкого мнения? Считает, что Андропов не способен просчитать такие несложные действия? Или он хочет тем самым показать, что Андропов настолько наглупил в своей работе, что это похоже на работу какого-нибудь глупого подростка? В любом случае - вопросы заданы, и надо на них отвечать.
  - Скорее всего, он боялся тут же оказаться в психушке. Ну только представить - в управление КГБ приходит человек и сообщает, что знает о том, как в системе КГБ, в высшем ее руководстве работают иностранные агенты. Что бы тогда было? Прямая дорога в психиатрическую лечебницу. А вот на анонимные письма, да еще и с указанием информации, известной только высшему эшелону власти, мы отреагируем мгновенно. Что в конце концов и произошло. Вначале мы не поверили указанным в письме фактам, но после проверки - все оказалось так, как указал Шаман. Да, моя вина, и я готов понести за нее любое наказание. Просмотрел негодяев, и даже продвигал некоторых по службе, считая добросовестными, дельными сотрудниками. Да, все предсказания Шамана сошлись до мельчайших подробностях - начиная с дат вербовки предателей, и заканчивая местами, где те хранили украденную информацию.
  - За одно это он заслуживает как минимум ордена - ворчливо сказал Брежнев - ты представляешь, что было бы, если бы эти люди продолжали свою деятельность еще хотя бы десяток лет?! А с его слов - они работали гораздо дольше и их разоблачили совершенно случайно. Подлецы нанесли стране огромный ущерб! И нанесли бы еще - если бы не Шаман. Что-то еще? Что говорят аналитики по его личности?
  - Есть одна версия... - Андропов замялся, не решаясь сказать - Но она очень уж фантастична. Даже озвучивать ее как-то неудобно.
  - Неудобно штаны через голову надевать. Юра, не тяни время.
  - Это путешественник во времени.
  - Что?! Какой такой путешественник? Ты о чем?
  - Он знает события, которые случатся в будущем. Так знает, как будто читал о них, или слышал. Эту версию, как я уже сказал, выдвинул один из моих аналитиков, и если забыть о ее фантастичности - это самая близкая к истине версия. Потому что она все объясняет. Он решил ввести нас в заблуждение своим именем, намекая на то, что как шаман может предсказывать будущее. Но это чушь. Никаких шаманов не существует, они суть мракобесие и необразованность. Ни один шаман не сможет предсказать такое, о чем нам сообщил этот человек. Другого объяснения у меня нет. И последнее его письмо подтверждает мной сказанное - он описал целую череду событий, которые посчитал важными, и которые произойдут в ближайшие годы. И вполне вероятно - написал о том, о чем вспомнил, иначе событий было бы больше.
  - Интересная версия! Ты всерьез думаешь, что у нас тут появился путешественник из будущего?!
  - Я не могу этого утверждать, Леонид Ильич. Это всего лишь версия, но очень похожая на правду. Мы найдем его, и тогда все будет ясно.
  - Долго же вы его ищете! А может, не хотите найти? - Брежнев испытующе глянул на Андропова, но тот не отвел взгляда.
  - Мы применили все ресурсы, все наши возможности - Андропов снова встал, и едва не вытянул руки по швам - Мы делаем все возможное, товарищ генеральный секретарь! Не сомневайтесь, мы его найдем!
  - Ищите, ищите...иначе я посчитаю, что ты засиделся в своем кресле. Пора тебе народное хозяйство подымать, а, Юра? Ладно, ладно, не переживай...пока посидишь в своем кресле.
  Андропов едва не вздрогнул, он вдруг явственно понял, что его председательство в Комитете скоро закончится. Брежнев никогда не принимал решений самостоятельно. Он узнавал мнение остальных членов Политбюро, а если мнение с его мнением не совпадало - убеждал, разговаривал, пока "оппозиционер" не приходил к его, Брежнева, мнению. Потому - с сегодняшнего дня Брежнев начнет осторожно прощупывать членов политбюро на предмет замены Андропова на другого человека. Эти разговоры о том, что якобы Андропов хочет занять его место - неспроста. Значит, Брежнев на самом деле допускает такую возможность. И значит, он в конце концов Андропова уберет с этого места - как убрал всех, кто мог претендовать на пост Генерального секретаря партии. И что теперь делать?
  - Иди, Юра. Потом еще обсудим эту проблему... - Брежнев кивнул Андропову, и тот на негнущийся ногах пошел к двери, всей своей спиной ощущая, как в нее уперся взгляд Брежнева. Да, его, Андропова дни на посту председателя КГБ сочтены. Это без всяких вопросов. Тем важнее разыграть карту Шамана. Возможно, если он его найдет и представит пред очи Брежнева, тот сменит гнев на милость? Нет, глупо. Ничего он не сменит. Не так все просто. Если Генеральный вбил себе в голову, что Андропов покушается на его место - все, конец! Страшнее преступления нет.
  После ухода Андропова Брежнев еще минут пять сидел неподвижно, закрыв глаза. Потом пододвинул к себе папку с документами по делу Шамана, открыл ее. И первое, что увидел - письмо, которое Шаман направил ему, Брежневу. И не только ему. Андропову - тоже.
  Да, здесь была написана хронология событий за много лет вперед, описаны такое, во что поверить можно было с большим трудом. Или просто невозможно. Например, и самое главное - как мог развалиться Союз? Нет, в это Брежнев поверить не мог. В такие фантазии. Может и в самом деле этот человек психически нездоров? Когда его все-таки найдут, первое, что нужно сделать - дать команду психиатрам, чтобы его обследовали и дали заключение о психическом здоровье. Но он точно нездоров. А все идеи его попахивают западным душком! Деньги, деньги...не вся жизнь в деньгах!
  Он делает иногда верные прогнозы? Пусть делает. Проверять все его предсказания. Совпадут - хорошо! Не совпадут - да и черт с ними, это как раз и докажет что он психически болен. И держать на свободе его нельзя - мало ли чего он там наговорит! Народ взбулгачит... И так уже по всей Москве слухи пошли - появился предсказатель, который учит жить! Будущее предсказывает! Опять - утечка от Андропова. Может он нарочно эту утечку допустил? Или еще хуже - сам же и создал этого самого "Шамана", с целью подрыва авторитета Генерального секретаря? Все эти шелепинские штучки? Надо убирать этого Юру. Хватит. Кого на его место? Это надо как следует подумать. Торопиться не следует. Андропов сейчас землю рыть будет в поисках Шамана. Рассчитывает небось, что если найдет - выйдет ему прощение. Глупец. Найдет - вот тогда с ним конкретно можно будет и разобраться.
  Брежнев захлопнул папку с бумагами на Шамана, и нажал кнопку селектора для вызова секретаря. Весь текст книги можно прочитать вот здесь: https://author.today/work/38409/edit/content
Оценка: 6.15*14  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Григорьев "Проклятый-3. Выживание"(Боевое фэнтези) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) Л.Огненная "Академия Шепота 2"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Л.Огненная "Академия Шепота"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"