Щепетнов Евгений Владимирович: другие произведения.

"Серый Властелин глава 7"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 7.00*4  Ваша оценка:

  Глава 7
  - Кто из вас дежурил в темнице? - голос Шамасса был холоден, никакие эмоции не отражались на его аскетичном, худом лице - ты? И ты? Как вы могли пропустить самозванца, приняв его за меня? Я ведь только что вышел из темницы, и сказал вам, чтобы пока палач не вынесет мне голову преступницы, вы никого больше туда не пускали, и что я больше сегодня не приду. Вы все это слышали. Но, однако, решили, что я идиот, и не выполняю свои обещания? Так?
  Маг сделал несколько шагов и остановился перед замершими от ужаса охранниками темницы, совершенно голыми, стоящими накончиках пальцев ног - руки у них были связаны и вытянуты над головой, а чтобы им было мучительнее стоять - поддёрнуты вверх.
  Охранники силились что-то сказать, но их рты, зашитые грубыми стежками и распухшие от воспаления, ничего не могли исторгнуть, кроме мучительных стонов. Всё, что они могли делать - вращать глазами и мочиться под себя - от ужаса и боли. Одно дело развлекаться, наблюдая за муками жертв, пытать, насиловать, и другое - оказаться в том же положении что и узники Аштарата.
  - Безмозглые твари! - неистовствовал маг, оставаясь холодным, как змея - вы знаете, что вас ждёт. Вы будете умирать долго, мучительно, и всевозможными забавными способами. Я потом расскажу вам - какими. А пока повисите тут, сейчас с вас снимут лишнюю "одежду", потом снова поговорим.
  Маг зашагал в свои покои, находящиеся рядом с жертвенным алтарём, а заместитель покойного палача - тоже искусный заплечных дел мастер из Аштарата - приступил к своему делу.
   Он надрезал кожу на поясе одного из провинившихся по кольцу, вокруг тела, почти совсем не пролив крови - ну так, чуть-чуть - и стал снимать с него кожу, стягивая её чулком, наверх, к вытянутым рукам, обнажая трепещущее, сочащееся кровью мясо. Жертва даже не потеряла сознание, так ловко и быстро работал умелый мастер, только вертелась на крюке, мыча, захлёбываясь в задушенном крике.
  Шамасса не интересовали муки жертвы, не наслаждался он кровью и страданиями - нет, это просто работа. Жалкие людишки, посмевшие испортить его планы должны быть наказаны - как и эта девка, которая должна была показательно умереть, и как можно мучительнее. Он дважды предложил ей работать на Аштарат, но она опрометчиво отказалась. Тогда ничего не оставалось, как её уничтожить. Но и нужно было показать всем, что ждёт того, кто отвергнул дружбу Великой Матери Дараниссы, его дружбу, Шамасса! Маг был сильно раздосадован бегством этой шпионки, а ещё больше тем, что какой-то человек обладает подобными способностями - пройти через охраняемый сотнями воинов дворец, преступно надеть на себя личину Шамасса, а потом скрыться в магическом портале, уведя с собой почти всех узников подземелья! Это мог сделать только один человек, и Шамасс ненавидел его лютой ненавистью. Ненавидел потому, что тот обладал такими знаниями и могуществом, какими не обладал аштаратский маг. Кроме того - этот человек представлял явную угрозу для Аштарата - любой, кто обладает такими способностями и не был подчинён Аштарату, его руководителям, автоматически становился врагом. Это и понятно - или подчинить, или уничтожить - одно из двух.
  Шамасс сомневался, что он может подчинить такого мага, как Влад - если уж он не смог сломать ментальный блок, поставленный Владом своей шпионке, то что говорить о самом Владе? Как это ещё тот не добрался до него самого...
  При этой мысли Шамасса пробила нервная дрожь, он, открыв шкафчик, налил себе в фарфоровый бокал большую порцию крепкого вина, выпил, и сел у камина, наслаждаясь теплом, идущим от потрескивающих в огне поленьев. Маг задумался - что написать Дараниссе? Она будет в ярости, когда узнает о бегстве Амалии, и о том, что враг появился в самом сердце захваченного императорского дворца. Эдак он может добраться и до Аштарата! Проникнуть в храм, к Великой Матери! А чем это закончится? Это был интересный вопрос, и Шамасс улыбнулся - некогда он сам проник в храм Дараниссы и попытался подчинить себе её волю - продолжалось это две секунды, после чего мятежный маг валялся на полу и вылизывал ноги Дараниссы. Не было никаких особых репрессий в его адрес, не было пыток - просто, обыденно, Даранисса подчинила его мозг и с тех пор он думал лишь о том, как доставить ей как можно больше удовольствия - служа ей во всех сферах жизни.
  Он был рабом, беспрекословно подчинявшимся этой женщине, как и многие - сотни и тысячи людей, обращённых ей в рабство за тысячелетия её долгой, слишком долгой жизни. Маг знал, что если кто-то и может справиться с Владом - это была только она. При мысли о Дараниссе, Шамасс испытал прилив возбуждения и счастья - как приятно было служить ей! Как сладостны те минуты, когда он истово исполнял её приказания - лизал ли ей ноги или уничтожал её врагов! Он знал, что его экстаз, сродни оргазму, происходил от наведённой Дараниссой ментальной блокады - он сам великолепно владел этим искусством и во славу своей повелительницы подчинил уже тысячи людей. Но это знание о своей подчинённости ничего не значило - мозг, подвергнутый промыванию, воспринимал всё это, как само собой разумеющееся, и если бы Даранисса потребовала от Шамасса кастрировать самого себя и съесть свои органы, он сделал бы это с большой радостью и ни на долю секунды не усомнился бы в необходимости деяния.
  Маг достал свиток, развернул, взял письменные принадлежности и откинувшись на спинку резного кресла, на котором когда-то сидел Император Истрии, задумался, с чего начать. Затем взял перо и написал:
  "О Великая Мать Даранисса!
  Пишет тебе ничтожный твой раб, недостойный лизать пыль у твоих ног!
  Сообщаю о моей ошибке, которая, конечно, стоит твоего наказания, но может привести к интересным выводам. Мною была захвачена шпионка, некая Амалия, выданная мне предателем из числа агентов этой рабыни Влада. Я не смог сломать ментальный блок, установленный её господином и приказал уничтожить эту женщину. Однако, Влад лично прибыл за ней в мой дворец и освободил её, приняв мой облик. Выяснилось, что он обладает способностью создавать магические порталы такой мощи, что сквозь них можно пропускать не только одного-двух человек, но целые армии, способные переходить сотнями и тысячами туда, куда он пожелает. Это беспокоит меня, но и наводит на некоторые мысли: этот человек слаб - его слабость в том, что у его есть близкие люди, ради которых он может подвергнуть свою жизнь опасности. Но он и силён - силён магически, обладает огромной ментальной силой, сравнимой с твоей силой, моя Госпожа! Конечно, ты сильнее его, это даже не подлежит сомнению, однако всё это можно выяснить только при вашей встрече с ним. Как добиться этой встречи? Ты знаешь, моя Госпожа, мудрейшая из мудрейших! Если бы ты могла подчинить этого мага - польза от этого была бы просто бесконечна. Ходят слухи, что он прибыл к нам из другого мира, задумайся над этим. Покончив с теми, кто сопротивляется твоей власти в этом мире, захватив его, почему бы не отправиться в другой мир и не овладеть им? Наша Богиня была бы рада обильным жертвам, покрывающим алтарь своей горячей кровью!
  Теперь о положении в бывшей Истрии, а ныне - пятой провинции Аштарата. Народ находится в должном почтении к Аштарату и исправно отдаёт часть своего населения для жертвенного алтаря. Наша богиня исправно получает необходимые ей для питания души. Волнения в городе и окрестностях подавляются, и дают ещё больше жертвенной крови. Дворяне, землевладельцы юга безоговорочно приняли власть Аштарата и поставляют нам необходимые средства и продукты питания для поддержания армии, а также людей для жертвенника. Несколько землевладельцев, воспротивившихся воле великого Аштарата были казнены, а перед этим, на их глазах, я принёс в жертву их детей, жён, матерей и отцов. После этого показательного акта, остальные дворяне были сломлены и не помышляют о сопротивлении. Нескольких из них, особенно ценных, я подверг ментальному воздействию и теперь они наши рабы. Процесс подчинения дворян будет продолжен. Всё спокойно, наша армия отдыхает, тренируется и готовится к походу на замок Влада, вокруг которого объединяются силы сопротивления твоей власти. Ожидаю от тебя подкрепления - с нынешними силами взять Влада представляется маловероятным. Даже с помощью драконов. Необходимо иметь сильную группировку боевых магов, способных сдержать удар Влада, а ещё - сильных менталистов, которые будут обрабатывать агентов и засылать их в стан врага - это дало бы большой эффект.
  Твой покорный слуга, раб, Шамасс."
  Маг ещё раз перечитал послание, слегка улыбнулся, представив, как Даранисса захватит ненавистного Влада и будет его истязать, затем перевязал свиток шёлковой нитью и положил его на поднос, украшенный сценами совокупления мужчин и женщин, а также тех и других одновременно с какими-то крылатыми существами, обладающими совершенно нечеловеческими чертами. Люди, при этом, были явно в подчинённом положении.
  Маг сосредоточился, сверкнули молнии, и в воздухе запахло озоном.
  Где-то далеко, в подземном храме, вырубленном в огромной скале на берегу южного моря, свиток упал на такой же поднос. Его подхватила обнажённая молодая девушка со светлой, непохожей на аштаратцев кожей. Зажав свиток в руках, побежала по коридорам храмового комплекса, ворвалась в покои Дараниссы, расслабленно сидевшей в кресле перед большим зеркалом, и упав на колени, обеими протянула ей пахнущий свежими чернилами документ:
  - Госпожа! Это только что упало из портала! Вы приказывали нести всё, что оттуда упадёт вам в любое время дня и ночи!
  Даранисса посмотрела на коленопреклонённую девушку, являющуюся очень дальней родственницей Великой Матери и ласково потрепала её по затылку, как треплют любмиую собачку, или кошку:
  - Хорошая девочка. Ты правильно сделала, что принесла мне документ сразу. Сегодня я позволю тебе принести в жертву двух юношей. Ты давно меня просила об этом, рада?
  Колдунья, взяв девушку за подбородок, подняла её голову и вгляделась в фиолетовые глаза:
  - И сегодня ты придёшь ко мне вечером - мы с тобой проведём ночь. Это тебе награда за службу.
  Девушка затрепетала от радости, и уткнулась головой в пол, показав прекрасную обнажённую спину, без намёка на какие-то пятна, родинки или уродливые складки кожи.
   Даранисса удовлетворённо кивнул головой - она не любила уродства возле себя и очень любила красивое. А ещё - секс, являющийся одним из способов принести жертву Великой Богине. А если этот секс, ещё и сопряжён со смертью - лучшей жертвы богине нет.
  Даранисса вскрыла письмо, рассеянно поглаживая девушку по спине, бросила взгляд на текст и её лицо исказилось в яростной гримасе, однако, прочитав дальше, магиня успокоилась и её губы сложились в лёгкую полуулыбку - она знала решение.
  
  Караван тащился медленно - замёрзшая под морозным ветерком грязь, застывшая причудливыми надолбами, разрушала колёса повозок не хуже вражеской артиллерии. Кроме того, тракт постепенно превращался в узкую, почти непроезжую дорогу, заброшенную людьми.
  Панфилов выругался:
  - Демоны бы забрали эту грязь, эту страну и этих аштаратцев с викантийцами! Сейчас бы сидел у камина, попивал вино, а тут - тащусь неизвестно куда, неизвестно зачем!
  - Пап, да ты бы ведь не смог усидеть на месте - всё равно бы куда-то убежал и снова бы тащился по тракту. Сидит в тебе это демон неуспокоенности, вот и толкает тебя в дорогу!
  Панфилов хлопнул смеющегося сына по шапке, нахлобучив её на нос, и тоже засмеялся.
  Со стороны, можно было подумать, что это два брата - настолько они были похожи между собой - а разница в их возрасте составляет максимум год-два. Но нет - это были отец и сын, и после операции и модификации тела пожилого купца, тот обрёл облик, тело и здоровье двадцатилетнего парня.
  Иногда Панфилов посмеивался - его молодой облик частенько теперь мешал - одно дело, когда с лошадьми и охраной договаривается убелённый сединами купец, обмануть которого не стоит и надеяться, и другое, когда с тобой говорит совершеннейший "лопух", молодой парнишка, обвести которого вокруг пальца - святое дело! Впрочем, скоро все эти мошенники убеждались, что себе дороже пытаться надуть на вид несмышлёного паренька - как минимум, тебя высмеют, а как максимум - можно получить и по башке. Панфилов никогда не отличаелся ангельским терпением, а юность, проведённая в трущобах Пазина в банде малолетних преступников, научила его жёсткости и прагматичности в подходе к людям.
  Задачей Панфилова было найти пригодную для строительства незамерзающего порта гавань, с чем он и отправился к морскому побережью Друзья отговаривали его от путешествия, но он настоял на своём, говоря, что скоро прирастёт к креслу, сидючи в своём доме. Тем более что надо было разведать новые торговые пути и рынки сбыта товара - в этих краях Панфилов ещё не бывал. Он больше специализировался на торговле с южными соседями, торговле, которая закрылась из-за войны. Фактически в настоящее время Панфилов был разорён - его многомиллионное состояние, состоящее из домов, складов, лавок, кораблей и товаров, осталось под пятой завоевателей - всё, что он успел спасти, находилось в замке Влада, или в банке Лазутина, не захваченного викантийцами.
  Против того, что было ранее - это жалкие крохи, около ста тысяч золотых. Впрочем, Панфилов особо не переживал - и этого хватило бы ему на безбедную жизнь, уж не голодал бы, это точно, да и Влад никогда не оставил бы его нищенствовать. Но купец не хотел, чтобы друг его содержал и опекал, как несмышлёное дитя. Всё, что он заработал до того, было заработано своим трудом - умом, риском, потом и кровью. Теперь надо было всё начинать заново. Панфилов не раз ругал себя, что мало обращал внимания на север страны, если бы он не забросил северные края, финансовая катастрофа не была бы такой обширной.
  Он подтянул рукавицы, и снова зашагал по обочине тракта, с наслаждением продавливая ногами толстый слой опавших иголок, покрытый первым снежком, не собиравшимся таять. Север всё-таки...
  Обоз состоял из трёх повозок-фургонов - одной, полностью деревянной, с дымящей из неё трубой маленькой печки, и две с высокими деревянными стенками и плотным брезентовым верхом. В первой повозке жили купец и его сын, две остальные везли припасы путешественников и товары для продажи - вернее, образцы товаров. В таком маленьком караване нельзя было увезти много, так что приходилось довольствоваться малоообъёмистыми, но ценными вещами.
  Так, в одном из фургонов находились шёлковые ткани, купленные на юге - с большим трудом, последние такни, завезённые перед блокадой викантийцев. Они хранились на складе в Лазутине, потому и остались целы. Второй фургон был наполнен оружием - мечи, ножи, кинжалы - всё, что ковалось и служило делу войны. Их очень охотно брали охранники всех мастей - и частные охранники караванов, и охрана мелкопоместных дворян, чьи поместья встречались по дороге к морю.
  На тракте было довольно пусто, во время войны движение по дорогам если и осуществлялось, то больше беженцами, чем купцами. Беженцы забирались подальше в лесную глушь, на север, надеясь, что война не доберётся до них в этой Тьмутаракани. Возле каравана гарцевали четверо вооружённых охранников, закованных в железо и настороженно поглядывающих на лес, зажавший дорогу тёмными еловыми лапами. В нынешние, лихие времена, не стоило рассчитывать, что голодные люди, сорванные войной с насиженных мест, легко откажутся от идеи поживиться за счёт "жирного клопа-купца". Поэтому Панфилов и нанял самых лучших охранников, каких мог - бывшие вояки, они служили Панфилову уже достаточно долго, чтобы он мог надеяться на их лояльность. Впрочем - в нынешнее время можно было рассчитывать лишь на лояльность близких друзей, да на модифицированных людей с промытыми мозгами. Друзья предлагали ему взять в охранники бойцов спецназа из армии Влада, но он отказался, не желая забирать ценных солдат - они нужны были для военных действий, а купец не думал, что дорога будет слишком уж опасной. Тем более что он сам был модифицированным бойцом, с увеличенной силой и рефлексами. Кроме того - и он, и его сын, и охранники, были снабжены заряженными Силой амулетами, отбивающими физические и магические удары - маги-друзья постарались.
  Макобер долго уговаривал, скандалил, упрашивал друга не уезжать, но купец с усмешкой думал о том, что тому скорее всего нужна была компания для посещения трактира, а все его аргументы о ненужности поездки - лишь способ остановить товарища.
  Панфиловы находились в пути уже несколько недель, продвигаясь и продвигаясь к побережью. Купец начал понимать, что поездка и действительно была наполовину бесполезна - найти в этих краях незамерзающий порт невозможно - если уж грязь замерзает в это осеннее время, то море обязательно будет замёрзшим - позже, когда трескучие морозы скуют эту местность, как ледяными оковами. Наполовину бесполезна - потому, что он действительно находил и находил новые рынки сбыта - люди, не избалованные вниманием купцов из южных районов, охотно покупали и ткань, и оружие. За то время, что купец с сыном были в дороге, они успешно продали половину товара, обменяв его на драгоценные шкуры соболей, куниц, бобров и чернобурых лис, во множестве водившихся в здешних лесах. Выгода была многократная - северяне охотно отдавали пушнину за диковинные ткани, не зная их истинной ценности. Впрочем, как и всегда, ценность товара определялась спросом и его редкостью, так что ничего удивительного в том, что вместо рулонов ткани и первоклассного оружия повозки были набиты драгоценной "рухлядью", не было.
  Сейчас был сезон охоты - звери уже оделись в зимнюю шкуру, и мех был очень ценным, крепким и устойчивым к вытиранию. Впрочем - зима ещё не вступила в свои права, так что основной промысловый сезон был впереди, Панфилов радостно потирал руки в предвкушении большого куша и записывал заявки местных жителей о том, что необходимо привезти, когда он приедет в следующий раз. Сам он, конечно, приезжать не собирался - для того есть агенты, но первую поездку обязательно делал сам. По крайней мере, он точно будет знать, если его агенты попытаются надуть с ценами при закупке мехов.
   Много предлагали копчёной и солёной рыбы, икры, копчёной оленины и тетеревов с глухарями. В этот раз он не мог взять больше того, что необходимо ему в поездке для собственного пропитания, и пропитания своей команды, но он понимал, насколько эти продукты необходимы во время войны, а также и после окончания военных действий, когда экономика практически разрушена. Есть люди хотят во все времена.
  Для торговли купец останавливался в деревнях и возле поместий мелких дворян. Впрочем - дворян было мало, и тем меньше, чем дальше он забирался в таёжную глушь. Всё больше становилось деревень, живущих совершенно обособленно, и состоящих из охотников и рыболовов.
  Откуда они взялись в этой глуши? Скорее всего, это были беглые крестьяне, очень давно ушедшие от своих хозяев и растворившиеся в бескрайних лесах. Это были жители фронтира - свободные, ни от кого не зависящие, живущие своей жизнью под управлением старост, выбранных за мудрость и силу. Когда Панфилов смотрел на этих могучих бородачей, неторопливо рассматривающих товары и торгующихся больше для приличия, чем от жадности, ему казалось, что он погрузился в древние века Истрии, когда не было крепостного права и люди свободно жили по всей территории страны. Он расспрашивал местных жителей, куда ведут тропы и дороги, отмечал всё на своей карте - то есть занимался тем, чем занимались во все времена путешественники и шпионы.
  Ещё две недели, он вышел на побережье северного моря.
  Первого же взгляда на эту серую, покрытую белыми барашками бескрайнюю поверхность воды, ему хватило, чтобы понять - тут порта не будет. Нет бухты, которая пригодна для спокойной ночёвки кораблей, а самое главное - не для чего кораблям тут стоять на рейде, подходить к причалам и пускаться в дальнее плавание - с кем торговать? Обходить материк вдоль берега, чтобы попасть в южные порты было бы совершенно непрактичным. Путешествие затянулась бы на долгие месяцы, кроме того - северные ветра, которые дули с этой стороны много дней в году, прибили бы корабли к берегу, выбросили их на гальку и всё закончилось бы плачевно.
  Панфилов задумался о том, что находится там, за морем - истрийцы никогда не отправляли корабли в ту сторону, на север. Этот район был практически не исследован. По данным истрийской науки, в северном море лежали безжизненные острова, населённые лишь тюленями да моржами. Человеческая раса не могла жить на этих холодных, вылизанных ледяными ветрами скалах. По крайней мере так думали учёные. А раз признанные авторитеты так думали - в тех краях делать было нечего.
  Панфилов потёр щёки, заледеневшие на морозном ветру, и повернулся, чтобы идти назад, когда неожиданно заметил какое-то движение на берегу, в версте от него. Напрягая глаза, он увидел три корабля, с крутыми бортами, выкрашенными в чёрный цвет, вытащенные на галечный берег. Возле них двигались люди - их было несколько десятков - по прикидкам купца, около сотни. Горели костры и дым от них относило порывистым ветров в сторону тайги. Панфилов задумался - кто это такие? Корабли своей конструкцией совершенно незнакомы. Людей отсюда не разглядеть, поэтому по их внешнему виду ничего нельзя сказать. У него шелохнулся звоночек тревоги, но он подавил его и решил - надо посмотреть, что это за люди. Но прежде - поспрашивать у местных жителей, что за такие мореходы, откуда взялись. Ведь не из другого мира они взялись? Впрочем - кто знает? А вдруг из другого? Примеры-то такие есть!
  Панфилов усмехнулся и зашагал к сыну, стоящему под елями в ста метрах от него и держащего коней под уздцы. Тот ёжился в тулупе, и недовольно поглядывал на отца - чего он там торчал лишнее время? Их ждёт тёплая изба местного старосты, медовуха и румяная мордашка старостовой дочери, косящей глазом, как ездовая кобыла. (Панфилов утром уже показал кулак сыну, встрепенувшемуся как глухарь на токовище - никаких девок! Нам ещё проблем с местными не хватало...)
  - Сынок, там какие-то люди на кораблях - задумчиво сказал купец, принимая поводья и легко вспрыгивая в седло - надо Анфима поспрошать, кто это такие. Да заодно предупредить о чужих.
  Олег следом за отцом вспрыгнул в седло, и скоро они бодрой рысью неслись к деревне, подскакивая в сёдлах, в такт движениям лошади. Деревня находилась в получасе езды от побережья, возле большого лесного озера, питаемого подземными ключами. В этом озере никогда не было рыбного замора и деревня благополучно существовала в этом месте уже не менее сотни лет.
  Дома в ней были срублены из толстых стволов и хорошо держали тепло, не давая северной стуже забраться и выморозить людишек, осмелившихся поселиться в этих глухих краях. Печи, как ни странно, топились по-белому, хотя в такой глухомани следовало ожидать одичания людей, но нет, у них имелись даже бани, что жители доказали накануне вечером, истопив благословенную баньку для купцов и их охранников.
  Эти люди жили очень уединённо, практически не сообщаясь с внешним миром. Редко когда к ним попадал чужой человек. И тогда они живо и с интересом расспрашивали его о том, что происходит во внешнем мире. На уход же из деревни существовало что-то вроде запрета, как сказали бы на Земле - "табу", когда без объяснения причин, запрещается что-то для членов маленького сообщества, племен.
  Панфилов догадывался, почему так случилось - это подтверждало его теорию о том, что здешние люди потомки тех беглых крестьян, что спрятались в тайге от своих хозяев. В этом случае невыход на белый свет был совершенно оправдан - чем меньше они засветятся в цивилизованном мире, тем меньше шансов за то, что их найдут хозяева. Первопричина уже совершенно забылась, но запрет остался.
  Интересно было то, что у них, как ни странно, не было ненависти к чужакам, ведь казалось бы, они должны сильно опасаться этих пришлых - вдруг эти люди принесли им беду, порчу какую-нибудь? Но нет - лесовики были очень гостеприимны, настолько гостеприимны, что Панфилов с опаской принимал их знаки внимания - кто знает, как у них положено реагировать на такое. Например - хозяйская дочка слишком очевидно показывала, что готова уединиться с его Олегом где-нибудь в укромном месте, и купец строго-настрого запретил сыну даже смотреть на её аппетитные полушария, торчащие вперёд как замковые башни - мало ли...вдруг провокация? Набросятся, отнимут товары, убьют...пока он не выяснит их обычаев, каждый шаг нужно контролировать, как будто идёт среди викантийских постов.
  Деревня открылась неожиданно - только что стоял лес, и тут же появился пологий склон, спускавшийся к озеру, и на небольшом возвышении над ним десятка три изб, напоминавших небольшие крепости из толстенных брёвен. Избы были двухэтажные - верхний этаж занимали люди, а на нижнем этаже держали скотину - так было практичнее и во всех отношениях удобнее. Например, чтобы подоить корову, не надо было идти на сорокаградусный мороз, достаточно просто спуститься вниз. Да и скотине в тепле было гораздо лучше - большие печи отапливали сразу всё помещение.
  Трубы дымили, распространяя запах свежего хлеба и пирогов, особенно вкусно ощущавшихся после прогулки за морозе.
  Мальчишки приняли у купцов поводья лошадей и с радостными криками забрались в сёдла, поскакав рассёдлывать. Панфилов толкнул толстую дверь, подбитую медвежьей шкурой, поднялся по огромной лестнице, сделанной как будто для великанов, и оказался в горнице, освещённой светильником, наполненным топлёным медвежьим жиром. Он коптил, и копоть уходила в деревянный уловитель копоти, осаждаясь на нём густыми чёрными хлопьями. Без этого приспособления изба давно бы покрылась таким же слоем копоти так, что и стен не было бы видно. Этому дому было лет сто пятьдесят, не меньше - как сказал его хозяин Анфим, строил дом ещё прадед, или дед прадеда. Когда Панфилов смотрел на дом снаружи, было видно, что под тяжестью огромных стволов, из которых был сложен дом, он даже немного ушёл в землю, стоя как будто в огромной чаше. Нижние венцы не гнили, будучи сделаны из стволов лиственницы, которая настолько пропитана смолами, что не гниёт даже в воде, а лишь костенеет от времени.
  Анфим, огромный, кряжистый мужик с на удивление крепкими белыми зубами - тут у всех были хорошие зубы, видимо пили хорошую воду и ели хорошую пищу - радостно улыбнулся купцу и сказал, прежде тот успел чего-нибудь выговорить:
  - Приходили люди из Марфовки - это в тридцати верстах отсюда, пятьдесят дворов - так вот, завтра они пришлют охотников с пушниной, будут торговать твои товары. Немного ткани купили - с собой у них было мало шкур, взяли для образца. Думаю, завтра допродашь всё оставшееся, что у тебя есть и уже поедешь домой. Жаль, что не хочешь погостить подольше, но не последний день ведь живём, приедешь ещё? Я бы попросил тебя с сыном и охранниками задержаться дня на три, я тебе попозже объясню - почему. Твою задержку мы оплатим, мехом, продуктами. Не пожалеешь!
  Анфим встал с места и крикнул вглубь дома:
  - Гаршина! Давай на стол собирай! Гости уже приехали, а вы всё прохлаждаетесь! Медовухи достань хорошей! Та, что в углу не очень получилась, ты достань лучше прошлогодней, выстоянной! Знаешь, Мирон, такая в прошлом году медовуха удалась! Это что-то! Кружечку выпьешь маааленькую...голова ясная, а встаёшь - ноги не идут! Вот медовуха так медовуха!
  Купец слушал хозяина дома и слегка улыбался - он не смог вставить ни одного слова в речь лесовика. И это притом, что говорят, мол, лесовики молчаливые ребята. Куда там! Анфим говорил и говорил, рассказывая то о начавшемся промысле пушного зверя, то об уловах красной рыбы в озере, то...в общем обо всём, что было важно и очень важно для жителя этой деревни.
  Потом староста спохватился, тоже улыбнулся и сказал:
  - Заговорил я тебя. Как съездил-то? Посмотрел на море? Видел? Нечего там тебе делать!
  Панфилов помолчал и сказал, с небольшой растяжкой:
  - Виидел...неприветливо ваше море. У нас оно другое. Вот что, Анфим, расскажи-ка мне - что за люди такие на чёрных кораблях ходят в этом море?
  - Люди? - нахмурился Анфим - людьми их называть не хочется. Да, есть такие, на чёрных кораблях. Это нехорошие люди. Иногда, когда их относит к нашему берегу бурей, они высаживаются, и чинят свои посудины. Наши люди, из разных деревень, не раз пытались с ними общаться - это ещё на памяти моего отца, ныне покойного. Его медведица задрала три года назад...крепок был мужик...хоть ему и было далеко за пятьдесят. Как-то он пошёл...
  - Извини, так что там насчёт людей на кораблях? - нетерпеливо прервал Мирон
  - Ага, люди...потом про отца расскажу. Так вот - пытались с ним погуторить, кто такие, откуда, зачем сюда - они убили двух наших мужиков, остальные сбежали. Потом наши собрали толпу, налетели на них, но так и не смогли их одолеть - у них высокие щиты, за которыми эти люди прячутся от стрел и топоры, которыми бьют так страшно, что разрубают человека пополам. А ещё - дубинки, в которые вставлены острые камни. Они побили несколько наших. После этого мы с ними не общаемся, но и не нападаем. Если они такие злые люди, нечего с ними и говорить. Говорили, в Марфовку как-то пришёл такой человек - из их народа. Говорил, что их корабль разбило бурей, он один живой остался. Но долго не прожил, умер. Застудился сильно - мокрый был насквозь и шёл несколько верст. Вот завтра придут люди из Марфовки - там есть Гитан, он с ним и разговаривал - спросишь его. А чего ты про этих чёрных людей спросил? Откуда про них знаешь? Давай-ка, садись за стол, щец хлебни, а вначале вот, медовухи прозрачной! А потом и расскажешь, что и как.
  Они уселись за длинный стол, предназначенный для огромной семьи Анфима - у него одних сыновей было пять человек, да восемь дочерей разного возраста - от десяти до двадцати лет возрастом. Жены у него было две - что тоже противоречило обычаям Истрии. В крестьянских семьях обычно была одна жена - один муж, а тут...откуда взялись эти обычаи? Панфилов недоумевал.
  - А твои чего за стол не садятся? - спросил он, приступив к обеду.
  - Успеют ещё! - отмахнулся Анфим, распуская пояс штанов и приступая к важному делу - поглощению еды и медовухи. Пояс он распустил видимо для того, чтобы больше влезло.
  Несколько минут они ели в тишине, и было слышно лишь шумное прихлёбывание огненно-горячих щей из лосятины, и хихикание девушек с женской половины. Дверь на неё время от времени приоткрывалась и любопытные глаз какой-нибудь из девиц внимательно рассматривали гостей-купцов. Охранники купца ночевали отдельно - в других домах, куда определил их на постой тот же староста.
  - Ну, так откуда ты знаешь про чёрных людей? - с любопытством спросил староста - мы не любим распространяться о них. Эти люди появляются раз в несколько лет. Мы посылаем следить за ними наших парней - мало ли что ожидать от таких злыдней, они уходят и несколько лет опять о них не слышно.
  - Мы их только что видели - невозмутимо ответил Панфилов, обсасывая мосол из щей - на берегу. Три корабля. Человек сто, самое меньшее. Потому и спросил.
  - Три? - это много - озабоченно сказал староста - это опасно. Надо за ними следить.
  Он встал с места, утёр губы тряпкой и крикнул в глубину дома:
  - Эй, Федька, Митька, Самор и Григ! Быстро сюда!
  С мужской половины выскочили парни, как две капли воды похожие на отца, только бороды без проседи да физиономии не такие морщинистые, а молодые и румяные.
  - Чёрные люди на берегу. Гости их видели. Человек сто. Возьмите парней, понаблюдайте за ними. Если что - сразу мне сообщите. Бегом!
  Парни с грохотом ссыпались вниз, толкаясь и сдавленно ругаясь, Анфим же снова уселся на место и разлил медовуху по стаканчикам:
  - Давайте-ка выпьем за вас, за гостей, за то, чтобы приезжали почаще и привозили хорошие товары!
  Они выпили, и Мирон почувствовал, как ароматная жидкость обожгла ему пищевод. Он прикинул - градусов пятьдесят в этой медовухе и шепнул сыну:
  - Не пей больше! Окосеешь враз! - ему самому такое не грозило, так как Влад некогда поставил ему систему регенерации, запитанную на амулет, и теперь она в считанные минуты уничтожила последствия приёма "яда".
  - Анфим, расскажи, откуда вы взялись тут, в лесу...в смысле - вообще откуда взялись лесовики. Ваша деревня, Марфовка, опять же - другие лесовики. Сколько вас вообще-то?
  - Да кто знает? - усмехнулся раскрасневшийся от выпитого и съеденного мужик - и откуда взялись никто не знает. И сколько нас - кто пересчитывал-то? В нашей деревне, в каждой избе, по десять-пятнадцать человек. В Марфовке тоже. А сколько таких деревень - кто знает? Тут - отошёл от околицы на версту, и глухомань. Я знаю только три деревни возле нашей, больше не знаю. Удивляюсь, как только вы-то доехали до нас - дорога вся в пеньках, да колдобинах. Как это повозки все не разбили!
  - Да вот, не разбили. Сказали нам , что проедем к морю, в последней деревне. Староста, Мехась. Знаешь его? Мы там недолго были, обещали на обратном пути заехать. А дорога когда-то тут была большая. Заросла только. Иногда приходилось прорубаться сквозь упавшие деревья - замучились. Похоже, тут больше людей раньше жило.
  - Не знаю - равнодушно ответил Анфим - может и больше жило. А Мехася я знаю. Виделись с ним. Иногда кое-что у них покупаем. Мы же не совсем уж дикие тут - и в ткани одеты, не только в шкуры, и металлы есть. Только выбора мало. Хорошо, что вы приехали, нам полегче будет. Слушай, Мирон, мне с тобой поговорить надо. Олег может посидеть один? Пусть вон на женской половине посидит. Авось девки не растащат его на кусочки. Эй, бесстыжие, идите с гостем поболтайте, нам с его...хммм...отцом поговорить надо!
  Будто бы ожидая этого приглашения, дверь в женскую половину распахнулась, группа хихикающих девушек налетела на Олега и утащила его к себе, покрасневшего от такого внимания и беспомощно взглянувшего на отца, как бы говоря - я-то ни при чём! Это они сами пришли!
  Анфим помолчал несколько минут, потом отхлебнул из деревянного ковша пенистого кваса. Утёр губы и спросил, прищурив глаза:
  - Скажи, Мирон, ты и вправду отец этого парня?
  - Хммм...ясно дело отец - ответил Панфилов улыбаясь - он ждал подобного вопроса, эта тема время от времени подымалась в пути, когда они заезжали в деревни, и ему даже стало казаться - а может скрывать положение дел? Представляться братом, и всё...
  - А чего ты так молодо выглядишь? Ты же самое большее лет на пять старше своего сына! - недоверчиво продолжил староста.
  - Мой друг великий маг. Звать его Влад. Слыхал про такого? - Анфим согласно кивнул головой - он меня сделал молодым. И я буду оставаться таким очень долго. А на самом деле мне уже шестьдесят лет. Я сделал сына уже поздно, в сорок лет. Так что выглядим мы теперь с ним как два брата. Вот такие дела.
  - Слышал я и про войну, и про Влада. Много про него рассказывают чудес - и что оборачивается волком, и что молнии мечет. А вот про то, что делает молодыми - не слыхивал. Всё бывает...вон, в Марфовке тоже колдунья есть - лечит всех, и наших тоже. Взяла на обучение двух наших девчонок. Может и у нас заведётся колдунья лекарка! Знаешь, пошёл я как-то на охоту...
  - Анфим! - опять прервал Панфилов - о чём ты хотел поговорить, когда отослал Олега? Давай ближе к разговору, хорошо?
  - Ага. Сейчас расскажу. В общем - слушай. Деревня наша стоит тут уже много, очень много лет. Столько лет, сколько и не упомню. Живём мы хорошо, сытно. Но вот только одна беда - мало у нас рождается сыновей. На одного сына три дочери. У меня больше сыновей - это благо, это счастье. Ты заметил, что у меня две жены? А у многих наших и по три, четыре - сколько сможет прокормить. А почему? У нас больше женщин, а где на всех найти мужиков? Вот и берём много жён. И всё равно не хватает парней. Мы тут все родня. Я женат на двоюродной и троюродной своих сёстрах. Не спасает и то, что часто жён берём из соседних деревень. Там тоже все наша родня. Испокон веков так живём. Лекарка нам сказала - так получается потому, что мы женимся на своей родне, нам нужно приток свежей крови. И где её взять? Стали часто рождаться уроды - одноногие, безглазые. Лекарка сказала, что это из-за того же, на родне женимся. Потому у нас уже давно принят обычай - мы просим приезжих, тех, кого занесло в наши края, оставить тут своё семя. Чтобы кровь обновлялась.
  - И что вы от нас хотите? - спросил Панфилов, слегка краснея и уже зная, что он услышит.
  - Я уже знаю, что ты запретил своим людям и сыну обращать внимание на наших баб. Я понимаю почему - Анфим проницательно сощурил глаза - но это не тот случай. Мы просим тебя, чтобы ты разрешил своим парням побыть с нашими бабами - теми, кого мы предоставим, и кто из них пожелает этого. Это нужно для нашей деревни.. все дети, получившиеся после этого, будут нашими детьми, вас никто не упрекнёт и не заставит их кормить, больше того - мы вам заплатим за помощь - соболями, медвежьими и бобровыми шкурами. Да и сам ты парень хоть куда, я бы рад был, если бы ты обрюхатил моих дочерей. Всё равно жениха подобрать им негде, мало свободных мужиков. Лучше пусть останутся у меня, и принесут мне парней. И у нас ещё есть вдовы - муж на охоте погиб, или вот такое - застудился, и не может обрюхатить бабу - вы уж не откажите, помогите нам!
  - Неожиданно! - сознался Панфилов - я не буду говорить, что мы подумаем и такое прочее - если надо, поможем, конечно, только не хотелось бы, чтобы об этом знали где-то за пределами деревни.
  - Ну а что такого-то? - не понял Анфим - так все делают! В Марфовке принято всем гостям предлагать на ночь бабу, жену хозяина, например! Я бы тебе предложил свою, но она старовата. Впрочем, если хочешь - буду только рад! Может, обрюхатишь и её - ей всего полтинник, кто знает, может и получится! А вторая помоложе, но она уже брюхатая. Я постарался! - Анфим гордо выпятил грудь и шумно высморкался в мятую тряпку - ну что, сдавленно спросил он, выбивая ноздрю - согласны?
  - Согласны - с нервной усмешкой ответил Панфилов и подумал - "Чего только не сделаешь, чтобы помочь людям?"
  Его устроили ночевать в отдельной комнате, на широкой деревянной кровати, застеленной медвежьими шкурами, покрытыми грубой льняной простынёй. Одеяло тоже было меховое, видимо из оленьих шкур - хорошо выделанные, они были мягкими и нежными, наверное, с молодых оленей.
  Панфилов разделся до исподнего, сбросил тёплые сапоги, с мехом вовнутрь, и улёгся спать, затушив светильник. Спать не особенно хотелось - он вспоминал события последних дней, чёрные корабли, от которых, как он чувствовал, исходила какая-то опасность, анализировал информацию о торговле и незаметно для себя стал задрёмывать, когда услышал скрип двери.
  Мирон встрепенулся, увидев тёмную фигуру, а та, увидев что гость не спит, тихо сказала:
  - Ты обещал старосте.
  Панфилов похлопал глазами и подвинулся в сторону, к стене, освобождая место ночной гостье. Та молча, в темноте, сбросила с себя одежду, белея на фоне тёмной стены молочно белым телом и скользнула в постель к купцу, прижавшись к нему, как родная. Он ошеломлённо лежал, не зная, как приступить к делу - уж больно дело-то такое...непривычное. Никогда он ещё в своей долгой жизни не выступал в роли племенного жеребца. Видя его смущение, женщина усмехнулась и взяла дело в свои руки - в буквальном смысле слова - запустив их Панфилову к самому сокровенному, что есть у мужчины.
  Через несколько минут, она уже лежала под ним, тихо постанывая и вжимая его бёдра в себя, судорожными толчками поглощая то, что он ей оставлял.
  Через десять минут всё закончилось. Женщина немного полежала на спине, сжав колени и приподняв их вверх, потом поцеловала Мирона в щёку и шепнула:
  - Благодарствую - затем накинула на себя одежду и скользнула за дверь.
  Мирон, ублаготворённый, с приятно ноющими чреслами, откинулся на подушки и захрапел - уже через две минуты после того, как ночная гостья исчезла.
  Разбудили его настойчивые попытки реанимировать уснувшее естество - женская рука снова энергично его возбуждала, нетерпеливо шепча в ухо:
  - Ты же обещал старосте!
  Панфилов спросонок ничего не понял, и недоумённо спросил:
  - Ты вернулась, что ли?
  Женщина тихо выругалась и пробормотала:
  - Уже какая-то зараза сняла сливки! Ну ничего, мне тоже хватит - и залезла на купца, возбуждая его всеми доступными способами.
  Через пятнадцать минут, выжатый, как он думал - досуха, купец снова провожал взглядом уходящую женщины.
  На этот раз посетительница была, как он ощутил, помоложе, с крепкой небольшой грудью и всем остальным, свидетельствующим о том, что она никогда не рожала.
  Купец заснул, и проспал, как ему показалось, минуты три - когда его выдернул из сна новый персонаж - худенькая девица с жёстким, мускулистым телом, нетерпеливо терзающая его чресла. Он чуть не застонал - опять! - но сдался, и терпеливо отработал гостеприимство, под стоны и судороги посетительницы. В этот раз, похоже, она оказалась девственницей.
  После её ухода он серьёзно подумал - не припереть ли дверь какой-нибудь скамейкой, потом решил - не стоит! Эти заразы просочатся и через дымовую трубу - будь что будет!
  Заразы таки-просочились, их было ещё две - Панфилов с юности не трахался столько раз за ночь, и то, что он смог обслужить всю компанию, приписывал своему новому, модифицированному телу и системе регенерации, залечивающей его стёртое в сексуальных игрищах естество.
  Наконец, ему дали поспать, видимо решив, что досуха использовали его способности. Он спокойно уснул, и проспал до рассвета, пока его не разбудила одна из дочерей старосты, потребовав обслужить её вне очереди, так как она дочь важного человека в деревне, и вообще - он такой красавчик, ей понравился и вообще, она очень хочет ребёнка. Ну не от брата же рожать?
  Пришлось купцу "по-блату" обслужить настойчивую девицу, оказавшуюся очень горячей штучкой, и притом очень умелой - что было странно - если в деревне так мало мужчин, с кем же девицы теряли свою девственность? Где учились сексуальным приёмам?
  Панфилов не стал углубляться в эти дебри, чувствуя, что они заведут его далеко по пути исследования сексуальных обычаев иных племён, а лишь в который раз порадовался, что регенерация восстанавливает его синяки и потёртости. Иначе...
  К завтраку появился и Олег, помятый и невыспанный, но сияющий и довольный. Он хотел что-то сказать, но Мирон его остановил:
  - Молчи. Ничего не хочу знать про твои ночные похождения!
  Олег пожал плечами и с жадностью набросился на копчёный кабаний окорок, запивая его горячим отваром трав. Панфилов последовал его примеру, тоже попивая отвар, и подозревая, что в него добавлены какие-то восстанавливающие и возбуждающие штуки, типа афродизиаков. Вывод об этом он сделал, поглядывая на хитро поблёскивающего глазами Анфима.
  - Анфим, что там с чёрными людьми? - осведомился он довольно хмуро.
  - Копаются на берегу. Вроде как конопатят борта, пытаются менять доски. Видимо им крепко досталось - корабли сильно побиты - ответил тот довольно спокойно, поглядывая на Панфилова - как спалось?
  - Хорошо спалось - ответил купец, подняв брови - век бы так спалось. Спокойно, тихо...
  - Ну-ну - разочарованно протянул староста, видимо надеявшийся услышать жалобы о девках, всю ночь скакавших на купце - с Марфовки придут скоро. Раскладывай товары, жди. Ты где будешь торговать? Прямо с повозок? Холодно будет.
  - Ничего, не помёрзнем. Таскать замучаешься туда-сюда. Если что - затащим в дом , тут отрежем кусок ткани. А смотрят пусть на улице.
  - Хорошо. Ну пошли встречать марфовских - вон, на улице уже шумят, пришли, похоже.
  Мужчины оделись и вышли на улицу, ожидая увидеть прибывших охотников, однако, оказалось, что никого чужого нет, а есть лишь два сына старосты, запыхавшиеся и возбуждённые от бега:
  - Там! Там! Идут! Идут! - как эхо повторяли они друг за другом, не в силах выдавить ни слова более.
  Староста посмотрел на них и посерьёзнел:
  - Кто идут?! Да дайте вы им напиться! Видите же, дыхание перевести не могут! Машка, быстро воды или кваса - цыкнул он на девчонку лет четырнадцати, и та понеслась в дом галопом, как заяц, бросившийся прочь из пол колёс повозки. Через пару минут она уже бежала, расплёскивая тёмную жидкость из ковша. Парни жадно напились, вмиг осушив посудину до дна, и старший сказал:
  - Чёрные идут. Человек восемьдесят. Точно не знаю. Идут прямо к нам. Со щитами, топорами, на головах железные штуки, закрывающие всё до плеч. Похоже - настроены биться.
  Анфим кивнул головой, и не спрашивая больше ни о чём, распорядился в толпу собравшихся односельчан:
  - Все мужики одеться для боя. Взять тяжёлые медвежьи копья, луки. Бабам собраться и приготовиться бежать. Кто покрепче - тоже вооружиться - чем можете. Мирон, ты как? С нами?
  - Ты что спрашиваешь? - обиделся Панфилов - конечно с вами! Ребята, надевайте броню - похоже будет горячо. Олег, одень кольчугу. И...рубаху, ту, что Влад делал.
  - Зачем кольчуга, если та рубаха есть? - недоумённо возразил Олег - сам бы и надел кольчугу. Рубаху всё равно и так не пробить! Ты же знаешь.
  - Ладно. Проверьте амулеты, надеты ли. И отгоните в лес повозки с товаром - на всякий случай. Конечно, если что, найдут. Но всё-таки....
  Прошло минут десять.
  Сзади зашумели - марфовские, марфовские идут! Панфилов обернулся и с облегчением заметил подходящих из леса охотников соседней деревни. Их было человек тридцать, и все несли какую-то поклажу - видимо, несли шкуры на обмен. Стали подходить и охотники этой деревни, с тяжёлыми копьями и луками за спиной. Панфилов посчитал бойцов - вместе с марфовскими теперь было человек девяносто, против восьмидесяти чёрных людей.
  Анфим тоже облегчённо вздохнул и с удовлетворением сказал:
  - Теперь мы им надаём, наши охотники медведя на копьё насаживают, чего нам эти моряки!
  Охранник, угрюмо стоящий рядом Панфиловым сплюнул на землю, и задумчиво растерев плевок негромко пробормотал под нос:
  - Рано радуешься. Не так всё просто.
  Панфилов в подтверждение кивнул головой и отведя старосту в сторону, сказал:
  - Слушай внимательно. От того, что я сейчас скажу, зависит ваша и наша жизнь. Эти люди, моряки, насколько я представляю, профессиональные военные. Они всю жизнь обучаются биться с другими, такими же вояками как они. Каждый из них стоит трёх, пяти охотников - в ближнем бою. Они бьются в строю, как я представляю, вы так не умеете. Если войдёте в ближний бой - погибнете. Подходить к ним нельзя. Только расстреливать издалека. Похоже, что они нацелились вас ограбить. Есть две возможности - или, бросив всё бежать - они не смогут вас догнать, но всё пограбят. Остальное сожгут. Или напасть на них - и тогда многие погибнут. Имущество можно снова заиметь. А вот новую жизнь - вряд ли. Какое примешь решение?
  - Да какое решение - нахмурился староста - что мы, не справимся с этими вояками? Их столько же, сколько нас! Не может быть, чтобы мы не дали им отпор!
  - Я понял тебя - уныло откликнулся Панфилов - мы все тут останемся. Трупами. Если не придумаем какой-то хитрый ход. Предлагаю идти им навстречу и попробовать остановить до подхода к деревне. Эх, был бы тут Влад..как мне его не хватает. Или взвода драконов... - пробормотал он себе под нос и пошёл вооружаться.
  Взяв длинный меч из дома старосты, Панфилов присоединился к толпе возбуждённых и горящих желанием встретить врага охотников. Тут были и гости из марфовки, также возбуждённо кричавшие и требующие немедленной мести зарвавшимся супостатам. В общем, в воздухе пахло большой кровью, и кровь эта, скорее всего, будет кровью деревенских - думал купец.
  Отряд охотников выдвинулся по тропе, по направлению к морю, вначале охотники шли шагом, потом стали ускоряться и в конце концов побежали, подбадривая себя грозными криками. Скоро они исчезли за поворотом, оставив на тропе спокойно идущих Панфилова и его спутников. Те даже не попробовали ускориться, а шли размеренным шагом, каким ходят солдаты на марше. Этим шагом можно пройти десятки километров, потом вступить в бой. А вот запыхавшимся охотникам воевать будет труднее. Впрочем - расстояние тут было не такое большое, а они привыкли много бегать за зверем - думал Панфилов - потому, ничего страшного. А вот спутникам купца, закованным в тяжёлое железо бегать ну совсем уж несподручно.
  Через минут двадцать ходьбы, Панфилов со спутниками услышали топот, как будто бежало стадо лошадей и остановился, ожидая - что будет?
   Из-за поворота выскочили охотники, окровавленные и ошеломлённые. Не было несколько деревенских парней, а Анфим зажимал плечо, сочащееся кровью.
  - Мы даже не смогли зацепить никого! Мы бросились, а они щитами закрылись! Достать не можем! - загалдели охотники - копья отбивают. А ещё бросают маленькие копьеца! Из-за щитов! Вон, идут уже!
  Панфилов посмотрел вперёд и увидел впереди стройный ряд чёрных щитов, с прорезями для глаз. Пришельцы шли стройными рядами, строго соблюдая порядок и посматривая на мир сквозь щели низко опущенных шлемов.
  До нападавших оставалось метров сто, когда Панфилов громко скомандовал:
  - Слушайте все! Выполняйте все мои указания, или погибнете! Готовьте луки - стрелять только по моей команде! Цельтесь им или в глаза, или в открывшуюся часть тела. Не подходить вплотную - они вас наверняка убьют в этом случае! Я сейчас пойду на переговоры!
  Охотники молча кивнули и зашуршали, снимая луки и готовясь к выстрелу. Видя приготовления, нападавшие сомкнули щиты, выстроив черепаху и замедлили движение, следя, чтобы не осталось никаких щелей между щитами.
  Панфилов пошёл к ним навстречу, крича:
  - Переговоры! Давайте старшего! Переговоры!
  Из-за стены щитов вылетел дротик и наткнувшись на магическую защиту купца отлетел в сторону.
  Купец остановился на полдороге к врагам и снова крикнул - старшего на переговоры!
  В строю нападавших прозвучала команда, и строй остановился, замерев, как кирпичная стена - такой же молчаливый и непробиваемый.
  Некоторое время ничего не происходило, потом ряды чёрных щитов раздвинулись и вперёд вышел воин огромного роста - он и раньше возвышался над остальными минимум на полголовы - Панфилов сразу его заприметил. Этот воин был закован в железо - на нём была надета огромная кольчуга с стальными пластинами на груди. В руках он держал здоровенный топор, с симметричными лезвиями направо и налево, напоминающими крылья бабочки. Панфилов видел всё чётко, ясно, мысли текли в хрустальной чистоте и проносились, как стрижи над землёй перед дождём - быстро и решительно. Он отметил совершенство этого топора, доказывающего наличие развитой культуры кузнечного дела. Отметил совершенство кольчуги, изготовить которую стоило было огромных денег. На остальных воинах были доспехи подешевле, в основном - пропитанные солью многослойные куртки. Но - топоры у них были хоть и похуже, менее украшенные, но, такие же опасные, как и тот, что держал в руках предводитель.
  Панфилов и предводитель "чёрных людей" сошлись на середине, между двумя группами противоборствующих сторон, и остановились, глядя в глаза противнику.
  Панфилов был одет в лёгкую кольчугу, на его поясе висел один из тех мечей, которыми он торговал в пути. За поясом торчал кинжал в ножнах - тоже из груза оружия. Противник возвышался над ним, как осадная башня, и его тёмные глаза сверкали из прорезей глухого шлема.
  - О чём ты собрался говорить? - прогудел предводитель чёрных.
  - Хочу узнать, зачем вы пришли, прежде чем вступить с вами в бой.
  - Мы пришли вас убить - коротко и ясно ответила "осадная башня", недвусмысленно покачивая на руке здоровенную стальную "бабочку".
  - А могу я узнать - почему у вас возникло такое желание - убить нас? - невозмутимо спросил купец, прикидывая, как лучше пропороть кольчугу этого быка.
  - Нам ничего другого не остаётся - шторм разбил наши суда, принеся их к вашему берегу. Сами вы свои дома не отдадите, еду тоже. Значит - нам нужно вас убить и всё забрать. Это просто, не правда ли?
  - А ты считаешь, это будет так просто? - холодно и равнодушно спросил Панфилов, лихорадочно соображая, что делать - вас погибнет очень много. Оставшиеся не смогут прожить долго - придут люди из других деревень, и вас уничтожат - постепенно, выжигая вас из домов, стреляя из-за деревьев, устраивая ловушки. В прямой бой никто с вами вступать не будет - вас уничтожат, как вредных животных. Ты это понимаешь?
  Панфилову показалось, что голос предводителя стал ещё глуше, и отрывистее. А может показалось?
  - Понимаю. Но мы умрём в битве, и попадём в загробный мир, где нас примут как подобает воинам нордов! А так мы умрём, как выброшенные на берег киты, расклёванные птицами-падальщиками. Всё будет как присудят боги, и никак иначе. Ты всё узнал, что хотел? Мы может начать нашу игру?
  - Ты называешь бой игрой? - удивился Панфилов - это смерть, это кровь - что здесь от игры?
  - Бой - это как игра в кости. Кто удачлив, тот и выиграл.
  - Подожди - опять начал купец - почему мы должны убивать друг друга? А если мы поможем вам восстановить ваши корабли и вы уйдёте к себе? Почему обязательно биться?
  - Это противоречит воинской чести. Мы не можем принимать подачки от жалких береговых жителей. Мы можем только отнять у них всё, что нам нужно, или погибнуть в битве. Ну так всё, береговой лось? Мы можем приступить к игре?
  - Постой. Есть ли у вас в воинском правиле способ предотвратить битву - например - выставить бойца с каждой стороны, кто победит, диктует условия? Есть такое?
  - Ты надеешься победить нашего лучшего бойца? - усмехнулся воин и опустил топор вниз - да, есть такое правило. Вы можете потребовать боя, и мы можем обговорить условия поединка. Но предупреждаю - бой на том оружии, каким захочет биться поединщик, и тот, кто побеждает, может убить своего противника. Вернее даже так - обязательно постарается убить.
  - Я вызываю на бой вашего лучшего бойца! Предлагаю обсудить условия боя, и то, что будет делать каждая сторона после того, как поединщик выиграет или проиграет. Я могу узнать твоё имя? Меня звать Мирон.
  - Я Стратила. Верховный дун рода Агракан. Это мои люди. Я говорю за них. Ты можешь говорить за береговых людей?
  Панфилов немного замешкался - как он может говорить за всех этих сельчан? Приезжий купец? И решил для себя - идти, так до конца. Пока он не уладит дело с этим конфликтом - не покинет деревню.
  - Могу. Я должен сейчас пойти к своим людям и обговорить с ними условия поединка. А ты иди к своим. Как солнце окажется вон там, над той сосной - Панфилов показал на большую сосну, стоящую у поворота тропы - мы сойдёмся и обсудим наши условия. Согласен?
  - Согласен - Стратила повернулся и зашагал к своим людям, тут же сомкнувшим за ним ряды чёрных щитов.
  Мирон пошёл к деревенским, нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу, раздумывая о том, что скажет сейчас этим людям.
  - Ну что, о чём ты говорил с этим здоровенным мужиком? - нетерпеливо спросил Анфим, баюкая раненую руку - что им надо тут?
  - Убить всех. Потом забрать дома, продукты и жить тут пока их всех не перебьют. Это заявил мне их предводитель. У них разбиты корабли, и как я понял - своими силами, в ближайшее время, они их не отремонтируют. Потому им надо кров, продукты. Просить их они считают ниже своего достоинства и решили всё это отнять.
  - Так давайте убьём их, и всё! - вмешался в разговор один из охотников Марфовки - чего с ними разговаривать-то? Мы ещё мужиков приведём - засыплем их стрелами, мало им не будет!
  - Вы их так просто не возьмёте - хмуро пояснил Панфилов - прямой атакой их не взять, это слишком умелые и сильные воины, а стрелами - тоже сразу не возьмёте, они успеют и дойти до деревни, и взять дома. А вы уверены, что они не смогут взять и Марфовку, если захотят? Ваши дети, жёны, готовы жить в морозном лесу, вы готовы отдать всё нажитое добро завоевателям? Ситуация очень непростая, уверяю вас. Есть другое решение - я поговорил с их предводителем - его звать Стратила, он согласен выставить поединщика против нашего бойца. Если победит наш - мы будем диктовать условия. Если их боец - тогда они будут говорить, что нам надо сделать. Вы согласны на такой поединок? Я дал согласие от вашего имени.
  - Какое право ты имел говорить за всех нас? - зашумели деревенские охотники - кто сможет победить этого детину? Да он всех разнесёт, как сухой камыш! Это обязательно проигрыш! Ты уедешь, купец, а мы будем расхлёбывать!
  - Тихо все! - весомо сказал Анфим, и мужики вокруг затихли - Мирон, чувствую, у тебя есть предложение, иначе бы ты не затеял это дело. А вы молчите - двух наших уже срубили, и ещё сколько поляжет! Если можно закончить дело без крови...ну, без большой крови - надо это решать! Говори, Мирон!
  - Я пойду поединщиком. Если проиграю - значит так тому и быть. Тихо, Олег, молчи! - остановил купец ринувшегося к нему сына - это моё решение. Если что - ты старший после меня. Если я погибну - вы выполните те условия, что выдвинут пришельцы. Скорее всего, они потребуют отремонтировать их корабли, снабдить их продовольствием, а пока будет идти ремонт - предоставить им жильё.
  - Да мы бы и сами им помогли! - не выдержал кто-то из охотников - какого демона они нас не попросили? Зачем убивать?
  - Насколько я понял, им не позволяет просить какой-то закон этого племени. Вы для них презренные береговые жители. Тихо, тихо! Люди всякие бывают, вот и такие появились! Если мы выиграем - можем потребовать, чтобы они или убили себя, или ушли на берег моря - что равносильно самоубийству на морозном ветру. Послушаются ли они нас? Не знаю. Если не послушаются - вернётся та же ситуация. Честно говоря, я не слишком верю в то, что кто-то просто так может взять и покончить с собой, раз обещал.
  - И зря не веришь - заметил пожилой охотник из задних рядов, до того не говоривший ни слова - я долго разговаривал с одним из них, когда пытался его вылечить. Так вот - если они не выполняют данного перед Боем Чести слова - не попадают в загробный мир, а скитаются где-то в тумане, никогда не найдя дороги. Если они клянутся Игрой, то выполняют слово всегда. Это странные люди, но на их слово можно рассчитывать.
  - Так что, потребуем, чтобы они убили друг друга? - недоумённо спросил охотник из деревни Анфима, стоявший рядом с Панфиловым - я ничего не понимаю - чего мы от них потребуем, если ты победишь?
  - Предлагаю - кивнул головой купец - силами деревни починить им корабли, снабдить их продовольствием, потребовав плату за услуги - это будет оговорено. Возьмём с них слово, что если у них сейчас нет денег, они расплатятся в следующий свой приход. И возьмём слово, что они никогда не нападут на эту деревню, на любого их жителя, а будут защищать их как родных братьев, если им будет угрожать опасность. На время ремонта выделить им несколько изб, где они смогут ночевать и кормить, как полагается. Вопросы есть?
  - Пока нет - кроме одного - ты взаправду надеешься победить этого железного медведя? - с интересом осведомился тот же охотник из Марфовки, что рассказывал об обычаях пришельцев.
  - Если бы не надеялся - не взялся бы за это дело - парировал Панфилов - ну что, пора идти на переговоры с Стратилой. Кто пойдёт? Анфим, это понятно, ещё кто?
  - Мой старший сын. Он пойдёт! А ещё средний сын - медленно, с расстановкой ответил староста - думаю, ты правильно сделал, Мирон, когда говорил за деревню. Мы согласны на бой. Это лучший выход, чем пролить реки крови. Очень хочется, чтобы ты победил...
  - А уж мне-то как хочется! - с душой воскликнул купец, и услышал, как в толпе охотников послышались смешки, а потом раздались голоса:
  - Ты уж постарайся! Ты там пырни его как следует! Держись, Мирон!
  Панфилов слегка улыбнулся - ситуация развивалась так, как он и задумал. Теперь бы ещё победить! У него было преимущество, о котором не знал противник, так что все шансы выиграть бой были.
  Мужчины зашагали к месту переговоров, где уже их ожидали трое бойцов чёрных людей.
  - Вы готовы обсудить условия поединка? - спросил Стратила - услышав ответ, кивнул головой - говорите, что вы предлагаете.
  Воин снял шлем - видимо в знак уважения к противнику, и чтобы показать, что сейчас не хочет напасть. По шлемом оказалось вполне так симпатичное лицо тридцатилетнего мужчины, с длинными русыми, почти белыми волосами, сложенными в воинский хвост. Лицо его было жёстким и немного надменным, как будто ему приходилось каждый день доказывать своё право управлять этими людьми, и это наложило отпечаток на его черты.
  Купец изложил свои условия поединка, и дун некоторое время молчал. Потом предложил:
  - Я услышал вас. Давайте, я поговорю с моими помощниками, и через триста ударов сердца, а может и раньше, присоединюсь к вам для дальнейших переговоров. И ещё - на поединке никаких магических амулетов, никаких магических заклинаний. Только честный, чистый бой двух мужчин, двух воинов. Согласны?
  - Да. Мы вас ждём - купец отошёл в сторону, увлекая за собой своих спутников, а Стратила отошёл метров на пятьдесят и стал что-то говорить, показывая в сторону моря. Ветер относил слова пришельца, но острый слух Панфилова ухватил кое-какие фразы, их которых следовало, что дун не собирался покончить с жизнью на каком-то хрЕновом чужом берегу, не увидев родные скалы и своих трёх жён.
  Через минуты три, Стратила и его люди уже шагали к группе охотников.
  Подойдя, дун сходу заявил:
  - Мы согласны. Клянёмся Игрой, что выполним те условия, что ты нам высказал. Мы не тронем никого из местных жителей, и в случае твоего проигрыша, и в случае нашего проигрыша - если они сами на нас не нападут. Клянусь Игрой!
  - Клянусь Игрой! - глухо повторили слова помощники Стратилы.
  - Если я проиграю - а чем не шутит судьба? - усмехнулся Стратила - и умру, вместо меня старшим будет мой брат, Гардила. Вот он.
  Гардила снял шлем - он был похож на брата, как две капли воды, и Панфилов с удивлением поднял брови - это был близнец Стратилы.
  - И пусть тех, кто не сдержит своего слова, покарает судьба и он никогда не попадёт в загробный мир! - воскликнули мореходы, а следом за ними те же слова повторили и жители деревни.
  - Через триста ударов сердца, я жду тебя вон на той полянке - Стратила показал в сторону от тропы, на поляну, покрытую пожухлой низкой травой, высеребренной осенним инеем - жаль, что мне придётся тебя убить! Ты смелый парень, и совсем не дурак.
  - Как говорит мой друг - не говори - гоп! - пока не перепрыгнул.
  Купец подмигнул Стратиле, удивлённо поднявшему бровь, и пошёл к своим, обдумывая поединок. Одного преимущества у него уже не стало... но оставались его сила, скорость, непробиваемая рубаха, подаренная Владом, а ещё - заветный меч, украшенный золотым леопардом. Его тоже подарил Влад, и купец до сих пор ни разу не доставал драгоценный клинок со дна фургона. Вот и настал этот момент...
  Переодевание не заняло много времени - Олег передал ему рубаху, ещё тёплую, нагретую его телом, потом побежал в деревню за мечом - до неё было метров пятьсот, и купец уселся дожидаться, когда тот ему принесёт заветный молекулярный меч.
  Однако - время шло, Олега всё не было. Купец досадливо сплюнул - пора идти на поединок, чего он так задержался? Стратила уже вышел на поляну и разминался, как пёрышком размахивая громадным топором.
  Мирон пожал плечами и вынул из ножен обычный меч, выкованный кузнецами Истрии, вздохнул, попробовал его на остроту, и пошёл на встречу с судьбой.
  Стратила увидел его приближение, и с явным удивлением в голосе спросил:
  - Ты так и будешь биться? Без щита, без шлема? Ты или глуп...или очень мужественный человек. Ты не оборотень?
  - Это кто такие? - не понял Мирон
  - Ну, у нас так называют тех воинов, в которых вселяется дух зверя - они дерутся почти голыми, без брони, а победить их очень трудно. Но даже если ты оборотень - я всё равно тебя убью!
  - Не кажи... - начал Панфилов, и тут Стратила напал.
  Если бы Мирон не был человеком с многократно ускоренной реакцией - тут бы ему и конец! Здоровенный топор устремился к его плечу с такой скоростью, что купец едва успел от него увернуться, подумав: "Может он тоже модифицирован? Как он может с такой лёгкостью махать этой здоровенной хренью?!" Но думать было некогда.
  Тело Мирона уклонялось от ударов противника как будто без его участия, ускорившись в несколько раз. Топор свистел мимо него, чудом не задевая одежды, а удары Мирона, наносимые со страшной силой, разнесли щит Стратилы на куски окованного железом дерева.
  Увы, на последнем ударе меч, не предназначенный для таких перегрузок, с жалобным стоном переломился у рукояти, оставив в руках купца жалкий огрызок, гожий лишь для нарезания окорока, и то маленькими кусочками.
  Стратила остановился, опустил топор:
  - Разрешаю тебе взять другой меч. Ты завидный боец, и хоть это не предусмотрено обычаями - я тебе позволяю поменять оружие.
  - Раз не предусмотрено - значит - не меняем! - отказался купец - продолжаем!
  Противник издал утробный рёв и кинулся на Мирона, отбросив остатки щита и держа топор обоими руками. Скорость его возросла настолько, что казалось, в него действительно вселился кто-то из зверей - медведь, или тигр. Однако, его противник был модифицирован лучшим магом этого мира, и так взвинтил скорость, что казалось, Стратила движется под водой, с трудом преодолевая водную толщу.
  Усиленные мышцы исправно толкали тело туда, куда ему было надо, а надо было - врезать по шлему Стратилы так, что тот на секунду потерял равновесие и зашатался, приходя в себя. Купец ударил его остатком меча, рукоятью, сделав в шлеме здоровенную вмятину. За этим страшным ударом последовали ещё несколько, так же попавшие по многострадальной голове.
  За поединком следили обе стороны, обступив противников полукругом с двух сторон, и мореходы глухим стоном восприняли поражение их предводителя.
  Стратила шатался ещё минуту - другой человек давно бы лежал после такого количества страшных ударов, сравнимых с тем, как если бы на него упала гиря с пятого этажа дома, но этот мореход ещё держался на ногах. Впрочем - скоро он свалился с грохотом, как будто упала подрубленная сосна.
  Купец подошёл к упавшему, наклонился, и разрезав завязки шлема обломком меча, стянул его с головы упавшего. Лицо Стратилы было залито кровью, глаза закрыты - он находился в глубоком обмороке.
  Мирон ощупал его голову - он опасался, не проломлен ли череп. Однако, к его удивлению, череп был цел, лишь рассечена кожа и голова превратилась в сплошной набухающий синяк.
  "Тяжёлое сотрясение мозга ему обеспечено!" - подумал купец и оглянулся на стоящих в молчании соратников Стратилы:
  - Я не хочу его убивать! Вы признаёте поединок справедливым и состоявшимся по всем правилам? Признаёте ваш проигрыш?
  - Признаём! - печально сказал брат Стратилы и снял шлем. Мореходы по очереди бросали топоры рядом с побеждённым дуном - одно из условий было то, что пока они находятся в деревне, сдают оружие. Теперь пришла пора выполнения обещаний.
  Подошёл Анфим и встал рядом:
  - Не ожидал. Силён ты, ох как силён! Молодец. Это...там Олега медведь помял - надо же было случиться - когда он бежал к тебе с мечом - выскочил из-за дерева медведь и его заграбастал! Но парень его убил. Ничего - несколько царапин только украшают мужчину! Его перевязали и он в деревне, не беспокойся. Девки за ним ухаживают.
  - Этого ещё не хватало - устало и встревоженно ответил Мирон - а нельзя его к магине вашей, лекарке отвезти?
  - Можно. Но только завтра. Сегодня уже поздно - и нам ещё надо с этими заняться - устроить их... да не беспокойся, тебе говорю - чистые раны, промыли всё, он будет бегать через неделю! Не переживай. Вот как теперь с этими всё сложится...
  - Ну как сложится - хорошо всё сложится - сказал купец, усаживаясь на пенёк у тропы и следя за процессом разоружения противника - у тебя будет целый род защитников, друзей, а также потребителей твоей пушнины. А кроме того - чего ты там говорил о свежей крови? Будет вам свежая кровь - целая сотня сосудов свежей крови, охочих до баб, и пробывших в море долгие недели, а то и месяцы. Пользуйся! - купец усмехнулся и пошёл в деревню.
  Проблемы с пришельцами больше не было и его теперь интересовало другое - как можно скорее поднять на ноги сына. Он очень жалел, что рядом нет Влада...
Оценка: 7.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"