Шевченко Ирина
Новое

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
  Действующие лица (шпаргалка для читателей):
  
  Эрин Палмер - популярная романистка, выпускница Первой Лислендской Смешанной Школы (далее - просто школы).
  Николас - её сын.
  Эмилия Делмар - обеспеченная вдова, выпускница школы.
  Дебора Делмар - её дочь.
  Филис Эббот - подруга и компаньонка миссис Делмар, выпускница школы.
  Бенджамин Харт - политик, кандидат в парламент, выпускник школы.
  Мелоди Харт - его жена.
  Джина Харт - дочь мистера Харта от первого брака.
  Стивен Вудроу - секретарь Бенджамина Харта.
  Рудольф Эймери - бывший военный, недавно вышедший в отставку, выпускник школы.
  Говард Маккензи - выпускник школы.
  Лилиан Маккензи - его жена, выпускница школы.
  Эдвин - дворецкий.
  Габи и Лиззи - горничные.
  Самюэль Бригс - представитель школы.
  Руперт Коллинз - инспектор местного отделения полиции.
  Дарен Хэдли - детектив головного управления королевской полиции.
  Алан Вуд - литературный агент, друг Эрин Палмер.
  Пенелопа (Пенни) Лейтон - имя из прошлого, которое не раз прозвучит в настоящем.
  
  
  
  
  
  Глава 1
  
  Пожалуй, эту историю следует начать с газеты.
  С какой, спросите вы? Конечно же, с самой известной и самой читаемой в Лисленде - "Всем и обо всём". Ни в какой другой руководство Первой Лислендской Смешанной Школы - да-да, каждое слово с большой буквы, и только так! - не стало бы сообщать о грядущем праздновании двадцать пятой годовщины первого выпуска. Новость эту разместили не в разделе объявлений, а в колонке светской хроники, а шрифт заметки был крупнее и жирнее даже, чем в репортаже с последней свадьбы герцогини Мажери, и можно лишь представлять, какую сумму запросили за подобное оформление. Но, во-первых, оно того стоило, ведь герцогиня шла под венец уже в третий и вряд ли в последний раз, а столь солидный юбилей у Школы случился впервые. А во-вторых, заметка во "Всем и обо всём" обошлась организаторам дешевле, нежели отправка пригласительных каждому из тех, кто покинул стены Школы в числе первых выпускников и кого непременно хотели бы видеть на празднике.
  Чтобы было понятно, отчего объявление в газете сочли подходящей заменой личному приглашению, стоит немного рассказать о самой Школе, гордо носящей имя Первой Смешанной. Это ведь сейчас сплошь и рядом открываются заведения, где практикуют совместное обучение мальчиков и девочек, а ещё полвека назад о таком и подумать не могли. Нет, в деревенских или в общих муниципальных школах детей и до этого не разделяли, но разве можно сравнивать отпрысков фермеров и заурядных мещан с наследниками аристократических семейств, финансовых магнатов, промышленников, политиков и других уважаемых людей Лисленда? Для этих уважаемых людей совместное обучение представлялось чем-то неприличным. До поры. Точно так же когда-то считалось неприличным женщине поднять подол до колена, а мужчине - выйти из дома без трости. Но ведь ничто не стоит на месте, не правда ли? Юбкой до колен нынче никого не смутишь, а трость перестала быть обязательным аксессуаром, если только вы не незрячий и не хромой. В этой истории, к слову, встретится человек с тростью, и не один, но позже. А пока закончим рассказ о школе. Впрочем, уже закончили. Вы ведь и сами догадались, что Первая Лислендская Смешанная Школа была тем заведением, которое, на несколько лет опередив конкурентов, радушно, хоть и не без опасений, распахнуло свои двери для мальчиков и девочек из достойнейших семейств королевства... Вернее, из семей, скажем так, средней достойности, ибо наидостойнейшие вряд ли отважились бы на подобный эксперимент. Однако же опыт сей увенчался успехом, и после десяти лет, прожитых бок о бок, из Школы вышли прекрасно образованные юноши и девушки, впоследствии занявшие достойное (опять это слово, но лучшего пока не придумали) место в обществе. Банкиры, дельцы, политики, жёны банкиров, дельцов и политиков... Не станем углубляться в каждую отдельную историю, но в целом это были люди, которые обязательно читают газеты. Особенно "Всем и обо всём". Особенно колонку светской хроники.
  К примеру, миссис Делмар привычку просматривать перед завтраком свежую прессу переняла у мужа. Мистер Делмар трагически погиб пятнадцать лет назад, но его вдова всё так же листала газеты, ожидая пока подадут её омлет и кофе. Возможно, оттого и не вышла больше замуж и не принимала ничьих ухаживаний: чтение новостей с утра способно отбить романтическое настроение на весь оставшийся день.
  Однако в этот раз новости радовали.
  - Филис, дорогая! - воскликнула миссис Делмар, едва её подруга и компаньонка вошла в столовую. - Представляешь, наша школа празднует юбилей и приглашает первых выпускников!
  Мисс Филис Эббот даже не потрудилась улыбнуться. Она вообще была скупа на эмоции, в отличие от хозяйки дома, да и в остальном являлась практически полной её противоположностью. Миссис Делмар - миловидная блондинка, невысокая и пухленькая. Мисс Эббот - брюнетка, худощавая и рослая. Два года назад она отпраздновала сорокалетие, на три месяца опередив в этом подругу, но её всё ещё можно было назвать красавицей, и сдержанность пошла тут, верно, на пользу, ведь у тех, кто хмурится так же редко, как улыбается, морщины появляются намного позже.
  - Ах, как мне хочется поехать! - мечтательно проговорила миссис Делмар. - Тут указан номер, по которому можно позвонить и узнать условия. Но ты же знаешь, я жутко робею, когда приходится говорить с незнакомыми людьми. Быть может, ты?..
  - Для начала, доброе утро, Эми. - Филис заняла своё место за столом и протянула салфетку восторженно щебечущей подруге.
  - Зачем? - удивилась та.
  - Вытереть рот.
  Миссис Делмар недоуменно поглядела на салфетку, а затем - на тарелки, к которым ещё не успела притронуться.
  - У тебя что-то на губах, - сказала мисс Эббот.
  - Это... - Миссис Делмар залилась румянцем. Краснела она всегда легко. - Это - моя новая помада. Тебе не нравится?
  - Смотрится вульгарно.
  - Разве? - расстроилась бедная вдова. Слово "бедная" в данном случае нисколько не отражает состояния её счетов. - Тон "Нежный персик", её почти не видно.
  - Любая косметика выглядит вульгарно в первой половине дня, - назидательно заметила Филис Эббот.
  Скорбно вздохнув, миссис Делмар промокнула губы салфеткой. Но не слишком тщательно, чтобы "Нежный персик" не стёрся полностью, а лишь стал ещё нежнее.
  - Теперь мы можем обсудить поездку? - спросила она строгую подругу. - Это ведь недалеко. И ненадолго. Все расходы я возьму на себя, не беспокойся.
  - Я в состоянии купить себе билет, - холодно оборвала её мисс Эббот. Состояние, доставшееся ей после смерти родителей, позволяло купить даже поезд. - Просто не понимаю, что мы там забыли.
  - Это же - словно вернуться в детство! И в юность!
  Филис поморщилась, что бывало нечасто, а значит, в юность она возвращаться отнюдь не желала.
  - Не факт, что он тоже приедет, - виновато пролепетала миссис Делмар. - Если ты боишься...
  - Я ничего не боюсь.
  - Вот и замечательно! Значит, мы можем поехать. Я хочу, чтобы Дебби увидела нашу школу. Так жаль, что она не могла учиться там. Помнишь, как было замечательно? А моя несчастная девочка практически не выходит из дома. Ты же сама говорила, что ей нужно больше общаться с ровесниками, а в школе, я уверена, будут другие молодые люди её возраста, многие ведь захотят привезти своих детей...
  Бывают люди целеустремлённые и настойчивые, готовые на всё ради желанной цели, а бывают такие надоедливые зануды, что лучше с ними сразу согласиться, чем вступать в бесконечный изнуряющий спор. Но страшнее всего - целеустремлённые зануды.
  У Филис не было ни единого шанса отказаться от поездки.
  
  Бенджамин Харт, кандидат в парламент от партии лоялистов и в перспективе - самый молодой сенатор Лисленда за последние пятьдесят лет, тоже читал по утрам "Всем и обо всём", но в раздел светской хроники после недавнего неприятного происшествия заглядывать опасался. Однако его секретарь отрабатывал своё жалование до последнего пенни.
  Ровно в девять тридцать, когда господин Харт обычно допивал кофе и готов был заняться делами, Стивен Вудроу вошёл в кабинет патрона и положил на его стол развёрнутую в нужном месте газету.
  - Опять? - Издав душераздирающий вздох, Бенджамин Харт закатил глаза.
  - Нет, сэр, - поспешил успокоить секретарь. - Взгляните.
  Харт взглянул. Сначала, с осторожным недоверием, на молодого человека - кто-то сказал бы, что слишком молодого для подобной ответственной должности, ведь Стивену не было ещё и тридцати, - а после уже на газету.
  - О! Наша неугомонная герцогиня... - Напряжённые морщины на лбу и переносице кандидата в парламент разгладились, а на губах появилась глумливая улыбка. - Пожелаем счастья... её следующему избраннику...
  - Рядом, сэр, - невозмутимо подсказал Стивен.
  Иных уточнений не требовалось, крупный шрифт сам бросался в глаза, стоило отвести взгляд от свадебной фотографии герцогини Мажери.
  - Занятно, - пробормотал Харт, прочитав заметку, но скучающее лицо говорило другое: празднование юбилея первого выпуска будущего сенатора ничуть не заинтересовало.
  - Это ведь ваша школа, - сказал секретарь, хорошо знакомый с биографией патрона. - Я подумал, что вы захотите...
  - На несколько дней уехать из столицы в разгар кампании? - перебил Харт. Но без возмущения, а скорее с любопытством: у Вудроу, определённо, имелся какой-то план.
  - Уехать, чтобы отдать дань уважения воспитавшей вас школе, встретиться с наставниками и друзьями детства... Полагаете, избиратели осудят этот порыв?
  - Продолжайте.
  - Мероприятие будет освещаться прессой. Можно устроить так, что освещаться будет широко. В нескольких изданиях появятся ваши фото с супругой и дочерью, отрывки вашей поздравительной речи и информация о щедром пожертвовании...
  - Из каких средств?
  - Помните, мы собирались в следующем месяце увеличить отчисления в фонд поддержки детей-сирот? Заложенной в статью расходов суммы надбавки вполне хватит.
  - А сироты?
  - Порадуем их свежими фруктами.
  - Всех? Фонд поддерживает три приюта!
  - Четыре, - словно вскользь поправил секретарь.
  - Тем более! Надеетесь, что им хватит ящика яблок?
  - Сорока ящиков. Но не яблок, а персиков. Яблоки хранятся дольше, а персики завтра-послезавтра начнут портиться... Вы же слышали о задержанном в порту грузе без документов? Фрукты решено продать практически за бесценок. Официально весь товар уйдёт в кондитерские Джеферсона, а мы закажем поставку у наших фермеров...
  И все будут счастливы: и Джеферсон, которому придётся заплатить чуть больше, чем сам он потратит на покупку, и фермеры, которые получат свой процент и налоговую льготу якобы за поставку продуктов в сиротские дома, и бухгалтер Харта, и сам Харт, ведь идея действительно неплоха, особенно в части будущих статей и фотографий его счастливого и дружного семейства.
  А сироты полакомятся персиками. Возможно. В фонде и приютах своя схема делёжки, Бенджамин Харт в неё не лез.
  
  Супруги Маккензи, оба бывшие выпускниками Первой Лислендской Смешанной Школы, решение о поездке приняли сразу же после прочтения объявления.
  Мистер Маккензи просто положил газету перед женой и сказал:
  - Думаю, нам стоит там побывать.
  Миссис Маккензи пробежала заметку глазами и кивнула.
  - Прекрасная возможность для нас, верно? - продолжал мистер Маккензи.
  Миссис Маккензи неопределённо пожала плечами, но после недолгой паузы кивнула снова.
  - Я знал, что ты меня поддержишь! - просиял мистер Маккензи. - Сейчас же свяжусь с организаторами и съезжу на вокзал за билетами!
  Миссис Маккензи чуть заметно поморщилась и сощурилась, подсчитывая что-то в уме. Затем принялась пальцем вычерчивать извилистые линии на поцарапанной столешнице.
  - Ты совершенно права, - согласился с нею супруг. - Нужно произвести правильное впечатление. До Сефтона можно добраться и в общем вагоне, а оттуда уже взять билеты в первый класс.
  Миссис Маккензи одобрительно улыбнулась и погладила мужа по руке. Тот мимолётной лаской не удовольствовался и, наклонившись, поцеловал жену в щёку
  Сложно представить, что восемь лет назад эта прекрасная пара едва не распалась. Говард Маккензи, утомлённый постоянными ссорами, даже консультировался с адвокатом по поводу развода и раздела нажитого в браке скромного имущества, но не успел сообщить о своих намерениях жене. Сначала Лилиан тяжело заболела, а затем - вследствие недуга - полностью лишилась голоса. И развод не состоялся: сложно ссориться, не имея возможности вдоволь поорать друг на друга. Зато понимать друг друга, как выяснилось, можно и без слов.
  
  Рудольф Эймери купил газету в Имонском порту, а объявление-приглашение прочёл уже в такси. "Поехать? - спросил сам у себя. - Почему бы и нет?"
  Он прекрасно знал "почему", но причина, по которой ему не хотелось бы встречаться с бывшими соучениками, была в то же время единственной причиной, по которой Эймери хотел поехать в школу. Хотя ведь не факт, что сама причина там появится...
  "Поеду", - решил он.
  
  "Поедем", - решили двадцать два первых выпускника Первой Лислендской Смешанной Школы. В день выпуска их было тридцать пять, но четверо сейчас пребывали за границей, двоих, как ни прискорбно, забрала преждевременная смерть, пятеро отказались от идеи посетить школу без каких-либо уважительных причин, а ещё один по уважительной - отбывал пожизненной заключение за тройное убийство, но к нашей истории это отношения не имеет.
  И что остаётся? Вы же считали, не так ли? Значит, поняли, что остался ещё один человек, который отчего-то решил не ехать в школу. Точнее не решил ничего. Ещё точнее - не решила, ибо речь идёт о даме. А не решила она ничего, потому что понятия не имела о запланированном празднике.
  Нет-нет, репутация, популярность и читаемость "Всем и обо всём" неоспоримы, но так получилось, что в день, когда вышло объявление о праздновании юбилея школы, Эрин Палмер дописывала финальные главы очередного романа и газет не читала вовсе. И всю следующую неделю тоже. И ещё три дня после. Так что о грядущем торжестве она, в отличие от остальных, узнала по телефону.
  - Ну и что? - зевнула в трубку мисс Палмер, когда Алан Вуд, друг и по совместительству агент (или агент и по совместительству друг?), сообщил ей уже порядком устаревшие новости.
  - Ты должна поехать, - сказал Вуд. - Я созвонился с администрацией школы и напомнил, что ты больше двадцати лет переводила им часть своих гонораров. Немаленьких гонораров, замечу. Мне обещали, что тебе выделят лучшие апартаменты.
  - Что? - возмутилась мисс Палмер. - Ты обо всём договорился? Без моего ведома?
  Только одному человеку Эрин позволяла решать что-либо за неё. Или двум... Трём?.. Больше, если честно. Иногда Эрин Палмер вообще не хотела ничего решать и была рада сбросить бремя выбора на кого-нибудь другого. Тот же Вуд нередко брал на себя связанные с книгами вопросы... Но лишь связанные с книгами!
  - Это связано, - заверил он, выслушав упрёки. - Твои романы продаются уже не так хорошо, как прежде. Появились новые молодые авторы, которые пишут ярко, смело, дерзко, я бы сказал...
  - С ошибками, - не смогла не вставить Эрин.
  - Главное - их покупают. А твоя последняя книга уже полгода пылится на полках магазинов.
  - Моя последняя книга через месяц выходит из типографии, - уязвлённо поправила Эрин. - А продажи, реклама и всё остальное - твоя забота, а не моя.
  - Я и забочусь. Потому и говорю, что тебе нужно съездить на эту встречу выпускников. Там будет пара крупных шишек, несколько шишек поменьше и толпа журналистов...
  - Ты же знаешь, я не люблю толпы. Особенно - толпы журналистов. Не хочу делать свою частную жизнь достоянием общественности.
  - Этого не потребуется, - успокоил Вуд. - Ты - Эрин Палмер, у тебя есть официальная и многим известная биография, и никому не нужно знать больше. О тебе - не нужно. Расскажешь им о своих книгах. Ты ведь начала писать ещё в школе? Можно замечательно связать нашу рекламу с их юбилеем.
  - Я ничего не смыслю в рекламе.
  - Тогда просто отдохнёшь несколько дней. Я слышал, школа расположена в чудесном месте: сосны, море, свежий воздух и отличные виды. Думаю, это именно то, что тебе сейчас необходимо.
  - Но...
  - Так думаю не только я, Эрин, - строго перебил Вуд. - Тебе нужен отдых. А книгам - реклама. Отчего бы не совместить?
  - Я...
  - Поедешь обязательно. К вечеру курьер доставит тебе билеты.
  Эрин не сдалась бы так просто, но Вуд не оставил ей шансов победить в споре: он положил трубку.
  
  
  Глава 2
  
  Стоит отметить, что для человека, никогда не покидавшего столицу, Алан Вуд был неплохо осведомлён: Первая Лислендская Смешанная Школа действительно располагалась в одном из самых живописных уголков королевства, и сейчас, когда все разговоры о недопустимости совместного обучения мальчиков и девочек остались в прошлом, многие стремились пристроить своих чад именно сюда, дабы, постигая обязательные науки, наследники дышали не только пылью библиотек, но и целебным морским воздухом, смешанным с не менее целебным ароматом хвойного леса. Некоторые родители полагали, что их детям и учиться не обязательно, достаточно жить тут, словно в санатории, вдали от смога промышленных городов и едких выхлопов автотрасс, и получать питание, одобренное медиками и сдобренное посылками из дома, чтобы по истечении десяти лет покинуть это чудесное место с аттестатом в кармане. Ну не даются ребёнку школьные предметы, что же ему и в университет теперь не поступать? В университете-то у него всё иначе будет, недаром же он столько времени целебным воздухом дышал. "Не даром", - скрепя сердца и распахнув кошельки, соглашались преподаватели и вписывали в аттестат надышавшегося выпускника высшие баллы - исключительно во имя поддержания престижа школы...
  Однако мы отвлеклись.
  Итак, Первая Лислендская Смешанная Школа располагалась в дивном месте, у которого имелся лишь один недостаток - прямого транспорта сюда не было, а на то, чтобы добраться до ближайшего города (или из города в школу) уходило почти два часа и то, если ехать на автомобиле. Впрочем, пешком по связывавшей город и школу дороге никто не ходил: для работников имелись служебные автобусы, а родители учеников в состоянии были нанять такси.
  Самих учеников, кстати, тоже иногда вывозили на экскурсии в тех самых автобусах, и именно об автобусах с ужасом вспомнила миссис Делмар, когда Филис сказала, что организаторы праздника позаботились о встрече и доставке гостей в школу.
  В ответ на страхи подруги Филис расщедрилась на скептическую ухмылку и, как обычно, оказалась права: на стоянке у вокзала их ждал автомобиль. Большой. Новый.
  - Сколько ты им перевела? - подозрительно прищурилась миссис Делмар.
  Пожертвования, хотя правильнее назвать это подарком к юбилею школы, по словам организаторов были делом сугубо добровольным, выпускникам и без этого были бы рады. Даже на обязательном взносе никто не настаивал. Как и кормить в случае неуплаты оного никто не обещал. А подарок - дело добровольное, да. Просто объявят на торжественном вечере, что господин N был невероятно щедр и от его щедрот в классы купят новые пособия, а вот господин К, простите, - натуральный жмот, но его мы тоже рады были видеть. В последний раз.
  - А ты сколько, если ожидала автобуса? - вопросом на вопрос ответила Филлис.
  Эмилия Делмар густо покраснела, но не от стыда, конечно же: просто неловко вести такие беседы при посторонних. Тем более при каком-то шофёре. О том, что она сама начала этот разговор, миссис Делмар, естественно, забыла.
  - Дебби, милая, ты не устала? - переключилась она на дочь. - Тебе нельзя так много ходить.
  - Всё хорошо, мама.
  За двадцать два года жизни Дебора Делмар достаточно изучила свою мать, чтобы не пытаться объяснять ей, что пройти от перрона до автомобильной стоянки - это не "много", а "нельзя ходить" и вовсе противоречит рекомендациям докторов, советовавших чаще нагружать ногу. Правда, толку от нагрузок было не больше, чем от споров с матерью, уже устремившей гневный взор на встречавшего их шофёра.
  - Откройте же дверцу! - приказала миссис Делмар капризно. - Не видите, моей девочке тяжело стоять!
  Мужчина, как раз закончивший укладывать в багажник чемоданы гостий, с сочувствием поглядел на Дебору и собирался распахнуть перед ней заднюю дверцу автомобиля, но девушка покачала головой.
  - Мне будет удобнее впереди, - сказала она, взглядом указав вниз, то ли на свою трость, то ли на больную ногу, скрытую длинной юбкой. - И я знаю, как открываются дверцы в машине, спасибо.
  - Вся в отца! - проворчала миссис Делмар.
  Покойного мужа она помнила весьма смутно, но всё, что не нравилось Эмилии в дочери, Дебора, разумеется, унаследовала от него. Если подумать, от матери девушка взяла лишь белокурые волосы и голубые глаза, в остальном же даже внешне на родительницу походила мало. Дебби была совсем ещё крошкой, когда миссис Делмар заметила, что личико у дочери хоть и миленькое, но слишком уж простое, а с двенадцати лет девочка вдруг начала расти и к семнадцати была уже на дюйм выше Филис. Но если у Филис неприличный для леди рост компенсировался изяществом фигуры, то Деборе не повезло и в этом. Отчасти виной тому наследственность, мистер Делмор - это Эмилия помнила - обладал исполинской статью и мощью, отчасти - советы медиков, в которых несчастная мать не заметила подвоха, иначе никогда не позволила бы дочери заниматься плаваньем. Право, лучше бы Дебби хромала сильнее, но сберегла остатки женственности, а теперь никакими нарядами не скрыть слишком широких для девушки плеч, крепких рук и практически полного отсутствия стратегически важных округлостей. А Дебора и не хотела ничего скрывать. Точно в отца!
  - Так мы едем? - спросила миссис Делмар шофёра, так и не подумавшего открыть дверцу. Дебби отказалась, но есть ведь и другие дамы.
  - Да, - кивнул мужчина. - Уже скоро. Мне велено забрать ещё одну гостью. Как раз объявили прибытие её поезда.
  - Ещё гостью? - Эмилия возмутилась бы, но автомобиль был достаточно велик, чтобы три женщины без стеснения разместились на заднем сиденье. Даже если новоприбывшая окажется толстухой. - Кого же?
  - Мисс Палмер.
  - Эрин Палмер?
  Вместо ответа шофёр достал со своего сиденья и поднял над головой картонную табличку. Миссис Делмар оскорблённо отметила, что имя Эрин выведено красивыми крупными буквами, тогда как они с Филис разобрали свои имена, лишь приблизившись почти вплотную к машине. Понятно, что таблички были одинаковыми по размеру и два имени расположились куда теснее, нежели одно, но всё же...
  - Та самая Эрин Палмер? - оживилась Дебби. - Ты не рассказывала, что вы вместе учились.
  - Было бы о ком рассказывать, - отмахнулась Эмилия. - И что значит - та самая?
  - Она - известная романистка, ты разве не знала?
  - Эрин? - неискренне удивилась миссис Делмар. - Я слышала, что она написала пару книжек, но разве этот ужас кто-то читает? Какие-то убийства, мрачные особняки, зловещие призраки...
  - Ну, ты-то читала, раз уж знаешь об убийствах и призраках, - заметила Филис.
  - Пролистала из любопытства, - фыркнула Эмилия и даже не покраснела. - Лишний раз убедилась, что из Эрин не вышло ничего путного. Но мы ведь этого и не ждали, верно? После того, как она спуталась с тем шофёром... - Миссис Делмар поискала глазами другого шофёра - того, что должен был отвезти их в школу, но он уже отошёл с табличкой к выходу с вокзала и не мог слышать её слов. Как было не воспользоваться моментом и не продолжить рассказ? Дебби нужно знать, какие опасности подстерегают легкомысленных девушек. - Тот молодой человек работал в школе, - глядя на дочь, поведала миссис Делмар. - Возил директора и старших преподавателей, а попутно подыскивал богатенькую дурочку. Помнишь, я говорила тебе, что некоторые мужчины... Впрочем, с Эрин он просчитался. Она - сирота, а того, что оставили ей родители, хватило только на то, чтобы оплатить полный курс обучения в нашей школе. Так что жениться на ней он, разумеется, не собирался, но от всего остального не отказался. Был такой скандал, когда она сбежала с этим проходимцем после выпускного! Я даже не представляла...
  - И я. - Филис сухо откашлялась. - Не представляла, насколько у тебя богатая фантазия. Дебби, дорогая, твоей матушке впору самой засесть за роман.
  - Всё было не так? - уточнила девушка, нимало не удивившись.
  - Шофёр был, - кивнула мисс Эббот. - Приятный молодой человек. Не нашего круга, конечно, но, насколько я помню, весьма неплохо воспитанный и имеющий представление о приличиях. Да и Эрин ничего лишнего себе не позволяла. Кажется, он пару раз передавал ей цветы, а на выпускном вечере пригласил на танец.
  - Пробрался тайком в бальный павильон! - обличительно вставила Эмилия Делмар.
  - Пришёл с гостями, - поправила Филис. - Видимо, сумел получить разрешение. А после выпускного Эрин уехала из школы. Как и все мы. Из-за чего бы случиться скандалу?
  - Я слышала, там были не только цветы и танцы, - не желала сдаваться Эмилия. - Сама подумай, он ведь был гораздо старше Эрин. Ей едва исполнилось семнадцать, а ему было уже за двадцать...
  - Сказала женщина, в восемнадцать лет вышедшая замуж за мужчину на пятнадцать лет старше неё, - холодно осадила подругу Филис. Она не любила сплетен, ни тех, что шёпотом передают в салонах, ни тех, что печатают в газетах под видом проверенных новостей.
  - Вот именно - вышла замуж! - гордо вздёрнула подбородок Эмилия. - А Эрин, как видишь, всё ещё "мисс Палмер".
  На слове "видишь" она указала на шофёра с табличкой, но Филис не обернулась, продолжая сверлить подругу ледяным взглядом. И Дебора глядела на мать с укором. Однако, отстаивая свою версию давних событий, миссис Делмор слишком увлеклась, чтобы вспомнить, что её дорогая Филис тоже всё ещё мисс и становиться миссис Кто-бы-то-ни-было зареклась ещё в юности.
  Скорее всего, Эмилия успела бы наговорить ещё немало глупостей, но мы об этом уже не узнаем. Филис и Дебби, на их счастье, тоже. Потому что из здания вокзала вышла сама Эрин Палмер, сопровождаемая носильщиком, и мысли миссис Делмор сместились с прошлого на настоящее.
  Эрин в настоящем до обидного походила на себя прошлую. Только мелкие морщинки и оплывший овал лица говорили, что ей давно уже не семнадцать, но со спины романистку наверняка не раз принимали за юную девушку, ведь, в отличие от Эмилии, она ничуть не поправилась, сохранила лёгкость походки, а тёмно-каштановые волосы подкрашивала, скрывая седину и добавляя в густые вьющиеся локоны медный блеск.
  Всё это порядком раздражало, но всё же миссис Делмар изобразила живейшую радость и даже подумала, что будет уместным обнять Эрин в момент встречи. Однако её опередили. Какой-то молодой человек с букетом мелкоцветных роз бросился наперерез и порывисто заключил мисс Палмер в объятья.
  - Ник! - вскрикнула та удивлённо. - Откуда ты здесь?
  Он что-то ответил, но миссис Делмар не разобрала слов. А затем Эрин, судя по всему, собиралась и вовсе оттащить юношу подальше, чтобы продолжить разговор наедине и оставить Эмилию без ответов.
  Конечно же, этому нужно было помешать!
  - Эрин, дорогая! - вооружившись лучезарной улыбкой, миссис Делмар ринулась в бой. - Не представляешь, как я рада тебя видеть!
  Мисс Палмер растерянно кивнула и покосилась на молодого человека, словно прикидывала, каковы шансы, что его никто не заметил. Увы. Для невидимки он был слишком высок, плечист и хорош собой. Если бы выяснилось, что этот пепельноволосый красавчик - любовник Эрин, Эмилия, пожалуй, отнеслась бы с пониманием.
  - Я тоже рада, - сказала романистка. И вздохнула.
  - Идём же, - точно в детстве, не забывая беспечно улыбаться, Эмилия подхватила её под руку и потащила к автомобилю. - Филис ты наверняка узнала. А эта юная леди - моя дочь Дебора. Она твоя большая поклонница. А это?.. - миссис Делмар перевела вопросительный взгляд на молодого человека с букетом.
  - Это... - Эрин замялась, и Эмилия не стала её торопить: не так-то просто представить приличному обществу любовника.
  - Николас, - представился тот сам. - Простите маму, она не ожидала меня тут встретить и, кажется, ещё не до конца поверила, что это - не сон.
  - Маму? - изумлённо переспросила миссис Делмар.
  - Маму, - снова вздохнув, подтвердила Эрин Палмер. - Я действительно немного... растеряна... Но да, это - мой сын Николас.
  - Приятно познакомиться, - искренне просияла Эмилия. Любовник - это, конечно, занятно, но внебрачный сын - тоже интересно.
  Главное, чтобы Дебби держалась от него подальше!
  Миссис Делмар строго следила за дочерью в момент представления, но всё было чинно и прилично. Дебору интересовала сама Эрин Палмер, а не её сын, и единственной проблемой стало то, что впятером (вшестером, считая водителя) в автомобиле им было не разместиться.
  - Никаких проблем, - заверил Николас. - Я приехал утром и успел взять машину напрокат, так что маму доставлю сам. Но после того как мы где-нибудь пообедаем.
  "Определённо, Эрин прижила его от того шофёра", - подумала миссис Делмар.
  - С чего ты так решила? - осведомилась Филис, когда по дороге в школу Эмилия шёпотом поделилась с ней своими догадками.
  - Возраст подходящий. На вид ему как раз около двадцати пяти. А ещё, ты же слышала, он умеет водить машину!
  Мисс Эббот внимательно посмотрела на подругу и... Да, в это сложно поверить после того, что мы успели узнать о ней, но именно так всё и было: Филис Эббот громко рассмеялась.
  
  
  Глава 3
  
  Возможно, после истории с объявлением вместо пригласительных у вас сложилось неверное мнение о руководстве Первой Лислендской Смешанной Школы, появились мысли о его излишней бережливости, даже прижимистости. Однако, сэкономив некоторую сумму на том, чтобы созвать гостей на праздник, устроители торжеств потратили в разы больше средств на комфортное размещение бывших выпускников.
  На время летних каникул, когда нынешние ученики разъехались по домам, все шесть общежитий были переоборудованы в многоквартирные особняки или, если хотите, в мини-отели. Две-три спальни, оборудованные ванными и уборными и примыкавшие к игровой или к комнате для выполнения домашних занятий, превратились в семейные апартаменты. Лишнюю мебель вынесли, нужную - занесли. Общая гостиная и столовая остались гостиной и столовой, но метаморфозы коснулись и их, учитывая, что пользоваться данными помещениями в ближайшие три дня предстоит не детям, а взрослым и состоявшимся людям. А в зависимости от того, насколько эти люди состоялись, разнились и предоставленные им комнаты.
  Мы не станем заглядывать в те "отели", где поселили выпускников, решивших обойтись минимальным взносом и скромным подарком школе. Не сейчас, во всяком случае. Что до неразлучных подруг миссис Делмар и мисс Эббот, им достались без преувеличения роскошные апартаменты и более чем респектабельные соседи. На Дебору, прежде не встречавшуюся ни с кем из соучеников матери (кроме Филис, естественно), наиболее приятное впечатление произвела миссис Маккензи, ибо, в отличие от всех остальных, миниатюрная курносая шатенка с густо усеянным веснушками личиком не лезла к ней с неискренними восторгами и расспросами. Зато саму Лилиан Маккензи измучили показным сочувствием по поводу её приобретённой немоты, хотя ни Дебора, ни, как ей показалось, мистер Маккензи, отвечавший на вопросы вместо жены, недостатком молчание Лилиан не считали.
  Бенджамин Харт - его имя попадалось Дебби в газетах - девушке не понравился. Опыт посещения кондитерской подсказывал: в самые красивые обёртки заворачивают самые дрянные конфеты. А обёртка у Харта была хороша: подбородок идеально выбрит, светлые волосы подстрижены безукоризненно и уложены так, чтобы скрывать наметившуюся лысину, дорогой костюм подчёркивает достоинства мужественной фигуры, а на туфли, начищенные до блеска, можно смотреть лишь вприщур, дабы не ослепнуть. Говорил кандидат в парламент много, громко, но неторопливо, словно полагал, что его речи непрерывно записывают. Да и позы принимал такие, чтобы эффектнее выглядеть со стороны, хоть фотографов поблизости не наблюдалось.
  "Тренируется", - подумала Дебби.
  Жена Харта, пока муж рассыпался в комплиментах бывшим одноклассницам, молчала и широко улыбалась. "Мы же знаем, кто тут действительно хорошо выглядит?" - говорила её улыбка. На Дебби подобное не действовало, а вот Джина Харт, восемнадцатилетняя дочь политика от первого брака, рядом с блистательной мачехой кисла будто молоко на солнце, хотя девочка она была премиленькая и пока не испорченная вспышками фотокамер.
  "Бедняжка", - вскользь посочувствовала ей Дебби, прежде чем, улучив момент, сбежать от шумного сборища двадцать пять лет не видевшихся одноклассников.
  Можно было пойти в отведённую ей комнату, но девушка решила прогуляться. Пока - по общежитию-отелю. Подумалось, что тут есть библиотека или художественный класс. Но, если прежде они имелись, сейчас их тоже переоборудовали во что-то. Например, в малую гостиную... Ведь если есть большая гостиная, должна быть и малая? Иного определения помещению, куда она забрела, Дебора не нашла.
  Малая гостиная, оправдывая внезапно полученное название, была мала, но от большой отличалась практически домашним уютом и, главное, тишиной. Всё её убранство составляли несколько кресел, диван и столик с напитками... До которого уже кто-то добрался.
  - О! - Молодой человек, которого Дебора не видела среди гостей, вскочил, едва не расплескав содержимое своего стакана. Ойкнул, припав на левую ногу, и схватил стоявшую у кресла трость. - Простите, я не слышал, как вы вошли...
  - Неужели напугала?
  - Немного, - признался он. - Я решил, что меня нашли.
  - А вы прячетесь?
  - Можно и так сказать.
  - И я, - улыбнулась Дебби. Её позабавили эти прятки и то, что у незнакомца тоже была трость.
  В следующую минуту ситуация стала ещё курьёзнее: дверь распахнулась и в комнату вошёл высокий мужчина в строгом чёрном костюме. Правую половину лица новоприбывшего пересекал старый неровный рубец, раскроивший бровь и оттянувший вниз внешний уголок глаза, но Дебби лишь мельком отметила это уродство, ведь мужчина опирался на трость!
  Он замер на пороге, оглядел девушку и её собеседника и смешливо фыркнул:
  - У вас тут клуб по интересам? Примете? Кажется, я соответствую требованиям к кандидатам.
  Дебби милостиво кивнула:
  - Полностью.
  - Отлично. - Почти не хромая, мужчина прошёл к столику с напитками. - И что у нас на повестке дня?
  - Лимонад. - Молодой человек, не успевший представится, поднял стакан. - Там два графина, а в ведёрке есть лёд.
  - Лёд - это прекрасно, - под нос себе пробормотал человек в чёрном костюме, изучая этикетки на бутылках. Потом достал чистый стакан.
  - Не рановато для спиртного? - без упрёка спросила Дебби.
  - О чём вы, мисс? - Незнакомец обернулся через плечо, явив непострадавшую половину лица, саму по себе весьма симпатичную. - Я лишь немного усовершенствую рецепт лимонада. Даже самый чудесный напиток можно сделать ещё вкуснее с помощью виски и вермута. Не желаете убедиться?
  Дебби сомневалась не больше секунды:
  - Желаю.
  - Мудрое решение, мисс...
  - Дебора. Дебора Делмар.
  - Рудольф Эймери, - представился мужчина, вручая ей стакан с усовершенствованным лимонадом. - Но лучше просто - Рудольф.
  Быстро и вряд ли соблюдая какие-либо пропорции он смешал ещё один коктейль для заинтересованно принюхивавшегося молодого человека.
  - Стивен Вудроу, - назвался тот в обмен на напиток.
  - Вудроу, хм. - Рудольф Эймери прищурил здоровый глаз. - Мы прежде не встречались? Вы...
  - Секретарь мистера Харта, сопровождаю его в поездке. Но меня часто с кем-то путают, внешность такая... типичная...
  С последним утверждением сложно было бы спорить. Тёмные волосы, прямой нос, квадратный подбородок с чуть заметной ямочкой - куда уж типичнее? В королевстве то и дело натыкаешься на подобные лица, не на улице, так в рекламных проспектах: не лишённые мужественной привлекательности, но в целом совершенно обычные, они не вызывают зависти и раздражения. И "просто Рудольф", если забыть о безобразном шраме, имел тот же тип внешности, только глаза у него были карие, тогда как у Стивена - голубые.
  - А вы, Дебора? Тоже кого-то сопровождаете? - полюбопытствовал мистер Эймери.
  - Маму. Она выпускница... Как и вы, верно? Эмилия Делмар, в девичестве...
  - Сандфорд, - закончил Рудольф. - Со мной училась всего одна Эмилия, так что несложно догадаться. Значит, она сейчас здесь?
  - И она, и тётушка Филис.
  - Тё... кх-кх... шка? - Мужчина закашлялся, и неудивительно: виски в его стакане было куда больше чем лимонада.
  - Филис Эббот, - уточнила Дебби. - На самом деле она мне не тётушка, но вы это, думаю, знаете. Просто мисс Эббот живёт с нами так долго, что уже стала родной.
  - Мисс? - хмуро переспросил Рудольф. - Мисс Эббот? И она живёт с вами? - Он опять наполнил свой стакан, в этот раз совсем забыв о лимонаде, и тут же выпил. - Давно, вы говорите?
  - Пятнадцать лет, - растерянно ответила Дебби, сбитая с толку резкой переменой настроения собеседника. - С тех пор, как погиб отец, а я... - Она опустила глаза на трость.
  - Простите. Не хотел расстроить вас грустными воспоминаниями.
  - Не стоит извинений, - легко отмахнулась она. - Это случилось не вчера.
  - И всё же... - Нарочитым жестом уличного фокусника Рудольф Эймери запустил руку под лацкан пиджака и медленно вытащил алую розу на длинном стебле. Настолько длинном, что будь цветок настоящим, спрятать его под одеждой никак не вышло бы. - Прошу принять в знак моего искреннего раскаяния.
  Неожиданно? Разве? Вы же не думали, что в этой истории обойдётся без магии?
  А вот Дебби не сдержала удивлённого возгласа, и миссис Делмар, будь она рядом в этот момент, наградила бы дочь укоризненным взглядом: не престало благовоспитанным девушкам столь громко выражать эмоции. Но им ведь и распивать алкоголь, особенно до обеда, особенно в компании едва знакомых мужчин, не престало, не так ли?
  - Какая прелесть! - Стебель был совершенно гладкий, без шипов, но Дебби в любом случае вцепилась бы в него двумя руками. - Спасибо!
  - Не за что, - улыбнулся маг. Давно он не видел, чтобы кто-то так искренне радовался незатейливому колдовству. - Вам нравится?
  - Неимоверно! Она прекрасна! Нужно поставить её в воду?
  - Боюсь, это не поможет. Подобные чары недолговечны.
  Увы, но так и было. И минуты не прошло, как Рудольф, ещё раз извинившись, оставил малую гостиную, а цветок в руках Деборы уже потускнел.
  - Что будет дальше, вы не знаете? - спросила девушка оставшегося с ней Стивена Вудроу. - Она засохнет, как обычная роза, или просто исчезнет?
  Дебби было по-настоящему грустно: не так часто ей дарили цветы, а волшебные - вообще никогда.
  - Полагаю, всё-таки стоит поставить её в воду, - ответил молодой человек.
  - Рудольф говорил, что это не поможет.
  - Тогда в виски?
  Кто бы сказал, отчего безумные идеи кажутся порой настолько привлекательными. Но знаете, иногда они работают. Стивен поставил цветок в бутылку, и розе пришлось это по вкусу, она передумала тускнеть и сделалась ещё пышнее.
  - Волшебный напиток, - пришла к выводу Дебора, и решила, что и ей самой не повредит ещё пара глотков.
  Стивен смешал коктейли по рецепту Рудольфа, то есть, не придерживаясь никаких рецептов, и они с Дебби проболтали ещё час, а может и два. Недолго - о чём разговаривать малознакомым людям? К тому же секретарь Харта признался, что проблемы с ногой у него временные - вывихнул за день до приезда в школу, а значит, через четыре дня, когда снимут повязку, ему придётся покинуть клуб людей с тростью. Но какая разница, если уже через три они уедут отсюда на разных поездах?
  Наверняка и у вас завязывались подобные мимолётные, ни к чему не обязывающие знакомства, которые, тем не менее, приятно было вспомнить спустя какое-то время, особенно, если они сопровождались какими-то забавными происшествиями. Вернуться к себе в комнату с бутылкой виски, из которой торчит длинная роза, и нос к носу столкнуться с матерью, было вполне забавно, по мнению Дебби. Мнение миссис Делмар мы учитывать не будем.
  
  
  Глава 4
  
  Эрин Палмер терпеть не могла две вещи - вареный лук и когда что-либо нарушало её планы, и если первого получалось избегать, давая чёткие указания кухаркам и официантам, второе то и дело вторгалось в её жизнь. Нередко - с помощью Алана Вуда. Вот и в этот раз агент, даже из вежливости не поинтересовавшись мнением Эрин, сговорился с издателем и печатниками и устроил так, чтобы новый роман вышел в свет на три недели раньше, в аккурат к юбилею школы, а вернее, к планируемому появлению мисс Палмер перед журналистами.
  - Сама подумай, - говорил Вуд Эрин уже тогда, когда, по сути, и думать, и менять что-либо было уже поздно. - Не сдвинь я сроки, к выходу книги о твоём интервью уже забыли бы. А сейчас все желающие, узнав из газет о новом романе, смогут тут же его купить.
  Логика в его словах имелась, но кто думает о логике, когда разрушены тщательно выпестованные планы? Во-первых, Эрин не успела проверить верстку - последние десять лет она делала это обязательно - и теперь переживала из-за возможных ошибок наборщика. Во-вторых, первый печатный экземпляр она всегда покупала сама, приходя к открытию в магазин при издательстве, это было традицией, которую Вуд сломал, прислав роман ей на дом с вечера, чтобы утром она не опоздала на поезд. А в-третьих, первоначальные сроки Эрин обговаривала с умыслом, дабы отметить выход книги в более приятной компании, нежели сборище бывших однокашников.
  Были ещё "в-четвёртых", "в-пятых", "в-шестых" и целый ряд мелких причин злиться на самоуправство Вуда, однако мерное покачивание вагона, перестук колёс и живописные виды за окнами настраивали на умиротворяющий лад, и к завершению поездки Эрин полностью простила деятельного агента... Чтобы столкнуться с новой насмешкой судьбы.
  Планы, уже скорректированные, продолжали трещать по швам, а с ними и официальная биография мисс Палмер.
  Ник - не Вуд, и его Эрин простила тут же. Да и нечего было прощать. Мальчик досрочно - и на отлично! - сдал экзамены в университете, получил свидетельство о переводе на следующий курс и решил воспользоваться оказией, чтобы перед летней практикой провести несколько дней с матерью, - разве можно сердиться на него за это? Но... Слишком много "но", и вместо того, чтобы обрадоваться устроенному сыном сюрпризу, Эрин растерялась. Только уговоры Николаса помешали ей тут же купить обратный билет.
  - Кто знает, что ты здесь? - спросила она, пытаясь взять себя в руки.
  - Только Пол.
  Эрин надеялась на другой ответ и тяжело вздохнула.
  Ник ободряюще улыбнулся:
  - Всё будет хорошо. Встряхнём немного респектабельное общество, ему это только на пользу. И твоей новой книге тоже.
  - Я сделала себе имя трудом, а не пикантными скандалами, - оскорблённо напомнила мисс Палмер. - К тому же...
  Этого "к тому же" было ничуть не меньше, чем пресловутых "но". Но! Вы пробовали когда-нибудь спорить с магом? И не пробуйте. Устоявшееся выражение "Упрям как осёл" давно следовало заменить новым: "Упрям как маг", ибо ослы в сравнении с носителями магического дара - просто образец покладистости. Николас, как вы уже догадались, был магом, пока ещё не слишком опытным, но уже очень упрямым, и твёрдо решил, что поедет в школу с матерью.
  Эрин сдалась довольно быстро. Если вы помните, порой она была совсем не против, чтобы кто-то принимал ответственные решения за неё, а Ник был достаточно взрослым для этого. И он был магом, да. А главное - не был ослом.
  Официальную биографию ещё можно было спасти. Ник не появится перед репортёрами, а те в свою очередь вряд ли станут расспрашивать об Эрин в школе, и о наличии у мисс Палмер сына широкая общественность не узнает. К тому же - это было хорошее "к тому же" - журналистам найдётся, в чьём грязном белье копаться, ведь в школу должен приехать Бен Харт с женой и дочерью, а уж они-то этого белья притащат полную корзину.
  Последняя мысль заставила Эрин злорадно усмехнуться и придала уверенности, так что в школу романистка, дорогой наговорившись с сыном, приехала в прекрасном настроении, которое не испортило даже известие, что ей предстоит жить под одной крышей с Хартом и его семейством.
  Сообщил об этом дворецкий.
  Да-да, именно дворецкий. Он так и назвался:
  - Эдвин. Ваш дворецкий, мисс.
  Из здания администрации Эрин и Николаса направили в одно из общежитий, к приезду гостей превращённых в фешенебельные особняки, но наличие дворецкого, степенного и представительного, облачённого, сообразно традициям лучших домов Лисленда, в чёрный костюм, резко контрастирующий с белизной перчаток и узкого воротничка сорочки, превзошло все ожидания. Разумеется, Эрин не упустила возможности пообщаться с этим колоритным персонажем, для которого тут же зарезервировала местечко в следующей книге.
  Дворецкие не избалованы вниманием со стороны хозяев, пусть и временных, от которых получают в лучшем случае распоряжения, в худшем - к претензии, так что не было ничего удивительного в том, что пожилой мужчина проникся симпатией к вежливой и доброжелательной женщине и через пять минут разговора искренне сожалел, что не может поселить её в лучшие комнаты, уже занятые кандидатом в парламент. Зато рассказал о других постояльцах общежития-отеля, кто именно приехал и где обосновался, и обещал организовать спальню для Николаса, о приезде которого Эрин по понятным причинам заранее не предупредила. Свободная комната в отведённых ей апартаментах имелась (мисс Палмер планировала устроить там временный кабинет, но и этому плану не суждено было воплотиться в жизнь), а вот кровать предстояло ещё найти и установить.
  - В моей комнате есть лишняя.
  Новый голос прозвучал неожиданно и очень близко, но Эрин как раз прикидывала в уме, какую роль отвести дворецкому в новом романе, сделать его пособником злодея или помощником героя, и потому происходившее вокруг воспринимала несколько отстранённо. Она не вздрогнула и не взвизгнула, неспешно обернулась и несколько секунд рассеянно рассматривала невесть откуда подошедшего мужчину, в то время, как мысли её всё ещё занимал смутно наметившийся сюжет будущей книги.
  - Здравствуй, Эрин, - улыбнулся обладатель лишней кровати и тут же театрально вздохнул, прикрыв ладонью обезображенную шрамом половину лица. - Видимо, мне бессовестно лгут, когда говорят, что меня всё ещё можно узнать.
  - Руди?
  - О! Выходит, не лгут.
  - Прости, я... задумалась...
  - На тебя это похоже. Приятно видеть, что некоторые вещи не меняются. И некоторые люди. Обо мне этого, увы, не скажешь.
  - Все мы изменились, - смущённо пробормотала Эрин, взглянув на застывшего с учтиво-безучастным выражением лица дворецкого, и мельком - на стоявшего в стороне Николаса. - Ты что-то говорил о кровати...
  - Да, - кивнул Рудольф Эймери. - Мне отчего-то досталась спальня, рассчитанная на двоих. Так что, если тебе нужна кровать... Или спальня для двоих...
  - Нет-нет, только кровать! Для моего сына. У него неожиданно получилось приехать.
  - Сын? - Рудольф с интересом посмотрел на молодого человека.
  - Сын, - подтвердил тот, подходя ближе.
  - Занятно, - хмыкнул Рудольф.
  - Взаимно, - отозвался Николас.
  Не просите переводить этот диалог, порой маги общаются лишь на им одним понятном языке, и, поверьте, у них есть причины.
  Засим последовало представление, такое же странное:
  - Фокс.
  - Хоук.
  Отчего Рудольф назвался лисом, а Николас - ястребом, для непосвящённых также осталось бы загадкой, но вам стоит это знать. Хотя бы для того, чтобы не множить тайны в истории, где их и без того будет предостаточно.
  Вы же понимаете, что маг магу рознь? И разнятся они как по уровню силы, так и по сферам её применения. Кому-то подвластны стихии, кому-то - пространство и время, кто-то составляет пророчества... Кстати, магов-прорицателей на самом деле очень и очень мало, так что будьте осторожны и не спешите доверять господам, которые, напустив на себя загадочный вид, встречают вас за квартал от букмекерской конторы, чтобы напророчить огромный выигрыш. Если кто и останется в выигрыше, то лишь та самая контора. И загадочный господин, само собой.
  Так вот, представляясь лисами, ястребами, совами или змеями (или ещё кем или даже чем-нибудь) маги называют друг другу свою основную специализацию, подкрепляя сказанное именем учебного заведения, в котором постигали или, как в случае Ника, до сих пор постигают магические науки. Коротким "Фокс" Рудольф известил своего собеседника, что является стихийником-огневиком, выпускником Эрденской военной академии, где символом факультета огня является пламенный лис. А Николас своим "Хоук" поведал, что обучается в Западном университете на факультете прикладной некромантии...
  Ворон? Кто подумал о воронах? Откуда вообще взялось это расхожее, но крайне неверное мнение, будто птица некромантов - это ворон? Вороны - учёные, и теоретики столичной магической академии, чьим символом является гордая чёрная птица, реагируют весьма негативно, когда кто-то по обывательской глупости, путает их с мастерами смерти. Настолько негативно и резко, что их и за теоретиков сложно принять.
  Не так давно в Лисленде вышел полный справочник магических имён с подробной историей их появления. Удобная книжица для тех, кто часто общается с магами, ведь подобное прозвище способно сказать об одарённом больше, чем имя, вписанное в его документы. Хотя нередко и эти прозвища в них вписывают вполне официально, разделяя дефисом с фамилией. А случается, и фамилию забывают, оставляя лишь символ магической принадлежности, когда навсегда, а когда и временно - например, на период обучения и практики, как это принято у некромантов Западного университета.
  Да-да, вы всё верно поняли. Николас Хоук - именно так было записано в документах Ника. И это - одна из причин, по которой Эрин всё же отважилась приехать с сыном в школу. Не Палмер ведь? И не кто-нибудь ещё. А если несведущим в правилах магического сообщества, но охочим до сплетен бывшим однокашницам вздумается поискать в прошлом Эрин некоего Хоука - пусть развлекаются.
  - Занятно, - повторил Рудольф.
  Но руку молодому некроманту пожал. Глупых суеверий, сам будучи магом, он не разделял, хотя не удержался от того, чтобы взглянуть на свою ладонь и убедиться в отсутствии первичных признаков некроза.
  Убедившись, отдал дворецкому распоряжения относительно кровати и поинтересовался у Эрин, не хочет ли она с дороги лимонада.
  - С дороги я хотела бы немного отдохнуть и переодеться, - ответила романистка. - А после обязательно увидимся и ещё поговорим. Быть может, расскажешь, что с тобой стряслось.
  За шрамом и хромотой школьного приятеля ей виделась захватывающая история, но Эрин помнила о приличиях и заставила себя умерить любопытство.
  - Быть может, - согласился Рудольф. - В обмен на твой рассказ.
  - Мой? - Она оглянулась, ища поддержки, но Николас ушёл с дворецким добывать себе кровать. - Вряд ли он будет интересным.
  - Отчего же? Мне уже очень интересно. - Маг посмотрел на неё вприщур и выдал, не заботясь о каких-либо нормах этикета. - На тебе иллюзия. Сложная. И необычная.
  - Ну... - Эрин опустила глаза. - Женщине в моём возрасте есть что скрывать.
  Рудольф покачал головой:
  - Поверь, тебе нечего скрывать. Если говорить о внешности. Но что-то ты всё-таки скрываешь.
  Романистка сокрушённо вздохнула: и тут судьба-насмешница показала язык, ведь Руди Эймери был едва ли не единственным из бывших соучеников, кого Эрин действительно была рада видеть, а теперь придётся и с ним держать дистанцию.
  - Мы с Рудольфом дружили, - рассказывала она Нику, наконец-то оставшись наедине с сыном в выделенных им комнатах. - В младших классах. И позже. Я была, хм, сорванцом, общаться с мальчиками мне было проще, чем с девочками. Только не всякий мальчишка станет дружить с девчонкой. Насмешки приятелей, обидные прозвища... Но Руди даже в восемь лет был выше этого. А потом... - Эрин усмехнулась воспоминаниям. - Скажем так, мы нашли способ поставить насмешников на место.
  - И не один способ, судя по выражению твоего лица, - заметил Николас.
  - О, да!
  - Ты никогда не рассказывала.
  - Зачем было подбрасывать тебе идеи для шалостей, когда у тебя своих хватало?
  - Я не об этом. Ты почти не рассказывала о своём детстве, о друзьях, о школе вообще. Только о том, что познакомилась здесь с отцом.
  - Остальное не имело таких последствий. - Эрин с нежностью посмотрела на сына. - Так что я рассказала тебе самое главное. О твоём отце... И о своём - разве нет?
  - Точно, дед, - кивнул Ник. - Тем страннее, что этих рассказов было так мало, а в школу мы приехали только теперь. Ты ведь не была тут после выпуска?
  - Не видела смысла.
  Профессор Роджер Палмер, отец Эрин и дед Николаса, бывший в числе первых здешних преподавателей, любил эту школу. Любил больше собственной дочери, иначе чем объяснить, что, согласно его завещанию, всё движимое и недвижимое имущество профессора отошло учебному заведению, а Эрин получила лишь право окончить обучение тут и незначительную сумму, дожидавшуюся её совершеннолетия в банке.
  Обидело ли её это? Наверное. Но обида не пересилила ни горя от потери родителей, ни уважения к их памяти. Эрин едва исполнилось десять, когда она лишилась и отца, и матери, и школа стала её единственным домом. Близкой родни не осталось, а дальняя предпочла немедленно забыть о сироте, от которой, благодаря последней воле её родителя, и получить нечего, разве что лишние проблемы, и, с оглядкой на это, возможно, не так уж неправ был отец, составив именно такое завещание. Преподаватели и воспитатели первое время проявляли сочувствие и заботу, но быстро устали от девчонки, мозолившей им глаза даже во время каникул...
  Нет, однозначно, она не скучала о проведённых тут годах и никогда не стремилась вернуться. Хватало того, что переводила на благотворительный счёт школы часть своих гонораров с неизменной припиской "В память о проф. Р. Палмере". Отдавала несуществующий дочерний долг и тонко, так тонко, что этого, быть может, никто не заметил мстила за пренебрежение, которого отведала тут сполна: чопорное заведение для лучших из лучших пусть на тысячную долю процента, но содержалось за счёт её "второсортных книжонок", как их обозвало одно не менее чопорное издание, восхвалявшее исключительно замшелую... то есть высокую литературу прошлых столетий. Из той же мести факт обучения в Первой Лислендской Смешанной Школе значился в официальной биографии Эрин Палмер едва ли не первым пунктом.
  - А что с Рудольфом? - отвлёк от воспоминаний вопрос Ника. - Ты сказала, вы дружили в младших классах. А потом?
  - Потом мы выросли.
  - Так-так-так. - Молодой некромант с любопытством посмотрел на мать. - Вы выросли, и, полагаю, детская дружба сменилась романтическим интересом?
  - Почти угадал.
  - Почти?
  - Сложно воспылать чувствами к тому, с кем воровал лакмус из химического кабинета и сахар из столовой. Но романтический интерес в нашу дружбу всё-таки вмешался, когда Руди начал ухаживать за Филис. Филис Эббот, ты видел её на вокзале. Она и сейчас красавица, а тогда, я уверена, Рудольфу завидовали все наши мальчишки.
  - То есть, его ухаживания были приняты благосклонно?
  - Конечно. Они были прекрасной парой. И внешне, и вообще... Мне так казалось, во всяком случае.
  Эрин погрустнела, подумав о том, сколько всего изменилось за прошедшие годы и сколько всего не сбылось.
  - Странно, - сказал Ник.
  - Что они расстались? Мне тоже. Даже представить не могу, что за кошка между ними пробежала.
  - Я не о них, - покачал головой молодой человек. - Вернее, не только о них. Скажи, эти мистер и миссис Маккензи, которых называл дворецкий, они тоже начали встречаться ещё в школьные годы?
  - Да. Говард сделал Лили предложение прямо во время выпускного вечера. А почему ты спрашиваешь?
  - Да так... - Ник улыбнулся. - Подумалось, что тот, кто занимался расселением приехавших выпускников, хорошо помнит, кто с кем встречался и дружил в школьные годы. Маккензи - раз, мистер Эймери и мисс Эббот - два... А тебе, выходит, остался Бенжамин Харт.
  - Что за глупости? - отмахнулась Эрин. - Если что-то и связывает меня с Беном Хартом, так это то, что организаторы обещали мне лучшие апартаменты. И Харту наверняка тоже. К тому же ты не посчитал Эмилию. Может быть, Харт предназначался ей?
  - А они были близки?
  - Бен ни с кем не был особенно близок в школьные годы. Но поверь, со мной он был особенно не близок.
  Эрин сказала чистую правду, у бедной сиротки и заносчивого отпрыска одной из самых обеспеченных и влиятельных семей Лисленда не было ничего общего. Как не было ничего общего у автора авантюрных романов и солидного кандидата в парламент.
  Тем не менее следующим утром именно в постели Эрин Палмер был обнаружен труп Бенджамина Харта.
  
  Глава 5
  
  Руперт Коллинз служил в полиции без малого тридцать лет, и работу свою, невзирая на сопряжённые с нею сложности и опасности, любил. Но не в такие дни. Не в такие.
  Лучше бы снова брать опиумный притон или ловить на болотах грабителей из банды Щербатого Люка, чем это. Что такое горстка обкуренных наркоманов и вооружённых до зубов головорезов против десятка респектабельных господ, за каждым из которых стоит дотошный адвокат-мозгоклюй, и хорошо, если всего один?
  Однако, к осторожной радости инспектора Коллинза, об адвокате никто из собравшихся в просторной гостиной пока не вспомнил. Возможно, оттого, что беседу им обещали неофициальную, не для протокола. Директор школы просил мэра, а тот - окружного комиссара, до поры придержать в тайне и убийство, и, соответственно, расследование, так что и протоколы, и адвокаты - куда ж без них? - будут позже. Сейчас бы просто разобраться, что тут вообще произошло.
  - Итак... - Коллинз обвёл присутствующих задумчивым взглядом. - Тело нашла горничная?
  - Так точно, - по-военному чётко подтвердил вытянувшийся в струнку дворецкий.
  Самой девушки в комнате не было: бедняжка ещё не отошла от впечатлений. Но основное Коллинз успел у неё узнать.
  - В шесть тридцать? - сверившись с записями, уточнил он.
  Дворецкий кивнул.
  - Я просила Лиззи разбудить меня пораньше, - вставила щупленькая дамочка, сидевшая в кресле напротив Коллинза.
  - Мисс Палмер, не так ли? - Инспектор снова заглянул в свои заметки. - Значит, это в вашей комнате обнаружили э-э... труп? - Имя покойника напрочь вылетело из головы, а странички блокнота, как назло, слиплись. - Быть может, вы объясните, как он туда попал?
  - Пришёл, - пожала плечами дамочка. - Но на тот момент он ещё не был трупом. Разве что пьяным вусмерть.
  - Неправда! - Растрёпанная зарёванная девица вскочила со своего места, зло сжимая кулачки. - Папа не пил! Никогда!
  Дочь покойного. Коллинз наконец перелистнул страницу, чтобы припомнить имя: Джина Харт. А женщина рядом с нею - видимо, мачеха, Мелоди Харт. Эта, в отличие от падчерицы, не рыдала и волосы уложить успела. Зато отыскала в гардеробе чёрное траурное платье...
  Инспектор не разбирался в женской моде, иначе понял бы, что платье на миссис Харт - коктейльное. Но цвет вполне соответствовал ситуации. А то, что новоиспеченная вдова поминутно прикладывалась к бокалу, вполне можно было списать на стресс.
  - Он пришёл, а я ушла, - спокойно, словно её и не перебивали, закончила мисс Палмер. - Эдвин нашёл мне свободную комнату. Правда, кровати там не было, но я неплохо устроилась на диванчике.
  - Уж куда лучше, чем Бен в твоей постели, - заметила надменная брюнетка.
  "Филис Эббот", - подсмотрел Коллинз в блокноте.
  - Вы теряете время, инспектор, - заявила она ему. - Или полагаете, что убийца - один из нас? Ясно же, что Бена наверняка застрелил тот тип, что с вечера пробрался в дом. Если бы сразу вызвали охрану, ничего подобного не произошло бы.
  По окончанию речи красавица одарила дворецкого уничижительным взглядом.
  - Кто-то пробрался в дом? - заинтересовался Коллинз. Об этом он слышал впервые.
  - Да, - кивнула мисс Эббот. - Эмилия видела в коридоре чужака, но к её словам не отнеслись с должной серьёзностью.
  Пухленькая блондинка вжала голову в плечи.
  - Возможно, мне показалось, - пролепетала тихо. - Никого ведь не нашли...
  - Никого, - не слишком уверенно подтвердил дворецкий.
  - Во сколько это было? - спросил у него инспектор.
  - Около восьми вечера, как раз перед ужином.
  - Ясно. Мои люди осмотрят дом и прилегающую территорию. Пока же мне хотелось бы понять, как вышло так, что никто из находившихся не слышал выстрела.
  Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как Коллинз увидел тело. В Харта стреляли, пуля вошла в лоб и пробила затылочную кость... А обнаружилось это только поутру. Как так-то?
  - Видимо, всё из-за того горшка, - невразумительно ответила Мелоди Харт, предварительно осушив бокал.
  - Из-за вазы, - поправила её Филис Эббот.
  - Это - артефакт-поглотитель, - авторитетно возразил стоявший за креслом мисс Палмер молодой человек. - Маме он нужен из-за её машинки.
  - К слову, отличная штука, - подал голос мужчина со шрамом в пол-лица. И добавил, будто между прочим: - А ещё нас вчера опоили.
  - Кстати, да, - тем же тоном подтвердил молодой человек. - Что-то подмешали в спиртное.
  - Папа не пил! - истерично взвизгнула Джина Харт.
  - Значит, и в воду тоже, - невозмутимо закончил мужчина со шрамом. - Не хочется указывать вам, что делать, инспектор, но я бы отправил остатки напитков на исследование. Если, конечно, что-то ещё осталось.
  - Если осталось, - мрачно повторил инспектор. Он мало что понял из услышанного, но ещё не потерял надежду воссоздать картину произошедшего со слов свидетелей, пока в школу не нахлынули адвокаты и журналисты, а потому сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и спокойно, насколько хватало годами тренированной выдержки, предложил: - Давайте вспомним всё, что произошло вчера вечером.
  - Всё-всё? - переспросила Эрин Палмер.
  Виски кольнуло предчувствием неминуемой мигрени, но отступать было некуда.
  - Всё, - обречённо подтвердил Коллинз.
  
  Разумеется, всего инспектору не рассказали. Да и не нужно было ему знать абсолютно всё. Чем, к примеру, поможет следствию информация о том, что Филис Эббот перед ужином пребывала в ужаснейшем настроении и, переодеваясь, порвала чулок?
  Однако вы наверняка не откажетесь узнать подробности, а значит, придётся на время вернуться в вечер накануне убийства. Скажем, часам этак к шести.
  Итак Филис была не в духе. Причём настолько, что изображать привычную отстранённость удавалось с трудом. Виной всему - мимолётная встреча на лестнице, после которой никак не получалось взять себя в руки. Возможно, успокоительные капли помогли бы, или глоток бренди, но не хотелось демонстрировать постыдную слабость при Эмилии.
  - Чувствую себя виноватой, - вздыхала та, увязавшись за подругой в её комнату. - Это же я настояла, чтобы мы приехали. Но кто знал, что он станет нашим соседом?
  Филис могла бы сказать, что с самого начала не верила в то, что судьба окажется так добра, чтобы позволить им с Рудольфом Эймери разминуться, но промолчала.
  - Хочешь, я обращусь к организаторам, чтобы нам выделили комнаты в другом общежитии? - предложила миссис Делмар, не дождавшись ответа. - Уверена, это несложно устроить.
  - Не стоит, - отмахнулась Филис. - Я говорила: мне безразлично, будет он здесь или нет.
  - Оно и видно! Ты же чуть губу себе не отгрызла, когда мы с ним столкнулись! А вот ему и правда всё нипочём. И эта его ухмылка: "Прекрасно выглядишь, дорогая"... О нём самом подобного не скажешь, верно? Такой жуткий шрам, просто маска для Дня кошмаров. Не знаешь, где он им разжился?
  - Понятия не имею.
  - Наверное, получил за дело, - злорадно протянула Эмилия.
  Богатое воображение уже подбросило ей десяток версий, которыми не терпелось поделиться, но Филис выразительно поморщилась и покачала головой, давая понять, что не намерена продолжать эту тему. Она терпеть не могла сплетничать, и то, что речь шла ни о ком-нибудь, а о Рудольфе Эймери, ничего не меняло. Напротив, обсуждать Рудольфа ей хотелось ещё меньше, чем кого-либо.
  - Кажется, ты хотела переодеться к ужину, Эми.
  Миссис Делмар обиженно поджала губы, но спорить не решилась. Говорить ей сразу же стало не о чем, и через минуту Филис осталась одна. Через две - рылась в чемодане в поисках капель. Через пять, забыв о каплях, разложила на кровати привезённые с собой платья. Ей ведь тоже следовало привести себя в порядок.
  Организаторы праздника не запланировали на вечер общих для всех гостей торжеств: первый день отвели на обустройство и неформальное общение бывших одноклассников. Ужин в столовой отеля-общежития тоже ожидался неформальный, и мисс Эббот могла бы его пропустить, но... Не могла. Не после того, как столкнулась с Руди. Он же наверняка подумает, что она не пришла из-за него, а тешить самолюбие бывшего жениха - последнее, чего хотелось Филис.
  Не дождётся!
  Она прекрасно выглядит, так он сказал? Да он не знает, насколько прекрасно она может выглядеть! Или не помнит. Но ничего, она вернёт ему память!
  Если бы Филис задумалась хоть на минуту, то поняла бы, как всё это глупо. Двадцать лет прошло с тех пор, как они с Рудольфом расстались, и эту страницу жизни давно следовало не то, что перевернуть, но и вовсе перечеркнуть и вырвать. Но Филис не задумывалась.
  Она остановила выбор на длинном платье насыщенно-винного цвета, изначально приготовленном для завтрашнего банкета. Освежила неброский макияж. Распустила и заново уложила волосы.
  А потом порвала чулок, натянув его слишком сильно и резко, и едва не расплакалась.
  Филис по пальцам могла бы сосчитать, сколько раз она плакала, не считая случаев из раннего детства, конечно же, а тут с трудом сдержала слёзы. И из-за чего? Из-за дурацкого чулка? Но факт оставался фактом: глаза покраснели и наполнились влажным блеском, рискуя свести на нет косметические манипуляции. Пришлось смежить веки и просидеть так какое-то время, чтобы выровнять дыхание и привести в порядок суматошно метавшиеся мысли.
  То, что в дверь стучат, Филис поняла лишь тогда, когда стук стал громче и настойчивее, и открыла далеко не сразу.
  За дверью обнаружился дворецкий. Элмер? Эдвин? Эрвин?
  - У вас всё хорошо, мисс Эббот? - осведомился он.
  - С чего бы... хм... - Визгливые нотки в собственном голосе заставили Филис умолкнуть на секунду, чтобы в следующую совершенно спокойно произнести: - Всё отлично. Должно быть иначе?
  - Вас никто не беспокоил?
  - Только вы.
  - Простите, - дежурно, без малейшего намёка на раскаяние, отозвался дворецкий. - Миссис Делмар говорит, что видела в коридоре постороннего. Вы не ничего не слышали?..
  
  - Так вы ничего не слышали? - переспросил инспектор Коллинз.
  Умолчав о порванном чулке и прочих, не относящихся к убийству "мелочах", о визите дворецкого Филис полицейскому рассказала.
  - Не слышала, - подтвердила она. - Я... прилегла вздремнуть перед ужином.
  Секундную заминку Коллинз отметил, но уточнять ничего не стал.
  - А вы, мисс Палмер? - обратился он к следующей свидетельнице. Все они тут - свидетели, пока не доказано иное. - Вы тоже ничего не слышали и не видели? Ничего подозрительного, я имею в виду.
  - Нет. Абсолютно ничего.
  - До ужина вы находились в своей комнате? Или...
  - Или. Я была в малой гостиной с Дебби. С мисс Делмар.
  Означенная мисс кивнула, подтверждая сказанное.
  - И со мной! - вдова Бенджамина Харта отсалютовала инспектору бокалом. - Я тоже там была.
  Эрин Палмер и Дебора Делмар синхронно поморщились, и Коллинз мысленно отметил: точно была.
  
  Помимо писательского таланта, в наличии которого Эрин в минуты личного и творческого кризиса начинала сомневаться, имелся у неё талант несомненный, а именно - влипать в истории. Некоторые из этих историй потом ложились на бумагу и неплохо продавались, некоторые навсегда оставались тайной, известной лишь ограниченному кругу лиц, некоторые хотелось поскорее забыть.
  Эрин не знала, чем закончится история убийства Бенджамина Харта, но время, проведённое в компании Мелоди Харт, с радостью выбросила бы из памяти уже сейчас. Пренеприятнейшая особа. Поначалу романистка списала производимое миссис Харт впечатление на собственную предвзятость, ведь личному знакомству предшествовало немало прочитанных статеек, выставлявших красавицу Мелоди не в лучшем свете, но понадобилось от силы десять минут, чтобы Эрин признала, что и журналисты порой бывают правдивы.
  Женщины встретились в малой гостиной. Мисс Палмер пришла туда с Деборой Делмар. Дочь Эмилии оказалась на диво милой девушкой, разумной и любознательной, но при этом абсолютно не назойливой. Ей интересно было пообщаться с автором понравившихся книг, а Эрин всё равно нечем было заняться.
  Пока обсуждались вопросы литературы и книгоиздания, Мелоди Харт дегустировала напитки, и в разговор не вмешивалась. Скорее всего, ей просто нечего было сказать на данную тему.
  - Вам разве не интересно увидеться с другими одноклассниками? - неожиданно спросила Дебора у Эрин. - С теми, кого поселили в других общежитиях? Мне казалось, все захотят собраться в первый же день, но вы здесь. И мама с Филис. Да и прочие, кажется, тоже.
  - Успеется, - мягко улыбнулась романистка. - Дайте нам привыкнуть хотя бы к тем, кто обосновался по соседству. Это непросто через столько лет. Зеркала щадят нас, скрывая истинный возраст, но лица ровесников не лгут, и это удручает, признаюсь.
  - Да уж, лица, - подала голос миссис Харт, а когда на неё посмотрели, скривилась, словно закусывала бренди лимоном. - На некоторые физиономии без жалости не взглянешь.
  - Потому и спешите залить глаза до ужина? - едко осведомилась Эрин. - Или глушите в себе чрезмерную жалостливость?
  Даже если Мелоди Харт имела в виду Рудольфа, могла бы высказаться поделикатнее, а ещё лучше - промолчать. Увы, в её светлую от пергидроля голову столь простая мысль не пришла. Но хоть хватило ума не раздувать наметившуюся ссору. Или же банально не нашлось слов для достойного ответа.
  Дебби поступила мудрее всех: сделала вид, будто не слышала ни грубой реплики Мелоди, ни ответа Эрин.
  - Всё же странно, - как ни в чем ни бывало продолжила она прерванный разговор. - Последнюю неделю мама только о школе и говорила, обещала показать мне библиотеку и какой-то волшебный фонтан, а стоило прибыть сюда, так её и из комнаты не вытянешь. Надеюсь, она не сожалеет о своём желании приехать.
  - Уверена, что нет. - Эрин решила поддержать собеседницу и притвориться, что Мелоди Харт не существует. Вообще. - А фонтан никуда не исчезнет, не настолько он волшебный, ещё успеете бросить в него монетку. Жаль, мы с вами не встретились раньше и Николас уже ушёл осматривать здешние достопримечательности. Вы могли бы пойти вместе.
  - О, ничего страшного, - отмахнулась Дебора. - Мы со Стивеном уже договорились, что, если никто другой не вспомнит об этом, завтра после завтрака мы сами устроим себе экскурсию.
  - Стивен? - Эрин понятия не имела, о ком речь.
  - Да, это...
  - Стивен Вудроу, полагаю, секретарь моего мужа, - Миссис Харт снова напомнила о себе, влезая в чужой разговор. - Я бы на вашем месте не обольщалась на его счёт, дорогуша. - Она оглядела Дебби с пренебрежением и насмешкой. - Вы не в его вкусе. Совершенно. Вудроу - педик.
  Щёки Деборы вспыхнули - то ли от возмущения, то ли от смущения, и Мелоди это только раззадорило.
  - Пе-де-раст, - выговорила она по слогам, явно наслаждаясь произведённым эффектом. - И, к вашему сведению, это вовсе не ругательство. Этим словом образованные люди называют мужчин, которые предпочитают, хм, других мужчин...
  Очередную грубость от этой особы Эрин пропустила бы мимо ушей, но то, что Мелоди Харт причислила себя к образованным людям, стерпеть не смогла, одарила зарвавшуюся красавицу снисходительным взглядом и, развернувшись к Деборе, сообщила с интонациями опытной наставницы:
  - А ещё этим словом некоторые женщины именуют мужчин, чьё внимание безуспешно пытались привлечь. Только вот я забыла, как называют таких женщин.
  Миссис Харт недовольно фыркнула и, гордо задрав голову, прошествовала к двери. Лучше бы смотрела под ноги - может, не споткнулась бы на выходе.
  - Так вы думаете?.. - рассеянно глядя ей вслед, начала Дебора.
  - Теперь уже почти уверена, - отозвалась Эрин.
  Именно об этом и писали газетные сплетники - что Мелоди Харт неравнодушна к спиртному и к молодым привлекательным мужчинам. Причём - и журналисты вдоволь поупражнялись в шутках на эту тему - алкоголь она предпочитала дорогой, а мужчин выбирала попроще. Ушлые репортёры даже сделали несколько снимков. На одном красавица Мелоди заигрывала с шофёром: то поправляла ему воротничок, то примеряла его форменную фуражку. На другом - расплачиваясь за ужин, поглаживала по руке хорошенького официанта. Эрин искренне надеялась, что из-за взбалмошной дамочки оба молодых человека не лишились работы. Как выходки супруги отразятся на избирательной кампании Бена Харта, мисс Палмер не интересовало, но из тех же газет она знала, что бывший одноклассник списывает всё на происки конкурентов и всерьёз предъявляет иски изданиям, посмевшим опорочить его дражайшую половину.
  Учитывая, что эти фотографии появились как раз в преддверии выборов, Харту многие верили, но теперь, познакомившись с Мелоди лично, Эрин не сомневалась: скандальных статей и фотографий не было раньше не потому, что до недавнего миссис Харт вела себя как образцовая жена и истинная леди, а лишь потому, что она никого не интересовала, пока имя её супруга не появилось в списке кандидатов в Парламент.
  Но Бен упорно винил во всём конкурентов и был так убедителен в обвинениях, словно сам верил каждому своему слову. Вот и за ужином...
  Эрин не помнила, кто поднял эту тему за ужином. Она не прислушивалась к вялотекущим застольным беседам: мысли занимал новый роман, сюжет которого постепенно вырисовывался в хаосе бесчисленных идей и образов, и людям, собравшимся вечером в столовой, в нём не было места. Кроме разве что Рудольфа и Филис. Оказавшись на разных концах длинного стола, они ежеминутно бросали друг на друга быстрые, полные нарочитого равнодушия взгляды, и если бы ей нужна была драматичная история любви, расставания и взаимных обид, Эрин сложила бы её из одних только этих переглядываний.
  А разговор о фотографиях, не так давно мелькавших в газетах, наверняка завела Эмилия. Её всегда занимали пикантные сплетни, а непосредственность, граничащая с бестактностью, позволяла задавать самые неудобные вопросы в самых неподходящих ситуациях.
  Тогда-то Бен Харт и разразился возмущённой речью, клеймя позором трусливых лжецов, готовых на любую подлость ради заветного кресла в Зале Парламента. Речь эта была так хороша, что и её можно было бы вставить в книгу... В другую книгу, которую Эрин, быть может, возьмётся однажды писать. Почему бы и нет? Неудивительно, что она начала прислушиваться и почти прониклась негодованием Харта. Почти - потому что эффект пламенных фраз сходил на нет, стоило посмотреть на красавицу Мелоди. Бокал с вином выглядел естественным продолжением её руки, а с полных губ не сходила усмешка.
  - Всё, абсолютно всё можно извратить, переврать и выставить в самом невыгодном свете, - продолжал тем временем Харт, нашедший благодарных слушателей в лице Эмилии Делмар и сидевшей напротив неё Лилиан Маккензи. - Эти люди не гнушаются ничем и готовы платить наёмным актёрам и мастерам иллюзий немалые деньги.
  - Иллюзии? - встрепенулась Эмилия, зацепившись за это слово, как взгляд профессора математики цепляется за ошибку в середине длиннющего уравнения. - Разве фотокамера фиксирует иллюзии?
  - Поинтересуйся у Рудольфа, если не веришь мне, - развёл руками Харт. - Он более компетентен в подобных вопросах. Да и в иллюзиях он разбирается, насколько я помню. А уж бедный мистер Болтер, думаю, до смерти не забудет...
  Попытка замять неудобную тему провалилась. Эмилия не пожелала вспоминать случай, прибавивший почтенному историку седины, и устремила требовательный взгляд на мага.
  - Да, - кивнул он. - Есть иллюзии, которые способны обмануть даже камеру. А есть такие, которые как раз и рассчитаны на фотосъёмку, незаметные невооружённым глазом, но проявляющиеся на плёнке.
  Сказав это Рудольф задумался о чём-то, а затем вдруг посмотрел на Эрин и едва заметно, но весьма недвусмысленно улыбнулся. "Похоже, я разгадал твой секрет", - прочла она по его хитро прищуренным глазам и уныло вздохнула, мысленно помянув недобрым словом Вуда. И сдалось тому отправить её на эту встречу!
  - Удивительно, что, имея столько недоброжелателей, вы всё же решились почтить нас своим присутствием, сенатор, - не к месту весело заметил Говард Маккензи. Впрочем, в этой фразе всё было не к месту, от нарочитого "вы" при обращении к школьному товарищу до преждевременно прозвучавшего "сенатор". - Я бы, наверное, не решился путешествовать без охраны. Или она у вас есть?
  Харт приосанился, сделавшись неуловимо похожим на висевший за его спиной портрет правящего монарха. Даже вилка в руке вполне сошла бы за скипетр.
  И правда, как подобной персоне без охраны?
  - Недоброжелатели? - протянул Харт так, словно с трудом подавил навеянный скучным вопросом зевок. - Сомневаюсь, что кто-нибудь из них решит открыто вредить мне или моим близким. Всё, на что им хватает смелости, - кропать грязные статейки.
  - И всё же?..
  
  - И всё же, мистер Маккензи? - инспектор Коллинз посмотрел на худощавого мужчину, стоявшего за креслом жены. Создавалось впечатление, что Маккензи хотел спрятаться за резной спинкой, но, к своему огромному сожалению, оказался для этого слишком высок. - Отчего вдруг вы завели этот разговор?
  Разумеется, полицейскому снова рассказали не всё. Затронутой в застольной беседе темы скандальных фотографий коснулись лишь вскользь. А вот вопросы Говарда Маккензи, вчера казавшиеся неуместными, а сегодня уже - пророческими, вспомнили практически все.
  - Я просто подумал... - нерешительно проблеял "пророк" - Подумал, что у политиков обычно немало врагов... Разве нет? Кто-то ведь его... Да?
  - Да, - не мог не согласиться Коллинз. - И что же ответил мистер Харт по поводу охраны?
  - Сказал, что он в ней не нуждается.
  - Он не это сказал, - покачала головой Эрин Палмер.
  - Я... - Маккензи нервно сглотнул. - Я передал общий смысл... Но Бен, конечно, сказал больше... Много всего...
  - Например? - терпеливо уточнил инспектор.
  - Ну, он... Он сказал...
  - Что его не так-то просто будет убрать, - закончила мисс Палмер, сжалившись то ли над заикающимся свидетелем, то ли над полицейским, уставшим притворяться вежливым болванчиком. - Бенджамин Харт всегда был излишне самонадеян.
  - Видно, эта самонадеянность и потянула его в вашу спальню, - вставила миссис Харт.
  Эрин Палмер оставила её замечание без ответа.
  - Харт утверждал, что надёжно защищён от всех известных ядов, - продолжала она для Коллинза. - Но чем именно, амулетом, универсальным противоядием или каким-нибудь другим средством, он не уточнял. А по поводу вооружённого нападения сказал, что и сам никогда не покидает дом безоружным.
  - Но о каком оружии речь, тоже не уточнил? - предположил полицейский.
  - Отчего же? - мисс Палмер пожала плечами. - У него был пистолет.
  - Он даже показал нам его! - подхватила Эмилия Делмар. - Когда мы ходили смотреть на ту вазу... То есть, артефакт...
  - Он даже стрелял из него, - хмыкнул Рудольф Эймери.
  - В потолок, - дополнила, всхлипнув, Джина Харт.
  - Дважды, - ровно отчитался дворецкий. - Мистер Харт обещал возместить ущерб.
  Коллинз сдержал вздох за крепко стиснутыми зубами и потёр виски: мигрень его всё-таки настигла.
  
  
  Глава 6
  
  Дебби нисколечко не сочувствовала инспектору. Сам виноват. Собрал их в гостиной и позволил говорить всем сразу и всё подряд вместо того, чтобы поговорить с каждым в отдельности. Хотел сэкономить время? Так расспросил бы для начала кого-нибудь одного, кого-нибудь уравновешенного и трезвомыслящего. Саму Дебору, например. Или мисс Палмер. Или Филис. Рудольфа или Николаса. Стивена...
  Кого Дебби однозначно не рекомендовала бы в качестве свидетеля, так это свою мать. Даже Мелоди Харт, невзирая на выпитое и вчера, и уже сегодня, была бы более надёжным источником информации. Даже Джина Харт, если сначала дать ей нареветься вволю. Но не мать.
  Откровенно говоря, Дебби была бы рада, если бы родительница хотя бы на короткое время онемела подобно миссис Маккензи. И лучше бы это случилось ещё вчера за ужином.
  Но чуда не произошло, и, сидя за общим столом, Дебби не знала, куда девать глаза от стыда за любимую матушку. Миссис Делмар была не просто в своём репертуаре - она была в ударе! В начале ужина вскользь пробежалась по каждому, а затем бульдожьей хваткой вцепилась в Харта. Тому бы молчать в ответ, как это сделал Рудольф, когда миссис Делмар намеренно громко шептала дочери, что не стоит глядеть в его сторону, дабы не испортить себе аппетит видом "бандитской рожи", или сделать вид, что не понял вопроса, как Эрин Палмер, когда у неё спросили, насколько сильно Николас похож на своего отца... Но нет, Харт принялся отвечать, причём подробно по каждому пункту "обвинения", и матушку Деборы это лишь раззадорило.
  Дебби надеялась на Филис, обычно той легко удавалось осадить зарвавшуюся подругу, но мисс Эббот, казалось, даже не слышала, о чём говорят за столом. Ненадолго выручил мистер Маккензи, начав расспрашивать Харта о возможных покушениях, но, увы, мало кто мог соперничать с миссис Делмар в искусстве задавать неудобные вопросы. Она и поданную Маккензи тему умудрилась подхватить и развить, сдобрив фантазиями и домыслами, из которых следовало, что Харт наверняка успел нажить себе врагов задолго до того, как подался в политику, и теперь чуть ли не каждый второй в королевстве мечтает его убить...
  Странно, что сегодня, когда тело Харта уже увезли в городской морг, никто не вспомнил тех её слов. Должно быть, очень старались не забивать головы глупостями, то и дело слетавшими с языка Эмилии Делмар. Но Дебби помнила.
  А вчера "убийственную" тему свернула мисс Палмер, сказав, что из этого получился бы прекрасный сюжет. И Рудольф Эймери подхватил. Стал расспрашивать романистку об этом - о сюжетах, о том, как они приходят к ней и какие претерпевают метаморфозы прежде, чем превратиться в полноценную историю. Мисс Эрин принялась увлечённо рассказывать, и Дебби заслушалась, почти забыв о матери. Но той не нравилось, когда о ней забывают, особенно в её присутствии, и едва писательница заикнулась, что привезла с собой пишущую машинку, миссис Делмар разразилась тирадой о вреде посторонних шумов для её хрупкого организма, ведь печатные машинки, и это всем известно, издают шума больше, чем идущий локомотив.
  Тогда-то Николас и рассказал о поглощающем звуки артефакте.
  Рассказал коротко, но обстоятельно, начав с вежливого "не стоит беспокоиться, никакой шум вам не помешает", а закончив какими-то мудрёными терминами, которые Дебора, как и большинство присутствующих, пропустила мимо ушей, а вот матушка её, заслышав незнакомые слова, сделала охотничью стойку, точно почуявшая дичь легавая.
  - Вы так говорите, словно разбираетесь во всём этом, - проронила она небрежно, виртуозно маскируя любопытство под нотками скепсиса.
  У Николаса ещё оставался шанс, один, но беспроигрышный - немедленно сбежать, однако молодой человек этой возможностью не воспользовался.
  - Немного разбираюсь, - сказал он так обыденно, словно речь шла о том, умеет ли он завязывать шнурки. - Но вообще артефакторика - не моя специализация.
  Мило улыбнулся и, не сказав ничего более, занялся содержимым своей тарелки.
  Дебби подумала, что матушке в кои-то веки встретился достойный собеседник. А ещё о том, что Николас действительно должен походить на отца, ибо внешнего сходства с мисс Палмер он не имел совершенно, и что отец у него безумно хорош собой... Во всяком случае был когда-то...
  - А какая ваша специализация? - не справившись с любопытством, миссис Делмар задала вопрос в лоб.
  Николас не спеша дожевал мясо, пригубил бокал с вином, промокнул губы салфеткой и лишь затем ответил:
  - Некромантия.
  Произнесено это было тем же будничным тоном, но Дебби почудилось, что в глубине глаз молодого мага - мага, кто бы подумал? - вспыхнули холодные голубые искорки.
  Миссис Делмар тяжело и громко сглотнула.
  Мелоди Харт хмыкнула, отставив бокал.
  Джина Харт испуганно захлопала ресницами...
  Некромантов не любят, но Дебби не помнила, за что именно, а скорее всего никогда этого и не знала. Не любят и всё.
  К счастью, хотя бы мужчины отреагировали спокойнее.
  Стивен Вудроу взглянул на Николаса с уважительным интересом.
  Рудольф и вовсе улыбался, как будто стал свидетелем забавного розыгрыша.
  А вот Харт... Харт занервничал. Но виду старался не показать.
  - Вы полны сюрпризов, юноша, - рассмеялся натянуто. - И ты, Эрин... Но всё же расскажите ещё о своём поглотителе. Занятная, полагаю, вещица...
  
  - И мы пошли в мою комнату, - медленно, чтобы инспектор успевал записывать, проговорила Эрин Палмер. - Всем было интересно увидеть артефакт и убедиться, что он работает.
  - Как убедиться? - уточнил Коллинз.
  - По-разному. Сначала кричали и хлопали в ладоши... Я открыла дверь, ведущую в коридор...
  Спальня, которую ей отвели, имела два выхода: один - во внутрь их с Ником апартаментов, в смежную комнату, второй - в общий коридор второго этажа. Именно у второго выхода вчера вечеров столпились, прервав трапезу, бывшие соученики Эрин. Все или почти все - она не считала их по головам, но голов этих в дверном проёме было определённо много.
  Эрин продемонстрировала маленькую вазу из необожжённой глины. Вполне обычную на вид, и при желании в неё можно было поставить букетик: на работе артефакта это никак не отразилось бы. Некоторые так и делали, стремясь скрыть истинную суть вазочки, но Эрин подобные игры были ни к чему.
  Артефакт она уже настроила, и граница его воздействия проходила чётко по периметру комнаты. То есть, даже при открытой двери из спальни не слышалось ни звука. Ни шагов, ни голосов, ни тех самых хлопков. Однако зрителям этого было мало. Ведь можно же мягко ступать, беззвучно открывать рот и лишь делать вид, что ладонь касается ладони... И Харт достал пистолет.
  - Достал? - Коллинз прекратил писать. - Не принёс, а...
  - Да, - подтвердила Эрин. - Достал из внутреннего кармана или плечевой кобуры... Ну, знаете, есть такие...
  "Я-то знаю, - говорил взгляд полицейского. - А вам откуда это известно?"
  - Я пишу остросюжетные романы, - ответила на непрозвучавший вопрос мисс Палмер. - Поэтому интересуюсь... разным...
  - Ясно, - кивнул инспектор, принимая объяснение. - И что же мистер Харт?
  А Харт позвал дворецкого. Репутация превыше всего, и ни к чему, чтобы на завтра шептались, будто кандидат в парламент, выпив лишку за ужином, устроил пальбу в чужом номере. Но отказаться от проверки сей кандидат не мог, иначе, как он сам сказал, его разорвало бы от любопытства...
  Эрин уже тогда была уверена, что Харт пьян.
  - Так он стрелял в потолок? Дважды? - переспросил Коллинз. - И что, в коридоре действительно не слышали выстрелов?
  - Абсолютно, - подтвердил Рудольф. - Видели дым и как штукатурка посыпалась, но никаких звуков, даже приглушённых.
  - А пистолет мистер Харт после снова убрал в карман?
  Эрин кивнула, и несколько человек повторили её движение. В карман или в кобуру... Впрочем, полицейские, осматривавшие тело, должны точно знать, была ли на Харте кобура.
  А вот пистолета при нём, судя по помрачневшему взгляду инспектора, точно не было.
  Мисс Палмер даже язык прикусила, чтобы не спросить вслух, действительно ли это так. Всё равно Коллинз не ответит. Да и жаль его было. Час назад, едва появившись в гостиной, держался молодцом: взгляд сосредоточенный и серьёзный, голос спокойный, вид уверенный. А теперь и плечи поникли, и глаза потухли, и пышные седоватые усы уныло обвисли...
  Эрин не чужда была человеколюбия, а потому постаралась закончить быстрее и не привлекать других рассказчиков, которые вряд ли скажут что-то полезное, а то и запутают ещё больше бедного инспектора. Напомнив себе, что выступает свидетельницей в деле об убийстве, а не зачитывает отрывки нового романа преданным поклонникам, она исключила из речи яркие эпитеты и сложные обороты и уложилась буквально в десяток фраз. Вернулись после проверки артефакта в столовую. Говорили о пустяках. Затем перешли в гостиную и там продолжили пустую болтовню. Далее разошлись по своим комнатам...
  Сама мисс Палмер не ложилась, собиралась ещё немного поработать. Успела даже напечатать абзац к тому времени, как к ней ввалился Харт... Как? Через ведущую в общий коридор дверь, которую мисс Эрин забыла запереть после демонстрации звукопоглотителя. Вошёл, пошатываясь, что-то пробурчал и тут же рухнул в кровать. И уснул.
  - Возможно, он просто перепутал комнаты. Я вызвала Эдвина, и он предложил как-то перенести Бена в его спальню... Но было уже довольно поздно, и я решила, что не стоит никого тревожить. А вдвоём мы вряд ли справились бы. Поэтому я закрыла на ключ внутреннюю дверь, чтобы Бен, проснувшись, не направился к Нику, взяла самое необходимое, и Эдвин устроил меня на первом этаже...
  Когда Эрин закончила, Коллинз ожидаемо поинтересовался у жены и дочери Харта, заметили ли они ночью пропажу мужа и отца. Оказалось, что нет. Обе, по их словам, уже спали, каждая в своей комнате, а Бен, как они думали, спит в своей.
  - Да, у нас отдельные спальни, - с вызовом сообщила Мелоди Харт, хоть никто её об этом не спрашивал. - Дома тоже. - И хихикнула: - Я храплю, когда выпью.
  В приличном обществе не принято делать подобные заявления, и инспектор Коллинз, явно не рассчитывавший, что его посвятят в настолько личные подробности семейной жизни жертвы, растерянно откашлялся.
  На Эрин откровения миссис Харт такого впечатления не произвели. Она даже рада была этой маленькой глупости, но отнюдь не из любви к пикантным слухам, а потому что слова Мелоди не позволили забыть об одном важном и упущенном кое-кем обстоятельстве.
  - Мой сын и мистер Эймери уже сказали вам, что вечером нас чем-то опоили, - напомнила Эрин инспектору. - Я уверена, что они не ошиблись. И не исключено, что то... хм... вещество ещё действует на некоторых из нас...
  В глазах полицейского промелькнул нешуточный испуг, и Рудольф поспешил его успокоить:
  - Речь не о яде, инспектор. Предположу, что эта штука даже аллергии не вызовет. Но языки развязывает. Не зелье истины, конечно, но поболтать после него тянет... о разном... Включая то, о чём следовало бы молчать до гроба...
  Последнюю фразу маг произнёс тихо и зло, и Коллинз подозрительно прищурился, а Эрин поглядела на друга детства с укором: лучше бы и сейчас молчал. Теперь придётся объяснять, что Рудольф говорил о себе и только о себе, и к Харту, что к живому, что к мёртвому, его злость отношения не имеет совершенно.
  Нет, никаких жутких тайн Рудольф Эймери вчера не выдал. Но удар по самолюбию получил ощутимый. Поставьте себя на место талантливого, далеко не слабосильного мага, сделавшего после окончания академии неплохую армейскую карьеру, отличившегося во всех известных военных конфликтах последнего десятилетия, вышедшего в отставку с охапкой благодарностей и наград от высшего командования и - внезапно! - угодившего под действие непонятного зелья. Поставили? Теперь понимаете, отчего Руди так разозлился? Он ведь даже не почувствовал ничего подозрительного и то, что воздействие имело место, осознал уже после.
  Но некоторые вообще ничего не поняли. Та же Эрин ни о чём не догадалась бы, не успей она поутру переброситься парой слов с сыном, и теперь тоже досадовала на себя за лишнюю болтливость. И не только на себя.
  К чему Эмилия вспомнила сэра Николаса? Хотя это же Эмилия, она и без всяких зелий горазда болтать о чём попало.
  - Никакой он не сэр, - сказал Руди, когда речь зашла о школьном призраке, которого ему, в отличие от прочих одноклассников, доводилось видеть собственными глазами. - Скорее всего, рыбак или крестьянин. Раньше на месте школы стояла какая-то деревенька. Но "сэр Николас" звучит солиднее, да? Жаль, если старичка успели упокоить, он был совершенно безобидным.
  - Сэр Николас? - заинтересовался Ник и с улыбкой посмотрел на мать. - Ты назвала меня в честь призрака? Тогда неудивительно, что у меня проявился дар некроманта.
  - Я назвала тебя в честь святого покровителя больницы, где ты появился на свет, - возмутилась в ответ Эрин. - И ты это прекрасно знаешь.
  Тут следовало остановиться, но зелье (о котором Эрин в тот момент и не подозревала) не позволило закрыть рот.
  - Ты родился таким слабеньким, - всхлипнула она, поддавшись нахлынувшим воспоминаниям. - Монахини суетились вокруг, требовали срочно дать тебе имя и провести церемонию посвящения... А я, может быть, и назвала бы тебя иначе, если бы твой отец не бросил меня одну в чужом городе, среди чужих людей!
  Даже спустя столько лет Эрин хранила в сердце горечь обиды, но никогда не позволяла ей выплеснуться наружу. А вчера...
  Проклятое зелье!
  Хорошо, что Ник не позволил продолжить. Просто сдвинул сурово брови, покачал головой и Эрин как будто отпустило.
  А других - нет.
  Например, Говард Маккензи нёс какую-то чушь о выращивании драгоценных камней. Можно подумать, бриллианты и сапфиры растут на грядках, словно капуста. Но Харт отчего-то внимательно слушал эту ерунду и не перебивал. Эмили шепталась о чём-то с Филис, наверняка перемывали косточки бывшим одноклассникам. Николаса отвлекла Джина Харт: девочка пересилила суеверный страх и теперь расспрашивала молодого некроманта о призраках.
  Мисс Палмер не стала мешать их беседе. Её внимание привлекла устроившаяся в дальнем углу гостиной троица. Эрин ничего не знала о клубе людей с тростью, оригинальных рецептах лимонада и иллюзорных цветах, потому ей показалось странным, что Дебора Делмар как с давними знакомыми разговаривает с Рудольфом и секретарём Харта - приятным молодым человеком, понравившемуся Эрин своей сдержанностью. За ужином он не проронил ни слова, а после не рвался пощупать поглотитель или потопать ногами, проверяя его работу, - порой и этого достаточно, чтобы вызвать симпатию.
  Правда, в компании Дебби и Руди мистер Вудроу уже не выглядел молчуном. Эрин подошла к примечательной троице в тот момент, когда Стивен о чём-то спросил девушку, и та рассмеялась в ответ:
  - Замуж? О нет, и не собираюсь. Только не говорите маме, у неё ужасно старомодные представления о том, как должно жить приличной женщине. А современные женщины давно отбросили эти условности... Верно, мисс Палмер?
  Эрин неуверенно передёрнула плечами. Откуда ей знать, что в голове у нового поколения современных женщин?
  - А как же любовь? - с хитрым прищуром поинтересовался Рудольф.
  - Какая связь между любовью и замужеством? - искренне удивилась Дебби. - Мама вышла за отца, потому что считала это правильным. Не помню, чтобы она когда-нибудь говорила, что любила его. Замуж по любви собиралась тётушка Филис. И что?
  - Что? - переспросил маг, разом помрачнев.
  - А то, - Дебора понизила голос и быстро обернулась на стоявшую поодаль "тётушку", - что в один прекрасный день она застала жениха в постели с другой. Она сама мне об этом рассказала. Хотела предупредить, что не стоит безоговорочно верить мужчинам.
  Дебби отнюдь не походила на легкомысленную девицу, между делом выбалтывающую чужие тайны, но в тот момент Эрин не увидела ничего странного в её поведении. Возможно, потому что смотрела на Рудольфа, который, казалось, вот-вот вспыхнет, причём в прямом смысле.
  - Ваша тётушка... - медленно процедил он сквозь зубы. - Мудрая женщина.
  Что он на самом деле собирался сказать, так и осталось загадкой.
  - Прошу меня извинить.
  С силой опираясь на ни в чём не повинную трость так, что та явственно похрустывала, маг быстрым шагом покинул гостиную.
  Сама не понимая зачем, Эрин пошла за ним. Догнала в коридоре у распахнутого окна, за которым раскинулся ночной парк. Коснулась осторожно плеча.
  - Что? - Рудольф резко обернулся.
  - Ничего. Просто...
  - Не подозревала, какой я негодяй, да? - криво усмехнулся он. - Я, знаешь ли, тоже не подозревал.
  - Дебби сказала неправду?
  - Дебби сказала то, что привыкла считать правдой. - Тон Рудольфа смягчился. - Девочка не сама же выдумала такое. Повторила рассказ этой... мудрой женщины. Куда уж мудрее - выставить меня виноватым!
  - Я не хочу вмешиваться...
  - Хочешь. Из простого любопытства или чтобы убедиться, что я не вру, но тебе ведь интересно, что между нами произошло?
  Глупо было отпираться, и Эрин кивнула.
  - Она меня бросила, - сказал Рудольф. - Но не потому, что застала с кем-то там в постели. Была другая причина.
  - Какая?
  Он горько усмехнулся:
  - Посмотри на меня. Внимательно. И попробуй угадать.
  Догадки Эрин не озвучила. Если бы и хотела, не успела бы, потому что Рудольф, повернувшись опять к окну, начал рассказывать, негромко и неспешно.
  - Я сделал Филис предложение сразу после школы. Собирался на выпускном вечере, но Говард украл мою задумку... Ничего. Зато я обставил всё в лучших традициях и официально просил у старика Эббота руки его дочери. Получил согласие от обоих. Правда, со свадьбой родители просили нас повременить. Нам ведь было по восемнадцать, меня ждала академия... Мы решили, что поженимся, когда я окончу третий курс и получу первую магическую степень, но за месяц до назначенного отца Филис хватил удар. Вряд ли ты знала, но она - поздний ребёнок. Мистер и миссис Эббот были уже немолоды, когда Филис только пошла в школу. Мать до её выпускного не дожила, а отец... Он был парализован полгода, и свадьбу пришлось отложить на время его болезни. Потом - на срок траура... Мы не хотели ждать так долго. Филис перебралась в Эрден, я снял для неё уютную квартирку... Жить вместе мы не могли: были правила для кадетов, и вся эта высокая мораль, чтоб её... Но я квартировал поблизости, и мы встречались каждый день... Почти каждый... Я готовился к открытому практическому экзамену, уставал безумно, и мы не виделись толком почти неделю, но Филис обещала прийти на арену, чтобы посмотреть и поддержать меня. После мы пошли бы в кафе...
  Он умолк и долго вглядывался в темноту за окном. Внезапно образовавшаяся пауза затягивалась.
  - Это случилось во время экзамена? - тихо спросила Эрин.
  - Да. Экзамены по боевой практике проходят в виде соревнований, высший бал достаётся лишь одному, и у меня были все основания считать, что я стану этим счастливчиком. Кого-то из соперников это не устроило, мне подмешали лёгкий наркотик в питьё, и в итоге я потерял концентрацию и не сумел удержать собственный огонь... Правда, сложно было доказать, что наркотик именно подмешали. Многие баловались тогда той дрянью... Так что я и не доказал ничего, а руководство академии не хотело раздувать скандал. Сошлись на том, что мне разрешат пересдать практику после полного восстановления... А Филис даже в больницу не пришла. Собрала чемоданы и уехала к тётке. А чтобы я не питал напрасных надежд, оставила письмо, где прямым текстом написала, что не видит свою жизнь рядом с таким уродом... Правильно сделала, наверное. Только забивать девочке мозги не нужно было. Разошлись и разошлись, да?
  На неё Рудольф по-прежнему не смотрел, но Эрин согласно кивнула.
  И всё же было что-то такое в рассказе школьного приятеля, что мешало принять его слова как неоспоримую истину. Не фальшь, но ощущение некой неправильности.
  Рудольф обернулся и перехватил её взгляд. Тёмные глаза мага полыхнули злой обидой.
  - Не веришь?
  - Я... верю, конечно...
  Невольная заминка - Эрин действительно не хотела, чтобы её слова прозвучали с сомнением, - стала маслом, выплеснутым в огонь, а так как Рудольф Эймери был именно огненным магом, считать это иносказанием не стоило.
  Вы когда-нибудь видели, как разгорается живое пламя? Сначала вспыхивает над открытой ладонью мага искорка, крошечная, но настолько яркая, что заставляет болезненно щуриться. С каждой секундой она увеличивается в размерах, превращаясь в пышущий жаром шар, причём температура его такова, что воздух вокруг плывёт, и категорически не рекомендуется подносить этот сгусток пламени к легковоспламеняющимся предметам, каковыми в определённых обстоятельствах можно считать и людей.
  Не видели? И не жалейте об этом.
  Эрин сожалела о том, что видела. И это при том, что у неё имелся опыт общения с магами в моменты, когда те были, мягко говоря, не в духе. Рядом с некромантами, например, увядали комнатные растения и старились обои...
  Однако плох тот маг, что не умеет контролировать гнев и силу.
  Рудольф был хорошим магом. Сжал кулак, впитав в себя огонь, и махнул рукой.
  - Иди.
  - Руди, я...
  - Уйди, Эрин. Пожалуйста. И я пойду, пока никого не убил.
  
  Тогда она подумала, что в таком состоянии он действительно может...
  Но Харта ведь застрелили, а не сожгли.
  - Вспомнили ещё что-то, мисс Палмер? - спросил инспектор Коллинз.
  Она помотала головой, но по взгляду полицейского поняла, что он ей не поверил.
  
  
  Глава 7
  
  Справедливости ради стоит сказать, что Коллинз никому из присутствовавших не верил. И вовсе не оттого, что страдал излишней подозрительностью или в силу дурного характера. Характер у него, напротив, был мягкий, что для полицейского зачастую неудобно, но зато и интуиция развита была отменно, и именно эта интуиция на всём протяжении беседы настойчиво твердила: лгут, все лгут. Как минимум - недоговаривают. Но все. Без исключения.
  Интуиции инспектор доверял, но всё же не настолько, чтобы заподозрить всеобщий сговор. Могли ведь быть и другие причины, по которым господа свидетели решили что-то утаить от следствия. На надавишь чуть сильнее... И будешь беседовать уже с их адвокатами. А Коллинз сей неприятный момент хотел оттянуть, потому и не давил. Решил дождаться заключения патологоанатома и осматривавших место преступления экспертов, а до тех пор попытаться исподволь выведать ещё что-нибудь.
  - Мы уже всё вам рассказали, - воспротивилась стремлениям полицейского мисс Эббот. - В частности о том, что вчера сюда проник посторонний. Он ещё и подлил нам что-то, как выяснилось, и застрелил Бена, а вы, кажется, и не собираетесь его искать.
  - Собираюсь, - сказал Коллинз. - Но, поскольку кроме миссис Делмар никто и ничего подозрительного не видел, а сама она не отрицает, что ей могло лишь показаться, будто она видела чужака, я думаю, будет лучше сначала получить подтверждение экспертов, что в доме действительно был кто-то помимо гостей и персонала.
  - Ваши люди способны определить это? - с сомнением уточнила Филис.
  - Даже я могу, - опередил инспектора Рудольф Эймери. - Достаточно зафиксировать параметры наших аур, сравнить с отпечатками, оставленными в доме в течение последних суток, и найти или не найти лишний след.
  - Именно так, - подтвердил Коллинз. - Наши маги знают своё дело.
  Про себя он отметил, что мистер Эймери тоже многое знает о работе магов-полицейских и, сам будучи магом, да ещё и таким осведомлённым, свои следы легко подправил бы.
  - Отпечатки? - заинтересовался Говард Маккензи. - Как отпечатки пальцев, да? Выходит, ваши эксперты могут просто проверить, кто заходил в комнату Бена... то есть в комнату Эрин...
  - Мы все туда заходили, - хмуро перебила его мисс Эббот. - Когда рассматривали ту вазу-поглотитель.
  - Я имел в виду: заходил ночью, - пояснил мистер Маккензи. - Время убийства ведь можно определить с высокой точностью? Я читал в одном журнале...
  - Время убийства определить можно, - согласился Коллинз. - Но определять с такой же точностью, когда оставлены отпечатки присутствия, маги пока не научились.
  - Маги! - Джина Харт вдруг вскочила с места и бросилась к сыну мисс Палмер. - Вы же некромант, Николас! Вы же можете... Можете как-то связаться с папой? Я тоже читала... И мы узнали бы!..
  Молодой человек виновато покачал головой:
  - Простите, но мой дар тут бессилен. В полиции есть свои некроманты, и, если бы существовала возможность, получить посмертное свидетельство вашего отца, они её не упустили бы... Но обстоятельства смерти мистера Харта исключают эффективность любого рода воззваний. Верно, инспектор?
  Коллинз кивнул и от души понадеялся, что мисс Харт не потребует других объяснений. Он не имел ни малейшего желания в подробностях рассказывать девушке о пуле, раскроившей её отцу череп и лишившей некроманта шансов на получение показаний с того света. С точки зрения убийцы надёжнее было только отрубить голову совсем. Были ещё яды, заставлявшие мёртвых молчать, но стоили они так дорого, что случаи отравления ими стояли в самом низу статистической таблицы тяжких преступлений.
  - Что же делать? - со слезами в голосе спросила Джина Харт, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.
  Ответил ей только Коллинз.
  - Положитесь на полицию, мисс, и не сомневайтесь, убийца будет найден. При вашем содействии, конечно же.
  - Моём? - удивилась девушка. Даже всхлипывать перестала.
  - Я говорю обо всех присутствующих. - Инспектор поймал момент и не собирался его упускать. - Для следствия важна каждая деталь, поэтому, если кто-нибудь вспомнит что-то помимо того, о чём вы уже сообщили, немедленно связывайтесь со мной. Я оставлю номер телефона участка и свой домашний, а в школе постоянно будет дежурить констебль, обращайтесь к нему в любое время.
  - В любое? - взвизгнула миссис Делмар. - Думаете, мы здесь задержимся хотя бы на час?
  - На ближайшие два-три дня, - поправил Коллинз. - До окончания, так сказать, оперативных мероприятий...
  - Вы не имеете права нас задерживать! Только посмейте, и я...
  "Вот и дождался адвокатов", - обречённо подумал инспектор, когда скандальную дамочку вдруг перебил ровный, немного усталый голос:
  - Разумеется, мы останемся, Эми. Мы ведь не хотим усложнять работу полиции?
  Коллинз с благодарностью и некоторым удивлением посмотрел на Филис Эббот.
  - Но как же... - пыталась возразить ей подруга и тут же умолкла, наткнувшись на выразительный взгляд.
  - Нам нечего скрывать, не так ли?
  Миссис Делмар послушно закивала.
  - Мы всё равно собирались пробыть тут несколько дней, - пожала плечами Дебора Делмар.
  - Мы тоже, - неуверенно промямлил мистер Маккензи. - Да, дорогая?
  Его супруга согласно прикрыла глаза.
  - Мы планировали уехать завтра, - сказал Стивен Вудроу. - Но теперь в спешке нет смысла.
  - Точно, - мрачно подтвердила Мелоди Харт.
  Джина Харт громко шмыгнула покрасневшим носом.
  - Я вообще никуда не спешу с тех пор, как вышел в отставку, - заявил Рудольф Эймери.
  Только Эрин Палмер молчала. Думала о чём-то, а когда Коллинз собирался уже прямо поинтересоваться, не возражает ли она задержаться в школе ещё на несколько дней, посмотрела на него внимательно и сама спросила:
  - Вам ведь нужно обыскать наши комнаты?
  - Осмотреть, - смягчил формулировку инспектор, опасаясь нового всплеска недовольства. - С вашего позволения и в вашем присутствии.
  - Начнём с моей? Ваши люди всё равно там, но, полагаю, в мои чемоданы они без меня не заглядывали?
  Коллинз смущённо откашлялся.
  - Конечно, нет, мисс. Сможете всё проверить, как только эксперты закончат и наведут относительный порядок.
  Судя по поджатым губам, мисс Палмер это обещание чем-то не устроило. Будь у инспектора больше времени, он наверняка догадался бы, что романистка не возражала бы увидеть место преступления до уборки, но ему не дали и пары секунд.
  - Обыск? На каком основании? Зачем?
  Источником возмущённых выкриков снова стала миссис Делмар, и подруга в этот раз не спешила её успокоить.
  - Чтобы найти орудие убийства, разумеется, - небрежно бросил Рудольф Эймери. - На металле отпечатки аур держится значительно дольше, к тому же накладываются слоями. Так то, если пистолет найдётся в ближайшие два-три дня, несложно будет определить, кто последний держал его в руках. Да, инспектор?
  Если бы Коллинз тоже умел управлять огнём, испепелил бы мага на месте. За разглашение того, что разглашать совсем не нужно.
  - Значит, вы всё же считаете, что убийца - один из нас? - нахмурилась Филис Эббот.
  - Не обязательно, - снова влез Эймери, не дав инспектору рта открыть. - Но если преступник подбросил пистолет, к примеру, в мою комнату, я бы хотел, чтобы это выяснилось как можно скорее, пока оружие не впитало мой собственный след. Поэтому, предлагаю начать с меня.
  - Почему это? - уже привычно взвизгнула миссис Делмар. - Пусть начнут с моей комнаты!
  - Или с моей, - услужливо предложил Маккензи.
  Коллинз недобро покосился на так некстати разговорившегося мага, а тот - вот негодяй! - ещё и подмигнул в ответ, как бы говоря: "Чем смог, тем помог. Не благодарите"
  - Начните с моей комнаты, - послышался сквозь поднявшийся гул робкий голосок Джины Харт. - Я только приведу в порядок постель. Можно?
  Инспектор растерянно кивнул, и девушка вышла из комнаты.
  Все разом притихли, провожая её взглядами. Но едва дверь за ней закрылась, Эмилия Делмар (а кто же ещё?) театральным шёпотом поинтересовалась у полицейского:
  - Вам не кажется это подозрительным?
  Коллинз мысленно вздохнул.
  - А вам, дорогуша, не кажется, что пора бы заткнуться? - огрызнулась, отставив бокал, Мелоди Харт.
  - Что-о? - оскорблённо взвыла миссис Делмар, а лицо её вмиг сделалось пунцовым от негодования.
  - То! - резко обрубила новоиспечённая вдова. - Девочке и без змеиных шепотков за спиной сейчас плохо. Имейте уважение к чужому горю.
  В гостиной воцарилась полная тишина. Не только Эмилия Делмар вдруг осознала, что смерть Бенджамина Харта, к которому даже в школьные годы никто из присутствующих не питал особой симпатии, для кого-то действительно стала горем.
  - Джина любила отца, - тихим и на удивление трезвым голосом проговорила миссис Харт. - Хоть он этого и не заслуживал. Но, быть может, этой любви хватит, чтобы смыть грязь с его души и открыть ей ворота к вечной жизни... - Она сделала паузу и закончила уже другим тоном, обращаясь к Коллинзу: - Можете обыскивать мою комнату без меня. Пусть мистер Вудроу вас проводит. А я... Я буду где-нибудь, где ещё остался виски.
  Руперт Коллинз с удовольствием к ней присоединился бы. И не только он. Однако инспектор был при исполнении, а остальных сдерживали рамки приличий, давно отринутые красавицей Мелоди. Всё же в подпорченной репутации есть свои плюсы.
  - Да, я провожу, если нужно, - рассеянно кивнул Стивен Вудроу, когда миссис Харт покинула их недружную компанию.
  - Благодарю, - так же отстранённо отозвался инспектор. Мысли его крутились вокруг опечаленной дочери, обозлённой вдовы и неведомого места, где ещё остался виски. Интуиция пыталась что-то сказать, но голос её звучал слишком тихо и невнятно.
  - Не думайте дурного о мисс Джине, - продолжил секретарь покойного, мельком взглянув на сникшую миссис Делмар. - Дело в том, что... Да ерунда, в общем-то, просто детская глупость. Мисс Харт покуривает тайком, её отец этого не одобрил бы. Полагаю, она пошла к себе, чтобы до обыска вынести из комнаты сигареты.
  - До осмотра, - поправил Коллинз. - А что миссис Харт?
  - Хотите знать, курит ли она? - удивился Вудроу.
  - Нет-нет, я хотел спросить, какие отношения у неё с падчерицей. Кажется, о сигаретах она, как и вы, была в курсе. Выходит, упрёков от мачехи мисс Джина не опасалась? Они хорошо ладят?
  - Неплохо, - согласился секретарь. Ему явно было, что добавить, но молодой человек не решался. Лишь заметив, что полицейский не сводит с него вопросительного взгляда, закончил немного виновато, как бывает, когда невольно выдаёшь чужие тайны: - Миссис Харт очень привязана к Джине, ведь своих детей у неё нет.
  Что-то ещё скрывалось за всем этим, но Коллинз уже отчаялся разобрать невразумительное бурчание внутреннего голоса. Да и некогда было прислушиваться: нужно было приступать к осмотру, пока господа свидетели не возражают.
  
  - Вот уж не думала, что эта Мелоди может питать к кому-то добрые чувства, - скажет миссис Делмар подруге, оказавшись с нею наедине. - Особенно к чужому ребёнку.
  - Ты вообще редко думаешь, Эми, - огрызнётся Филис.
  Привычная маска соскользнёт на миг, вместо гордой красавицы явив миру немолодую уже, уставшую от одиночества женщину, у которой не так много радостей в жизни, и одна из них - чужая дочь, росшая на её глазах...
  
  Эрин Палмер тоже останется под впечатлением от выступления миссис Харт. Но совсем по иной причине. Когда гостиная почти опустеет, она рискнёт показаться невежливой и бесцеремонной и вмешается в разговор Дебби и мистера Вудроу.
  Но, конечно же, сразу извинится:
  - Простите, Стивен... А миссис Харт, хм, любит читать?
  Он вначале недоуменно приподнимет брови, а после подозрительно сощурится, пытаясь уловить подоплёку её вопроса. Ничего не поймёт, и придётся пояснить:
  - Она сказала о любви, которой хватит, чтобы смыть грязь с души и открыть ей ворота к вечной жизни. Это цитата из "Поэмы о душе"... Немного нудная вещица, но, тем не менее, считается шедевром литературы позапрошлого столетия.
  - О! - Секретарь с облегчением выдохнет и даже улыбнётся. - Ничего удивительного. Насколько мне известно, миссис Харт изучала в университете именно литературу. И, если не ошибаюсь, как раз позапрошлого столетия.
  "Ничего удивительного?!", - изумится про себя Эрин. Но вслух ничего не скажет.
  Впрочем, Стивен легко угадает, о чём она подумала.
  - Миссис Харт производит... неверное впечатление на тех, кто мало её знает, - проговорит он, в паузах подбирая подходящие слова. - Но она... неплохой человек...
  - Да неужели? - фыркнет в этот момент Дебби. - О вас она иного мнения.
  - Правда? - нахмурится молодой человек.
  Дебби неловко передёрнет плечами и промолчит. В конце концов, ведь Мелоди Харт не называла Стивена плохим человеком.
  
  
  Глава 8
  
  Кем бы ни был человек, застреливший Бенджамина Харта, в вину ему следовало вменить не одно преступление, а два - убийство и покушение на убийство. На убийство репутации Первой Лислендской Смешанной Школы. И второе преступление было куда страшнее, а справедливым наказанием за него могло стать только публичное четвертование с последующим сожжением тела. Во всяком случае именно так думал Самюэль Бригс. В мирное время сей убелённый сединами и сгорбившийся под грузом житейского опыта господин служил секретарём, а в нынешней чрезвычайной ситуации был назначен официальным представителем школы, уполномоченным наблюдать за ведением следственных мероприятий и улаживать связанные с этим проблемы.
  Проблем ожидалось немало. Средства, потраченные на организацию празднования юбилея никто не возместит. Закупленные для банкета продукты поставщики назад не примут, а преподаватели, чтобы там ни говорили об их непомерных аппетитах, без помощи гостей всё не съедят. А гости разъезжаются, преисполненные негодования и ужаса: в школе убили человека - значит, все они были тут в опасности! Некоторые и сделанные накануне подарки-пожертвования требовали вернуть.
  И журналисты ещё. Мистер Бригс приложил немало усилий, чтобы корреспонденты популярнейших изданий собрались в их чудеснейшем заведении в день торжества, а теперь тратил ещё больше сил, дабы отвадить писак от центральных ворот. Съехались даже те, кого он и не подумал бы приглашать, и каждый жаждал от скромного секретаря сенсационных откровений или хотя бы подтверждения "животрепещущих" и "кровавых" подробностей, которые ушлые репортёры успели придумать сами.
  - Возможно ли, что это было самоубийство? - спрашивали одни.
  В ответ мистер Бригс пожимал плечами: почему бы и нет? Правда, непонятно, куда Харт, будучи уже мёртвым, дел пистолет, но это - уже нюансы.
  - Правда ли, что у мертвеца вырезали сердце?
  Эта фраза сама по себе тянула на сенсацию: какой удар по оппонентам Харта, считавшим его бессердечным!
  - Говорят, на стене кровью убитого написали проклятия на неизвестном языке - это так?
  Тут возникало сразу несколько вопросов, но главный из них: если язык неизвестен, кто и как определил, что написаны именно проклятия?
  - Вы не считаете, что это может быть преступлением страсти? Была ли среди приглашённых бывшая возлюбленная Харта? Или отвергнутая влюблённая? Чувства могли вспыхнуть с новой силой...
  Бригс только морщился. Тут спички, упавшие под кухонный шкаф и найденные через месяц, загораться не хотят, а у этих писак школьная любовь спустя двадцать пять лет вдруг вспыхивает!
  От журналистов несчастного секретаря спас инспектор Коллинз. Речь его была коротка и суха до такой степени, что у слушателей начинало першить в горле, но оказалась весьма действенной. Видимо, газетчики очень не любили, когда в горле у них першит, а оттого часть из них уехала тут же, дожидаться завтрашнего полдня, когда, по словам Коллинза, комиссар округа сделает официальное заявление касательно и самого убийства, и результатов расследования, если они к тому времени появятся. У ворот остались единицы, но на территорию школы они уже не рвались, лишь пытались остановить отъезжающие машины или сфотографировать сидящих в них людей, и Бригс не видел смысла мешать им в этом. Для учеников, что для бывших, что для настоящих, правила едины: покинул школу - сам устраивайся как можешь в этой жестокой жизни.
  Секретарь расслабленно выдохнул, представляя, как отправится в столовую, дабы в меру сил и возможностей организма поспособствовать уничтожению излишков продовольствия, но беда пришла откуда не ждали. Инспектор Коллинз, только что выступавший в роли защитника, перевоплотился в нападающего.
  - Так что скажете, мистер Бригс, была у Харта в школьные годы возлюбленная? - спросил он, словно сам собирался накропать скандальную статейку, а репортёров спровадил лишь затем, чтобы избавиться от конкурентов.
  Иначе с чего бы полицейскому вдруг интересоваться давними сплетнями?
  - Вы ведь давно тут работаете? - зашёл с другого конца Коллинз. - Понимаю, подопечных за эти годы сменилось немало. Но всё же первый выпуск - он самый памятный, не так ли? И при подготовке к празднику вы наверняка потрудились: вспомнили, что могли, о бывших учениках. Неудобно ведь было бы поселить по соседству двух непримиримых врагов или извечных соперниц. Оно, хоть и дело прошлое, но и взыграть могло... Да?
  - А, в этом смысле, - пробормотал секретарь. - Мы, разумеется, постарались. Некоторые из выпускников, обсуждая приезд, высказывали пожелания. Мистер Харт вот... - Он запнулся, вдруг уразумев, что вопрос инспектора напрямую относился к следствию. Конечно, маловероятно, по мнению, Бригса, чтобы это действительно было "преступлением страсти", да и не было там никакой любви... О чём он тут же и сообщил: - Вряд ли это была любовь, - сказал, поморщившись. - Мистер Харт, как бы это помягче, был из тех детей... юношей... которые, в силу происхождения и, хм, финансового положения родителей, растут с ощущением некоего своего превосходства над сверстниками, что приводит... э-э... к разным ситуациям...
  - Например?
  - Ну, например, когда некий молодой человек считает себя лучшим из лучших и уверен, что бедная сиротка должна быть благодарна судьбе за то, что он обратил на неё внимание, пусть и мимолётное... А она вдруг предпочитает другого, ничем, казалось бы, не примечательного. И тот, который лучший из лучших, быть может, давно забыл бы о девушке, удовлетвори она его самолюбие каким-нибудь знаком ответной симпатии... Но столь явное пренебрежение ему запомнилось. Задело его... неверное... Потому и девушка, видимо, не забылась. Но это - лишь мои домыслы... Понимаете?
  - Понимаю, - кивнул Коллинз, будто и правда что-то понял из сбивчивой речи. - О какой же из девушек, точнее дам идёт речь? С кем мистер Харт просил поселить его по соседству?
  Бригс замялся, и инспектор сам высказал догадку:
  - Мисс Палмер?
  Секретарю ничего не оставалось - лишь согласно опустить голову.
  - Но не она же его убила! - воскликнул он тут же. - Эрин всегда была такой милой... Во всём, практически. Детские шалости - не в счёт. И в школе её очень любили, она ведь была нам как родная...
  Положа руку на сердце, Самюэль Бригс испытывал нечто, сродни засторелому чувству вины. Профессор Палмер был одним из первых преподавателей школы, стоял, так сказать, у истоков, и после смерти этого человека руководство могло бы с большим участием отнестись к судьбе его дочери. Да и сам Бригс, наверное, мог бы...
  - Вернёмся к той давней истории, - предложил Коллинз. - Чем тогда всё закончилось? Был какой-то скандал? Громкая ссора? Выяснение отношений?
  - О нет, ничего подобного.
  Ничего подобного. Просто учителя не усмотрели, и кто-то щедро сдобрил пунш алкоголем, что, впрочем, не такое уж неординарное событие для выпускных вечеров. А Бенджамин Харт, перебрав с напитком, сказал что-то нелестное в адрес ухажёра Эрин. Потом, говорят, пытался уединиться с девушкой... против её воли...
  В общем, будущему политику расквасили нос. Но без скандала. Видимо, Харт вовремя протрезвел и понял, что, подай он жалобу, это навредит не только его обидчику, но и ему самому репутацию подпортит, если всплывут все подробности. Вот и молчал. Бригс и сам узнал обо всём абсолютно случайно, а некоторые из преподавателей и большинство учеников до сих пор пребывали в неведении, ведь молчал не только Харт, но и прочие участники тех событий...
  - А тот молодой человек, что ухаживал за мисс Палмер, шофёр, вы сказали, - не помните, как его звали? - полюбопытствовал Коллинз.
  Мистер Бригс не помнил. Тот юноша не так долго тут проработал, да и было это давно.
  - Он был магом?
  Новый вопрос полицейского вызвал недоумение.
  - Магом? - Секретарь в изумлении приподнял седые кустистые брови. - С чего бы магу устраиваться на подобную работу?
  - Ну да, ну да, - согласился инспектор. - А в каких отношениях состояли прочие соседи мистера Харта? И не просил ли ещё кто-нибудь организовать им нужное соседство?
  Бригс удручённо вздохнул, поняв, что разговор предстоит долгий, но, подумав, нашёл решение, призванное устроить и его самого, и дотошного полицейского.
  - Не желаете ли пообедать, инспектор? - спросил он с любезнейшей улыбкой. - За счёт школы, конечно же. У нас сегодня просто дивное меню.
  Поможет ли он Коллинзу - ещё вопрос. А с приготовленными яствами нужно было что-то делать...
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"