Шевченко Андрей Вячеславович: другие произведения.

Последний рейдер

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 5.41*23  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Авантюрный фантастический боевик.
    Три космических империи ведут постоянные войны за главенствующую роль в пределах обитаемых границ. Изобретение нового типа оружия может склонить чашу весов в пользу любой из сторон. В результате невероятного стечения обстоятельств единственным человеком, который может создать подобное оружие становится Александр Морозов, научный работник и капитан десантно-космических войск в отставке. Тихая, размеренная жизнь превращается в ад, и Александру приходится вспоминать свои военные навыки, чтобы выжить. Сможет ли он противостоять натиску спецслужб?

  Пролог
  Лейтенант Кегель, сотрудник информационно-аналитического бюро службы безопасности лениво разглядывал журнал для мужчин, вполуха слушая беседу профессоров Сантанского университета. Лейтенанту давно уже надоело ежедневное прослушивание "яйцеголовых" умников - всё равно он ни черта не понимал их трёхэтажных терминов. Особенно бесил его профессор Аллиган - тот не мог и трёх слов сказать, чтоб не ввернуть какое-нибудь ужасное и заумное слово. Но... учёные ранга Аллигана должны находиться под неусыпным контролем спецслужб. Лейтенант же обязан был составлять отчёт о записанных приватных разговорах высшего учёного звена университета, а потом делать краткий анализ, потому что начальство не должно ломать себе голову над хитросплетёнными фразами "яйцеголовых". Но недаром выпускник высшей школы службы безопасности окончил курсы с отличием - он уже давно сделал шаблон аналитического отчёта, в котором просто менял даты и, изредка, действуюх лиц.
  Этот вечер закончился бы для лейтенанта подобно многим другим - "отчёт под копирку, сдал дежурство, отбыл в бар", если бы не одно слово, прозвучавшее из уст ненавистного профессора. Дежурный встрепенулся, отмотал назад запись и снова прослушал кусок разговора, теперь уже внимательно.
  - ... думаю, можно будет создать самое настоящее супероружие. Нет, конечно! Друг мой, даже вам я не могу сказать... да и не хочу! Возможно, когда я буду уверен... или создам действующую модель...
  Дежурный прослушал запись ещё раз, потом ещё. Сомнений нет, старик действительно собрался создать супероружие! Значит, нужно немедленно известить о происшествии начальника бюро, а тот уже доложит выше по инстанциям... Лейтенант понял, что бар сегодня откладывается и глубоко вздохнул, глядя на коммуникатор. Майор отбыл на охоту с каким-то приезжим министром, а по инструкции в случае чрезвычайной ситуации дежурный должен оповещать именно непосредственного начальника. Независимо от того, чем тот занят. Вот только те, кто создавал предписания не взяли в расчёт гнусный характер его шефа - майор не раз потом припомнит, что прервали его поездку.
  Но государственная безопасность превыше всего. Лейтенант ещё раз вздохнул и набрал номер на коммуникаторе...
  Глава 1
  
  Генерал-полковник Кант, шеф службы безопасности планеты Сантан, член президиума Объединенных Республик, кавалер ордена "Легионеров" трех степеней рявкнул на своего заместителя, полковника Роу:
  - Остолопы! Немедленно разослать самых способных агентов по всем космопортам! Остальные все до одного пусть занимаются проверкой на местах и в районе ЧП. Объявить "красную тревогу"!
  "Красная тревога" означала, что все сотрудники службы безопасности будут "на ногах" до тех пор, пока тревогу не отменят. Кроме того, подразумевалось подключение спутниковой обороны планеты и запрет на взлет любых кораблей. Генерал-полковник мрачно размышлял, что скоро о случившейся на Сантане оплошности, если не сказать больше, узнает очень много народа, и тогда ему, Канту, не поздоровится.
  
  Александр Морозов, заведующий лабораторией поля в Сантанском университете физики энергий, сидел около атомного распылителя и плевался в него жевательной резинкой. На дисплее высвечивался спектральный анализ резинки. Настроение у Александра было хуже некуда. В этот выходной он собрался порыбачить на горном озере, и уйди из дому на пять минут раньше уже сидел бы с удочкой и наслаждался первозданной чистотой природы. Но один из помощников Зеевица - пронырливого заместителя директора института по идеологии (а, попросту говоря, майора СБ, что не было особой тайной для всех) перехватил Александра на самом пороге дома. Ему пришлось идти на экстренное собрание сотрудников. Зеевиц собрал всех в большом конференц-зале и, удостоверившись, что все на месте, гадко улыбаясь, объявил:
  - Я приношу глубочайшие извинения от имени руководства института и от своего тоже за то, что отрываем вас от заслуженного отдыха, но, как говорится, долг перед государством превыше всего. Полчаса назад подписан чрезвычайный указ правительства о том, что... цитирую... так, где это? А вот: "... в целях укрепления государственных устоев и... гм, пропускаем... и в связи с необходимостью оказания моральной и материальной поддержки нашим союзникам, сиссианам, призываем Вас превратить ваши заслуженные выходные дни в дни помощи". Ну и так далее. Может быть у кого-нибудь есть вопросы или пожелания? Возможно, имеются комментарии? Нет? Тогда попрошу разойтись по рабочим местам.
  Комментарии у Александра имелись и даже непечатного свойства. Призыв правительства равнялся приказу, так что смысла обсуждать его не было. Кроме того, человека, критикующего СБ, можно сравнить с недоумком, дернувшим веревку, а обнаружившим, что держит за хвост большого сантанского буйвола. Александр прикинул в уме сколько пользы правительству, а, тем более, сиссианам он принесет в эти выходные, которые предназначались для рыбалки. Выходило что-то мизерно-малое, стремящееся к нулю. Его настроение испортилось бы ещё больше, если бы он знал, что настоящие неприятности у него впереди.
  
  Невысокий, коренастый человек по имени Джон Борден неторопливо проталкивался через толпу в шумном зале космопорта Первый Сантанский. Он являлся агентом Конфедерации Ста Миров уже в течение пятнадцати лет, хотя родился, вырос, работал на Сантане и в глаза не видел Конфедерации за всю свою жизнь. Столь долгий срок его второй службы объяснялся очень просто: Конфедеративная Охрана Порядка (КОП) ещё ни разу не воспользовалась его услугами. Но настало и его время. Неведомо откуда, но КОП узнала, что в Сантанском институте физики энергий совершено важное открытие. Поскольку Борден имел отношение к секретному институту, задание было поручено ему. Бордену пришлось с помощью шантажа, подкупа, угроз и убийств добыть некие микрокопии. Главное, что ему удалось обмануть службу безопасности и скрыться с места преступления. Последней оставшейся проблемой было доставить полученные микрокопии посреднику, а по завершении этого этапа он станет совершенно свободен и весьма богат. Билет на Картрас у него уже был куплен, счёт на его имя открыт в картрасском отделении банка Империи.
  Борден мысленно ухмыльнулся при мысли о том, как он будет отдыхать на лучших курортах Конфедерации. У него всегда имелось несколько задумок, но постоянно катастрофически не хватало кредиток для их исполнения, что, собственно, и надоумило его в своё время предложить свои услуги КОПовцам...
  Вдруг радужные мысли смело холодной волной тревоги. Он прошел мимо высокого молодого человека в форме местного лесничества, прислонившегося к вентиляционной решетке и лениво жующего жвачку. Именно специфичный запах жвачки и насторожил Бордена - это был кард. Кард заставлял всю нервную систему человека перестраиваться так, что тот приблизительно на полчаса становился суперменом. Он в три раза быстрее реагировал на раздражители и в бою был намного опаснее обычного противника. Результатом являлось быстрое истощение сил организма, и потребитель отключался на два с половиной - три часа, как минимум. Ещё существовали кардовые таблетки, действие которых продолжалось всего около десяти минут, зато, в отличие от жвачки, оно начиналось практически моментально. Хотя кард не вызывал к нему привыкания, но, тем не менее, его использование повсеместно находилось под запретом, кроме, разумеется, спецслужб. И Борден все это прекрасно знал.
  Человек, открыто жующий кард в здании космопорта, мог быть только из СБ. По плану действий Борден должен был попасть в служебное помещение, но теперь это было неосуществимо: план не предусматривал присутствия агентов СБ непосредственно около этого входа. Ждать того, что агент СБ "вырубится" от карда было бессмысленно - как только подойдет время, он просто сменится, и здесь встанет другой эсбэшник. Борден задумался.
  Вдруг он услышал позади себя раздраженные возгласы и невольно обернулся. Полная дама довольно экспансивного вида напирала на своего спутника - маленького, лысоватого мужчину, который растерянно пытался ей возражать. По виду и поведению дамы, Борден понял, что она с Кантора, славившегося сварливостью своих обитательниц и лучшим грязевым курортом для кошек. Борден тихо подошел к разбушевавшейся даме, она же выливала потоки упреков на спутника.
  - Во всем виноват только ты! И не спорь! Это именно ты потащил нас с двумя пересадками. Во время взлета разбились духи от Контье, которые стоят уйму кредиток, капитан корабля отказался возмещать ущерб, а ты даже не пригрозил ему судом! Затем моей Зулу, - тут она прижала к мощной груди маленькую собачку, - прищемили хвостик! (Между прочим, духи нечаянно она разбила сама, а её спутник, вполне намеренно, отдавил хвост ненавистной собаке, но к его счастью дама об этом не знала). А теперь прилетаем в эту дыру, а здесь нет даже роботов-носильщиков.
  У Бордена мгновенно созрел план действий. Тучная дама продолжала ворчать и распинать своего несчастного мужа, когда Борден вкрадчиво произнес за её спиной:
  - Простите, благородная госпожа, за вмешательство в ваш разговор, но вы совершенно правы в оценке этой планеты. Самая настоящая дыра, как вы справедливо соизволили заметить, и здесь никогда не было роботов-носильщиков. Зато, если вы оглянетесь, то увидите парня в форме, подпирающего стену. Он и есть местный носильщик. Но вы же видите, насколько он ленив! Абсолютно не хочет работать. Как, спрашивается, может наша планета выбраться из кризиса...
  Мадам мельком взглянула на Бордена, бросив ему нечто вроде благодарности и, не соизволив дослушать, бросилась к агенту СБ. Борден благоразумно отошел в сторону, наблюдая за происходящим.
  - Почему вы стоите тут, как истукан? Да, да, именно вы? И не притворяйтесь ничего не понимающим! Я прекрасно знаю, кто вы такой. Или я должна кричать о ваших обязанностях с другого конца зала?
  "Честное слово, - подумал Борден, - этому парню даже кард не поможет быстрее соображать".
  "Лесник" непонимающе вытаращился на разъяренную женщину. Если она знает, кто он такой, то почему кричит об этом во всеуслышание? Дама вдохновенно продолжала:
  - Я ещё доберусь до вашего начальства! А сейчас вы пройдете со мной, - видя, что он колеблется, она для пущей убедительности пихнула его в нужную сторону.
  Кард наконец-таки оказал свое воздействие на мозг гориллообразного агента. Он сообразил, что дама с кем-то его спутала. Она тотчас разрешила все сомнения.
  - Вон там лежат мои вещи. Немедленно возьмите их и несите к стоянке такси.
  Агенту стало ясно, что мадам приняла его за носильщика. Он оглянулся по сторонам в поисках роботов, но те, как назло, все куда то пропали. Скажи ей, что она ошиблась, и придется ругаться с ней ещё полчаса, рискуя привлечь к себе ненужное внимание. Отвязаться от неё можно было только перетащив её багаж, благо стоянка такси находилась рядом. Агент принял решение, схватил сумки и чемоданы и помчался к выходу из космопорта. Дама спешила следом и уже бубнила что-то по поводу оплаты и стремительном росте инфляции. Изнемогший от тяжести агент позволил себе маленькую месть и заломил цену по кредиту за чемодан. Дама возмущенно заспорила, что сумки совсем небольшие (по сравнению с чемоданами, они, конечно, так и выглядели) и что за них она должна не два, а один кредит. Сошлись на полутора.
  - Что за наказание, а, Зулу? Если тут даже носильщики так торгуются, то на распродажах и подавно делать нечего. Никакого сервиса! Хоть самой неси вещи! Если бы тот человек не показал мне на вас...
  Агент понял, что его обвели вокруг пальца. Схватив ошеломленную даму за пышные оборки на платье, он подтянул её к себе и прорычал:
  - Ну, ты, как он выглядел, быстро?
  Дама была канторианкой, но никак не дурой. Она мигом сообразила, что влипла в какую-то неприятную историю.
  - Точно не помню. Невысокий, рыжеватый такой. Костюм коричневый. А что, собственно...
  Агент отбросил её и кинулся к входу в космопорт, расшвыривая по пути людей и негуманоидов. Вслед ему неслись проклятья и плевки, но из-за действия стимулятора долетали только первые, да и то, частично. На бегу он сообщил о случившемся и объявил тревогу. В ту же секунду все агенты, находившиеся в резерве, выбежали к указанному месту, глотая на ходу таблетки карда. На перехват такси канториан понеслись полицейские кары.
  А виновник переполоха, недолго потоптавшись около расписания полетов и, не увидев ничего подозрительного вокруг, подошел к двери с надписью "Служебный вход. Предъявите пропуск". Он достал карточку, которую ему передал вместе с инструкциями посланец из КОП, и вставил её в прорезь анализатора. Тот задушено пискнул, индикаторы беспорядочно замигали, но дверь открылась. Борден в глубине души подивился умению КОПовских спецов - надо же, сделали универсальную карту, однако виду не подал и вошел в служебное помещение с таким видом, словно бывал тут каждый день.
  Вокруг шли по своим делам люди, тиранцы, адеррийцы. Существа, похожие на людей, но с небольшими анатомическими отличиями, тесной группкой следовали за дигианином, похожим на волосатый манекен, одетый в форму капитана корабля пассажирского флота Дигии. Он и был им, в смысле, капитаном, а не манекеном.
  Грузовые роботы извлекали из контейнеров и сортировали почтовые посылки: большие - налево, в ангар промышленной доставки, мелкие - направо, в зал досмотра. Борден, согласно инструкции, должен был идти до почтового отделения, как раз туда, куда механическая обслуга отправляла разнообразные и разноцветные посылки. Он последовал за интеллектуальной тележкой и вскоре уже стоял в зале межпланетных сообщений, через который на Сантан поступали посылки, письма, слухи, сплетни и т.д. и т.п. Здесь он должен был передать паукообразному связнику свои наручные часы с встроенным потайным отделением, содержащем микрокопии. Часы сами по себе стоили баснословную сумму, а вместе с содержимым - целое состояние. Борден вошел в зал , огляделся по сторонам и увидел связника. Точно, у второй ложнолапы - изумрудный крестик. Паукосубъект подобострастно выслушивал ценные указания, которые давал ему начальственного вида прыщавый юнец, затем, сжимая в одной лапе коробку и деловито перебирая остальными девятью, он водрузился на пульте внутренних доставок. Борден тихо подошел к нему и сказал:
  - Здравствуйте, уважаемый. У меня есть для вас часы. "Щит и меч".
  - И вам здоровья, - скрипучим синтезированным голосом ответил паукосубъект. - Безусловно, ваши часы стоят весьма дорого?
  - Часы стоят столько, сколько они стоят. Не хотите взглянуть?
  Это был элементарный обмен условными фразами, но он давал возможность не использовать электронные и технические средства, которые могли быть легко засечены СБ. С этими словами Борден снял с руки часы и передал пауку. Тот, делая вид, что рассматривает, крутил их с такой скоростью в лапах, что они слились в одно размытое сияние. Паук что-то удовлетворенно проскрипел, но вдруг неожиданно оттолкнул Бордена в сторону одной лапой, другой в это время вынимая из набрюшного кармана полупрозрачный цилиндр.
  Входная дверь распахнулась и внутрь ввалились трое дюжих ребят, причем один был сиссианином. Среди них Борден увидел "лесника" и понял, что проиграл - ему отсюда уже не выбраться. Но паук не собирался сдаваться просто так и выстрелил из цилиндра в вошедших. Его природная реакция была потрясающей, ибо в это же время он двумя другими лапами успел сунуть часы в коробку, лежащую на столе, и нажать на кнопку "отправка".
  Сиссианин и "лесник" успели броситься в разные стороны от выстрела паука, но третьему агенту разряд из цилиндра попал прямо в грудь. Его отшвырнуло обратно с солидной дыркой в грудной клетке - противолазерный бронежилет оказался бессилен. Оставшиеся в живых агенты ещё в падении открыли огонь по многоногому и проворному противнику. Служащие космопорта с криками бросились в разные стороны, стремясь укрыться от бластерного огня. Зал наполнился вонью обугленной органики, сгоревшей пластмассы и оплавленного металла. Для ошеломленных почтовых служащих весь бой длился каких-нибудь пятнадцать секунд. Некоторые из них ещё даже не успели сообразить, что произошло в зале доставок, когда агенты СБ уже зажарили шустрого паукосубъекта. Борден бросился к двери на другом конце зала, надеясь уйти через неё, но не успел. Едва он приблизился к выходу, как дверь распахнулась, и беглец с ужасом уставился в налитые кровью глаза сиссианского кардсмена. Бордена скрутили за долю секунды, и он почувствовал холод металла на руках и на шее.
  
  Генерал-полковник Кант оглядел грозным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, собравшихся офицеров сантанского корпуса СБ. Те, чтобы не нарываться на неприятности, молча ели его глазами. Майор Зеевиц особенно в этом не усердствовал, так как ожидал понижения на три звания, как минимум, и ссылку на пограничье, где служба потрудней, а должности и награды раздают пореже. Вслед за Кантом вошли главы отделений СБ четырех соседних планет, а последним протиснулся здоровенный сиссианин. Все его узнали по пепельно-серому цвету лица (ещё бы не узнать своих давних врагов). Кант представил его как полковника Мадрата, старшего офицера контрразведки сиссианской армии обеспечения мира. Когда все расселись по местам, шеф СБ Сантана начал совещание, предварительно включив аппаратуру экранирования:
  - Майор Сабателло! Перестаньте ковыряться в носу! Ну и что с того, что вы с Антареса? Как? - Кант начал багроветь. - Не надо ездить мне по ушам, что там ковырянье в носу считается признаком волнения! Это же надо такое придумать! Недаром вы руководите отделом пропаганды. А видимо на Рокки-четыре сидение в расслабленной позе, с закрытыми глазами и отвалившейся нижней челюстью считается признаком напряженной умственной деятельности, да, подполковник Клюшкин?
  Подполковник Клюшкин прославился своей способностью спать в любое время суток и в любом месте, но тем не менее, позиционировался начальством, как исключительно ценный работник. Сейчас он открыл глаза, мутно поглядел на сидящего напротив рептилиеголового майора с Адерры и снова уснул. Кант окончательно взбеленился и взревел совершенно ненормальным голосом. Клюшкин встрепенулся и, как ни в чем ни бывало, уставился на взбесившегося шефа. Тот мрачным взглядом смотрел на Клюшкина в течение нескольких томительных секунд, слегка отдышался и решился продолжить совещание.
  - Итак, мы собрались здесь по поводу события, которое может оказать влияние на нынешнее шаткое равновесие сил между Объединенными Республиками и Сиссианским Союзом с одной стороны и Конфедерацией Ста Миров с другой. В Сантанском университете физики энергий профессор Аллиган работал над проблемами частных случаев усиления гравитационных приводов космических кораблей. - Это название Кант с запинкой прочитал по бумажке. - Недавно он обнаружил какой-то неожиданный эффект, но, к сожалению, не пожелал подробнее ознакомить с ним нас, либо кого-нибудь из своих ученых коллег. Аллиган не успел довести до логического завершения теоретические выкладки и практическую разработку, но все, что он делал, снимал на мыслекамеру. Профессор считал, что с помощью этого нового, доселе неизвестного науке эффекта, он сможет создать супероружие, которое позволит нам получит перевес над конфедератами. Когда Аллиган вскользь сообщил об этом Зеевицу, его выкладки были завершены примерно на треть, возможно чуть больше. Зеевиц сразу же выставил двух агентов у входа в лабораторию профессора, ещё одного поставил внутри и запустил дополнительное патрулирование через каждые два часа. Однако, через три дня некий Борден, бывший внештатным корреспондентом университета и тайным агентом КОП, о чём, к нашему стыду мы узнали только теперь, каким-то образом получает информацию о важном открытии, произошедшем в стенах лаборатории. Он получает доступ к охранному терминалу, отключает сигнализацию и все внутренние съемки, и убивает охранников. Затем он уничтожает профессора Аллигана ядом пятнистого саргасса, который, как вы знаете, действует при прикосновении, и забирает у него микрокопии. Имеется маленький плюс: профессор пометил особым излучением эти микрокопии, но, к сожалению, оно весьма слабое, быстро рассеивается и уже в трех метрах от источника его засечь невозможно. У похитителя было десять минут, до того, как автоматически включится аварийная сигнализация, и он использовал их с запасом. Через пятнадцать минут после убийства была объявлена "красная тревога". - Кант тяжким взглядом посмотрел на Зеевица и продолжил: - Майор Зеевиц допустил второй грубейший просчет: он не счел нужным обеспокоиться, что Бордена нет на общем собрании университета. Видите ли, только потому, что тот являлся внештатным корреспондентом. Тем самым Зеевиц дал возможность агенту КОП подготовить свой следующий шаг.
  Тот сделал себе инъекцию, меняющую пигментацию и обмен веществ, став из брюнета, со смуглой, загорелой кожей и черными глазами, рыжеватым, бледным и голубоглазым. Спецназ и переодетые агенты стояли и стоят до сих пор во всех государственных и частных космопортах, отменены все межпланетные и атмосферные рейсы и полеты. Так вот, Борден, узнав по запаху карда, что Уорби наш агент, обводит его, как несмышленого пацана и успевает передать микрокопии связному. Они находились в часах старинной марки "Щит и меч". Связник должен был переправить их дальше по назначению, но к этому времени Уорби уже поднял тревогу.
  - Вот эти два павиана, - тут Кант указал присутствующим на агента Уорби и сиссианина, разглядывавших что-то микроскопически-мелкое на носках своих ботинок, - не придумали ничего лучше, чем позволить пауку отправить куда-то часы, а затем уничтожить и его самого, и пульт доставок, да так тщательно, что теперь мы не знаем, по какому адресу ушла посылка. Данные к тому времени ещё не попали в центральный информаторий, поэтому приходится поиск проводить практически вручную. Сейчас наши агенты работают над списками полученных и отправленных посылок, имеющимися в сводной базе данных космопорта, но особых надежд на быстрое нахождение часов с микрокопиями питать не следует, так как время уже упущено. В настоящий момент все орбитальные спутники и станции подключены в общую систему для засечения целей до шестидесяти сантиметров длиной включительно, покидающих пределы Сантана. Кроме того, господа, - Кант обратился к коллегам - руководителям служб, - я прошу вас о помощи нашему отделению людьми и техникой в той мере, которой потребует дальнейшее развитие событий.
  Офицеры, занимающие посты аналогичные его собственному, согласно кивнули в ответ.
  - В таком случае я отпущу остальных и мы обговорим детали. Подполковник Клюшкин, у вас есть вопросы?
  Клюшкин открыл один глаз, затем, с некоторым трудом, второй и, кашлянув, произнес:
  - Простите, мой генерал, вы не в курсе в наш буфет не завезли саргассовый коньяк?
  Генерал-полковник Кант, кавалер ордена "Легионеров" трех степеней и т. д. и т. п. медленно побагровел (что напомнило мечтательному рептилиеголовому майору закаты его родной Адерры) и издал такой перл устного народного творчества, что все, кроме высшего начальства бросились бегом вон из кабинета.
  - Не понимаю я временами нашего старика, - обиженно сказал Клюшкин Зеевицу и печально побулькал остатками саргассового коньяка во фляжке.
  Майор поморщился и подумал, что окажись он на месте Клюшкина, его за подобную дерзость уже расстреляли бы восемь раз.
  Глава 2
  
  Александр открыл глаза и увидел над собой кошмарную рожу, издающую болезненно-громкие звуки. Когда прояснилось зрение и расселся туман в голове, он выяснил, что "рожей" является лабораторный любимец, кот Дорофей, вылизывавшийся у него на груди. Звуки же издавал реанимационный аппарат Синельникова, которому место в "Скорой помощи", но никак не в лаборатории поля. По частям оторвав себя от кушетки, Александр огляделся по сторонам. Это ещё кто там накрылся в углу драгоценной сафитовой материей? А, понятно, Майер. В другом углу похрапывал Рамирио из соседней лаборатории. Голова Александра гудела, как церковный колокол, и явно не оттого, что он спал на миниконвертере вместо подушки. Он попытался вспомнить, что предшествовало такому его пробуждению. Воспоминаний - ноль!
  От напряжения мозговые извилины распрямились, а мысли заизвивались и спутались в клубок. Ну вот, начались каламбуры, хотя после той гулянки это и не удивительно. Точно, вспомнил! Вчера, в конце рабочего дня завалился Хорхе Рамирио и попросил на вечер у Александра преобразователь углеводородов Местера, но тот оказался насмерть привинченным к полу. Убедившись в невозможности извлечения аппарата, Рамирио заявил, что поскольку для воплощения его гениальной идеи требуются два компонента, то он притащит реаниматор Синельникова сюда, что и сделал. Кстати, Рамирио так и не признался, для чего ему понадобился в лаборатории реаниматор! Хорхе долго колдовал над соединительными шлангами. Наконец он подсоединил выходной шланг к газовой трубе и подал энергию на это чудо творчества. Александр, недоуменно наблюдая за его манипуляциями, спросил, мол, что это такое.
  - Самогонный аппарат новейшей конструкции. Метан из трубы поступает в преобразователь углеводородов, где происходит обогащение кислородом, а в реаниматоре - окончательная доработка, сжижение, удаление примесей, остаточной ионизации и тому подобного. Производительность: стакан за пять минут!
  - Голова! - уважительно протянул Майер и тут же послал двух практиканток за закуской и ещё одной подружкой.
  Когда закуски были приготовлены, все опробовали произведение детища Рамирио. Самогон оказался градусов тридцати с сильным запахом тухлой капусты (поскольку с древних времен в газ добавляли "вонючку" с этим ужасным ароматом). Девочки поморщились, а Рамирио полез в реаниматор и подкрутил там что-то. Крутить "что-то" ему пришлось ещё раза три, а вот последующие события Александр помнил уже плохо. То есть он помнил, что они полчаса ждали, пока два стакана наполнятся субстанцией, которая оказалась первоклассным концентрированным спиртом, правда почему-то не жидким, а похожим на студень, но потом...
  Александр проглотил таблетку вытрезвителя и почувствовал, как к нему возвращаются силы. Разбудив Майера и Рамирио, он и им скормил по таблетке. Куда и когда подевались практикантки не помнил никто. Трое друзей сумрачно оценивали своё состояние, когда, как это обычно и случается, в самый неподходящий момент, вошел Зеевиц.
  - Великолепно! - с неподдельным удовольствием процедил замдиректора, разглядывая помятые физиономии научных работников. - Ну-с, пожалуйте за мной! И не забудьте прихватить... продукцию.
  Через двадцать минут с целым корытом концентрированного спирта (его за ночь наделало творение Рамирио) они стояли перед директором университета, и пытались придать лицам виноватое выражение. Директор сурово смотрел на нарушителей, а Зеевиц докладывал:
  - ... испорчен аппарат Синельникова, реанимационный, инвентарный номер 35Х-H87. Исчез из подведомственной кладовой рулончик драгоценной сафитовой ткани за номером...
  - Да, вон она лежит в лаборатории! - не выдержал и прервал Зеевица Александр. - А нам нужен был кусочек для фильтрации. И вообще, перестаньте напирать на нас! Рамирио изобрел новый продукт - патент надо заполнять, а вы: "рулончик". Мы втроем всю ночь проводили испытания и можем с уверенностью сказать, что изобретение вполне жизнеспособно и пригодно к употреблению.
  Зеевиц от подобной наглости раскрыл рот. Директор ухмыльнулся, глядя на троицу.
  - Ладно, раз вы всю ночь работали, то идите по домам. Чтобы завтра в девять ноль-ноль были на рабочих местах. И больше никаких новинок пищевой промышленности. В конце концов здесь университет физики энергий, а не самогонная мастерская! Эдак, если дойдёт до газетчиков, нам урежут финансирование...
  Минут пять они выслушивали нотации, которые директор читал больше для Зеевица, чем для них, после чего разошлись по домам, довольные, что отделались так легко.
  
  Дома его ожидала посылка. Правда, почему-то вскрытая и наспех склеенная.
  "Перлюстраторы хреновы, - подумал Александр, - уж раз проверяете, так хоть бы потрудились заклеить как следует!"
  На посылке были проставлены инициалы В.К. и нарисована эмблема десантников "Маллаха". Вот здорово! Это же от Васьки Кобрина! Уже в течение года он не получал о Василия никаких вестей - тот нанялся в какую-то секретную экспедицию. Раз прислал посылку, то, видимо, уже вернулся. Ну-ка, что там пишет старый бродяга?
  Александр принялся читать письмо, и его брови пораженно застыли в самой верхней точке. Василий писал, что за год работы в экспедиции он сколотил достаточно средств, чтобы приобрести себе небольшую яхту с трехлетним самообеспечением, что являлось давнишней Васькиной мечтой. Ни о характере работы, ни о самой экспедиции он ничего не сообщал. Ещё писал, что как только купит яхту, прилетит на Сантан и "махнем куда-нибудь на месяц-другой на охоту".
  "Махнешь тут, - подумал Александр, - когда даже выходные отменили".
  Письмо заканчивалось задиристыми пожеланиями в Васькином духе. Удивительно, но цензура их даже не приметила...
  Александр отложил письмо в сторону и только теперь заметил часы. Он аккуратно достал их и поднес поближе к свету. Ого, да ведь это настоящая коллекционная редкость, подлинный "Щит и меч"! Этим часам, возможно, было больше лет, чем первому межзвездному кораблю. Да, видимо, Василий и в самом деле разбогател, если может позволить себе посылать столь дорогие подарки. По правде говоря, сначала Александр не поверил другу. Ну, скажите, что это за экспедиция, где платят в десять раз больше положенного? Но, поскольку Васька присылает такие дорогостоящие подарки старым друзьям, то, вероятно, он мог заработать и пятьдесят тысяч кредиток для покупки яхты. А, может, просто раздобыл в этой экспедиции какой-нибудь древний артефакт и "толкнул" его на черном рынке? Второе предположение, пожалуй, больше походило на правду.
  Рядом с часами лежала небольшая коробочка с запиской на кодовом языке десантников из дивизии "Маллаха". Она гласила: "Очень прошу, сними все характеристики и вышли их по подпространственной связи. Код знаешь. Будь осторожен". Дальше указывались координаты, частоты и время. Александр поморщился - ну и балбес! Как будто СБ не знает военного шифра десантников!
  Александр не понял, к чему относится предостережение Василия, поэтому, на всякий случай, коробочку он открыл аккуратно. Внутри находился изумрудно-зеленый кристалл, размером с ноготь большого пальца. Морозов положил его перед собой и принялся размышлять.
  Итак, Васька работал в какой-то странной экспедиции, где платят бешеные деньги. Непонятно, только как он вообще туда попал! Кобрин - не ученый, но ему наверняка хочется узнать за что он получил кучу денег. С его специализированными познаниями, Ваське, наверняка, не составило большого труда упереть этот кусочек. Судя по всему, экспедиция занималась добычей этих кристаллов, возможно даже незаконной. Насколько Александр знал друга, того меньше всего волновала законность предприятия. Тогда понятно, что несмотря на Васькино криминальное прошлое, его взяли в подобную экспедицию. А, может, наоборот, благодаря этому прошлому. Ну ладно, при встрече выяснится.
  Александр почесал в затылке - спать ему окончательно расхотелось. Значит, надо прямо сейчас идти в лабораторию, благо, что стукачей Зеевица там уже быть не должно. Да, а как же часы? Александр ханжой не был, но таскать на руке целое состояние как-то не привык. Хотя, конечно, часы работают и саморегулируются уже более пятисот лет, но лучше оставить их дома. Начнутся расспросы, а пока он не хотел привлекать к себе ненужного внимания.
  Александр подошел к своей маленькой личной коллекции и положил часы на полочку, где лежали несколько вещей: десантный нож с неработающим вибролезвием и разбитой рукоятью, армейский жетон с выбитыми на нем фамилией, личным номером и званием. Ещё несколько мелочей валялось на полке, а между ними находилось практически неуничтожимое, как и жетон, удостоверение, выданное капитану десантно-космических войск Александру Морозову в том, что он является специалистом первого класса. Явным недосмотром могло показаться, что в удостоверении не указано, какого рода специалистом был капитан. Но осведомленный человек, увидев рубиновую звездочку в верхнем правом углу, сразу понял бы, что обладатель удостоверения владеет в равной степени знаниями инструктора по выживанию, специалиста по тактике и стратегии ведения боевых действий; может быть снайпером, связистом, поваром и практически кем угодно. Короче говоря, капитан Морозов был специалистом достаточно высокого уровня во многих военных дисциплинах, чтобы его с руками рвали к себе элитные войсковые части. Однако в своё время военная служба ему обрыдла, и он слушать не хотел о продолжении карьеры военспеца. После известных исторических событий Александр уволился в запас на "гражданку", но навыков и знаний, разумеется, не утратил. По крайней мере, основных.
  Он покрутился по комнате, осматриваясь, не забыл ли чего-нибудь и отправился к себе в лабораторию, насвистывая по дороге неофициальный марш десантников из дивизии "Маллаха" "Чтоб вы сдохли, сиссиане!"
  Глава 3
  
  Вышеописываемые события относятся к три тысячи двадцатому году от рождества Христова по земной шкале летоисчисления. В этот период решающей силой уже давно стали люди, хотя они далеко не первые из современных разумных рас вышли в глубокий космос. Но благодаря своему неуёмному любопытству и неистребимому экспансивному духу люди в ничтожно-короткие сроки колонизировали почти столько же миров, сколько заняли шестнадцать более древних цивилизаций, вместе взятые.
  К началу четвертого тысячелетия люди достигли бы гораздо большего, будь их предки были малость поумнее. В конце двадцать первого века на Земле случилась ядерная война, которая практически уничтожила хрупкую цивилизацию. Люди выжили, но оказались отброшены на исторической шкале далеко назад. Горький и ужасный опыт научил человечество уму-разуму. Постепенно на Земле организовалось единое сообщество, языки смешались, и только тогда люди принялись за настоящее освоение солнечной системы.
  Но только в двадцать пятом столетии был изобретен гравитационный двигатель. Скорость передвижения в космосе значительно увеличилась, хотя даже до ближайших звезд было ещё далеко. В течение ста тридцати лет люди обживали солнечную систему и мечтали вырваться в большой космос. Наконец, в Марсианском научно-исследовательском институте был изобретен гравитационный привод, что совершило настоящую транспортную революцию. Если принцип работы первого гравидвигателя основывался на присутствии значительных природных масс и возможности "оттолкнуться" от них, то гравипривод создавал за кормой корабля собственную гравимассу.
  Теперь межзвездный транспорт не зависел от близости планет. После создания гравипривода люди наконец-то смогли выйти за пределы родной системы, которая уже стала им тесна. Колонисты уходили тысячами для освоения новых миров, но срок путешествия к ним все ещё был очень велик. Множество кораблей пропало в глубинах космоса, пока ученые не выяснили, что после перехода на сверхсветовую скорость межзвездное судно уходит в гиперпрыжок. Так был открыт подпространственный эффект. Корабли, "ныряя" в подпространство, оказывались далеко за пределами предполагаемых расчетных расстояний.
  И только тогда началась эра настоящей колонизации космоса. Люди завоевывали жизненное пространство. Аборигены отстаивали права на родную планету и далеко не всегда Homo Sapiens выходил победителем в схватках. Извлекая уроки из своих поражений, люди шли к новым победам, словом и огнем добиваясь своего. За перспективу поселиться на планете они обещали местному населению всевозможные блага и льготы, которые постепенно сводились на нет, и через пятьдесят лет туземцы, вернее, их остатки были благодарны, что их вообще не уничтожили поголовно, как жителей Дирка-Шесть, или не выслали на планеты типа Язвы или Сибири.
  Во времена начала освоения космоса бытовало мнение, что планет, пригодных для обитания человека, ничтожно мало. Именно поэтому поначалу люди и были столь непреклонны и даже жестоки по отношению к местному населению. Но впоследствии выяснилось, что планет с кислородосодержащей атмосферой и благоприятным климатом оказалось вполне достаточно, чтобы люди могли не лишать туземцев их прав, а то и самой жизни. Статистика же гласила, что в среднем лишь одна из шести пригодных для проживания планет, имеет свою разумную форму жизни.
  Люди расселялись по галактике, иногда оставляя местное название планеты, а чаще называя её в честь места, из которого они прибыли. Поскольку поначалу это делалось бессистемно, то в совершенно различных частях обитаемых границ существовали три Парижа, пять Нью-Йорков, четыре Мурманска. Рекорд держали планеты с названиями Китай - их было девятнадцать, и в каждой обязательно были свои Пекин и Гонконг. На Земле принялись устранять неразбериху, но двенадцать Китаев отказались переименовываться, в результате их так и стали называть: Китай-первый, Китай-третий... Земля же стала метрополией. В целом эту систему можно было именовать империей. Да так её и назвали.
  В две тысячи семьсот пятидесятом году некий политик, желая быть выбранным в имперский сенат, проехался с избирательными лозунгами по планетам, заселенные людьми в числе первых, а местное население там угнеталось и подавлялось колонистами. Он разъяснял туземцам, что теперь, когда человечество достаточно закрепилось в космосе, они имеют право потребовать у Имперского Совета обещанных ранее льгот и свобод. Этого политика звали Джон Тиллин. Коренное население тринадцати планет, которые этот человек посетил, поголовно проголосовало за него, что обеспечило Тиллину сенатское кресло. К всеобщему изумлению он, и в самом деле, поднял туземный вопрос. Чтобы сохранить лицо правительству пришлось удовлетворить большинство требований неуёмного политика в отношении свобод и прав коренного населения. Этот день на тринадцати планетах стал Днем Независимости, а Тиллин - национальным героем.
  После этого случая страсти поутихли, но пример уже был показан, и спустя восемьдесят лет группа предприимчивых политиков и военных воспользовались им. В две тысячи восемьсот тридцать первом году Исаак Шерман, член Имперского Совета, жаждавший переизбраться на второй срок, прибыл на шахтерскую Глорию. Против обыкновения, он не ограничился обычными выступлениями перед народными массами по телестерео. Вечером Исаак переоделся и даже без телохранителей отправился по местным кабакам, чтобы на местах изучить настроения шахтеров. Шаг этот был рискованный для человека его ранга (там он, к примеру, получил по зубам), но узнал из первоисточников, чем на самом деле дышат работяги, да и лично "засветился".
  На следующий день он, не дожидаясь, когда шахтеры придут с работы и сядут перед телестерео, спустился прямо в центральную залу шахты "Брусника", самой глубокой на планете. Все работы остановились на два часа. Шерман говорил о тяжелом труде шахтеров, о том, что Земля не поставляет достаточное количество проходческих роботов, об огромных налогах и малой прибыли; словом, обо всем, на что жаловались работяги. Шахтеры подняли такой рев, что чуть не обрушили кровлю себе на головы. Вечером к сенатору спешили представители различных городов Глории с просьбами выступить у них, что само по себе уже было достижением.
  Спустя неделю разглагольствований Шермана в шахтерской среде начали бродить мысли о том, что неплохо было бы объявить суверенитет. А если объединиться в этом начинании с другими недовольными промышленными планетами, то Земля непременно подчинится их требованиям. Куда она денется без рудных разработок? Ни шахтеры, замученные тяжкой работой, ни прочие обыватели, не задумывались, что подобные мысли в их головах являются плодом тщательно-продуманного плана группы политиков по развалу Империи.
  Вышеупомянутая группа преследовала вполне определенную цель: урвать себе власть над энным, желательно, как можно большим, количеством планет, создав новое сообщество.
  Казалось бы, это - прогрессивный шаг от единовластия Земли к демократии. На самом деле Империя, как и многие её предшественники на исторической арене, просто добралась до той стадии в развитии, когда внутренний раскол неизбежен. Ставленники "президиума", так называли себя члены группы, успешно проходили в Имперский Совет. И вот на одном из заседаний они объявили о решении своей системы выйти из-под опеки Земной Империи. Поднялся шквал негодования и буря воплей восторга. Что творилось за стенами Совета описать невозможно. Было незамедлительно организовано множество комиссий для проверки умонастроений жителей тех планет. Результаты расследований содержались в строжайшей тайне. В здании Совета и Сената можно было услышать только перебранку - для решения других проблем, даже первоочередных, времени у сенаторов не оставалось. Также было совершено несколько громких политических убийств, которые сепаратисты использовали в своих целях. Третьего сентября по земному летоисчислению в Высшем Совете прошло памятное заседание. Девять верховных сановников расселись по своим местам и самый старший из них, японец Окиро Камото, объявил:
  - Граждане Великой Империи! Вы все слышали заявление представителей пятидесяти восьми планет о выходе из единой семьи. Они мотивируют это тем, что находятся в рабской зависимости у Земли. Высший Совет вынес следующее решение: мы решили не препятствовать неразумным, и заявляем, что Земля отказывается от своей руководящей роли. Вы, представители остальных систем, вольны решать: организовывать ли новое сообщество, присоединиться ли к оппортунисткой группировке или остаться в подчинении Земли. У вас есть месяц на то, чтобы узнать о решении населения ваших планет. И, да пребудет с вами разум!
  Простые жители, ожидавшие, что высшие советники будут отговаривать отступников или угрожать им финансовыми, а то и военными репрессиями, оказались ошеломлены как словами руководителей, так и их краткостью. Судьба огромной Империи была изложена в течение трех минут, после чего высшие советники покинули здание Сената. Корни конфликта крылись гораздо глубже, чем и объяснялась внешняя покорность Высшего Совета. Попросту говоря - править по-прежнему уже было нельзя.
  Надо сказать, что большинству сенаторов не понадобилось лететь на избравшую его планету, чтобы узнать мнение своих избирателей, даже если это и интересовало народных избранников. Через месяц после памятного заявления в последний раз в одном зале собрались представители всех планетных систем Империи. Высшие советники Земли находились на возвышении, пятьдесят восемь сидели обособленной группкой в углу, а остальные депутаты вставали с места, объявляли волю своего народа и шли направо или налево, в зависимости от выбранной политической ориентации. В результате выяснилось, что почти все аграрные и промышленные миры остались с Землей, да ещё четыре, специализировавшихся на научных разработках, а также пара рудных планет, у которых были тяжелые условия для добычи руды. Отколовшаяся группа стала называться Объединенными Республиками (ОР), а те, кто остался с Землей - Конфедерацией Ста Миров (впрочем, на самом деле их было гораздо больше).
  Планета под названием Новая Швейцария, следуя примеру исторической предшественницы - земной страны, решила остаться нейтральной и поддерживать посреднические экономические отношения между образовавшимися группировками. Справедливости ради надо сказать, что ей это вполне удалось, и постепенно из её названия исчезло слово "Новая". Объединенные Республики и Конфедерация грызлись между собой, устанавливая размеры пошлин, дипломатический этикет, величину бартера и прочие, "абсолютно-необходимые" для поддержания самоуважения, вещи. В это время набирали силу другие цивилизации, например: сиссиане. Они, за шестьдесят лет упадка и грызни людей, объединив усилия, успели дойти до уровня землян, и к две тысячи девятисотому году уже представляли собой грозную военную силу. Конфедерация, чтобы не зависеть от Объединенных Республик в минеральных ресурсах, сразу же начала действовать в нескольких направлениях: искать новые миры для добычи полезных ископаемых и объединяться с другими расами, включая их в свой состав.
  В 2901 году на планете Роканнон (названной так каким-то изыскателем, любителем древней фантастики) были открыты обширные месторождения хардита - металла, из которого изготовлялись корпуса космических кораблей. Там впервые столкнулись интересы республиканцев и конфедератов за обладание правом на разработку. Обе стороны утверждали, что они первые поставили маркер, и планета принадлежит им по праву первооткрывателей. Начались безрезультатные переговоры, и когда дипломатия оказалась бессильной - заговорили лазеры. Эта война, названная впоследствии Первой Роканнонской, длилась всего год и закончилась неожиданно. Флот Конфедерации, теснимый со своих позиций, оказался в очень невыгодном положении: с одной стороны атаковали республиканцы, с другой располагалась территория Сиссианского союза, зорко следившего за военным конфликтом людей. Но, как это ни парадоксально, эта ситуация и спасла конфедератов. Они высадили на Роканноне тяжеловооруженный десант, способный вести огонь "планета-космос", и он на две недели зарылся в пыль Роканнона. В ходе боев флот республиканцев, не подозревавший о засаде, оказался зажатым между конфедератами и планетой, после чего практически весь был уничтожен. Сиссиане в тот раз решили не вмешиваться. Таким образом, права на владение рудной планетой были подтверждены силой оружия. Роканнон оказался очень богат металлом, что позволило Конфедерации быстро восстановить изрядно-поредевший в боях флот.
  Прошло тридцать лет. Вокруг владения Роканноном плелись такие интриги, что это неминуемо должно было привести к новой войне. Но на этот раз в неё оказались втянутыми все три наиболее влиятельных силы: Конфедерация, Объединенные Республики и Сиссианский Союз. У конфедератов было преимущество в виде огневых точек на поверхности планеты. Система спутниковой обороны постепенно уничтожалась, но огневые точки наносили противнику большой ущерб. Несколько раз объявлялись переговоры для пересмотра условий владения планетой, но кто-то из троих оставался неудовлетворен, и война продолжалась. Гибли люди, сиссиане, адеррийцы, тиранцы. Государства несли миллиардные убытки. Совершенствовалось все: системы обороны, оружие нападения, шпионаж, подготовка личного состава.
  Республиканцы изобрели более мощный силовой экран, выдерживающий десять выстрелов из трехсотмиллиметрового лазерного орудия, однако этот перевес продержался недолго: скоро такие же экраны появились и у остальных участников войны, что говорило о хорошей работе разведки. Многократно делались попытки увеличить калибр лазерных орудий, но безуспешно. Как только появились современные лазеры, ученые выяснили, что калибр, больший чем триста миллиметров, непригоден к ведению постоянных боевых действий. Кристаллы плавились уже при пятом выстреле. Самым мощным лазерным орудием так и осталась трехсотмиллиметровая пушка. В ходу также оставались ракеты и космические торпеды, но они были слишком медлительны для маневренных, скоростных космических боёв.
  Сиссиане решили сохранить военно-промышленный потенциал и объявили о своем выходе из войны. Республиканцы вели боевые действия ещё два года, но, в конце концов, и они были вынуждены отказаться от борьбы с противником, имеющим большое преимущество. Вот так, в две тысячи девятьсот тридцать девятом году закончилась Вторая Роканнонская война.
  Наступил период вооруженного нейтралитета, что вовсе не исключало всевозможных неофициальных схваток, засад и мелких боёв. Стычки происходили в основном на пограничье, где ещё не была сильна государственная власть, и нет достаточного количества войск для поддержания безусловного порядка. Сиссиане панически боялись того, что люди объединятся между собой, поэтому при каждом удобном случае пытались столкнуть лбами республиканцев и конфедератов.
  Заселялись новые системы и, если они подходили для каких-нибудь нужд, то государственная граница автоматически передвигалась до орбиты дальней от светила планеты.
  Планета Рендер находилась на стыке территорий трех государств. Обычная история, обычные свары между изыскателями - ничего примечательного. Но только до тех пор, пока там не обнаружили минерал, который давал возможность использовать пси-энергию мозга, то есть впервые был создан искусственный пси-передатчик. Но минерал был редок, а Рендер находился в пограничье. Кое-кто счел себя ущемленным, и в три тысячи втором году разразилась Третья Галактическая война.
  И снова осколки звездолетов усеяли космическое пространство, снова силы всех трех, самых могучих сообществ были брошены в бой. Никогда ещё размах уничтожения не достигал таких пределов. Каждый стремился к удовлетворению собственных интересов: гиганты, ведущие войну, пытались присоединить к себе как можно больше нейтральных миров, что создавало им прочную материальную базу, а эти миры всеми силами противились поглощению. Только Швейцарии удавалось наиболее успешно противостоять попыткам ассимиляции, она даже организовала Трипланетное Нейтральное Содружество (ТНС), своеобразный конгломерат из пиратских притонов, торгового флота и гигантских банковских корпораций, в которых хранились деньги частных лиц и влиятельных фирм из многих государств, что, собственно, и позволило ТНС сохранить суверенитет. Присоединение миров являлось по своей сути приобретением сырьевых и промышленных баз, которые в мирное время получить невозможно.
  Одной из многочисленных попыток вырваться вперед в войне был эксперимент в специализированной учебной части при Центральном Штабе армии Объединенных Республик. В эту учебку набирали молодых людей для углубленного изучения военных дисциплин, сведущих в нескольких отраслях науки и техники и хорошо подготовленных физически.
  Александр Морозов удовлетворял этим требованиям и попал в эту учебную часть на экспериментальный курс после двух лет обучения в Сантанском университете физики энергий. В семь лет он остался сиротой - его родители, Анна и Сергей Морозовы, бывшие потомственными изыскателями, погибли в стычке с сиссианским патрулём где-то на пограничье в одной из экспедиций. Расследование не проводилось - подобных инцидентов было слишком много. Детей, оставшихся сиротами, попросту отдавали в интернат. Единственное, что могло сделать государство для такого ребенка - это мизерная пенсия за погибших кормильцев.
  Александра ждала участь практически любого выпускника подобного заведения: либо тупая, беспросветная работа наладчика станков на огромных промышленных комплексах, либо отбывание сроков на рудниках за непрекращающиеся преступления. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: однажды на него вчетвером напали мальчишки постарше. Александр недолго и неумело отбивался, и уже упал в грязь, поверженный градом ударов, когда неожиданно избиение прекратилось.
  Он недоуменно огляделся в поисках того, кто мог так испугать наглых нападающих. Рядом не было ни патрульных, ни даже воспитателей, но мучители моментально скрылись, а над Александром склонился какой-то старик. Он недовольно покачал головой, и мальчишка подумал, что тот не одобряет нападения четверых на одного.
  - Вчетвером на одного? - хмуро переспросил старик мальчишку. - Да, неправильно это. Но это ты неправ, раз не смог преодолеть их силу.
  Тогда Александр был слишком избит и измучен, чтобы понять и принять то, о чем ему сказал старый мастер Кано. Только много позже, когда он отдал занятиям айкидо уже больше десятка лет, Александр смог в полной мере понять тот первый разговор. Кратко говоря и особо не философствуя, смысл слов Кано сводился к тому, что если не хватает своих сил, чтобы сломить противника, то нужно использовать его же энергию. Слишком тонко для девятилетнего пацана. Но старый мастер Кано учил этому своих подопечных - интернатовских мальчишек и девчонок.
  Воспитателям интерната, по большому счету, было глубоко безразлично, кем вырастут обитатели мрачного желтого здания, поэтому они совершенно не интересовались, чем те занимаются. Пьянствуют ли в ближайших кабаках, продают своё тело в притонах или ходят на айкидо. Как однажды сказал директор "Школа айкидо? Да по мне хоть секта самоубийц, только за воротами интерната".
  Но кроме боевого искусства, Кано учил их жить полной жизнью и оставаться людьми в любой ситуации. Учил до того самого дня, когда в очередной раз придя на занятия, Александр не обнаружил в додзё учителя. Кано тихо скончался, словно угас огонек свечи от порыва ветра. В тот день Александр понял, что осиротел во второй раз.
  Он получил среднее интернатовское образование и сумел поступить в Сантанский университет на бесплатное обучение, чем несказанно удивил преподавательский состав интерната - на их памяти это был лишь второй подобный случай. Но Александр ничему не удивлялся - жизнь приучила его к тому, что никто не окажет помощи в трудный момент, поэтому с мальства привык полагаться только на себя.
  Он успел проучиться два года, когда его призвали в армию. В отличие от своих сокурсников, бегавших по медицинским клиникам в поисках неизлечимых болезней, Александр не стал уклоняться. О своих родителях он имел смутные, полуразмытые детские воспоминания, и за то, что Александр был лишён родительской любви и ласки, были ответственны сиссиане. Он не любил их всей душой, поэтому без особого ропота принял свой призыв в армию.
  В порядке эксперимента военспецы Объединенных Республик сформировали специальную учебную часть для создания суперкомандиров. Эти люди должны были овладеть навыками многочисленных военных специальностей чтобы впоследствии успешно командовать боевыми подразделениями любого уровня в любых условиях. Как потом отозвался об этом проекте маршал Маллингер "утопия, но утопия красивая".
  Из неуклюжего, угрюмого мальчугана мастер Кано вырастил атлетически-сложенного бойца. Плюс учёба в университете на "отлично", плюс пси-тесты с невероятными результатами - нужно ли говорить, что на экзаменах Александр показал высший результат. Через три года его выпустили из экспериментальной части, напичканным разнообразными воинскими знаниями и присвоили звание капитана. В его выпуске было сорок человек, и это был первый и последний выпуск подобного рода. "Наверху" кто-то счел нецелесообразным столь долго и дорого обучать специалистов, которые могут так быстро погибнуть - время жизни пехотного солдата на поле боя одна минута, но ведь то же самое относится и к их командирам. На этом попытки углубленного обучения и закончились. Всем выпускникам присвоили квалификацию специалистов первого класса, выдали удостоверения и отправили на фронт. Через день Александр уже прибыл в десантную дивизию "Маллаха" и получил под свое командование малый десантный корабль. На замечание новоявленного капитана, что его учили командовать не просто кораблём, а звеном или даже эскадрильей, начальник штаба грубо сказал:
  - Мало ли чему тебя учили! Радуйся, что МДК дали!
  Вот так и расходится теория с практикой.
  Там, на фронте, он и познакомился с Василием Кобриным. До того, как Васька попал в военную мясорубку, он был квалифицированным работодателем для полицейских, охранников и разработчиков секретных механизмов хранилищ денежных знаков. Попросту говоря: грабил банки. Как раз перед началом войны он засыпался, и его приговорили к пожизненной каторге, но в связи с повсеместными боевыми действиями Ваську отправили на фронт в штрафбат. Там он проявил чудеса храбрости на сиссианской боевой станции, и в награду его пожизненную каторгу заменили пребыванием в штрафбате до конца войны. Как говорил сам Василий "хрен редьки не слаще", так как состав штрафбата менялся практически на сто процентов после каждого боя - смертников не жалели. Василий же не остановился на достигнутом и после того, как он угнал у конфедератов разведывательный корабль "Заря", его перевели из штрафбата в десантную дивизию "Маллаха" и присвоили звание сержанта со всеми вытекающими отсюда привилегиями. Там он провоевал год, пока его чуть не отдали под трибунал.
  Василий надавал по морде нахальному тыловому лейтенанту и по законам военного времени виновника должны были расстрелять, если бы не вмешательство Морозова. Александр засвидетельствовал, что виноват был лейтенант. Ваську разжаловали в рядовые и, чтобы больше с ним не мучиться, отдали под начало Морозова в штурмовой взвод при МДК. Впрочем, Александр пробыл в должности командира корабля недолго. По приказу одного скудоумного полковника десять малых десантных кораблей были брошены в мясорубку около Питона, четвертой планеты звезды Эйделя, соседней с Рендером. Предварительная разведка производилась спустя рукава, мощность оборонительных станций оценили совершенно неправильно. Следствием этого было то, что звено МДК вошло в бой с тремя боевыми станциями, совладать с которыми в принципе не могло, зажато между ними и разбито.
  Обломки аппаратуры и обшивки кораблей смешались с замерзшими каплями крови людей и плазмы инсектоидов, принимавших участие в десанте. "Миррит", которым командовал Александр, уже почти подобрался к вражеской станции, когда одновременно не выдержали огня противника восемь пластин лазерных отражателей. Из обломков разбитого корабля выбралось только четырнадцать членов экипажа. Каким образом огонь станционных орудий пощадил их шлюпку известно одному лишь Богу. Из всего звена на базу возвратились только их спасательное суденышко и два с "Могучего". Экипажи остальных кораблей погибли все. Александр, Василий и ещё человек пять по возврате на базу ринулись в штаб и разорвали бы полковника, отдавшего приказ об атаке, на части, но тот уже был заключен на гауптвахту и на следующий день казнен по приговору трибунала.
  В последующие три года Александр принимал участие в боях за семнадцать планет, в бессчетных атаках на вражеские станции, в диверсиях на территории противника... За каждый бой давали награды и у Александра их было столько, что места на парадном кителе просто не хватало. Но по-настоящему гордился только одним - он был из числа немногих воинов, кто являлся полным кавалером ордена "Легионеров" всех трех степеней. Орден "Легионеров" был высшей военной наградой Объединённых Республик и, как ни странно, Конфедерации, но это уже другая история.
  Война шла своим чередом, пока в три тысячи пятнадцатом году не грянул гром среди ясного неба. Президиум Объединенных республик и Генеральная Ассамблея Сиссианского Союза заключили между собой договор о сотрудничестве и взаимопомощи, после чего они сообща за год разделали под орех Конфедерацию. Александр, не желая тянуть одно ярмо с сиссианами, два раза подавал в отставку, но его уволили в запас только после окончания войны.
  Он уехал на Сантан, доучиваться на свою гражданскую специальность физика-энергетика. Парочка университетских девиц "клюнула" на человека с тремя "Легионерами", но, убедившись, что он не привез с фронта ничего, кроме наград и ранений, быстро испарилась с его горизонта. В учебке центрального штаба Александр получил такое образование, что без усилий завершил обучение в университете с отличием. Так как у него никаких особых планов на будущее не было, то он решил "двигать науку".
  Профессор Аллиган в пух и прах раскритиковал его рационализаторские предложения, назвал непроходимым тупицей и быстренько, пока никто из коллег-соперников не перехватил, назначил Александра своим помощником и заведующим лабораторией поля. Целый год они совместно работали над проблемой частных случаев усиления гравитационных приводов космических кораблей, после чего благополучно зашли в тупик. Как-то после очередной гулянки Александр с кружащейся от последствий вечеринки головой предложил профессору развернуть поляризацию гравитонов на сто восемьдесят градусов. Оказалось, что профессор шутки не понял и всерьёз принялся разрабатывать новую тему. А вскоре после этого Морозов увидел у дверей профессорской лаборатории охранников. Видимо, у профа что-то получилось, мелькнуло тогда в голове у Александра.
  Глава 4
  
  Сейчас Александр шел к Аллигану за советом. Старик, хоть и был на работе ворчливым брюзгой, иной раз доводившим Морозова до белого каления беспочвенными (с точки зрения Александра) придирками о чистоте на рабочем месте, но обладал какой-то особой житейской мудростью. Не сказать, что проф был знатоком жизни, но его советы не раз выручали Александра из вполне конкретных ситуаций. Втайне Александр даже испытывал к Аллигану какое-то чувство, схожее с сыновьим. Что-то похожее на отношение к учителю Кано...
  У дверей лаборатории его встретил детина в гражданском, с кулаками, размером с голову обычного человека и головой, размером с кулак того же представителя Homo Sapiens. Этот гориллоид сообщил, что вход в лабораторию разрешен только по спецпропускам. На остальные вопросы он отвечал: по спецразрешению и продолжал буравить подозрительным взглядом молодого учёного.
  Александр понял, что тут он ничего не добьется и побрел к Зеевицу. Зеевиц угрюмо сообщил, что профессор Аллиган убит, в лабораторию никто не допускается, почему и установлена охрана. Александр растерянно присел на стул. Аллиган убит? Бред какой-то! Кому профессор мог переступить дорогу? Он если и ругался, то исключительно с замдиректора по материально-техническому снабжению, который постоянно зажимал финансирование лабораторий. Чтобы профессор мог поссориться с кем-то из криминальных структур - никогда! Он вёл жизнь затворника и бывал "снаружи" только на научных семинарах.
  Александр никак не мог поверить в то, что Аллиган убит, что жизнерадостный и язвительный профессор уже никогда не будет материть начальство и загонять практикантов до полусмерти своими тестами. У старика был веселый характер, но шутил он весьма своеобразно. Однажды подшутил над студентом, положив ему в анализатор рыбью чешую. Бедный парень изучал состав примесей сверхчистого бериллия, которых было ничтожно мало в образце, и никак не мог понять, откуда здесь взялись белки, фосфор и прочая дребедень...
  - Вы слышите меня?
  Александр встрепенулся, с некоторым трудом вернувшись в реальность.
  - Вы знаете над чем работал профессор в последнее время?
  Александр вспомнил агентов СБ у дверей профессорской лаборатории и "включил дурака":
  - Конечно знаю! - Зеевиц не пошевелился, но глаза его блеснули. - Над проблемами ЧСГП - это наше сокращение. Я же с ним целый год работал, но мы зашли в тупик. Что-то в последние месяцы всё у нас пошло наперекосяк... Даже наработки годичной давности посыпались... Да, что я вам рассказываю! Вы же и без того всё знаете!
  Зеевиц разочарованно откинулся на спинку кресла. Они помолчали, затем Александр спросил:
  - Мне надо пройти в профессорскую лабораторию, а у дверей стоит какой-то монстр и требует спецпропуск. Вы можете его дать?
  Зеевиц подозрительно уставился на Александра.
  - Сейчас туда нельзя. Допускаются только те, кому я выдам разрешение. А вам я его не дам. Кроме того, директор вас отпустил домой. Что вам надо в секретной лаборатории?
  - Она может быть закрыта для всех, кто не имеет допуска А1, а у меня он есть. К тому же, я целый год торчал там и до сих пор...
  Спустя полчаса убедительных врак Александру удалось выклянчить у Зеевица пропуск и пройти в лабораторию (Зеевиц только потом сообразил, что Морозов так ничего и не сказал о цели посещения). Там Александр развил бурную деятельность и снял все характеристики с минерала. Судя по собранным данным, он практически ничем не отличался от любого булыжника. Вот только искажаемость электромагнитного поля была на несколько порядков выше нормальной. Но и в этом ничего особо криминального не было. Во всяком случае, ничего такого, за что стоило бы платить баснословное жалование сотрудникам секретной экспедиции. Какой черт дернул Ваську прислать этот минерал?
  После спирта Рамирио ни одна более-менее порядочная мысль в голову не лезла. Александр ещё час повозился, затем аккуратно положил камень в коробочку и крепко задумался. Интересно, чего же добился профессор? Наверняка он пошёл по пути, подсказанному непохмелившимся Александром и получил такой результат, что им заинтересовалась даже СБ. Александр поднялся и подошел к действующей модели ускорителя гравитонов, на котором были вытравлены буквы Д.А. Покойный профессор был человеком, не любившим, чтобы кто-то пользовался его аппаратурой или идеями. Возле движка лежала камера для мыслезаписи, тоже с инициалами профа. "И все же, на что он набрел в ходе работы?" - ученого внутри Морозова этот вопрос мучил не переставая. Так ни до чего и не додумавшись, Александр собрал минерал и результаты исследований и пошел домой высыпаться.
  
  В шесть часов вечера его разбудило домашнее телестерео. Звонил Рамирио.
  - Саша, у тебя есть пара минут на то, чтобы привести себя в порядок. У Бернса сегодня вечеринка. Он сказал, что будут только свои, никаких эсбэшников и сексотов. И ещё просил передать лично тебе - там будет присутствовать одна сногсшибательная блондинка, которая всерьёз озабочена твоим холостяцким положением. Говорят, Мария Сиэнтэ по сравнению с ней - серая плесень!
  Мария Сиэнтэ была новой звездой телестерео, портретами которой были украшены обложки журналов и стенки в мужских раздевалках. Александр, ещё не полностью проснувшийся, буркнул:
  - Ничего так не опасаюсь, как блондинок с подобными намерениями. Слушай, Хорхе, ты слышал, что убили Аллигана?
  Рамирио сразу стал серьёзным.
  - Да, жаль старика. Слухи ходят, он что-то изобрел, за что и поплатился головой.
  - Между прочим, телестерео не гарантировано от прослушивания.
  - Между прочим, ты сам начал. Ладно, я прибуду через пятнадцать минут, а ты уже должен стоять при параде и ждать меня.
  Александр потянулся, разминая затекшие после сна мышцы. Стоп, зачем он наобещал Рамирио поехать на вечеринку, если сегодня тренировка? Сэнсэй и так постоянно ворчит, что он стал часто пропускать занятия, мол, так никогда и не получит шестой дан. Александр вздохнул. Откровенно говоря, сегодня ему не хотелось идти в додзё. Блондинка опять же... Александр покосился на рекламный проспектик, на котором красовалась всё та же Мария Сиэнтэ, глянул на кимоно и... начал собираться на вечеринку.
  Собрался он быстро и остановился посреди комнаты, раздумывая, чем бы таким произвести впечатление на неизвестную дамочку? Вдруг он вспомнил о часах, которые ему прислал Василий - это было то, что надо! Александр нацепил древний артефакт на руку и полюбовался игрой света на циферблате часов, который стал похож на изумрудно-зеленый минерал, опять-таки присланный Васькой. Повинуясь какому-то внутреннему толчку, Александр подошел и коробочке с антигравом и открыл её, чтобы сравнить схожесть оттенков циферблата и камня. Изумрудно-зеленый минерал по-прежнему лежал на месте, но теперь он был матовым, а не прозрачным, как раньше. Что-то с ним случилось после тестов, подумал Александр и бросился в соседнюю комнату за универсальным измерителем.
  Но каково же было его удивление, когда вернувшись, он увидел, что камень опять прозрачен. Александр подошел поближе, и минерал стал матовым. Странно, раньше такого эффекта за ним не наблюдалось. Он поводил рукой над камнем, но тот остался матовым. Александр с внезапным подозрением посмотрел на часы. Ну-ка...
  Он снял часы с руки, отложил их подальше и подошел к минералу. Тот продолжал оставаться прозрачным. Спустя пять минут Александр выяснил, что изменение состояния минерала начнется, если поднести часы к нему ближе, чем на три метра. В это время на улице раздался дикий вой, которым Рамирио пользовался на своем флаере вместо сигнала. Александру не нравилось, что часы каким-то образом связаны с неизвестным кристаллом, и он решил их оставить дома. В конце концов, блондиночке он сможет понравиться и без шикарных древних часов.
  
  На следующий день Александр, всё ещё размышляя, почему у блондинок обязательно такой стервозный характер, аккуратно уложил часы на монтажный столик и дал максимальное увеличение. Стало видно, что их недавно вскрывали - микроцарапины ещё блестели. С одной стороны, открывать столь древние часы было чем-то вроде кощунства, но с другой - находящийся внутри генератор неизвестного излучения мог помочь разобраться с непонятным поведением минерала. Любопытство победило, и Александр открыл часы. Удивлению его не было границ, когда он увидел внутри вместо дополнительных батарей самообеспечения две микрокопии, помеченные инициалами Д.А.
  Холодная гусеница предчувствия неприятностей проползла по спине и остановилась где-то на затылке. В полной задумчивости Александр нашел в свалке на столе подходящие батарейки, вставил их в часы и закрыл корпус. Проклятье, ведь Васькина посылка вышла, судя по штемпелю, за день до смерти профессора! Предположение, что Кобрин и Аллиган были знакомы между собой Александр отмел, как несостоятельное. Он принялся размышлять, но ни одна версия не пережила мало-мальски путной критики. Когда разумных мыслей не осталось, Александру пришлось приниматься за добывание сведений.
  Он прихватил с собой микрокопии в лабораторию, по пути старательно избегая встреч с помощниками Зеевица, где и выяснил, что излучение исходит именно от маленьких черных таблеток.
  "Ты просто идиот! - выругал Александр сам себя. - Можно было сразу догадаться, что это то самое излучение, которым профессор метил свои приборы".
  Но если это предположение было верным, то агенты СБ наверняка имеют при себе детекторы излучения, и его засекут, когда кто-нибудь из них приблизится к нему на три метра. Значит, на этих микрокопиях записана работа профа последних дней. За что его и убили!
  Александр почувствовал себя между двух огней: с одной стороны - СБ, а с другой те, кто убил профессора, скорее всего, Конфедерация. Хотя сиссиан тоже исключать нельзя - они всегда себе на уме, союзнички хреновы! Конечно, можно вернуть записи СБ, но его потом затаскают по допросам, а то и в убийстве обвинят. Доказать, что не имеет никакого отношения к гибели профессора и что не знаком с содержимым микрокопий, Александр никак не сможет.
  СБ и раньше была пугалом для всех нормальных людей, но после объединения с сиссианами положение стало совсем плохим. Тотальная прослушка, доносы, шпионаж развились даже в таких сугубо мирных организациях, как фабрики по переработке мусора, о чём недавно был скандальный репортаж по телестерео - эсбэшники не успели его прикрыть. Итак, вариант честно отдать микрокопии СБ отпадает. Также можно было просто послать их по почте, проявив максимум осторожности и чудеса конспирации. Однако, проклятое любопытство возобладало над осторожностью, хотя голос разума говорил, что Александр поступает неправильно.
  Для чтения микрокопий нужна камера Аллигана, которая лежит в лаборатории, иначе придется подбирать входной ключ не меньше двух месяцев. А то и дольше. Чтобы агенты СБ ничего не заподозрили, нужно перетащить к себе пару-тройку аппаратов из соседней лаборатории, заодно прихватив и камеру. Хотя, конечно, Зеевиц вполне может поинтересоваться, для чего нужна камера профессора... Придется ответить, что для записей, так как его сломана.
  Продумав план действий, Александр старательно вывел из строя свою мыслекамеру и послал её ремонтникам, попросив их быстрее восстановить её. К ней он присоединил и другую, хотя она попала под пресс (случайно) и теперь подлежала не ремонту, а списанию в утиль.
  Теперь с чистой душой Александр отправился в лабораторию Аллигана, предусмотрительно оставив микрокопии в ящике стола. С кулакоголовым охранником он долго не разговаривал, благо кроме допуска А1 у него был и пропуск, подписанный Зеевицем. Через двадцать минут Александр разглядывал содержимое хранилища. Так, так, так... Оказывается, проф, в самом деле, последовал совету Александра и решил смещать поляризацию каждого гравитона. Но не на сто восемьдесят градусов, как говорил ему Александр, а только на девяносто два. Вот он, последний график, на нем видно, что следствием такого смещения будет возрастание скорости корабля раза в два. Или даже больше... Но... это было всё!
  Александр недоуменно почесал ухо. Скорость, конечно, штука хорошая, но ведь из-за этого не убивают! Хотя, рассуждая здраво, убийцы профессора наверняка не знали, что действительно записано на микрокопиях. Он, поморщившись, посмотрел на маленькие черные таблетки. Обладание ими не предвещало ничего хорошего владельцу - перед ним стоял пример Аллигана. Александр, долго не колеблясь, стер содержимое, потом внёс в микрокопии новые данные методом глубокой записи, чтобы предотвратить восстановление первоначальной информации.
  Теперь о профессорской работе никто не узнает. Разумеется, Александр все запомнил, но он имел веские причины полагать, что в его голове сведения будут в большей сохранности, чем на хранилище, да и более безопасны для него. И все-таки, наверное профессор добился чего-то большего, чем простое увеличение скорости, хотя и это - огромное достижение. Надо только подумать хорошенько...
  Подумать, как следует, Александру помешало то, что дверь лаборатории вылетела из пазов, расколовшись в двух местах. Он увидел стволы трех крупнокалиберных бластеров, за рукоятки которых держались здоровенные агенты СБ.
  - Все они, как на подбор, с ними дядька Черномор, - пробормотал Александр.
  "Дядькой Черномором", конечно, оказался Зеевиц. Не заходя внутрь, он сказал прямо от дверей:
  - Александр Морозов, вы арестованы по обвинению в антиправительственных замыслах, государственной измене и шпионаже в пользу Конфедерации. С этой минуты вы не имеете никаких прав!
  Глава 5
  
  В высоком, сверкающем здании службы безопасности, в кабинете генерал-полковника Канта проходило очередное внеочередное совещание. Сам шеф СБ рассеянно слушал майора Зеевица, поскольку тот рассказывал то, что Кант уже знал, и мысли его вертелись вокруг отношений людей и сиссиан. Уже четыре года, как закончилась война, и сиссиане незаметно просочились во все важные органы управления. Глубоко в душе Кант признавал, что объединение с "сивыми" начало приносить неожиданно-неприятные результаты. Без участия сиссиан не обходилось ни одно более-менее крупное дело. После победы над Конфедерацией был организован Высший Орган Власти, в который вошли поровну представители от республиканцев и сиссиан. Он решал вопросы, касающиеся общих интересов, таких как: отношения с Конфедерацией, торговое обращение, научные инвестиции и т.д. Оба сообщества должны были подчиняться его постановлениям, но для решения внутренних вопросов у каждого имелось собственное правительство. По внешнему виду новое сообщество напоминало конфедерацию, но на самом деле все обстояло совсем по-другому.
  Сиссиане давно уже вели хитрую дипломатическую игру, которая должна была позволить им превратить Объединенные Республики в свою феодальную вотчину, а тогда сиссиан будет очень трудно остановить на пути галактических завоеваний. Единственным серьезным противником останется Конфедерация, но к тому времени у Сиссианского Союза будет гораздо больше сил и средств.
  Генерал-полковник Кант не знал этого, хотя, будучи по долгу службы одним из осведомленнейших людей, понимал, что отношения с сиссианами начинают, мягко говоря, пованивать. Кант отвлекся от неприятных мыслей и, не меняя выражения лица, поднял взор на Зеевица. Тот ещё докладывал:
  - ... были установлены дополнительные следящие устройства во всех лабораториях, классах и кабинетах. На следующий день, после убийства профессора, я, вернувшись с собрания, созванного генерал-полковником Кантом, запретил доступ к аппаратуре Аллигана. Спустя два часа ко мне обратился молодой помощник профессора, заведующий второй лабораторией поля Морозов и попросил меня дать ему пропуск. По роду своей работы он имел на это право, кроме того, он целый год работал с профессором и мог знать ход его мыслей, поэтому пропуск я выдал. На записи вы можете видеть, как Морозов обследует некий зеленый минерал и снимает показания с аппаратуры. Мне он сказал, что у него срочный заказ, но директор ответил, что никаких заказов не поступало. Тем более срочных. К сожалению, в силу специфики лабораторного оборудования установить сканеры в неё не представляется возможным. Тогда я послал запрос в информационный центр, чтобы побольше узнать об этом минерале. Данные долго не могли обнаружить, да оно и неудивительно, ведь эти кристаллы были привезены секретной экспедицией, которая вернулась буквально на днях. Корабли пришли с левого пограничья, четвертая планета, система Панда, атлас Х-3. На настоящий момент эти сведения настолько засекречены, что мне пришлось предъявить код доступа А-АА, чтобы узнать об этом. Но даже его не хватило, чтобы узнать, чем занималась эта экспедиция. А Морозов получил не только сведения, но и сам минерал. Я запросил разрешение на его арест, и он был незамедлительно взят под стражу. Но это не единственная странность в поведении подозреваемого. Он намеренно вывел из строя свою мыслекамеру, после чего отправился за профессорской. Вы видите запись сделанную с оптических следящих устройств, установленных в лаборатории. Сам я в это время только вернулся из управления и сразу же отправился к дому Морозова, не найдя его там - пошел в лабораторию, где он и был арестован. На этом мой доклад закончен, благодарю за внимание.
  Зеевиц уселся на свое место с непроницаемым видом, однако в душе очень довольный собой. Ещё бы, ведь он почти реабилитировался! Хорошо бы у этого Морозова нашли и исчезнувшие микрокопии. Тогда, глядишь, не только взыскание отменят, но и повышение светит. Зеевиц втихую огляделся, чтобы посмотреть какое впечатление его доклад произвел на сослуживцев. Те были профессионалами и сидели с непроницаемыми лицами. А по выражению морды рептилиеголового майора Реха с Адерры можно было подумать, что он присутствует на собственной высылке на фронт - настолько оно было кислым, если такое словосочетание можно применить к ящерице.
  Кант поднялся и произнес:
  - Майор Зеевиц доложил не все новости. У Морозова обнаружены часы "Щит и меч". Доказать, что они те самые, про которые нам рассказал Борден, мы не можем - к сожалению он не запомнил ни особых примет, ни серийного номера.
  - А глубокое сканирование? - подал голос кто-то из сидящих.
  - Под глубоким сканированием мы Бордена и опрашивали о приметах часов. Так что часы отпадают. В мыслекамере покойного Аллигана, которую принес к себе Морозов, были обнаружены две микрокопии, помеченные инициалами Д.А. Мы подумали, что они те самые, пропавшие, но доказать ничего нельзя, так как Морозов стер все записи. Кроме того, у него имеется ещё штук пять подобных кассет Аллигана. Что вы хотите сказать, майор Сабателло?
  - Как насчет того излучения, которым профессор помечал микрокопии?
  - Хороший вопрос, но оказывается, покойный Аллиган так отмечал ВСЕ свои вещи. Излучение осталось, но ничего не доказывает.
   -А Морозов?
  - Молчит. Его подвергли "промыванию" мозгов, но он только болтал о своей сиротской доле, о боях, о ненависти к сиссианам, простите, полковник Мадрат. В общем, имеется трехчасовая запись этого бреда, однако, ни слова ни о минерале, ни о микрокопиях. На пси-тесты он вообще не реагирует. Это поставило в тупик наших специалистов. Получается, что он - либо полный идиот, либо... я не знаю кто! - Кант вдруг страдальчески сморщился, словно наступил в навоз большого сантанского буйвола и простонал: - Подполковник Клюшкин, вы слышали о чем сейчас шла речь?
  Легендарный Клюшкин сидел, поддерживая голову левой рукой, одновременно прикрывая ею глаза, а указательный палец правой руки уперся в лежащий перед ним документ. И если бы не предательская неподвижность пальца, то можно было бы подумать, что подполковник размышляет над "Теорией идеологических предпосылок". Клюшкин открыл глаза, помолчал несколько секунд и спросил:
  - Простите, мой генерал, я хотел спросить...
  - Не будет сегодня коньяка в буфете! - взорвался Кант.
  Сабателло и Рех захихикали и технично отвернулись в угол. Клюшкин в замешательстве посмотрел на генерала и продолжил:
  - Так я хотел спросить: а знаете ли вы, что Морозов окончил специальную учебную часть при Центральном Штабе в составе экспериментальной группы? Оттуда его выпустили капитаном и специалистом первого класса. Видимо его мозги устроены не так, как у нас с вами, потому что по пси-предметам у него были такие оценки, каких никто никогда не получал. Ни до него, ни после! Может быть, поэтому наши пси-тесты не дают результатов. Кстати, генерал, не в укор вам будет сказано, но все эти данные есть в центральном информатории, нужно было лишь туда заглянуть. Моё личное мнение таково, что на сегодняшний день Морозов является одним из самых опасных и умелых воинов. Находясь на фронте, он не проходил переквалификацию, потому что воевал в действующей армии, а не сидел при штабе, но я думаю, что его можно назвать "мастером-специалистом", которых, как вы знаете, у нас было за всю историю шесть человек.
  По мере продолжения речи лица присутствующих (включая морду обычно невозмутимого майора Реха) вытягивались так, что подполковник испугался, что они останутся такими непропорциональными на всю жизнь. Одни удивились, услышав про Морозова, другие - что Клюшкин умеет так складно говорить, а третьи - что он вообще может разговаривать. Только генерал-полковник Кант сохранил каменное выражение лица - он-то знал, что хотя Клюшкин все время спит на совещаниях, просыпаясь - фамильярничает с начальством, но зато в нужный момент выдаёт необходимые сведения и советы, которых от других не дождешься и за десять лет. Кант подозревал, что Клюшкин и спит оттого, что голова его перегружена различными сведениями. Во всяком случае, шеф поблагодарил подполковника за своевременную информацию, не обратив внимания на колкость. Клюшкин добавил:
  - Я думаю, что Морозов стер записи, предварительно запомнив их. Видимо, он рассудил, и совершенно справедливо, что если они нам нужны, то мы не станем делать его полным кретином, выковыривая сведения при помощи мозголомной аппаратуры. Морозов нужен нам живым и в здравом уме. Чтобы добыть сведения у нас есть два пути: сломить его или убедить сотрудничать с нами. - Клюшкин сделал паузу. - Или сразу убить во избежание неприятностей в дальнейшем. И, конечно, ничто нам не мешает привлечь к делу лучших специалистов по той теме, над которой работали Аллиган и Морозов.
  Подполковник Клюшкин оглядел пораженных офицеров и, чтобы поддержать свой имидж, спросил:
  - Генерал, вы не пробовали "Новый Сантанский"? Говорят, создали буквально на днях в университете физики энергий, странно, не правда ли? Меня Зеевиц угощал - классная штука!
  Зеевиц густо покраснел и зарекся когда-либо ещё угощать Клюшкина. Но Канту было не до смеха, и он, попросив Мадрата и трех глав отделений остаться, жестом отпустил остальных.
  
  Лампа, закрытая бронированным стеклом, бросала скудный свет на неровные стены и шершавый потолок. Этот свет показался Александру таким же колючим, как и тюремная роба, в которую он был облачен. Голова гудела, как пустая жестяная коробка, а во рту царила засуха. Это было последствием "промывания" мозгов, которое ему устроили "гориллы" из СБ. Наверняка они потерпели полное фиаско. Александр, как его учили, вызвал в памяти самые волнующие воспоминания своей жизни перед тем, как ему сделали инъекцию. За пси-тесты он даже не волновался - ещё в учебке понял, что при желании может закрыть доступ к своим мыслям какой угодно аппаратуре.
  Эсбэшники сделали ошибку, сразу не лишив его сознания при аресте. По дороге в тюрьму Александр заблокировал свой мозг, и теперь извлечь сведения из его головы можно было только взломав защиту. Взлом же делал из жертвы идиота, не способного даже самостоятельно принимать пищу, не говоря уже о способности связно объяснить научные сведения. Быть обрубком с отвалившейся челюстью и вести растительную жизнь Александру искренне не хотелось. С другой стороны, идиот не сможет выдать те сведения, которые так нужны службе безопасности. Значит, СБ будет заботиться об Александре, но когда он перестанет быть полезным для них - его просто уберут. Тут даже гадать нечего!
  Александр превозмог головную боль, встал и прошелся по маленькой камере. Его чуть не стошнило, но он знал, что ходьба поможет быстрее прийти в себя. Хорошо бы ещё глотнуть свежего воздуха, но окна тут не было, а кондиционер поставили, видимо, только для интерьера. Кран с питьевой водой - тоже.
  Наконец он почувствовал себя настолько хорошо, что смог мыслить логически. Его могли арестовать за эти микрокопии, либо за дурацкий минерал. Впрочем, есть слабая надежда, что Васька упер часы у какого-нибудь влиятельного лица, а их проследили. В таком случае, он, конечно, отвертится, но шансы, что дело обстоит именно так слишком мизерны. Александр принялся продумывать линию защиты, когда дверь с лязгом отворилась и вошли двое охранников. Один вошел внутрь без оружия, чтобы заключенный не мог отнять его у конвойного, а второй остался в дверях, держа бластер наизготовку.
  "Поставлен на полное рассеивание, шансов никаких" - автоматически отметил Александр.
  Это было правдой: луч, поставленный на полное рассеивание и максимальную мощность, расходился под углом в девяносто градусов от конца ствола и зажаривал жертву с головы до пят, если она не была огнедышащей саламандрой. Александр саламандрой не был, а потому спокойно вышел из камеры вслед за конвойным. Его долго вели длинными коридорами и, наконец, тюремщики остановились возле комнаты, где переднюю стену заменяла частая и мощная решетка с дверью. Внутри находился сиссианин, куривший довольно-вонючую сигару, зато одетый так, словно только что прибыл с великосветского приема. Александр отметил, что одно не вяжется с другим и, будто подтверждая это умозаключение, сиссианин закашлялся и со сдавленным проклятьем швырнул сигару в миниконвертер. Затем, стряхнув невидимую пылинку с рукава, обернулся и велел ввести заключенного. Он молча смотрел, как Александр вошел и сел на привинченную скамью, достал из кармана информационный кристалл и, вставив его в прорезь приемника, заговорил:
  - Я вижу, что вы уже оправились от действия наркотика. Ну, это и неудивительно при ваших-то талантах. Я - полковник Мадрат. Кстати, назначен дознавателем по вашему делу.
  - Это совсем некстати, - пробурчал Александр. - А что, на меня уже завели дело?
  - Завели, и объем его растет с каждой минутой.
  - Приятно, когда к тебе проявляют такое внимание. Так это по вашему приказу мне устроили "промывание"?
  - Вообще-то, вопросы здесь должен задавать я! - Мадрат улыбнулся неискренней улыбкой. - Но я вам отвечу: "промывание" - это обязательная процедура. А я вступаю в дело только сейчас.
  - Ага, значит за все последующие пакости, которые на мне будут испытывать, я должен благодарить вас?
  - Нет, скорее себя, если откажетесь с нами сотрудничать. Но я уверен, что вы не настолько неблагоразумны.
  - Смотря что вы понимаете под сотрудничеством.
  - Ваш друг, Зеевиц (при этих словах Александр скривился) состряпал на вас такое дело, что вы можете загреметь пожизненно на Сен-Луис или на Корфу. Впрочем, "пожизненно" можно опустить, поскольку ни один заключенный ещё не вернулся оттуда. Ну, хорошо, будем считать, с предисловием покончено. Сейчас я вам расскажу, ЧТО нам известно, а вы дополните, хорошо?
  Александр не стал давать опрометчивых обещаний. Мадрат начал:
  - Итак, вы получили посылку от некоего Василия Кобрина, в которой находилась коробка с неизвестным минералом и письмом с просьбой выслать характеристики оного. Между прочим, вы знали, что экспедиция, где работал Кобрин, привезла секретный материал?
  "Он, что за дурака меня держит?" - подумал Александр и ответил:
  - Не понимаю, о чем идет речь.
  - А вы не догадывались, что присланный минерал может быть украден?
  - Нет.
  - Ладно, пока оставим это. Скажите-ка, Морозов, откуда у вас такие часы? Ведь это же древняя работа, а не какая-нибудь штамповка.
  - Я их привез с фронта. Трофей.
  Задумчиво покачав головой, полковник Мадрат нашел в деле место, где говорилось, что часы за номером тысяча триста шестьдесят пять и серии С-13А принадлежали триста лет назад богатой семье Пранков и исчезли из виду в то же время.
  "Жаль, - подумал Мадрат, - никаких следов. КОПовцы неплохо поработали: с одной стороны известна история этих часов, с другой - ничем не докажешь, что Морозов не привез их с фронта".
  - Та-ак, - протянул он, - а для чего вам понадобилось разбирать столь дорогие часы, и не один раз, а по меньшей мере дважды?
  - Мне показалось, что они барахлят, и я решил посмотреть что с ними случилось. А во второй раз, - Александр издевательски улыбнулся, - я вставил новые батарейки.
  Мадрат нахмурился.
  - Зачем вам понадобилось выводить из строя свою мыслекамеру? На записи видно, как вы это делаете.
  - Так вы везде понатыкали багов? Честное слово, очень нехорошо с вашей стороны. Видите ли, у меня была микрокопия, принадлежащая профессору Аллигану с записью нашего совместного труда над одной небольшой проблемкой. Мне был нужен момент из этой записи. Я хотел использовать свою мыслекамеру для чтения микрокопий профа, но только испортил её и пришлось идти за профессорской.
  - Что вы дурака корчите!- вскипел Мадрат. - Я прекрасно знаю, что на чужой мыслекамере практически невозможно воспроизвести свои микрокопии. И наоборот.
  - Да будет вам известно, что резонаторы частот наших мыслекамер отличались всего на несколько ангстрем, и небольшое дополнение к резонатору давало желаемый эффект. Поэтому я и решил попробовать, а у меня не получилось. Но за подобное деяние максимальное наказание - это вычет из зарплаты стоимости оборудования. А меня вдруг упекли в тюрьму, да ещё и проволокли в наручниках по всему зданию. Знаете, несмотря на всю бесполезность этого мероприятия, я всё же подам на вас в суд. Моральный ущерб и всё такое...
  Мадрат устало потер подбородок.
  - Вы, Морозов, скользкий, как кошмарская амеба. Почему вы стерли запись?
  - Я её просмотрел и решил, что она мне больше не понадобится.
  - Угу, - задумчиво протянул полковник. - Угу.
  - Знаете, у вас очень богатый словарный запас.
  - Спасибо. Я вижу вашу проблему в двух видах. Первое: вы - шпион КОП, работавший здесь на Сантане. Борден, чтобы не навлекать на вас подозрение, должен был выкрасть микрокопии, затем передать их вам. Вы, просмотрев запись, поняли бы суть проблемы и спокойно уехали с пересадками куда-нибудь в конфедеративный научно-исследовательский центр. Однако, в этой версии существует несколько натяжек. Например: зачем был нужен лишний связной? Лично мне нравится больше второй вариант, да и вам тоже понравится, я уверен. Вот, послушайте: наши агенты ворвались на почту во время передачи часов из рук в руки. Связник не успел переправить их до места назначения и просто сунул в первую попавшуюся посылку, которая, по несчастью, пришла на ваше имя. Ну как?
  Александр недоуменно поднял брови.
  - Простите, о каких часах вы говорите? - он был готов валять дурака ещё долго.
  Полковник усмехнулся.
  - Да, я знаю, что вас на такое не поймаешь (Александр при этом сделал невинное лицо). В часах были спрятаны микрокопии, которые вы каким-то образом нашли, а прочитав их, поняли, что из-за этих сведений и убили профессора Аллигана. И стерли всё. По-моему, во втором варианте вы выглядите гораздо симпатичней?
  - По-моему тоже.
  - Тогда вы должны нам сказать, что было записано профессором.
  - А что, не может быть так, чтобы я был совсем ни при чем?
  - Ну-у, вы меня огорчаете. Только так: или-или. Не хотите принять второй вариант, как рабочий? Может, первый является верным, а Морозов?
  - Не говорите глупостей, полковник. Я такой же шпион, как и вы. Зачем бы я стал красть микрокопии, если мне было достаточно спросить у профа?
  - Потому что Аллиган вам не ответил бы! Кому, как не вам знать, насколько он был скрытным и недоверчивым человеком.
  - Но не со мной! Мы же с ним работали целый год над ЧСГП, да я сам ему недавно подал несколько идей...
  Александр прикусил язык, но было уже поздно. Он расслабился и совершил непростительную ошибку. Проболтался! Ведь если даже этот сиссианин и не сочтёт, что он в курсе задумок покойного профессора, то поймёт, что ход его мыслей у Александра будет ближе, чем у кого-либо. Проклятье! В самом лучшем случае Морозова ожидает жизнь под полным надзором СБ! В худшем - конвертер! Полковник поймал его, как несмышлёныша. "Ты персейский осел!"- мысленно обругал он сам себя.
  - ... э-э, несколько идей насчёт решения ускорить разгон гравипривода на первой трети старта. Но кроме этого мне больше ничего не известно.
  Мадрат небрежным жестом прервал Александра и удовлетворенно сказал:
  - Ну, что ж, хоть в чём-то вы сознаетесь. Однако, я делаю вывод, что вы не хотите сотрудничать с нами. Подумайте об этом на досуге.
  Мадрат кивнул конвоирам и вышел из решетчатой комнаты.
  
  Обратно Александра вели гораздо дольше. Он понял, что его перевели в другую камеру, должно быть более неприятную, чем прошлую. Сейчас его уговаривали, теперь покажут кнут, а завтра, возможно, пряник. Если, конечно, он доживет до завтра. Размышляя об этом, Александр запоминал путь, просто на всякий случай. Его провели мимо лазарета - он понял это по запаху, а затем мимо кухни. Судя по чаду, исходившему из неё, сегодня на ужин подадут жареные подметки. Наконец, конвоиры привели его к общему блоку. Из камер, мимо которых они проходили, раздавались приветственные или злобные крики:
  - Эй, псы, давайте его к нам!
  - С прибытием, новичок, держи хвост выше!
  - Вы только посмотрите на эту смазливую мордашку! Иди сюда, развлечемся!
  Но конвоиры привычно не обращали внимания на поднятый шум. Приходилось часто останавливаться, потому что путь постоянно преграждали мощные решетки и перемежающиеся силовыми экранами. Наконец, конвойные, свернув направо раза три подряд, подошли к камере на шесть человек и втолкнули внутрь Александра. Со смехом они сказали высокому, атлетически-сложенному мужчине, одетому в звездную майку, вместо обычной тюремной робы, который играл в трехмерные шахматы с сокамерником:
  - Эй, формас, держи малыша на воспитание, только не переусердствуй.
  Конвоиры с ржанием удалились. Александр сразу припомнил Васькины рассказы, что формас - это человек, или существо другой расы, имеющий влияние в преступном мире. Он понял, что надо делать. Александр остановился перед парнем в звездной майке.
  - Приветствую тебя, формас. Разреши присоединиться?
  Человек молча и оценивающе смотрел на него. Противник формаса по шахматам выпятил небритую нижнюю челюсть и процедил сквозь зубы:
  - Вон твое место, сопляк, на параше.
  Александр посмотрел туда, куда показал небритый. Свободная нара и впрямь находилась возле параши. Это его ни в коей мере не устраивало.
  - А где спишь ты?
  Небритый ухмыльнулся:
  - Здесь. Уже хочешь ко мне в кроватку?
  Александр подумал: "С волками жить..." и, также неприятно усмехнувшись, сказал:
  - Больше ты там не спишь.
  - Эге, да у нашего щеночка зубы прорезались! - человек поднялся со стула и скинул робу. Вдруг он неожиданно прыгнул вперед и влево. В правой руке его сверкнул нож. Не выпрямляясь, на полусогнутых ногах, он жонглировал ножом так, что было видно лишь сверкание стали. Александр сразу узнал мабогинскую школу, которая, как и другие, имела свои плюсы и минусы, и сказал:
  - Для дилетанта ты неплохо владеешь мабогинским ножом.
  Тем самым он дал понять противнику, что и сам знает эту школу, но тот лишь сверкнул глазами и двинулся вперед, ускоряя движение руки. Александр, не мудрствуя лукаво, схватил с нар небольшую подушку и швырнул её в лицо небритому, одновременно ударив ему правой ногой под коленную чашечку. Из распоротой подушки полетели синтетические внутренности, а противник Александра отступил назад, припадая на левую ногу и держа нож перед собой. "Вот она, твоя ошибка!", - подумал Морозов.
  Придав своему телу вращение налево, в прыжке правой ногой он выбил нож из руки противника и, извернувшись, словно кошка, левой ногой нанес второй удар в челюсть небритому. Нож ударился о стену и звякнул где-то в углу, а зэк стоял, покачиваясь, словно размышляя, куда ему падать. Наконец он рухнул навзничь. Александр переступил через него, подобрал в углу нож и протянул его формасу рукоятью вперёд.
  - Я думаю, здесь правом ношения оружия распоряжаешься ты.
  Формас понял игру Александра. Тот показал, что достаточно силен, но не собирается претендовать ни на его власть, ни на принятые устои. Это его устраивало, формас взял нож и протянул руку для приветствия.
  - Зови меня Оспан.
  - Александр.
  - Хорошо дерёшься. Давненько я не видел таких точных ударов - Зуб так просто не вырубился бы.
  - С детства занимаюсь, а потом попал на фронт в десант...
  - Ну, я и гляжу - удар у тебя поставлен, как следует...
  Они болтали ещё часа два. За это время Зуб пришел в себя и злобно таращился на новичка с угловой нары, периодически трогая то распухшую челюсть, то ушибленное колено. Потом был ужин из зажаренных подметок, после чего Александр с Оспаном сели играть в трехмерные шахматы. Формас быстро обеспечил противнику три разгромных мата, чем вызвал искреннее недоумение Морозова, считавшего себя неплохим игроком. Прозвенел громкий звонок и выключили свет. В коридоре ещё долго разносились крики, сопение, шаги надзирателей, но постепенно все стихло. Тюрьма погрузилась в тяжкий сон.
  Александр не мог уснуть и размышлял над сложившейся ситуацией, ругая себя последними словами. Как же он попался на такую элементарную уловку?! Ну кто его тянул за язык?! Если бы не проболтался, то существовал, пусть крохотный, но шанс, что его отпустят. Теперь не было даже такого. Хотя, по здравом размышлении, в любом случае Александр был претендентом номер один на продолжение работ профессора.
  Даже если рассказать эсбэшникам обо всех, известных ему нюансах исследований Аллигана - все равно не отпустят - он знает слишком много. Теперь ему либо впаяют государственную измену и отправят гнить на Сен-Луис, либо сошлют на Корфу, дорабатывать идеи профессора до внедрения их в жизнь. В общем, куда ни кинь, всюду клин, поэтому Александр решил молчать. Служба безопасности не посмеет выпустить его из своих цепких лап, точнее то, что он держит в своей голове. Им позарез нужны эти знания. Да ещё Василий удружил со своим минералом! Александр ничуть не обольщался насчет того, что его будут судить и дадут возможность оправдаться - когда дело доходило до государственной безопасности, то обходились любые законы. Значит придется бороться за выживание любой ценой. С этими мыслями Александр уснул.
  Под утро его разбудило ощущение какой-то опасности, рядом раздавался тихий шорох шагов, и тренированное тело среагировало мгновенно. Александр прижался к стене, его скулу пронзила режущая боль. Послышался глухой звук - что-то с силой вонзилось в жидкий, тюремный матрас. Морозов молниеносно схватил руку, нанесшую удар и, соскакивая с нар, рванул её на себя, одновременно надавливая туда, где должен был находиться локоть. Раздался хруст, потом стон. Но противник вырвал покалеченную руку, а здоровой нанес такой удар в челюсть Александру, что у него полетели из глаз искры, размером с бурчуйских лягушек. На мгновенье он потерял ориентацию, но потом, сообразив откуда был нанесен удар, резким движением подошел к неугомонному противнику. Дальше он действовал автоматически: правая рука схватила гортань человека, а левая - волосы. Через секунду все было кончено.
  Разбуженные обитатели камеры пытались разобрать, что происходит в темноте, впрочем, не слезая со своих нар. Наконец, они увидели стоящего в центре Александра и лежащее на полу тело, казавшееся кучей тряпок. Формас Оспан присел над ним и, определив, что противник Александра мертв, велел двум сокамерникам положить его на нары, пробормотав при этом: "Зуб всегда был недоумком". Затем Оспан сказал:
  - Этой ночью все спали. А ты выкручивайся, как можешь. Тебе придется туго.
  
  Наутро полковник Мадрат поглядел на глубокий порез на скуле Александра и спросил:
  - Это как вас угораздило ?
  - А, пустяки! Ночью захотелось в туалет, да саданулся обо что-то в темноте. Вы бы порекомендовали, чтобы нам дежурное освещение не выключали.
  - Я слышал, что с вашим сокамерником произошло какое-то несчастье?
  - Да, вы знаете, бедолага упал ночью со своих нар и сломал себе шею.
  - Вы забыли добавить, что у него, кроме перелома шеи, сломаны рука и гортань, а также трещина на ноге.
  - Вот видите, что бывает, когда люди спят так беспокойно. Лежал бы тихо и ничего бы не случилось.
  Уловив скрытый намек в словах Александра, сиссианин хмуро кивнул, посмотрел куда-то в угол и вызвал конвой.
  Глава 7
  
  - Полковник, надо снимать "красную тревогу". - Генерал-полковник Кант мрачно смотрел на сувенир - "вечный" двигатель. - Мы закончили проверку всех посылок, пришедших в тот день. Никаких следов не обнаружено. Значит, паукосубъект сунул часы в посылку Морозова. Единственным нерешенным вопросом остается - предназначались ли часы ему изначально или паук затолкал их в первый попавшейся контейнер, чтобы они не достались нам?
  - Генерал, я уже выражал свое мнение, что Морозов не шпион Конфедерации. - Мадрат подавил раздражение - вид у шефа планетарной СБ, пялящегося на детскую игрушку, был мягко говоря, инфантильный. - Он выдал себя, проговорившись, что подал профессору какую-то идею... И, скорее всего, Аллиган воспользовался ей, что дало ему возможность придумать новое оружие. То есть, Морозов знает примерный ход мыслей профессора. Сделать то, что не закончил Аллиган, может только он. Кроме него в настоящий момент других реальных кандидатур у нас нет. Так что теперь уже неважно: читал ли он микрокопии или нет...
  - То есть, как это "неважно"?!
  - Простите, я оговорился! Конечно важно, но я уверен, что Морозов считал информацию. Он проболтался об идее, поданной Аллигану, следовательно, знает, о чем шла речь в микрокопиях. Случайно или намеренно, но он владеет этим секретом. Мы должны отправить его на Корфу. Надо поговорить с ним и пообещать, что если он сделает супероружие, то после разгрома Конфедерации его отпустят. Разумеется, за вознаграждением мы не постоим.
  Кант поморщился.
  - Корфу? Опять журналюги поднимут вой по поводу ущемления свободы и прав разумных существ...
  - А здесь мы не сможем его контролировать на сто процентов, вы же сами понимаете. Кроме того, Морозова всегда можно официально отправить в командировку, не на Корфу, конечно. По крайней мере, внешние приличия будут соблюдены.
  - Вы что, всерьёз намереваетесь его потом отпустить?
  - Конечно нет, но пообещать нам ничего не будет стоить, не так ли?
  Кант кивнул и набрал номер на телестерео.
  - Дорк, как проходит воспитание Морозова?
  - Пока никак, господин генерал. В данный момент он находится в карцере. Мы его посадили в камеру к ребятам, которых скоро отправляют на Сен-Луис, чтоб побыстрее согласился на наши условия. Наутро один из них был найден мертвым со сломанной шеей. Морозов отделался порезом на скуле.
  - Я это знаю. Дальше.
  - Дальше? Но остальные говорят, что ничего не слышали. В общем, пока наша попытка ни к чему не привела. Посмотрим, каким он выйдет из карцера.
  Кант хмыкнул и сказал:
  - Смотрите, не перестарайтесь. Если после этого с его мозгами будет что-нибудь не в порядке - голову твою лично сниму! И отправлю на корм в питомник к блохам-берсеркерам! Ладно, пока держите его в карцере, позже я сообщу, что делать дальше.
  
  Александр потрогал щетину и подумал, что наверное стал похож на Зуба, из-за которого попал в карцер. Карцер был построен по всем правилам оказания психологического давления. Начать с того, что размеры его были: полтора на полтора на полтора метра. Уже шестнадцатый день Александр не мог как следует выпрямиться в полный рост и вынужден был делать это по частям. Четыре раза в день включали "пищалку" - её монотонное гудение не одного узника карцера свело с ума или сломило морально. В промежутках между "пищалками" включали "шепоток". Чьи-то голоса нашептывали, мол, не стоит сопротивляться, что он погибнет из-за своего упрямства и все в таком же духе. Александра учили подобным методам и приемам оказания давления на психику, поэтому он знал, как с ними бороться.
  Но знать и испытывать на себе - разные вещи. Вот уже больше двух недель он боролся за целостность своего "я". В первый же день пребывания здесь Александр разработал режим дня, позволяющий сопротивляться воздействию извне. Чтобы не слушать "шепоток", он с одиннадцати часов вечера до трёх ночи занимался тренировкой своего тела и отработкой рефлексов и ударов, насколько позволяли тесные размеры клетушки и скудный рацион. Затем, заткнув уши двумя кусочками хлеба, отдыхал полчаса, напевая вполголоса и садился в позу для медитации. Поза имела свое глубокое теоретическое обоснование, правда Александр его изрядно подзабыл. Он только помнил, что руки, положенные на колени ладонями вверх, должны черпать энергию из космоса. Черпалась энергия или нет, но это здорово помогало не слушать нашептываемые мерзости, чтобы они не отложились в голове и не вышли наружу в какой-нибудь неподходящий момент. В шесть часов выключали "шепоток" и заводили "пищалку". Ещё через час приносили еду на сутки, а затем он ложился спать до очередной пищалки. Иногда даже она не могла разбудить его. Вот так и прошли эти две недели. В первую неделю Александр, чтобы поставить блок воздействия, повторял гиперуравнения первого, второго и третьего порядков, но потом он решил проводить время более продуктивно и занялся изучением проблемы, из-за которой убили профа, а сам Александр оказался в таком дерьме.
  Он припомнил все подробности записей. Итак, Аллиган решил поляризовать каждый гравитон, создаваемый гравиприводом корабля, с различием в девяносто два градуса. Стоп, тогда произойдет увеличение скорости примерно в два раза согласно второму постулату Миллера об эманации электронов. Это было изображено на графике Аллигана. Александр углубился в дебри гиперматематики и физики, но спустя час лишь получил ответ, что в самом деле скорость увеличится в 1,8976 раза от прежней среднестатистической.
  "По крайней мере я на верном пути", - подумал он. Сегодня шел уже десятый день, точнее ночь, как он ищет зацепку, но её не было. Александр начал сомневаться в правильности профессорских выводов. Вдруг "шепоток" выключился и скоро должны были включить "пищалку". "Да, у СБ эта система отработана до мелочей. Боже, как она мне надоела! Ведь они понемногу добиваются своего - ещё неделя, другая и я сойду с ума".
  Слово "система" почему-то вызвало в памяти книжные полки в старинной библиотеке. Тут Александру в голову пришла интересная мысль. Профессор добился увеличения скорости корабля благодаря системный поляризации, а что если попробовать хаотическую? Александр пожалел, что под рукой нет даже самого завалящего вычислителя, пришлось просчитывать всё в уме. Он принялся лихорадочно вычерчивать кривые на шершавой стене карцера.
  Надзиратель, одетый в наушники против "пищалки", заглянувший в глазок, решил, что заключенный Морозов явно спятил, и пошел докладывать о происшествии начальству. Начальство в лице майора Дорка, услышав о морозовской наскальной живописи и вспомнив угрозу генерала Канта, пригрозило убить надзирателя, если это в самом деле случилось, и велело немедленно выпустить Морозова. Тюремщик трусцой добежал до карцера, открыл двери и велел заключенному выходить.
  Александр, поглощенный новой стороной идеи, даже не обратил внимания на открытую дверь и продолжал выводить пальцем кривую эманации, которая должна была получиться при хаотической поляризации гравитонов. Без лаборатории и компьютеров получалось что-то непонятное, но Александр был уверен, что он на верной дороге. Пищалка сводила с ума и постоянно путала мысли. Морозов несколько раз стукнул ладонью себе по голове, словно это могло помочь ему собраться с мыслями. Несчастный прапорщик увидев эдакое самоизбиение, решил, что заключенный "сбрендил" и пискнул от жалости к себе. Почему-то этот звук, в общем-то негромкий, привлек внимание Александра и прервал его размышления. Он увидел в открытых дверях надзирателя, нервы, расшатанные почти трехнедельным пребыванием в карцере не выдержали, и Александр рявкнул на него:
  - Ты, имбецил, с ключами и безмозглый! Ужель другого времени не мог найти ты для проверки?! О, Боже, каких придурков только не плодит Земля!
  Тюремщик, услышав, что заключенный ругается непонятными словами и говорит стихами (о которых прапорщик имел весьма смутное представление) окончательно утвердился в первоначальном диагнозе и заодно увидел себя отданным по приказу майора Дорка на растерзание блохам-берсеркерам (тот переадресовал угрозу генерала подчинённому). Вдруг заключенный заговорил нормальным голосом:
  - Эй, меня выпускают, что ли?
  Впервые в жизни тюремщик обрадовался, что зэк не спятил в карцере. По дороге Александр узнал у осчастливленного им надзирателя подробности разговора с комендантом тюрьмы и подумал, что тот, наверное, струхнул изрядно. Прапорщик сдал заключенного на руки конвоирам, а сам побежал докладывать начальству о благополучном исходе перевоспитания Морозова.
  Александр шатаясь добрел до своей нары и в полном изнеможении упал. Он страшно похудел за время пребывания в карцере, одежда болталась на нем, как на вешалке. Оспан поговорил с конвоирами, и через двадцать минут Морозов пил настоящий мясной бульон. Затем его уложили и, собрав все одеяла, укрыли ими. Александра прошиб пот, и он начал погружаться в тяжкий, без сновидений, сон. Последнее, что он разобрал, был басок Оспана.
  - Я и сам не пацан, но после десяти суток подобного карцера в Чиланском централе плакал, хотя и не сломался. А он высидел семнадцать суток и конвойные говорили...
  Остальное затянуло туманом. Александр вспоминал, что его будили, кормили, и он тут же снова засыпал. Наконец он проснулся окончательно и почувствовал, что стал похожим на пластиковую нару: несгибаемым, жестким и таким же тупым. Щетина его давно уже превратилась в небольшую бородку, а чтобы принять сидячее положение ему потребовалось не меньше пяти минут. Все мышцы тянуло, суставы хрустели, в голове скопились залежи ваты, но всё же здесь Александр чувствовал себя гораздо лучше, чем в карцере. Он поднял взгляд и увидел добродушную усмешку Оспана.
  - Здоров ты ухо подавить. Валялся три дня, словно спящая красавица. Мы уже хотели приобрести специальную воронку, чтобы кормить тебя через неё. Кстати, познакомься: Антонио, Джек и Флок. Последнего можешь также звать Бармалеем, он не обидится.
  - Почему Бармалей? - Александр слабо улыбнулся.
  - Потому что ему дали эту кличку, когда он просидел в подполье два месяца и ходил с такой же бородой, как у тебя. Вот, держи вибронож, иди и побрейся. Если к вечеру очухаешься, то научишь меня играть в эту... как её? Рамбу, что ли?
  - Что? Рэндзю? Конечно научу. Эта игра очень схожа с шахматами. По духу.
  - Ну, тогда ты опять проиграешь.
  Однако на этот раз Оспан ошибся. В рэндзю маловероятна ничья, а формасу не хватало опыта. Он все время проигрывал. Крутился на своем стуле, шипел, ругался, но снова проигрывал одну партию за другой. Через два часа они заключили договор, что Оспан будет обучать Александра тактике и стратегии трехмерных шахмат, а Морозов формаса - игре в рэндзю. Антонио и Флок решили присоединиться к ним. Джек, помявшись, спросил:
  - Саша, ты не мог бы показать в деталях мне тот удар с переворотом?
  
  На следующее утро к камере прибежал взлохмаченный и разъяренный надзиратель и заорал:
  - Какого черта вы тарабаните в стену? Все в карцер захотели, да?
  Он пораженно замолк, увидев что все обитатели камеры С-пятнадцать на счет "раз", который давал Александр, одновременно наносят удар ногой по стене, а на счет "два" - становятся в прежнее положение.
  - Не так, Джек. Ты должен полностью выпрямлять бедро! - поучал Александр. - Ну что ты зад отставляешь, как девка на смотринах? Нога и тело - одна линия!
  - Прекратить немедленно! Перестаньте, или я доложу начальству о вашем поведении! Карцер по вам плачет! - завопил прапорщик, но видя, что они не реагируют на его слова, он рассвирепел. - Ну, ладно, сами напросились! А вы ждите меня и пресекайте подобные действия.
  Последнее относилось к караульным солдатам, которые, впрочем, отнеслись к этому приказу весьма прохладно. Прапорщик побежал докладывать коменданту о том, что заключенные камеры С-пятнадцать при подстрекательстве Морозова пытаются бежать из тюрьмы путем пролома стены.
  - Куда бежать, придурок?! - майор Дорк вынужден был закончить разговор со своей любовницей, когда прапорщик объявил о важном сообщении. - Куда они собираются бежать?
  - Не знаю, мой майор, я думал...
  - Ты ДУМАЛ? ТЫ думал? У тебя что, мозги есть, чтобы думать? Куда они побегут, к тебе в караулку, что ли? У микроцефала мозгов больше, чем у тебя. Уйди с глаз долой!
  Прапорщик, опять услышав незнакомое слово и вспомнив, что Морозов тоже как-то странно ругался в карцере, решил, что майор Дорк, похоже, вернулся из какого-то карцера для офицерского состава, а потому на него не стоит обижаться. Когда надзиратель подошел к камере С-пятнадцать, то увидел, что один солдат прислонился к стене и курит здоровенную сигару, которая устрашила бы даже тиранца, а второй выделывает то же самое, что и заключенные, но по эту сторону решетки. Прапор поскорее забрал солдат и увел их подальше, пока он и сам не начал дрыгать ногами.
  "Вполне возможно, что это заразно, - решил он. - Заключенные хотят сбежать, заставив весь тюремный персонал так дергаться".
  Надзиратель хотел было пойти к майору Дорку и доложить о вновь появившейся идее, но внутренний голос отсоветовал это делать, мол, начальство не одобрит такое количество мыслей, появившихся за столь короткий срок. И прапорщик пошел к своему другу, надзирателю из соседнего блока, пожаловаться на злодейку-судьбу и утопить свое горе в сорокаградусном белом чае, потому как спиртное в тюрьме было официально запрещено.
  
  Прошла ещё неделя. Обитатели камеры С-пятнадцать отдыхали после усиленной тренировки. Оспан спросил:
  - Ты знаешь, что нас через месяц отправят на Сен-Луис?
  Александр ответил, что не знал, но догадывался.
  - До меня дошел слушок, что ты едешь на Корфу. За что тебя так?
  - За мою глупость! - Александр помолчал и добавил: - Эсбэшники думают, что я что-то знаю, а по их логике сомнение говорит против обвиняемого. Вот и решили упрятать меня от греха подальше.
   -Да уж, что подальше - это верно. У меня друг на Корфу, уже восемь лет, как там. Может и встретитесь, если он ещё жив. Зовут его Эркином, он - верный человек. Работал по банковским компьютерам, да так успешно, что за ним половина полиции Пертайла охотилась. Ну и, конечно, поймали. Я тогда отстрелялся и ушел, но и мне досталось! - Оспан задрал майку и показал страшный ожог на боку. - Друзья укрыли. Полгода валялся, пока не зажило.
  - А на этот раз тебя как взяли?
  - Дурацкая история. Мы, - тут Оспан показал на себя, Джека, Антонио и Флока, - должны были лететь на семинар, организованный Химео - это первый формас Рантора, а попутно взяли груз контрабанды - не лететь же пустыми, если оказия подвернулась. Тут подходит Зуб и говорит, что мол надо переправить кое-кого и как раз по пути. Зуб - личность мутная, но его человек обещал хорошо заплатить, мы и согласились. Кроме того, сам он тоже летел, поэтому никакого подвоха не ожидалось. А когда подошли к границам Конфедерации, нас патруль Объединенных Республик и накрыл. Посудина у нас была быстроходная, но на помощь патрулю пришел сиссианский крейсер. Сам понимаешь, что контрабандисту не тягаться с такими силами, нас взяли в оборот. А во время обыска в удобрениях нашли не то руду, не то минералы какие-то. Я думаю, что из-за них нас на Сен-Луис и отправляют, ведь не за удобрения же.
  - Ага, теперь я понял почему вы так прохладно отнеслись к смерти Зуба.
  - У нас сильное подозрение, что он-то и навел на нас патруль.
  - Скажи-ка, Оспан, а тот кристалл был случайно не зеленый?
  - Да, я же тебе говорю, что мы и в глаза его не видели. Пассажир, видимо, спрятал минерал в трюме с удобрениями, когда нас патруль накрыл. СБ подумала, что и мы к этому причастны. Знать, что так случится - вовек бы не связывался ни с пассажиром, ни с Зубом.
  - Груз где брали?
  - На Агрохиме-четыре.
  С Агрохима-четвертого пришла посылка от Василия - уж слишком много совпадений. Что-то стало проясняться.
  - Да, ребята, вы крепко сели! - при этих словах Александра все насторожились. - Тут дело пахнет государственными секретами, а о них, как вы знаете, лучше не знать ничего. Я - тому яркий пример! - Александр поднялся. - Пойдем к шахматам, ты обещал растолковать мне трехпозиционный переход.
  Глава 8
  
  В течение трех недель Александра не вызывали на допросы к Мадрату, и он, чтобы не терять времени впустую, проходил курс обучения незаконного провоза: как и куда прятать товар, каким образом избегать таможенных досмотров и вообще стал заправским виртуальным контрабандистом. В продолжение своей, не такой уж и долгой, жизни Александр учился многому, а теперь изучал премудрости воровского мира, где он оказался волею судьбы и службы безопасности. Взамен он обучал четверку технике рукопашного боя и тридцатипроцентной логике, доводя до изнеможения их мозги и тела. Антонио бушевал:
  - Ну как я пойму, когда собеседник мне врет, если он говорит, что только каждое третье слова - правда?
  - Вот тут ты и должен применит тот оборот, про который я рассказывал вчера...
  Тюрьмы были своего рода университетами, где делились опытом, проходили обучение, если, конечно, эта тюрьма не была Сен-Луисом или Корфу, где накопленные знания в дальнейшем становились бесполезны. Тем не менее, заключенные камеры С-пятнадцать продолжали свои занятия, чтобы скоротать время с пользой. За четыре дня до предполагаемой отправки, Александра вызвал к себе полковник Мадрат.
  - Проходите, Морозов, садитесь.
  - Уже сижу! - буркнул Александр.
  Мадрат хмыкнул и продолжил:
  - Буду говорить с вами откровенно. Понимаете, в вашем случае мы находимся в полной неопределенности. С одной стороны, вам стали известны сведения, вам не предназначавшиеся, но крайне-нужные государству. За это говорит проведенное расследование и то, что вы заблокировали свои мозги. К тому же, вы проболтались. Я склонен думать, что элементарные пытки не дадут результатов, так как убеждён - вы скорее покончите с собой, чем дадите себя изуродовать. Пси-тесты перед вашей защитой пасуют, поэтому единственный вариант - это мозголомка. С риском потерять последнюю связующую нить с открытием профессора. - Мадрат пристально посмотрел на заключенного, словно пытаясь силой взгляда проникнуть в мысли Морозова. Александр сделал невинное лицо, сиссианин вздохнул и продолжил: - С другой стороны вы, конечно, можете ничего и не знать, во что я лично не верю. Руководство поручило мне передать вам следующее: вы будете отправлены на Корфу. Официально. Заведующий лабораторией поля уже оформлен в командировку на три года. Тройной оклад плюс ежемесячные премиальные плюс надбавка за вредность. По завершении работ - отдельная премия, размеры которой могут достигать суммы, достаточной для покупки собственной планеты. Это, так сказать, пряник. Но отправлены вы будете на Корфу в любом случае, известно ли вам то, что было на украденных микрокопиях или нет! Там имеется хорошо-оснащенная лаборатория со всей необходимой аппаратурой. Разумеется, изыскания будут проходить под строжайшим присмотром и с участием наших лучших специалистов. Если вы создадите супероружие, которое не успел воплотить в жизнь профессор Аллиган, то после оборудования им нашего флота и разгрома Конфедерации, вас отпустят на свободу. Само собой, с выплатой тех сумм, о которых я упоминал ранее.
  - Про какое оружие вы говорите? - сделал удивлённую мину Александр.
  - Бросьте кривляться! - вскипел Мадрат. - Даже если вы и не знаете содержания профессорской идеи, то проработали с ним достаточно долго, чтобы самому проделать эту работу. В этом вы должны быть заинтересованы в первую очередь. Сами понимаете, что ваша отправка на Корфу диктуется соблюдением строжайшей секретности, а после разгрома Конфедерации надобность в ней отпадет. Ну, что скажете?
  Александр иронически улыбнулся.
  - Простите, а что или кто помешает СБ "забыть" меня на Корфу? А то и попросту убрать по завершении работ? У меня ведь нет никаких гарантий.
  - Действительно, это так. Зато у вас есть реальная альтернатива остаться на Корфу на всю жизнь, причем далеко не в лучших условиях. Итак, отправка будет произведена через три дня. Я с вами не прощаюсь, вполне возможно, мы ещё увидимся.
  Александр, покидая полковника, буркнул "не горю желанием". Но от его желания видеть или не видеть сиссианина, увы, ничего не зависело.
  
  Военный грузовоз "Аркада", где под грузом понимались заключенные, мотался от одной планетной системы к другой в сопровождении десяти тяжелых крейсеров, подбирая арестантов на борт. Конвой был таким внушительным потому, что зачастую грузовоз транспортировал арестованного главу какого-нибудь воровского синдиката или крупного подпольного воротилу, на деньги которого можно прикупить собственный флот из боевых кораблей. И не единожды предпринимались попытки отбить арестованного шефа с применением крупных военных сил. Иной раз случались схватки, какие и в военное время не часто увидишь. Подобные инциденты были излюбленной темой репортеров криминальных программ, и иногда можно было увидеть, как одно-два репортерских судёнышка тащатся на почтительном отдалении от конвоя в надежде заснять атаку преступников, буде таковая случится. Но десять крейсеров надежно гарантировали, что грузовоз доберется до пункта назначения - подпольные воротилы, попав на "Аркаду", могли смело прощаться с прошлой роскошной жизнью.
  Таким образом Александр ещё месяц находился вместе с Оспаном, Джеком и Антонио. Флок попал при погрузке в другой отсек, и больше его не видели. Каждый арестантский блок был переполнен. Вместо тридцати положенных, в него набивали по пятьдесят-шестьдесят заключенных, абсолютно не заботясь о расовой принадлежности оных. Нар не было и все спали прямо на полу, благо что температура поддерживалась около двадцати пяти градусов по Цельсию. Кормили как в карцере - один раз в день, настоящими помоями.
  Атмосфера постепенно накалялась - кто-то наступил соседу на ногу, и завязалась драка. Кто-то забрал у товарища по несчастью его порцию - и тот умер от голода. Одному нервному адеррийцу не понравилось, как Джек посмотрел на него, и он попытался проучить "наглеца". Позже он горько пожалел об этом, ибо уроки Александра не прошли даром. Ящер провалялся в углу до конца пути, залечивая переломы, а четверку никто больше не пытался задирать. Среди обитателей блока оказался ещё один, кроме Оспана, формас, решивший ввести собственные порядки. Он начал с раздела пищи. Оспан недовольно покачал головой - нехорошо поступает чужак, не по понятиям, на что Александр, ничтоже сумняшеся, предложил убедить настырного формаса отказаться от захвата власти.
  "Убеждения" оказались настолько действенными, что больше попыток передела не было до конца пути. Александр продолжал тренировать своих новоприобретенных друзей. Остальные заключенные, видевшие силу его "убеждений" постепенно тоже начали называть его формасом. Оспан улыбался, но не опровергал это мнение. Спустя неделю после попытки установления своей власти, незадачливый формас-диктатор был найден задушенным, с посиневшим лицом и вывалившимся языком. Александр этому совсем не удивился, только вопросительно посмотрел на Оспана. Тот молча пожал плечами и показал глазами куда-то в толпу заключенных. Вызвали караульных, те вынесли тело, совершенно не интересуясь, что произошло с этим парнем.
  Им чуть ли не ежедневно приходилось делать подобную работу: то кто-то умрет от голода, то кого-то убьют, а кто и сам на себя руки наложит - конвертер "Аркады" отдыха не знал, перерабатывая в энергию то, что вчера было живыми существами. В третьем блоке голодных смертей больше не было - Александр и Оспан установили жесткий контроль за раздачей пищи, после чего их авторитет стал непререкаемым. Так и прошел месяц пути. Скоро "Аркада" должна была сделать остановку на Корфу, а конечным пунктом являлся Сен-Луис. Оспан дал Морозову несколько верных адресов, хотя оба знали, что они ему не пригодятся. Конвойные, закованные в абордажную броню объявили выход, Александр распрощался с Джеком и Антонио, а Оспан ткнул его кулаком в плечо и сказал:
  - Прощай, формас Александр!
  
  Из третьего блока только Александра и одного бывшего робототехника вывели в коридор. Они пошли следом за первым конвоем, а по пути к ним присоединяли товарищей по несчастью. Заключенных делили на группы; робототехник оказался рядом с Александром, а это означало, что они попадут в одно и то же место. Нового знакомца звали Тор Аба. Это был высоченный негр, несколько изможденный плохим питанием и удручающей обстановкой, но не потерявший добродушного выражения лица.
  Александр знал такой тип людей - обычно они терпимо относятся ко всему, но если их разозлить, то не остановятся ни перед чем. По пути Тор рассказал Александру свою невесёлую историю. Оказалось, что он был первоклассным вычислителем и робототехником, его считали специалистом номер один в своей отрасли и считали заслуженно. Тор мирно жил до тех пор, пока не узнал, что жена состоит в любовницах его собственного начальника. Аба прекрасно понимал, что возмущением делу не поможешь, поэтому, добравшись до домашних роботов шефа, перепрограммировал парочку из них, снабдив дополнительным оборудованием. После доработки роботы отправились вслед за хозяином на свидание, разумеется под присмотром Тора. Удивление босса было неподдельным, когда его жена показала ему съёмки с места любовных баталий, которые роботы послушно транслировали прямиком к нему домой. Шеф догадался чьих рук это дело, хотя доказать не ничего не смог. Он повел с Тором борьбу не на жизнь, а на смерть. И действительно дело кончилось смертью. Начальника. Тора признали общественно-опасным, хотя, опять-таки, доказательств никаких не было, и сослали на Корфу - покойник был не последним лицом в местном правительстве. Тор не рассказал, что стало с его женой, но Александр подумал, что это дело он на самотек не оставил. Только подивился, чего не случается на белом свете.
  Глава 9
  
  Прошло три месяца. На Корфу, как это ни удивительно, жизнь оказалась гораздо лучше, чем ожидал Александр. Лаборатория была почти как на Сантане: некоторое оборудование устарело, зато имелось множество дополнительной аппаратуры. Охранники были практически все сиссиане, да и комендантом поста оказался некий полковник Мадрат. Он приветствовал Александра, как старого знакомца и сказал, что согласно инструкциям, полученным из центра, Морозов имеет право заказывать любое, нужное для работы оборудование. Разумеется, в разумных пределах, и после надлежащего обоснования. "А то запросите ракетную установку!" - усмехнулся Мадрат.
  Также было приказано обеспечить ему более-менее сносную жизнь, если конечно, он пойдет навстречу планам руководства. Александр подумал, решил потянуть время и "пошел навстречу". За это ему делались небольшие поблажки, например, в виде рыбалки. Теперь в течение недолгого рабочего дня он создавал имитацию бурной деятельности: повторял опыты, которые они с Аллиганом производили ещё год назад.
  Вскоре после прибытия на Корфу, Морозов познакомился с научным руководителем поста доктором Клакером. Тот был одного роста с Александром, но болезненно-худой, с острым носом и белыми глазами, так как цвет их не тянул даже на водянисто-голубой. По мнению Александра научный руководитель походил на крысу-переростка и категорически не нравился ему. Чувство это было у них взаимным. Клакер вечно придирался и брюзжал по поводу и без, пытаясь вывести Морозова из себя, чтобы впоследствии иметь причину для репрессий и оправдание перед начальством. Но Александр не собирался давать ему такого шанса, по крайней мере пока, а потому тщательно изображал из себя вежливого и предупредительного сотрудника. Впрочем, удавалось это ему с каждым разом всё хуже...
  Он делал вид, что усиленно работает над созданием "решающего" оружия, но на самом деле не продвинул исследования ни на шаг. Мысленно он проработал все теоретические выкладки и представлял, что должно получиться, но, конечно, не собирался уведомлять об этом Клакера, а тем более - Мадрата. Пользуясь разрешением, Александр назаказывал кучу нужной и ненужной аппаратуры. Он каждый день производил замеры различных материалов, собирал метеорологические данные, добавлял немного статистического бреда и сводил всё это в сумасшедшие таблицы. Попутно он создал критпостойкий алгоритм, который реализовал посредством карманного вычислителя на результатах безумных опытов.
  Александр подозревал, что здесь за ним не только следят, но ещё и все его действия дублируются где-то, а потому тщательно скрывал среди никчемных опытов нужные для дела эксперименты. Чем вернее он собьёт с толку возможных конкурентов, тем сохраннее будет его жизнь. Но долго это не протянется: СБ пустит по следу Аллигана десяток, сотню, тысячу ученых, и кто-нибудь в конце концов набредет на хаотическую поляризацию. Не сразу, конечно, но когда-нибудь это непременно случится. Профессор был чрезвычайно-скрытным человеком во всем, что касалось его научных работ, хотя, не будь этого, Александр не оказался бы на планете-тюрьме в душных джунглях.
  Он посмотрел в окно на вышеупомянутую растительность - всюду, куда ни кинь взгляд, простирались заросли. Буйство разнообразных оттенков зеленого нарушалось белыми домиками поста и черной полосой выжженной земли, которая заходила метров на пять в джунгли от высокой ограды. Эту полосу стерилизовали каждые два дня, чтобы растительность, вылезающая из земли прямо на глазах, не попортила заграждение и не мешала часовым на вышках. Через ограду пропускали ток, чтобы уничтожать мелких и средних обитателей леса, а с более крупными справлялись охранники и стрелковые автоматы.
  Все эти меры были приняты не для того, чтобы помешать бежать заключенным, а для того, чтобы не дать ворваться на территорию периметра какому-нибудь произведению этой щедрой на причуды планеты. Если кто-то хотел покончить с собой, то не было вернее способа, чем отправиться в джунгли без оружия. Впрочем, будь даже у заключенного хоть крупнокалиберный лучемёт, все равно бежать некуда.
  На планете нет туземцев, у которых можно было бы отсидеться. Да и будь таковые на Корфу, побег означал лишь недолгое прозябание и смерть - всё равно никто не сумеет незамеченным подобраться к планете-тюрьме, сесть на неё, забрать друга или арестованного босса и улететь целым и невредимым. Попытки делались... теперь среди джунглей гнили обломки кораблей, пытавшихся прорваться сквозь заслон орбитальных оборонительных станций.
  В лучшем случае, беглец мог дойти до соседнего поста, то есть сменить одну камеру на другую. На планете вообще не было своей разумной жизни, пока на ней не организовали всеобщую тюрьму с научным уклоном. Подходы к Корфу охранялись орбитальными станциями, огневой мощи которых хватит на то, чтобы отразить нападение приличного флота. Вся планета была поделена на секторы, и в каждом находилось по одному посту. Обычно над одним сектором "висело" по три-четыре орбитальных боевых станции. Посты населяло сто пятьдесят-двести заключенных и около четырёхсот охранников, техников, лаборантов, включая обслуживающий персонал. Само собой, обслуга предназначалась не для зэков.
  Заключенные жили в нескольких бараках в углу периметра. Вечерами они собирались кучками, обсудить новости дня, в общем-то скудные, и вообще потрепать языки, так как других развлечений у них не было. Телестерео имелось только в домах у научного и технического персонала, да ещё в казармах охранников. Александр, по сравнению с другими заключенными жил шикарно: у него была личная камера, которую, правда, иногда по вечерам закрывали на замок, зато в ней имелись все удобства, в том числе и телестерео. Кроме того, он имел разрешение посещать библиотеку и раз в две недели ходил на рыбалку.
  От ненависти к СБ у Александра свело челюсти. Личная камера! Будь его воля, он бы всех эсбэшников рассадил по личным камерам. Минут пять он придумывал разнообразные планы мести, разбавляя их подробностями анатомического строения восьми разумных рас. Таким образом он дал выход своему раздражению, которое прорвавшись наружу, могло навредить. Александр успокоился и посмотрел на лабораторный хронометр. Меньше, чем через час он будет сидеть на берегу речушки, что неподалеку от ограды. Рыбалку несколько портило присутствие двух охранников, но Александр признавал необходимость их присутствия. Один из стражей тоже был заядлый рыбак, а второй охранял их с тяжелым лучеметом наготове. Уже два раза он подстреливал представителей враждебной фауны, а иногда встречалась и плотоядная флора, тоже охочая до протеина.
  Вся планета была покрыта джунглями, начиная от полюсов, с их умеренным количеством жизненных форм, и заканчивая экваториальной зоной, где животные жрали все, что двигается, а растения даже не утруждали себя разбирать - движется жертва или нет. Большие ели животных поменьше, те съедали ещё меньших, для которых пищей служили совсем уже крошечные, типа земных муравьев. Зато когда эти "муравьи", состоящие кажется из одних только челюстей и шипов, собирались в колонны, все живое бросалось в бегство с их пути. Горе даже слоновому броненосцу, если он вздумает перейти колонну "муравьев" - сожрут до костей. Александр, все ещё глядя в окно, вспомнил, как две недели назад такая колонна избрала путь через расположение поста и пришлось запускать в действие всю охранную систему, вплоть до ручных огнеметов. Об этом событии до сих пор напоминали пятьдесят метров джунглей, выжженных до шлака. Насекомые стройной колонной пёрли к ограждению периметра и гибли миллионами...
  Вдруг внимание Александра привлек флаер, летящий над самыми верхушками деревьев. Он двигался толчками, видимо что-то случилось с двигателем, и, не долетев до выжженной земли периметра метров пять, летательный аппарат ударился о верхушки деревьев и со скрежетом рухнул вниз. Падать машине пришлось с высоты пятнадцати метров. Она перекувыркнулась вокруг своей оси несколько раз, скользя по вездесущим лианам, что значительно смягчило падение, и замерла на самой границе выжженного пространства.
  Секунду спустя взвыли сирены, вызывая аварийные команды. Александр, хотя это его не должно было трогать, бросился к выходу ещё до воя сирен - ещё со времён войны у него выработалось правило помогать попавшим в беду.
  Часовые на вышках уже отключили энергию на этом участке периметра, когда он подбежал к месту крушения. "Если генератор на флаере ещё работает, то может рвануть", - мелькнуло в голове, но он не дал таким мыслям затопить себя и перемахнул через сетку. Александр подбежал к двери флаера и изо всех сил рванул её. Дверь перекосило от удара, но, к счастью, не заклинило, и она со скрипом открылась. Флаер был восьмиместный, шестеро пассажиров, стоная и ругаясь, пытались выбраться из кучи малы, образованной ими, чемоданами и оборвавшимися частями внутренней обстановки салона.
  Александр, не обращая внимания на протестующие вопли, ринулся прямо по людям в двигательный отсек и выключил генератор. Затем, на всякий случай, обесточил и остальные системы флаера. Только после этого он помог выбраться ближнему к выходу человеку. К разбитому аппарату уже бежали несколько охранников, техников и заключенных. Сержант-сиссианин расставил солдат цепью лицом к джунглям и спросил Александра, выключил ли он генератор, а, получив утвердительный ответ, заглянул во флаер, посмотреть, нет ли там офицеров-сиссиан. В это время человек, которого все ещё поддерживал Морозов, освободился от его объятий и поблагодарил за помощь.
  Александр остолбенел - это оказалась девушка, но из-за комбинезона и коротких волос он в суматохе этого сразу не разобрал. Немного смутившись, хотя раньше подобного за собой не замечал, Александр извинился, что так крепко прижимал её к себе. Девушка насмешливо сверкнула на него синими глазами и слегка прихрамывая пошла внутрь периметра. Александр смотрел ей вслед до тех пор, пока кто-то не задел его чемоданом. Его мысли с некоторым трудом переключились с её красивой фигуры, которая угадывалась под комбинезоном, на разбитый флаер.
  Да, чтобы поднять его в воздух потребуется капитальный ремонт. Вся носовая часть была искорежена и изогнута, фюзеляж тоже далеко не в лучшем состоянии, но двигатель, кажется, цел. У Морозова мелькнула шальная мысль, что можно было бы попробовать захватить флаер и улететь на нём... вопрос куда? Александр вздохнул и выбросил мыли о флаере из головы.
  Когда пассажиров и пилотов вытащили из флаера выяснилось, что сильно пострадал только старший полета - у него была сломана рука в двух местах, пара ребер и сотрясение мозга. Остальные отделались ушибами и кровоподтеками, даже пилот. Вскоре подоспели врачи, Александр счёл своё присутствие здесь излишним и ушел в личную камеру готовиться к рыбалке.
  
  Двое людей и сиссианин продирались сквозь заросли, распутывая клубки лиан и осторожно прорубаясь через кусты живоглота. Этот ветвистый кустарник впивался в жертву колючками и питался её кровью, а потому был смертельно опасен как для теплокровных, так и для инсектоидов. Пятнадцать минут спустя они были на месте. Патрик, охранник, тоже взял с собой спиннинг с электрошоком и прочими причиндалами. Александр таких нововведений не уважал (в любом случае ему на Корфу их не достать), поэтому пользовался старинным спиннингом с мономолекулярной леской. Второй солдат был сиссианином и не испытывал никакой тяги к рыбалке, а потому остался сторожить их. Он со скукой смотрел на глупых людей - что за удовольствие, таскать из воды всякую дрянь?
  А таскать тут было что! На этой планете не нужно иметь световодную леску и минигенераторы, принуждающие рыбу глотать наживку. Любая рыба, уловив движение меньшей, соответственно, более слабой, по её мнению, рыбешки, тут же бросалась на крючок. Так что, несмотря на преимущество Патрика в оснащении, Александр выигрывал у него одну рыбину (четыре к трем). Он как раз боролся с пятой, когда от резкого рывка чуть не упал в воду. Спиннинг согнулся вдвое, и леска запела под внезапно-возросшим напряжением. Катушки с автокомпенсатором у Александра не было, и ему самому пришлось оценивать опасность обрыва лески.
  Что-то большое бесилось под водой и не могло или не хотело отпустить рыбину, пойманную Александром. "Ну, я тебя...", - подумал он и начал понемногу стравливать леску. Существо, почуяв свободу, бросилось вглубь, но не успело уйти далеко. Александр прекратил сброс лески и потверже уперся ногами в землю. Последовал рывок, затем метрах в двадцати от берега взлетел фонтан брызг, и длинная черная рыбина свечой взмыла вверх.
  Чтобы добыча не сорвалась, пришлось спустить катушку с тормоза, и леска в течение нескольких секунд бешено уходила в воду. Александр уже два раза повторял этот прием и озабоченно подумал, что на третий может не хватить лески. Но и его противник был уже не так агрессивен, как прежде.
  В течение получаса Александр подтягивал рыбину к себе и отпускал, выматывая её и лишая последних сил. Руки у него уже начали дрожать от усилий, а ноги по щиколотку погрузились в рыхлую прибрежную землю. Наконец, спустя сорок минут, Александр, весь мокрый от пота и брызг, подвел ослабевшую рыбу к берегу. Сиссианин по-прежнему безучастно смотрел в джунгли, готовый сжечь всё, что будет двигаться, зато Патрик, забыв про свой спиннинг, подбадривал Александра все это время своими криками. Дождавшись, когда из воды покажется черная спина, охранник выстрелил в неё из станнера. Рыба дернулась и затихла. Вдвоем они вытянули её на берег и растянулись на траве, раскуривая сигары. Патрик восхищенно прицокнул языком.
  - Если бы я сам не видел, как ты своим неавтоматизированным прутиком вытащил такое чудовище - ни в жисть не поверил бы!
  Рыба и впрямь выглядела страшновато - сплошные зубы, шипы и бронированная чешуя, а цвет, как у боевой торпеды - фиолетово-черный. Патрик, на всякий случай, выстрелил в неё ещё несколько раз из станнера, и они, соорудив носилки, взвалили полутораметровое тело на них. Сиссианин по дороге ворчал, что у людей явно не все дома, если они находят удовольствие в ловле таких страшилищ - его наверное и есть-то нельзя, отравишься. Едва они переступили границу поста, как их тут же окружили человек двадцать. Патрик, придав себе важный вид, начал повествовать об этой героической эпопее, раза в два преувеличив её продолжительность. Он приврал, что самолично вытащил Морозова чуть ли не с середины реки, куда того утащила рыба. Александр не стал разубеждать слушателей и выразил надежду попробовать свой улов вечером. Он отправился к себе, а оглянувшись назад, увидел как Патрик стучит себя кулаками в грудь и расставляет руки на всю длину. "Ну вот, теперь до вечера не остановится" - с усмешкой подумал Александр.
  Глава 10
  
  На следующее утро, сидя в лаборатории, Александр вдруг вспомнил, что послезавтра у него день рождения. Семь месяцев назад он даже в кошмарном сне не увидел бы, что свой тридцатилетний юбилей будет встречать на Корфу в компании охранников и лаборантов, каждый второй из которых был агентом СБ. Его мысли опять завертелись вокруг службы безопасности, планеты-тюрьмы и своих шансов на побег. Бежать отсюда он не мог и, разозлившись, пнул ни в чем не повинную магнитную пушку.
  - Если вы так будете обращаться с казенным оборудованием, то лишитесь рыбалки и перестанете быть героем местных рыбацких баек.
  Александр обернулся к дверям и увидел ту самую девушку, которой он помог вчера выбраться из разбитого флаера. Его раздражение вылетело вместе с пинком, и теперь он, уже довольно-спокойно, сказал:
  - Вы не туда попали, столовая находится в противоположном конце периметра.
  - Значит вы являетесь шеф-поваром и моим начальником! - улыбнулась девушка. - Ведь это вы доктор Морозов?
  - Кто вам сказал, что у меня докторская степень?
  - Ага, это вы! - она удовлетворенно кивнула головой. - Позвольте представиться, я - Ирина Стоун, ваш новый консультант по компьютерным системам.
  "Интересно, что её привело в такую дыру? Наверняка она связана с СБ".
  Подобные мысли Александра можно простить - на Корфу женщины, а тем более красивые девушки, величайшая редкость. По логике вещей она была агентом СБ. Занятый такими мыслями, Александр машинально спросил:
  - Мисс или миссис?
  - Мисс, - насмешливо улыбнулась она.
  Он мысленно ругнулся на себя за неожиданную растерянность:
  - Вольнонаемная или в заключении?
  - Вольнонаемная.
  - Вы мне так и не ответили кто вам сказал, что у меня докторская степень?
  - Полковник Мадрат. Он же и назначил меня сюда.
  Александр окончательно убедился в своих подозрениях.
  - И давно вы работаете на Корфу? - он выделил слово "работаете".
  - Уже три года.
  - Со стажем, да?
  Она не поняла его усмешки и сказала с обидой:
  - Если не верите в мою профессиональную пригодность, то я могу запросить свой диплом и список научных работ - они находятся в отделе кадров на центральном посту
  - Да нет, что вы! Я и без того знаю, что сюда посылают только самых лучших. Вот, например, как меня.
  - От скромности вы не умрете, доктор Морозов.
  - Я же вам сказал, что я не доктор.
  - Как же мне обращаться к вам? - взгляд её больших синих глаз был невинным, но Александр подозревал, что она посмеивается над ним. Ну, хорошо...
  - Можете обращаться ко мне формас Морозов.
  - Это что, тоже ученая степень? - похоже, она была в искреннем недоумении.
  - Да, в некотором роде, - он решил сменить тему разговора. - Вы уже зарегистрировались у научного руководителя поста?
  - Ещё нет. Я даже не знаю его имени, да и виделась пока только с комендантом.
  - Не знаете фамилии руководителя?! - в притворном ужасе воскликнул Александр. - Да-а. Тогда идите вон в то здание, там его вотчина. У него, в отличие от меня, и в самом деле докторская степень. Как же вы не слышали его имени? Оно известно на многих десятках планет. Зовут его Бенджамин Клоакер. Крупнейший ученый и замечательный человек! Доктор Б. Клоакер, запомните!
  Александр умышленно исказил фамилию. Так Клакера прозывали за глаза, и он терпеть не мог этого прозвища. Правда, за свою проделку Александр мог лишиться рыбалки, но уж слишком велик был соблазн. Он с великим трудом сдержал предательскую улыбку.
  - Какая-то странная фамилия? - Ирина нахмурилась в сомнении.
  - Не вздумайте ему об этом сказать! Напротив, как можно чаще повторяйте её, он это просто обожает. Что поделать, у каждой знаменитости есть своя маленькая слабость. Мы прощаем ему эту мелочь... Вы уверены, что не читали его фундаментальный труд "Разложение персейских млекопитающих на составляющие по методу Бранштейна"?
  - А он что, космозоолог? Тогда почему руководит энергетической лабораторией?
  - Я ж вам говорю, он - гений! Любая область науки ему доступна!
  - А когда мне приступать к работе?
  - Сразу же после того, как отметитесь у доктора Клоакера.
  
  Через двадцать минут она влетела в лабораторию, кипя от негодования.
  - Признавайтесь, вы специально это сделали?!!
  Александр повернулся к ней и еле сумел сохранить серьёзное выражение лица.
  - Сделал что?
  - Вы же сказали, что его фамилия Клоакер.
  Представив себе, как она говорит это Клакеру, а он, не поверив, просит повторить и какая у него была потом физиономия, Александр не сумел сдержать улыбки.
  - Что вы смеетесь? - она рассвирепев, схватила со стола кипу листов и запустила ими в Морозова. Но он уже не мог остановиться и, согнувшись пополам, непростительно заржал во все горло. Ирина, представив, какого сваляла дурака, подбежала к нему и принялась лупить его какой-то пластиковой папкой, начисто забыв о служебной субординации. От смеха Александр не мог даже убежать и только прикрывал голову рукой. Девушка посмотрела на него, и ей тоже стало смешно.
  Когда они успокоились, Александр заговорил:
  - Простите, ради Бога, я знаю, что по отношению к вам это было нехорошо, но не мог упустить такой удобный случай. Мы с Клоакером... гм... мягко говоря, не дружим.
  - Ладно, прощаю. У меня он тоже не вызвал ощущения доверия. К тому же у вас был такой уморительный вид, когда вы держались за живот, а ваши брюки сзади разошлись по швам...
  Александр покраснел и, вскочив, нащупал совершенно целые штаны. Он улыбнулся и сказал:
  - Один-один! А теперь, когда мы квиты, приступайте к работе. Будьте так добры, мисс Стоун, сходите к Клоак... гм, к Клакеру и передайте ему мою заявку на реаниматор Синельникова.
  Она недоуменно посмотрела на него.
  - Вы что, опять хотите подшутить надо мной? Здесь же лаборатория поля.
  - Тс-с. Это - маленький секрет, но вам я скажу. Дело в том, что совсем скоро у меня день рождения. И это дело надо отметить.
  
  Клакер долго сопротивлялся и всё пытался разузнать, для чего Морозову нужен реаниматор. Кое-как Александру удалось уговорить брюзжащего руководителя, сказав, что аппарат необходим для измерения сопротивляемости живого организма в поле биквадратного тяготения. Что такое биквадратное тяготение Клакер не знал (что не удивительно, поскольку Александр этот термин выдумал за минуту до разговора), он обещал подумать, а сам тотчас побежал к Мадрату. Полковник проконсультировался с учеными из дублирующей лаборатории и выяснил, что Морозов врёт.
  - Тут что-то нечисто, - задумчиво пожевал губами Мадрат. - Ладно! Закажи реаниматор, думаю, ничего особо-криминального он с ним не придумает. А я прослежу, чтобы наши спецы ничего не пропустили из действий Морозова!
  Через два дня с центрального поста прибыл реаниматор Синельникова, и Александр распорядился поставить его рядом с преобразователем углеводородов Местера. И под удивленными взглядами пяти лаборантов и Ирины безуспешно начал вспоминать что с чем соединял Рамирио. Девушка была настолько заинтригована непонятным поведением шефа, что подошла поближе и спросила об этом. Любопытство сгубило кошку - Александр отправил её на склад за шлангами потоньше и подлиннее, а остальных разогнал по рабочим местам. У него не было знаний Рамирио, поэтому пришлось действовать методом тыка. Кроме того, он смутно припоминал, что Хорхе подключал ещё какой-то прибор в эту невообразимую систему. С превеликим трудом он вспомнил, чего не хватает, и аппарат - бред сумасшедшего, заработал.
  К концу рабочего дня он добился первого стакана, который вонял, как капуста, протухшая год назад. В честь опытов Александр всех отпустил пораньше, а самому проверять полученное зелье на крепость не хотелось, поэтому он стал дожидаться второй партии. После регулировки крепость напитка, видимо, увеличилась, но запах упорно не исчезал. Александру стало интересно почему самогон не пахнет, например, персиками. Какой дурак придумал смешивать газ с вонючкой из тухлой капусты?!
  Солнце Корфу уже закатилось, как всегда практически в одно мгновенье, когда он добился настоящего, концентрированного, желеобразного, умопомрачительного и сногсшибательного спирта. Он опробовал полстакана, затем ещё. После пятого полстакана Александр поплелся к себе в личную камеру, удивляясь, почему дверей стало две, но такие узкие, что проходишь в них только с третьей попытки.
  Глава 11
  
  Наутро он нашел себя лежащим в какой-то странной позе. Александр лежал в кровати на спине, вытянув руки и ноги, а голова находилась на подушке. Обычно после вечеринок он просыпался оттого, что спал на каком-нибудь предмете, для сна не предназначавшемся, а, проснувшись, минут пять не мог отличить рук от ног. Сейчас он даже начал тревожиться уж не случилось ли с ним чего-нибудь, но подняв голову, со стоном опустил её обратно.
  - Доброе утро!
  Только этого ему не хватало! Напротив его сидела Ирина и понимающе улыбалась. Он проскрипел:
  - Это вы меня сюда положили?
  - Конечно, хотя, видимо, я это сделала зря. Вы и так неплохо проспали всю ночь в стойке робота-уборщика. Если желаете - могу взять на себя труд и перенести вас обратно.
  Александр начал успокаиваться.
  - Как вы тут оказались?
  - Вы к восьми не явились на работу, и я зашла узнать, не случилось ли с вами чего-нибудь.
  Александр мечтательно посмотрел на неё.
  - Знаете, Ирина, у вас очень красивые волосы. Они цветом похожи на местное солнце. И такие же ослепительные.
  - Спасибо, выходит, по-вашему, я - желтая?
  - Мне всегда нравился желтый цвет! - горячо заверил её Александр. - Ну, по крайней мере, в вашем случае.
  - Пойдемте лучше в лабораторию, а то через пять минут я услышу признание в любви, и вы начнете меня сравнивать с вашей самой обожаемой рыбой! - смеясь проговорила Ирина и помогла Александру принять вертикальное положение.
  По пути в лабораторию она высказала предположение, что нынешний плачевный вид доктора Морозова (он пробурчал "я не доктор") связан с созданием того странного аппарата. Александр не стал её разубеждать, так как страдал от похмелья, а таблеток вытрезвителя под рукой не было. Зайдя в лабораторию, он первым делом проверил, работает ли чудо-агрегат. Аппарат функционировал исправно, и после двух небольших проверок Александру полегчало настолько, что он решил приняться за работу. Только прежде надо было выкурить сигару.
  На вопрос Ирины "куда он", Александр вякнул, мол, через пять минут вернется. Сорок минут спустя она вышла за ним на крыльцо и сообщила, что скоро полковник Мадрат придет с проверкой в лабораторию. В таком состоянии Александру было наплевать на все, однако он поплелся обратно в здание, насвистывая по пути неофициальный гимн десантников дивизии "Маллаха" "Чтоб вы сдохли, сиссиане!"
  Полковник с комиссией так и не прибыл. Александр ещё до обеда оклемался и в столовой приглашал к себе на именины всех без разбору. В четыре часа соорудили стол из двух генераторов и куска защитной обшивки. Агрегат к тому времени исправно трудился почти полдня, и его продукции для начала вполне хватало. Правда, это если не брать в расчёт парочки приглашённых тиранцев, которые легко потребляли тройную дозу.
  Вся лабораторная команда уже была хорошенькой, когда ввалился Клакер с охранником. Пока он не успел разораться, его быстро убедили, что здесь нет ничего вредного - нате, попробуйте. На свою голову Клакер попробовал. Он вытаращился, не в силах вымолвить ни слова и правой рукой делая хватательные движения. Научный руководитель не успел опомниться, а Ирина с подружкой уже подсунули ему второй стакан. Никто так и не узнал, понравился ли новый спирт Клакеру, потому что он побрел в угол и там мирно уснул. Зато солдату, который явился вместе с ним, новинка явно пришлась по вкусу. Он попробовал, причмокнул и попросил ещё. Разумеется, ему не отказали.
  Когда стемнело, на огонек начали собираться охранники и вольнонаемные. Увидев картину, которой на посту не было со дня его основания, они удивлялись и, разумеется, оставались. Кто-то не поленился принести телестерео, и стало совсем весело. Александр, как рачительный хозяин, угощал каждого вошедшего. Вскоре пришлось открыть газовый кран до упора - производительности начало не хватать. Дьявольский аппарат скрежетал, но послушно выдавал положенную порцию.
  Вскоре концентрированного спирта стало ГОРАЗДО больше, чем закуски, поэтому девочки решили показать стриптиз, но передумали и улеглись спать под магнитной пушкой. К тому времени новые гости перестали прибывать, а те, кто находился внутри по одному, по двое начали отключаться. В конце концов Александр остался на ногах один, если, конечно, едва устойчивое состояние можно назвать таким громким словом. Он побродил по секретной лаборатории, ставшей похожей на бордель, ему стало скучно, и он уснул. А проснулся уже в карцере.
  
  Получилось это так: к полковнику Мадрату приехала комиссия из центрального управления СБ, чтобы на месте посмотреть, как продвигаются работы по созданию секретного оружия. Он хотел сразу показать им лабораторию Морозова, но "спесивые тыловики", как окрестил их про себя полковник, выразили желание провести этот день на охоте. Они вылетели на двух флаерах и Мадрату, как хозяину, пришлось сопровождать их.
  Генералы развлекались до темноты, уничтожая местную фауну. Возвращаться ночью обратно не стали, поэтому все заночевали на соседнем посту. Ранним утром прямо во время полета Мадрат докладывал старшему комиссии, генералу Тракату (тот тоже был сиссианином) о дублировании всех исследований, проводимых Морозовым. Двое человек слушали его вполуха, любуясь своими трофеями, но Тракат не пропустил ни слова. Мадрат говорил в основном для него:
  - Морозов работает уже более трех месяцев, но ощутимых результатов пока нет. Мы создали на соседнем посту лабораторию с абсолютно-аналогичной аппаратурой. В дублирующей лаборатории находятся лучшие специалисты в этой области. Приходится платить им баснословное жалование за исследования на территории тюремной зоны. Ещё несколько самых способных агентов работают рядом с Морозовым, но он хитрит, видимо, подозревает что-то. Проводит какие-то странные опыты, получает не менее странные результаты. Откуда они вообще берутся - непонятно. Он намеренно скрывает истинную информацию за горой ложных данных и никчемной аппаратуры. Например, на днях заказал реаниматор Синельникова. На кой черт он ему понадобился? Простите, мой генерал, вырвалось. Профессор Красс наверное уже все мозги себе вывернул над этим вопросом.
  Проверяющий покачал головой.
  - Да, я читал его досье. Один из лучших офицеров армии Объединенных Республик. В своё время он причинил сиссианским войскам немало... гм, неприятностей. Крепкий орешек.
  Флаер пошел на посадку. Несмотря на ранний час было душно, и два генерала пошли освежиться, прежде чем начать проверку. Сиссиане же закрылись в кабинете коменданта поста для приватной беседы. Мадрат включил аппаратуру экранирования, и Тракат сказал:
  - Полковник, я знаю вас ещё с лейтенантов. Надеюсь, вы не станете отрицать, что своим нынешним высоким положением вы обязаны мне.
  - Мой генерал, как можно! Я вам предан до кончиков ногтей!
  - Так вот, вы можете занять ещё более высокую иерархическую ступень. Третий отдел извещает вас, что вскоре произойдут те события, которые мы так долго подготавливали. Само собой, чем скорее будет сделано супероружие, тем выше оценят вашу заслугу. Ставки сегодня очень высоки. Ожидайте прибытия моего личного посланника. Как только он прибудет - действуйте! Что делать вы знаете, не мне вас учить! Ну, разве что в пакете будут дополнительные инструкции. Здесь, на Корфу, вы - старший! Сделайте супероружие и возьмите под контроль планету в соответствующий момент - вот и все, что от вас требуется для того, чтобы ваша дальнейшая судьба была безоблачной и перспективной.
  Полковник Мадрат понимающе прикрыл глаза.
  - Мой генерал, я прекрасно осознаю всю важность возложенной на меня задачи! Но тут есть один момент... Я думаю... нет, я знаю, что Морозов не хочет создавать это оружие. Он не дурак и понимает, что его уберут сразу после этого. В лучшем случае - обманут и оставят на Корфу. Вообще-то, любой более-менее разумный индивид пришёл бы к подобному мнению спустя десять минут размышлений.
  - Что же вы предлагаете? - Тракат нахмурился. - В конце концов, его можно подвергнуть пыткам, и он запоет, как соловей. Не понимаю, почему вы до сих пор не сделали этого!
  - Генерал, вы же только что сказали, что он - один из лучших офицеров. Он не скажет ни слова, а ночью остановит себе сердце.
  - Тогда пытайте его без перерыва.
  - В таком случае он остановит свое сердце посреди пытки!
  - Подключите к аппаратуре жизнеобеспечения! Я что, должен учить вас основам допросов? - вскипел Тракат.
  - Мой генерал, Морозов даже в этом случае оставит все знания в своей голове. Вам уже, не сомневаюсь, докладывали, что его мозги - вещь странная и для любой аппаратуры - непроницаемая! - холодно сказал Мадрат, на которого гнев шефа не оказал ни малейшего воздействия. - Не подумайте, что я восхищаюсь им. Нет, я просто отдаю ему должное. Я знаком с подобным типом людей, да и сиссиан, если уж на то пошло. Чем больше на него давишь, тем большее сопротивление встречаешь. Возможно, что с самого начала у Морозова даже мыслей не было сопротивляться, но впоследствии ему пришлось это сделать, чтобы спасти свою шкуру. А теперь он уже ни за что не поверит в наши добрые намерения. И, кстати, будет прав. - Мадрат скупо улыбнулся. - Но у меня есть план, как заставить его раскрыть свой секрет.
  Полковника прервал зуммер, известивший, что двое остальных проверяющих готовы. Он закончил:
  - Позже я изложу вам мою мысль, а пока пройдем в лабораторию.
  С этими словами Мадрат отключил защитное поле, и они вышли под пекущее солнце Корфу.
  Когда они подошли к зданию, где должна была кипеть работа, их встретила мертвая тишина, достойная полуночного кладбища. Мадрат только хотел откатить входную дверь, как она открылась изнутри, и на пороге возник опухший и страдающий от похмелья Клакер. Разумеется, созерцание коменданта в сопровождении погон с большими звездами не способствовало облегчению его страданий.
  Полный самых дурных предчувствий, Мадрат отодвинул в сторону Клакера и, пройдя по коридору вглубь помещения, остолбенел. Лаборатория, где должны проводиться секретные эксперименты, была заполнена посторонними: людьми, тиранцами, сиссианами, а кое-где выглядывали хвосты адеррийцев, и все спали непробудным, пьяным сном. В воздухе витал такой крепкий, спиртной дух, что даже мухи летали по более кривым, чем обычно, траекториям. Реаниматор Синельникова продолжал исправно трудиться, наполняя здоровущую кювету первоклассным концентрированным спиртом.
  Генерал Тракат показал на него пальцем и спросил:
  - Если не ошибаюсь, именно про этот реаниматор вы мне говорили?
  Мадрат убито кивнул головой. Комиссия, постояв минуту, вышла на улицу. Один из проверяющих, красный от возмущения, спросил:
  - Как вы можете объяснить то, что мы видели в лаборатории?
  Мадрат не мог найти слов, все его мысли завязли в голове, будто оса в варенье. В самом деле, как он мог объяснить то, о чем ещё несколько минут назад не имел ни малейшего понятия? О чем он, запинаясь, и сказал.
  - Зато я могу объяснить вам! - генерал распалялся все больше и больше. - Вы оказывали Морозову всяческие поблажки, совершенно недопустимые в данном случае. С вашей стороны вообще отсутствует контроль за этим особо-важным заключенным. Мало того, едва ли не половина охранного состава валяется тут в пьяном бреду! Я удивляюсь другому: как это остальные зэки не явились на такую попойку? Это же тюрьма для особо опасных лиц, а у вас полностью отсутствует дисциплина! Я подам рапорт на имя директора центрального управления обо всем, что мы здесь видели.
  Даже генерал Тракат не вступился за своего протеже, сознавая правоту высказанных обвинений. Он только предложил слетать в дублирующую лабораторию, чтобы хоть немного скрасить неприглядное впечатление от работы Мадрата. И хотя он желал помочь полковнику, как выяснилось чуть позже, оказал ему медвежью услугу. В дублирующей лаборатории их встретил профессор Красс, с трясущимися руками и красными глазами. Остальной исследовательский состав также находился в различных стадиях опьянения. И, конечно же, в углу стоял реаниматор Синельникова. До сих пор работающий. Поняв, что здесь тоже нечего делать, комиссия удалилась, чрезвычайно раздраженная.
  За это время комендант Мадрат заселил гауптвахту перепившимися охранниками. Спаслись только те, кто успел проснуться и уйти до прихода комиссии. Проверяющие уведомили полковника о состоянии дел в дублирующей лаборатории и назначили отлет на следующий день. Через час Тракат разговаривал с Мадратом. Тот разводил руками.
  - Мой генерал, я не оправдываюсь, безусловно, я в какой-то степени виноват, но вы же видите, на что способен этот Морозов! Стоило мне отлучиться на один день и вот результат... - Мадрат внезапно вскипел. - Если бы этим толстобрюхим самцам пистраля не приспичило ехать на охоту, то ничего бы не произошло!
  Тракат кивнул.
  - Да, положение серьезное. Теперь существует реальная опасность, что вас могут снять, а на ваше место поставить человека. Необходимо как можно быстрее добиться, чтобы Морозов разработал схему создания... Кстати, вы мне так и не сказали о вашей сумасшедшей затее.
  - Не сумасшедшей, мой генерал, только рискованной. Я уже говорил, что Морозов не собирается создавать супероружие, так как боится за свою шкуру. Мы должны вынудить его сделать то, что нам требуется. Следовательно, нужно заставить его бежать с Корфу.
  - К-как?! - генералу Тракату показалось, что он ослышался.
  - Да, да, именно бежать. Устраиваем ему побег, в его группу войдут наши агенты. На свободе он примется за создание супероружия, и нам остается только взять его в готовом виде.
  Тракат с сомнением покачал головой.
  - Откуда вы знаете, что он начнет делать супероружие, а не спрячется в какой-нибудь дыре? Или не помчится к конфедератам?
  - Поставьте себя на его место. У него будет два выхода: спрятаться или сделать оружие. В первом варианте существует опасность, что наша СБ все-таки найдет его. К тому же мы позаботимся, чтобы он не забывал про нас. Во втором же случае, Морозов делает супероружие и спокойно может подаваться к конфедератам. Они за вознаграждением не постоят, и он будет обеспечен до конца дней.
  - Что же помешает ему сразу идти в КОП?
  - Опять-таки мы. Как я уже сказал, с ним будет несколько наших агентов, по меньшей мере - один. Мы имплантируем Морозову новейший микропередатчик. Таким образом, он будет полностью под контролем. Корабль, на котором будет совершен побег, оснащен передатчиком ультрагиперволн. Наши станции спокойно проследят за ним, и мы узнаем, где они решили выбрать себе убежище. В случае опасности мы сможем быстро среагировать и повернуть ситуацию в нужное русло. Передатчик в теле Морозова безвреден для организма, а мы будем следить за ним на расстоянии до трех километров на поверхности планеты. Ещё один плюс: микропередатчик включается только по кодовому сигналу и не может быть засечен. Ну, разве что во время кратковременного опознавательного импульса, так что рассекречивание крайне маловероятно. Опять же, если он каким-то образом уйдет от наблюдателей и даже изменит внешность, то микропередатчик выдаст его с головой.
  Тракат задумчиво наморщил брови.
  - Вы думаете Морозов клюнет на побег? Ведь до сих пор отсюда никто ещё не убегал. Он может что-нибудь заподозрить! - генерал помолчал, затем спросил: - Вы представляете, как встретит руководство ваш план, особенно после сегодняшних событий?
  - Напротив, мой генерал, все отлично согласуется. Вы скажете, что я начал подготовительные работы по реализации этого плана, которые можно остановить, не причинив делу вреда. Хотя, надо признаться, эта выходка Морозова для меня была полной неожиданностью. Но опять-таки, это играет нам на руку. Смотрите, что получается: в наказание за организацию беспорядков Морозов будет посажен в карцер и впоследствии переведен в общий барак. В карцере мы усыпим его и вживим микропередатчик, затем напичкаем стимуляторами, для экспресс-заживления и сделаем несколько инъекций, хорошо известного ему "промывателя" Может он и проговорится, в чем я лично сомневаюсь, но, проснувшись, решит, что я устроил "промывку" мозгов из мести, для чего и усыпил его.
  - Что ж, пока все выглядит стройно. Хорошо, я представлю общие наброски начальству и, думаю, сумею их убедить разрешить выполнение этого плана. Слушай, - генерал внезапно перешел на "ты", - а ты не только что придумал это все, чтобы избежать наказания?
  - Как можно, мой генерал? - Мадрат обиженно посмотрел на него. - Я же хотел вам сказать об этом еще до того, как мы зашли в лабораторию.
  - Да? Ну ладно. Пока занимайся проведением "подготовительных работ" и детально разрабатывай каждую мелочь.
  Тракат попрощался и вышел. Комендант уселся в глубокое кресло и принялся задумчиво рисовать чертиков на листах с грифом "совершенно секретно".
  Глава 12
  
  После карцера, Александра отвели не в личную камеру, а в общий барак Похоже, рыбалки, как и личной камеры, ему больше не видать. Ну и черт с ней, зато он подложил огромную свинью этому надутому сиссианину. Патрик, охранник, с которым они вместе рыбачили, сумел проснуться пораньше и избежал, вытекающих из незаконной пьянки, наказаний. Он-то и рассказал Александру о том, что приезжала комиссия и наткнулась прямиком на последствия именин, за что комендант получил хорошую головомойку. Теперь стало ясно, почему устроили "промывание" - полковник был вне себя от злости, вот и отдал такой дурацкий приказ.
  Они подошли к бараку, и Патрик показал Александру его кровать. Он улегся, но заснуть не мог, в животе бурчало от голода. Злопамятный сиссианин даже здесь постарался и специально приказал выпустить Морозова из карцера после ужина. Александр начал размышлять над своим дальнейшим поведением. Стало ясно, что терпение СБ подходит к концу. До сих пор с ним обращались так, как если бы он действительно был вольнонаемным, но теперь они возьмутся за него всерьез. Надо что-то предпринимать, но что? Можно схитрить, притвориться что он сломлен, и они могут вить из него веревки... Нет, не годится, тогда ему придется просто выложить все, что у него есть в голове.
  Александр прокручивал различные варианты, пытаясь проработать свою дальнейшую линию поведения. Он до мелочей распланировал, как будет себя вести в лаборатории с Клакером, с помощниками и Ириной. Как-то незаметно, его мысли полностью перекинулись на Ирину, оставив на втором плане всё остальное. Золотистые волосы, капризно-надутые губки и огромные, бездонные, синие глаза. Александр поймал себя на том, что блаженно улыбается, вспоминая об этой замечательной девушке, и в замешательстве подумал: неужели, он и в самом деле успел в нее влюбиться ? Это за неделю-то? И, вообще, получается слишком дурацкая пара, прямо как в дешёвом боевике по телестерео: заключенный и шпионка. В том, что она агент СБ Александр не сомневался. Итак, он решил отказаться от роли сломленного человека, значит, придется доказывать звание "формаса", которым его наградил Оспан.
  "Эх, хорош формас, не знающий ни одно воровского закона", - с усмешкой подумал Александр, засыпая.
  
  На следующий день, вернувшись с работы, Александр увидел, что на его кровати помочились. Судя по ужасной вони - кто-то из адеррийских ящеров. Все было просто: если он уберет испорченные постельные принадлежности, то никогда не поднимется выше уборщика туалета. А если потребует объяснений, то его могут просто убить.
  Александру выбирать, собственно, было не из чего, поэтому он плюнул на испорченную постель и вразвалку пошел по проходу вглубь барака. Занимающиеся своими делами заключенные, отводили от него глаза, когда он проходил мимо них. Вдруг он услышал удивленный возглас. "Формас Морозов!" и увидел, как справа к нему подбегает здоровущий, словно черная скала, Тор. Александр кивнул, здороваясь, и улыбнулся бывшему робототехнику - ему в самом деле было приятно увидеть знакомое лицо.
  Он вполголоса спросил: "Кто тут главный". Тор махнул рукой куда-то ещё дальше вглубь и ответил: "Борромир. Капо Борромир", затем шепотом добавил: "Будь осторожен, у него дьявольски-быстрая реакция". Его обычно добродушное лицо сейчас источало неподдельную тревогу. Александр увидел старшего и пошел к нему, размышляя над последними словами Тора, ему не понравилась эта "дьявольски-быстрая реакция".
  Капо оказался мужчиной средних лет, ростом он был чуть ниже Александра. Сквозь тонкую батистовую рубашку были видны сильные, узловатые мышцы. Гладко выбритая голова зэка ярко блестела в свете ламп. Александр пристально посмотрел ему в глаза, капо ответил насмешливым взглядом, словно невинно спрашивающим "что случилось", и отвернулся, продолжая играть в какую-то азартную игру. Морозов не увидел той искорки благородства, которую нашел в своё время в Оспане. Тогда и действовать надо по-другому, решил он и, остановившись на расстоянии пяти метров от капо и парочки его прихвостней, спросил:
  - Кто испортил постель, на которой я спал?
  Капо удивленно поднял на него глаза, словно только что заметил Александра.
  - Барсук, - обратился он к толстому, плотному мужчине, - пойди, узнай, чего ему надо.
  Барсук, плотный, слегка ожиревший мужчина, свирепо улыбнулся и достал стальную цепочку, на конце которой синели трехсантиметровые крючки. Оружие заключённым иметь было строго запрещено, но ведь цепь, пусть и с жалами, официально в эту категорию не попадала. Зэк принялся раскручивать ее, выпуская понемногу из руки. Еще шаг, и цепь совершенно исчезла из виду, только гудение воздуха говорило о смертельной опасности для того, в кого вонзятся крючки. Александр не знал наверняка, но догадывался, что скорее всего острия смазаны какой-нибудь пакостью. Впрочем, и без смазки мало не покажется, если крючья вонзятся в тело.
  Все, кто был рядом, поспешно отбежали на несколько шагов. Подойти к Барсуку на расстояние удара было просто невозможно - не давала цепь. Однако, решил Александр, из этого плюса нужно сделать минус, и отступил к ближайшей кровати. На лице Барсука появилась насмешка, он хотел сказать что-то оскорбительное, но в это время Александр сдернул с кровати одеяло и бросил в зэка. Цепь тут же вонзилась крючками в ткань, и вырвалась из руки толстого. Тот посмотрел вниз - нельзя ли отцепить крючки. Этой секунды Александру хватило на то, чтобы схватить пластиковый табурет. Он не хотел пока раскрывать свое владение искусством рукопашного боя, поэтому, несколько неэстетично, приложил Барсука седушкой из твердого пластика.
  После четвертого удара, тот упал, обливаясь кровью, и больше не двигался. Александр выпрямился, бросил табурет на пол и молча поманил пальцем Борромира, что являлось прямым оскорблением, искупить которое можно было только кровью. Подручные капо ринулись в бой, доставая на ходу ножи и ещё какое-то экзотическое оружие (всё-таки запреты для того и созданы, чтобы их нарушать), но Борромир движением руки остановил помощников. Он не спеша встал, что-то сунул в рот и сделал пару разминочных движений, по которым Александр понял, что тот когда-то занимался боем. Возможно, даже профессионально. Возможно, даже в боевой обстановке.
  Вдруг до Александра дошло, что Борромир только что съел кардовую таблетку. Эти таблетки начинают действовать через полминуты после попадания внутрь, но недолго - от пяти до десяти минут, максимум. Другое дело кардовая жвачка, та воздействует медленнее, но дольше. Теперь Александр понял, что имел в виду Аба Тор, когда говорил "дьявольски-быстрая реакция".
  Его учили вести борьбу с кардсменами, обучали основам такого стиля, но, в основном, все зависело от личных качеств бойца. Он проводил несколько боев в учебке ЦШ с "быстрыми", и каждый раз это требовало огромных затрат энергии, причем, при глухой защите, так как о нападении даже думать не стоило, если ты, конечно, не самоубийца.
  Сейчас Александру требовалась полная концентрация сил, изрядно подорванных карцером, и он, забыв обо всем, смотрел в глаза противника. Единственный способ выжить в этом бою - тянуть время. Он встал в стойку, защищая правым кулаком голову и локтем - печень, а левую чуть выставил перед собой. Борромир стремительно двинулся налево, отошел, и снова налево.
  "Проверяет" - подумал Александр, кружась по скользкому пластиковому полу лицом к противнику. Наконец, тот бросился в атаку, и на Морозова посыпался град ударов. Он отбивал только те, которые были направлены в жизненно-важные центры или болевые точки, вернее, отбивал те, которые успевал заметить или предугадать по еле заметным движениям корпуса противника.
  По-прежнему находясь в глухой защите, он постепенно отступил в узкий проход между двухъярусными кроватями, тем самым лишив Борромира возможности маневра и обезопасив себя с боков. Капо понял, что Александр догадался с кем имеет дело, а сейчас тянет время и не будет атаковать, пока действует кард. Борромир принялся бешено наступать, нанося ужасные по силе и скорости удары. Вся беда при применении кардового стимулятора была в том, что чем быстрее и больше двигался потребитель, тем раньше наступало истощение организма и тем скорее он погружался в глубокий сон.
  Спустя пять долгих минут Борромир подошёл к этому пределу - сначала упала скорость ударов, затем и их количество. Теперь избитый и хромающий Александр мог перейти в наступление. Он уже не просто блокировал удары, но и сам начал наносить их. Тремя короткими сериями он окончательно сломил сопротивление капо, у того уже не хватало сил, чтобы адекватно реагировать. Борромир прочел свой смертный приговор в этих яростно-блестевших зеленых глазах, но сделать что-либо для своего спасения уже не мог. Жесткий удар в челюсть потряс капо, после чего, Александр нанес удар, известный в узких кругах специалистов-рукопашников, как "азар-дэо". Борромир еще падал, а его сердце уже остановилось.
  По рядам зрителей прокатился вздох - неуязвимый капо лежал мертвее мертвого. Зэки переглядывались - что теперь делать? Никто не рассчитывал на подобный исход, даже противники Борромира. Его ближайшие подручные, те трое, что остались на ногах (Барсук всё ещё тупо сидел на полу, держась за разбитую голову) нерешительно подались вперед, чтобы прикончить дерзкого новичка. Но никто из них не решался начать первым.
  На Александра было страшно смотреть: темные волосы пропитались кровью, левый глаз почернел и закрылся, нос распух, но челюсти, вроде бы, были целы. Он развернулся к троим, приготовившись дорого продать свою жизнь - Александр не сомневался, что в конце концов проиграет. Его силы были на исходе, а эти три мордоворота наверняка не первый раз в бою. Исход схватки был предрешён, но сдаваться он не собирался.
  - Вас я прихвачу с собой, - прохрипел Морозов.
  Боковым зрением он заметил, что кто-то метнулся к нему из толпы и развернулся, приготовивишись к новой атаке, но это оказался Тор. Он поддержал Александра и угрожающе посмотрел на лизоблюдов покойного Борромира. Для них это оказалось слишком, в конце концов, Тор и выглядел страшновато, а в напарниках с этим сумасшедшим новичком вполне мог оказаться непобедимым. К чему рисковать в открытом бою, если можно разобраться с ними и ночью. Негр, видя, что Морозову совсем плохо, послал кого-то в лазарет за помощью. Александра тошнило, теперь, когда адреналин перестал оказывать возбуждающее действие, он почувствовал, как болят все избитые части тела. Несмотря на это, он запротестовал против отправки в санчасть, но лишился сознания и бессильно повис на руках у Тора.
  
  Когда Александр пришел в себя, то узнал голос врача, немолодого уже, паркианина:
  - ... плюс к множественным ушибам мягких тканей, трещина на ноге, сломана переносица и хорошее сотрясение мозга.. Да.. Хорошо, сэр.. Сделаю.
  Александр не подал виду, что он в сознании - тем более, что сделать это труда не составляло. Врач обратился к сестре:
  - Элла, никого не пускать к нему. У Морозова сотрясение, а его мозги дороже наших с вами жизней, так сказал Мадрат. Комендант грозился если не пустить нас живьём в конвертер, то лишить годовой зарплаты, как минимум. Орал, как полоумный, будто это мы виноваты в морозовских травмах.
  - Жалко парнишку, такой симпатяга, - послышался мелодичный голос медсестры.
  - Вот и сделай ему инъекцию снотворного, быстрее выздоровеет. Да, и возьми еще что-нибудь укрепляющее из спецпакета. Если понадобится - закажи спецфлаером реаниматор из центрального поста.
  Александр хотел сказать, что реаниматор имеется в лаборатории, но в этот момент почувствовал на руке холод дезинфицирующей жидкости, затем раздалось повторное шипение. Проваливаясь в сон, Александр подумал, что предпочел бы услышать фразу медсестры из других уст. Ему снилась Ирина на фоне бесконечной черноты космоса.
  В это время полковник Мадрат рвал и метал. Проклятый придурок, этот Борромир! Он же велел ему проучить Морозова, а не убивать его. Теперь капитан в отставке выйдет из санчасти и скажет, что ничего не помнит. Разумеется, существовали способы проверки, но они влекли за собой опасность нарушения психики, а в данном случае рисковать нельзя. Но нет, Мадрат волнуется напрасно - Морозов тот ещё орешек! Он выдержал шесть минут смертельного боя с кардсменом и убил его. Такой не забудет! Сам Мадрат не испытывал уверенности, что сможет выдержать подобную схватку. Он позвонил главному врачу, вновь постращал его и принялся за дальнейшую разработку своего хитроумного плана.
  
  Александр валялся в лазарете уже восьмой день и благодаря трем килограммам стимуляторов (никак не меньше, судя по частоте их приема) чувствовал себя вполне нормально. Вчера сюда положили еще одного больного, известного всему посту под кличкой Дед. Настоящего имени его никто не знал, да и знать не хотел, а сам он про это никогда не рассказывал. На Корфу не принято расспрашивать о прошлой жизни - если сам не расскажешь, то с расспросами не пристанут. Охране всё и без того известно, а заключенным это ни к чему.
  Деду уже было за семьдесят лет, причем сорок из них, поговаривали, он провел на Корфу. Это был сухой, сморщенный человечек, согнутый годами и тюрьмой. Сейчас старик лежал с закрытыми глазами, хриплое дыхание вырывалось из него, словно из компрессора, который готов вот-вот сломаться. Вдруг он открыл глаза и, приподнявшись на подушке, с явным трудом оглянулся. Затем голова его бессильно упала обратно, и с губ сорвался стон. Александр встал с кровати, подошел к Деду и, взглянув на желто-восковую кожу лица и посеревшие губы, предложил:
  - Дед, может тебе врача позвать? Что-то ты совсем нехорошо выглядишь!
  - Не надо, никого из них не хочу видеть! Хоть умереть спокойно... - дед хрипло закашлялся. - Сорок лет здесь, сорок лет...
  С уголка его рта потекла струйка слюны. Александр подумал немного и подтащил аппаратуру жизнеобеспечения к койке соседа.
  - Нет, сынок, не надо. Мое сердце долго не протянет, так лучше уж сразу - старик помолчал, затем пробормотал: - Все это время я пытался убежать, я считал прибытия флаеров и кораблей, я выяснил, что существует вероятность побега, хотя и очень рискованная. Но, лучше умереть свободным, чем так пресмыкаться... Да, я узнал все это, но теперь у меня уже нет сил для побега. Я убегу с Корфу, только другим способом.
  Александр вполуха слушал горячечный бред полусумасшедшего старика и хотел уже вызывать врачей, но Дед вцепился, словно клещами, горячей, высохшей рукой в его пижаму и снова забормотал:
  - Слушай меня, я говорю правду, я здесь всю жизнь провел и знаю, знаю! - Александр подумал, что Дед прямо сейчас кончится, но его голос внезапно окреп и из глаз исчез ненормальный блеск. - Я знаю, как отсюда убежать. Когда сюда, на Корфу, приходит личная яхта коменданта, она останавливается на пятнадцатом посту. Там вообще нет заключенных, этот пост считается местным космопортом, единственным на всей планете. Надо только украсть здесь флаер, захватить яхту и уйти через место регламента.
  Александр уже забыл, что собирался звать врачей.
  - Что за место регламента?
  - Я как-то проник в секретную систему охраны планеты через местный компьютер. Когда-то я был лучшим взломщиком и сумел сделать это. Да! Немногим удается подобное! На станциях орбитальной обороны периодически проводят регламентные работы: меняют вооружение, оборудование, программное обеспечение и прочее... Тогда такие станции отключают от общей сети - они становятся временно-недееспособными. Мимо неё можно уйти в космос, она включится с опозданием, если включится вообще. Остальные станции разнесут любое тело на атомы, это каждому дураку известно. Поэтому никто сюда и не суется, даже мафиозные кланы с их многомиллиардной финансовой поддержкой. А между тем здесь есть дыра! Даже не дыра - дырища! - Дед снова закашлялся, на этот раз ещё дольше. - Комендант, перед выходом заявляет время и его пропускают сквозь систему, а всех незаявленных расстреливают. Вот и выходит, что на самом деле убежать отсюда можно даже не одним, а двумя способами - на яхте коменданта или через место регламента. А для верности - и то и другое. Чтобы узнать про регламент, надо снова войти в секрет.
  - Как попасть в эту систему?
  - Уже не знаю. Я делал это несколько раз, тогда же и узнал обо всем Сейчас у меня нет сил, чтобы повторить. Системы защиты меняются, я уже не знаю, что они из себя представляют. Зато я знаю, что умру, потому и рассказал свой секрет тебе. Все годы я молчал, никому не обмолвился даже словечком. Даже намека не сделал на то, что отсюда можно уйти. Всё надеялся убежать, но всегда что-то мешало. Вот семь лет назад я уже окончательно решился, подготовился, но внезапно начался смерч и запретили все полеты на флаерах. Тогда я ещё, помню, подумал, что божественное провидение против меня. Да! Вот Бог, если он есть, то против меня. Против меня... он против... Он, такой всемо...гущий...а я кто?
  Александр увидел, что старик опять впадает в бред, и решил все-таки подключить аппаратуру поддержания сердечной мышцы, но только отвернулся, как услышал позади себя хрип. Старик судорожно схватился за одеяло, на его губах выступила пена. Александр с проклятьями бросился к кнопке вызова медперсонала и, нажав на нее, побежал к стимулятору Через минуту, когда он еще возился с ним, не находя нужных программ, прибежал врач и две медсестры. Одна из них бросилась в коридор за реаниматором, но врач, положив руку на шею Деда, покачал головой и коротко бросил: "В конвертер". Конвертер был преобразователем вещества в энергию и использовал для этого любое топливо. В целях экономии, туда сбрасывали мусор, отходы и трупы.
  "Что ж, Дед, вот ты и убежал! - подумал Александр. - Прощай! И спасибо за сведения!"
  Глава 13
  
  Через пять дней главврач устроил Александру полный осмотр, бормоча при этом "первый раз вижу, чтобы о заключенном так беспокоились", и выпустил его из лазарета. В этот день он не пошел в лабораторию, а вернулся в барак и улегся на койку, принадлежавшую некогда Борромиру, справедливо полагая, что теперь она принадлежит ему. Вечером заключенные вернулись с работ и робко глядели в сторону Морозова, не зная, чего от него ожидать. Александр увидел в толпе Барсука и кивком головы подозвал его к себе. Тот несмело подошел, явно опасаясь справедливого возмездия. Александр долго и томительно молчал, давая испытать толстому мужчине всю гамму страха и неуверенности.
  - Садись! - наконец сказал он. Видимо, сказал слишком резко, потому что Барсук рухнул на табурет, как подкошенный. - Ты меня знаешь?
  Толстяк ощутимо вспотел и исподлобья поглядел на собеседника, пытаясь понять, чего от него добиваются.
  - Ты - Морозов, вольнонаемный на положении заключенного, - выдавил он из себя, наконец.
  - Не просто Морозов. Я - формас Морозов.
  - П-прости, формас... - побелел от страха Барсук, - я...мы не знали об этом... иначе, конечно...
  Александр сурово глядел на Барсука, в душе немного потешаясь над собой и своим поведением. Под его тяжелым взглядом жидкий поток оправданий быстро увял. Остальные подпевалы покойного капо молча ждали в стороне, предоставив старшему помощнику самому выкручиваться. Однако, оттого, насколько сильно он надавит на них зависело не просто его дальнейшее существование, но и сама жизнь. Александр решил, что на первый раз он показал достаточное количество "кнута", теперь предстояло достать немного "пряника".
  - Запомни, я - ваш новый капо!
  - Э-э, прости ф-формас, - заикаясь выговорил Барсук, - но к-капо назначается с согласия ох-храны. Надо бы известить Мадрата...
  - Сиссианин меня волнует меньше всего, - перебил его Александр, - даже если он и будет против. Пусть попробует назначить сам кого-либо... Может, ты претендуешь на эту должность?
  Барсук отчаянно замотал головой, хотя Мадрат как раз сегодня вызывал его и в приказном порядке велел стать новым капо. "Уже донесли, сволочи!" - Барсук чувствовал себя одной ногой в конвертере. Однако, кроме сказанного ничего не последовало. Новый капо велел ему принести список обитателей барака. Барсук трусцой исполнил это приказание и выжидающе остановился. Александр, даже не заглянув в список, свирепо уставился на него и приказал:
  - Сюда всех помощников бывшего капо. Быстро!
  Когда три человека, адерриец и тиранец встали перед ним, Александр ткнул пальцем в список.
  - Теперь растолкуйте по-быстрому, кто есть кто?
  Из ста пятидесяти, обитавших здесь, оказалось шестьдесят восемь "опущенных" и различных извращенцев, и шестеро "неблагонадежных", как выразился Барсук. Остальные не проявили себя ни в ту, ни в другую сторону. Александр понимал, что надо выполнять всякие грязные работы, потому распределил шестьдесят восемь между стоявшими перед ним, пятерыми помощниками.
  - И запомните: отныне, вы отвечаете за каждый проступок, совершенный вашими подопечными. Или за невыполнение каких-либо работ. Карать буду строго. Остальных без надобности не трогать, если что - сам разберусь. Ненадежных - не трогать вообще. Они - моя забота! Ясно?
  - Так что, если один из этих пидоров проштрафится, я за него ответ буду держать? - на акульей морде тиранца читалось явное недовольство. - Раньше никогда такого не было!
  - Значит, теперь будет!
  - Да чтоб я, Жиал... - начал было тиранец, но Александр не дал ему договорить.
  Если сейчас развести хоть малейшую демократию, то эти бандюганы тотчас почувствуют слабину. Он без предупреждения в прыжке нанёс тиранцу удар в район клетчатой мышцы - это аналог солнечного сплетения у людей. Маленькие глазки Жиала закатились, нижняя челюсть безвольно упала вниз, а сам он захлюпал, пытаясь вобрать в себя, ставший таким тяжелым, воздух. Не церемонясь с противником, Александр вторым заходом ударил ему коленом в челюсть, уложив противника на пол.
  Свирепость и быстрота расправы произвели впечатление. Тиранцы всегда славились тем, что их практически невозможно свалить одним ударом. Конечно, Александр тоже потратил на Жиала-тиранца два удара, но все видели, что уже после первого Жиал был не боец. Обитатели барака замолчали, тишина стояла такая, что было слышно, как где-то далеко в джунглях орут существа, похожие на земных крокодилов. Только местные раз в пять больше размерами.
  Александр вновь обратился к помощникам:
  - Ещё раз спрашиваю, всё понятно?
  Помощники дружно кивнули и моментально рассосались по бараку, от греха подальше. Новый капо оказался крутым человеком, и они давно решили не связываться с ним. Пример Борромира стоял у них перед глазами. Какого черта понадобилось Жиалу перечить Морозову, непонятно! Может, сам захотел стать капо?
  Александр тем временем прочел список "неблагонадежных" и с некоторым удовольствием увидел в нем Тора. Вдруг его взгляд наткнулся на имя Эркина Кенеба. Так, техник компьютерного оборудования, попал на планету-тюрьму за неоднократный грабеж банковских структур. Сразу же на память пришли слова Оспана "У меня друг на Корфу. Он - верный человек". Александр решил проверить, тот ли это Эркин, хотя почти не сомневался. С таким редким именем и сидящий за компьютерные взломы - это мог быть только нужный Александру человек. Он не стал откладывать дела в долгий ящик, нашел по номеру его кровать и увидел, что Эркином Кенебом оказался невысокий, смуглый человек, с черными волосами и раскосыми глазами, которые смотрели жестко и непреклонно.
  Тот, видимо, ожидал, что новый капо продолжит не завершенное Борромиром, и приготовился к самому худшему. Еще бы, все обитатели барака были свидетелями того боя, когда Морозов с глазами, как у кота вышиб дух из Борромира. На следующий день, все на посту только и говорили об этом. Да и сейчас он продемонстрировал, можно сказать, чудовищную силу, вырубив Жиала. Что можно ожидать от такого человека? Но, к его удивлению, Морозов ничего не предпринял, а лишь вполголоса сказал "Через пять минут, на улице". Эркин недоумённо пожал плечами - зачем переносить за стены барака то, что можно сделать внутри.
  Он пошел к выходу, Александр уже ждал его, небрежно прислонившись к стене и куря огромную сигару. Эркин остановился перед ним, гадая, что же последует за всем этим. Александр спросил:
  - Ты знаешь человека по имени Оспан?
  Кенеб, ожидавший чего угодно, только не подобного вопроса, утвердительно кивнул в ответ.
  - В таком случае, тебе от него привет.
  Эркин ошеломленно помотал головой, но тут же к нему закралось подозрение - вдруг это очередные происки СБ или... да мало ли ! Александр тем временем продолжал:
  - Мы сидели вместе на Сантане. Его, Джека, Антонио и Флока загребли за контрабанду, в которой оказались какие-то минералы. Теперь они в пожизненной на Сен-Луисе. Оспан сказал, что ты - верный человек, но я должен это проверить.
  Эркин осмелел:
  - А как я могу узнать, что ты не агент СБ?
  - Резонно. Оспан мне рассказывал о ваших проделках, и я могу начать их пересказ, потом ты продолжишь и так далее.
  - А откуда я знаю, что СБ не подслушала разговор? Может быть ты - не тот, с кем Оспан разговаривал. Или, может быть Оспану "промыли" мозги и...
  - Слушай, - прервал его Александр, - если ему устроили "промывку", то СБ и так все знает. Я - "тот" человек. Тебе придется поверить мне на слово.
  - Я не о том. Если СБ...
  Александру это надоело.
  - Слушай, Эркин, прекрати эти детские подозрения! МНЕ надо удостовериться, что ты - тот, кто мне нужен! Что ты потеряешь, если я окажусь стукачом?
  Эркин поразмышлял и пришел к выводу - терять нечего. Хуже, чем сейчас, быть уже не может. Чего от него самого могло понадобиться службе безопасности он так и не смог придумать, поэтому согласился. Они минут двадцать шептались, рассказывая друг другу все, что знали об Оспане. Александр вспомнил, что формас упоминал самый старый "приют", в котором они прятались от облав еще лет пятнадцать назад.
  - Вспомни Паккер-два, какой адрес был у того места, где вы скрывались от КОП?
  Эркин нахмурился. Может быть СБ нужен адрес того кабачка, а с Оспаном что-то случилось, из-за чего они не могут добыть нужные им сведения. Хотя, восемь лет назад, когда Эркин еще гулял на свободе, там ничего особо-криминального не было, но, кто знает, что могло измениться за это время? Если он скажет сейчас адрес... Эркин выругался про себя. Морозов прав - он просто идиот. СБ достаточно вкатить ему дозу "промывателя", и они все узнают - для этого не прислали бы шпиона.
  - Паккер-два, Варп-таун, пятнадцатый сектор, кабачок "У нас". Если точнее, то мы прятались в катакомбах, что под ним.
  Александр протянул ему руку.
  - Теперь я точно уверен, что Оспан говорил про тебя. Правда, я не знаю, насколько ты мог измениться за это время, но приходится рисковать - больше у меня никого нет.
  - Нисколько не изменился, - пробурчал Эркин. - Только характер испортился.
  - Понятно, Корфу - не курорт. Ну, да мне твой характер ни к чему. Я надеюсь, что ты еще не забыл свои навыки...
  
  Александр смотрел на диаграмму. Она давала картину управления фокусировкой в зависимости от расстояния, но обозначения были, естественно, совершенно другие, да и находилась она среди горы сходных графиков - Морозов не собирался давать Мадрату дармовую информацию. С тех пор, как Дед поведал способ смотаться отсюда, он не переставал интенсивно прорабатывать в уме возможности создания оружия, с наименьшей вероятностью попадания его в лапы СБ. Все основные детали в теории Александр выработал, но требовалось просчитать до определенной степени точности некоторые вещи, как, например, эту фокусировку. Мимо проскользнула Ирина, улыбнувшись ему на ходу, и пошла в сторону лабораторного миниконвертера. Любуясь ее стройными ножками, Александр незаметно забыл про диаграмму. С самых именин он толком не мог с ней поговорить. Сначала карцер, затем лазарет, а теперь он так погрузился в расчеты, что и вздохнуть некогда. Когда девушка пошла обратно, Александр остановил ее и спросил:
  - Ирина, ты хорошо знакома с компьютерными системами?
  Она была явно не против перейти на "ты", но вопрос не поняла.
  - Конечно, это же моя специальность.
  - Извини, я не так выразился. Ты можешь определить, обычная система здесь или имеются специализированные соединения?
  Интересно, если... то есть она и так агент СБ, но как будет выкручиваться?
  - Ты имеешь в виду...? О, нет, сейчас такого я, пожалуй, определить не смогу. Для этого есть спецпроверка "сканер Уйманна", но этой программы у меня нет. Скажем так: она вне закона. Сам понимаешь - СБ против того, чтобы их обнаруживали все, кому не лень. А зачем тебе это понадобилось?
  - Ах, Ирочка, наверное, я схожу с ума, но мне кажется, что за моей работой кто-то наблюдает по этой системе. Как ты думаешь, мы не могли бы сегодня остаться вечером и поискать этих компьютерных хулиганов?
  - А они тебя сильно раздражают?
  - Ужасно.
  - Ну, тогда придется помочь. Я же не могу позволить начальнику сойти с ума. Я свяжусь с другим постом, мне оттуда пришлют код, и я его немного адаптирую. Сам понимаешь, с Корфу выход в галактическую информационную сеть жестко лимитирован... а с нашего поста вообще невозможен.
  Когда все лаборанты ушли, Ирина села на место Александра. Он пристроился рядом и смотрел, как она работает. Ее пальчики бегали по виртуальной клавиатуре с неимоверной быстротой. Вдруг экран телестерео стал пурпурным, и на нем появились ярко-зеленые линии. Ирина повернулась и сказала:
  - Ну, вот вариант, который я смогла создать. Линии - это система нашего поста. Вот, смотри, никаких подключений Даже если потребитель отключился бы, то на схеме виднелась бы пунктирная лиловая линия. Всё очень просто.
  Александр тихонько положил свою руку на ее и прошептал "Ты просто чудо". Ирина подняла на него взгляд, и ее глаза блеснули в полутьме, как два огромных сапфира. Александр убрал руку, но лишь для того, чтобы провести по её, тонко-очерченной на фоне окна, шее. Он отодвинул назад ее золотистые волосы и коснулся ее губ своими губами. Девушка, закрыв глаза, наслаждалась, но вдруг освободилась. И еще не согнав с лица счастливое выражение, тихо сказала:
  - Извини, Саш, но я не могу... Так... Знаешь, ты мне понравился еще с нашей первой встречи, когда помогал мне выбраться из флаера, но... Я не могу сейчас ничего объяснить, поэтому пусть все останется так, как есть. Потом я расскажу тебе, обязательно расскажу! - решительно закончила она.
  Александр почувствовал странную смесь - досаду, уважение к ней, грусть и, наконец, подозрение. Но на дальнейшие расспросы Ирина не стала отвечать, настроение незаметно у обоих испортилось, и им пришлось завершить попытку выслеживания компьютерного хулиганства.
  
  Александр запомнил все, что делала девушка. Он не просто смотрел, как она работала, но и запоминал. Теперь, войдя в состояние самогипноза, он сможет воспроизвести ее действия, но вот понять их... Это будет задачей Эркина. Единственное, что Морозов понял, она применяла код доступа пятнадцать-пятнадцать в нескольких блоках, причем не один раз. Они размышляли на эту тему, дымя сигарами, и уже собирались идти спать, когда Эркину пришла в голову элементарная мысль.
  - Сегодня четырнадцатое число месяца клерень, который последний в году на Корфу и четырнадцатый же по счету. Возможного она применяла имя пользователя плюс эти числа плюс единица для доступа в систему? Хотя, мне это кажется маловероятным.
  - Во-первых: сам ты до ишачьей пасхи додумывался бы до этого! Во-вторых: это только вход в систему, а чтобы вытащить оттуда данные, тебе придется применить все свои знания.
  Они не стали откладывать дело в долгий ящик и отправились к терминалу в столовой, по крайней мере, всегда можно сказать, что проголодались. Наверняка, тут была уйма багов, передающих изображение и звук, но тут уж придется рисковать. Эркин подошел к терминалу, и было видно, что они созданы друг для друга - точнее, друг против друга. Черные глаза Эркина загорелись, как при встрече со знакомым противником, но овладевшим новыми приемами. Он подключил генератор сетчатки глаз и сказал:
  - Надеюсь, здесь нет предела обработок. В противном случае, мы сейчас перебудим всю охрану.
  - Приступай! - Александр командно взмахнул зажженной сигарой и приготовился ждать.
  Спустя два часа, они удрученные вошли в барак.
  - Ничего, не расстраивайся, - сказал Александр, - эта система существует именно для того, чтобы в неё не влезал всякий, кому заблагорассудится. В следующий раз ты расколешь код.
  - Я волнуюсь не по этому поводу, а из-за того, что я потерял свои навыки. Столько времени прошло! Я отстал от жизни, не знаю ни новых программ, ни принципов работы. Единственное утешение, что существующая здесь система мне знакома, хотя это, конечно, одна из её модификаций.
  Эркин огорченно развел руками, и они разошлись спать.
  Глава 14
  
  Через три недели, Эркин расколол код доступа, потом он заблокировал счетчики и запись логов, чтобы администраторы системы не увидели, что кто-то выводил информацию на экран терминала. Эркин с Александром жадно читали данные. Дед не обманул, действительно, на пятнадцатом посту в шестом ангаре стояла яхта для личных нужд коменданта. Кроме неё там находилось еще несколько кораблей, которые можно было попробовать угнать. Они прошлись по распорядку регламента на орбитальных станциях после чего, успокоенные, пошли на боковую. Скоро, очень скоро наступит следующий регламент...
  
  Полковник Мадрат стоял перед зеркалом и воображал себя в форме генерала Вооруженных сил Сиссианского Союза, цвет которой так будет гармонировать с его серой кожей. Он представил, как его будут называть за глаза "его серое превосходительство" и мурлыкнул от удовольствия.
  Причины для таких мыслей у него были веские: генерал Тракат убедил-таки верховное командование в единственной возможности получить в свои руки секретное оружие. Мало того, план Мадрата вступил в действие, и так успешно, что Морозов принял за чистую монету "предсмертные" откровения Деда, ныне здравствующего на Пальмире. Старик выполнял другое задание еще до появления здесь Морозова, но пришлось пожертвовать меньшим ради большего и "умертвить" агента.
  Неделю назад, полковнику доложили, что Морозов и Кенеб вторглись в защищённую постовую сеть, получив нужные им сведения. Теперь дело за малым - надо подсунуть этим двоим своих агентов и отправить их с Корфу. Дальше слово будет за Морозовым, но как только он сделает то, что от него требуется, тут же получит мат, без предыдущего шаха. Мадрат довольно потер руки, но радость полковника была бы намного меньше, знай он, какой неприятный сюрприз ждет его в ближайшем будущем.
  
  В парке наземных и воздушных машин царила оживленная суета. Техники ковырялись во внутренностях флаеров и краулеров, вытаскивая их из ангаров и загоняя обратно, всюду мельтешили роботы, слышался лязг, шум работающих генераторов, двигателей и всевозможных технических приспособлений, необходимых для полноценного функционирования транспортной службы.
  Александр пришел сюда, чтобы увидеться с Эркином. Патрик, стоящий на часах у входа, не стал задавать никаких вопросов и пропустил его внутрь. Он нашел Кенеба у гаражей, тот работал на дефектоскопе, ремонтируя какую-то микроскопическую трещину на двигателе флаера. Александр только успел поздороваться с ним, когда произошло событие, сугубо местного значения, на первый взгляд, но, тем не менее, оно косвенно оказало влияние на судьбы не только отдельных людей, но даже и целых государств.
  Этим "событием" явился фислисс - зловредная, хищная и смертельно-опасная ночная птица, непонятно как оказавшаяся днем на оживлённом периметре. Никто не стремился узнать причины, которые загнали фислисса сюда, потому что он давно приобрел дурную репутацию. Охрана тут же открыла по фислиссу огонь, тот заметался, и совсем было повернул обратно в джунгли, когда разряд из бластера, полыхнувший рядом с ним, испугал его. Птица стремительно рванулась вглубь периметра. Пролетая мимо длинного ремонтного ангара, фислисс увидел спасительную тень и нырнул внутрь. Все ремонтники, заключенные и вольные, бросились наружу, мгновенно создав пробку на выходе.
  Солдаты открыли огонь, теперь уже из станнеров, потому что внутри помещения бластеры могли повредить оборудование. Птица полетела в дальний конец ангара, и лучи станнеров вообще перестали ее доставать. Фислисс летал под крышей, затем, взбешенный суетой, стрельбой и болью от ударов о покрытия, спикировал на группу из четырех человек, спрятавшихся в углу.
  Люди бросились врассыпную, и когти фислисса только распороли рукав чьего-то комбинезона. Охранники побежали за разъяренной птицей, вслед за ними припустили Александр, Эркин и еще несколько человек - необходимо было как можно скорее обезвредить ночного хищника, пока тот не натворил бед. Сержант-сиссианин на бегу достал бластер, но выстрелить не успел - фислисс снова бросился в пике, на этот раз кожистая птица сумела схватить кого-то.
  От сильного толчка человек упал, и тут Александр увидел, что им оказался Тор. Он ударился головой о стальную балку и остался лежать без сознания на бетонированном полу ангара. Фислисс в ярости принялся рвать неподвижное тело, но тут его пронзил луч из бластера сиссианина. Сержант беспокоился не о заключенном - он опасался, что фислисс может напасть на него или подчинённых. Поэтому для верности он решил стрелять из бластера, а не из станнера, однако, не рассчитал длительности выстрела - луч прожег птицу насквозь, прошел дальше и перебил силовой кабель, закрепленный на стене.
  Кабель был защищен броней, предохраняющей от механических ударов, но его защита не предусматривала прямого попадания из бластера крупного калибра. Полетели искры, задымил, находящийся рядом генератор, и вспыхнул пожар. Автоматически включилась противопожарная система, но огонь, подпитываемый энергией из перебитого кабеля, разгорался все сильнее с каждой секундой.
  Аба Тор все еще валялся без сознания, пламя расплавило пластиковую стену и уже отрезало проход к лежащему человеку. Александр крикнул Эркину, чтобы он приготовил огнетушитель, а сам, перепрыгнув огненный барьер, взял тяжелого и окровавленного Тора на руки и понес его со всей возможной скоростью.
  С пострадавшим на руках, Александр не мог снова прыгнуть через пламя. И он просто пошел, как будто вокруг него не было стены огня. Горящий пластик налип на ботинки и брюки моментально вспыхнули, огонь свирепо жёг руки и лицо, но Александр знал, что остановись он хоть на секунду, и до спасительных огнетушителей не дойти. Эркин увидел, что Морозов загорелся, и не дожидаясь, пока тот выйдет из пламени, побежал к нему с огнетушителем, гася перед собой огонь. Облако белого газа вырвалось из баллона, оседая и гася сине-зеленое пламя. Когда оно рассеялось, солдаты и заключенные увидели две обожжённые фигуры, лежащие на полу. Обе не шевелились и не отзывались.
  
  Александр очнулся и уставился в белый, сверкающий потолок. Впечатление было такое, что он смотрел через прорези маски. Само собой, тут же попытался потрогать ее.
  - Не делай этого, - голос Тора доносился откуда-то справа, видимо, с соседней кровати, - под маской заживляющий ингредиент. Тебя, буквально, час назад вытащили из реаниматора. Ты здорово обгорел, но врач сказал, что через пару недель твоя кожа будет, как у младенца. Да, и ещё ты стал лысым. На время конечно.
  Александр выслушал, потом сказал Тору:
  - Тут и не на время станешь лысым. Слушай, тебя надо посадить на диету. Ты тяжелее всех, кого я когда-либо таскал. Если не сбросишь пару килограмм, то в следующий раз я никуда тебя не понесу.
  Тор хихикнул, но сказал уже серьезно:
  - Мне рассказали, что произошло после того, как на меня напал этот летающий кошмар, - голос его немного дрогнул. - Спасибо тебе, Саша. Я теперь твой должник, возможно, когда-нибудь я тебе отплачу тем же.
  - Ладно, ладно, - проворчал Александр, - так я тебе и доверюсь. Ты за собой-то следить не можешь.
  Раздался стук двери и кто-то вошел в палату. Александра так закутали в целительный бинт, что он с трудом мог ворочать головой. Послышался голос врача:
  - Ну, Морозов, что-то вы зачастили к нам. А к вам посетитель. Только не слишком утомляйте его, он еще слаб.
  Последнее относилось к вошедшему. Александр подумал: "Кого это принесло, Барсука, что ли?"
  Тор фыркнул. Видимо, Морозов подумал вслух, потому что Ирина сказала:
  - Барсуком раньше ты меня не называл.
  - Слава Богу, что ты на него не похожа.
  - Зато ты похож на мумию - весь в бинтах.
  - Вот и нет! Я чувствую, что на правой ноге у меня свободны пальцы.
  - Ну, тогда тебе можно загорать. Как ты себя чувствуешь? - Ирина появилась в поле зрения Александра, и он увидел, что по ее щекам бегут слезы.
  - Если будешь плакать, то станешь похожей на кролика-альбиноса с красными глазами.
  - Ну и пусть!
  - И не сможешь разобрать, что написано на мониторе.
  - Ну и пусть!
  - И меня засунут обратно в реаниматор, потому что я не могу видеть тебя плачущей.
  Ирина всхлипнула и вдруг заплакала навзрыд. Александр, сквозь плач разобрал, что она сбежала с работы, а скоро должны прибыть Мадрат и Клоакер, и ей надо бежать. Он не успел ничего ответить, как услышал удаляющиеся шаги, стук двери. Потом раздался голос Тора:
  - Мне уже можно высунуть голову из-под подушки?
  - Ты хочешь сказать, что во время нашего разговора скромно накрылся подушкой ?
  - По крайней мере, наполовину, уж очень она маленькая.
  - Что? Голова? - невинно спросил Александр, и они дружно рассмеялись.
  
  Полковник Мадрат восседал в своем кресле и размышлял, какой черт дернул Морозова сунуться в это пекло. Он что, спокойно жить не умеет? Неугомонный заключенный постоянно подвергал риску не только план, но и карьеру полковника, а это Мадрату уже активно не нравилось. Мадрат видел единственный плюс во всей этой дурацкой истории со спасением на пожаре - ему не понадобится подсовывать Абу Тора Морозову в компанию. Теперь они и так будут вместе. Аба был лейтенантом службы безопасности, и Мадрат нашел ему применение в своих хитроумных планах.
  Глава 15
  
  Александр наметил программу действий. Он заранее заказал составные части оружия деформатора, как он его назвал, которые в данный момент были блоками или запчастями к другой аппаратуре.
  Комендант скоро улетит с проверкой на соседний пост, как следствие, бдительность охранников ослабнет. Они с Эркином заглянут в регламентный список и уточнят место ремонтируемой станции. По этой же секретной линии Эркин давно проследил все баги в лаборатории, и теперь сможет их уничтожить в любое время. Александр подсчитал, что временной промежуток между обезвреживанием багов и сборкой деформатора не будет превышать четырех минут. Он собирался уничтожить всю аппаратуру, из которой будут вынуты части деформатора.
  В принципе, эксперты, увидев следы работы нового оружия, поймут многое, но совершенно незачем давать им ещё и сведения из чего оно собрано. К тому времени когда Александр соберет свой аппарат, Тор подготовит и пригонит к лаборатории восьмиместный флаер. Затем, по распорядку, шло уничтожение здания, полет на пятнадцатый пост, захват яхты и, наконец, долгожданная свобода.
  Александр строил свои планы не зная многого: что Тор состоит на службе у полковника, что у него самого в груди вживлен микропередатчик. Но существовала еще одна неожиданность, о которой не знал не только Александр, но даже и сам Мадрат. Она приближалась к Корфу в виде курьерского корабля Сиссианских космических сил. Полковника известили о необходимости находиться на пятнадцатом посту для встречи курьера, на что он только пожал плечами - Мадрат и без того будет там, ведь именно оттуда стартует яхта, которую украдут заключенные.
  
  Известие, что Мадрат улетел на совещание комендантов постов, разнеслось моментально - ни вольнонаемные, ни охранники не любили спесивого и неприветливого полковника, даже солдаты из числа сиссиан. Час "Х" настал в семь вечера, Александр дожидался конца рабочего дня и не мог отвести глаз от Ирины. Он сходил с ума при мысли о том, что больше не увидит ее, но не мог ставить под угрозу свободу двух своих товарищей. Он до сих пор был уверен, что она работает на СБ.
  Конечно, Александр мог похитить Ирину, но если она не являлась агентом, то СБ поставит ее на одну доску с ними. Что он мог ей предложить на свободе? Скитание по дырам в попытках избежать цепких лап эсбэшников? Тем более, неизвестно, какие опасности поджидают их на пути туда. Александр не смел рисковать в любом случае, поэтому молча, с болью в душе, смотрел на нее, запоминая каждую ее черту лица, походку, жесты. И вот, лаборатория опустела. Александр не посмел даже поцеловать Ирину, опасаясь, что девушка поймет - он прощается с ней. Морозов лишь печально улыбнулся ей, когда она, уходя, помахала рукой.
  Крадучись, пришел Эркин, сел за клавиатуру и спокойно вторгся в святая святых охраны поста. Он еще раз проследил баги, и они вдвоем быстро расправились с ними. Эркин устранил последнее следящее устройство и принялся смотреть, как Александр занимается сборкой какого-то прибора, явно кустарного. Он разбирал аппаратуру, вынимал блоки, соединял их между собой, в итоге, получилось что-то довольно объемное, имевшее с одной стороны миниконвертер, с другой - магнитную пушку, излучатель которой Александр основательно переработал. Эркин спросил:
  - Зачем ты тратишь время на эту штуковину? Считаешь, что это поможет нам бежать?
  - Между прочим, из-за этой "штуки" я и загремел на Корфу. Должен тебе сказать, что если мы убежим отсюда, то нас будет преследовать весь космический флот и СБ в придачу! - все это Александр говорил Эркину, не отрываясь от вспомогательных приборов, выравнивая два крыла кривой на графике.
  Наконец, ему удалось это сделать, он закрепил рукоятку в этом положении и, отсоединив тестеры, подключил генератор к сети. Генератор тонко запел. Александр что-то подкрутил и, сказав "щас проверим", нажал на кнопку "Сканировать", поскольку кнопки "Старт" ему почему-то в груде аппаратуры найти не удалось. Генератор коротко взвыл и снова перешел на прежний тон, на странном сооружении загорелась надпись "Производится сканирование" (надписи "Зарядка" Александр тоже не обнаружил) и возле стены что-то посыпалось. Больше никаких результатов деятельности странного аппарата не было видно.
  Эркин разочарованно подумал что из-за этого не стоило терять драгоценное время, но, проследив направление взгляда Александра, оцепенел. Атомный распылитель, стоявший у стены, превратился во что-то непонятное. Громоздкий прибор был искорежен, потерял форму, размер и, Эркин готов был поклясться, даже изменил вещественный состав. По крайней мере, материал ничуть не походил на прежний. Да, что там распылитель! Бронированная стена позади него тоже больше не являлась таковой, сказать точнее, ее в общем-то и не было вовсе. Александр невозмутимо (внешне) отключил деформатор и сказал Эркину:
  - Запускай свой убойный вирус.
  Все еще не пришедший в себя от изумления, Кенеб подошел к компьютеру и занялся порчей хозяйства поста. На ближайшее время его системы будут либо бездействовать, либо работать не так, как надо. Эркин не делал компьютерный вирус в полном смысле этого слова, но его "программульки", как он любовно называл свои творения, безотказно наносили тяжелый урон электрическим цепям, системе охраны и наблюдения и даже главному поварскому компу. Эркин что-то постоянно контролировал, запускал вновь, напевая при этом детскую песенку, и вообще, выглядел человеком, который находится на седьмом небе от счастья.
  Пока Эркин производил свои манипуляции. Александр практиковался в стрельбе из нового оружия, уменьшая и увеличивая шар деформирования. Таким образом, он выяснил, что шар, диаметром более десяти метров не причиняет сколько-нибудь заметных повреждений, но после выстрела приборы в дальнем конце лаборатории рассыпались от легчайшего прикосновения. Морозов уничтожил все оборудование, чтобы не дать спецам из СБ сведений о составных частях деформатора. В это время наконец в полную силу заработали "программульки" Эркина, и освещение замигало и погасло. Перебои энергии оповестили Тора о готовности, и через несколько минут он подогнал флаер к входу лаборатории. Одна его щека была в крови, левая нога, замороженная стан-лучом, не двигалась, но он имел при себе два бластера и два станнера.
  - Держите, заряды почти полные. Не хотелось бы, чтобы пригодились, но если вдруг случится драка...
  - Для драки у нас есть кое-что получше, - усмехнулся Александр, и они вдвоем с Эркином втащили тяжелый агрегат во флаер. Морозов тут же бросился в машинное отделение и подключил деформатор к генератору двигателя.
  "Это должно позволить увеличить шар" - подумал Александр и велел Тору подняться вверх. Тот в ответ только выругался:
  - Что-то происходит с флаером, он не хочет подниматься выше трехметровой отметки. Не иначе твой аппарат жрет всю энергию.
  Александр увидел, что надпись "производится сканирование" погасла, и сделал выстрел по лаборатории. Половина здания стала похожей на застывший протуберанец. Он сделал еще пару выстрелов, после чего, даже гениальный робот-реконструктор с Протея, не определил бы, что здесь было лабораторное здание, а не ультрамодерновый автопортрет знаменитого скульптора Фанфара.
  - Ого, впечатляет! Ни огня, ни дыма, а здание не узнать.
  Александр убедился, что деформатор заряжен и крикнул Тору:
  - Держи северо-запад пятьсот пять, и иди над самым лесом.
  Негр долгим взглядом посмотрел сначала на искорёженные останки лаборатории, потом на Александра, кивнул и повёл машину. Флаер, у которого странное оружие больше не крало энергию, легко взлетел вверх. С воздуха пост казался какой-то диковинной ярмаркой: вспыхивали и гасли огни, включалась и выключалась сигнализация, по периметру бегали охранники и заключенные. В общем, веселье шло полным ходом, руководимое одуревшими компьютерами. Александр спросил Эркина:
  - Когда подлетим к пятнадцатому посту? Мы не слишком опаздываем?
  - Мы с тобой два болвана! - Кенеб немного побледнел. - Все очень плохо, мы слишком рано начали.
  - Как? Рано? Ты о чём?
  - Я совсем забыл, что сейчас темнеет позже, день-то увеличивается. На пятнадцатом посту мы будем через шестнадцать минут, а темнеть начнет только через полчаса. Как бы нам и в самом деле не пришлось драться.
  
  Полковник Мадрат по спутниковой связи наблюдал за неразберихой, царившей на его посту. Прекрасно, значит беглецы уже на пути к месту старта. Там все знают свои роли, так что полковник не предвидел никаких осложнений. Раздался стук в дверь и вошел сержант.
  - Сэр, со спутника мы засняли картину бегства заключенных. Не хотите ли посмотреть? Очень любопытно.
  - Нет, спасибо! - Мадрат решил, что гораздо интереснее будет поглядеть на "захват" корабля, который должен произойти с минуты на минуту. Эта ошибка стоила ему впоследствии очень дорого, ведь посмотри он запись, и увидел бы, что Морозов идет к нему в руки с долгожданным супероружием. Снова вбежал сержант и доложил:
  - Сэр, вас вызывают на засекреченную линию связи с корабля, который подошел к орбитальному комплексу "Север".
  Мадрат зашел в кабину и увидел на телестерео незнакомого капитана-сиссианина. Тот отдал честь и доложил:
  - Сэр, я специальный курьер из центрального штаба, капитан Джибал. Я должен передать вам самые последние сведения, а также совсекретные поручения генерала Траката из рук в руки. Он лично просил об этом. Извещаю вас что через десять минут я буду на космодроме. Вы должны принять пакеты документов, расписаться, а я тотчас лечу дальше.
  Мадрат спокойно сказал:
  - Капитан, мне очень приятно видеть лицо соотечественника и чрезвычайно хочется узнать все новости, но дело в том, что на пятнадцатом посту через десять минут будут происходить события, важность которых превосходит даже личное послание генерала Траката. Поэтому, я прошу вас подождать полчаса на орбите, и я заберу у вас все документы. Между прочим, от этих событий зависит наша судьба.
  - Мой полковник, я немедленно должен лететь дальше. От своевременности моего прибытия в пункты назначения зависит нечто большее, чем наша с вами судьба.
  - В таком случае, капитан, опуститесь на восемнадцатый пост, он по соседству с космодромом, отдайте документы майору Парну, я потом их заберу.
  - Простите, мой полковник, мне дана точная и определенная инструкция для выполнения задания. Она гласит: приземляться только в указанном месте и неукоснительно иметь дело только с указанными в инструкции лицами. Читаю: планета Корфу, пятнадцатый пост, полковник Мадрат, пакет двести одиннадцать и личное послание генерала Траката, из рук в руки. Через десять минут я опущусь на взлетно-посадочную площадку, если вас там не будет, то я улетаю дальше, но потом пеняйте на себя. - Капитан козырнул и отключился.
  Мадрат постоял мгновенье, словно не веря своим ушам, грязно выматерился и бросился наружу к флаеру. Это была первая неожиданность из нескольких, которые поджидали его сегодня. В это время флаер с тремя беглецами находился в воздухе уже пять минут. Они должны были прилететь на космодром почти одновременно с курьерским кораблем. Мадрат поджидал капитана, исходя ругательствами. Он видел посадку курьера, и дождавшись, когда машина полностью сядет на спецпокрытие космодрома, в диком бешенстве выпрыгнул из флаера и побежал к кораблю, хотя обычно полковники не бегают. Пилот спустился вниз и сказал:
  - Сэр, прежде, чем я вручу вам пакет, вы должны приложить глаза к этим окулярам, чтобы удостоверить вашу личность.
  Мадрат заорал на него:
  - Кретин, давай сюда свой паршивый пакет и вали отсюда! - но видя, что капитан невозмутимо ждет, ему пришлось приложиться к окулярам. Зазвенел зуммер опознавания и летчик отдал в руки полковнику пакет.
  - А теперь, убирайся... нет, стой! Быстро, за мной!
  Капитан начал протестовать, когда Мадрат поволок его за ограждение.
  - Я должен лететь дальше, вы не имеете права задерживать правительственного курьера...
  - Заткнись! Видишь флаер, идущий на посадку? В нем сидят люди, от которых зависит судьба Сиссианского Союза! - говоря это Мадрат упорно тащил, сопротивлявшегося капитана, за бруствер.
  - Именно поэтому, я и прибыл сюда, - Джибал указал на курьерский корабль. - Там находятся пакеты, аналогичные вашему, а в них приказы в определенное время взять под стражу всех людей званием выше сержанта и занимающих должность выше командира взвода. А теперь, если позволите...
  - Не позволю! Теперь вы должны ждать, пока эти люди не покинут Корфу.
  - Но причем здесь я?
  - Притом, что они уже приняли ваш курьер за мою яхту, и если увидят взлет корабля, то решат... А черт! Быстро беги за мной!
  Полковник прервал сам себя, увидев, что флаер пикирует прямо на них с риском врезаться в посадочное поле, и потянул капитана за бруствер, стараясь, чтобы корабль находился между ними и флаером. Но Джибал был абсолютно не настроен бежать куда-то только потому, что кто-то принял его корабль за другой. Не раз ему приходилось сталкиваться на военных базах с тупостью командиров, но Корфу просто перещеголяла всех! Он остановился, чтобы высказать возмущение полковнику, но не успел.
  Из-за корпуса курьера вынырнул флаер, с надсадно работающим двигателем, и из раскрытой двери вылетела огненная очередь, наповал сразившая капитана. Мадрата не задело - луч бластера прошел совсем рядом с ним, слегка опалив ему кожу лица, и расплавил покрытие поля неподалеку. Полковник упал, решив, что так он имеет больше шансов выжить, и притворился мертвым. Тяжелый летательный аппарат с ревом сделал крутой разворот и со скрежетом приземлился возле трапа корабля. Флаер еще двигался, а из него уже выскочили два человека с бластерами в руках и бросились по входному трапу внутрь курьера.
  "Где же третий? ", - подумал Мадрат, все еще притворяясь мертвым. Внутри корабля ярко сверкнул выстрел и через входной шлюз вылетело чье-то тело.
  Полковнику сегодня явно не везло. Когда флаер летел над верхушками деревьев, Александр усиленно глядел в сторону технических построек, пытаясь сориентироваться по карте и визуально определить тот ангар, в котором стоит яхта. Вместо этого, он увидел, как небольшой, скорее всего курьерский, корабль совершает посадку. Морозов заколебался, не зная что лучше: напасть на курьер или всё-таки искать яхту. Тор, словно прочитав мысли Александра и поняв его нерешительность, ткнул пальцем в курьерский корабль, заорал во весь голос "На него!" и бросил флаер в крутое пике. С трудом выравнивая неповоротливую машину, Тор вновь крикнул "Захватывайте курьер". Этот решило всё - Александр отказался от поисков комендантской яхты и приготовился десантироваться, знаком показав Эркину вниз. Кенеб кивнул - понял.
  Беглецы увидели, что на посадочном поле два офицера спорят о чем-то: один пытался оттащить другого в сторону от корабля, второй, поменьше ростом, сопротивлялся. Тор заложил крутой вираж перед самой землей, и Александр с Эркином открыли огонь по стоявшим внизу. Те упали прямо там, где и стояли, и больше не двигались. Не разбираясь, что с ними, беглецы быстро поднялись в курьер. Внутри он оказался еще меньше, чем выглядел снаружи. Эркин увидел механика и хотел оглушить его, избегая лишнего кровопролития, но тот успел схватить с оружейной стойки бластер в кобуре. Вот так - слепое следование Уставу в нестандартных ситуациях стоит жизни! Кобура, в которой оружие согласно инструкциям должно было храниться на стойке, помешала сиссианину сразу использовать бластер. Эта задержка стоила ему жизни, и тело мертвого механика вылетело на покрытие космодрома с прожженной дырой в груди.
  Александр мгновенно оценил характеристики курьера - он явно превосходил по скорости яхту, убедительно проигрывая ей в комфорте. Но самым важным было улететь отсюда, пусть даже в позе зародыша, поэтому удобства - дело десятое. Они в дикой спешке отключили деформатор от двигателя флаера, но энергетический заряд внутри остался. Александр, опасаясь, что оружие может выстрелить во время погрузки и повредить курьер, разрядил его во флаер. Небольшую машину будто смяла чья-то огромная рука, она за долю секунды превратилась в груду мусора. Полковник Мадрат лежал на боку и прекрасно всё видел. Неизвестное оружие, ради которого он торчал на планете-тюрьме, находилось прямо перед ним.
  Сиссианин усмехнулся: Морозов хотел перехитрить его, но сейчас все встанет на свои места. Мадрат пополз к кораблю, забирая чуть левее, чтобы напасть с тылу на тех, кто копошился около входа. Неожиданность сделает своё дело, кроме того, Аба Тор должен был поддержать его атаку.
  Александр и Эркин переругивались и никак не могли втащить тяжелый деформатор на узкий трап - он за что-то зацепился и никак не хотел продвигаться дальше. Вдруг Тор, который стоял наверху и пытался тянуть громоздкий аппарат на себя, неожиданно бросился на Александра и в прыжке сбил его на землю. Прошипел луч лазера и раздался крик боли. Тор безвольно покатился по бетону - половина его спины была обожжена. Этот поступок человека, считавшегося союзником, оказался второй неожиданностью для полковника Мадрата.
  Александр, хотя и застигнутый врасплох прыжком Тора, уже на земле выхватил из кобуры бластер, но использовать его не успел - Эркин опередил друга. Кенеб хотел отрезать кусок трапа, чтобы не мешал втаскивать деформатор, но вместо этого, продырявил полковника Мадрата. Сиссианин рухнул, выронив бластер, и больше уже не шевелился. Морозов хотел было окончательно изжарить зловредного коменданта, но Эркин уже склонился над Тором. Они отнесли раненого в рубку корабля, затем, безбожно искромсав трап, втащили супероружие домашнего исполнения внутрь.
  В это время комендант космодрома в диком сомнении метался по диспетчерской. Полковник Мадрат дал ему вполне четкое указание: что бы ни происходило на поле или в ангарах - ни во что не вмешиваться. Яхта должна беспрепятственно уйти с Корфу с беглецами на борту. Для этой цели даже сняли часовых и перепрограммировали стрелковые аппараты, чтобы те невзначай не подстрелили драгоценнных беглецов. Комендант увидел, как в быстро сгущающихся сумерках на взлётное поле опустился неизвестный корабль, а почти сразу за ним прилетел ожидаемый флаер и с ходу открыл огонь. Затем все стихло.
  Коменданта грызло нехорошее предчувствие. Что-то идет не так, как надо. Позвонил помощник и сообщил, что яхта стоит на месте, рядом с ней никого не видно. Майор засуетился и узнал, что на взлетном поле находится правительственный курьер, о прибытии которого почему-то никто не удосужился сообщить. Много времени коменданту не понадобилось, чтобы сложить два и два - беглецы, вероятно, захватили курьер. А как же микропередатчик? Или полковник переиграл сценарий? Майор разрывался между желаниями: послать на поле две группы захвата или спокойно отпустить все дела на самотек, прикрываясь прошлым приказом Мадрата. И в том, и в другом случае, он выполнит свой долг.
  Вдруг дюзы курьера перестали светиться. Ничего не понимающий комендант космопорта подумал, что если корабль захвачен "зэками", то какого чёрта они выключили двигатель? Он, разумеется, не знал, что Александр и Эркин в этот момент подключают деформатор к генератору корабля. Он спросил у помощника, не пришел ли Мадрат и, получив отрицательный ответ, схватился за голову. Персональный коммуникатор полковника работал, но на связь он не выходил - судя по координатам, тот находился где-то рядом с курьерским кораблём.
  "Отчаянной храбрости офицер, - подумал комендант. - Лично наблюдает за побегом".
  Но сейчас-то что делать? Вся тяжесть решения ложилась на несчастного коменданта. Он, чуть было не впал в ступор из-за усиленной работы мысли, но тут дюзы курьера засветились, корабль завис на несколько секунд в воздухе и стремительно рванулся в черное небо Корфу. Комендант глядел ему вслед в сильном сомнении, что все прошло по плану и правильно. К его несчастью, он в этом скоро убедился.
  
  Александр быстро разобрался в управлении и теперь спокойно управлял курьером. Немного отличается от тех кораблей, что в военное время довелось Морозову угонять у сиссиан, но принципы понятны. Корабль, словно живое существо чутко реагировал на каждое движение его рук. Совсем как в военные времена, усмехнулся Александр. МДК так же легко слушался прикосновений пилота, только по вооружению курьер уступал малому десантному кораблю. Точнее, на курьере вообще никакого оружия не было. Зато он - один сплошной двигатель и сама скорость!
  Эркин сидел в скафандре в шлюзовой камере, готовый расстрелять станцию из деформатора, если она окажется не на регламентных работах. Или если охрана, обнаружив захват курьера, включит станцию в боевой режим. Рядом с Александром лежал Тор, под завязку напичканный всеми медикаментами, какие только нашлись на корабле. Он еще не приходил в сознание с самого момента выстрела полковника. Луч из бластера прошел вскользь по его спине, и без того, едва зажившей после когтей фислисса, но все-таки нанес достаточно сильный ожог, чтобы Тор мог умереть от болевого шока.
  "Его бы в реаниматор", - подумал Александр, но на таком маленьком корабле подобные излишества были не предусмотрены. Морозов провел курьер мимо внутреннего пояса обороны - он не представлял собой угрозы для взлетающих. Зато два пояса наружных станций расстреливали все, что попадало в пределы досягаемости их орудий Александр прошептал в рацию "Эркин, готовься. Подходим" и в страшном волнении стиснул штурвал. Если они что-то не предусмотрели, то конец будет очень быстрым.
  Внезапно, бортовой компьютер издал чирикающую трель и на дисплее загорелась надпись по-сиссиански "Проход свободен". На всякий случай, Александр увеличил скорость, и едва курьер удалился от планеты на расстояние, позволяющее уйти в гипер, он вспотевшей рукой включил маршевые двигатели. Подкатила обычная при гиперпрыжках тошнота, и звезды превратились в размытые полосы.
  "Бедный Эркин, - подумал Александр. - Он в своем шлюзе лишен противоперегрузочных приспособлений, и ему сейчас приходится гораздо хуже, чем обычно при прыжках в подпространство".
  Наконец, корабль перестал трястись и зловещая тень Корфу с ее станциями-убийцами исчезла из виду. Пришел Эркин, весь бледный и дрожащий от слабости, и скорчился в углу - места в рубке для троих было маловато.
  - Давненько я не летал, - пробормотал он, словно извиняясь.
  Александр хлопнул его по плечу и широко улыбнулся:
  - Ничего! Теперь ты наверстаешь упущенное!
  Они занялись Тором, поставив программу автопилоту. Корабль держал курс на Танжер.
  Глава 16
  
  Генерал Тракат не находил себе места и распинывал по сторонам стулья и вошедших адъютантов. Прочие штабовики срочно находили себе неотложные дела вне стен Управления и всеми правдами и неправдами старались удалиться подальше с глаз разъярённого шефа. План полковника Мадрата удался замечательно: Морозов с двумя сообщниками сумели в самом деле сбежать, да так что теперь и следов их не отыскать. Этот осел Мадрат, позволил им вместо своей яхты угнать курьерский корабль, выполнявший миссию особой важности, а именно: он оповещал наиболее важных ключевых сиссиан о готовящемся перевороте. Возьми они яхту, и их отыскали бы хоть в черной дыре, но зэки ушли на курьере и замели за собой все следы.
  Мало того, тем самым они сорвали поставку приказов, чем подвергли Сиссианский Союз угрозе войны не только с Конфедерацией, но и с прочими более мелкими суверенами. Конечно, Александр не знал, что сиссиане произвели государственный переворот. Трое беглецов всего лишь делали свое дело - убегали со всех ног, но одновременно умудрились сорвать планы сиссианского командования в отношении планет этого сектора. Так сказать, мелкая приятность к огромной радости в придачу.
  Сиссиане еще с завершения последней войны исподволь подтачивали государственные структуры Республик, внедряя своих агентов во все органы власти. Теперь их звёздный час настал. Не успело правительство Объединенных Республик моргнуть глазом, как оказалось свергнутым, почти все управления и министерства были парализованы, и в первую очередь - военные и силовые. Сиссиане спокойно и методично продолжали свое дело - они имели достаточно сил в каждом стратегически-важном центре, чтобы подавить, начинавшиеся там, восстания людей. И все было бы ничего, если бы не одно "но" - Морозов успел сделать супероружие прямо на Корфу и имел наглость уничтожить им лабораторию. Это известие изрядно подпортило нервы сиссианскому генштабу. Что если Морозов уже подался к конфедератам? Перевес, который могло дать неизвестное оружие Конфедерации, нельзя было не принимать в расчёт.
  Теперь слово было за дублерами. Профессор Красс прямо-таки затрясся от возбуждения, увидев то, что недавно называлось научной лабораторией. Он щупал рассыпавшийся под руками материал стен и сразу же начал бормотать "направленная гравитация", "разрывная деформация" и прочую чепуху. Тракат, самолично прибывший на планету-тюрьму, пригрозил Крассу, что лучше бы ему сделать такое же оружие, не то Корфу станет его домом навечно. Профессор рассеянно поблагодарил генерала и отправился к себе в лабораторию исследовать собранные образцы.
  "Может, он через пару месяцев и сделает то, что требуется, - подумал Тракат, - но Морозов разгуливает на свободе с самым мощным оружием, которое когда-либо было создано. А защиты от него нет! И, что самое страшное, беглец мог передать секрет конфедератам."
  Тракат был осведомлен, что все вооруженные силы и патруль Сиссианского флота прочесывают и проверяют каждое суденышко, идущее в сторону границ Конфедерации, но поймали только несколько судов контрабандистов и прочего отребья - Морозова со товарищи и след простыл. Сегодня, на заседании у главы правительства, Тракат объявил награду за головы Морозова, Кенеба и Абы, первым делом, разослав агентов на те планеты, где собираются криминальные личности со всей галактики, и на которых не могут навести порядок даже военные.
  
  Танжер как раз и был такой планетой, где нашли убежище преступники, контрабандисты, пираты, дельцы большого и малого бизнеса, а также их жертвы, которые, в свою очередь, присоединялись к Великому Братству. Здесь жили представители чуть ли не всех миров и спокойно занимались своими чистыми и не очень делами. Официально Танжер входил в Трипланетное Нейтральное Содружество (ТНС), возглавляемое Швейцарией, поэтому, вооруженные корабли других государств не могли применять силу при поисках и задержании своих преступников без согласия правительства этой планеты.
  Разумеется, оно не давало таких разрешений, ведь те личности, за которыми охотились патрули, и приносили наибольшую выгоду казне. Несколько раз то или иное, государство пыталось объявить эмбарго ТНС, но это грозило разорением влиятельным частным и государственным лицам, и репрессии с треском проваливались. Еще бы, Швейцария являлась сейфом, в котором хранились деньги многих планет, и она беззастенчиво пользовалась этим. Поэтому каждому было известно, что на Танжере, Гарлее-четыре и Швейцарии любое существо находится вне выдачи его правительствам других миров, независимо от тяжести совершенного проступка или преступления.
  На этих планетах царила дикая смесь законов правительства и Великого Братства. Другими словами, прав был тот, у кого было больше прав. В остальных цивилизованных мирах это называется законом джунглей: съешь сам, чтобы не съели тебя.
  
  Александр мягко опустил корабль в космопорте Хал-Стронг. В отличие от прочих миров, на Танжере не требовали пропусков и удостоверений с прибывающих кораблей - слишком много их опускалось сюда, будучи украденными. Спустя десять минут он уже сдавал свой корабль на хранение. Служащий удивленно посмотрел на Морозова, всё еще одетого в тюремную черно-жёлтую робу, но деловито достал лист договора. Поскольку денег не было, пришлось оставить в залог сам курьер.
  Александр, ранее не сталкивавшийся с правилами ТНС, колебался и уже почти раздумал оставлять корабль, но Эркин уверил, что здесь их имущество будет в полной безопасности. В самом деле, руководство космопорта скорее даст оторвать себе голову, чем позволит кому-нибудь разграбить вверенное им на хранение имущество, ведь от этого зависели их доходы.
  Они погрузили Тора, все еще находившегося в бессознательном состоянии, в такси. Эркин назвал адрес и предупредил водителя, чтобы тот не вздумал петлять и кружить по городу - дорогу они знают хорошо. Шофёр посмотрел на забинтованного и предложил отвезти его в клинику, за дополнительную плату, разумеется. И. разумеется, клиника эта находилась на другом конце города. Эркин рявкнул, разочарованный водила рванул в небо так, что старенький флаер затрещал по швам и только каким-то чудом не разломился при старте.
  Под ними проплывал мегаполис Порт-Хал. Бакены на антигравах висели на различных уровнях и указывали дороги ко всем важным частям города. Повсюду сновали такси, личные флаеры, иногда встрепались длинные, роскошные "супер-рекорды", принадлежащие какому-нибудь банкиру или главе преступного синдиката, что, впрочем, зачастую означало одно и то же. Александр за время войны повидал немало городов, но Порт-Хал - это было нечто особенное. Такси облетело деловой Сити, запрещённый к полетам, миновало центральную часть города с гигантскими небоскрёбами и приземлилось почти на окраине города у небольшого трехэтажного здания с надписью наверху - "Таверна". Водитель показал на счетчик.
  - Шестьсот брассов. За десятку сверху я помогу вам донести товарища...
  Услышав стоимость, Эркин с примесью местного жаргона заорал на шофёра такси:
  - Ты! Ты считаешь, что мы здесь первый раз, да? Посмотри на нас, ты! Иди, поищи других лохов! За эту сумму я скуплю половину Порт-Хала! Твоя развалюха столько стоит, ты!
  Удрученный водитель не стал протестовать - он, и в самом деле, пожадничал и сильно перекрутил счетчик. К тому же, пассажиры прибыли к заведению, где завсегдатаями были сплошь рейдеры и пираты - кто их знает, может, и они из этой же категории. Недаром в тюремных робах...
  Эркин пошел внутрь "Таверны", а Александр с Тором остались дожидаться его во флаере. Через пять минут, Кенеб вышел и расплатился с водителем. Следом за ним появились двое дюжих вышибал, которые бережно подняли Тора и унесли его в темноту дверного прохода. Шофер такси почесал заьылок и утвердился во мнении, чот правильно не стал настаивать на завышенной оплате.
  Эркин положил руку на плечо Александра и чуть дрогнувшим голосом сказал:
  - Ну, Саша, вот мы и дома.
  
  Комната Александру понравилась, здесь было чисто и довольно комфортабельно. Директор заведения, дигианин Зидерс, указал на то, что стекла в окне пуленепробиваемые и поляризованные - это исключало возможность наружного наблюдения за жильцами. При необходимости, на окна задвигались антилазерные плиты. В плане безопасности дверь была под стать окну, так что первое впечатление от комнаты оказалось неплохим. Александр заметил, что, видимо, это жилье стоит недешево. Дигианин ухмыльнулся:
  - Эркин сказал, у вас в порту на хранении корабль. Продадите его и расплатитесь. Конечно, ради старой дружбы я бы вас и без этого приютил, разве что, комнату другую предоставил бы. Эта дорогая, зато безопасная. Эр говорил, что ты знаком с Оспаном? - переменил он тему разговора.
  - Да, сидели в одной камере на Сантане. Его упекли туда за контрабанду каких-то удобрений.
  Про кристаллы Александр не стал упоминать, рассказал немного о себе, но только то, что счел нужным. Хозяин, услышав, что Оспан и его тройка на Сен-Луисе, сделал круговое движение правой рукой (верующий человек перекрестился бы) и сказал:
  - Впервые слышу, чтобы за удобрения упекли на Сен-Луис! Ну, ладно! Через два часа, я накормлю вас ужином, а вы мне расскажете, как убежали с Корфу. Надо же, первый раз слышу и вижу, чтобы об этом говорили как о свершившемся факте. Кстати, доктор сказал, что ваш черный друг будет в полном порядке, о нем уже заботятся. Разумеется, счет за лечение войдет в общую оплату. Итак, через два часа, на третьем этаже. Одежду вам пришлют.
  Друзья привели себя в порядок и расположились на диване с антигравитационной подушкой. Александр включил телестерео и закурил дорогую сигару, лежащую в коробочке. Стена с изображением далеких гор исчезла и появилось изображение.
  - Я уже год, как не смотрел телестерео в спокойной обстановке.
  - А я почти десять, - отозвался Эркин. - Ну-ка, найди какое-нибудь шоу с девочками, уж очень давно я не любовался обнаженной женской натурой.
  Упоминание Кенеба о "девочках" навеяло на Александра мысли об одной, оставшейся на Корфу. Зазвучал сигнал доставки, он встал с дивана, встряхнув головой, словно отметая грустные воспоминания, и подошел к распределителю. Горел зеленый индикатор, что означало "груз безопасен". Александр открыл дверцу и достал несколько комплектов одежды на каждого. Эркин надел вечерний костюм и крутился около зеркала, явно не узнавая себя. Морозов не стал выпендриваться и оделся в повседневную форму, в которой можно идти на свидание или в бой, если ты - человек непритязательный.
  Александр где-то давно прочитал, что не одежда красит человека, а наоборот, поэтому никогда не страдал по этому поводу. Он подумал, что ему сейчас не хватает только кобуры с бластером, виброножа на поясе и абордажного вибромеча, чтобы начать походить на самого себя, времен войны. Александр поделился этой мыслью с Эркином и тот усмехнулся:
  - Погоди, ещё не вечер! Ты успеешь понавешать на себя столько оружия, что будешь сгибаться под его тяжестью. Чувствую, это случится не скоро, а очень скоро.
  - Спасибо, утешил, - буркнул Александр, и они, заперев комнату, отправились на третий этаж.
  Слова Эркина сбылись даже раньше, чем друзья могли предположить.
  Глава 17
  
  "Таверна", невзирая на свой неброский вид, считалась в Порт-Хале одним из самых престижных заведений среди рейдеров, пиратов и гражданских космонавтов. Она имела три этажа: на первом столовались самые бедные, обнищавшие или экономные; на втором - посетители средней состоятельности, и, наконец, на третьем - всё для самых богатых, имущих власть и деньги. Разумеется, в своей нише - даже владельцу нескольких торговых караванов не сравняться с финансовым состоянием любого банкира, чего уж говорить про обычного капитана корабля. С другой стороны, в "Таверне" никогда настоящих банкиров и не видели - в лучшем случае, их представителей, пришедших в заведение заключить сделку с капитаном рейдера для нападения на недальновидного банковского конкурента.
  По всему Танжеру ходили существа, вооруженные бластерами, станнерами и вибромечами, но ни один полицейский не вздумается арестовать их за это, если только они, конечно, не начнут применять оружие на улице или в общественном месте. Ношение оружия считалось не просто законным, но также и признаком, своего рода, элитарной принадлежности. Зидерс тоже не запрещал приносить к нему в "Таверну" любое ручное вооружение, но горе тому, кто вздумает открыть пальбу в зале - он будет тотчас же умерщвлен вышибалами или стрелковыми автоматами. Зидерс установил в своем заведении жесткие законы: никаких ссор, никакой стрельбы, никаких драк. Нарушение этого правила каралось строго - основным наказанием была смерть нарушителя.
  Прецеденты уже случались неоднократно - больше никто не отваживался стрелять в "Таверне". То же самое относилось к внезапным дракам - разве что в роли наказания применялось почетное вышвыривание на улицу. Другое дело дуэли - Зидерс был не против, если несколько посетителей подерутся на мечах, ножах, топорах или даже на кулаках. Но только в дуэльном зале! На каждом этаже имелся свой павильон, так что идти куда-то для выяснения отношений необходимости не было. Получив удовлетворение, дуэлянты, а чаще один, могли продолжать трапезу. Нравы были просты - если тебя оскорбили, то убей или умри сам. Так повелось издревле, но... ничто не остается неизменным. В последнее время на Танжере появились какие-то странные нововведения: любой, имеющий деньги, мог купить себе замену на дуэль. Подавляющее большинство не одобряло новшеств, но странный обычай так и прижился - в основном из-за тех, кто имеет много гонора и мало навыков обращения с холодным оружием.
  В общем, для космических бродяг любого класса зажиточности "Таверна" была вполне приемлема. Даже нищий, имея в кармане достаточное количество кредиток, мог поужинать хоть на третьем этаже, если только за непристойный вид его не убьет на дуэли какой-нибудь подвыпивший рейдерский капитан. Впрочем, такая дуэль считалась делом недостойным воина, и за убийство неравного соперника дуэлянт мог подвергаться насмешкам длительное время.
  
  Александр и Эркин уселись за предложенный им столик. Официант-инсектоид одной лапой высветил список блюд на пирамидке посередине стола, двумя другими разложил ножи и вилки, а четвертой смахнул с хлопчатой скатерти невидимую пылинку. Друзья сделали выбор, и через несколько минут наслаждались настоящими деликатесами, Впрочем, даже если бы им подали простые сладкие булочки с тонизирующим напитком, то и они показались бы друзьям верхом кулинарного искусства, по сравнению с тюремной бурдой, которой их пичкали на Корфу.
  Зидерс тактично подождал, пока Александр и Эркин поедят, и только после этого подсел к ним за столик. Прочие посетители удивленно посматривали на парочку - кто еще они такие, что сам директор решил сесть рядом с ними, ибо Зидерс снисходил до этого крайне редко. Друзья закурили, предложенные дигианином, сигары и, прекрасно понимая, чего он ждет от них , начали рассказ о своей эпопее. Они еще на корабле договорились никому не говорить о деформаторе, поэтому опустили эту часть повествования.
  - Значит, есть все-таки путь с Корфу, - директор задумчиво забычковал окурок сигары, игнорируя санитарный миниконвертер, встроенный в стол. - Если только, извините за прямоту, вас не подослали ко мне эсбэшники.
  - Брось, волосатый, - Эркин фамильярно махнул рукой, - что от тебя нужно СБ? А, даже если бы и понадобилось, то они придумали бы чего попроще, а не стали сочинять такую громкую легенду.
  Зидерс, видимо, ничуть не обиделся на "волосатого" и промычал:
  - Н-да, ну ладно. Перейдем к насущным делам. Я так понимаю, что у вас нет ни гроша за душой, но в космопорте стоит отличный курьерский корабль. Пожалуй, я мог бы вам устроить его продажу, конечно, с процентным отчислением за устройство сделки.
  - Зидерс, - довольно бесцеремонно прервал директора Александр, - мы уж лучше обойдемся без посредников. Я готов застрелиться, если ты не обдерешь нас, как липку.
  Зидерс рассмеялся:
  - Я не знаю, что значит "как липку", но, в целом, вы правы. Нет, не потому, что я так жаден, а просто корабли - не мой профиль. Сами понимаете, перепродажа, переформление, налоги... Ладно, тогда я вам укажу торговца, который занимается такого рода делами, а вы не забудьте отблагодарить меня, когда будете расплачиваться за номер.
  Теперь уже рассмеялся Александр:
  - Ох, уж эти дигиане, самые прожженные торгаши во всей галактике. А ты, наверное, дигианин из дигиан - даже здесь сумел выторговать себе маленькую прибыль.
  - А вы, люди, самые хитрые из всех, более-менее разумных, существ. Где это видано, чтобы мне льстили в глаза, а я развесил уши и разомлел? Нет, нет, без выпивки тут не обойтись. Я угощаю!
  Зидерс подозвал официанта и заказал три фирменных "тавернских". Александр, раз уж зашел разговор об алкоголе, спросил:
  - Тут, на Танжере, еще нет концентрированного спирта?
  Директор нахмурился, припоминая.
  - Удивительно, но я даже не слышал про такой. А, что, хорошая штука?
  Александр улыбнулся, а Эркин громко рассмеялся. Он прекрасно помнил рассказы охранников о попоище, которое устроил в секретной лаборатории его друг. Зидерс потребовал объяснений причины их веселья, и Кенеб начал свое повествование. Через пять минут директор, кое-как держась на стуле, завывал от смеха, представляя себе картину пьянки и ошарашенную комиссию с большими погонами. Метрдотель, официанты и завсегдатаи удивленно смотрели на него. Обычно важный и степенный, дигианин чуть ли не катался по полу от смеха, хлопал в ладоши от удовольствия и вообще вел себя крайне необычно. Наконец он успокоился и сказал:
  - Да, веселые вы ребята. А после этого, значит, ты попал в общий барак и тебя признали формасом?
  - Ну, не совсем, чтобы признали. Борромир, мир праху его, не поверил мне А в первый раз так меня назвал Оспан.
  - Тогда, я тоже тебя буду так называть.
  - Брось! Пустяки! Ну, какой из меня формас?! Так, укоренившаяся шутка Оспана...
  - Не скажи! Просто так не называют. Значит, Оспан почувствовал в тебе задатки настоящего криминального лидера, уж прости за сомнительный комплимент. Но я уклонился от темы. Мне хочется узнать, не смог бы ты, формас Морозов, наладить здесь производство концентрированного спирта?
  Александр подумал, что Рамирио с его наплевательским отношением к собственным (да и чужим) изобретениям, наверняка не удосужился получить патент, да и Зеевиц приложил к этому руку, прикрыв лавочку по производству, и ответил:
  - Во-первых: для тебя, я - просто Александр, а никакой не формас. Во-вторых : узнай, не зарегистрирован ли подобный патент на Сантане? Это тот Сантан, что в Объединённых Республиках, а не в Кожарском триумвирате.
  - Раз плюнуть, - заявил Зидерс, бывший уже немного навеселе. - Что один Сантан, что другой... у меня есть знакомый специалист по патентам - говорит, купил объединённую базу у самого Патентного Бюро! В смысле, неофициально, конечно. Но я и без того уверен в том, что такого патента нет. Подобные вещи имеют обыкновение распространяться чуть ли не быстрее световой скорости.
  Ему принесли переносной пульт, он соединился с кем-то и спустя пару минут объявил, что данного патента нет.
  - Отлично! Тогда вот что: я объясняю тебе технологию изготовления концентрированного спирта, ты ее патентуешь - можешь на своё имя, но отдаешь тридцать процентов с прибыли. Уточняю - с чистой прибыли!
  - Кому? - Зидерс сразу протрезвел, услышав про патент на своё имя и тридцать процентов.
  - Пятнадцать на Сантан, на имя Хорхе Рамирио, его данные нужно будет найти в Едином Библиографе, пятнадцать нам троим: Эркину, Тору и мне - по пять на нос, итого - тридцать.
  - В оборудование придётся много вкладывать? Насколько затратна технология?
  - Нет, я думаю, оборудование ты найдешь быстро и недорого, а технология проста, как веник: соединил шланги и только получай прибыль!
  - Чудесно, тогда я прямо сейчас отправляюсь за нотариусом, и мы заключим контракт, - директор встал и немного неуверенной походкой двинулся к выходу.
  Александр и Эркин остались вдвоем и не спеша потягивали коктейль, когда к ним обратился человек, сидевший за соседним столиком.
  - Прошу прощения, благородные господа, но я услышал момент из вашего разговора, насчет продажи курьерского корабля. Если вы не возражаете, то мы могли бы обговорить условия прямо здесь и сейчас.
  - Обращайтесь ко мне формас Морозов! - холодно сказал Александр. Незнакомец ему не понравился, хотя вел он себя вежливо. В глазах человека что-то мигнуло:
  - Если ваш корабль в хорошем состоянии и это в самом деле курьер, то я могу дать вам за него пять тысяч брассов. Наличными или на счет в любом банке, на выбор по вашему желанию.
  Эркин усмехнулся:
  - Пять тысяч брассов - это около шестисот универсальных кредитов, если не ошибаюсь? Либо цены на корабли здесь ниже, чем на бродячую кошку, либо этот тип - просто скотина.
  - Я выбираю второе. Ну ты, вали отсюда, пока цел! И заткни свои брассы сам знаешь куда. Если не знаешь то можем подсказать.
  Человек, увидев что-то в глазах Морозова поспешно ретировался. Эркин и Александр чокнулись бокалами, но только успели поставить их на стол, как к ним подошел ящер-бербериец. Его морда не выражала ровным счетом никаких эмоций.
  Друзья вопросительно уставились на него, ящер спросил:
  - Кто здесь человек, именуемый формас Морозов?
  Александр кивнул и начал понимать, что визит этого змееголового является, скорее всего, последствием попытки того типа получить их корабль задаром. Ящер продолжал:
  - Ты оскорбить моего друга. Он вызывать тебя на дуэль чести. Я драться.
  - А причем здесь ты? Пускай твой друг и вызывает меня, если желает.
  - Я драться за него. Ты, что, не знать правил?
  Александр удивленно посмотрел на Эркина, но тот только нахмурился. Он ясно помнил, что десять лет назад ничего подобного не было. Александр пожал плечами и обратился к двум тиранцам, пившим вино за соседним столиком. Как и все представители этой расы, головами они походили на акул. В рассерженном состоянии тиранцы становились и вовсе похожими на земных хищников - атаковали, о последствиях не задумываясь. Но на вежливое обращение, обычно, отвечали спокойно.
  - Простите, благородные господа, что я прерываю вашу беседу, но не могли бы вы посоветовать нам.
  Тиранцы переглянулись и кивнули.
  - Дело в том, что мы с другом буквально вчера убежали из тюрьмы, соответственно, не в курсе, насчет замены дуэлянта его друзьями. Раньше вроде бы такого не было. Что дуэльный кодекс настолько изменился?
  - Если вас это не оскорбит, то в какой это тюрьме не знают последних правил танжерской дуэли? - с легкой насмешкой спросил тиранец с бластерным ожогом на щеке.
  - На Корфу.
  От этих двух слов крошечные глазки тиранцев увеличились в размерах минимум в два раза. Ящер тоже как-то беспокойно начал переминаться с ноги на ногу. Тиранец с зеленоватой кожей, свидетельствующей о его сравнительно молодом возрасте, уже намного вежливее спросил:
  - Вас вызвал этот ящер?
  Александр кивнул.
  - Это не друг вашего недруга, он - всего лишь наемный убийца. Но правила позволяют это, если дуэль будет проходить в присутствии не менее четырех свидетелей. В таких случаях исход боя оговаривается сразу, но обычно - до смерти.
  Ящер за это время, видимо, успокоился, и высокомерно произнес:
  - Как вызываемый, ты иметь право выбора оружия. Встреча после того сразу, бой до смерть.
  Если он хотел запугать противника, то у него это не получилось. Эркин, конечно, дернулся протестовать, но Александр усмехнулся:
  - Перестань, он просто глупец.
  Эркин с сомнением посмотрел на друга, но замолчал, полагая что Морозов знает, что делает.
  - А что будет, если я откажусь от дуэли с наемником? - поинтересовался Александр у тиранцев.
   Более молодой тиранец пояснил, что в случае отказа, ящер имеет право зарубить соперника прямо на месте, точнее на выходе из здания.
  - И кто придумал такие дурацкие правила? - проворчал Александр и уже громко произнес:- Я выбираю абордажный вибромеч.
  Морда ящера расплылась в нехорошем оскале, наверное, это был эквивалент улыбки. Он поправил свой вибромеч, висевший в ножнах на поясе и злорадно прошипел:
  - Я - Драггар, лучший фехтовальщик в Порт-Хале. Ты будешь мёртв мечом.
  Он развернулся и пошел в сторону фехтовального зала. Многие посетители оживлённо переговаривались, обсуждая предстоящую схватку. Некоторые решили посмотреть на дуэль с участием знаменитого Драггара, но еще сидели на своих местах. Правила неписанного этикета не рекомендовали входить зрителям в зал прежде дуэлянтов и их секундантов, если только ты не находился в зале уже давно. Поэтому, пока все заключали пари на местах. Драггар был широко-известным забиякой и то, что он еще жив, говорило о его умении обращаться с оружием. Александр был неизвестен вообще и, честно говоря, не производил впечатление берсеркера, а потому, ставки были против него один к семи. Эркин встревожено посмотрел на друга.
  - Вот же мы вляпались! Ты хоть умеешь обращаться с вибромечом?
  - Приходилось, - улыбнулся Александр. - Не волнуйся. Ты будешь моим секундантом, а без второго, я думаю, можно обойтись. Там и без того будет толпа зрителей.
  - Если вы не против, я буду вашим вторым секундантом! - молодой тиранец склонил голову. - Может быть этим я смогу загладить нашу бестактность относительно вашей неосведомленности?
  Морозов, конечно, принял его предложение, и они вчетвером пошли в зал. По дороге Александр вспоминал анатомию берберийских ящеров. Сердце справа, два локтевых противогнущихся сустава, удлиненный голеностоп и метровый хвост позволяют им хорошо сохранять равновесие в бою. Опытный фехтовальщик из ящеров - ужасно-неудобный противник. Но и у них есть слабое место - кисти! Захват слабоват...
  Зрители начали потихоньку заполнять дуэльный зал и занимать места. Среди них Александр увидел того типа, который натравил на него ящера, и подойдя к нему, сказал:
  - Ты, мразь, после этого боя, я вызываю лично тебя!
  Торговец побледнел, но справился с собой и улыбнулся.
  - После боя, ты будешь вызывать кротов-падальщиков на городской свалке.
  Александр отвернулся от него и взошел на ринг. Кроме судьи там находился еще и медик, точнее, просто человек в белом одеянии. Он попросил участников провести рукой над небольшим аппаратом
  - Это еще зачем?
  Медик объяснил, что это тест на присутствие карда. Александр провел, и на большом настенном табло загорелась зеленая строчка. Драггар сделал то же самое и слева тоже зажглась зелень. Судья объявил много раз повторенный текст, изменяемый только именами дуэлянтов:
  - Благородный Понтос вызвал на дуэль формаса Морозова за нанесение обиды словами. Формас Морозов, как вызванный, выбрал оружие - абордажный вибромеч. Бой от имени благородного Понтоса производит известный боец - бербериец Вок Драггар. Бой, с согласия сторон будет вестись до смерти одного из участников. Кто-либо помешавший дуэли подвергнется немедленному умервщлению. Лимита времени нет, правил нет! Участникам - взять оружие и доспехи.
  Тут возникла небольшая заминка, потому что Александр подошел к судье и показал на Драгтара, одевавшего перчатки с усилителями и активные доспехи на грудь. Судья, не поняв этого жеста, сообщил, что вторые доспехи лежат в правом углу. Александр отрицательно покачал головой.
  - Вы, видимо, неправильно поняли мои слова, а, между тем, все предельно ясно. Я сказал: абордажный меч. Это значит, что только меч и никаких доспехов и рукавиц.
  Судья подозвал секундантов Драггара и объяснил им положение. Они было запротестовали, но Эркин с тиранцем, да и сам ящер, подтвердили слова Александра. Драггар встревожился - ему сражаться вибромечом без рукавиц, мягко говоря, неудобно - похоже, нынешний противник не так прост, как выглядит. Судья объявил о поправке, но не все из зрителей поняли смысл последнего сообщения. Более знающие разъясняли им в чем дело.
  Виброоружие работало от блока питания, расположенного в рукояти меча. Меч имел активную режущую кромку, толщина которой равнялась одной молекуле (откуда и пошло название молекулярное оружие). При хорошей силе удара таким мечом можно было перерубить почти все, только не активные доспехи и не другой вибромеч. При столкновении с ними возникала сильная вибрация, что влекло за собой опасность потерять оружие в самый неподходящий момент. Для удержания вибромеча в руках в дуэлях использовали рукавицы с усилителями, снятые с абордажных скафандров.
  От них-то Александр и отказался. У тех, кто сам сражался на дуэлях вибромечом, мнение о нем поднялось сразу на несколько пунктов. Те, кто знал про слабость кистевого захвата ящеров и кто ставил против Александра срочно принялись менять ставки. С другой стороны, некоторые начали шептаться, что дуэлянт сам плохо владеет мечом и отсутствием рукавиц хочет уравнять свои шансы. Александр взял один меч, затем другой, но отложил их в сторону - оружие ему не понравилось. Тиранец, увидев это, предложил своё.
  - Может, он и не украшен инкрустациями, но еще ни разу меня не подводил, да и баланс у него отличный.
  Александр поблагодарил тиранца, взял предложенный меч и сделал несколько разминочных движений. Баланс, в самом деле, отличный. Длина оружия была одинакова и возражений со стороны судьи не последовало. Он лишь спросил участников, готовы ли они. Получив утвердительный ответ, судья убедился, что на арене, кроме дуэлянтов, никого не осталось и, сделав знак к началу боя, выпрыгнул за барьер. Правил никаких не существовало, и бывали случаи, когда судьям крепко доставалось, а он не хотел рисковать: у него была жена, дети и три любовницы.
  Александр держал меч двумя руками, перед собой, острием кверху. Драггар начал обходить его слева и описал своим мечом восьмерку. Острие свистнуло сантиметрах в десяти от пальцев Морозова, но тот видел, что ящер еще далеко и даже не пошевелился. Драггар воспринял это, как отсутствие реакции у противника и перешёл в наступление. Он отлично владел холодным оружием, это было видно, когда ящер начал вращать свой меч с большой скоростью. Лезвие со зловещим шорохом рассекало воздух с обеих сторон от него. Драггар продолжал наступать, надеясь загнать противника в угол и там прикончить его. Зрители зашумели, те, кто ставил на ящера, завопили.
  Веерная защита Драггара являлась одновременно и нападением. Будь на ящере усилительные рукавицы, Александру пришлось бы туго, но теперь все произошло по-другому. Он покрепче сжал рукоять меча и, нажав кнопку включения виброострия, в падении ударил по правой лапе Драггара, держащей меч. Ящер отлично среагировал и переместил лапу так, чтобы меч Александра столкнулся с металлом, а не с живой плотью. Драггар был опытным бойцом и понадеялся на силу своих чешуйчатых пальцев, но от удара двух активированных лезвий возникла сильная вибрация, и ящер не сумел удержать оружие одной лапой. Его меч, сверкая в свете ламп, описал длинную дугу. Он еще только покидал руку хозяина, когда Александр обратным ударом уже снес голову ящера. Обезглавленное тело берберийца слегка подергивалось на полу ринга в луже собственной медно-красной крови, когда Морозов поднялся на ноги. Зрители, пораженные быстротечностью дуэли, начали приходить в себя, раздались жидкие аплодисменты, но представление еще не кончилось В общем гуле одобрения послышалось чье-то взвизгивание. Александр знал чьё - это "благородный" Понтос, никак не ожидавший такого исхода дуэли, блеял от страха. Александр подошел к барьеру и, сделав устрашающее лицо, рявкнул:
  - Ну-ка, иди сюда, поганка вонючая!
  Но Понтос не хотел идти на бойню и, криво улыбаясь, лепетал: "Ну что вы! Зачем вы так ругаетесь, благородный формас?"
  Морозов принялся высказывать ему все, что он думает о нем, его жене, детях, родителях и прочих предках, сравнил их с похотливыми особями из мира неразумных меньших братьев, но вскоре это ему надоело - Понтос явно не желал снова вызывать его на дуэль, даже посредством другого наемника. Александр в завершение своей анатомической речи дал торгашу хорошего пинка. Понтос, мгновенно ставший всеобщим посмешищем, скрылся в расходящейся толпе. Тиранец, одолживший перед боем Александру свой меч, заключил пари с каким-то инсектоидом и теперь получал выигрыш, кажется, немалый. Когда он забрал кредитки, Морозов с коротким поклоном вернул ему меч. Тиранец в свою очередь, поздравил его:
  - Вы умеете пользоваться такого рода вещичками. Благодаря вам, я выиграл сотню кредиток. Кстати, по дуэльному закону, вы имеете право забрать меч Драггара.
  Александр не преминул это сделать, прихватив заодно и ножны. Драггаровский меч был отличной работы, не какая-нибудь штамповка, а специальный выпуск знаменитого оружейного завода Галлахера. Тиранец со шрамом на щеке одобрительно цокнул языком, глядя на это великолепное оружие, и сказал:
  - Ящер знал толк в оружии. Позвольте представиться: это мой друг и компаньон, командир рейдера "Быстрый", Эрл Занни. Я - Пак Стрен, командую рейдером "Боссин". Разрешите угостить вас?
  Пять минут спустя четверка смаковала вино, принесенное по заказу тиранцев. Эркин похвалил их выбор:
  - Неплохое винцо. Такое впечатление, что произведено не на местных виноградниках.
  Эрл воскликнул:
  - Как, вы разве не зна... Ах, да, помню! Это вино - напиток богов, ему больше ста пятидесяти лет, и пьем его здесь только мы, с Эрлом, вдвоем, да теперь еще и вы. Как-то раз мы захватили в плен самого губернатора Пинта, так он откупился от нас двумястами бутылками этого вина. Впрочем, мы взяли за него еще небольшой выкуп, но это долго рассказывать.
  Александр откашлялся и спросил:
  - Я как-то раньше не интересовался и не знаю, чем отличаются рейдеры от обычных пиратов?
  Тиранцы рассмеялись.
  - В общем-то ничем, только считается, что мы занимаемся узаконенным ремеслом. Рейдеры покупают лицензию на право вести боевые действия против кого-либо конкретно. Если, к примеру, нас поймает патруль Конфедерации и увидит, что в лицензии не указано, что мы купили поддержку Конфедерации, то нам крышка. Корабль конфискуют в пользу государства, а команду отправят на рудники.
  - Чего, чего? Поддержку Конфедерации?
  - В представительстве Конфедерации на Танжере нужно уплатить налог и после этого получаешь охранную грамоту от их военных сил. Опять же, конфедеративные крейсера не раздолбят мой корабль только в том случае, если я никогда не нападал на торгашей, принадлежащих к ста мирам. Ну, во всяком случае, если у них не зафиксировано подобных случаев, - тиранец широко ухмыльнулся, обнажив два ряда акульих зубов. - То же самое относится и к другим государствам. Обычно рейдеры стараются запастись лицензиями как можно большего количества суверенитетов, но втихую захватывают любые суда, рискуя при этом, конечно. Потому что нет никакой гарантии, что задержи нас патруль той же Конфедерации и они не отнимут наш корабль, мотивируя чем угодно. Потом всегда можно будет сказать, что произошла ошибка, но корабль-то не вернёшь. Однако рейдерство лучше, чем простое пиратство - тех долбят все, кому не лень, да и команды у них - сплошной сброд.
  Александр хотел продолжить эту интересную тему, но тут в зал влетел Зидерс в сопровождении нотариуса, похожего на маленькую, сморщенную обезьянку. Они подошли к столику, и директор "Таверны" удивленно уставился на вино, которое пила четверка.
  - Однако, вы быстро устанавливаете дружеские отношения!
  Эрл не обманул Александра, когда рассказал, что они пьют это вино только вдвоем с Паком. Даже Зидерс, в подвале у которого на ответственно хнарении находились бутылки, не пробовал еще "Дон Тиран" разлива две тысячи восемьсот семидесятого года. Поэтому его удивление, при виде друзей, пьющих нектар, было самым что ни на есть искренним. Пак вежливо пригласил дигианина присесть рядом, попробовать вино. Пока официант приносил бокал, он рассказал, что произошло после ухода Зидерса. Только сейчас, директор заметил ножны с мечом, висящие на поясе у Александра. Эркин счёл, что Пак Стрен был слишком немногословен и принялся в деталях описывать старому другу произошедшее.
  - Так, ты говоришь, бой закончился через две минуты? О, ну почему я так несправедливо обижен судьбой? Как я мог пропустить подобное зрелище? Снес голову самому Драггару ? - сыпался град вопросов. - Ну и ну! Без рукавиц, подумать только! А как ты умудрился удержать свой меч, если у ящера он вылетел? - Зидерс обратился уже к Александру.
  - Видишь ли, он работал веерной защитой, поэтому держал меч одной рукой, а я - двумя, да еще наносил удар в падении. Крепость захвата у берберийских ящеров ниже, чем у людей, но он думал инерцией компенсировать силу удара... Я был готов к встряске и покрепче сжал рукоять, а он нет. Вот и вся премудрость.
  - Ничего себе - вся премудрость! - воскликнул директор и цокнул языком. - Проклятые сиссиане, из-за них я пропустил такой бой!
  Александр насторожился:
  - Что сиссиане?
  - Сейчас передали, "сивые" учинили переворот, и теперь больше двух третей планет Объединенных Республик находятся под "защитой" сиссиан. Само собой, не добровольно, как это объявила сиссианская пресса, а явно под угрозой оружия. Правительства оставшихся планет ОР находятся в глубоком шоке и мечутся в поисках к кому бы присоединиться. Представляю, что там теперь творится! Прощёлкали республиканцы своё государство. Ох, что теперь будет! Не иначе четвертая галактическая.
  Присутствующие молча переваривали услышанную новость. Информация была малоприятной. Александр, например, буквально почувствовал, как в него нацеливаются все боевые орудия Сиссианского Союза. Теперь придется бороться за свою жизнь, используя вдвое больше усилий, ведь у сиссиан он - враг номер один. Если раньше была возможность спрятаться на какой-нибудь замшелой фермерской планетке и выращивать, скажем, алкарские перцедыни, то теперь владение секретом деформатора, не оставило на это никакой надежды. Сиссиане, разумеется, не остановятся на достигнутом и продолжат завоевания. Конфедерация вмешается, чтобы предотвратить усиление противника, и разразится четвертая галактическая война.
  Сиссиане не дураки, когда они объединились с республиканцами, в пекло шли корабли людей и их союзников. Исподволь подорвав их могущество, сиссиане воспользовались благоприятным моментом. Но сейчас Александр со своим деформатором представляет для них угрозу, он может свести на нет все плоды их работы и сивые, несомненно, приложат много усилий, чтобы убрать с дороги Морозова и компанию и завладеть деформатором. Александр оставил на Корфу достаточно следов, чтобы светлые головы, а такие там безусловно есть, разобрались что к чему. Естественно, у сиссиан будет такое же оружие, но когда? Ситуация складывалась довольно запутанная, и ее надо было тщательно обмозговать. А пока Александр прервал затянувшееся молчание и сказал:
  - Мне нужен корабль, способный вести боевые действия.
  Тиранцы и директор удивленно воззрились на него, только Эркин сохранил непроницаемое выражение лица. Зидерс встрепенулся и сказал:
  - На хороший корабль тебе, формас, понадобятся деньги. Кстати, о кредитках! Вот сидит мой нотариус, он готов заполнить патент на спирт, о котором ты говорил и скрепить наш договор.
  Эрл и Пак поняли, что они лишние и распрощались. Вскоре все формальности были улажены. Александр дал список необходимой аппаратуры и материалов и у Зидерса глаза полезли на волосатый лоб: он решил, что Морозов разыгрывает его. Но Александр уверил директора, что все обстоит именно так и завтра он придет наладить аппаратуру.
  - Все будет тип-топ, только газа расходуется много. Зид, ты что-то говорил про торговца...
  Зидерс успокоился и сказал, что самолично отведет друзей к относительно-честному торговцу. После этого они распрощались с директором и удалились к себе в комнату. Когда были закрыты окна и двери, Александр изложил Эркину сложности их существования с секретом деформатора в кармане. Кенеб свирепо почесал затылок и сказал:
  - Если я правильно понял, ты решил купить корабль, вооружиться обычными лазерами и деформатором и задать сиссианам перцу? Ну, что ж, затея достаточно сумасшедшая. Я присоединюсь, да и Тор, не сомневаюсь, тоже. Но если нас угробят где-нибудь, что вовсе не исключено, то сиссиане останутся единственными, кто сможет сделать новое оружие. Пока Конфедерация разнюхает, что к чему, пока сделает свой вариант деформатора, она перестанет существовать, как государство. Честно говоря, сиссиане мне не кажутся удачными претендентами на всегалактическое господство.
  Они рассматривали проблему со всех сторон и, в конце концов, решили сделать чертежи деформатора и положить их в центральный банк Танжера с условием широкой публикации сведений в случае смерти правообладателей. Тогда конфедераты будут на равных условиях с сиссианами, а пока друзья не видели острой необходимости отдавать свой главный козырь в чьи бы то ни было руки, будь то Конфедерация или любой рейдер. Порешив на том, они, успокоенные, легли спать.
Оценка: 5.41*23  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Крайн "Стальные люди. Отравленная пешка" (Научная фантастика) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 3" (Любовное фэнтези) | | А.Мичи "Академия Трёх Сил. Книга вторая" (Любовное фэнтези) | | А.Дмитриев "У Подножья" (ЛитРПГ) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | Л.Каримова "Вдова для лорда" (Любовное фэнтези) | | Р.Цуканов "Серый кукловод" (Боевая фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"