Шевченко Ирина: другие произведения.

Осторожно, женское фэнтези - 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Оценка: 9.00*87  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда-то я завидовала героиням романов и мечтала оказаться на их месте. Ну что тут скажешь? Дура.
    Хотя, возможно, все было бы иначе, окажись я на месте героини какой-нибудь другой книги, а не своей же собственной, к тому же недописанной.
    Теперь, чтобы вернуться домой, придется закончить историю изнутри. Разобраться с таинственными исчезновениями студентов магической академии, влюбить в себя неприступного красавца и при этом не завалить учебу.
    Задача непростая, но с божьей помощью справлюсь. Только вот бог, который меня во все это втянул, помогать не спешит...
    Выложено частично


Глава 1

  
   Темнота окружала меня со всех сторон. Плотная, непроглядная. Потом над головой что-то щелкнуло, и широкий луч высветил на полу передо мной круг, в центре которого сидел на табурете мальчишка лет пятнадцати. Обычный такой мальчишка: белобрысая шевелюра, рваные джинсы, кроссовки, черная футболка с какими-то иероглифами.
   - Привет, - улыбнулся он мне. - Я - Мэйтин.
   И не холодно ему в футболке-то? Все-таки зима на дворе.
   - Привет, - поздоровалась я в ответ. - Марина. Я за Графом.
   - Здесь таких нет.
   - Граф - это кот.
   Сволочь мохнатая! Все планы на вечер испоганил. Я пиццу заказала, сериал любимый включила, а ко мне в дверь - соседка с "благой" вестью: "Маришенька, там котик твой на крышу вылез, плачет бедненький". Снова чердачный люк открытым оставили, вот он и вылез. А обратную дорогу найти, видать, не судьба. Пришлось натягивать куртку, брать пригоршню сухого корма для приманки и лезть на чердак.
   - Это не чердак, - заявил белобрысый.
   - Что же тогда? - спросила я, отмечая, что для чердака тут и правда слишком просторно и чисто.
   - Терминал. Буферный отсек между мирами.
   - А, это у вас игра такая?
   - Вся наша жизнь - игра, - развел руками мальчишка.
   Странный. Я барышня далеко не хрупкая и не робкая, малолетки, даже когда они толпой у подъезда трутся, меня не пугают, но с этим точно что-то не так.
   Пойду-ка я лучше отсюда.
   - Куда? - полюбопытствовал пацан.
   - Домой, - не отводя от него взгляда, я попятилась, но уже на втором шаге уперлась спиной в стену.
   - Не получится, - покачал головой белобрысый. - Проход в ту сторону заблокирован.
   - Слушай, это не смешно! - я мелкими шажочками продвигалась вдоль стенки в надежде наткнуться на дверь. - Выпусти меня отсюда... как тебя там...
   - Мэйтин, я же сказал.
   - Мэй... Что за чушь? Нет такого имени. Я...
   - Сама его придумала, - закончил за меня мальчишка.
   Придумала, да. Несколько лет назад решила книжку написать - фэнтези, женское романтическое. И был там такой...
   - Вечно юный бог Мэйтин, - он спрыгнул с табурета и церемонно раскланялся.
   - Бог? - зачем-то уточнила я. - Ты?
   - Разве не похож? Ты имя как сочиняла? "Мэй" - май на английском. "Тин" - подросток. Майский подросток. Ну, вот так как-то получилось.
   Я медленно сползла по стене.
   Ладно, кто-то, зная о моем увлечении фэнтези, мог влезть в мой компьютер, найти старые файлы и организовать розыгрыш с терминалом между мирами. Чердак расчистить, соседку подговорить, Графа на крышу выпихнуть. Но кто мог знать, как я придумывала имена для героев? А Мэйтин и не герой - просто упоминался как...
   - Верховное божество Трайса, - важно кивнул подросток. Майский. - У тебя там, кстати, то "Трайс", то "Трейс", но я решил, что будет "Трайс". И без путаницы с названиями проблем хватает.
   Не знаю, какие у него проблемы, а вот у меня - серьезные. Минимум - шизофрения.
   - А максимум? - поинтересовалось божество.
   Мне надоело, что он отвечает на мои мысли, и я начала рассуждать вслух:
   - Максимум - предсмертный бред. Я выбралась на чердак, потом на крышу, оступилась и полетела вниз. И лежу я сейчас с разбитым черепом и предсмертно брежу.
   - Богатая у тебя фантазия, - похвалил Мэйтин. - Что же ты, с такой фантазией, книгу не закончила?
   - Наскучило, - призналась я.
   - Отлично, - нахмурился оживший плод моего воображения. - История мира застряла в одной точке из-за того, что кому-то наскучило ее писать!
   Он меня в чем-то обвиняет, что ли?
   - Обвиняю. Мы в ответе за тех, кого сочинили, или как?
   - За тех, кого приручили, - поправила я механически.
   - А те, кого сочинили, пусть погибают, да? - белобрысое божество подскочило ко мне, подхватило под мышки и подняло с пола, на котором я уже освоилась и собиралась просидеть до приезда скорой. - Нет уж, автор вы наш дорогой, так не пойдет!
   Вблизи он уже не казался обыкновенным мальчишкой. Переместившийся за ним луч света позволил рассмотреть лицо, может, и не красивое, но какое-то нереально правильное; рисунок-орнамент из тонких белых шрамов, тянувшийся от левого виска к подбородку, и серебряные искорки в белоснежных волосах. Глаза вечно юного бога непрерывно меняли цвет. За несколько секунд, что мы молча глядели друг на друга, они успели побыть и голубыми, и карими, и - эталон фэнтези - фиалковыми. Точно помню, что ничего подобного я не писала. Я вообще о нем не писала, если на то пошло, только имя придумала, чтобы в моем мире был какой-никакой религиозный культ.
   - Если ты не уделила внимания внешности персонажа, это не значит, что он должен оставаться безликим, - высказал мне Мэйтин. - А я к тому же бог!
   - Хорошо, - смирилась я. - И чего ты от меня хочешь, бог?
   - Чтобы ты закончила историю. Тогда Трайс будет жить.
   - Но я не писала историю Трайса. Я писала о девушке, которая учится в магической академии... Популярная тема, кстати. Просто девушка. Учится, гуляет с друзьями, влюбляется...
   - В ректора, - хмыкнул бог. - Тоже популярная тема?
   - Ты не поверишь.
   - Уже поверил. А теперь и ты поверь: твоя "просто девушка" оказалась центральной фигурой мироздания, и пока ее история не будет закончена, история Трайса не может продолжаться.
   - В смысле - закончена? - озадачилась я. - Мне что, ее жизнь вплоть до похорон расписывать?
   - Зачем? Только до того места, где должна была закончиться книга. Героиня разгадывает все тайны, заканчивает академию и выходит замуж за любимого мужчину. Если планировала писать вторую часть - забудь.
   С запозданием - с этого следовало начинать - я ущипнула себя за запястье и громко ойкнула.
   - Это не сон, - подтвердил Мэйтин. - И не бред. Санитары за тобой не приедут.
   - А кто приедет?
   - Никто не приедет. История должна быть закончена.
   - Понятно. Так я это... пойду?
   - Куда? - прищурился бог.
   - Книжку дописывать.
   - Это уже не поможет. Чтобы закончить историю, ты должна стать ее частью.
   - Как? - словосочетание "попасть в историю" ассоциировалось у меня исключительно с неприятностями.
   - Ты закончишь историю, - требовательно выговорил Мэйтин, приблизившись ко мне вплотную. Роста мы были примерно одинакового, наши глаза оказались на одном уровне, и я на мгновение утонула в разноцветных переливах. - Или навсегда застрянешь в терминале. Я же сказал, путь в твой мир закрыт.
   - С-совсем? - выдавила я.
   - Совсем, но не навсегда. Спасешь мой мир, сможешь вернуться в свой.
   Приехали. Я - спасительница мира? Боже, пусть это будет все-таки шизофрения!
   - И не мечтай, - ответствовал боже. Приосанился и с пафосом вопросил:- Готова ты исполнить свое предназначение?
   Я собиралась отнекиваться и сопротивляться до последнего, но вдруг подумала: а что я, собственно, теряю? Пусть я не из тех, кого нынче называют сильными независимыми женщинами, а подразумевают: "одиночка за тридцать, живет с котом"... То есть да, мне тридцать два, и кот есть, но у меня совсем другая история, и тот, кто ее знает, никогда не будет доставать меня вопросами вроде "Когда ты уже выйдешь замуж и родишь ребенка?". Но эта встреча в темноте - самое интересное, что случилось со мной в последние годы. Даже если это сумасшествие - очень уж симптомы занимательные. А если нет - какой у меня выбор? Остаться в пустом терминале с одной табуреткой и фонарем под потолком?
   - Табурет я заберу, - предупредил Мэйтин. - И свет выключу: энергию переходов нужно экономить.
   - Тогда готова... Ой! У меня же тоже свет в квартире включен! И телевизор! А кот на крыше...
   - Если сделаешь все правильно, вернешься в свой мир и в свою жизнь в тот же момент, на котором попала в терминал, - успокоил бог. Правда, неуверенное "если" вместо четкого "когда" немного настораживало.
   Мэйтин вытянул руку за границу света, вытащил из пустоты толстый фолиант в кожаной обложке с неразборчивым тиснением и протянул мне.
   - Что это? - спросила я, принимая тяжеленный талмуд.
   - Магическая книга. Читай.
   - Всё?!
   - Нет, конечно. Хватит первой страницы.
   С трудом удерживая книгу в руках, я открыла ее и пробежала глазами начальные строчки. Снова подумалось, что все это - хитроумный розыгрыш.
   - Вслух, - велел Мэйтин.
   - Меня зовут Элизабет Аштон. Для своих - просто Элси. Уже третий год я учусь в магической академии на отделении боевой магии...
   Какой ужас! Никогда еще мне не было так стыдно, как сейчас, когда я зачитывала вслух свое бездарное сочинение.
   Но страдать пришлось недолго. Я и первую страницу закончить не успела, как свет вокруг нас с Мэйтином погас, книга выпала из рук, а в следующий миг я поняла, что лежу с закрытыми глазами на чем-то мягком.
   - Просыпайся! - меня резко встряхнули за плечи.
   Не открывая глаз, я вздохнула: все-таки сон. Даже обидно...
   - Просыпайся! - не умолкал над ухом женский голос. - Ну, просыпайся же, Элси!
  
   Не сон.
   Открыв глаза, я увидела склонившуюся надо мной девушку. Пухленькая, невысокая, с чуть вздернутым носиком, ореховыми глазами и копной вьющихся каштановых волос она идеально подходила под описание, которое я дала соседке своей героини - Маргарите. И полагаю, ею и была. Хотя надежда на то, что все это бред и галлюцинации, еще не совсем меня оставила.
   - Наконец-то! - обрадовалась девушка. - Я уже собиралась звать некромантов.
   - Мэг? - прошептала я неуверенно.
   - Что? - отозвалась целительница.
   Здорово я придумала - поселить героиню в одной комнате с целительницей. Вот сейчас хватит меня удар, будет, кому откачивать.
   Я медленно подняла руку и поднесла к лицу. Рука была чужая: тоненькая, изящная, с нежной кожей, длинными пальчиками и острыми розовыми ноготками. Но росла определенно из меня.
   - Элси, что с тобой? - забеспокоилась Мэг. - Ты как себя чувствуешь?
   - Хреново, - ответила я чужим, хриплым спросонья голосом.
   - Как? - не поняла автоматически выданного словечка коренная уроженка Трайса.
   - Плохо.
   - Сейчас будет еще хуже, - вздохнула Маргарита. - Тебя...
   - Ректор вызывает, - закончила я, подражая Мэйтину.
   - Откуда ты знаешь?
   Откуда-откуда... Оттуда!
   Как раз на этом моменте я и забросила книжку.
   - Элси? - соседка все еще ждала ответа.
   - Потом, - отмахнулась я.
   Чужими руками ощупала свои-чужие волосы, и почти не удивилась тому, что вместо короткой стрижки у меня длинная, растрепавшаяся за ночь коса. Светло-русая - цвет совпадал с тем, что был у меня в реальности.
   Откинув одеяло, поднялась с кровати. Я стала на несколько сантиметров выше, пол был дальше, чем обычно, и из-за этого, а еще от граничащего с паникой волнения у меня закружилась голова. К горлу подкатила тошнота. Ноги - длинные и стройные, конечно же, - дрожали. Грудь под легкой батистовой сорочкой тяжело вздымалась. А вздыматься там было чему.
   Бегло оглядев комнату, я нашла в углу большое овальное зеркало и направилась к нему, уже зная, что увижу. Прекрасное юное лицо, фарфоровая кожа, высокие скулы, тонкие брови, аккуратный носик, полные коралловые губы и огромные сапфировые глаза - разве не так должна выглядеть героиня любовного романа, у которой к тому же отметились в родословной эльфы?
   Однако отражение превзошло все ожидания.
   Зато стало ясно, что мутит меня не только от волнения.
   - Мэг, - простонала я, зажмурившись, - что вы... мы вчера пили?
   - Всё.
   В предыдущей главе девчонки с прорицательского факультета устроили небольшой спонтанный сабантуй. Если бы знала, чем все обернется, не писала бы этот эпизод. Вообще книгу не писала бы, если б знала!
   - М-мэйтин... За что?
   - Не время молиться, - Маргарита сунула мне в руку стакан. - Пей.
   Я послушно опрокинула в себя цветом походившую на чай жидкость и скривилась. Как можно было забыть про антипохмельный эликсир Мэг? Сама же придумала. Гадость редкая. Но действенная. Во рту еще ощущалась терпкая горечь, а тошнота и дрожь в коленках исчезли без следа.
   Повторный взгляд в зеркало показал, что все не так уж плохо. Черные круги под глазами - размазанная тушь. Отливающие перламутром зеленые пятна на щеках - осыпавшиеся тени. Глаза, как и положено, сапфировые, скулы высокие, а все остальное можно смыть...
   Но как?! Как, скажите мне, такое возможно?
   Читала я книги, в которых герои с бодуна попадают в другой мир, но чтобы ничего крепче кофе не пить и очнуться в уже похмельном теле?
   - Мне пора, а ты не вздумай снова завалиться в постель! - строго наказала целительница. - Милорд ректор не любит ждать.
   Едва она вышла за дверь, я рухнула на кровать.
   Боже, сделай, чтобы это закончилось!
   - Не сделаю.
   Мэйтин! Вот кто во всем виноват! Убью гаденыша майского!
   Не найдя под рукой ничего тяжелого, я схватила подушку и кинулась на устроившегося на подоконнике бога.
   - Ты что удумала, смертная? - с любопытством спросил он, в тот же миг оказавшись у меня за спиной.
   - А ты что удумал, недоросль?!
   Я развернулась, не отказываясь от первоначальных намерений, но Мэйтин уже переместился на шкаф.
   - План я сразу объяснил, - напомнил оттуда. - Ты согласилась.
   - Я? Да разве я знала? Да если бы...
   Нет, ну кто в здравом уме предположил бы, что так получится? Любопытно было, необычно... Но чтобы так? И что мне теперь делать, а? Что?
   Разве что усесться на пол и разрыдаться.
   - Вот этого нам не надо, - решил верховный бог Трайса. Соскочил на пол, вырвал из моих рук подушку и стукнул меня ею по голове. - Ну? Как себя чувствуешь?
   - Я...
   Задумалась. Бросила взгляд на зеркало.
   А как должна себя чувствовать женщина, в один миг сбросившая десяток лет и столько же килограммов? Нет, толстой я никогда не была и внешность моя меня устраивала, но с Элизабет я и в юности не сравнилась бы. Ненадолго занять ее место может быть даже интересно.
   Что же ты сделал со мной, Мэйтин?
   - Сэкономил тебе время и нервы. Ты осознала реальность происходящего и смирилась с неизбежным. Без моего вмешательства у тебя ушло бы на это не менее двух недель.
   - Знаешь, как это называется? - спросила я майского мальчика, которого уже раздумала убивать. - Рояль. Ничем не обоснованная подачка герою.
   - Если бы ты такое написала, был бы рояль, - не согласился он. - А в моем случае - божье чудо. Чувствуешь разницу?
   Появление в сюжете бога-чудотворца, такого себе Deus ex machina, - рояль из роялей, известный еще с античных времен, но я не стала этого говорить.
   - Ты же помнишь, что я слышу твои мысли? - усмехнулся Мэйтин.
   Угу.
   - А то, что милорд ректор не любит ждать?
   И это, к сожалению, тоже.
   - Кстати. Почему он "милорд"? - поинтересовался бог, пока я нервно теребила косу, пытаясь понять, что мне теперь делать. - Это ведь обращение, а не титул в твоем мире.
   - Это - как миледи в "Трех мушкетерах". Ее все так называли - миледи. Вот я и решила, что ректор у меня будет милорд.
   Милорд Оливер Дин'эрт Райхон, маг высшей категории, профессор темных материй, лучший в академии специалист по проклятиям. При всех регалиях еще достаточно молод и невероятно хорош собой. Мужчина-мечта.
   Но к встрече с мечтой я была не готова: от встречи со сказкой еще не отошла.
   - Мэйтин, - я с мольбой уставилась на юное божество:- Можешь сотворить еще одно чудо и разрулить эту ситуацию без меня?
   - Думаешь, если бы мог, тащил бы тебя сюда? Я - бог, а не автор.
   Так сказал, что впору загордиться. Только я-то знаю, какой из меня автор.
   - Как это вообще работает? В смысле, я написала - и получился мир?
   - Ты написала, и получился мир, - пожал плечами бог.
   - А как я сюда попала?
   - Через терминал же, - удивился он вопросу.
   - А язык? Я понимаю местный язык, я с Мэг говорила. Это при перемещении как-то автоматически настраивается?
   "Ну и чушь ты сейчас сморозила", - читалось на божественном челе.
   - Ты на каком языке книгу писала? - закатил он глаза. - Что еще тебе должно было настроиться? Субтитры? Все, хватит вопросов! Ректор заждался уже. Умывайся, причесывайся, а я наряд тебе подберу. Как-никак на встречу с мужчиной своей мечты идёшь.
   - Её мечты! Её! Я - не Элси.
   - Неужели? - притворно удивился Мэйтин. - А так похожа. В ванную, бегом!
   Прежде, чем выполнить приказ, я осмотрелась: раз уж придется тут задержаться, нужно хотя бы местность изучить.
   При написании книги я не заостряла внимания на интерьерах, но, несмотря на это, а может быть, именно благодаря тому, что я не написала ничего лишнего, комната у Элси и Мэг получилась уютная. Не слишком большая, но и не тесная. Два высоких окна, в простенке - книжный шкаф, у противоположной стены рядом с входной дверью - большой платяной. Две кровати, письменный стол, пара стульев, туалетный столик, зеркало, с которым мы уже познакомились, - много ли нужно двум студенткам? И ванная, конечно. Туда вела небольшая дверца в углу.
   Взглянув в висящее над раковиной зеркало, я, и правда, почувствовала себя героиней. Только не фантастического романа, а бородатого анекдота.
   - Я тебя не знаю, но я тебя умою, - пообещала отражению.
   Умытая Элси понравилась мне больше и уже не казалась такой чужой. Выяснилось, что мы даже похожи. Как сестры. Только Элси - красивая сестра, а я - та, которой на ее фоне не осталось ничего, кроме как быть умной. Но, судя по тому, где я оказалась, и с этим не сложилось.
   Однако рефлексировать я себе не позволила. Стянула сорочку, ополоснулась холодной водой и растерлась полотенцем, чтобы взбодриться перед свершениями.
   Хорошо, что я снабдила общежитие академии водопроводом и канализацией. Да и условную эпоху выбрала не слишком древнюю - примерно вторая половина девятнадцатого века, если равняться на историю родного мира. Только подкорректировала отношение к гигиене и установила гендерное равенство. Вполне комфортный должен был получиться мирок.
   Правда, в последнем, вернувшись в комнату и увидев приготовленные вещи, я несколько усомнилась.
   - Что это?! - длинные и широкие панталоны вселяли ужас.
   - У тебя это называлось "историческая достоверность костюма", - напомнил Мэйтин. - Тут еще лиф, корсет, нижняя юбка и чулки. От кринолинов и турнюров ты сразу отказалась.
   - Слава богу.
   - Слава мне, - согласился белобрысый.
   - А может - ну его? Есть же эльфийские платья, - вспомнила я. - У Элси их аж три, одно она надевала на осенний бал.
   - Эльфийские - это которые "красиво облегают высокую грудь и соблазнительные бедра"?
   - Они самые. Их носят без корсета.
   - Их носят вообще без белья, - осклабился Мэйтин. - Чтобы облегало лучше. И когда ты в таком платье, все вокруг знают, что на тебе ничего больше нет.
   - Я подобного не писала!
   - А логику включить? Представь, как ты будешь выглядеть, если наденешь наряд из "легкой струящейся ткани" поверх вот этого, - он помахал панталонами.
   - Может, эльфы уже изобрели стринги? - предположила я.
   - Этого ты тоже не писала. Так что исходим из имеющейся информации.
   Прокол. Но все же странно: какие-то вещи, о которых я не писала, прекрасно себе существуют, а каких-то, как не было, так и нет.
   - Если есть определенные предпосылки к возникновению чего-либо, оно появится, - разъяснил Мэйтин. - Если нет - то нет. Например, ты не расписывала географию мира, но она сформировалась сама собой. Как и общая демографическая картина. Это же естественно, что академия - не единственное населенное место на планете.
   - Хочешь сказать, предпосылок для появления нормального белья не было? - пробурчала я.
   - На все нужно время. Лет этак через сто додумаются до привычных тебе фасонов.
   Так долго я ждать не собиралась и, велев богу-тинэйджеру отвернуться, а лучше исчезнуть на время, принялась облачаться в исторически достоверный костюм.
  
   Благодаря сайтам, посвященным истории моды, на которые я частенько заглядывала, взявшись писать роман, процесс одевания был мне в теории знаком. На практике же определить где у панталон зад, а где перед, а после завязать все тесемки так, чтобы ничего не давило, но и не болталось, оказалось заданием не из легких. О корсете вообще молчу. К тому же дело существенно усложняло то, что, всякий раз глядя в зеркало, я непроизвольно шарахалась в сторону, увидев вместо привычного изображения незнакомую девицу.
   Зато у меня появилось время обдумать, куда меня занесло и что теперь делать.
   В том, что все это не сон и не бред, после удара подушкой - в смысле, чуда божьего - я уже не сомневалась. Но энтузиазм первых минут просветления иссяк еще до того, как я взялась за выполнение задания под кодовым названием "Одеть Элси".
   Легко сказать - закончи историю. А как это сделать, если сама не представляешь, чем она должна закончиться? Писала я по наитию, план был лишь примерный и только в части развития любовной линии: они встречаются, влюбляются, объясняются, женятся. Так себе план, мягко говоря, но детективная линия, которую я ввела, чтобы разбавить романтику, и такого не имела. Таинственное исчезновение нескольких студентов, зловещие знаки - разгадка всему этому должна была появиться ближе к финалу, уже после объяснения, но до свадьбы. На роль главного злодея в равной степени претендовали эльфийские послы, уволенный профессор некромантии, демонолог, недавно назначенный на должность главы факультета, и красавица Камилла Сол-Дариен, читавшая основы магии у начальных курсов. Мотивы были у всех. Точнее, их можно было найти при желании. Например, эльфы хотели использовать кровь юных магов в ритуале, который навсегда избавил бы мир от людского племени и вернул мировое господство длинноухим. Некромант желал отомстить за несправедливое смещение. Демонолог вступил в заговор с демонами и намеревался открыть им проход на Трайс. А Камилла Сол-Дариен - бывшая пассия милорда Райхона, ректора академии и любимого мужчины моей Элизабет - входила в круг подозреваемых независимо от наличия мотивов и алиби. Если бы пришлось заканчивать книгу традиционным способом, сидя за компом с чашечкой кофе, я бы поставила именно на нее, чтобы одним махом избавиться и от злодейки, и от соперницы. Но теперь не поручусь, что Камилла имеет какое-либо отношение к исчезновениям. Мэйтин должен был бы знать, кто истинный виновник, но после фразы "Я - бог, а не автор" я не слишком на это надеялась.
   Плохо без плана.
   Но что говорить, если я даже название своему творению подобрать не смогла. Был один вариант, но он содержал спойлер, и я от него отказалась. Думала, потом само придумается, как и развязка.
   Наверное, нельзя так, но я же не настоящий писатель.
   Идея написать книгу появилась у меня после развода. Это событие, само по себе не особо трагичное, завершало череду обрушившихся на меня в тот год бед и стало последней каплей, переполнившей чашу моего душевного равновесия. Я понимала, что должна хоть ненадолго отстраниться от реальности, чтобы не сойти с ума. Поездка в Тибет была мне не по карману, длительный запой грозил потерей работы и последующими проблемами со здоровьем, а в эффективности посещения психолога я разуверилась после третьего сеанса. Тогда-то и задумалась о романе. Ничего серьезного - простенькая историйка в жанре популярного романтического фэнтези. Героиня, у которой нет моих проблем, зато есть все остальное: красота, молодость, магический дар, верные друзья, а главное - любимый мужчина, сильный, надежный, готовый в любую минуту каменной стеной вырасти между нею и враждебным миром.
   - Точно!
   Просунув голову в горловину платья, я хлопнула себя по лбу.
   У меня не было плана, когда я писала книгу, но сейчас он есть! Шикарный во всех отношениях план, состоящий всего из одного пункта: "Оливер Дин'эрт Райхон".
   Я собиралась еще несколько глав помучить его недомолвками и полудетскими выходками Элизабет, вносившими в сюжет элементы юмора, но теперь придется ускорить развитие событий. Объяснение состоится раньше, и после этого милорд ректор просто обязан будет разобраться с тем, что творится во вверенном ему учебном заведении и защитить возлюбленную от неведомого злоумышленника.
   - Звучит оптимистично, - одобрил появившийся в комнате Мэйтин. - Думаешь, получится?
   - А как же иначе?
   Два года красавчик Оливер не обращал на Элси внимания (эти годы уместились у меня в два абзаца), но в начале третьего курса, на осеннем балу...
   - Куда Элизабет пошла в эльфийском наряде и без панталон, - вставил язвительный бог.
   - Зато имела огромный успех!
   Потерянные годы понадобились мне, чтобы сделать героиню старше и, насколько возможно, опытнее. Роман между преподавателем и юной первокурсницей отдает извращениями. А так все нормально: ей двадцать, ему около сорока. Она - хрупкая блондинка, он - жгучий брюнет атлетического сложения. Она немного легкомысленна, он рассудителен и сдержан. По всем параметрам - прекрасная пара.
   - Хм, - Мэйтин задумчиво потер подбородок. - Если так рассуждать, идеальная пара для меня - это Гшин.
   - Кто?
   - Гшин. Мать демонов.
   Не помню такой в своей книжке.
   - О ней ты тоже не писала, - поморщился мальчишка, сейчас совершенно не похожий на божество. - Но практически во всех религиях у бога есть антипод. У меня это Гшин.
   - А почему вы с ней - идеальная пара?
   - Как почему? Я - юный, стройный блондин, а она - жирная старуха с клочками тьмы вместо волос.
   - Иди ты! - махнула я на шутника. - Только с мысли сбиваешь.
   Перед встречей с мужчиной ее мечты, я хотела припомнить все события, начиная с первой главы. Но можно и со второй, в которой описывался тот бал. А первая была вводной, знакомящей читателей с Элизабет и ее друзьями: целительницей Маргаритой, прорицательницей Сибил, магом-оборотнем Норвудом и эльфом Грайнвиллем, о котором, кроме того, что он эльф, я впоследствии так ничего и не написала, и сама теперь не знала, на каком факультете он учится. Но это и не важно. Главное, начинается именно во второй главе. Элси без панталон... Тьфу ты! Элси в эльфийском платье, всячески подчеркивающем ее фигуру, идет на бал. Там она тайком наблюдает за милордом Райхоном и размышляет, попутно сообщая читателям, какой ректор красавец, как она бледнеет и краснеет, когда он входит в аудиторию, и как учащенно бьется ее сердце при звуках его голоса. Когда объявляют танец-загадку (в зале выключают свет, и никто не видит, кого выбрал в партнеры) Элизабет идет на хитрость: задействует заклинание ночного зрения, находит Оливера, танцует с ним, а затем целует в губы и убегает от мужчины, прежде чем свет зажжется.
   В третьей главе Элси обдумывала свой поступок, вздыхала и грустно отвечала, что все хорошо, когда Мэгги спрашивала, что случилось. На практикуме по темным материям, который проводил Оливер, она нечаянно наслала на него проклятье, проявившееся в виде отросшего у ректора хвоста.
   В четвертой - отбывала наказание в книжном хранилище, где подслушала разговор одного из преподавателей с архивариусом. Они говорили о пропавшем студенте-второкурснике. В пятой главе выяснилось, что приятели этого второкурсника уверены, что он бросил учебу и вернулся домой, и Элизабет с друзьями заподозрили неладное. В шестой, после того как Оливер отчитал Элси за маленькое недоразумение на уроке алхимии, она увидела на стене главного корпуса кровавую надпись, но та исчезла, прежде чем девушка успела ее прочесть.
   - С техникой чтения у нее не очень? - насмешливо осведомился Мэйтин.
   - Надпись была на древнем языке! - вступилась я за героиню.
   - На каком именно? - заинтересовался бог.
   - Не придумала еще.
   - И уже не придумаешь. Все произошло, как произошло. Трое студентов пропали. Декан факультета прорицания месяц не приходит в сознание после того, как пыталась определить их местонахождение. Кровавые буквы на неизвестном языке появляются то там, то тут. В восточной оранжерее белые розы стали черными, а попугай смотрителя твердит одно слово: "Берегись!". Смотритель на грани, вот-вот свернет бедной птице шею.
   - Оливер с этим разберется. Сейчас Элси его как вдохновит!
   - Тебя не смущает, что Элси - это в данный момент ты? - полюбопытствовал Мэйтин.
   - Ни капельки. Я - взрослая женщина, и пара поцелуев с незнакомым мужчиной карму мне не испортят.
   А если мужчина окажется таким, каким я его себе представляла, я готова не только на поцелуи. И мне плевать, что подумает обо мне божок-желторотик.
   - Ничего не подумаю, - хмыкнул он. - И не забывай, что внешность обманчива. Я старше, чем этот мир.
   - Я тебя придумала, - напомнила я.
   - Ты придумала меня уже старшим, чем этот мир, - легко парировал белобрысый.
   Не помню, чтобы писала, что вечно юный бог Мэйтин обладает специфическим чувством юмора и не может удержаться от подначек.
   - Богу без чувства юмора нельзя, - вздохнул он. - Свихнуться можно с вами, смертными. Вот что ты ищешь в шкафу уже пять минут?
   - Проход в Нарнию, - буркнула я. - Пальто я ищу, за окном зима, между прочим! А тут только платья.
   - За дверь выгляни, - посоветовал бог.
   Оказалось, у комнаты имелась маленькая прихожая, где висела на вешалке верхняя одежда, а на обувной полке стояла обувь для улицы.
   - Какие из этих вещей мои... то есть Элси? - растерялась я. - И вообще...
   Черт! Почему я сразу об этом не подумала? Как я буду изображать Элси, если ничего тут не знаю? К ректору собралась - а куда идти? А занятия? Я ведь не расписывала в книге учебную программу. А друзья? А...
   Нет, все пропало, шеф, все пропало!
   - Без паники, - приказал Мэйтин. - Ты сейчас в теле Элси. Ее память, как и ее способности, включая магические, полностью к твоим услугам. Просто я поставил маленькую защиту на первых порах. Хотел сначала предупредить тебя о возможных побочных эффектах от слияния личностей.
   - Слияния? - слово мне не понравилось. - То есть я буду уже не я, а какой-то гибрид? Марина-Элизабет? Элизабет-Марина? Элсирина? Марибет?
   - Марибет мне нравится, - беспечно объявил бог. - Но ты останешься собой. Ты же автор. А Элси - героиня, вторичная сущность. Но она может давать знать о себе. Появятся, к примеру, новые слова в лексиконе, новые вкусовые пристрастия, какие-то мысли, тебе не свойственные. Но ты - это ты, и "приветы" от Элси, если не станут частью твоей натуры, со временем пропадут.
   - Со временем? - насторожилась я, хоть и понимала, что сделанного не отменить. - На сколько ты меня сюда забросил?
   - До окончания истории. Так что в твоих интересах разобраться с ней поскорее. А пока готовься к еще одному божьему чуду.
   Я ожидала, что он снова чем-нибудь меня стукнет, но Мэйтин как стоял, сунув руки в карманы джинсов, так и остался стоять.
   - Чувствуешь что-нибудь? - спросил, выждав недолго.
   - Чувствую, - кивнула я неуверенно. - Есть хочу. У меня пицца дома, только доставили, а я тут с тобой!
   - И все?
   - Вроде бы да.
   Прислушалась к себе на предмет странных желаний - ничего.
   Огляделась.
   - О! Мое пальто! - узнала сразу же.
   Слияние произошло, но я ничего не ощутила, только знала теперь откуда-то, что пальто мое, и вот эти сапожки - тоже, а жуткий полосатый шарф, питоном свисающий с вешалки - подарок Мэгги от бабушки. Подруга никогда его не надевает, но и выкинуть не разрешает.
   Как-то все слишком просто с этим Deus ex machina.
   - Я делаю все, что в моей власти, чтобы облегчить тебе задачу, - сказал deus. - Но моя власть не безгранична.
  
  

Глава 2

  
   Мое спокойствие и оптимистичный настрой были не только заслугой Мэйтина. Разве я не мечтала оказаться в фэнтезийном мире? Не представляла себя на месте своей героини? Естественно, то были абстрактные, не имеющие шанса сбыться мечты, и их внезапное исполнение выбило из равновесия. Но ведь здорово же?
   Я получила во временное пользование биографию без темных пятен, чудесное тело, друзей и любимого мужчину. И я не шутила, говоря, что планирую извлечь из отношений с милордом ректором максимум приятностей. В моих жизненных планах уже три года значился пункт "Завести любовника", но когда представлялась такая возможность, я шла на попятную и обрывала все связи с вероятным кандидатом. Сложно объяснить, почему. То ли все еще ждала чего-то большого и светлого, то ли, наоборот, боялась, что мимолетная интрижка разовьется в нечто серьезное. Здесь же, в мире, придуманном мной самой, все казалось игрой, и я готова была сыграть.
   В таком приподнятом настроении я шла к нему - к мужчине ее мечты.
   Идти было не близко. Описывая академию, кое-кто не удовлетворился парой-тройкой стоящих по соседству корпусов или, что было бы привычнее для фэнтези, переоборудованным под учебное учреждение старинным замком. Нет, этот кое-кто придумал целый академический городок, занимавший обширную площадь. Тут были парки, стадионы, оранжереи, музеи, театр, больница, собственная пожарная часть и даже кладбище. Учебные корпуса и студенческие общежития были разбросаны по всей территории, а преподаватели и служащие академии жили в небольших, десятка на два домов, поселках, жавшихся к окраинам городка. Сейчас все вокруг, строения, деревья, кусты, мраморные статуи, арки и заледенелый фонтаны покрывал пушистый снег, блестевший в ярких солнечных лучах, и уверенность, что я попала в сказку, крепла во мне с каждым шагом.
   Дорога от общежития для девушек, в котором жила Элизабет, до главного корпуса, где располагался ректорат, заняла полчаса. Отчасти это обуславливалось непривычной обувью и моим неумением ходить в длинных платьях, еще и с пышной нижней юбкой, в которой ноги так и норовили запутаться, но к концу пути я худо-бедно освоилась с обновками.
   Оставила пальто в гардеробе главного корпуса. Полюбовалась собой-Элизабет в высоком зеркале, отметив, как удачно Мэйтин выбрал платье. Не эльфийское, но грудь и
   талию облегало и подчеркивало, отсутствие украшений компенсировалось изящной вышивкой, а насыщенный синий цвет прекрасно гармонировал с глазами Элси. Или моими? После объединения сознания отражение не казалось чужим, лишь непривычным, как бывает, когда кардинально меняешь прическу. Но эта прическа, как и все к ней предлагающееся, мне нравилась.
   Оглядев себя с головы до ног, я направилась в приемную.
   - А, мисс Аштон, - секретарь, молодой, но до ужаса неприятный брюнет, весь какой-то скользкий, прилизанный, приподнял голову, отвлекшись от толстой книги, в которой делал пометки заточенным с обоих концов карандашом. - Милорд ректор ждет вас... - он демонстративно посмотрел на большие настенные часы, - уже давно.
   Сердце екнуло, коленки мелко задрожали. К чему бы это?
   В кабинет ректора я не вплыла лебедушкой, а вползла недужной черепахой. И застыла в дверях, увидев его. Или, как принято писать в женских романах, - Его. Потому что это был именно Он, с большой буквы и никак иначе.
   Он стоял у окна, как король, оглядывающий с дворцовой башни свои владения. Высокий, статный. Серая ткань сюртука натянулась на широких плечах. Блестящие черные волосы собраны на затылке в длинный, почти до пояса хвост. Когда я вошла, Он обернулся, и я увидела смуглое лицо, высокий лоб, резко очерченные скулы, прямой нос с небольшой горбинкой, плотно сжатые губы. Заглянула на миг в завораживающую ночь, плескавшуюся в его глазах, и отвела взгляд.
   - Присаживайтесь, - не предложил, а приказал Он.
   Голос у него был красивый, сильный и властный.
   О, да! Это - герой моего романа.
   Я послушно заняла кресло, на которое мне указали, и опустила голову. Пусть милорд ректор выскажет Элси все, что планировал, а уж потом она сделает свой ход.
   Оливер Дин'эрт Райхон приблизился и навис надо мной заприметившим добычу ястребом.
   - Элизабет Катарина Амали Ислин Лиер Аштон! - выговорил он грозно, ни разу не сбившись.
   Да уж, дал бог имечко.
   - При чем тут я? - обиженно протянул Мэйтин, появившийся рядом и тут же умостившийся на подлокотник моего кресла. - Сама сочинила.
   В неизменных джинсах и футболке он странно смотрелся рядом с безупречно элегантным Оливером, но тот и не заметил присутствия божества.
   - Вы знаете, почему я вас вызвал? - не теряя суровости, спросил ректор.
   Я отрицательно замотала головой.
   - Неужели? И вам неизвестно, отчего смотритель музея-бестиария разбудил меня телефонным звонком в третьем часу ночи? И кому я обязан счастьем, через полчаса после этого лицезреть под своими окнами ожившее чучело василиска, трех горгулий, давно мумифицированных, но почему-то не утративших способности к передвижению, и не уступающий им в подвижности скелет плотоядной коровы?
   Корову я помню. Нравился мне в детстве этот мультфильм про страну невыученных уроков, там еще полтора землекопа были, но я их в книжку не включила, обошлась плотоядной коровой - типа, шутка юмора.
   - Хороша шутка, - мрачно выговорил Мэйтин. - От клыков плотоядных коров погибает до ста человек в год.
   - Как?! - воскликнула я ошарашенно.
   - Вы не знаете? - переспросил милорд Райхон. - А я уже знаю об организованном вами вчера девичнике. О выпивке. О том, что вы покидали общежитие после полуночи, что категорически запрещено. И магический след на оживленных экспонатах я распознал, не сомневайтесь.
   Не писала я такого. Пьянка была. И что-то о том, что ректора ждет сюрприз, но что за сюрприз я тогда еще не придумала. А Элси, судя по всему, неплохо повеселилась, потому что в ее памяти и следа о минувшей ночи не осталось.
   - Так оно и работает, - пожал плечами Мэйтин. - Ты создала предпосылки к определенному развитию сюжета, и...
   - Отмалчиваться - не выход, Элизабет, - сказал ректор. - Вы и прежде не отличались примерным поведением, но эта выходка превзошла все предыдущие. Хотя, следует отдать вам должное, оживляющее заклинание вы сплели идеально. Мне понадобилось полчаса, чтобы деактивировать его, и все это время я вынужден был слушать жуткий рев существ, которых вы прислали к моему дому.
   - Это был не рев, - вздохнула я, решив, что наступил удобный момент. - Они пели вам серенаду.
   - Подобные шутки только усугубляют ваше положение, мисс Аштон, - нахмурился глава академии.
   - Мое положение сложно усугубить, - проронила я с задумчивой грустью. - Что может быть хуже, чем любить вас?
   Ректор застыл с приоткрытым ртом.
   Есть контакт!
   - Да, я люблю вас, - продолжала я. - И уже отчаялась привлечь ваше внимание.
   Подняла на него глаза. Нижнюю губу закусила. От страсти, ага.
   - И давно вас посещают подобные фантазии? - осведомился мужчина нарочито холодно.
   - Вы не верите в мои чувства? Или боитесь их?
   - Чувств? - уточнил он бесстрастно. - Ничуть. Меня пугает перспектива снова обзавестись хвостом. Отравиться едким газом, который вы выдаете за ароматизатор помещений. Мертвых горгулий у себя под окнами я с недавних пор опасаюсь. А чувств - нет.
   - Вы смеетесь надо мной! - обиделась я.
   - А вы надо мной?
   - Я призналась вам в самом сокровенном!
   - Лучше признайтесь, что вы вчера пили, мисс Аштон.
   Крепкий орешек. Но Мэйтин говорил, что если в тексте были предпосылки для возникновения какого-либо явления, оно должно возникнуть. А я написала достаточно, чтобы милорд Райхон воспылал к Элси искренней страстью. К тому же я - автор, и знаю то, чего не знала Элизабет. Козырь в моем рукаве Оливеру бить будет нечем.
   - Вы боитесь признаться, что тоже неравнодушны ко мне, - сказала я прямо.
   Милорд Райхон сел там же, где и стоял.
   Правда, стоял он рядом с креслом, и сел в него же. Откинулся на спинку и забросил ногу на ногу.
   - Что-то новенькое, - произнес он, избегая встречаться со мной взглядом. - Позвольте узнать, что заставило вас так думать?
   - Я вижу это в ваших глазах, - прошептала я с придыханием. - Чувствую в биении сердца...
   - Я далек от поэзии, мисс Аштон. И, наверное, нам лучше закончить этот разговор.
   - Гоните меня?
   - У меня много дел. Потом поговорим об испорченных вами чучелах.
   О, нет, дорогой. Поговорим сейчас.
   - Боитесь, что если я останусь, вы не выдержите и признаетесь, что тоже любите меня?
   - Да с чего вы взяли!
   Ну-ну, отпираться бесполезно, Олли. Да, я буду называть тебя Олли...
   - Ваши поступки говорят об этом... милорд...
   - Взгляды и биение сердца?
   - Не только. Разве вы не ищете повода встретиться со мной?
   - Не ищу. Вы регулярно мне этот повод даете, как сегодня, к примеру.
   - Вы назначили мне индивидуальные занятия.
   - В качестве наказания.
   - Разве это наказание - два часа в неделю проводить с вами наедине? - промурлыкала я, силясь поймать его ускользающий взгляд.
   Кто бы мог подумать? С виду такой сильный, отважный мужчина, а как дошло до объяснений, засмущался, как институтка... В этом мире есть слово "институтка"?
   Словно услышав мои упреки, Оливер решительно встал и приблизился ко мне.
   - Элизабет...
   Осознав торжественность момента, я поднялась навстречу.
   - ...мне порой недостает слов...
   Отличное начало.
   - ...и такта. Поэтому я и предпочел бы не продолжать этот разговор. Я не знаток девичьих душ, и не хотел бы что-нибудь там задеть, но... Я не люблю вас. Поэтому, если вы вдруг не шутили, хоть у меня и нет оснований так думать, зная вас, выбросьте эти фантазии из головы.
   - Вы мне не верите! - воскликнула я и по скептическому огоньку в черных глазах поняла, что так и есть. - Опасаетесь, что это розыгрыш?
   - В этом вы сильны, - кивнул ректор.
   - Я сказала правду! Я люблю вас. А вы любите меня. Это судьба, понимаете?
   Наверное, все-таки стоило подождать положенные пару глав, дать Оливеру свыкнуться с охватившим его чувством, но я твердо вознамерилась объясниться сегодня и сейчас, а потому, недолго думая, выложила главный козырь:
   - Вы предназначены мне, как и я вам. Я - ваша истинная пара! Вы ведь знаете, что это?
   - Нет, - осмелился заявить он.
   - У каждого дракона есть его истинная пара, одна единственная, та, кому он отдаст сердце!
   - У кого?
   - У дракона! И я знаю, что вы - последний дракон!
   Даже книгу хотела так назвать: "Избранница последнего дракона", но отказалась от этого варианта, потому что тогда интрига сошла бы на нет.
   - Драконы ушли из этого мира больше тысячи лет назад, Элизабет, - попытался спрятаться за фразой из учебника ректор.
   - Не все! Вы - последний, хоть и скрываете это.
   - Да...
   Ага! Признался!
   - ...вы не исправимы, мисс Аштон.
   - Почему ты решила, что он - дракон? - удивленно спросил Мэйтин, о котором я позабыла в накале страстей.
   - Я это придумала.
   - Я догадался, - хмыкнул ректор.
   Черт! Зачем я сказала это вслух?!
   - Придется серьезно заняться вашим воспитанием, Элизабет, - сурово произнес милорд Райхон.
   Как же так? Он же дракон. Я это придумала. Он - дракон, Элси - его единственная.
   - Придумала, но не написала, - с укором покачал головой Мэйтин.
   В тексте говорилось, что, возможно, не все драконы ушли с Трайса!
   - А возможно, все, - пожал плечами бог-мальчишка. - Но я понимаю задумку. Ничем, кроме предназначения, нельзя объяснить любви, внезапно возникшей между Элизабет и вот ним.
   Он кивнул на ректора, который тем временем подошел к столу и потянулся за блокнотом с разноцветными листочками. Моя идея: цвет листочка определял степень поощрения или наказания.
   "Только не красный!" - взмолилась я мысленно. И тут же одернула себя: я что, боюсь выговора от типа, которого сама придумала?
   Отставить! Еще не все потеряно. Дракон он или нет, Элси его получит!
   Листок Оливер выбрал желтый. Предупреждение.
   Написал на нем несколько слов и, вернувшись, протянул мне.
   - Пойдете к профессору Милс и скажете, что я назначил вам пересдачу по ее предмету. - И уточнил с почти не скрываемой издевкой: - Тема "Драконы".
   Я со злостью выдернула у него бумажку.
   Ничего. Сейчас... Сейчас я его поцелую!
   Обовью руками шею и вопьюсь, значит, в губы. Пусть тогда скажет, что не чувствует ничего к моей Элси!
   Но вместо того, чтобы осуществить задуманное, вдруг хлюпнула носом.
   - Вы такой... такой сухарь!
   И, давясь слезами, выскочила за дверь.
   Вот так номер.
   И что это было?
   Впрочем, я, кажется, знаю.
   В гардеробной остановилась перед зеркалом и строго взглянула на свое отражение.
   - Что за нюни, Элси? Я тут стараюсь, для тебя, между прочим, а ты что устроила? Истеричка малолетняя! Ты... ы-ы-ы...
   Слезы полились в два ручья. Так жалко себя стало. Оливер чуть ли не открыто посмеялся, еще и орут на меня... орет... В смысле, я ору.
   М-да... Эффект Марибет в действии.
   Негромкое покашливание от двери дало знать, что в гардеробной мы с Элизабет уже не одни.
   - Знаете, мисс Аштон, - проговорил с расстановкой ректор. - Возьмите-ка и это.
   Он вырвал из блокнота еще один желтый листочек.
   - Пойдете в лечебницу, найдете доктора Грина. Пусть он возьмет у вас пробы крови. Мне все же интересно, что вы вчера пили. Если выяснится, что это не просто алкоголь, я вынужден буду поднять вопрос о вашем отчислении. И пожертвования, которые ваш отец регулярно делает академии, в этот раз вас не спасут.
  
   Главный корпус я покинула в слезах. Даже не пыталась анализировать, кто сейчас ревет, Элси, отвергнутая и не понятая любимым мужчиной, или я сама, обманутая в своих ожиданиях.
   - А чего ты ожидала? - спросил появившийся рядом Мэйтин. Бог вышагивал по нерасчищенной от снега обочине дорожки, не оставляя следов. - Что он тут же предложит Элизабет руку и сердце? Она ему сводный хор чучел среди ночи прислала. А до этого чуть было не отравила сиреневым дымом с ароматом лаванды. А еще раньше...
   - Хвост наколдовала! - в сердцах оборвала я перечисление наших с Элси чудачеств. - И что с того? Это - любовное фэнтези, юмористическое при том. И не такое могло быть!
   - Так ты думаешь, что оказалась в дамской книжке?
   - Ничего я уже не думаю! - огрызнулась я.
   - Это зря. Думать надо.
   Не был бы богом, уже отхватил бы пару подзатыльников за язвительные комментарии, а так я и пытаться не стала. Только набрала в легкие побольше воздуха, чтобы высказать, куда он может пойти со своими поучениями... и медленно выдохнула, увидев идущего мне на встречу... человека? Вряд ли. Но, полагаю, это был все-таки мужчина. Высокий, худой. Какой-то неестественно худой, но худоба его не казалась признаком немощности или болезни. Просто... тонкий - да, вот правильное слово. Тонкий и гибкий. Двигался он быстро, но плавно, словно перетекая с ноги на ногу, и темно-зеленый плащ колыхался в такт его шагам. Длинные волосы, белее, чем снег вокруг, развевались на ветру. А взглянув в лицо незнакомца, я уже не могла отвести взгляда. У людей не бывает таких лиц. Узкое, длинное, с тонким носом, острым треугольным подбородком, неяркими, но четко очерченными губами, оно завораживало непривычной чуждой красотой. Сероватая, отливающая перламутром кожа. Высокий, абсолютно гладкий лоб. Серебристые ниточки изящно изогнутых бровей. От переносицы к вискам, полукругами ложась на щеки, тянулись дорожки тонких светлых шрамов, формировавших сложный рисунок, похожий на тот, что украшал мальчишескую физиономию Мэйтина. Но самое нереальное - миндалевидные непропорционально большие глаза, обрамленные белесыми ресницами. Если волосы незнакомца цветом напоминали снег, то глаза - лед, в который вмерзла агатовая бусинка зрачка: блестящие, прозрачные, разве что слегка голубоватые, хотя я не поручилась бы, что это не небо отражалось в них...
   Я стояла с приоткрытым от удивления ртом, но когда мужчина приблизился, неожиданно для себя сделала реверанс, получив пинок от Элси вместе с подсказкой-воспоминанием.
   - Э-э... - я проводила кивнувшего мне незнакомца удивленным взглядом. - Эльф? Мэйтин, ты издеваешься? Эльфы же не такие!
   - Разве? - прищурился бог. - Сейчас проверим.
   В руках у него появилась книга, забросившая меня сюда.
   - Эльфы, эльфы... - он быстро переворачивал страницы. - Вот, эльфы. Нечеловечески прекрасные. Нечеловечески же? Светловолосые. Так? Глаза - как драгоценные камни...
   - Какие камни? - я схватилась за голову. - Бриллианты?
   - А что?
   - Ничего, - махнула рукой. Хорошо, хоть не рубины.
   - Уши длинные, острые, - закончил описание Мэйтин.
   Ушей я за всем остальным не рассмотрела, но поверила ему на слово, надеясь, что длинные - это не как у Будды, с оттянутыми до плеч мочками.
   - Как надо длинные, - заверил бог.
   - У Элизабет в роду были эльфы, - припомнила я.
   - В прошлом, после заключения мира, некоторые договоры скреплялись брачными союзами. Но очень редко: это людская традиция, эльфам она непонятна.
   - Договоры скрепляли? - снова хлюпнула носом я. - А любовь?
   - Между эльфом и человеком? - уточнил Мэйтин таким тоном, что от нахлынувшей безнадеги захотелось усесться прямо в снег и разреветься, но я смогла взять себя в руки.
   - Рассказывай, - потребовала у божества. - О чем я писала, о чем не писала и о чем писала, но не так, как оно получилось.
   - Получилось именно так, как писала, - заявил Мэйтин уязвленно. - Понятнее писать надо.
   Сейчас еще и виноватой сделают.
   Развлекалась я, вот и впихнула в книжку все, что мне хотелось бы. Канализацию, например. Поезда, дирижабли. Телефон, по которому из любого корпуса можно дозвониться ректору. Анализ крови, которого, по-хорошему, тут еще не должны были бы уметь делать, но в третьей главе Мэгги рассказывала о практике и упомянула исследования крови. Я с ненавистью поглядела на желтые бумажки: ускорила прогресс на свою голову!
   - Нормально вышло, - утешил Мэйтин. - К тому же, у нас тут магия, а это фактор немаловажный. Наука развивается другими темпами и идет другими путями. Скоро со всем разберешься по воспоминаниям Элизабет. А что не вспомнишь - сама узнаешь.
   - Угу. Испытаю на собственной шкуре.
   - Вот именно! В хорошем смысле, конечно же.
   И почему чем дольше я его знаю, тем меньше доверяю его словам?
   Мэйтин мысленный вопрос проигнорировал.
   - Куда сначала? - полюбопытствовал он, кивнув на листочки с распоряжениями ректора. По задумке автора, моей то есть, злосчастные бумажки невозможно было ни выбросить, ни потерять. В огне они не горели и в воде не тонули, а за попытку избавиться от желтой карточки можно было схлопотать красную.
   - Кровь сдавать, - ответила я угрюмо. - Натощак, как положено.
   Потом уже пороюсь в заемной памяти и наскребу что-нибудь на зачет по драконам... Нет, ну сложно было Оливеру оказаться одним из них?! Потому что белобрысый божок прав, если мир и люди, его населяющие, хотя бы на пятьдесят процентов реальны, без предназначения этот красавчик в мою Элси не влюбится. А в книжке все логично выходило.
   - Логично? - Мэйтин насмешливо хмыкнул.
   - Любовь зла, - промычала я. - И не такие влюбляются. И не в таких.
   - А, если в этом смысле.
   - Ты же бог! - накинулась на него я. - Сделай так, чтобы он меня... ее полюбил!
   - Я не такой бог.
   - Ты - никакой бог! Ничего не знаешь, ничего не можешь. Зачем такой нужен?
   - Тебя вот привел, - передернул он плечами. - В твоей любимой античной мифологии боги тоже всемогуществом не отличались. Даже люди их все время обмануть норовили или украсть у них что-нибудь. Вот и я почти такой.
   Бедный, несчастный, всеми обиженный. Обнять и плакать.
   - Поплачь, раз хочется, у тебя это хорошо получается, - разрешил он с ухмылкой. - Только обниматься не лезь.
   И исчез.
   Вот же угораздило меня! Мир непонятно какой, ректор непробиваемый, эльфы нечеловеческие, бог ни на что, кроме как авторов в книжки заманивать, не способен.
   Но вариантов нет, нужно как-то со всем этим разбираться.
   Для начала принесем новому миру кровавую жертву. Только сперва доберемся до жертвенника: больница располагалась на окраине академгородка, недалеко от кладбища. Чтобы выйти на ведущую туда дорогу, нужно было миновать маленький скверик с уснувшим на зиму фонтаном и памятником основателю академии и пройти между учебными корпусами алхимиков и иллюзионистов. Стоявшие близко друг к другу здания образовывали длинный коридор, куда не попадало солнце. К легкому морозцу тут добавился ветер, облюбовавший узкий проход, чтобы порезвиться вволю, и я шла, прикрыв лицо рукой. Не удивительно, что в какой-то момент споткнулась и едва не упала. Остановилась, чтобы перевести дух, подобрала мешавшее нормальной ходьбе платье... и снова чуть не упала, увидев расплывающиеся на серой стене кровавые знаки...
   - Мэйтин... Мэ-эй...
   То по пятам ходит, то не дозовешься его!
   Буквы неизвестного нам с Элизабет языка начали растворяться и через миг исчезли.
   Спотыкаясь и путаясь ногами в складках юбки, я побежала к выходу из проулка. Красавец-ректор, неземная любовь и плотоядная корова - это одно, а вот это вот, простите, - совсем другое.
   Мэйтин, божество белобрысое, где ты, когда нужен?!
   - Элси! - окликнул кто-то.
   Я обернулась на голос, но на требующегося мне бога стоявший в конце аллейки парень не походил. Среднего роста, крепко сбитый, с волнистыми светло-каштановыми волосами до плеч и простоватым, но симпатичным лицом, он определенно напоминал мне кого-то. Но еще до того, как вспомнилось, кого именно, я почувствовала, как мои губы расплываются в улыбке, а ноги сами несут меня навстречу знакомому незнакомцу.
   - Рысь! Хорошо, что ты здесь!
   Марибет.
   Я бы даже сказала, полный Марибет.
   Но теперь я знала, кто передо мной.
   Норвуд Эррол. Рысь.
  
  

Глава 3

  
   Маги-оборотни - это совсем не то, что обычные оборотни, в большинстве своем бывшие вне закона на Трайсе. У таких, как Норвуд, смена ипостаси обуславливалась не столько наличием звериного гена, сколько особым магическим даром, не сопровождалась болезненными ощущениями и не грозила испортить одежду. Но это по моей задумке. Во что она вылилась в реальности - бог знает.
   Однако бога поблизости не было.
   - Что случилось? - обеспокоенно спросил парень. - Тебя что-то напугало?
   Элси открыла рот.
   Я закрыла.
   Это для Элизабет Рысь - друг. А я его вообще не знаю. Что с того, что я его придумала? Встречи с Оливером хватило, чтобы понять, что мои фантазии не во всем совпадают с реальностью. Явление эльфа разбило иллюзии в прах. А Норвуд еще и вертелся поблизости, когда появилась надпись. Разве он не должен быть на занятиях?
   - Что ты тут делаешь? - спросила я его, стараясь не выдать своей подозрительности.
   - Встретил Мэг, она сказала, что тебя снова вызвали к ректору, - ответил парень. - Решил поддержать.
   Верный друг.
   Таким я его и задумывала, но осторожность никогда не помешает.
   - За что в этот раз? - поинтересовался Норвуд.
   - Ожившие чучела, - покаялась я. - А у тебя занятий нет, или прогуливаешь?
   - У меня освобождение. Официально я в библиотеке, готовлюсь к докладу. Но на самом деле у меня все давно готово, и до пятницы я совершенно свободен.
   Угу. Не пойти ли нам к кому-нибудь в гости, Пятачок?
   Например, к доктору Грину.
   - Мне в больницу нужно, не проводишь? - я взяла парня под руку. Возражений ни от него, ни от Элси не последовало - значит, подобное было между ними в порядке вещей.
   - Плохо себя чувствуешь? - заволновался Рысь.
   - Нет, это по поручению милорда Райхона.
   Рассказывать, что меня послали сдавать кровь на алкоголь и наркотики, было стыдно. Не задумывалась я о таком, расписывая попойки, казавшиеся мне обычным явлением как для юмористического фэнтези, так и для быта студентов, живущих вдали от дома и строгих родителей. Видимо, и тут отрывалась за свое несбывшееся: впервые попробовав "взрослые" напитки, я два дня не могла встать с кровати и в дальнейшем обходилась бокалом вина или бутылкой пива. А Элси чуть ли не алкоголичкой сделала - что ни глава, то пьянка.
   - Ты какая-то молчаливая сегодня, - заметил Рысь. - Сильно влетело от ректора?
   - Нет.
   На самом деле, я еще легко отделалась. Оливер о чучелах совсем забыл.
   Если бы в прошлом месяце, когда шеф вызывал меня на ковер из-за ошибки в графиках, я ему в любви призналась, может, и премии не лишили бы.
   - Не хочешь говорить? - Норвуд, кажется, обиделся, но старательно не подавал вида. - Ну, ладно.
   Так, в молчании, мы дошли до обнесенного невысокой оградой трехэтажного здания из красного кирпича. Табличка над входом гласила, что оно и есть лечебница, и у меня не было оснований не верить несуразному сочетанию кириллицы и латиницы, в моей голове непонятным образом сложившемуся в слова. Чудная тут письменность, но поскольку я этот вопрос в книге не прорабатывала, что вышло, то вышло.
   - Подождешь меня тут? - спросила я парня, предупредив его намерение пройти со мной внутрь. - Я недолго.
   Внутри больница напоминала... больницу. Да, на стенах не пластик и не облупившаяся краска, а вскрытые лаком деревянные панели, вместо электрических лампочек - газовые рожки, сейчас не зажженные, пол паркетный, лепнина на потолке, но специфическую атмосферу лечебных учреждений сложно с чем-либо перепутать.
   Пройдя через пустой холл, я оказалась в коридоре, по обе стороны которого располагались одинаковые двери темного дерева, все, как одна, закрытые и без табличек. Зато у окна за маленьким столиком сидела пожилая женщина в белом переднике поверх серого платья и в белом чепце. Иными словами, самая обыкновенная медсестра.
   - Добрый день, - обратилась я к ней негромко, помня, что в больницах шум не поощряется. - Скажите, пожалуйста, где я могу найти доктора Грина?
   В памяти Элси не нашлось ничего об этом человеке, но сама я помнила, что в книге Грин упоминался в эпизоде, где Мэг рассказывала о практике в лечебнице. Когда это писалось, у меня в наушниках пела Сольвейг и топали тролли в пещере горного короля, а я придумывала имя для персонажа. Эдвард Григ - Эдвард Грин. Был композитор, стал доктор.
   Медсестра насупилась. Лицо под накрахмаленным чепцом приобрело знакомое выражение тетки из регистратуры районной поликлиники:
   - Доктор занят, никого не принимает.
   - Я по распоряжению ректора.
   Женщина нахмурилась сильнее, но все же махнула в сторону росшего в широкой кадке деревца.
   - Туда, потом направо. Дверь у лестницы, не перепутаете.
   Перепутать было сложно: эта дверь была единственной, на которой имелась табличка. Даже две. На первой - имя доктора. На второй предупреждение: "Перед осмотром избавьтесь от иллюзий". Я не сразу поняла, что подразумеваются оптические иллюзии, которые используют, чтобы скрыть дефекты внешности. Без этого понимания фраза настораживала.
   Как мне и сказали, доктор был занят. Очень занят. Когда я, постучав и не дождавшись ответа, открыла дверь, господин Эдвард Грин спал, прямо за столом, положив голову на толстую стопку бумаг. Я видела только спутавшиеся темно-русые волосы, в которых поблескивала седина.
   - Доктор, - позвала с порога. - Доктор Грин.
   - Какого хе... к-хм...
   Мужчина поднял голову. По его лицу можно было бы подумать, что ночью они с Элси пили вместе: красные запавшие глаза, пересохшие губы, нездоровая бледность на заросших щетиной щеках. Общая помятость не позволяла даже приблизительно определить возраст медика, с одинаковым успехом ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет.
   - Кто вы? - спросил он резко и хрипло. - Что нужно?
   Видимо, вежливость была отличительной чертой всего персонала лечебницы.
   - Я от милорда ректора. Вот, - я протянула мистеру Грину желтый листочек и отступила от стола, ощутив странный давящий дискомфорт. Да и пахло от доктора не очень - потом, спиртом и болезнью.
   Он взял записку Оливера и поморщился, словно та смердела не хуже. Потом, не меняя выражения лица, посмотрел на меня.
   - Пророчества?
   - Какие? - растерялась я.
   - Факультет "Прорицания и пророчества"?
   - Нет, боевой.
   - Уже лучше.
   - Кому? - позволила себе полюбопытствовать я.
   - Вам, - бросил мужчина раздраженно. - Ждите в коридоре, за вами придут.
   Прозвучало, как угроза.
   Уточнять что-либо я не решилась и послушно пошла к выходу, а доктор, потянувшись, встал из-за стола и направился к стоящему в углу телефонному аппарату. Уже стоя под дверью, я слышала щелчки и хриплый голос целителя, просившего прислать к нему какую-то Анабель, чтобы "взять кровь у очередной малолетней пьянчужки".
   На себя бы посмотрел!
   Минуты через две к кабинету Грина подошла девушка в таком же, как у виденной мной медсестры наряде: серое платье, белый передник и чепец.
   - Элизабет? - удивилась она, увидев меня.
   - Да-а... - память Элси отказывалась выдавать что-либо, кроме смутных воспоминаний, в которых эта смуглая темноволосая девица фигурировала где-то на заднем плане.
   - Ты меня, наверное, не помнишь, - догадалась она. - Анабель. В прошлом семестре я помогала Маргарите.
   Точно! Мэг проходила практику под присмотром какой-то аспирантки, и та пару раз заходила в гости к ним с Элизабет.
   - Ой, прости, - изобразила я застенчивую улыбку. - Не узнала сразу, богатой будешь... примета такая...
   - Это у тебя нужно взять кровь?
   - У меня, - вздохнула я, краснея.
   - Пойдем, - поманила за собой девушка. - Только верхнюю одежду оставь где-нибудь. Тут ее никто не возьмет, не волнуйся.
   Оставив на скамеечке у стены пальто и капор, я прошла вслед за Анабель по коридору, чтобы в конце концов оказаться в небольшой светлой комнате. Стены, потолок, застеленные чистой тканью столы и чехлы на стульях тут были белыми. Единственное темное пятно - коричневый чемоданчик на столе, к которому подвела меня помощница доктора Грина.
   - Это не больно, - успокоила она, достав из чемоданчика металлическую коробочку со шприцами.
   Интересно, их тут стерилизуют?
   Но не только это смущало меня в данной ситуации. Был еще какой-то подвох
   Притворившись, что меня пугает длинная игла, я не торопилась закатывать рукав.
   - Ваш доктор - такой грубиян, - пролепетала жалобно.
   - Не принимай на свой счет. Вечером привезли рабочего с угольного карьера. Сошел пласт породы, или что-то вроде того, и беднягу завалило. Ноги раздробило, грудную клетку... Доктор всю ночь провел в операционной. Буквально по кусочкам собирал того человека.
   - Зачем? В смысле, есть же целительская магия... Да?
   - Есть, - улыбнулась Анабель. - Но, прежде чем срастить кости, их нужно правильно собрать. Магии это не под силу. И не только это, иначе врачи были бы не нужны... Готова?
   - Я... А почему рабочего привезли сюда?
   - У лечебницы государственная лицензия. Мы работаем не только на академию. Принимаем пациентов отовсюду. Это служит дополнительным источником дохода, а студенты-целители имеют возможность практиковаться на настоящих больных. Под присмотром специалистов, конечно.
   - А доктор Грин - хороший специалист, да?
   - Лучший, - глаза девушки вспыхнули неподдельным восторгом. - Сегодня ночью сменилось три бригады ассистентов, пока он оперировал того человека. Три бригады по три человека, и он один! Так ты готова? Давай руку.
   - Я... А почему он спросил, не с прорицательского ли я?
   Да, вот оно! Именно этот вопрос меня смутил.
   - Понимаешь... - Анабель замялась. Бросила быстрый взгляд на дверь. - Студентам с прорицательского выдают специальные снадобья для погружения в транс. Расход препаратов сложно контролировать. Старшекурсники часто работают над индивидуальными пророчествами, иногда что-то не получается с первого раза... А некоторые добавляют эти препараты в спиртное. Для усиления эффекта. Согласно последнему распоряжению ректора, всех, кого уличат в подобном, отчисляют без возможности восстановления. Но тебе ведь нечего боятся? Алкоголь в академии не приветствуется, но ты совершеннолетняя, отделаешься предупреждением, если анализ покажет слишком большую дозу. А если нет - и этого не будет.
   С моим-то счастьем?
   К тому же мы пили у Сибил, а она-то как раз прорицательница.
   Я вспомнила, как описывала ее комнату, как видела ее Элизабет: ароматические свечи, курильницы, воздух слегка задымлен и наполнен пьянящими запахами.
   Контрабандную водку Сибил настаивала на травах, и та приобретала приятный мягкий привкус.
   А если не только в травках дело? Если подруга-провидица еще что-то добавляет?
   Тогда Элизабет отчислят, и не останется никаких шансов завоевать Оливера и найти пропавших студентов. История снова зависнет, а я никогда не вернусь домой.
   Я мысленно выругалась... и расплакалась.
   Спасибо, Элси! Вот уж не думала, что моя героиня окажется такой ревой. Но, с другой стороны, если по моей милости у нее от одного обидного слова "слезы на глаза наворачивались", "в груди щемило" и "ком в горле" вставал, все закономерно.
   - Что с тобой? - испугалась внезапных рыданий Анабель.
   Не дожидаясь, когда мою вторую половинку отпустит, я, с всхлипываниями и причитаниями, рассказала о своих страхах. Получилось в меру жалобно и убедительно. Я наивная, доверчивая, меня обмануть легко, гадостью напоить, о которой я ни сном, ни духом, и теперь меня отчисля-я-я-ят...
   - Если бы ты могла... если бы... - я схватила девушку за руку и с мольбой заглянула в глаза.
   - Прости, - она покачала головой. - Такими анализами доктор Грин занимается лично.
   Ну, все. Приехали. И сомнений не возникло, что человек, способный ночь напролет собирать пазлы из костей, выудит из крови Элси не только состав водки Сибил, но и все меню за последнюю неделю.
   - Все кончено, - всхлипывали мы с Элси. - Исключат... с позором... Бедный папочка этого не переживет...
   Папочка у Элизабет далеко не бедный, но милорд Райхон четко сказал, что в этот раз его деньги не помогут. Надо же быть таким принципиальным! И таким красавцем при этом...
   - Не плачь, - Анабель легонько пожала мою ладонь. - Я придумаю что-нибудь.
   - Правда? - я посмотрела на девушку. Слезы в моих глазах и бившее в окно солнце нарисовали нимб вокруг ее головы.
   - Все мы совершаем ошибки, - изрекла она нравоучительно. - Главное, вовремя осознать их и больше не повторять.
   - А как же... - я посмотрела на коробочку со шприцами.
   - Я выпила немного вина за ужином, - косясь на дверь, сообщила Анабель. - Для анализа этого хватит.
   Хоть в чем-то реальность совпала с моими фантазиями: героине встретился добрый человек, готовый помочь в трудной ситуации.
   - Все хорошо? - поинтересовался дожидавшийся меня на крыльце Норвуд.
   - Прекрасно.
   - Куда теперь?
   Ну, уж точно не к профессору Милс: не согласна я сдавать зачет на пустой желудок.
   - В столовую.
  
   Я не мастер описывать местность и интерьеры. Я вообще так себе автор, но описания - мое самое слабое место. Обычно у меня получалось что-то вроде: "уютная комната с окнами в сад" или "тесная, полутемная каморка" - и понимайте, как хотите. О столовой я писала, что она большая и при желании все студенты могли собраться там одновременно. Сложно представить, учитывая размеры академии и количество факультетов, однако, как говорит Мэйтин, написанного не изменить.
   Столовая была огромна.
   Зал, размерами с футбольное поле. Никаких перегородок - только поддерживающие крышу колонны. Столы всех форм и размеров. Десятки окошек-раздач. Снующие туда-сюда разносчицы в белых передничках.
   Нет, даже увидев воочию, я не смогу этого описать. Но места тут было, в самом деле, много, а пахло вкусно.
   Сглотнув собравшуюся во рту слюну, я позволила Элси перехватить управление телом. Наверняка за три с половиной года у нее появился тут облюбованный уголок, и мне не хотелось вызывать подозрения Норвуда, усевшись не за тот стол.
   Память Элизабет не подвела, и ноги сами привели меня в часть зала, которую я мысленно окрестила зеленой. Тут был зеленый пол, зеленые салфетки, постеленные поверх белоснежных скатертей на небольших круглых столиках, зеленые подушечки на плетеных стульях, а колонны обвивал зеленый плющ.
   - Доброго дня, мисс, - едва я присела, к столу подбежала шустрая девчушка, положила передо мной листочек-меню и застыла рядом, ожидая, когда я озвучу заказ.
   - Возьму и себе чего-нибудь, - Норвуд неожиданно для меня развернулся и направился в другую часть столовой.
   - Но... - я с недоумением глядела то на его удаляющуюся спину, то на меню.
   Зачем куда-то идти, если можно все заказать?
   - Рысь не позволит девушке платить за себя.
   - Мэйтин! - радостно вскрикнула я, увидев расположившегося на соседнем стуле бога, и тут же потупилась, заметив удивление в глазах разносчицы. Беззвучно зашевелила губами, создавая видимость внеплановой молитвы.
   Но что значит "не позволит девушке платить"? Питание студентов оплачивает академия, разве нет?
   - Вот этого, - Мэйтин кивнул на меню, - академия не оплачивает. Цыплята на вертеле, суп с раковыми шейками, буженина. Не находишь, что это чересчур для бедных студентов? Поэтому бедные студенты едят вон там. Или там, - он махнул в сторону, куда ушел Рысь. - Сами идут к раздаче, получают миску овощного супа и тарелку каши и усаживаются вон за те столы. Да-да, вон те длинные, на которые не хватило скатертей. Но Норвуд, как друг Элси, может присоединиться к ней в вип-зоне. Со своим супом.
   Кто же платит за тот, который с раковыми шейками?
   - Семьи более состоятельных студентов. В академию при наличии магического дара принимаются молодые люди всех сословий. Но ты же не думаешь, что тот же лорд Аштон позволит единственной дочери давиться пустой похлебкой в компании крестьянских детей или приютских выкормышей? Ты сама сделала Элси наследницей богатого дворянского рода. Другим повезло меньше.
   Но почему Рысь в их числе? Я ничего такого не писала!
   - Давай посмотрим, - на столе перед Мэйтином появилась знакомая книга. - Норвуд Эррол, вот он. Симпатичный парень. Каштановые волосы, карие глаза... Вот! Форменная куртка, потертая на рукавах.
   Просто маленький штришок к описанию.
   - Сбитые ботинки, потертая на рукавах куртка. Весьма красноречивые штришки.
   Мелочь, не стоящая внимания.
   - Посмотри на тех девушек, - Мэйтин взглядом указал на двух студенток, одетых в одинаковые темно-синие платья с белыми воротничками и манжетами. - Это - форменные платья. Их выдают студенткам при поступлении. Всего два. Если есть такая необходимость, некоторые девушки получают брючный костюм для тренировок. У Элизабет, которая учится на факультете боевой магии, такой есть. Она даже надевает его иногда. Но платья у нее свои, полный шкаф. Почему?
   Откуда мне знать?
   - Потому что она может себе это позволить. Ее родители оплачивают дополнительные счета. За отдельный столик, официантов и раковые шейки. За горничную, которая убирает их с Маргаритой комнату и чистит шляпки и пальто. За прачку, которая стирает, подшивает и утюжит одежду. Тем девушкам такое недоступно. Самое большее, на что они могут рассчитывать, - это на общую прачечную, куда относят нуждающуюся в стирке форму. Предварительно отпарывают воротнички и манжеты, которые стирают сами, как и белье. Сами потом пришивают их обратно, но сначала утюжат платья после стирки. Если еще не догадалась, живут они не в том же общежитии, что Элси и Мэг. В комнатах там размещается до пяти человек. У них нет таких миленьких скатерок и занавесок, как у вас, но есть помещения для стирки и глажки. Рысь тоже живет в подобном, только в мужском.
   Но почему? Потому что я "нарядила" его в потертую форменную куртку?
   - В тексте много подобных деталей. Помнишь, он порвал штаны, когда лазил для Элси за грушами? Что он сказал? - Мэйтин быстро отыскал нужную страницу и зачитал: - "Ничего, потом зашью". Видишь юных оболтусов за соседним столиком? Они стали бы зашивать свою одежду? Да они в жизни иголки в холеных пальчиках не держали!
   Я лишь хотела показать, какой Норвуд самостоятельный и хозяйственный.
   - Навыки не для отпрыска аристократического рода, согласись.
   Соглашусь.
   Но как же несправедливо! Несколько слов, написанных без задней мысли, испортили парню жизнь.
   - Картофель в сливках, пожалуйста, - сказала я официантке. - Мясной рулет с грибами... двойную порцию. Овощи со сметаной и зеленью. Яблочный пирог и чай с молоком.
   - Ничего себе аппетит, - присвистнул Мэйтин.
   Когда оборотень, выстояв очередь у раздачи, вернулся с тарелкой супа, мой заказ уже принесли. Парень натянуто улыбнулся, увидев все это великолепие, но комментировать не стал.
   - Проголодалась, - пояснила я. - Мы вчера погуляли немного. Видно, от этого.
   Я поддела вилкой кусочек картошки, но до рта не донесла. Скривилась, хотя пахло блюдо восхитительно.
   - Ой, нет. Погорячилась с заказом, - простонала скорбно. - Мне бы что-нибудь полегче... Рысь, ты со мной не поменяешься? Ну, пожалуйста. Мне бы жиденького...
   Элизабет никогда не делала ничего подобного, и Рысь, не разгадав моей маленькой хитрости, согласился на неравноценный обмен.
   Но легче не стало.
   В чем еще я напортачила, интересно? И как это аукнется?
   Быстро похлебав супчик, не слишком сытный, но вполне съедобный, я сбежала от Норвуда под предлогом внепланового зачета по мистическим существам. Что, к слову, было чистейшей правдой.
   По дороге к профессору Милс я планировала еще о многом расспросить Мэйтина, это было надежнее, чем выискивать ответы в воспоминаниях Элси, которая, как выяснилось, не обращала внимания на некоторые вещи, живя мною уготованной ей безбедной и беспроблемной жизнью. Однако бог исчез еще из столовой.
  
   Кафедра истории мистических существ относилась к факультету общей теории магии, а располагалась отчего-то в здании факультета прикладной некромантии. Странное соседство, но, очевидно, проблема нехватки учебных помещений существовала и в этом мире. Впрочем, вход в аудитории, отведенные для изучения предмета мисс Аделаиды Милс, был отдельный, и риск повстречаться в коридоре с вышедшим из под контроля зомби или иным творением некромантов сведен к нулю.
   Сама профессор оказалась миниатюрной шатенкой лет пятидесяти. Не обладая привлекательной внешностью от природы, мисс Аделаида тщательно следила за собой. Ее одежда, прическа и макияж были идеальны настолько, что даже красавица Элси засмущалась, устыдившись наспех собранных волос и раскрасневшихся на морозе щек.
   - Что у вас, мисс Аштон?
   - Драконы, - пролепетала я, протянув мисс Милс желтый листочек.
   - Рассказывайте, - профессор поглядела на часы. - У меня есть десять минут перед следующей лекцией.
   Я ожидала, что у меня будет время подготовиться или придется отвечать на конкретные вопросы, и это "рассказывайте" поставило меня в тупик.
   - Ну, драконы... это такие существа... были...
   - Содержательно, - без улыбки кивнула женщина. - Но можно немного расширить ответ?
   Тон фразы отбросил меня на десять лет назад, и я поняла, кого напоминает мне мисс Милс. Тамару Андреевну, мою первую начальницу. Та точно так же кивала, рассматривая мое резюме, и с теми же интонациями произнесла, отложив документы:
   - Красный диплом - это замечательно, но почему вы думаете, что сможете работать у нас?
   На этот вопрос я отвечала следующие три года. Из кожи вон лезла, чтобы доказать, что на что-то способна. Но стоило мне войти в кабинет Тамары Андреевны, я снова превращалась во вчерашнюю выпускницу ВУЗа, благополучно забывшую, чему меня учили пять лет. Начальница, немолодая уже и некрасивая, но непременно ухоженная, одетая с иголочки, уверенная в каждом своем слове, казалась недостижимым идеалом. Я не помню, чтобы она хоть раз забыла что-нибудь, сделала неправильно или не в срок. Она никогда не повышала голоса, не швырялась угрозами, а задания ставила ясно и четко и ни от кого не требовала невозможного. За все это я безмерно ее уважала и восхищалась ею. Но вместе с тем боялась до икоты, сама не знаю, почему.
   Примерно так же на Элизабет действовала мисс Милс.
   - Все, что нам известно о драконах, - начала я медленно, по слову вытягивая ответ из памяти оробевшей Элси, - мы знаем благодаря древним преданиям, большая часть которых является наследием народа эльфов. Но, поскольку эльфы причастны к уходу драконов с Трайса, сложно сказать, насколько эти истории правдивы. Как гласят легенды, драконы были древнейшими существами Трайса и сочетали в себе мощь, разум и магию всех населявших наш мир народов. По некоторым источникам каждый из них имел семь ипостасей, но свидетельства очевидцев подтверждают лишь два принимаемых драконами облика. Один - облик гигантского крылатого ящера, дышащего огнем, второй - человекоподобного существа. Каковы были остальные пять, и были ли они в действительности, неизвестно. Считается, что это драконы научили людей магии, из-за чего впоследствии у них возникли разногласия с эльфийскими владыками, полагавшими, что люди, чей дар отличается от природной магии эльфов, несут угрозу миру своей волшбой...
   - Вы с этим согласны? - прервала меня профессор Милс.
   - С чем?
   - С тем, что только что сказали.
   - Что людская магия вредит миру? Нет, конечно. В смысле, при разумном использовании...
   - Вернитесь к драконам.
   - А, да... Драконы тоже считали, что люди могут и должны владеть магией. Возможно, как некий противовес волшебству эльфов, тогда это напротив способствовало бы гармонии силы. Однако им не удалось убедить в этом эльфийских владык. Эльфы предложили драконам пари... то есть не совсем пари, а как бы эксперимент, чтобы выяснить, кто из них прав в отношении людей. Путем жребия они выбрали мага-человека и следили за его жизнью, за тем, как он использует дар. Но человек этот оказался не лучшим представителем своего народа... со слов эльфов. Он стремился лишь к власти и величию и не останавливался ни перед чем для достижения этих целей. Часто обращался к запретным чарам... Вернее, он и изобрел эти запретные чары, как говорит легенда. В качестве источника силы он использовал энергию чужих жизней - сначала животных, а после людей и эльфов. Драконы вынуждены были признать, что совершили ошибку, подарив магию людям, но уже не могли отобрать у них этот дар. Мучимые горьким разочарованием и неутолимым чувством вины, они покинули Трайс... Согласно эльфийским легендам, именно поэтому. Но прежде они уничтожили человека, по вине которого проиграли спор, за то, как он извратил самом понятие маги... Хотя некоторые источники говорят, что его убили эльфы. И поскольку тот маг был королем людей, его смерть стала причиной затяжной войны между нашими народами.
   - Негусто, - сказала мисс Милс. - Краткий и невнятный пересказ параграфа из учебника. Но зачет я вам засчитаю. Авансом, чтобы успокоить милорда Райхона. Однако если хотите иметь положительную оценку по моему предмету по итогам семестра, придется поработать. Подготовьте развернутый доклад на тему, по которой сегодня пытались отвечать.
   Профессор подошла к столу, взяла чистый лист бумаги и начала что-то быстро писать. Через минуту протянула листок мне.
   - Будет неплохо, если вы используете литературу из этого списка.
   - Обязательно, - пообещала я.
   И обещание придется выполнять. Потому что разгадать секрет кровавых надписей и стать леди Райхон в ближайшую неделю я вряд ли успею, а вот запороть Элизабет успеваемость или, не дай белобрысый бог, организовать исключение из академии, - запросто. А этого допустить никак нельзя. Придется на днях наведаться в библиотеку.
   - Книги редкие, - предупредила профессор Милс. - Большая часть имеется в нашей библиотеке в единственном экземпляре, и, возможно, после моей сегодняшней лекции кое-кто из студентов захочет их прочесть.
   Она это специально, что ли?
   Хорошо, пойду сегодня же.
   - И мне бы хотелось увидеть предварительный план доклада, мисс Аштон. Скажем, послезавтра.
   Точно специально!
   Пойду сейчас же.
   Все равно занятия Элси давно опоздала.
  
   Библиотека находилась недалеко от главного корпуса и размерами не уступала столовой. А если вспомнить, что помимо верхних помещений имелось еще и подземное книгохранилище - превосходила ту в несколько раз. Войдя внутрь, я забыла, зачем пришла, и минут двадцать бродила по просторным залам, которые, если смотреть на стены, от пола до высокого потолка занятые книжными шкафами, казались построенными из книг. Даже в переходах между секциями стояли шкафы с книгами. А какие тут были читальные залы! Мечта, а не залы! С горящими каминами, удобными диванами, торшерами и чайными столиками, на которых кто-то заботливо расставил вазочки с печеньем. Так и представляешь, как сидишь здесь, укутав ноги пледом... и спишь.
   Прежде я не задумывалась о таком, а сейчас осознала, что сон - это потребность разума, а не тела, и если Элси проснулась всего пару часов назад, то я на эти пару часов уже превысила свой лимит бодрствования. Да и денек выдался не из легких.
   Поэтому я отложила экскурсию и направилась к ближайшему библиотечному работнику.
   - Вам в восьмую секцию, - едва услышав о драконах, отфутболила меня крючконосая зеленокожая гоблинша.
   В восьмой секции мне встретилась уже вполне человеческая женщина средних лет. Взяв мой список, она быстро нашла в каталоге нужные карточки и выписала на листочек номера шкафов и полок, на которых следовало искать книги.
   - Только "Город Драконов" мистера Дина уже читают, - сообщила она.
   Мисс Милс предупреждала, что книги редкие, так что это известие не должно было ни удивить меня, ни насторожить, но что-то в поведении библиотекарши показалось подозрительным. Может, то, как она быстро взглянула на меня поверх очков, а потом не убрала формуляр "Города Драконов" обратно в ящичек, а спрятала под толстый учетный журнал?
   Как только она отошла от стойки каталога, я приподняла журнал и заглянула в карточку, чтобы прочесть, кто же никак не вернет в библиотеку сочинение мистера Дина. Заглянула и тут же отпрянула от стойки. Ну, точно как в кино! В смысле, как в романе! Книжку о драконах взял почитать Чарли Лост. Лост - потерянный. Именно такое имя я дала первому пропавшему студенту.
   Пока библиотекарша не вернулась, я еще раз глянула на карточку, чтобы запомнить, когда именно Чарли брал книгу, и посчитать, сколько времени прошло между этим событием и исчезновением парня. Взгляд помимо даты выхватил строчку с именем предыдущего читателя, и я удивленно охнула: до Чарли "Город Драконов" читал доктор Эдвард Грин.
   Первый подозреваемый? Всем известно, что в романах не бывает просто так подобных совпадений. Эту версию следовало проверить.
   Но вернувшись в общежитие после длительной прогулки по академгородку со связкой книг и отмороженным носом, я тут же разделась, влезла под теплое одеяло и вместо Элизабет Аштон представила себя Скарлетт О'Хара, сказав себе, что подумаю обо всем завтра...
  
  

Глава 4

  
   Снилось мне что-нибудь или нет, память не сохранила.
   А вот вылитый мне на голову кувшин ледяной воды запомнится надолго.
   - Я и трясла тебя, и по щекам хлопала, никакой реакции, - оправдывалась Мэг за подобный способ побудки.
   На счастье, половину моей короткой, но прочувствованной речи целительница не поняла: если в этом мире и существовали подобные слова и обороты, девушке из приличной семьи знать их не полагалось.
   - Зачем вообще будить? - проворчала я, отжимая длиннющую косу, которой следовало одарить не любимую героиню, а заклятого врага.
   - На ужин пора. Сибил ждет. Мы ей обещали после столовой вместе на отбор пойти.
   - На отбор? - я сделала вид, что не до конца еще проснулась, так как в голове Элси ни о каком отборе информации не нашлось.
   - Ночью же обсуждали.
   А, ночью. Тогда понятно, почему Элизабет ничего не помнит. Странно, что Мэгги и Сибил не забыли. Хотя одна - целительница, наверняка колдует что-то, чтобы оставаться при памяти, а вторая, скорее всего, сама подсыпает в спиртное всякую дрянь, от которой у нее, максимум, пророческие сны, а Элси тянет оживлять плотоядных коров.
   - Не пойду никуда, - обиделась я на таких подруг. - Настроения нет.
   - Ты не заболела?
   - Нет.
   - Откуда тебе знать? - и слушать не стала Маргарита. - Ты в таком не разбираешься. Я должна тебя осмотреть. Покажи горло.
   - Де не нужно ме... А-а-а!
   Милашка Мэг в секунду превратилась в злобную фурию и с силой наступила мне на ногу, а, пока я орала, успела заглянуть в рот.
   - Горло розоватое. Нос слегка заложен. Глаза слезятся.
   - Нога же болит! - сквозь зубы объяснила происхождение слез.
   - Вот, - целительница подняла палец. - Еще и нога болит. Немедленно в постель!
   - Ты ее залила!
   - Так высуши. А я пока скажу Сибил, что ты заболела, и поэтому мы никуда не пойдем. Не можем же мы оставить тебя, когда тебе так плохо?
   Для девицы, волнующейся о здоровье подруги, сказано это было слишком радостно.
   - Стоять! - крикнула я целительнице до того, как та успела выскочить за дверь. - Почему это я вдруг заболела?
   - Не хочешь болеть, одевайся, - Мэг недовольно поджала губы. - Тогда я, как и собиралась, подверну ногу на лестнице.
   - Но почему?!
   Маргарита закатила глаза:
   - Потому что это отбор на последнюю оставшуюся роль. Роль призрака. И Сибил она не достанется так же, как до этого не досталась роль принцессы, старшей фрейлины, девушки с овечкой и дамы номер три в сцене карнавала.
   Сознание раздвоилось: я твердо помнила, что не писала этого, а Элизабет не менее твердо знала, что Сибил с детства бредит сценой. Конечно, родители ни за что не позволили бы ей "опуститься" до актерства, но спектакли в студенческом театре - это совсем иное, играть там не зазорно, а в какой-то степени даже престижно. Да вот беда - актерского таланта у Сибил было как у нищего серебра.
   - Она снова провалится, - тараторила Мэг, и Элси с ней соглашалась. - Снова замкнется в себе на неделю, а то и больше. Будет подводить глаза углем и носить то жуткое платье. Нам это надо?
   Я затрясла головой.
   - Вот именно, - припечатала Мэг. - Она - наша подруга, и мы должны сделать все, что в наших силах... Тебе же под силу поболеть вечерок? Вид у тебя, и впрямь, нездоровый. Может, действительно простудилась?
   - Хуже, - вздохнула я. - Влюбилась.
   Зачем я это сказала, и я ли это сказала, навсегда останется для меня секретом.
   - И-и-и, - радостно пища, целительница бросилась мне на шею. - Ты - чудо! Это намного лучше! Это... Это правда?!
   Я потупилась и пожала плечами.
   - О, боги! - Мэг прижала ладони к щекам. - Тебе лучше прилечь. А я позову Сибил.
   - Но...
   - В постель! - она сердито топнула ногой.
   Доктор сказал, в морг - значит, в морг.
   Даже интересно, что сейчас будет.
   Подруги Элси - еще одна моя фантазия. В реальности их у меня не было. Светлана, с которой мы общались со школы и, казалось, даже дружили, так что именно ее я выбрала своей свидетельницей на свадьбе, "потерялась" после моего развода. Или это я потерялась, сведя общение к редким телефонным разговорам и еще более редким и непродолжительным встречам? Ленка, с которой познакомились в институте, до последнего старалась поддерживать со мной отношения, просто потому, что в силу легкого характера и какой-то патологической общительности поддерживала их со всеми, даже случайными знакомыми, но близкой подругой она мне при всем старании не стала. По-настоящему близких, любимых и незаменимых подруг у меня не было. И это радовало в какой-то мере: никто не лез в душу, не давал советов, не учил жить. Но и просто поговорить было не с кем. Или просто помолчать...
   Вот и узнаю, что за существа - лучшие подруги, и стоит ли заводить их в реальной жизни.
   Но сначала - высушить постель и принять позу страдалицы. Со вторым я проблем не видела, а вот первое...
   Элси решила бы эту проблему щелчком пальцев или взмахом руки. Но я - не Элси.
   Мэйтин говорил, что я смогу использовать ее магические способности, но не рассказывал, как это сделать. А память Элизабет не давала подсказок. Она хранила видение разноцветных сверкающих нитей - потоков силы, пронизывающих все вокруг. Вместе с Элси я помнила зыбкое сияние, излучаемое людьми, заметное в свете магического зрения. Помнила яркие вспышки боевых заклинаний и мягкое свечение вспомогательных чар; холод, которым веяло от вернувшихся с практики некромантов, и тепло, сопровождавшее плетения целителей. Помнила запах и вкус волшебства. Да, вкус: иногда что-то сладкое, иногда - горьковатое, иногда - как в детстве, моем детстве, когда подначиваемая соседскими мальчишками пробовала языком контакты батареек - кисло-соленый металлический привкус и легкое покалывание. Помнила, как я-Элизабет вхожу в поток энергии и пропускаю его через себя, как сила с кровью растекается по телу, от сердца до кончиков пальцев, как перед созданием плетения концентрируется в точках выхода...
   Я помнила все, но не могла ничего.
   С минуту поводила рукой над мокрой подушкой и, не найдя иного выхода (электросушилки, например), перевернула подушку сухой стороной вверх. Сменила влажную сорочку, вытерла, насколько получилось, волосы, улеглась в постель и закуталась в одеяло.
   Лежать пришлось долго: поддержать измученную душевными переживаниями подругу никто не торопился. Я подумала, что можно подсушить подушку, прижав ее к широкой теплой трубе, тянувшейся вдоль внешней стены (хотя ни о каком централизованном отоплении я не писала), но воплотить идею в жизнь не успела: хлопнула ведущая в общий коридор дверь, и в прихожей послышались шаги и приглушенные голоса. Запахло шоколадом, и я уже не могла думать ни о чем другом, вспомнив, что за весь день съела лишь тарелку постного супа.
   Целительница вошла первой, неся перед собой большой поднос.
   Горячий шоколад и мороженое? Серьезно? Так бывает в жизни, а не только в девичьих мелодрамах?
   - Раз уж мы не пошли в столовую, поужинаем тут, - Маргарита взгромоздила поднос на стол. - Но если у тебя нет аппетита, мы поймем.
   - Конечно, поймем, - поддакнула Сибил.
   Увлеченная ношей Мэг, я и не глянула на вошедшую следом за целительницей девушку. Да и зачем? Память Элси еще при первом упоминании о подруге-провидице нарисовала полный портрет: худенькое полудетское личико, щуплая фигурка, белокурые локоны. Сибил выглядела девочкой-подростком, этаким невинным ангелочком. Но водку на травах ангелочек настаивал со знанием дела и потреблял собственный продукт вполне взрослыми дозами.
   - Есть у меня аппетит! - выкрикнула я, вскакивая на кровати и протягивая руки за чашкой.
   - Я же говорила, что все это стереотипы, - с превосходством глядя на провидицу, выдала Мэг. - И спала она как убитая.
   Это они, наверное, симптомы влюбленности обсуждали: не ест, не спит... Что там еще?
   - А покой ты потеряла? - с надеждой спросила Сибил.
   - Она вообще знает, что это? - прежде меня ответила Мэгги. - Элси и покой - вещи несовместимые.
   С наслаждением отпив немного шоколада, я пожала плечами: такая вот героиня получилась, написанного не изменить.
   Подруги переглянулись, придвинули стулья к моей кровати и сели, прихватив свои чашки.
   - Кто он? - с места в карьер взяла Мэг.
   - Нельзя так, - укорила ее Сибил. - Это - тайна ее сердца.
   - Чушь, - отмахнулась целительница. Посмотрела на меня поверх чашки. - Что? Правда, тайна?
   - Угу, - закивала я, раздумывая, как теперь добраться до мороженого. - Тайна.
   - Тайна сердца, - со значением поправила провидица. - Элси поделится ею, когда будет готова.
   Мечта, а не подруги!
   Ужин ради меня пропустили, шоколадом напоили, с расспросами не пристают...
   Сибил резко подалась ко мне:
   - Ну, что? Уже готова?
   - Нет.
   Провидица откинулась на спинку стула... ровно на три секунды.
   - А теперь?
   - Нет.
   - Он хотя бы не эльф? - спросила Маргарита.
   Я вспомнила встреченное сегодня беловолосое существо и замотала головой.
   - И не оборотень? - поинтересовалась Сибил.
   - Нет, - уверила я, поняв, куда они клонят. - Это не Норвуд и не Грайнвилль.
   Как вообще в их компанию попал эльф? Нет, я помнила, что сама это написала, но я думала о других эльфах, более человечных, что ли. А Грайнвилль в воспоминаниях Элси был самым обычным для этого мира эльфовским эльфом. Но, тем не менее, был.
   - Мы его знаем? - продолжила допрос Мэг.
   - Не думаю, - сказала я, ничуть не погрешив против истины. Вряд ли кто-либо из студентов по-настоящему знает Оливера Райхона.
   На какое-то время девушки умолкли, обдумывая новые вопросы и способы выведать тайну моего сердца. Я пожирала мороженое. Пока - только глазами.
   - Совсем не то, - вздохнула, нарушив тишину, Сибил. - Я думала, будет интереснее. Так ждала, чтобы кто-нибудь из нас влюбился...
   - Я влюблялась, - призналась Маргарита. - На втором курсе.
   - И ничего нам не сказала? - воскликнула я удивленно. Удивленно - в большей степени от того, что сама не ожидала, что меня так взволнует скрытность Мэг.
   - Если бы что-то получилось, сказала бы, - ответила она. - Но любовь прошла. За две недели - как простуда.
   - У меня почти месяц было, - проговорила, уткнувшись в чашку, Сибил. - Прошлой зимой.
   - Месяц? - одновременно переспросили мы с Мэгги.
   Переглянулись и рассмеялись.
   - Хороши подруги, - подвела итог Маргарита. - А ведь договаривались ничего друг от друга не скрывать. И что теперь делать?
   - Мороженое есть, - предложила я. - Пока не растаяло.
   Дружить мне, в целом, понравилось. Оказалось, что это просто и необременительно.
   - Хочешь, я тебе погадаю? - спросила Сибил, когда содержимое вазочки уменьшилось на половину.
   - Мы же договаривались, никаких пророчеств для нас! - строго напомнила Маргарита.
   - Один уговор мы уже нарушили, и ничего страшного не случилось. Так ты хочешь, Элси?
   Почему бы нет? Сибил одна из лучших на своем курсе. Вдруг подскажет, как добиться взаимности Оливера? Хотя одно я уже сама поняла: взбалмошная девица, злоупотребляющая алкоголем и растрачивающая магический дар на детские чудачества - не пара для милорда ректора.
   - Хочу, - согласилась я.
  
   - Прорицание - тонкая наука, - разъясняла Сибил, тасуя карты. Разрисованная звездами "рубашка" в ее руках меняла цвет с бледно-зеленого на золотисто-желтый и обратно. - Вероятность наступления того или иного события зависит от многих факторов. Чтобы составить более-менее точный прогноз, нужно учитывать все, от положения светил до меню в нашей столовой. Не бывает несущественных деталей. Лишняя чашка чая может стать причиной того, что раньше уйдешь из гостей. Упавшая на дорожку ветка заставит изменить привычный маршрут. И вот, твоя судьба пошла по новому витку. Поэтому сейчас ограничимся простым раскладом. Он позволяет в общих чертах составить представление о том, что тебя ожидает в ближайшем будущем. Подуй.
   Я дунула на протянутую колоду, и с карт слетела блестящая пыльца.
   - Начнем, - Сибил положила на стол три карты рубашкой вверх. Затем, с четырех сторон от них еще по две карты. Прошептала что-то неразборчивое и начала переворачивать по одной карте, ни слова не говоря.
   Странные это были карты: никаких пик и червей, никаких дам и королей - картинок вообще не было, только черные закорючки-иероглифы, похожие на те, что красовались на футболке Мэйтина. Подруга оглядела расклад, подровняла карты, над некоторыми поводила рукой, словно это могло изменить выведенные на них загогулины,
   - Итак, Элизабет Аштон, - начала она, напустив голос загадочности. - Карты говорят мне, что ты... лгунья.
   - Почему это? - насупилась я, хотя у прорицательских карт были все основания обвинить меня во лжи, начиная с того, что я даже не Элизабет.
   - Ты вовсе не влюблена, - с лукавой улыбкой сказала гадалка. - Пока. Но этот обман невелик, потому что ты уже стоишь на пороге любви. Ты уже встретила своего избранника!
   Ура.
   - Но, - Сибил состроила грустную мордашку, - ты не произвела на него должного впечатления.
   Это я и без карт знаю.
   - Как это? - поинтересовалась Маргарита.
   - Нашей Элси глянулся человек во всех смыслах достойный, - сказала провидица. - Умный, серьезный, облеченный немалой ответственностью. Ума не приложу, кто это, но он - полная противоположность Элизабет. И считает ее... немного легкомысленной.
   Это еще мягко сказано. Спасибо за тактичность, Сибил.
   - Но так будет не всегда, - продолжала девушка. - Грядут большие перемены. В первую очередь изменишься ты сама, Элси.
   Мэг громко фыркнула, демонстрируя недоверие к подобному пророчеству, но Сибил оставалась серьезна.
   - Перемены начнутся уже скоро, - обещала она. - Начало им положит недоразумение, продолжить помогут старательность и упорство. В конце концов ты найдешь себя и устроишь свою жизнь наилучшим образом. Но без сложностей не обойдется. Тебя ждут серьезные испытания, разочарования и опасности.
   С этого момента хотелось бы поподробнее, но Сибил собрала карты, перетасовала и спрятала в карман.
   - Я предупреждала, это - общий расклад. Если хочешь детальный прогноз, мне понадобится больше информации: имя твоего возлюбленного, точное место и время его рождения, желательно до минут, три его волоса и любой предмет одежды.
   Положим, имя я знала, место и время рождения могла бы попытаться узнать у Мэйтина, но если я стану рвать у Оливера волосы или влезу в его дом, чтобы стащить рубашку, ничем хорошим история нашей зарождающейся любви не закончится.
   - Пока хватит общего расклада, - решила я. - Спасибо.
   - И все? - разочарованно вздохнула Мэг.
   - Все, - развела руками провидица. - Я даже на отбор еще успеваю.
   Маргарита в ужасе расширила глаза и задержала дыхание.
   - Знаешь, Сибил... - начала я осторожно.
   - Знаю, - поджала она по-детски пухлые губки. - Вы думаете, у меня ничего не получится.
   - Нет, мы...
   - Думаете-думаете, - еще больше надулась Сибил. - Считаете, меня можно обмануть? Меня? Да я в прошлом месяце проект по предугадыванию общественного мнения на отлично защитила!
   - Да? Мы не знали. Правда, Мэг? - я неловко попыталась сменить тему. - А зачем его предугадывать?
   - Это по курсу управления, - отмахнулась провидица. - Реакция общественности на внесение поправок в налоговое законодательство, и достижение максимально положительного мнения при коррекции формулировок с использованием базовых слов-стимуляторов.
   - Чего? - челюсть у меня отвисла самым неприличным образом.
   - Это только звучит сложно, а так - мы со второго курса такими прогнозами занимаемся, - беспечно сообщила Сибил.
   - У вас есть курс управления? - все еще не могла осознать услышанного я. - Но зачем?
   - А чем, по-твоему, прорицатели занимаются? Влюбленным девицам на суженых гадают?
   - Нет, - пробормотала я пристыженно. - Но управление - это так... скучно.
   - Куда уж веселее друг в друга огнешары метать, - не осталась в долгу провидица. - Ты прости, но ничего бесполезнее боевой магии нет. Я, если на управленца или финансового аналитика не выучусь, смогу хоть погоду предсказывать. А ты куда пойдешь? Войны-то в ближайшие полвека не ждут.
   О таком я не думала. Я же фэнтези писала, а боевая магия для фэнтези - самое оно. И закончить книгу я планировала свадьбой Элси и Оливера, а не заниматься дальнейшим трудоустройством героини. Зачем ей работать? У нее отец - лорд, муж будет обеспеченный. Хотя гендерное равенство, которое я прописала для этого мира, по идее как раз и предполагает, что женщины работают наравне с мужчинами. У них, наверное, не принято сидеть у мужа на шее, да и папа-лорд должен кому-то дела передать. По воспоминаниям Элси он был не очень доволен ее выбором факультета...
   - Девочки, только не ссорьтесь, - вмешалась Мэгги.
   - Мы и не думали, - миролюбиво улыбнулась Сибил. - Да, Элси? Я вообще о себе говорила, - улыбка ее померкла. - О том, что мои лучшие подруги не верят в мой талант! Да, я не получала прежде ролей, но эта стала бы моей! Я такой образ придумала, такой образ!
   - Какой? - я рассудила, что пусть уж лучше Сибил поделится своими идеями с нами, чем сорвется демонстрировать их режиссеру студенческого театра.
   - Смотри, - провидица вскочила со стула. - Сначала платье. Черное. Как ночь. Звездная ночь.
   - С блестками? - предположила Мэг.
   - Ага, - Сибил так обрадовалась тому, что ее задумку поняли, что не заметила скептической ухмылки целительницы. - Потом туфли. Каблук четыре дюйма, чтобы сделать меня повыше.
   - Нормального роста, - шепотом уточнила Маргарита.
   - Ты же не сможешь в них ходить! - ужаснулась я, вспомнив собственные обувные страдания.
   - Смогу, я тренировалась, - заверила провидица. - Но главное - грим и прическа. Прическа высокая. Ну, знаете, такая старомодная пирамида из завитушек. Волосы чуть растрепаны, где-то сбились в колтуны...
   - Как у Элси наутро после осеннего бала, - вставила Мэг.
   Вот язва! А я-то полагала, ехидство - прерогатива главных героинь.
   - Да, вроде того, - рассеянно согласилась Сибил. - Лицо думала забелить, на щеки - лиловые румяна, сиреневые тени на веки, и черная помада. Здорово, да?
   - Да, - сказала я.
   - Но совсем не страшно, - добавила целительница. - Я бы воспользовалась учебником по демонологии. Вот там жуть! Крылья, рога, хвост... Хотя бы вторую пару глаз на лбу нарисовать.
   - Глаза - это мысль! - подхватила прорицательница.
   - Ну, не знаю, - протянула я неуверенно. - По-моему, чтобы было страшно, нужно что-то большее, чем лишние органы.
   - Что? - заинтересовалась Сибил. - Ты бы чего испугалась?
   - Я? Мертвой девочки из теле... зеркала.
   - Девочки? - удивилась Мэг, не найдя повода для подначек. А вот муж, теперь уже бывший, долго надо мной посмеивался, когда я вздрагивала от телефонных звонков после того ужастика.
   - Девочки, - подтвердила я и продолжила голосом, каким в лагере после отбоя рассказывали страшилки: - Маленькая мертвая девочка выходит из зеркала. Белая сорочка, босые ноги с темными прожилками вен. Длинные черные волосы падают на бледное лицо, почти скрывая его, но иногда видны бескровные растрескавшиеся губы и недобрые, совсем не детские глаза. Девочка идет к тебе. С волос ее стекает вода. Девочка протягивает руку и говорит глухо и хрипло: "Семь дней"...
   - Почему семь? - робким шепотом спросила Сибил.
   - Отсчитывает, сколько тебе осталось жить. Завтра девочка придет снова и скажет: "Шесть дней". Потом - пять. Четыре, три... В самый последний день девочка не скажет ничего...
   - Жуть, - Мэг обняла себя за плечи и поежилась. Вот уж не думала, что ее проймет. - Это ты в книжках вычитала?
   Она кивнула на связку, что я притащила из библиотеки.
   - Нет, это для доклада о драконах, - я поморщилась, вспомнив насмешку Оливера, организовавшего мне дополнительный зачет, и холодный тон мисс Милс. - Собиралась просмотреть сегодня.
   - Ой! - подскочила Сибил. - У меня же тоже доклад! Серийное производство автомобилей: мечта или реальность. По моим прогнозам - реальность.
   До чего дошел прогресс...
   - Я уже все рассчитала, осталось обоснование расписать, - провидица виновато пожала плечами. - Не обидитесь, если уйду?
   - Иди, - разрешила Маргарита. - Мне тоже кое-что дописать нужно. А Элси, видишь, читать - не перечитать.
   Девичник закончился так же неожиданно, как и начался. Сибил убежала к себе, Мэг оккупировала стол и зарылась в конспекты, а я выбрала самую тонкую книгу и вернулась в кровать.
   Выбор оказался неудачным. После бодрого начала, позволившего мне свыкнуться со странностями местной письменности, пошли унылые главы, в которых в стиле "Авраам родил Исаака" перечислялись жившие когда-то на Трайсе драконы и превозносились их мудрость и таланты. К третьей главе я поняла, что драконов было много, уверовала в исключительность каждого и отложила книгу. Отвлеклась от темы доклада и решила просмотреть учебники Элизабет. Встроенная память - это удобно, но неплохо было бы и самой в чем-нибудь разобраться.
   Пролистала сборник заданий по практической боевой магии. На время абстрагировалась от воспоминаний Элси и поняла, что ровным счетом ничего не смыслю во всех этих плетениях, формулах и фигурах. Из последних у меня получилось бы сложить только фигу. В моем мире некоторые верили, что она защищает от дурного глаза, и этим, собственно, ограничивались мои познания в практической магии.
   Учебник по артефакторике был понятнее. Настолько, насколько среднестатистической домохозяйке понятно устройство микроволновой печи: нажимаешь эту кнопочку, потом эту, и все работает. С артефактами было почти так же, и я, наверное, справилась бы с какой-нибудь волшебной палочкой, если бы для ее активации не требовалось создание пресловутых плетений.
   Следующей попавшей мне в руки книгой стал учебник по основам врачебного дела, и я с облегчением вздохнула: хоть что-то знакомое. Тоже не без магии, но в общем достаточно ясно. Основы симптоматики и фармакологии, описание отдельных манипуляций, рисунки, показывающие, как правильно накладывать повязки. Мне, дочери и внучке медиков, это было как бальзам на душу. И появился повод под видом получения консультации специалиста отвлечь Мэгги от тетрадей и завести разговор о медицине, чтобы ненавязчиво расспросить подругу о подозреваемом номер один, любителе книг о драконах - докторе Грине.
   Маргарита восторженно сверкнула глазами, точь-в-точь как Анабель утром, но рассказать о субъекте смогла немного. Заведует лечебницей, специалист во всем, в чем только можно, от травматологии до акушерства, попасть к нему на практику - удел избранных. О жизни доктора вне стен лечебницы никому ничего не известно.
   Я подумала, что для первого дня и этого достаточно, и вернулась к учебникам. Нашла "Историю Арлонского королевства", не продуманную мною при написании романа, и зачиталась, хоть организм настойчиво требовал еще мороженого и спать. Или, за неимением первого, хотя бы второе...
   Организм победил.
   Когда я открыла глаза, в комнате было уже темно. Мэг забрала у меня книгу, погасила свет и сопела на соседней кровати. А в нашей прихожей кто-то шарился впотьмах.
   - Мэгги, - позвала я шепотом. - Мэг, там кто-то есть.
   - Летти пришла проверить вещи, - пробормотала целительница.
   Летти - их с Элси горничная, о которой говорил Мэйтин - могла зайти, чтобы проверить, не нужно ли почистить юным мисс пальто и сапожки. Но она зажгла бы свет...
   - Мэг, это не Летти. Мэ-эг...
   Словно в ответ на мои страхи в прихожей вспыхнул свет. Но успокоиться я не успела. Дверь распахнулась, и на пороге возникла мертвая девочка из телевизора: белая рубашка, босые ноги, облепившие лицо длинные чёрные волосы.
   От страха и неожиданности я онемела.
   Мэг оказалась сильнее: она смогла тихо взвизгнуть и натянуть одеяло до глаз.
   Мертвая девочка шагнула в комнату.
   Медленно протянула к нам руки.
   И сказала:
   - Поздравьте меня! Я получила роль!
   - С-сибил? - выдавила я, все еще не определившись, верить мне ушам или глазам. - Ты... покрасила волосы?
   - Ради театра я готова на любые жертвы.
   Точно, Сибил.
   - Который час? - спросила Маргарита, видимо, как и я решившая не портить подруге радость упреками.
   - Только одиннадцать, - бодро отрапортовала новоиспеченная актриса. - Я немного задержалась на разборе сценария. Режиссеру так понравился мой образ, что у призрака будет теперь четыре явления вместо двух. Я, правда, жуткая? Правда? Они там все визжали от восторга!
   Не уверена, что от восторга. По крайней мере, в первые десять секунд.
   - Это же твоя идея! - в порыве благодарности Сибил бросилась ко мне, и пришлось приложить усилия, чтобы с воплем не кинуться под кровать. - Спасибо, Элси!
   - Спасибо, Элси, - не предвещающим ничего хорошего тоном повторила за подругой Мэг. - Но, может, мне дадут досмотреть сон?
   - Ой, да, простите, - Сибил отпятилась к выходу. - Доброй ночи.
   Она скрылась за дверью.
   Я медленно и глубоко вдохнула... И поперхнулась воздухом, когда дверь распахнулась снова.
   - Три дня, - замогильным голосом протянула "мертвая девочка". - Кхе-кхе... В смысле, первая репетиция через три дня. Придете?
   - Ни за что не пропустим, - обещала Мэг мрачно.
   - Ни за что, - подтвердила я.
   Дождалась, когда Сибил уйдет, теперь уже окончательно, и встала с кровати.
   - Мэгги, у тебя, кажется, был пустырник.
   - Вторая полочка сверху. И мне накапай.
  
  

Глава 5

  
   Удивительно, но после явления Сибил в образе моего персонального кошмара, уснула я быстро. Или пустырник помог, или в глубине души наряду с переносом в мир фэнтези девочка из телевизора уже не казалась чем-то ужасным и невероятным.
   Спала я крепко, до самого утра, и даже сон видела. Хотя видела - не совсем то слово. Разве можно видеть что-то в полной темноте? Только слышать: чарующие звуки медленной танцевальной музыки, приглушенные голоса вокруг, негромкое дыхание партнера. Чувствовать, как он прижимает меня к себе, как его руки гладят спину и плечи, и откровенная нескромность жадных касаний заставляет раз за разом сбиваться с ритма. Как его губы, мазнув в темноте по щеке, находят мои, и сердце перестает биться на время долгого, страстного и в этой животной страсти почти грубого, но вместе с тем умопомрачительно нежного поцелуя. В жизни никто и никогда не целовал меня так... А затем вдруг вспыхнул свет, и на последних мгновениях сна я увидела прямо перед собой жгучие очи милорда Райхона...
   И проснулась с осознанием того, что мне срочно нужно в ванную, еще пустырника и замуж за Оливера.
   Маргарита, не привыкшая вставать позже соседки, немало удивилась, когда я вышла из ванной, умытая, причесанная и уже в белье, с которым, благодаря подсказкам Элси, справилась сегодня значительно быстрее.
   - О, так Сибил не ошиблась, - ухмыльнулась она. - Я уже вижу перемены.
   - Еще не то увидишь, - пообещала я, хотя что "не то" сама пока не знала.
   Открыла шкаф, чтобы выбрать платье, но руки сами потянулись к висевшему в углу брючному костюму. Что бы это значило?
   А то, что сегодня - четверг, день практических занятий.
   Ой-йо...
   Сидевшая у зеркала Мэг, поймав мое отражение, встревоженно обернулась.
   - Тебе нехорошо?
   - Вспомнила ночной визит Сибил.
   Я постаралась свести все к шутке, но, судя по недоверчивому взгляду целительницы, мне это не удалось.
   - Ты все-таки простудилась, - вывела она. - Сейчас сделаю тебе особый чай, на начальных стадиях болезни хорошо помогает.
   - Мне бы лучше чего-нибудь... для храбрости.
   Пятьдесят граммов коньяка, например. Или сто - чтобы наверняка. Потому что практические занятия, которые я увидела в доставшихся мне от Элси воспоминаниях, больше всего походили на попытку самоубийства, если только можно самоубиваться по принципу упражнений в спортзале - в три подхода по двадцать повторений.
   Но что странно, у меня и мысли не возникло пропустить занятия.
   Надела костюм, бывший намного удобнее платья, вместо вчерашнего пальто - теплую куртку, вместо сапожек - высокие ботинки на толстой плоской подошве. Поняв, что чего-то не хватает, исследовала полки и нашла-таки вязаную шапку, похожую на ту, что я носила дома. Что-то, а вернее, кто-то внутри меня категорически возражал против того, чтобы спрятать под шапкой уши и тщательно уложенные волосы, но я не пошла на поводу у двадцатилетней фифы: хочет голову отморозить - пожалуйста, но не тогда, когда это и моя голова тоже. Вот разберусь со здешними странностями, выдам эту дуреху замуж, и пусть делает что хочет.
   Правда, замуж после сегодняшнего сна я и сама не прочь... Но уши морозить не дам!
   Перед выходом Мэгги напоила меня чаем от простуды и дала пастилку с лимонным вкусом - сказала, именно для храбрости. Но доза оказалась мала, и чем ближе я подходила к полигону, где проводились практические занятия, тем страшнее мне было. А когда взору открылись присыпанные снегом лестницы, рвы и веревочные переходы полосы препятствий, сердце трусливо сжалось, и живот свело от страха.
   У стартовой черты собралось около трех десятков студентов.
   - Элизабет! Давай к нам! - махнул рукой отделившийся от компании парней рослый рыжеволосый детина, идентифицированный Элси как Мартин.
   - Так не честно, - заорал с другой стороны блондин в длинном черном плаще, эффектном, но не слишком удобном на полосе. - Снова набираешь в команду самых сильных, Март!
   - Все честно, Брюс, - спокойно ответил рыжий. - Две девушки на курсе, по одной в каждой команде. У вас уже есть Шанна. Но если вам нужна Элизабет, пусть Шанна переходит к нам.
   Да, на третьем курсе факультета боевой магии стараниями автора, моими то бишь, училось всего две девушки: красавица и умница Элизабет Аштон и Шанна Раскес - тоже умница, тоже красавица и главная соперница Элси на полигоне. Она и внешне выглядела полной противоположностью Элизабет (не без авторского умысла, естественно). Вглядевшись в студентов, столпившихся за спиной блондина, я отыскала взглядом смуглую брюнетку с раскосыми карими глазами. Длинные волосы девушки красиво развевались на ветру, а моя шапочка ее, кажется, позабавила. Потому как иных причин улыбаться у мисс Раскес не было: Мартин сманил к себе почти всех, кто на прошлой практике получил высший балл, и поскольку в этот раз оценивать будут работу всей команды и работу в команде, у Брюса Дилейна и его ребят не осталось шансов на победу.
   Все это я поняла благодаря воспоминаниям Элизабет. Мартин Кинкин давно пытался любыми способами сместить Дилейна с поста старосты. Элси его методов не одобряла, но в команду Брюса все равно не пошла бы - из-за Шанны. И рыжий это знал.
   Чего он не знал, так это того, что Элси здесь нет. Сегодня я за нее.
   - С каких пор девушек делят как реквизит? - спросила я, задрав покрасневший нос, и прошествовала мимо опешившего верзилы к не менее удивленному блондину.
   Сильнее всех удивилась Шанна, но перебегать к рыжему не стала.
   Я отдавала себе отчет в том, что оказываю Брюсу медвежью услугу. Как только начнется состязание, я, скорее всего, застыну на старте, а если куда и побегу, так это в противоположную от устрашающих снарядов сторону. Но несколько минут справедливость в моем лице торжествовала. Ровно до появления мистера Саймона Вульфа - куратора нашей группы, оказавшегося возмутительно молодым для такой ответственной должности и, стоило признать, довольно симпатичным. Мне никогда не нравились мужчины с усами, но платиновая шевелюра, ярко-зеленые глаза и улыбка кинозвезды компенсировали этот недостаток.
   - Все в сборе? - спросил куратор, оглядев две равновеликие кучки студентов. - Хочу предупредить о некоторых изменениях. Некроманты отказались от совместной практики, какие-то сложности с рабочим материалом. Так что побегать наперегонки с зомби не получится.
   Вырвавшийся у меня вздох облегчения потонул в недовольном гуле.
   - Но! - преподаватель поднял руку, призывая к тишине. - Я договорился с иллюзионистами. Будет вам кое-что поинтереснее оживших трупов. Что - не скажу. Но учтите, каждая иллюзия защищена, развеять ее универсальным плетением не получится. Уничтожить имитацию можно лишь тем же заклинанием, которым уничтожается скопированная сущность.
   Заклинания, плетения, фигуры... Угу, а как же!
   Я посмотрела на однокурсников Элси, разминающихся перед началом тренировки, на огненные шары и лиловые молнии, вспыхивающие и гаснущие в их руках, и поняла, что у меня два варианта. Первый - притвориться трупом, все равно некромантов не будет. Второй - бежать без оглядки, оставив другим разбираться с иллюзорным противником.
   Первый был надежнее, второй давал шанс хотя бы имитировать выполнение задания и не подставить Элизабет.
   На третий вариант - чудо божье - я и не рассчитывала: Мэйтин не объявлялся с разговора в столовой, и, как это ни прискорбно, нельзя было исключить, что после ознакомительной экскурсии божество полностью сбросило дела мирские на меня.
   Окинула оценивающим взглядом полосу препятствий. Осилю? Почему бы и нет?
   Сразу от старта - ровное пространство шириной не больше десяти метров. Пролечу ураганом. Дальше - переброшенные через ров с вязкой мешаниной грязи и снега бревна. На бревно вскарабкаюсь, не высоко. Само бревно метра три всего и достаточно широкое. Если не обледенело, то и тут проблем не будет. Потом стену перелезть...
   - Готовы? - спросил куратор.
   Нет!
   - Готовы, - ответил за всех староста. - Только что-то я иллюзионистов не вижу.
   - На то они и иллюзионисты, - хмыкнул в усы мистер Вульф. - Начинайте по моему сигналу. Чья команда первой придет к финишу, тот и победил. Проигравшие останутся чистить полигон для следующей группы.
   "От чего чистить?" - подумала я, предчувствуя что-то не слишком хорошее, но запаниковать не успела: сигнал - яркая алая звезда со свистом взлетела в небо с ладони куратора и рассыпалась сотней мелких искр.
   Начиналось классически: все побежали, и я побежал.
   Рванула прямиком за Брюсом, который на старте сбросил плащ и остался в легкой безрукавке, обнажавшей худые жилистые руки, от запястий до плеч украшенные цветной татуировкой. А когда староста, легко спружинив от земли, запрыгнул на бревно, между нами неожиданно возник гигантский паук. Я машинально отпрянула, и в спину тут же толкнул кто-то из бежавших следом:
   - Убу! Развей его!
   То, что я с первого взгляда приняла за паука, оказалось жутким сочленением двух человеческих скелетов, еще не избавившихся от остатков плоти. Горизонтально распластавшись над землей, сросшиеся тазовыми костями, они таращились в разные стороны пустыми глазницами, быстро передвигаясь с помощью четырех пар конечностей, вывернутых в суставах на манер паучьих лап.
   Я знала об этих тварях все, включая то, как их убить, но...
   - Элизабет!
   Сзади толкали, попутно отбиваясь от налетевшей стаи ворон, подгонявших задержавшихся на старте, спереди наступал убу.
   Стиснув зубы, я ринулась вперед, прямо в гущу костей. Главное, не угодить под лапы-руки с длинными ядовитыми когтями, и посильнее ударить в место "спайки". От такого удара убу рассыпаются. Правда, после быстро собираются, но я к тому времени буду уже на бревне.
   Не ожидавший от меня такой напористости скелетопаук не успел увернуться и, как я и надеялась, развалился на несколько анатомических пособий. Пнув подвернувшуюся под ногу ногу (такой вот каламбур), быстро влезла на бревно и на четвереньках поползла на противоположную сторону рва.
   Сзади что-то кричали: видимо, убу сросся быстрее, чем другие успели пробраться за мной. Затем послышался громкий хлопок, и спину обдало жаром. Недолго паучок бегал... я ему даже позавидовала...
   - Хорошая тактика, Аштон, - догнала меня на другой стороне рва злая, как вызванный первокурсниками демон, Шанна. - Прорвалась, а убу оставила задержать остальных? Не забыла, что сегодня мы играем в команде? Или ты и играешь в команде, только не в нашей?
   Незаслуженное обвинение хлестнуло пощечиной, лицо вспыхнуло, но оправдываться было некогда.
   - Там, - я показала пальцем за спину разгневанной девушки, - дерево. Одушевленное...
   Недружелюбно настроенная коряга надвигалась на нас, перебирая по земле толстыми корнями и раззявив пасть-дупло.
   - Так сожги его, - предложила Шанна и побежала к стене.
   Я кинулась за ней.
   Ломая ухоженные ноготки Элси, вскарабкалась по вертикальной преграде с едва выступающими кирпичиками и, тяжело сопя, ухватилась за край. Подтянулась и чуть не слетела вниз, получив пониже спины тяжелой веткой.
   - Я же сказала, сожги! - заорала мне уже сидевшая наверху Шанна. - Что с тобой такое?
   Что-что... Котик у меня не вовремя на крышу вылез...
   Девушка махнула рукой в сторону приставучего дерева, и оно вспыхнуло.
   - Давай, - всем своим видом демонстрируя, насколько ей это неприятно, Шанна протянула мне руку. Помогла влезть на стену, а сама спрыгнула вниз и побежала дальше.
   Отдышавшись, я прыгнула следом, но не удержалась на ногах и упала лицом в грязный снег. Полежала немного и нехотя поднялась, как герой одного из моих любимых фильмов повторяя про себя, что слишком стара для этого дерьма.
   Следующие десять минут я проклинала тот час, когда отправила Элси учиться на факультет боевой магии. Полоса препятствий казалась бесконечной, фантазия иллюзионистов - неиссякаемой. Я ползла, бежала, падала, снова вставала, ползла, бежала и снова падала, ежеминутно шарахаясь от какой-нибудь твари.
   Время от времени я ловила на себе взгляды Шанны, Брюса или еще кого-нибудь из нашей команды. Сначала злые и укоризненные, затем - удивленные, полные непонимания, а иногда - сочувствия. Оно и понятно: Элизабет Аштон, отличница боевой подготовки, лучшая из лучших, трусливо жмурится при появлении очередного монстра, и прячется за спины тех, кто сам надеялся добраться до финиша с ее помощью.
   Чем дальше, тем сильнее одногруппники Элси убеждались, что держаться рядом с нею не только невыгодно, но и потенциально опасно, и в конце концов я осталась одна посреди перерытого траншеями поля в окружении иллюзорной, но оттого не менее пугающей нечисти. Самое время было лечь на землю, принять позу эмбриона и тихонько завыть или с хохотом полезть купаться в ближайшую канаву, в надежде, что небольшое психическое расстройство сочтут достаточным поводом для отстранения от занятий. Но я с упорством подбитого танка продолжала пробираться вперед. Чудом увернулась от объятий зловонного зомби (а говорили, их не будет!), перелезла через забор и на четвереньках проползла под раскачивающимися на цепях бревнами - плевать, что переходить их полагалось поверху, балансируя на неустойчивых качелях. На этом мой лимит везения был исчерпан. Неизвестно откуда налетела стая варгов, с другой стороны подтянулись гигантские саблезубые крысы, из-под ближайшего куста выполз еще один убу, а впереди маячило что-то темное и жуткое.
   Выросшая на романах Дюма и Сабатини и рассказах о пионерах-героях, я не придумала ничего лучше, чем встать в полный рост и гордо встретить всю эту компанию, с оптимизмом думая о том, что мне теперь не придется чистить полигон...
   Вдруг мощная воздушная волна, слегка задев меня, смела варгов. Последовавшая тут же вторая не оставила и следа от убу и крыс, но и меня зацепила. Однако упасть я не успела: кто-то подхватил меня у самой земли и поставил на ноги, крепко удерживая за плечи.
   Подняв глаза на своего спасителя, я с удивлением узнала Оливера Райхона. Милорд ректор был зол, но эта злость так шла ему, что я, забыв обо всем, несколько секунд глазела на него с восторгом и обожанием.
   - Я приказал вам сойти с полосы! - высказал ректор. - Почему вы не послушали?
   - Приказали? - пролепетала я растерянно. - Когда?
   - Я послал вам мысленный приказ!
   Последние минут пять что-то назойливо гудело в ушах, но я не придала значения - в такой-то ситуации.
   - Я не слышала.
   Оливер провел рукой у моего замызганного грязью лица и поморщился.
   - Не исключено, при вашем...
   Последних слов я не разобрала, так как милорд Райхон без предупреждения обнял меня, и нас всосало в вихрь портала.
   Что это портал, я поняла не сразу, подсказка от Элси пришла с запозданием, а сразу показалось, что у меня закружилась голова, и оттого все перед глазами поплыло и смазалось.
   Длилось это не более двух секунд, спустя которые мы уже стояли рядом с куратором Вульфом. Еще через секунду к стартовой черте вынесло остальных студентов, и Элизабет, а с нею и я, подивилась силе и талантам ректора.
   - Простите, Саймон, - сказал он мистеру Вульфу, - но я решил прервать соревнование. Не думаю, что результаты справедливы... с учетом состояния мисс Аштон.
   - О чем вы? - спросила я.
   Судя по лицам моих однокурсников, их тоже интересовал этот вопрос.
   - О том, что вы отстранены от занятий, - отчеканил Оливер. - По состоянию здоровья.
   Шанна зашептала что-то Брюсу. Староста сочувственно покачал головой.
   - Что с моим здоровьем? - поинтересовалась я с тревогой.
   - Предлагаю обсудить это без свидетелей, - милорд Райхон указал в сторону ведущей вглубь академгородка дороги.
   Когда мы отошли на достаточное расстояние от любопытных ушей, ректор остановился и повернулся ко мне.
   - Я оставил мистеру Вульфу предписание относительно вас, мисс Аштон. К занятиям вас не допустят. Вы можете взять отсрочку на необходимое вам время, но не более чем на два года, после чего продолжите обучение на факультете боевой магии, подтвердив контрольными экзаменами, что не забыли пройденный курс. Либо можете не прерывать учебу и перевестись на факультет с меньшими физическими нагрузками и рисками. Я просмотрел ваше дело: при поступлении у вас выявили способности к зоомагии и целительскому делу - если желаете, пишите прошение о переводе на одну из этих специальностей. Или попробуйте себя в чем-нибудь еще, правда, выбор в вашем положении невелик.
   - В каком положении? - продолжала недоумевать я.
   - В вашем положении, - с нажимом повторил Оливер. - В вашем, как говорят, интересном положении.
   Несколько секунд я могла лишь беззвучно открывать рот, как выброшенная на берег рыба, жадно глотая воздух.
   Оливеру Райхону говорить это не мешало.
   - Я подумал, что до поры вы не захотите огласки, поэтому не стал никого посвящать и решил побеседовать с вами лично. И я не могу не учитывать интересы лорда Аштона. Ваш отец - известный и уважаемый, мною в том числе, человек, и скандал ему ни к чему.
   - Вы ему сообщили? - выдавила я.
   "Я похож на идиота?" - крупными буквами проступило на высоком лбу ректора.
   - Это ваше семейное дело, мисс Аштон, - ответил он деликатно. - Не считаю себя вправе вмешиваться. Академия несет ответственность за обучение студентов, а не за сохранение их морального облика - этот пункт отдельно прописан в контракте. И вы, насколько мне известно, совершеннолетняя, так что вопрос о совращении тоже не стоит. Моя роль ограничивается лишь соблюдением общепринятых мер безопасности. Предписание мистеру Вульфу я оставил. Без указания реальных причин, естественно. Далее - решать вам. За сим позвольте откланяться.
   - Не позволю.
   Милорд Райхон удивленно посмотрел на меня, взглядом спрашивая, не ослышался ли он.
   - Вчера вы обвиняли меня в склонности к фантазиям, а сегодня сами нафантазировали мне беременность? - выдала я возмущенно. - Откуда вы это взяли?
   Я догадывалась, откуда, но обязана была отыграть роль оскорбленной невинности до конца.
   - Доктор Грин крайне серьезно относится к своим обязанностям, - подтвердил мою догадку Оливер. - Мне хватило бы проверки на содержание в вашей крови запрещенных веществ, но он провел полный анализ. Следов наркотиков или чрезмерного потребления алкоголя, кстати, не выявилось. И это хорошо, учитывая ваше положение.
   - Да нет у меня никакого положения! Я... я вообще еще девица!
   Выпалила и покраснела под слоем покрывающей лицо грязи. Иногда "эффект Марибет" проявлялся весьма вовремя.
   - Хотите сказать, доктор Грин ошибся? - спросил Оливер таким тоном, что стало понятно: он скорее поверит в мое непорочное зачатие, чем в то, что Эдвард Грин - чтоб ему икалось! - может в чем-либо ошибаться.
   Однако далеко у них тут медицина шагнула. Даже в нашем мире анализ на ХГЧ начали делать относительно недавно, это же не кровяные тельца под микроскопом считать.
   - Да, он ошибся, - произнесла я уверенно.
   - Хорошо, - невозмутимо согласился Оливер. - Давайте разберемся.
   Снова объятия без намека на нежность, снова головокружительный нырок в портал, и вот мы уже в кабинете дотошного доктора, которого хлебом не корми - дай чего-нибудь в студенческой крови обнаружить.
   Хотя нет, хлеб мистер Грин уминал за милую душу. И не просто хлеб, а еще и с маслом.
   При нашем появлении он спокойно, будто порталы перед ним открываются по расписанию с интервалом в пять минут, отложил бутерброд, и вытер рот салфеткой.
   - Что случилось? - спросил обеспокоенно, но без паники. - Травма на практике? Повреждения магического характера?
   Я не сразу поняла, что это меня приняли за пострадавшую.
   - А, нет, ничего такого, - махнул рукой ректор, отступив от меня на шаг. - Простите, за вторжение, доктор. Это мисс Аштон, она приходила к вам вчера.
   - Да-да, помню, - обращенный ко мне взгляд хозяина кабинета окрасился безразличием. - Но с повторным визитом можно было так не торопиться.
   Уголки тонких губ насмешливо дрогнули, и я со злостью сжала кулаки: нашел повод для шуток - грязная девушка! Мог бы посочувствовать. Травмы - не травмы, но с десяток синяков я точно получила.
   - К тому же я не занимаюсь подобными случаями, - доктор с сожалением поглядел на оставленный бутерброд. - Пусть мисс Аштон подойдет на неделе. Миссис Томсон или леди Райс ее примут.
   - Настоящая леди? - спросила я недоверчиво, на миг забыв, зачем я здесь. Понятно, что мир далек от нашего девятнадцатого века: равноправие, магия, работающие женщины. Но леди-то что забыла в больнице?
   - Самая настоящая, - подтвердил доктор, но выражение лица у него стало такое, что сложно было не заподозрить подвох. Впрочем, лицо у него само по себе приятностью не отличалось, хотя сегодня, в отличие о вчерашней встречи, мистер Грин был свеж и гладко выбрит.
   - Мисс Аштон уверяет, - заговорил ректор, заставляя отвлечься от посторонних тем, - будто вы ошиблись, и она вовсе не в положении. Более того - еще девица.
   Судя по тому, как его перекосило, мистер Грин с трудом удержался от издевательской реплики в мой адрес.
   - Что же, - растянул он с мерзкой ухмылкой, - осмотр легко подтвердит или опровергнет слова мисс Аштон.
   "Осматривайте!" - хотела тут же предложить я, но неожиданно онемела и закатила глаза, чувствуя, как отхлынула от щек кровь.
   Ох, Элси! Ну и недотрога!
   - Аж настолько девица? - хмыкнул доктор, от которого не укрылся стыдливый испуг моего альтер-эго. - Не бойтесь, я не собирался осматривать вас лично. Та же леди Пенелопа прекрасно справилась бы. Но если вы в принципе против осмотра, хоть я и рекомендовал бы проходить эту процедуру не реже чем раз в полгода, могу провести повторный анализ. Правда, это даст ответ лишь на вопрос о вашей беременности, определять девичество по крови пока не научились.
   Хам, однозначно. Независимо от того, грубит ли он открыто, как вчера, или, как сегодня, маскируя гадости вежливостью. И въедливый - не то слово. Я бы предпочла осмотр, потому что по результатам анализа он враз определит, что вчера исследовал кровь другого человека. А если у него и образец сохранился, легко докажет подмену.
   Интересно, Анабель знает о том, что беременна? Сказать ей, когда со своими проблемами разберусь? Если разберусь.
   - Я знаю, как ответить на все вопросы разом, - тоном "как же мне это надоело" заявил Оливер. - Пойдем в гости к эльфам.
   - Можно с вами? - спросил господин Грин, решительно отворачиваясь от бутерброда.
   - Конечно, - разрешил ректор. - Оно того стоит. Хоть повод и...
   Мало того, что эти двое говорили о чем-то, мне неизвестном, так еще и обернулись ко мне синхронно на последних словах и посмотрели: доктор едва ли не с презрением, а Оливер с жалостью и разочарованием. А мне так не хотелось его разочаровывать! Сейчас, глядя на него, я понимала свою ошибку. Я написала его практически идеальным: умным, серьезным, уравновешенным. А каким красивым! Бог мой, как он был хорош! Не "сладенький" мальчик, а настоящий мужчина. А манеры? А безупречные костюмы? И разве этот Мистер Совершенство обратит внимание на какую-то студентку? Это только в книжке прошло бы, и то с натяжкой, а в жизни...
   - Доктор, прежде чем идти, покажите мисс Аштон, где она может умыться и привести себя в порядок, - попросил Грина объект тайных желаний Элси. Хотя уже и не тайных. И не только Элси.
   Нет, стоп! Не хватало самой влюбиться в милорда ректора. Это все память и мысли Элизабет, оттого и сны эти, и ерунда в голову лезет. Нет, я - Марина, и я не влюбляюсь в книжных героев со времен капитана Блада!
   В уборной, куда меня не провел, а отослал, дав точные координаты, доктор, я отмыла от грязи лицо, кое-как очистила одежду, пригладила волосы и выкинула в мусорную корзину уродскую шапочку.
   Вернулась в кабинет, и Оливер переместил нас троих к высокой кованой ограде, за которой на некотором отдалении от ворот виднелся большой трехэтажный особняк, построенный, если я что-то смыслю в архитектуре, в готическом стиле. Высокие стрельчатые окна, остроконечные арки и резные вимперги создавали впечатление, что здание тянется ввысь. Черепица, похожая на подтаявшую плитку шоколада, выкрашенные в темно-коричневый декоративные балкончики и оконные рамы темного дерева контрастировали с песочного цвета стенами, а там, где своды кровли, соединяясь, образовывали острые углы, сидели химеры, и дай-то бог, чтобы каменные.
   Милорд Райхон не вошел по-хозяйски в калитку, а позвонил в звонок и стал терпеливо дожидаться ответа. Доктор, к моей недоброй радости забывший надеть верхнюю одежду, топтался по снегу в узких брючках, облепивших длинные худые ноги, и куцем пиджачке, безуспешно делая вид, что ему не холодно.
   Через минуту к ограде подошел эльф. Уже не первый эльф, которого я видела, но все равно трудно было удержаться от разглядывания этого странного, прекрасного, но до того чуждого существа, что его инаковость, казалось, стоит между ним и нами, людьми, непробиваемой стеной.
   Ректор сказал ему несколько слов. На эльфийском, конечно. Элси, как я сама писала, знала его на отлично, но сейчас я поняла только, что мы есть прийти видеть какой-то "кэллапиа", и сделала вывод, что академический минимум далек от полноценного владения языком.
   Выслушав Оливера, эльф величественно кивнул и распахнул калитку, которая, оказывается, даже не была заперта. Тут до меня наконец дошло, что мы пришли в эльфийское посольство, на территорию соседней державы, можно сказать, но какого кэллапиа мы здесь забыли, я все еще не понимала.
   От калитки нас повели не к особняку, а к отдельно стоящему и куда более скромному строению. Маленький домик с округлыми оконцами цветом стен и черепицы гармонировал с основным зданием, но в остальном походил скорее на богатую крестьянскую избу, а не на жилище эльфов. Или даже на амбар, поскольку вместо дверей тут были широкие раздвижные ворота. Сопровождавший нас нелюдь потянул вниз рычаг на стене, и деревянные створки разъехались, пропуская нас в небольшое помещение, где вдоль стен стояли ящики с зерном и сухой травой и закрытые, но, полагаю, не пустые сундуки, окованные металлом и украшенные резьбой. Далее шли еще одни "ворота", но в этих была дверца, чтобы пройти, не раздвигая створок.
   - Прошу, мисс Аштон, - ректор пропустил меня вперед.
   Сделав глубокий вдох, я решительно потянула за ручку и вошла в просторный и светлый... загон? Стойло? Или как оно называется? Сделала несколько шагов и застыла с идиотской улыбкой, прилипшей к губам вместе с детским тягучим: "Лошадка-а-а-а".
   - Восхитительно, - сказал кто-то рядом со мной дрогнувшим от волнения голосом.
   Доктор? Вот уж не думала, что он способен чем-то восторгаться. Но все же единорог - это вам не что-то.
   Сказочно прекрасное существо с белоснежной искристой шерстью, длинной вьющейся гривой и касающимся серебряных копыт хвостом отличалось от любой, самой породистой лошади не только длинным витым рогом на лбу. Можно сказать, оно отличалось от лошадей точно так же, как эльфы отличались от людей. Но в случае с единорогом у меня не возникло внутреннего неприятия его непохожести на обычного коня. Я словно всегда знала, что он и должен быть таким - невероятным, нереальным, волшебным... Правда, судя по лепешкам на полу, какало дивное создание отнюдь не радугами, но я легко рассталась с этой иллюзией.
   - Наши эльфийские друзья сделали воистину королевский подарок академии, - сказал Оливер, заметно померкший для меня рядом с единорогом. - Нет, само животное они нам не подарили, но поселили его тут, дав нам возможность приобщиться хоть немного к его магии.
   Сами вы животное, милорд. Примат. А это - чудо!
   - Рискнете погладить? - спросил ректор.
   Любуясь единорогом, я не сразу вспомнила всем известный талант этого существа безошибочно распознавать девственниц и лишь их подпускать к себе.
   - Поглажу, - заявила я с вызовом.
   Протянула руку, но единорог почему-то не устремился ко мне, радуясь тому, что встретил невинную деву в этом мире порока, а с фырканьем шарахнулся в сторону.
   - Что и следовало доказать, - констатировал ректор.
   - Ничего еще не доказано, - не сдалась я. - Не могли бы вы с доктором отойти подальше? Простите, но вы оба не слишком похожи на девственников. А на девственниц - еще меньше.
   Кто-то из мужчин, я не поняла кто, хмыкнул, сдержав смешок, и оба послушно отступили к самой двери.
   Ну, попытаемся еще раз.
   Иди сюда, чудо чудное, диво дивное, не выставляй меня лгуньей. Хотя я лгунья, конечно, но не беременная же! И девица... в этом теле. Иди же, иди.
   Я и сама сделала два шажка навстречу.
   Единорог настороженно замер, повел ухом, втянул широко раздувшимися ноздрями воздух и не спеша пошел ко мне. Шаг, второй, третий, и вот уже влажная морда уткнулась в мою протянутую ладонь. От этого прикосновения мурашки пошли по телу, и внутри разлилось приятное тепло и умиротворение. Я даже забыла, зачем все это, и лишь когда единорогу наскучило тереться о мою руку и он отошел, чтобы подкрепиться янтарным зерном, обернулась к Оливеру.
   - Что и требовало доказать.
   Ректор молча, но требовательно поглядел на доктора.
   - Единороги не ошибаются, - пожал плечами тот. - В отличие от врачей. Видимо, я поторопился с выводами. Во время беременности организм женщины интенсивно вырабатывает особый белок, однако иногда, в очень редких случаях, его высокая концентрация в крови может быть вызвана иными причинами. Тут, очевидно, имел место тот самый исключительный случай.
   Грин врал с таким невозмутимо честным выражением лица, что даже я почти поверила.
   - Мисс Аштон, - поклонился мне милорд Райхон, - должен принести вам извинения за доставленные неудобства. Надеюсь, ничем не оскорбил вас в ходе разбирательства этого недоразумения.
   - Нет, милорд. Я понимаю, что вы стали жертвой чужой ошибки, - я бросила на доктора уничижительный взгляд и вслед за ректором покинула жилище единорога, пообещав себе любым способом вернуться сюда.
   За оградой ректор еще раз учтиво поклонился.
   - Всего доброго, мисс Аштон, - красивое мужественное лицо не выдавало ни досады, ни неловкости, которую он сейчас обязан был испытывать. - Завтра можете возвращаться к занятиям, я отзову предписание.
   Он исчез в портале, а я еще несколько минут смотрела в пустоту, с отчаянием осознавая, какая огромная пропасть между нами... Вернее, между Оливером и Элси...
   - До свидания, - буркнул, проходя мимо, доктор Грин.
   Его тон и враждебный взгляд раздражали, и я не удержалась:
   - А вы не собираетесь извиниться? Благодаря вам я чуть не стала объектом сплетен и насмешек.
   Мужчина резко развернулся и быстрым шагом приблизился ко мне. Выяснилось, что он вовсе не высок, а только кажется таким из-за худобы. А так - всего на полголовы выше Элси.
   - У вашей наглости нет предела, да? - смотрел он на меня с гадливым любопытством, как на редкую, но отвратительную на вид рептилию. - Почему бы не удовлетвориться победой и не уйти молча? Вам же известно, что диагноз я поставил верный. Только не вам. И при желании мог раскрыть этот нехитрый обман милорду Райхону.
   - Почему же не раскрыли? - спросила я дерзко, поборов нарастающую в душе панику. - Неужели пожалели?
   - Вас? Плевать я на вас хотел, мисс. Но в подмене участвовали двое, и мне не хотелось бы, чтобы Анабель пострадала за свою доброту. Не у всех, знаете ли, отцы состоят в совете попечителей, и работа в лечебнице академии ей нужна. Особенно сейчас, как вы понимаете. Точнее, если понимаете.
   Сбитая с толку, пристыженная такой отповедью, я только и смогла, что спросить дрожащим шепотом:
   - А отец ребенка?
   Я имела в виду, что отец ребенка должен теперь взять на себя заботы об Анабель, если он, конечно, человек порядочный...
   - Не ваше дело, - резко бросил Грин.
   Развернулся и пошел прочь, прямо через засыпанную снегом лужайку, худой, нескладный в этом смешном костюмчике. Но жалости он не вызывал. Ничуть. Только жгучее желание никогда больше с ним не встречаться.
  
  

Глава 6

  
   Дорога от эльфийского посольства забрала у меня добрый час и остатки сил, так что понадобилась вся моя воля, чтобы избавиться от грязных вещей и выкупаться, а не завалиться тут же в кровать. Разговор с Оливером и последующие визиты, сначала в лечебницу, а затем к эльфам, заставили на время забыть о результатах бега наперегонки с иллюзорными тварями, но теперь я ощутила их сполна. Каждый сустав, каждая мышца нещадно болели, на затылке зрела шишка, а синякам и царапинам не было числа. Думаю, это не из-за недостаточной натренированности Элси, а оттого, что я неправильно использовала ее умения и навыки. Что говорить, если я новые туфли, пока разношу, десять раз поцарапаю, набойки собью, еще и ноги разотру. А тут - целое тело!
   Мне не помешала бы помощь целителя, но Мэг еще была на занятиях, а самовольно пользоваться снадобьями из ее запасов я не рискнула. Только йодом ссадины обработала и еще пустырника выпила. Интересно, он привыкания не вызывает? Не хотелось бы потом посещать общество анонимных пустырникоманов. "Здравствуйте, меня зовут Марина, я пью настойку уже эн-надцать лет"...
   - Не вызывает, - ответил от окна звонкий голос.
   Я подпрыгнула от неожиданности, а рука тут же потянулась к пузырьку за новой дозой успокоительного.
   - Но лучше не части, - посоветовал Мэйтин, появившийся как всегда без предупреждения.
   На полигон прийти он не мог, а к полуголой девушке, на которой только синяки и сорочка, в комнату влезть - запросто!
   - А что я забыл на полигоне? - удивился бог.
   - Меня! - с обиженным сопением я забралась под одеяло. - Мне там бег с препятствиями устроили и чудищ напустили. Меня ходячее дерево веткой огрело! Саблезубые крысы чуть не загрызли! Я падала раз сто! Я...
   - Не понял, - Мэйтин в искреннем недоумении тряхнул головой. - Это же обычная тренировка для Элизабет.
   - Угу. Только я - не Элизабет. Я по заборам прыгать не обучена, а колдовать вообще не умею. Если бы не беременность, до сих пор валялась бы в какой-нибудь канаве.
   - Чья беременность? - бог присел на край постели и коснулся кончиками пальцев моего лба. - Ничего себе, - выдохнул спустя секунду. - Ну, ты даешь.
   - Ты сейчас что сделал? - спросила я, приподнимаясь.
   - Память считал, чтобы ты время на рассказ не тратила, - объяснил он. - Но ты все-таки... М-да... Кровь почему сама не сдала?
   - На всякий случай.
   - Сибил ничего не добавляет в спиртное.
   Об этом я уже по его вопросу догадалось. Но тогда, в больнице, откуда мне было знать? Вот пошел бы со мной...
   - Ладно, - отмахнулся он от моих невысказанных обвинений. - Не самая большая проблема. Лучше объясни, почему ты не используешь магию?
   - Не могу.
   - Почему?
   - Не знаю! - озлилась я. - Не могу, и все!
   - Так не должно было случиться.
   До чего же верно эта фраза характеризует мое нынешнее положение!
   - Нормальное у тебя положение, - проворчал Мэйтин, критически оглядев меня. - Горизонтальное. Можешь пока в нем и оставаться.
   - Долго?
   - Зависит от того, собираешься ты на обед или нет.
   - Обед? - протянула я страдальчески. Поесть я не отказалась бы, но одеваться и плестись в столовую не желала категорически. - Почему нельзя было сделать отдельные столовые при каждом общежитии?
   - Это ты меня спрашиваешь? - ухмыльнулся бог.
   Нет, блин! Это был риторический вопрос!
   - При общежитии есть буфет, - сжалился он. - И небольшая кухня, где тебе приготовят сэндвич или чашечку горячего шоколада.
   Точно! Раздобыли же его вчера где-то Мэг и Сибил. И мороженое...
   - Потом, - строго сказал бог. - Обсудим твои проблемы с магией, пока у меня есть немного времени.
   - Немного? - я вскочила. - Снова бросишь меня и исчезнешь неизвестно куда?
   - А у меня есть выбор? Кое-кто, не буду показывать пальцем, придумал для Трайса единую мировую религию. Единую! Для целого мира. Для людей, эльфов, гоблинов - для всех. И кто-то действительно верит. И молится. А молитву истинно верующего не услышать невозможно. Это как многоканальный телефон, и тебя вызывают сразу по всем линиям. Можешь себе представить?
   - Нет, - призналась я честно.- А нельзя игнорировать звонки?
   - Если какая-нибудь ерунда, то можно и пропустить. А если что-то важное...
   - Я на полигоне тебя звала, - высказала я ответную претензию. - По-твоему, это было неважно?
   - Важно, наверное, - пожал он плечами. - Но тут дело в другом. Ты звала. А они, - он обвел рукой комнату, словно весь мир, - молятся. Они в меня верят, по-настоящему, понимаешь?
   - А я?
   - А ты - нет. Ты знаешь, что я есть.
   - Но и верю тоже, - возразила я.
   - Нет, - упрямо покачал головой бог. - Знаешь. Когда в меня верят, я чувствую.
   Повисло неловкое молчание. Второй раз за день мне стало нестерпимо стыдно, и второй раз я не смогла извиниться. Наверное, между "мне стыдно" и "я раскаиваюсь" такая же огромная разница, как между верой и знанием.
   - Трудно быть богом? - спросила я, первой не выдержав тишины.
   - Да нет, - Мэйтин улыбнулся, на глазах превращаясь в знакомого беспечного мальчишку. - Привык уже. Да и родня помогает.
   - У тебя есть родня? - удивилась я. - Получается, ты... не единственный бог на Трайсе?
   Он поглядел на меня и скорбно вздохнул: мол, что с тебя, недалекой, взять.
   - Ты же сама обо мне написала: "Верховный бог Трайса". А раз я - верховный, само собой должны быть другие, не такие... верховные.
   Память Элси подсовывала невразумительные подсказки вроде мифов о заселении мира. Согласно этим мифам, эльфы и люди - это ожившие отражения богов, однажды подлетевших к планете, чтобы поглядеть, а что это тут вертится. Но в чем именно эти боги умудрились так удачно отразиться, и что это были за боги, Элизабет не знала. Имя Мэйтина, как верховного, было на слуху, а об остальных она слышала только то, что они существуют. Может быть.
   - Аштоны не религиозны, - пояснил Мэйтин. - Лорд Арчибальд поклоняется прогрессу и вместо свечей в храме скупает акции железнодорожных и пароходных компаний. Леди Аштон посещает службы лишь по большим праздникам - это одна из ее светских обязанностей. А их дочь... ты лучше меня заешь.
   - Это плохо? - спросила я, услышав в его словах грустный укор.
   - Мы живем, пока в нас верят, - выговорил он, отвернувшись к окну, а когда вновь повернулся ко мне, на его лице не осталось и тени печали. - Давай все же с магией разберемся.
   - Разберемся, - кивнула я. - Потом. Куда она денется, эта магия? Расскажи лучше о своей семье. Мне, правда, интересно.
   Интересно и опять стыдно. Перенос в новый мир я восприняла как самое необычайное событие в своей жизни. Эльфы показались мне прекрасными и удивительными. Единорог - невероятным чудом. А Мэйтин с самого начала был просто Мэйтином, белобрысым мальчишкой, встретившимся мне на чердаке. Даже то, что всего этого - другого мира, эльфов и единорога, не было бы, не случись той встречи, не меняло моего отношения к нему.
   - В этом есть свои плюсы, - улыбнулся он успокаивающе. - Редко удается пообщаться с человеком так запросто, почти по-дружески.
   - Так ты про родню расскажешь? По-дружески? - укутав ноги одеялом, я подтянула к подбородку колени, обхватила руками и приготовилась к долгому увлекательному рассказу.
   Но Мэйтин не был настроен расписывать житие божественного семейства в подробностях.
   - Родня как родня. Братья, сестры. Каждый покровительствует верующим в определенной сфере жизнедеятельности. Да вон, у Мэг учебник по религиоведению на полке стоит. Почитай, если интересно.
   Хм, а у Элси такого предмета в расписании нет.
   - Это не обязательная дисциплина, - объяснил бог. - Все-таки академия магии, а не храмовая школа.
   - Почитаю, - обещала я. - Но послушать интереснее. Узнать, сколько у тебя сестер и братьев. Кто за что отвечает. Есть ли у тебя племянники. А родители?
   Спросила и смутилась, зная, насколько болезненным может быть этот вопрос.
   - Есть, конечно, - беспечно отозвался Мэйтин. - Отец - Хаос. Но это - обычное дело, да? Мы с ним неплохо ладим, несмотря на то, что он немного... хаотичный. С матерями сложнее.
   - С матерями? - я решила, что ослышалась.
   - Их у меня три, - бог по-мальчишечьи смешно наморщил нос. - Чуть больше, чем нужно ребенку. Я был зачат Эфиром, но она слишком занята - надо быть везде и сразу, во всех уголках Вселенной - а материнство накладывало некоторые обязательства. Вот она и отдала меня Небу. Доносить. Но я оказался слишком тяжел и упал на Землю. Тут и родился окончательно.
   - Мифология какая-то, - пробормотала я.
   - Это для тебя - мифология, - лекторским тоном высказал Мэйтин, - а для нас, богов, - нормальная жизнь. И хватит уже обо мне. Говорю же, книжку почитай.
   - Ага, сейчас.
   Я выпуталась из одеяла и соскочила с кровати. Вернулась уже с учебником по религиоведению.
   - Мэйти-ин, - протянула, пролистнув десяток страниц, - а что же ты о невесте не рассказал? Тут написано, что у тебя невеста есть. Лиджайа.
   - Линшайа, - поправил он. - Тут неверная транскрипция. В переводе с языка Саперави означает "сияющая".
   - Саперави? - я невольно улыбнулась. - У нас такое вино есть.
   - А у нас - остров. Линшайа была их богиней, но лет восемьсот назад остров "открыли", понаехали миссионеры, просветили народ и заставили уверовать в меня... Людям, в общем-то, все равно, в кого верить. Храмы Линшайи снесли, поставили мои. Но я устроил парочку знамений жрецам и организовал нам помолвку.
   - Зачем?
   - Затем же, зачем ваши языческие боги превратились в христианских святых, - в глазах Мэйтина полыхнуло пламя, а голос стал резким. - Я же сказал: мы живем, пока в нас верят. Да и, - тон его смягчился, - может быть, мне девушка понравилась?
   - Что же вы за восемьсот лет так и не поженились?
   - Маленькие еще, - усмехнулся он. - К тому же, у богов нельзя просто взять и пожениться. Вот дождемся какого-нибудь парада планет или кометы, чтобы народ сразу понял, что у нас праздник...
   Внезапно он умолк, к чему-то прислушиваясь.
   Тут же послышался скрип открывающейся в общий коридор двери, и в комнату постучали.
   - Войдите, - прокричала я, отбросив книгу и нырнув под одеяло.
   Дверь приоткрылась и в комнату заглянула женщина лет тридцати пяти, в которой Элси сразу узнала Летти, свою горничную.
   - Мисс Аштон, к вам посетитель, - доложила та с порога. - Ожидает вас в комнате для гостей.
   - Мне немного нездоровится, - попыталась я отказаться от встречи: кто бы там ни был, поговорить с Мэйтином важнее.
   Бог с сожалением покачал головой.
   - Это инспектор, - извиняющимся тоном объяснила Летти. - Сказал, что если вы не спуститесь, сам поднимется. А это не совсем прилично.
   Что за инспектор?
   - Вильям Крейг, - ответил на мысленный вопрос Мэйтин. - Шеф внутренней полиции академии. Студенты пропадают - ты же не думала, что это дело не станут расследовать?
   Придется идти.
   Интересно, что полиции понадобилось от Элси?
   - Сейчас и узнаем, - бог, не тратя время даром, полез в шкаф и вынул одно из платьев Элизабет. - Хотя я уже догадываюсь.
   Но догадкой не поделился.
   А когда я попросила его выйти, чтобы я могла переодеться, исчез с концами. Видимо, ушел отвечать на звонки-молитвы.
   Одевалась я быстро и уже через пять минут, что с учетом особенностей местной моды можно было приравнять к подвигу, предстала пред светлы очи инспектора. Вернее, попыталась предстать, однако ввиду того, что очи эти, действительно, светлые, выцветшие до блекло-голубого, жутко косили, удалось это лишь наполовину, и когда одно око глядело на меня, второе высматривало что-то за моим плечом.
   - Мисс Аштон? - полицейский со свойственной пожилым людям медлительностью привстал с кресла, но, еще не успев подняться в полный рост, счел церемонию приветствия оконченной и опустился обратно. - Простите, что побеспокоил. Мистер Вульф сказал, что вам нездоровится, но я все же решил не откладывать разговор.
   Голос у него был хриплый, простуженный, тон - донельзя виноватый, словно неловко ему не только за неурочный визит, но и за всего себя. За непрезентабельный облик, никак не сочетающийся с ответственной должностью. За видавшее виды длинное коричневое пальто, в которое он кутался, хотя давно должен был отогреться в тепле комнаты для гостей. За редкие, будто присыпанные пеплом волосы, давно не стриженные и оттого завивающиеся на кончиках в забавные не по чину и не по возрасту колечки. За исчерченные морщинками щеки со следами порезов после утреннего бритья. За руки с неровными обломанными ногтями, которые он прятал в рукава. За взгляд, что при всем желании не мог сфокусировать на моем лице, и потому отводил то и дело в сторону. Но все это в совокупности вызывало к мистеру Крейгу какое-то снисходительное расположение, что, наверное, явись он ко мне среди ночи, не стала бы возмущаться, а вежливо ответила бы на все вопросы и попрощалась, пожелав всего наилучшего.
   - Хотел вас о сегодняшней тренировке расспросить, мисс. Вы на полигоне ничего необычного не видели?
   Помимо пауков из человеческих костей, злобных деревьев, крыс размерами с волков и еще пары десятков монстров?
   - Нет, господин инспектор.
   - Совсем ничего? - переспросил он с угасающей надеждой.
   - Простите, но если что-то и было, я этого не заметила или восприняла как элемент задания. У нас ведь была тренировка с иллюзиями. Не уточните, о каких странностях речь?
   - Да какие у нас странности, - вздохнул мистер Крейг. - Письмена кровавые, знаменья тревожные... Наверняка ведь знаете.
   - Кто-то еще пропал? - выпалила я взволнованно.
   Инспектор задумчиво кивнул:
   - Знаете. Все уже знают. Говорил я милорду Райхону, шила в мешке не утаишь. Поговорка такая. На деле оно, конечно, смотря какое шило, да из чего мешок сшит...
   Пробормотав что-то извиняющееся, он достал из кармана мятый клетчатый платок и, отвернувшись, утер нос.
   - Не видели ничего, значит? И не слышали?
   Я покачала головой.
   - Жаль, очень жаль.
   Показалось, он собирался уйти, оперся рукою о подлокотник, чтобы подняться с кресла, но вдруг передумал.
   - А ваши товарищи одну странность отметили, - обронил рассеянно.
   - Какую же? - заинтересовалась я.
   - Вас.
   Еще интереснее.
   - Некоторым показалось, что вели вы себя необычно, - объяснил инспектор, с сомнением растягивая слова, словно сам не понимал, что же такого необычного было в моем поведении. - Вроде бы отказались пойти в команду Мартина Кинкина, хоть он вас и звал.
   - Отказалась, - признала я. - И что тут странного?
   - Действительно, - мужчина снова вынул платок, потеребил его в руках и убрал обратно в карман. - Но ваши товарищи удивились отчего-то.
   - Оттого, что не ожидали этого, - сказала я, поняв, что этот человек не уйдет, пока не получит ответ. - Не ожидали, что я пойду в одну команду с Шанной Раскес.
   - У вас с ней не очень хорошие отношения? - тем же рассеянным тоном поинтересовался полицейский.
   - У нас нормальные отношения, - я выжала из себя всю искренность, на которую только была способна. - Здоровое соперничество только способствует развитию, разве нет? Но в соревновании команд этому соперничеству не было места, и я решила, что ничего не потеряю, если сыграю на одной стороне с Шанной против Мартина и его прихлебал.
   - Мистер Кинкин вам не нравится? - закинул новый крючок инспектор.
   - Мне не нравятся методы, которыми он пытается пробиться на место старосты, и я не хочу помогать ему в этом.
   Мистер Крейг не ответил, когда я спросила, пропал ли еще кто-нибудь из студентов, но после его вопросов я была почти уверена, что рыжий не вернулся с полосы препятствий.
   - Ну, - теперь полицейский на самом деле поднялся и поправил воротник пальто, - не буду вас больше задерживать, мисс Аштон. Вам, наверное, отдыхать нужно. Друзья ваши говорили, и вовсе нехорошо вам на полигоне было, я и заходить боялся. Ан нет, гляжу, вы еще бодрячком.
   - Бодрячком, - улыбнулась я. Пусть манеры и внешность инспектора на поверку оказались талантливо сработанной маской, он по-прежнему был мне симпатичен, и я не видела причин не ответить на еще один вопрос. Тем более для себя ответ уже сформулировала и надеялась использовать его в будущем. - Мое заболевание не связано с физическим состоянием.
   - Не связано, - повторил он, кивая. - Ну и ладненько. Все же берегите себя, мисс.
   - Вы так и не сказали, что случилось на полигоне, - остановила его я.
   - Не сказал? - удивился он. - Разве? Так то и случилось. Студент пропал. Мистер Кинкин. Сразу, как тренировку прервали, не кинулись, а уж когда мистер Вульф стал задания на завтра раздавать, тогда и обнаружилось.
   - Может быть, Мартин просто ушел, никого не предупредив? Прошло совсем немного времени, не рано ли бить тревогу?
   - Так метки же, - развел руками инспектор. - Метки на каждого ставят на полигоне, во избежание несчастных случаев. Ну и отмечают, кто пришел, кто ушел. Мистер Кинкин вот не уходил... Так что вы уж себя берегите, мисс.
   Попрощавшись с инспектором, я вернулась в свою комнату, но от мысли снова улечься в кровать отказалась. Если не тратить времени даром, сегодня много еще можно было успеть.
   Для начала сходить все же в столовую.
   - А потом? - полюбопытствовал вернувшийся Мэйтин.
   - Потом к ректору. Или к куратору сначала? Я не знаю, как тут положено.
   - Разберемся, - заверил бог, очевидно, понявший мои намерения еще в момент считывания памяти, тогда как для меня самой они тогда были лишь смутными мыслями и окончательно оформились лишь во время разговора с мистером Крейгом.
   - И с магией?
   - Про магию ты сама уже поняла.
   Что же, значит, план я составила верный.
   - Не без недостатков, но другого не предложу, - сказал Мэйтин. - Справишься без меня?
   - Должна. Только один вопрос. Не могу сориентироваться по воспоминаниям Элси. Почему у нее нет друзей среди одногруппников?
   - У них мало общего. Элси - аристократка. А кто идет в боевые маги? В основном младшие сыновья, выходцы из крестьянских семей, простые горожане, те, для кого карьера военного, или полицейского, или просто работа в охране - единственный шанс как-то пробиться в жизни.
   - А Шанна? Она-то не парень. Я помню, что сама сделала ее студенткой боевого факультета, но должно же быть какое-то логическое обоснование моим фантазиям?
   - Догадалась уже? - одобрительно усмехнулся бог. - Шанна Раскес - единственный ребенок в семье потомственного военного. Для нее выбор карьеры - не вопрос пола, а вопрос принципа. Еще вопросы?
   Пока нет. Неплохо было бы прибиться к команде следователей и побывать на месте преступления. Или личные вещи жертвы посмотреть, или... Чем там еще сыщики занимаются? Но обычную студентку к расследованию могут привлечь только в кино. Или в женском романе.
   - На личные вещи взглянуть можно, - прищурился Мэйтин. - Полиции пока не до этого. А Кинкин живет в том же общежитии, что и один из твоих друзей.
   - Рысь?
   - Ну не эльф же? - усмехнулся бог.
   Можно попробовать. Пообедаю, встречусь с куратором, потом - с Оливером, а затем наведаюсь к Норвуду. Может быть, и выгорит что-нибудь.
   Мэйтин ничего на это не сказал. К тому времени как я закончила мысленно перечислять пункты откорректированного плана действий, бог уже исчез.
  
   Сама не знаю, когда появилась эта идея. Когда Оливер сказал о переводе, когда я ползла в грязи по полигону, понимая, что сражаться с нежитью, преодолевая всевозможные препятствия, - не мое и моим никогда не станет, или еще раньше - когда вчера перед сном я просматривала учебники?
   Неважно.
   Сибил напророчила мне перемены, начало которым положит недоразумение. По-хорошему, мое присутствие здесь - уже недоразумение, и перемены начались в тот момент, когда я влезла в панталоны Элизабет. Но если требовалось другое предзнаменование, мнимая беременность подходила идеально. Милорд Райхон сам подкинул мне решение проблем с практикой по боевой магии.
   Прости, Элси. Не думала, на что тебя обрекаю, отправляя учиться именно на этот факультет. Но если, несмотря на все трудности и опасности, тебе там нравилось, тоже прости. Потому что я тебя оттуда переведу. Займемся чем-нибудь не таким рискованным и изнуряющим. Нет, не зоомагией. Я уже вышла из того возраста, когда мечтают выучить язык животных. Хотя Графу сказала бы пару ласковых при встрече. Но он у меня и человеческий неплохо понимает. А мы, Элси, пойдем на целительский. Крови мы не боимся, повязки накладывать и уколы делать умеем. Я умею. Анатомию знаю, корь от ветрянки отличу... Много чего еще, только вспомнить. Медицина у меня в крови. Дед это часто повторял. Потом неделю со мной не разговаривал, когда я документы на экономический подала. И с отцом тоже - его винил, что не настоял, а тот говорил, что в наше время рядовому врачу себя прокормить нелегко, а нерядовым я, по его мнению, не стала бы. Он не говорил, но думал так, что не стала бы. А мне этого и не надо. Особенно здесь, на Трайсе. От полигона держаться подальше - и все.
  
   За неимением собственного кабинета мистер Вульф устроился в пустой аудитории и, разложив перед собой карточки с выполненными заданиями, проверял ответы, сверяясь со справочником. Глядя на то, как он, взяв очередную работу, с сомнением хмурит брови, листает книгу и расслабленно вздыхает, убедившись в своей правоте, трудно было сдержать улыбку. Саймон Вульф, действительно, был очень молод и, возможно, не так давно сидел в этой же аудитории в качестве студента.
   - Мисс Аштон? - заметив меня, он захлопнул справочник и сунул его под стол. - Вы ко мне?
   - Да. У меня... - приблизившись, я протянула ему заявление. - Вот. Я взяла образец на кафедре, должно быть правильно.
   - Вы...
   - Хочу перевестись. Милорд Райхон ведь оставил вам предписание на этот счет.
   - Сразу да, но после он его отозвал.
   Вот черт! Не думала, что Оливер вспомнит обо мне после исчезновения Мартина. Какой у нас, однако, ответственный ректор - теперь все планы наперекосяк!
   - Но я ведь все равно могу просить о переводе? - спросила с надеждой.
   - Конечно, но... Можно поинтересоваться, почему вы хотите уйти с факультета боевой магии на... - куратор заглянул в заявление и удивленно моргнул. - Целительский?
   - Целительский, - подтвердила я. - Я решила, что это - более подходящая для меня специальность.
   Если Саймон Вульф и хотел спросить, каким местом я думала, выбирая факультет при поступлении, то сдержался.
   - Мои родители тоже так считают, - продолжила я. - Они не одобряли мой первоначальный выбор, ведь боевая магия вряд ли пригодится мне в будущем.
   - Моя мать тоже не обрадовалась, когда я поступил на боевой, - смущенно пожал плечами куратор. - Тоже говорила, что я не найду приличной работы после окончания академии. Но я стал преподавателем. Достойная и уважаемая профессия.
   - Мать, наверное, вами очень гордится теперь.
   - Пока - не очень, - еще больше смутился молодой человек.
   - Я преподавателем не стану, - вернулась я к тому, зачем пришла. - Вряд ли у меня получится учить других. А навыки целителя всегда пригодятся.
   - Понимаю, - кивнул мистер Вульф. - Вы - молодец. Мало кто решился бы на перевод на третьем курсе. А некоторые вообще уходят из академии.
   - Из-за того, что тут происходит? - спросила я осторожно.
   - Да. Переводятся в Глисетский университет или в высшую школу Найтлопа. Уровень образования там ниже, сами понимаете, зато спокойнее.
   - А из наших кто-нибудь...
   - Нет! - не дав мне закончить вопрос, выпалил куратор гордо. - Из наших - никто. Даже после сегодняшнего происшествия. Вы же уже знаете о Мартине?
   Я качнула головой в знак согласия.
   - Вы не поэтому... - он подозрительно поглядел на меня, потом - на заявление и снова на меня.
   - Не поэтому, - заверила я.
   Саймон довольно улыбнулся, словно мой ответ совпал с тем, что он вычитал в справочнике, пожелал мне удачи на новом месте, подписал заявление и, прижав к бумаге большой палец, оставил магическую отметку-печать, которую я сейчас не видела, как ни всматривалась.
   - Подпишите у декана нашего факультета, а затем - у декана целителей. Вы же согласовали перевод?
   - Конечно, - соврала я, мысленно отвесив себе пинка за то, что не подумала о том, что на целительском меня вряд ли ждут с распростертыми объятьями.
   Но вопрос можно было решить в обход деканатов.
   К четырем часам, когда бледное зимнее солнце уже опустилось к горизонту, я была в главном корпусе. День получился еще более насыщенным, чем вчера, и мне подумалось, что если тенденция сохранится, через неделю у меня не останется времени ни на сон, ни на еду.
   - Мисс Аштон? - удивился мне секретарь. - Вас разве вызывали?
   - Нет. Милорд ректор у себя?
   - Да, но он занят, - с неприятной улыбочкой сообщил прилизанный тип. - Если хотите, чтобы вас приняли, запишитесь. В будущую среду после полудня у милорда найдется для вас десять минут.
   - Я не могу ждать так долго, - сказала я спокойно. - Будьте добры, сообщите милорду Райхону, что пришла Элизабет Аштон и хочет поговорить с ним о происшествии на полигоне.
   Секретаря перекосило, но игнорировать упоминание полигона он не посмел. Тихо, как мышь, проскользнул в едва приоткрытую дверь ректорского кабинета и практически тут же вышел.
   - Вас примут, - бросил сухо и с таким выражением лица, словно согласие Оливера на разговор со мной оскорбило его до глубины души.
   - Спасибо, - поблагодарила я ровно, поборов соблазн сказать что-нибудь едкое или хотя бы одарить его уничижительным, полным превосходства взглядом, так хорошо удававшимся потомственной аристократке Элизабет.
   Прошла в кабинет и плотно прикрыла за собой дверь.
   - Присаживайтесь, мисс Аштон, - сидевший за столом ректор, отодвинув документы, от изучения которых его отвлек мой визит, указал мне на кресло для посетителей. - Я верно понял, у вас есть информация о сегодняшнем происшествии?
   - Да, - я опустила глаза, чтобы не смотреть в серьезное и в этой серьезности еще более красивое и мужественное лицо. Отвлекало.
   - Почему вы не поделились ею с инспектором?
   - Мне бы не хотелось, чтобы кто-либо знал... Но и скрывать это не получится, - я глубоко вдохнула, словно собиралась с духом, и выпалила: - Сегодня на полигоне пострадал не только Мартин Кинкин.
   - Кто же еще?
   - Я.
   - В каком смысле? - в голосе ректора слышалось плохо скрываемый скепсис: Элси давно исчерпала лимит его доверия.
   - Во время тренировки что-то случилось, - я почувствовала, что краснею по- настоящему. - Что-то, из-за чего я... Я не могу использовать магию!
   Эмоции Элизабет выплеснулись наружу, и последняя фраза прозвучала с неподдельным отчаянием.
   - Что, простите? - не выказывая и толики обеспокоенности, переспросил ректор.
   - Я не могу использовать магию, - всхлипнула я, мысленно добавив: "Чурбан вы бесчувственный!".
   - И в чем это проявляется? - так же холодно уточнил Оливер.
   - Ни в чем. Ни в чем не проявляется! Плетения не плетутся, фигуры не складываются, потоков не вижу... Задание чуть не завалила! Даже вас на полигоне не услышала!
   Взглянув мельком на мужчину, отметила, что он задумался. Теперь нужно не упустить инициативу и подтолкнуть его к принятию правильного решения.
   - Хорошо, там иллюзии были, - продолжила плаксиво. - А если бы, как планировалось, настоящие зомби? Представить страшно. Я заявление написала, на целительский. К полигону теперь и на сто ярдов не подойду! Лучше в больнице. Вы же сказали, что у меня способности... Но без магии даже там... Милорд Райхон! - если бы нас не разделял стол, я упала бы ректору в ноги. - Меня же не отчислят? Я же не виновата! Можно же будет это исправить? Вы ведь знаете, как?
   Это была самая рискованная часть плана, но у меня все равно не вышло бы долго скрывать отсутствие способностей. А если моя проблема заинтересует ректора, у нас появится повод для общения. Я ведь уже решила, что нужно завязывать с дурацкими выходками Элизабет, до этого дня бывшими единственной причиной их встреч с Оливером.
   Только бы мои расчеты оказались верны!
   - Нельзя, чтобы все узнали, - лепетала я, кусая губы. - Вы же понимаете? Это такой позор... Больше чем позор! Я была лучшей студенткой курса. Я... Я же все равно маг!
   - Да, - медленно кивнул в такт своим мыслям ректор. - Вы маг. Я это прекрасно вижу. И не замечаю никаких изменений. Но если вы утверждаете...
   Подняв руку над столом, он смотрел на меня, словно ждал чего-то, но дождался лишь того, что я вынула из кармана кружевной платочек и промокнула влажные веки.
   - Неужели? - с сомнением пробормотал мужчина. - Странно.
   - Вы же не скажете никому? - гнула я свое. - Это так ужасно.
   Как я ошибалась!
   Ужасное случилось в следующую секунду. Меня как будто окатили ледяной водой и тут же сунули в морозильник. Тело сковало болью и холодом, в голове что-то с треском лопнуло, в глазах помутнело, словно их покрыла, а может, и правда, покрыла изморозь. Я с трудом могла рассмотреть собственную руку, неестественно скрючившуюся и обледенелую. От ужаса и боли хотелось орать, но закоченевший язык и губы даже не шевельнулись, лишь облачко пара вырвалось изо рта...
   - Элизабет! - волнение в голосе Оливера в любой другой момент меня порадовало бы. - Почему вы не закрылись?! Это же элементарно, даже дети...
   Потому что не могу, идиот ты недоверчивый! Да за такие проверки...
   Включилась "разморозка", и новая боль заставила тихонько, сколько позволяли не оттаявшие еще связки, заскулить.
   - Ох, Элизабет...
   Портал. Новая комната, утопающая в белесом тумане. Чей-то неясный силуэт...
   - Милорд! - возмутилась тень женским голосом. - Я уже не раз говорила, как меня нервирует... О, боги, кто это?
   - В данный момент, леди Пенелопа, это - ваша пациентка. А в будущем, думаю, ваша студентка.
   Леди Пенелопа. Удивительно, но мозги мне не совсем отморозило. Настоящая леди, которая работает в больнице.
   Значит, меня все-таки переведут на целительский.
   Я довольно вздохнула и позволила себе потерять сознание, обмякнув в сильных руках Оливера Райхона. Романтическая сцена. Занавес...
  
  

Глава 7

   В сознание меня вернули быстро. Уложили на кушетку, влили в рот что-то тягучее и горькое, накрыли колючим шерстяным одеялом и оставили в маленькой плохо освещенной комнатушке "приходить в себя".
   - Однако методы у вас, милорд...
   Голоса доносились из соседнего помещения, но их заглушал шум волн в моей голове.
   - Это простейшее плетение, - будто бы оправдывался Оливер. - Любой маг закрылся бы на рефлекторном уровне.
   - Но она не закрылась.
   - Нет.
   - Я не вижу отклонений.
   - Я тоже. Возможно, это связано с... - ректор понизил голос, и я не разобрала слов, но предположила, что он передал леди Пенелопе мою версию: потеря способности - следствие случившегося на полигоне.
   - А отдайте ее Грину, - с садистскими нотками предложила женщина, словно речь шла не обо мне, не о человеке, а об одной из тысячи лабораторных крыс, которую не жалко, а поглядеть, как ее будут расчленять - интересно. - У него есть опыт восстановления пациентов после перегорания.
   - Это не перегорание.
   - Но...
   - Не отдам, - не терпящим возражений тоном обрубил милорд Райхон.
   Я блаженно зажмурилась: мой герой! Правильно, не нужно меня никому отдавать, тем более гадскому доктору.
   Голоса стали тише, и как я ни старалась, не смогла ничего больше расслышать, а через несколько минут разговор прекратился, и Оливер вошел в комнату.
   - Как вы себя чувствуете, Элизабет? - спросил он, остановившись рядом с кушеткой.
   - С-спасибо, лучше, - ответила я, все еще дрожа от затаившегося внутри холода.
   - Отдохните еще немного, обычно последствия заморозки полностью проходят в течение часа. Потом леди Райс хотела бы с вами побеседовать. Я рассказал ей о ваших временных трудностях с магией. Не волнуйтесь, она сохранит это в секрете. Ко мне придете завтра после занятий. Подумаем, как решить эту проблему.
   Извиняться он, похоже, не собирался.
   А я не собиралась ругаться и сыпать едкими упреками по поводу организованной мне проверки. Перебранки, кажущиеся забавными на страницах книг, и, в конце концов, приводящие к тому, что герои в какой-то момент понимают, что "это судьба", в реальной жизни лишь усложнят все. Пусть будет, как есть: он - ректор, Элси - студентка, у нее возникли трудности, а ему под силу с ними разобраться. У таких отношений тоже есть шанс перерасти в нечто большее. Ведь перемены, предсказанные Сибил, уже начались, и скоро милорд Райхон увидит другую Элизабет, и тогда...
   Вот черт!
   Я вскочила, сбросив на пол одеяло, и кинулась к тому месту, где минуту назад закрылся за ректором портал.
   Поздно!
   Черт, черт, черт! Как я вернусь в общежитие, если мое пальто осталось в гардеробе главного корпуса?
   - Вижу, вам уже лучше, - заглянула в комнату леди Пенелопа. - В таком случае не будем откладывать разговор, - она широко открыла дверь, приглашая. - Входите, мисс Аштон.
   Выяснилось, что каморка, в которой я отдыхала, была чем-то вроде комнаты для отдыха и примыкала к кабинету, не такому просторному и солидному, как у доктора Грина, но светлому, чистому и, если это слово применимо к рабочим помещениям, уютному. Из мебели тут имелось лишь два шкафа, платяной и книжный, полки которого были заставлены книгами и одинаковыми картонными папками, стол светлого дерева, приставленное к нему кресло с высокой спинкой и два стула для посетителей. Еще один столик примостился в углу.
   Леди Райс, которую при появлении я видела расплывающимся пятном, оказалась статной дамой лет шестидесяти в строгом черном платье. Выбеленные сединой волосы женщины были гладко зачесаны назад, открывая высокий выпуклый лоб, и собраны на затылке в тугой узел, сколотый шпильками с янтарными головками. Серьги целительница тоже носила янтарные, и желтоватый камень хорошо гармонировал с ее светло-карими глазами.
   Впустив меня, леди Пенелопа заняла место за столом и указала на стул.
   - Присаживайтесь, мисс Аштон.
   Лицо целительницы еще хранило следы былой красоты, но сразу подумалось, что выражение доброты и сострадательности, свойственное, по мнению многих, сестрам милосердия, появляется на нем нечасто. Хотя леди Райс и не была сестрой, она была, если не ошибаюсь, доктором, а доктора в этой лечебнице не отличались излишней благожелательностью.
   - Итак, вы хотите перевестись на целительский факультет? - леди Райс вынула из ящика стола и поставила перед собой череп с выпирающими из глазниц глазными яблоками. Если она надеялась, что я с визгом вскочу - пустое. Череп был деревянным, глаза - с веселой голубенькой радужкой и розовыми прожилками сосудов - талантливой поделкой из стекла.
   - Хочу, - улыбнулась я черепу.
   - Почему? - искусственная голова в руках женщины раскололась на две неравные части, и стало видно, что внутри находится мозг - тоже деревянный, только покрашенный в розовый цвет.
   - Мне нравится медицина, - сказала я честно. - А милорд ректор говорил, что при поступлении у меня выявили соответствующие способности.
   - И вы сочли его слова достаточным основанием для перевода? - ловкие пальцы леди отделили друг от друга кости черепа и принялись разбирать по долям мозг. Наконец-то я узнала, как должна выглядеть настоящая головоломка. - А вам известно, что девять из десяти поступающих к нам студентов обнаруживают при первичном тестировании расположенность к целительству? Это в природе не только человека, но и животных - зализывать раны, выкапывать целебные корешки, опускать в воду обожженную конечность, выбирать из шерсти паразитов. Ваши способности обусловлены инстинктами. Но этого вряд ли хватит, чтобы стать хорошим целителем.
   - У меня получится.
   - А если нет? - разобрав череп и его содержимое, леди Пенелопа достала мягкую салфетку и принялась протирать каждую деталь. - Почему не выбрать что-то попроще? Хотите держаться подальше от боевой магии - идите на "Обряды и ритуалы", на теормаг, на рунические гадания. Почему целительство? Я понимаю Оливера Райхона, и причины, по которым он приволок вас именно ко мне, но вас...
   - Почему же именно к вам? - перебила я невежливо, но леди Райс, занятая полировкой мозгов, и тогда не взглянула в мою сторону.
   - Потому что вы - Элизабет Аштон, единственная дочь Арчибальда Аштона, члена королевского парламента, первого помощника лорда-канцлера и одного из самых влиятельных и состоятельных благотворителей, ежегодно жертвующего академии немалые суммы. А я - леди Пенелопа Райс. Мои предки основали это заведение, и мне принадлежит решающий голос в совете учредителей. Так что, если придется вернуть лорду Аштону дочурку с заключением о ее магической непригодности, милорд Райхон, получивший должность министерским указом, предпочтет наблюдать за этим с безопасного расстояния. Меня же не сможет уволить даже король. Арестовать, сослать на острова, приговорить к смертной казни, но не уволить. Теперь понимаете, мисс Аштон?
   Получается, Оливер блефовал, отправляя Элси сдавать анализ на наркотики. Но если бы что-то выявилось, отписал бы лорду Арчибальду, чтобы тот приструнил дочь, а то и вовсе забрал кровинушку подальше от подобных соблазнов. И выходки Элизабет ректор терпел отнюдь не от большой любви к ней. Это плохо сочеталось с образом романтического героя, но, с другой стороны, кому охота портить себе жизнь и карьеру из-за избалованной "золотой девочки"?
   - Вы плохо знаете моего отца, леди Пенелопа, - оскорбленно выговорила я, вставая. - Он не станет винить академию в моей "непригодности". Но у него и повода не будет.
   Я взяла со стола несколько деталей муляжа.
   - Продолговатый мозг. Средний мозг. Мозжечок. Лобная доля. Теменная. Затылочная...
   Анатомию со мной учил дед. Взялся едва ли не с первого класса, и к тому времени, как этот предмет появился в школьной программе, я знала его настолько, что могла позволить себе подразнить биологичку расширенными ответами с использованием неведомых ей подробностей и чуждых уху названий.
   Но леди Пенелопу я в недостатке знаний не подозревала, зато подозревала, что какие-то местные термины могут отличаться от известных мне, а потому старалась не углубляться в детали. Да и забылось кое-что, если честно.
   Соединив все кусочки мозга, я принялась за череп.
   - Лобная кость. Височная. Сошник. Решетчатая...
   Так киллеры в фильмах-боевиках собирают только что смазанное оружие и под конец эффектно передергивают затвор. У черепа затвора не было, деревянные кости даже не щелкали, соединяясь, поэтому завершающим штрихом стало водружение на законное место глаз. Воткнулись они неровно и смотрели теперь в разные стороны, но поправлять и смазывать впечатление от показательного выступления я не стала.
   - Пожалуйста, - поставила собранный муляж перед леди Райс. - Ваша голова.
   Назвать череп со всем содержимым просто черепом было бы неправильно.
   - Моя пока еще у меня на плечах, - заявила целительница.
   - На шее, - поправила я.
   - И это замечательно, не находите?
   Теперь она уже смотрела на меня, но не с удивлением, не с удовлетворением - с усмешкой, затаившейся на дне янтарных глаз.
   - Что ж, мисс Аштон, вы приняты. Тем более, я уже обещала милорду Райхону, что возьму вас.
   Сказать, что я почувствовала себя идиоткой - ничего не сказать. Леди Пенелопа неплохо позабавилась за мой счет.
   - Приходите ко мне завтра, к девяти, - велела она. - Но не в лечебницу, а на кафедру. Закончим формальности с переводом и составим план подготовки и сдачи экзаменов по новым для вас дисциплинам. И вот, возьмите.
   Поднявшись, она протянула через стол руку и вложила в мою ладонь деревянную бусинку неправильной формы.
   - Что это? - спросила я.
   - Гипофиз. Откатился к чернильнице, и вы его не заметили. Оставьте себе, на память.
   Покинув кабинет леди Райс, я попала в знакомый коридор и буквально через два шага увидела поблескивающую в свете газовых рожков табличку с именем доктора Грина. Дверь в кабинет заведующего была приоткрыта, и оттуда слышались негромкие голоса, мужской и женский. Но я не стала разыгрывать из себя героиню детектива и подслушивать. Прошла мимо, выбежала в вестибюль, а затем на крыльцо и, лишь оказавшись на присыпанных снегом ступеньках, вспомнила о пальто. Чертыхнулась и припустила в сторону общежития, надеясь согреться на бегу или хотя бы не закоченеть - два раза за день было бы слишком.
   - О, боги, Элси! - кинулась ко мне Мэг, едва я, запыхавшаяся и дрожащая, как осиновый лист, ввалилась в комнату. - Где ты была? Мы слышали про вашего Кинкина, это ужасно, а тут еще ты пропала... Элси! Ты же ледяная!
   - Д-да, - признала я, дробно отстукивая зубами. - И с-снежн-ная... Я п-пальто в главном к-корпусе оставила и от б-больницы б-бежала в одном платье...
   Маргарита усадила меня на кровать и укутала одеялом.
   - Что-то я не поняла, как ты и твое пальто оказались в разных зданиях?
   - Д-долго объяснять, - отмахнулась я.
   Подумала, что сейчас противопростудный чай мне не помешал бы, но сказать ничего не успела: умница Мэг, не дожидаясь просьб, уже завозилась у своего шкафчика, смешивая что-то в стакане.
   - Пей, - подала она мне готовое снадобье. - Лучше залпом.
   Как послушная пациентка я в точности выполнила предписание и тут же горько пожалела о своей доверчивости. Рот, а потом и желудок обожгло огнем, и по телу разлилась приятная, но сейчас совершенно не нужная мне слабость.
   - Мэг! - взвыла я. - Там был спирт?
   - Чистейший, - гордо закивала подруга. - Немного травяного отвара, мед и пара моих секретных ингредиентов. Раздевайся и в постель, утром и не вспомнишь, что так перемерзла.
   - Мне нельзя в постель, - запротестовала я. - У меня встреча... с другом...
   Правда, он об этом пока не знает.
  
   Для визита в мужское общежитие, где жил Рысь и где до сегодня обитал Мартин Кинкин, я выбрала форменное платье, отрытое в дальнем углу шкафа, и отыскала в вещах Элизабет "старое", то есть вышедшее из моды в прошлом сезоне, пальто.
   Мэг, обиженная моим нежеланием обсуждать ни то, чем я занималась весь день, ни то, как, а главное, с кем планирую провести вечер, наблюдала за сборами молча, позволяя себе только недовольное сопение и насмешливое фырканье. Первое относилось к обещаниям рассказать все после возвращения, второе - к моему наряду. Поняв, что я не передумаю и не скажу ничего до ухода, подруга решилась задействовать дополнительные рычаги давления и пошла за Сибил. Но до того как она вернулась с поддержкой, я успела сбежать.
   Для реализации моей задумки требовалось согласие и непосредственное участие Норвуда, а до того нужно было еще попасть в общежитие. Я настроилась на разговор с суровым смотрителем, который будет долго допытываться, кто я и по какому вопросу пришла, а потом впустит меня в комнату для гостей, откуда невозможно попасть на этажи без разрешения коменданта. Но у парней все оказалось проще.
   - К кому? - равнодушно спросил пожилой усатый привратник, мельком взглянув на меня и вновь уткнувшись в газету.
   - К Норвуду Эрролу, я...
   - Комната два-девять, до полуночи уйти.
   Что бы я там ни писала о равенстве, двойные стандарты действовали и на Трайсе.
   И касалось это не только внутреннего распорядка.
   Официально все студенты в академии равны, но, если сравнивать общежитие Элси с тем, в которое я пришла, Элизабет жила во дворце. Нет, тут не было обшарпанных дверей и обвалившейся штукатурки, по коридорам не маршировали полчища тараканов, а по потолку не расплывались пятна сырости, но все же здание было куда скромнее, если не сказать беднее. Никаких изысков, тусклые краски, тусклое освещение.
   Поднявшись на второй этаж, я нашла комнату номер девять и постучалась.
   Открыл мне незнакомый молодой человек - высокий худощавый брюнет с отрешенным взглядом. Видимо, с соседом Норвуда Элизабет никогда не общалась. Вернее, с соседями: взглянув поверх плеча парня, я увидела, что в комнате, бывшей ничуть не больше, а то и меньше, чем наша с Мэг, стояло аж четыре кровати. Три из них в данный момент пустовали, а на четвертой поверх покрывала лежал, прикрыв глаза, тот, кого я искала.
   - Рысь! - позвала я, так и не дождавшись, чтобы сосед оборотня спросил меня хоть что-нибудь.
   - Элси? - в одно мгновение приятель оказался у двери и отодвинул в сторону странно таращившегося на меня парня. - Что ты здесь делаешь?
   - В гости зашла. Мы можем пообщаться наедине?
   Рысь схватил меня за руку и потащил на лестницу, по пути бормоча что-то о том, какой приятный сюрприз я ему сделала, заявившись на ночь глядя.
   - Ты слышал о том, что случилось с Мартином из моей группы? - начала я без предисловий. - Знаешь, в какой комнате он жил? Мне нужно туда попасть.
   Секундная пауза, и недоумение в карих глазах парня сменилось подозрительностью.
   - Зачем?
   - Хочу взглянуть на его вещи, не найдется ли чего-нибудь, что объяснило это происшествие.
   - Зачем? - повторил Рысь строго.
   - Затем, что завтра это может повториться.
   - Элси, оставь это дело полиции и опытным магам.
   - Не могу. Правда, не могу. Потом объясню, почему, но я должна во всем разобраться.
   Друг покачал головой:
   - Извини. Комендант запер комнату и сказал никому не входить до того, как полицейские все осмотрят.
   - Сказал? Не опечатал дверь? Не вывесил предупреждение? Значит, формально мы даже закон не нарушим.
   - Проникновение в чужое жилье - уже нарушение, - не согласился оборотень. - Но у нас и не получится. Двери открываются только ключами, а если попытаться взломать, сработает оповещение. Через окно тоже не влезть - третий этаж.
   - У парня, с которым Мартин делил комнату, остался ключ? - спросила я.
   - Наверняка да. Но что я ему скажу? Ко мне пришла подруга и хочет покопаться в вещах твоего соседа?
   - Ограничься первой половиной фразы. К тебе пришла подруга. И тебе нужна свободная комната. Возьми, - я протянула парню прихваченные на такой случай деньги. - Думаю, это его убедит.
   Настоящая Элси никогда не затеяла бы подобного, не рисковала бы репутацией, приходя в мужское общежитие, не предложила бы разыграть столь недвусмысленную ситуацию. Но, быть может, именно это убедило Норвуда в том, что мне действительно важно попасть в жилище Мартина.
   - Хорошо, - сдался он. - Попробую договориться. Подожди в моей комнате. Росс и Тоби вернутся нескоро, а Владис тебя не потревожит. Просто не обращай на него внимания, он немного не в себе. Точнее, в себе, но там не только он.
   - А кто еще? - спросила я растеряно.
   - Не знаю. Владис - медиум, он часто работает с иными сущностями. Впускает их в себя, пытается взаимодействовать.
   - А эти сущности...
   - Неопасны, - заверил Рысь. - Если не провоцировать.
   Обещав не провоцировать ни медиума, ни его гостя, я зашла в комнату, присела на край кровати, на которой недавно лежал Норвуд, и осмотрелась. В принципе, не так уж плохо. У нас полно таких общаг: комната на четверых, узкие кровати, шкафы впритирку вдоль одной из стен, два стола, заваленные книгами и конспектами. В тесноте, да не в обиде, как говорят.
   Владис не выказывал никакого интереса к моей персоне. Сначала долго смотрел в темное окно, потом с любопытством ощупывал длинную трещину на стене. Возможно, при следующей встрече он даже не вспомнит, что мы виделись этим вечером.
   - Достал, - шепотом сообщил вернувшийся минут через пять Рысь, косясь на медиума, по-прежнему занятого трещиной. - Но если попадемся, я скажу, что нашел ключ в умывальной, и Руперт мне ничего не давал.
   - Не попадемся.
   Верхнюю одежду, чтобы ничего не стесняло движений и не мешало рыться в шкафах и под кроватями, я оставила в комнате Норвуда и вышла за парнем в полутемный коридор. В вечернее время большая часть студентов была занята выполнением заданий и подготовкой к завтрашним занятием, так что ни на лестнице, ни на третьем этаже нам никто не встретился. Лишь одна дверь приоткрылась, когда мы уже прошли мимо, но я не обернулась, чтобы проверить, смотрит ли кто-то нам вслед.
   Комната Мартина располагалась в конце коридора. Друг тихо провернул ключ в замке и толкнул дверь. А когда мы оказались внутри, так же тихо закрыл.
   - Можешь включить свет? - попросила я шепотом.
   - Светляк подойдет?
   На ладони оборотня вспыхнул небольшой шарик белого света и медленно поднялся к потолку, осветив комнату. В отличие от той, в которой жил Норвуд, она была меньше и рассчитана лишь на двоих. Стол под единственным окном, по обе стороны от него - кровати, у входной двери шкаф для одежды, на стенах - книжные полки, наполовину пустые.
   - Что мы ищем? - задал Рысь вопрос, ответ на который я не знала.
   - Что-то подозрительное.
   Памятуя о Чарли Лосте, докторе Грине и "Городе драконов", я начала с книг: их было не так уж много, а таких, на которых не стояла печать "Обязательное учебное пособие", всего четыре: приключенческий роман, мемуары какого-то полководца, сборник эльфийской поэзии и "Основы прикладной механики". Самым подозрительным в мужской комнате, как по мне, был сборник стихов. Я пролистала его от корки до корки, но единственным результатом стало подтверждение зародившегося у меня во время посещения посольства подозрения: Элси действительно неважно знает эльфийский.
   В механике мы обе разбирались еще хуже. Открыв книгу на странице, заложенной листочком с изображением разделенного на шесть частей круга с неведомыми закорючками в каждом секторе, я окунулась в удивительный мир чертежей и формул и тут же пошла ко дну...
   - Элизабет, смотри, - тихо окликнул меня Рысь, откопавший в столе какую-то бумажку. - Это, и правда, подозрительно. Схема полигона. Полная копия утвержденного плана, разве что не заверенная. Причем сегодняшняя. Мартин в комнату не возвращался. Значит, она была у него еще до начала тренировки.
   В мозгу что-то щелкнуло, но Рысь оказался быстрее одолженных у Элси воспоминаний.
   - Полигон обновляют перед каждой тренировкой, - прошептал он за миг до того, как эта мысль оформилась у меня в голове. - Меняют местами снаряды и препятствия, добавляют новые. Никто из студентов не знает, как будет выглядеть полоса препятствий до начала занятий. Откуда же у Мартина схема?
   Я пожала плечами.
   - Сговорился с кем-то из зодчих, - сам себе ответил Норвуд. - Их факультет занимается реконструкцией полигона после занятий других групп. Не знаешь, у Кинкина были друзья с архитектурного?
   Не знаю, но узнаю.
   Я не успела сказать это вслух: Рысь по-кошачьи ощерился, бросив быстрый взгляд на дверь, и зашипел, негромко, но, как мне показалось, что-то нецензурное.
   - Сюда идут, - выцедил он сквозь зубы.
   - Откуда ты знаешь?
   - Слышу.
   - Шаги? - я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.
   - Разговор. Смотритель кого-то ведет. "Комната Кинкина в конце коридора, господин инспектор", - передразнивая старика, процитировал услышанную фразу оборотень и заметался по комнате. - В коридор поздно. В окно? Я спрыгну, а ты... Под кровать?
   Он заглянул под одну кровать, потом под другую и снова зашипел:
   - Там чемоданы.
   - На кровать, - предложила единственный возможный вариант я, стараясь, чтобы в голосе не прорезались панические нотки.
   Вытащила трясущимися пальцами шпильки, распустила волосы и расстегнула несколько пуговиц на платье.
   Рысь громко сглотнул.
   - А что остается? - спросила я, приближаясь к нему.
   Парень попятился.
   - Сам подумай, - продолжала наступать я. - Что лучше, если нас застанут роющимися в чужих вещах или... за другим занятием?
   Я не надеялась, что, открыв дверь, инспектор извинится и уйдет, но после он станет разбираться, как мы попали в запертую комнату. В то, что Норвуд нашел ключ, естественно не поверит и выжмет правду из соседа Кинкина, и рассказ Руперта не должен противоречить тому, что полицейский увидит своими глазами.
   Очевидно, Рысь пришел к тем же выводам, так как пятиться перестал, схватил меня в охапку, легко оторвал от пола, бросил на ближайшую к нам кровать, к слову, довольно жесткую, и осторожно пристроился рядом.
   - Норвуд, ты не подумай плохого, - зашептала я, вцепившись ему в рубашку, - но все должно выглядеть достоверно. Надо хотя бы целоваться.
   - Ага, - кивнул оборотень, но действовать не спешил.
   Я уже готовилась объяснять смотрителю и полиции, что мы устали за день и пришли сюда просто полежать, но в следующую секунду все изменилось. Звук вставляемого в замочную скважину ключа подействовал на парня как сигнальный выстрел. Рысь резко перекатился, подмял меня под себя, придавив к кровати так, что я невольно охнула, и поцеловал. Сначала будто понарошку, едва коснувшись губами губ, а не встретив сопротивления - уже по-настоящему.
   Учитывая, что последний раз я целовалась в прошлом году на дне рождения у Ленки с ее трижды разведенным братом, находившимся в тот момент в активном поиске и обратившим на меня заинтересованный взор после полбутылки коньяка, а для Элси это вообще был первый настоящий поцелуй, не сравнить с тем, как она неловко чмокнула ректора в губы на балу, неудивительно, что у нас обеих крышу снесло. Вернее, как пишут в книгах, дыхание перехватило, в глазах потемнело... А, нет, это Рысь погасил светляк. Но остальные симптомы - бабочки в животе, мурашки по всему телу, прочие, не связанные с насекомыми явления - были в наличии.
   То ли время замедлилось, то ли ключ застрял в замке, но когда дверь наконец-то открылась, мы с Норвудом целовались с полной отдачей делу. Я очень достоверно вцепилась парню в плечи, а он не менее достоверно шарил рукой у меня под юбкой, и пусть добрался только до колена, у вошедших в комнату людей не должно было возникнуть и малейших сомнений относительно того, что здесь происходит.
   - Что здесь происходит?! - тем не менее, заорал один из них.
   Я взвизгнула и, оттолкнув парня, кинулась к выходу. Растрепанные волосы не случайно упали мне на лицо, а расстегнутое платье должно было сыграть роль отвлекающего фактора. Впрочем, не уверена, что застывшие в дверях мужчины успели хоть что-то заметить, так как Рысь с силой протолкнул меня между ними, вырвался вперед, схватил за руку и потащил сперва по длинному коридору, а затем вниз по лестнице.
   Остановились мы только на улице, отбежав подальше от общежития и укрывшись от возможных прохожих за высаженными вдоль дорожки пушистыми елочками.
   - Думаешь, они нас рассмотрели? - спросила я.
   - Нет, - без тени сомнений ответил Рысь.
   - А по другим следам не найдут? Слепок ауры? Остаточный магический фон?
   - Ну, колдовством мы там не занимались, - растянул парень.
   Прозвучало это довольно двусмысленно. Мол, колдовством не занимались, а вот чем-то другим...
   Несмотря на пронизывающий холод, щекам сделалось жарко, а в животе, разогнав бабочек, заворочался скользкой змеей запоздалый стыд.
   - Норвуд, послушай, то, что мы там... Это только для конспирации. Чтобы никто ничего не понял.
   - Для конспирации, да, - согласно повторил Рысь. - Никто ничего не понял. Даже я...
   Последнюю фразу он произнес тихо, но я, к сожалению, расслышала. Проваливаться под землю не захотелось, но сбежать куда подальше - это я бы с радостью.
   - Твое пальто осталось у меня в комнате, - вспомнил парень. - Но...
   - Не стоит возвращаться туда сейчас, - закончила я. - Ничего, доберусь к себе и так. Только ты мне его потом занеси.
   А то совсем без верхней одежды останусь.
   - Занесу, - пообещал он.
   - Тогда я пойду... побегу, пока не замерзла...
   В самом деле, пора. Но едва я сделала шаг в сторону, Норвуд схватил меня за руку, резко потянул к себе, обнял и поцеловал.
   В его объятиях было тепло, а поцелуй... и бабочки с мурашками... Но я нашла в себе силы вырваться и высказать возмущенно:
   - Ты что себе позволяешь?!
   - Так это, - он передернул плечами, - конспирация. Показалось, кто-то идет.
   - Никого там нет, - зашипела я сердито.
   - Я же сказал: показалось, - с обезоруживающей улыбкой объяснил Рысь. - До завтра?
   Он первым покинул укрытие, и я услышала, как удаляющиеся шаги сменяются мягкой, едва различимой в тишине морозного вечера звериной поступью. В другое время я выглянула бы, чтобы посмотреть на Норвуда в другом облике, но не сейчас. Сейчас мне как можно скорее хотелось добраться в свою комнату.
   Пожилая консьержка, сидевшая в вестибюле нашего общежития с вязанием, как и днем, не выказала ни малейшего удивления по поводу моего, мягко говоря, необычного в этот дивный морозный вечер вида, даже глаз не подняла от спиц. А Мэг на мое счастье куда-то отлучилась из комнаты, и не пришлось рассказывать, каким образом я потеряла второе пальто за день.
   Вернулась она минут через десять в компании Сибил. Я к тому времени уже лежала в постели укутанная одеялом и разомлевшая от желанного тепла. Не дожидаясь, пока подруги устроят мне допрос, сама предложила поделиться новостями.
   - Я перевелась с боевого. На целительский. Будем учиться вместе.
   - Перевелась?- кругленькое личико Мэг вытянулось от удивления. - На третьем курсе, в середине учебного года? О чем ты думала, Элси?!
   - О будущем, - ответила я с пафосом. - Вы же сами вчера сказали, что боевая магия мне в жизни вряд ли пригодится.
   - Я, положим, ничего такого не говорила, - поджала губы целительница. - Ну да ладно. Перевелась и перевелась. Но почему именно на целительский? С чего ты решила, что у тебя получится?
   Их там всех учат этому, что ли? Специальный курс "Убеди оппонента в том, что он не достоин заниматься врачеванием"?
   - У меня получится, Мэгги, я знаю.
   - Тебя точно перевели? - уточнила она с сомнением. - И куратора уже назначили?
   - Да. Леди Райс.
   - Кого?! - лицо у Маргариты стало такое, словно она откусила за раз половину лимона, да еще и подавилась при этом. - Я поняла: ты сошла с ума, не иначе. Никто в здравом уме не переводится на новую специальность после двух с половиной лет обучения. Никто в здравом уме не идет учиться к леди Пенелопе. Она же таких как ты студенток за день дюжину сжирает. Троих на завтрак, троих на обед, троих на ужин. И еще троих - в перерывах между основными приемами пищи.
   - А мне она показалась довольно милой, - соврала я. - Мы с ней поговорили. Я показала, на что способна. И теперь у нее в голове кое-чего не хватает...
   Мэг тяжело вздохнула:
   - Не сомневаюсь, что с головой у леди Пенелопы все в порядке. А насчет тебя не уверена.
   - Но ты же мне поможешь с учебой?
   - Нужно было спросить об этом, прежде чем переводиться. Если бы мне в голову взбрело перейти на боевой, я бы сначала с тобой посоветовалась, расспросила бы, что у вас и как.
   Я виновато понурилась.
   - Плохая я подруга, да? - поглядела по очереди на Мэг и на молча прислушивавшуюся к нашему разговору Сибил.
   - Бывают и получше, - сердито буркнула Маргарита.
   - Но мы к тебе уже привыкли, - добавила Сибил, бывшая куда жалостливее целительницы.
   - И несем ответственность перед обществом, - проворчала та. - Ты же ходячее несчастье, разве можно тебя без присмотра оставлять? Помогу я тебе, куда денусь. Кроме перевода ни о чем больше рассказать не хочешь?
   Я замотала головой.
   Не хочу. Во всяком случае, не сейчас.
  
  

Глава 8

   Всего за два дня на Трайсе я успела выставить себя идиоткой перед ректором, провести неблагоприятное впечатление на заведующего лечебницей, свести на нет два года обучения Элизабет на факультете боевой магии и весьма оригинальным образом испортить отношения с лучшим другом.
   Плюсы: я погладила единорога, устроила Элси на мирную специальность и нашла достойный повод для встреч с Оливером.
   Наступил третий день, и мне хотелось бы, чтобы он был не таким "плодотворным", как предыдущие.
   Можно было отправиться на целительский с Мэг, но леди Райс назначила мне встречу в девять, а у подруги занятия начинались в половину восьмого. Так что, пока она собиралась, я могла еще поваляться в постели и поразмышлять о своей нелегкой судьбе. Затем не спеша встала, умылась, привела в порядок волосы, пообещав себе в ближайшее время их укоротить. Обследовала гардероб Элизабет и убедилась, что мне есть что надеть вместо оставшихся в разных частях академгородка пальто. Правда, в светло-коричневом плаще-накидке с широким капюшоном я комфортнее и уместнее чувствовала бы себя на обложке романа-фэнтези, а не на зимних улицах, но других альтернатив не нашлось. Чтобы уберечься от простуды, выбрала самое теплое платье, оно же - самое невзрачное, непонятно, каким образом оказавшееся среди элегантных нарядов моей героини. Цвет мышасто-серый, простой силуэт, воротник-стоечка, никаких оборок и рюшей, вышивки или броши, но, в самом деле, теплое, и ради этого можно было пренебречь внешним видом.
   Вечно не выспавшиеся, спешащие на занятия студенты частенько забывали поесть с утра, а такие, как Элси, могли ограничиться чаем и булочкой в буфете собственного общежития, поэтому в половине восьмого столовая еще пустовала. Я заказала оладьи с клубничным сиропом и четыре чашки кофе. Вернее, сначала одну, но когда ее принесли, попросила еще три: не привыкла я пить из детской посуды.
   Когда я появилась в большом трехэтажном корпусе, занимаемом отделением целителей, занятия уже начались, и все студенты разошлись по аудиториям. Только двое парней выясняли отношения в пустом коридоре. Спорили они довольно громко, на одно нормальное слово приходилось три бранных, и я удивилась, почему гвалт до сих пор не привлек никого из преподавателей, которые разогнали бы скандалистов, влепив каждому строгое предупреждение.
   Стоило подумать об этом, как одна из дверей открылась, и в коридор выплыла леди Райс собственной персоной.
   Парни тут же притихли.
   - Фи, господа, - леди Пенелопа с укором поглядела на спорщиков. - Как не стыдно! Медицина дала вам анатомический атлас и справочник по симптоматике не для того, чтобы вы ругались как портовые грузчики. И почему вы не на лекциях?
   Ответа студентов я не расслышала, но целительница понимающе кивнула и, убедившись, что ссора не возобновится, собиралась вернуться в кабинет.
   - Леди Пенелопа, - окликнула я, быстрым шагом направившись к ней. - Подождите, пожалуйста.
   - А, мисс Аштон, - узнала меня женщина. - Разве я назначила вам не в девять?
   - Да, но...
   - Вы рано. Придется подождать, - отрезала она.
   Возможно, у нее, и правда, были другие дела. Но я не удивилась бы, если бы узнала, что леди Райс оставила меня под дверью из принципа и, до того момента, как часовая стрелка укажет на девять, а секундная и минутная сойдутся на цифре двенадцать, будет попивать чаек и листать светские хроники.
   Так или иначе, нужно было как-то убить остававшееся время, и я вернулась в вестибюль, где видела стойку с журналами и доску объявлений.
   Журналы меня не заинтересовали: не увлекаюсь я ни популярной механикой, ни таксидермией, а каталоги модной одежды еще в родном мире приелись. А вот среди объявлений встречались интересные. К намеченной через две недели практике по курсу "Лечение и заговаривание зубов" требовались пациенты-добровольцы, которым обещали бесплатно провести санацию ротовой полости, удалить зубной камень и восстановить эмаль, а если откликнувшиеся на объявление смогут предложить практикантам что-то поинтереснее, вроде запущенного кариеса, флюороза или пародонтоза, им даже заплатят. Ниже прилагался прейскурант: особенно высоко ценился острый гнойный пульпит. С нарушениями прикуса и прочими зубочелюстными аномалиями просили подождать до следующего практического занятия.
   Так же нужны были добровольцы на курс эстетической хирургии. Этим гарантировалась полная анонимность лечения. Объявление отличал творческий подход. "Хотите удалить бородавку? - спрашивал нарисованный практикант - тощее бесполое существо в белой докторской шапочке. - Об этом будут знать лишь четверо: вы, я, мой куратор и бородавка!".
   "Восстановление девственности. Легально", - приклеили рядом. На листке оставалось свободное место, и какой-то шутник приписал карандашом: "Лишение девственности. Приятно". "Кому?!", - с возмущением дописала, очевидно, прошедшая данную процедуру девушка.
   На противоположной стене висели расписания лекций и семинаров и график практических занятий для всех курсов. Чуть дальше - списки закрепленных за каждым куратором студентов. Доктор Грин среди преподавателей не числился, но в программе стояли его лекции. Записываться на них нужно было отдельно, а вместо даты и времени в соответствующей графе значилось: "Будет сообщено дополнительно", однако, судя по висевшим тут же спискам, недостатка в слушателях мистер Грин не испытывал. Но так и темы интересные: "Современные медицинские технологии", "Взаимодействие традиционной целительской магии с другими направлениями, создание комбинированных плетений", "Оказание первой помощи и реанимация в полевых условиях"... Любопытно, как у него "традиционная целительская магия" сочетается с "другими направлениями", и не предполагает ли это создания "комбинированных плетений", приводящих к бесследному исчезновению людей? Я даже подумала, не записаться ли мне на соответствующую лекцию, но вовремя взглянула на большие настенные часы: пора было возвращаться к леди Пенелопе.
   - Итак, вы все-таки пришли, - констатировала она, когда я вошла в кабинет и присела у стола. - Чудесно. Потому что я уже собрала все недостающие подписи для вашего перевода.
   - Спасибо, я...
   - Не люблю впустую тратить время, - не стала слушать мои благодарности целительница. - Все, от меня зависящее, я сделала, но студенткой нашего факультета вы будете считаться после сдачи экзаменов по дисциплинам, которые не преподавались вам на отделении боевой магии. Обычно на это дается три месяца. Если бы вы подали заявление в начале учебного года, так и было бы. Но вы переводитесь сейчас, когда до окончания очередного курса осталось всего четыре месяца. Улавливаете, о чем я? Три месяца, чтобы сдать экзамены, нужные для перевода, и всего месяц, чтобы подготовиться к экзаменам для перехода на следующий год обучения.
   - Я... - несмотря на теплое платье и вполне приемлемую температуру в кабинете, кожа покрылась ледяными мурашками. Ну и влипли же мы, Элси!
   - Что вы, мисс Аштон? - с насмешливым любопытством поинтересовалась куратор. - Готовы усвоить годовую программу за месяц?
   - Нет, - признала я. - Но, возможно...
   - Возможно, - благосклонно кивнула леди Райс. - Будете готовиться уже с учетом поданного на третьем курсе материала, и результаты экзаменов зачтутся как для перевода, так и для перехода на следующий курс. Вас устроит такое решение?
   - Да, - сказала я, хотя первым побуждением было сбежать куда подальше, пусть даже на полигон с чудовищами.
   - Отлично. Потому что другого нет.
   - Я правильно поняла, в этом случае на подготовку у меня будет не три, а четыре месяца?
   - Неправильно. Переписывать устав академии ради вас не станут.
   - Хорошо, - кивнула я, сглотнув вязкий ком.
   - Как сказать, - задумчиво выдала леди Пенелопа. - Вот, взгляните, - она протянула мне несколько листов, исписанных красивым крупным почерком (в нашем мире врачей с таким почерком попробуй найди!). - Я составила примерное расписание подготовки и график сдачи экзаменов. Что-то доработаем уже в процессе, с учетом ваших способностей и показанных результатов. Но готовиться вам придется большей частью самостоятельно. У меня есть и другие студенты.
   - Всего двенадцать.
   - А вы тоже времени не теряете, - удивление леди Райс моей осведомленностью нельзя было назвать приятным, хотя информация не секретная - в вестибюле на стене вывешена. - Да, двенадцать. Но они уже доказали, что заслуживают моего внимания, а выйдет ли что-нибудь из вас, леди Аштон, я пока не знаю.
   Я и забыла, что Элизабет тоже "леди". В академии при обращении к студентам титулами не пользовались. Тут все равны, пусть и едят в разных частях столовой. А леди Пенелопа вспомнила. Но назвала меня так не из уважения, которого не испытывала, и не случайно: напомнила лишний раз, что я - избалованная дочурка первого помощника лорда-канцлера, а мои способности к целительству объясняются исключительно базовыми инстинктами.
   - Я могла бы... - начала я нерешительно, и женщина заинтересованно приподняла бровь. - Могла бы приходить к вам в лечебницу. Если это возможно. Я ведь не только лекции пропустила, но и практику, и если бы вы разрешили мне присутствовать при осмотре пациентов и наблюдать лечение, это компенсировало бы... А теорией я займусь самостоятельно, но если появятся вопросы...
   - Вы, действительно, хотите учиться? - серьезный вопрос целительницы оборвал поток сумбурных фраз. - Не передумаете, не повернете назад, не испугаетесь трудностей?
   - Я их уже боюсь, - призналась я. - Но не поверну.
   - Что ж, Элизабет, - то, что леди Райс назвала меня по имени, не сделало ее тон более дружелюбным, - давайте попробуем. Хотите приходить в лечебницу? Хорошо. Но не думайте, что будете делать это, когда вам заблагорассудится. Правила устанавливаю я. А вы, - она зловеще прищурилась, - станете моей тенью. В дни занятий на факультете будете приходить сюда, ходить со мной на лекции, если я решу, что вам стоит послушать, или читать в кабинете отобранную мной литературу. Конспектировать обязательно, естественно. В те дни, когда я дежурю в лечебнице, будете со мной там. На ночных дежурствах тоже. Будет вам практика, как вы и хотели, а в отсутствие пациентов сможем разбирать накопившиеся у вас вопросы - они возникнут обязательно. Но необходимости в самостоятельной подготовке это не отменяет, так что придется вам находить время еще и на посещение библиотеки.
   Перспективы пугающие. Но после того как в прошлом году весь наш отдел слег с гриппом, оставив меня один на один с годовым отчетом, налоговой и КРУ, я убедилась, что возможности отдельно взятого человеческого организма в экстремальных условиях поистине безграничны.
   Попробую доказать это еще раз.
   - Думаю, это лучший вариант для меня, леди Пенелопа. Спасибо. Значит, сегодня я остаюсь с вами здесь?
   - Нет. Сегодня можете идти. Посмотрите списки литературы, сходите в библиотеку. Возьмите на кафедре мое расписание и узнайте в лечебнице график дежурств, это поможет вам распланировать собственное время. Следующее дежурство у меня, к слову, послезавтра. Тогда и увидимся.
   - Хорошо.
   - Вас не смущает, что это будет выходной?
   - Я уже начинаю забывать, что это такое.
   - Правильно делаете, - хмыкнула целительница.
   В коридоре я внимательно ознакомилась с расписанием и приложенной к нему выпиской из устава академии, и выяснилось, что перевод не освобождает от изучения общих дисциплин. Лекции я могла не посещать, но проверку знаний обязана была пройти "в установленные сроки". А это значило, что от доклада по драконам мне не отвертеться.
   Ладно, прорвемся.
   Передо мной ведь не стоит цель за три месяца стать квалифицированным врачом, только дорасти до целительницы-третьекурсницы.
   Я зашла к секретарю кафедры и переписала расписание леди Райс. Оказалось, что занятия моя куратор, читавшая на трех курсах "Акушерство" и "Профилактику детских заболеваний", проводит лишь три дня в неделю. А после того, как секретарь, милая молодая женщина, узнав мою историю, сама телефонировала в лечебницу и узнала график леди Пенелопы, сэкономив мне время и нервы, я вздохнула с облегчением. Всего-то восемь дежурств в месяц, из них - два ночных. Переживу!
   Но когда показалось, что жизнь налаживается, и мне под силу справиться с любыми проблемами, я встретила Норвуда.
   Встреча вряд ли была случайной: парень прогуливался по аллейке, ведущей к крыльцу моего общежития. Заметив его издали, я свернула между кустами, чтобы войти в здание с черного хода. Сошла с дорожки, но и двух шагов не сделала, как передо мной, с хрустом проломив покрывавшую неглубокий снег ледяную корку, приземлилась крупная палево-дымчатая рысь. Оскалила клыки, дернула украшенным длинной кисточкой ухом и, расплывшись на миг бесформенным пятном, превратилась в усмехающегося парня.
   - Здравствуй, Элси. Прячешься от меня?
   - С чего ты взял? - я попыталась пожать плечами, но с тяжелой стопкой книг, которую я держала в руках перед собой, вышло неуклюже и неубедительно.
   - Зачем тогда свернула?
   - Хотела через боковую дверь зайти. Оттуда до моей комнаты ближе.
   - Да? - он посмотрел на здание общежития. - Разве это не твое окно прямо над главным входом? А лестница у вас одна, центральная.
   - Рысь, я...
   - Только не ври снова, ладно? - парень по-кошачьи дернул губой, Граф так же показывает зубы, когда чем-то раздражен. - Я твое пальто занес, оставил тетке на входе. Завернул, не волнуйся, так что непонятно, что там.
   - Спасибо.
   - Не за что. Замерзла вчера?
   - Немного.
   - А сегодня? - его взгляд скользнул по наброшенному на мои плечи плащу и задержался на побелевших от холода пальцах.
   Не дожидаясь ответа, Рысь шагнул ко мне. Может, просто хотел взять книги, чтобы я могла спрятать руки под накидкой, но я непроизвольно отшатнулась. Зацепилась за что-то ногой и, не удержав равновесия, стала заваливаться на спину. Даже успела зажмуриться, предвидя болезненный удар о землю, и подумать, что в лечебницу я попаду раньше, чем договаривалась с леди Пенелопой.
   Оборотень оказался таким же быстрым, как и мои мысли.
   Он поймал меня у самой земли, но на ноги не поставил, а бережно уложил на снег и навис надо мной так низко, что его волосы, к слову, не такие уж длинные почти касались моего лица. Если бы не холод, мгновенно пробравшийся под плащ и расползшийся по спине, это было бы даже романтично...
   - Зачем ты так, Элси?
   - Как?
   - Не понимаешь?
   - Нет.
   Рысь покачал головой:
   - Не ври, я же просил. Давай поговорим начистоту, Элизабет Аштон?
   - Давай. Только подними меня, пожалуйста.
   - Ты мне нравишься и так, - улыбнулся парень. - Собственно, это я и хотел сказать: ты мне нравишься.
   - Рысь...
   - Т-ш-ш-ш, - его пальцы нежно коснулись моих губ. - Позволь закончить. Ты мне нравишься. Ты красивая, веселая, неглупая. Чудаковатая бываешь, но зато с тобой не скучно. А когда ты вчера меня поцеловала... м-м-м...
   Негромкий голос завораживал. Теплое дыхание обжигало кожу. Я чувствовала, что еще немного, и я совсем растаю, и даже не возмутилась на заявление, будто бы это я его поцеловала, когда он сам на меня вчера накинулся...
   - Ты замечательная, Элси. Но такая еще маленькая.
   - Что?!
   Оттолкнув оборотня, я вскочила с земли.
   Маленькая?!
   Рысь негромко рассмеялся. Поднялся, отряхнул от снега заправленные в высокие ботинки штаны.
   - Я же говорю, - фыркнул, сдувая упавшую на лицо прядь волос. - Кое в чем вам не мешало бы повзрослеть, мисс Аштон. Например, понять, что не нужно прятаться от меня в кустах из-за одного поцелуя.
   - Я просто...
   - Это, действительно, просто, Элси. Вчера мне даже показалось, что что-то может получиться. У нас с тобой.
   - Нет. Рысь, прости, ты тоже мне нравишься, но... я тебя не люблю.
   - И я тебя, - беспечно сообщил Норвуд. - Иногда люди просто нравятся друг другу. Они встречаются. Проводят вместе время, гуляют, разговаривают. Целуются тоже. А потом, бывает, и любовь до гроба, и свадьба со всеми вытекающими. Или нет.
   Он втолковывал мне все это, как ребенку, и я не знала, радоваться мне или обижаться. Вот уж не ожидала, что, если парень сказал, что хочет поговорить начистоту, он именно это и будет делать.
   - Можно было попробовать, - Рысь наклонился, чтобы собрать выроненные мной книги. - Но лучше не стоит. Ты и сама запутаешься, и меня запутаешь, а мне это не нужно. Поэтому не бегай от меня больше. Если хочешь, останемся друзьями. Если нет - я пойму.
   Это как? Это... Получается, меня только что, как сейчас модно говорить, зафрендзонил парень?!
   Если мне требовалось очередное доказательство того, что я попала отнюдь не в мир любовного фэнтези, - вот оно. Ни одну приличную героиню не отшил бы лучший друг, обязанный молча сохнуть по ней до финала, где ему, может быть, перепадет внезапное счастье с какой-нибудь статисткой.
   Обидно, честное слово. Особенно после того поцелуя.
   Но, с другой стороны, разве нам с Элси нужен отвлекающий фактор в виде обаятельного оборотня? Подозреваю, начни Норвуд всерьез ухаживать за Элизабет, на милорда Райхона ни времени не осталось бы, ни желания.
   - Будем друзьями, - поддавшись внезапно нахлынувшим эмоциям, я кинулась парню на шею, крепко обняла и поцеловала в щеку, надолго прижавшись губами.
   От неожиданности оборотень чуть не уронил только что собранные книги. Плечи его напряглись, лицо закаменело.
   - Не делай так больше, - выговорил он одними губами. - Иначе я забуду все то, что сейчас сказал.
   Я успокоено вздохнула: вот теперь понятно, что у нас совершенно нормальные отношения.
   - Тебе еще интересно, как Кинкин раздобыл схему полигона? - остановил меня Рысь, когда я уже хотела идти.
   - Конечно! Ты узнал?
   - Пока нет, но есть одна зацепка. Если что-то выплывет, за ужином расскажу.
   Я не допытывалась, что за зацепка, и согласилась отложить разговор. До этого у меня оставалось еще одно важное дело - встреча с Оливером.
  
   - Милорд Райхон говорил, что вы придете, но он думал, это будет во второй половине дня, - недовольно выцедил, завидев меня, секретарь.
   Он и прежде дружелюбием не лучился, а сегодня и вовсе походил на цепную собаку, готовую облаять каждого, кто сунется в ректорскую приемную.
   - Может, вы все же спросите, найдется ли у него для меня время? - предложила я миролюбиво. - Если нет, я приду позже.
   - У милорда ректора посетительница. Когда уйдет, доложу о вас.
   Посетительница? Почему-то подумалось о Камилле. Элси помнила ее по первому году обучения: мисс Сол-Дариен читала у них основы магии. Яркая голубоглазая блондинка, улыбчивая и приветливая, с первого занятия и до последнего зачета влюбляла в себя мальчишек-первокурсников, а девушки завидовали ей и пытались копировать - все, от фасонов шляпок до легкой летящей походки. Но не Элизабет. Камиллу Элизабет невзлюбила сразу, безо всяких причин, а уж когда прониклась страстью нежной к Оливеру, просто возненавидела. И часть этой ненависти, очевидно, передалась мне. Иначе откуда желание ворваться в кабинет и... облить соперницу чернилами? Что за глупости? Можно же поставить подножку, когда она будет выходить, или наступить будто бы случайно на подол...
   Однако, на счастье мисс Сол-Дариен, у Оливера была не она.
   Вышедшая через пять минут женщина не вызвала бы подозрений даже у клинической ревнивицы на пике сезонного обострения паранойи. Невзрачная, не первой молодости, с худым бледным лицом и тусклыми глазами, в которых пряталась тревога, она была мне откуда-то знакома, но вспомнить, где я ее видела, не удалось: в приемную выглянул милорд Райхон, и все остальное тут же отошло на задний план.
   - О, Элизабет, вы уже здесь. Проходите.
   Он ничем не показал, что удивлен или недоволен тем, что, придя слишком рано, я нарушила его планы: ровный голос, вежливая улыбка, спокойный взгляд.
   - Располагайтесь, где вам будет удобно, - встретив меня в дверях, ректор широким жестом обвел кабинет. - Я вернусь через минуту. Нужно отдать кое-какие распоряжения.
   Конечно-конечно, первым делом самолеты.
   А одеколон у него сегодня другой. Пока мы стояли рядом, я успела почувствовать теплый запах дерева и кожи, дразнящие цитрусовые нотки и ветивер...
   Когда-то, когда мое предприятие вместе со всей отечественной промышленностью переживали очередной кризис, я нашла приработок в фирме, занимавшейся продажей парфюмов. Экономисты им были не нужны, а вот коробейников, громко именовавшихся торговыми агентами, брали с радостью. Посему в ароматах я худо-бедно разбиралась, и нынешний выбор Оливера показался мне далеко не "повседневным" вариантом. И костюм, скорее, выходной, нежели рабочий: серо-стальной сюртук, жилет и брюки на полтона темнее, белоснежная рубашка с высоким воротником с отворотами и накрахмаленный галстук-платок, на завязывание которого, если судить по идеальному узлу и ровным, едва ли не до миллиметра выверенным складкам, у милорда Райхона ушло немало времени.
   Не к встрече же со мной он так готовился?
   Тогда с кем?
   Может, неспроста вспомнилась Камилла? Они расстались в прошлом году, но я сама написала в своей треклятой книжке, что она хотела его вернуть...
   Я отогнала ненужные мысли и оглядела кабинет, выбирая, где устроиться.
   Не у стола - слишком официально.
   Не в кресло у книжного шкафа - получится, что я, как мышь, забилась в угол.
   На диванчик под окном? Тогда Оливеру придется или придвинуть кресло, нарушив интерьер, или сесть рядом со мной.
   Определенно - на диванчик.
   Проходя мимо стола, я заметила среди бумаг картонные карточки, показавшиеся знакомыми. Такими же знакомыми, как вышедшая из кабинета ректора женщина.
   Точно - формуляры из библиотеки! А недавняя посетительница - та самая дама, что выдавала мне книги о драконах. Она еще спрятала карточку с именем Чарли Лоста.
   Теперь эта карточка вместе с десятком других лежала на столе милорда Райхона.
   Я бегло просмотрела все, проверяя появившуюся версию. Книги только из восьмой секции, мифология, магические существа, история магии, но ни Мартина Кинкина, ни других пропавших студентов среди читателей не значилось. Зато еще в трех формулярах мне встретилось имя доктора Грина.
   Жаль, что я писала фэнтези, а не фантастический шпионский роман. Сейчас бы у меня была какая-нибудь микро-камера или скоростной сканер. Но чего нет, того нет. Все, что я могла - постараться запомнить имена тех, кто брал книги сразу же после Грина, чтобы, заняв место на выбранном для беседы с ректором диванчике, записать их в блокнот. Хорошо, что не стала списывать прямо с формуляров: я успела нацарапать только второе имя, когда в кабинет вернулся Оливер.
   - Простите, - виновато улыбнулась я, прервавшись на миг. - Вспомнила кое-что важное, нужно записать, чтобы не забыть.
   - Понимаю. Наверное, леди Райс дала вам немало заданий?
   Кресло он придвигать не стал, сел на диван, на расстоянии вытянутой руки от меня. Пока все по плану.
   - Не очень много, - ответила я, надеясь, что правильно написала последнее имя, и спрятала блокнот. - Спасибо, что поспособствовали моему переводу.
   - Не за что. Одна из наших основных задач - помочь каждому юному магу определиться с выбором специальности. Не всем и не всегда это удается с первого раза.
   "Я не сделал ничего, что выходило бы за рамки моих обязанностей, - как бы подчеркивал он. - Мой интерес к вам, Элизабет Аштон, не более чем интерес преподавателя к нуждающемуся в помощи студенту". В сочетании с безупречным костюмом, выбритым до глянца подбородком и чувственным обволакивающим ароматом его парфюма, такой тон наводил на нерадостные мысли. Мало того, что я ему не нужна, так у него еще и есть кто-то, ради кого он так расфуфырился с самого утра!
   Ревность - не отголосок воспоминаний Элси, а моя настоящая ревность - кольнула острой булавкой. Я придумала этого мужчину, написала его таким, что дух захватывает от одного взгляда! Так почему он не может быть моим?
   - Вы хотели что-то сказать, мисс Аштон?
   Да! Женись на мне!
   - Ваш секретарь сказал, что вы ждали меня позже, - выдавила я с трудом. - Возможно, я отвлекла вас от чего-то важного.
   - Нет, - он бросил взгляд на настенные часы. - Даже хорошо, что вы пришли сейчас. Во второй половине дня я могу быть занят.
   Произнесено это было будничным тоном, но взгляд мужчины на мгновение сделался таким рассеянно-мечтательным, что я со злостью сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.
   Во второй половине? После обеда?
   И с кем мы обедаем, Олли?
   - Поговорим о вашей проблеме, Элизабет, - сказал он вместо того, чтобы поведать мне о своих планах. - Надеюсь, вы не держите обид за вчерашнее недоразумение? Я имею в виду мое недоверие к вашим словам и попытку их проверить.
   Нелишнее уточнение, учитывая, что вчера же, но только утром, имело место другое недоразумение, результатом которого стало мое знакомство с единорогом. "Вы сами, мисс Аштон, - сплошное недоразумение", - лишь врожденное чувство такта не позволило ректору сказать это вслух.
   - Ну что вы, милорд, - потупилась я. - Никаких обид. Лишь замерзла немного, когда возвращалась из лечебницы к себе. Мое пальто осталось здесь, в гардеробе, а вы ушли...
   И пусть тебе теперь будет стыдно!
   - Отчего же вы ничего не сказали леди Райс? - неподдельно удивился ректор. - Она открыла бы для вас служебный портал в главный корпус, смогли бы забрать вещи.
   "Какая же вы дура!" - закончила я за него мысленно. Кажется, это начинало входить у меня в привычку.
   - Я не знала... забыла, что в академии есть служебные порталы, - покраснела я, поспешно исправившись с половины фразы, пока милорд ректор не отправил меня зазубривать правила внутреннего распорядка.
   - Это можно понять, - с извиняющей улыбкой успокоил Оливер. - В вашем состоянии... Вы по-прежнему не чувствуете магию? Никаких изменений со вчерашнего дня?
   - Никаких, - вздохнула я.
   - Признаться, я никогда не сталкивался с подобными случаями, но давайте попробуем разобраться вместе? Расскажите, как именно это началось. Вспомните момент, когда вы поняли, что не можете использовать дар.
   Отчего бы не вспомнить? Мне было около шести лет, я нашла в парке ровную палочку, очистила от коры, заточила об асфальт один конец и попыталась наколдовать себе порцию пломбира. Было очень обидно...
   - Это случилось на полигоне, - произнесла я медленно, словно, и правда, пыталась по памяти восстановить события. - Почти сразу же, после того как...
   Мой рассказ прервал трезвон стоявшего на столе телефона.
   Извинившись, ректор подошел к аппарату.
   - Оливер Райхон, слушаю. Кто? Соединяйте.
   Пользуясь паузой, он обернулся ко мне:
   - Элизабет, вы не попросите мистера Адамса приготовить нам чай? Беседа предстоит долгая.
   Никогда меня не выставляли за дверь под таким чудесным предлогом. Беседа нам предстоит! Долгая! А сейчас кто тебе звонит, дорогой?
   Выйдя в приемную, я, словно случайно, оставила дверь приоткрытой.
  
  

Глава 9

  
   Мистера Адамса привычно перекосило, когда я, сославшись на распоряжение Оливера, потребовала чай.
   - Больше милорд ректор ни о чем не просил? - осведомился он недовольно.
   Адамс. Хоть это и не я придумала, но ему подходит. Кажется, я знакома с его семейкой.
   Когда секретарь вышел из приемной, я прильнула к двери.
   - ...хочешь отменить? - спрашивал неведомого собеседника Оливер. - Нет? Зачем тогда... Я тоже... Да...
   Если я забуду покормить Графа с утра, он точно так же мурлычет, встречая меня с работы. А ты, гляжу, порядком изголодался, Олли.
   - Это ведь будет просто обед? Да... Да, Ками... В два я у тебя, а сейчас, извини...
   Дальше можно было не слушать.
   Ками - Камилла. Недаром я о ней подумала.
   И нет, милорд, судя по вашему голодному мурчанию, это будет не просто обед.
   - Элизабет, где же вы? - Оливер выглянул в приемную.
   - Простите, - я опустила глаза. - Не хотела мешать разговору.
   - Пустое, - легко отмахнулся он. - Обычный рабочий звонок.
   Гад.
   Хитрый, умный, обаятельный гад.
   Будто он и не выпроваживал меня из кабинета, и не сюсюкался по телефону со своей Ками... Так бы и стукнула чем-нибудь! И скандал закатила... было бы у меня такое право...
   - Итак, на чем мы остановились?
   Испорченное настроение не помешало мне продолжить разговор. Я рассказала, как на полигоне в разгар соревнований ощутила вдруг полное бессилие, как радовалась таком своевременному появлению милорда, как сразу боялась признаться в том, что потеряла способности, чтобы меня не исключили из академии, лишив смысла жизни.
   Оливер слушал, кивал, но мыслями, и теперь я это понимала, был далеко.
   Как, впрочем, и я.
   Это мужчина предназначен мне. Точнее, Элизабет, но я сейчас за нее.
   А Камилла Сол-Дариен писалась как досадная, но преодолимая преграда на пути к их счастью.
   И устранением этой преграды придется заняться лично. Потому что иначе мир погибнет, а я никогда не вернусь домой. А еще потому, что Оливер Дин'эрт Райхон мне нравился. Именно мне. Он был живым воплощением моей мечты, от безупречной внешности и таких же безупречных манер до маленьких и, казалось бы, совсем негеройских черточек. Эти черточки, то, за что я злилась на него сейчас, делали его живым. Как и запах его одеколона. И теплая улыбка, прятавшаяся в непроглядной ночи его глаз.
   Я понимала, насколько это глупо, ведь я все равно вернусь к себе, а Оливер останется здесь...
   Но останется он с Элси! И точка.
   - Спасибо, Элизабет. Я узнал все, что хотел. Увидимся после выходных. Надеюсь, у меня к тому времени появится решение.
   После выходных? И у Камиллы будет целых два дня, чтобы отбить у него желание даже смотреть на других женщин?
   Нет, надо действовать немедленно!
  
   На первом этаже главного корпуса, недалеко от гардероба, висел большой стенд с расписанием занятий на всех курсах всех факультетов. Прежде я им не интересовалась, но сегодня подошла. Нашла в графиках имя Камиллы и узнала, что мисс Сол-Дариен сейчас читает лекции первокурсникам на кафедре мистических существ, и через полчаса должна освободиться. А кафедра мистических существ, как я уже знала, располагалась в одном здании с факультетом прикладной некромантии, и, по странному совпадению, от главного корпуса, идя неспешным шагом, туда можно было добраться именно за полчаса.
  
   Плана, как обычно, у меня не было. В голове вертелись глупости, вроде тех же чернил, которыми можно облить соперницу, чтобы заставить ее перенести свидание. Подпалить ей волосы огневым заклинанием у меня сейчас не вышло бы, а столкнуть с лестницы, чтобы она вместо моей жизни сломала себе ногу, было бы слишком.
   Пока я, стоя в коридоре, отметала идею за идеей, прозвенел звонок, и Камилла, окруженная студентами, вышла из аудитории с кипой скрученных в рулоны схем. К запланированному обеду мисс Сол-Дариен готовилась не так тщательно, как Оливер. С прической не возилась, попросту собрав длинные светлые волосы в пучок и перевязав синей лентой. Голубая блузка, черная юбка и такого же цвета жакет тоже не годились на роль наряда для особых мероприятий. Возможно, Ками рассчитывала прийти домой раньше кавалера и прихорошиться, а возможно, считала, что и так достаточно хороша. И считала вполне обоснованно...
   - Кевин, вы не могли бы взять часть бумаг? - спросила она одного из студентов. - Сама я точно растеряю их по дороге.
   Прыщавый мальчишка со встрепанным ежиком темных волос растаял от того, что красавица Камилла помнит его имя, и схватил все рулоны сразу.
   - Куда нести, мисс?
   - В хранилище, идите за мной.
   Меня она не приглашала, но, пропустив соперницу и ее верного бумагоносца, я пошла следом. Тихо спустилась за ними в подвал. Дождалась, когда Камилла откроет ключом дверь хранилища и заберет у помощника пособия, чтобы разложить по полкам.
   - Дальше я сама справлюсь. Спасибо, Кевин.
   С ошалелой улыбкой - надо же, сама мисс Сол-Дариен говорила с ним! - парень прошел мимо меня к лестнице. Почти задел плечом, но даже не заметил, пребывая во власти несбыточных фантазий.
   Подумалось, что Оливер после встречи с Камиллой станет таким же. Она очарует его, околдует, накормит любимыми пельменями, образно выражаясь... или буквально - я же не знаю, что он любит. А она знает. И завтра он слюни будет пускать от счастья, а на меня даже не взглянет.
   Но если встреча не состоится...
   Не до конца отдавая себе отчет в том, что делаю, я подбежала к двери в хранилище, захлопнула ее и дважды провернула оставленный Камиллой в замке ключ. Затем, не дожидаясь, пока она начнет тарабанить изнутри, требуя выпустить ее, сначала без страха, думая, что это - чья-то шутка, потом все больше и больше волнуясь, я поднялась по лестнице и плотно прикрыла ведущую в подвал дверь.
   До чего же глупо! Глупо и бесполезно. Если Камилла не исхитрится выбраться сама, ее обязательно услышат, когда занятия закончатся и шумные студенты покинут здание. Или уже после следующего занятия другой преподаватель спустится в хранилище. К обеду мисс Сол-Дариен опоздает, но ничто не помешает ей позвонить или приехать к Оливеру, чтобы рассказать о случившемся. Они вместе возмутятся выходками бессовестных юнцов, или посмеются над ситуацией - тоже вместе. Несостоявшийся обед заменят ужином, после которого милорд Райхон может задержаться в гостях до утра...
   - Добрый день, мисс Аштон, - задумавшись, я не заметила подошедшую мисс Милс и испуганно подпрыгнула, когда та поздоровалась. - Вы ко мне?
   - Я-а... Да.
   - Ну, пойдемте.
   В кабинете драконши меня ожидал сюрприз. Да и ее тоже, судя по удивленно взлетевшим бровям.
   - Саймон? Что ты тут делаешь?
   - Ем, - куратор Вульф запихнул в рот остававшийся у него в руке кусок сдобной булки и только тут увидел меня: - Здвафуйте, мифф Афтон.
   - Здравствуйте.
   Я сделала вид, что меня совершенно не интересует, почему молодой симпатичный боевик ест булочки за столом профессора кафедры мистических существ, не очень молодой и не очень симпатичной, но вполне себе женщины. Не мое дело.
   Профессор Милс решила так же и, повернувшись к жующему боевику спиной, словно пыталась закрыть его от меня, поинтересовалась невозмутимо:
   - Вы принесли план доклада, как я понимаю?
   Лишь после этих слов я вспомнила, что она назначала мне на сегодня. Захотелось умереть на месте, но здоровый организм, разве что со слегка потрепанной нервной системой, меня в этом желании не поддержал.
   - Нет, я... хочу попросить об отсрочке в связи с переходом на другой факультет. Мне нужно готовиться к экзаменам для перевода.
   - Какое отношение это имеет к моему предмету? - не повышая тона и не меняя интонации, спросила женщина.
   - Никакого, но...
   - Если никакого, во вторник жду вас с планом. Это максимальная отсрочка, которую я могу вам дать. Всегда доводите начатое до конца, мисс Аштон.
   Доводить до конца. Все и всегда. Мысль эта стучала у меня в висках, когда я. решив, что еще легко отделалась, вышла в коридор и остановилась, тяжело привалившись к стене. Доводить до конца...
   - Простите, - обратилась к проходившей мимо девушке. - У меня записка для мисс Сол-Дариен, но мне сказали, что она уже ушла. Не подскажете, где ее можно найти?
   - Наверное, дома, - предположила, пожав плечами, студентка. - Она живет в коттедже на северной стороне, по соседству с мисс Милс. Точного адреса я не знаю, но помню, что второй или третий дом от пруда. Там имена на почтовых ящиках - найдете, если захотите.
  
   Плохая была идея.
   Я понимала это с самого начала, а за те несколько минут, что пряталась в зеленых пихтах рядом с домом Камиллы, осознала окончательно. Даже в книге это было бы слишком. Подло.
   Когда-то я считала, что неспособна на подлость. Когда-то, когда у меня не было жизненной необходимости заполучить понравившегося мужчину. И это не вопрос личных предпочтений - существование целого мира на кону.
   Но даже спасение мира казалось слабым оправданием.
   Еще не поздно было все исправить. Подняться на крыльцо, забрать желтую розу, которую я купила в оранжерее, как специально расположившейся на полпути к маленькому коттеджному поселку, в котором жили некоторые преподаватели и работники академии. Подумалось, что с цветами будет убедительнее...
   Подняться на крыльцо, забрать розу или хотя бы приколотую к стеблю записку, а розу оставить - как извинение. Так было бы правильно, но я продолжала следить за крыльцом.
   Вот-вот появится Оливер. Взойдет по ступенькам, позвонит, потом заметит цветок. Или сначала заметит, а потом позвонит, но ответа в любом случае не дождется. Потопчется на крыльце и уйдет, даже не заинтересовавшись, кто оставляет для его Ками цветы? Заинтересуется, но врожденное благородство не позволит читать чужие послания?
   Чушь! Конечно же, он прочтет.
   Развернет записку, а там...
   "Спасибо за волшебную ночь". Я не придумала ничего лучше. Вернее, ничего хуже...
   Оливер не из тех, кто станет закатывать сцены. Скорее всего, когда Камилла позвонит или придет к нему, он скажет, что передумал насчет обеда. И насчет всего остального - тоже. Просто передумал, не объясняя причин.
   Если он такой, каким я его представляла, именно так и случится...
   Нет. Не случится. Не могу я так, ни ради себя, ни даже ради спасения мира!
   Я посмотрела на ведущую к коттеджу дорожку, и, убедившись, что никого на ней нет, выскочила из укрытия, чтобы в следующий миг, испуганно охнув, вернуться назад и затаиться под душистыми ветками.
   Как можно было забыть, что Оливер Дин'эрт Райхон не ходит пешком!
   Портал открылся прямо перед домом. Быстро оглядевшись, милорд ректор взбежал на крыльцо. Позвонил. Потоптался...
   Все шло по плану, но меня это уже не радовало.
   "Просто уйди, - умоляла я его мысленно. - Тут нет ничего интересного".
   Было.
   Роза и записка.
   Мужчина позвонил еще раз и, не получив ответа, поднял цветок. Поднес к лицу, понюхал. Осторожно открепил записку. Развернул.
   ...Так же спокойно сложил и снова приколол к стеблю. Положил розу на порог и спустился со ступенек...
   Когда он ушел, я поднялась на крыльцо и забрала записку.
   Размазала по щекам слезы.
   Если бы сейчас появился Мэйтин, я сказала бы ему: "Прости меня, боже, потому что я согрешила", а он ответил бы, что так было надо, и, конечно, простил бы. И мне стало бы легче. Может быть.
  
   На дороге, ведущей из коттеджного поселка в центр академгородка, меня нагнал автомобиль. Древний монстр для моего мира и техническое чудо для этого. Обогнал, обдав черным дымом, но, не проехав и десяти метров вперед, заглох. Из металлической коробки выскочил невысокий мужичок в кожаной куртке, брюках-галифе и высоких сапогах. На голове у него был кожаный шлем, верхнюю половину лица скрывали большие автомобильные очки, нижнюю - пышные усы. Мужичок обошел свою колымагу, попинал раздраженно колеса и, смачно выругавшись, открыл капот, из-под которого повалил густой белый пар.
   Не знаю отчего, но эта сцена, словно вырезанная из одного из первых фильмов позапрошлого века, показалась мне до ужаса настоящей. Именно так. Настоящей. До ужаса.
   Да, мне еще в самом начале объяснили, что этот мир реален, что он мало похож на тот, который я придумала, что живут тут реальные люди. Я с первого дня все это знала. Но...
   Вспомнилось, как вчера, или позавчера, или лет сто назад, в прошлой жизни, Мэйтин пытался объяснить мне разницу между знанием и верой. А поняла я только сейчас. И поверила. И, придавленная этой верой, села прямо в снег на обочине и разревелась. Потому что автомобиль - ведро с гвоздями - был настоящим, и настоящий водитель сыпал без разбору настоящим матом, а мне по-настоящему было плохо и по-настоящему стыдно за только что сделанную настоящую гадость и за все то, что я наворотила всего за несколько дней в судьбе настоящей Элизабет и ее близких.
   - Мисс! - позабыв о машине, усач побежал ко мне. - Вам нехорошо, мисс?
   Он поднял меня и потащил к своей развалюхе, на ходу бормоча о вреде сидения в снегу, а я, глотая слезы, врала про подвернувшуюся ногу.
   - Отвезу вас в лечебницу, - решил мой спаситель, запихнув меня в провонявший бензином и гарью салон.
   - Не надо, уже почти не болит,- замотала головой я, понимая, что для полного "счастья" мне сейчас не хватает только встречи с леди Райс, доктором Грином или, еще хуже, с Анабель, о которой я к своему стыду до этого момента не вспоминала. - Да и как? Автомобиль же не поедет, сломался.
   - Сломался, - закивал водитель, усевшись за руль. - Но поедет!
   Он стащил перчатки, потер ладонь о ладонь, и во все стороны полетели колючие искры. Схватился за руль, и двигатель мягко заурчал.
   - Хотелось, чтобы нормально заработал, - вздохнул усач виновато. - Но раз такое дело, механике отбой, включаем магию.
   Еще утром я улыбнулась бы, в очередной раз подумав о том, как просто все в этом выдуманном мире, где магией можно заткнуть любые дыры. Теперь же видела, как напряглись лежащие на руле руки, как побелели пальцы, обозначились сильнее извилистые дорожки вен, и по коже мага расползся бледный рисунок из фигур и непонятных символов. Это длилось лишь миг, но я успела заметить. Ничто не давалось даром, у волшебства была своя цена. А оцененное волшебство автоматически теряло статус чуда.
   - Так куда вас подвезти, мисс?
   - Если можно... Я собиралась в храм.
   - В храм? - удивился мужчина: это место не пользовалось популярностью у студентов.
   - Да. Мне нужно поговорить с богом.
   Не было никакой гарантии, что этот самый бог отзовется даже в собственном святилище. Да и что я ему скажу? Покаюсь? Что это он виноват, потому что втянул меня во все это, в чужой мир и в чужую жизнь? Втянул и бросил одну, а я не знала, что делать, и сделала то, что смогла, ведь в любви и на войне все средства хороши, а цель - она оправдывает... И есть еще принцип меньшего зла. Ведь есть же? И приходится чем-то жертвовать. Убеждениями, идеалами - потому что цель...
   Нет, Мэйтин точно не придет, чтобы выслушать этот бред. Но автомобиль уже подъехал к храму, и глупо было бы не зайти.
   Поблагодарив водителя и попрощавшись, я поднялась по высоким крутым ступеням и остановилась перед гигантской двустворчатой дверью. Сам храм тоже впечатлял размерами. Построенный в том же стиле, что и здание эльфийского посольства, дом божий был больше того раза в два, если не в три, словно зодчие изначально ставили перед собой цель заставить человека ощутить свою ничтожность. Зато казавшиеся тяжелыми створки распахивались легко и без скрипа, демонстрируя готовность богов в любой момент пообщаться с каждым желающим.
   За дверью меня ждал огромный зал. Пол, выложенный мозаикой. Потолок такой высокий, что при попытке рассмотреть рисунок на арочных сводах начинала кружиться голова. Фрески на стенах. Витражи в высоких окнах. Свет клонившегося к закату солнца пробивался сквозь цветное стекло, рождая тысячи радуг...
   От красоты и величия этого места должно было дух захватывать, но не в моем нынешнем настроении. Даже картины из жизни богов, которая недавно так меня интересовала, рассматривать не хотелось. Я лишь вскользь отметила, что юный загорелый атлет в зеленой тоге, неизменно возглавлявший большие и малые компании небожителей, ни капли не похож на знакомого мне белобрысого мальчишку, и присела на одну из длинных скамеек перед алтарем.
   Тихо. Пусто. Только двое служителей рядом с большой курильницей возносят негромкие молитвы богам-покровителям, да с десяток прихожан разбрелось по громадному залу. Действительно, чувствуешь себя мелким и незначительным. И одиноким.
   - Илси! - окликнул кто-то, едва я подумала об одиночестве.
   Имя звучало непривычно, но я знала, что зовут именно меня.
   Обернулась на голос и увидела идущего ко мне эльфа. На нем была обычная одежда, никаких длиннополых платьев и развевающихся плащей: строгое черное пальто, серый шарф, брюки, ботинки. Белые волосы аккуратно зачесаны назад и собраны на затылке в хвост. Но все же эльф. Большие прозрачные глаза, острые уши и рисунок шрамами на щеках.
   - Здравствуй, Илси, - поклонился он с нечеловеческой грацией.
   Я выдавила из себя улыбку, с которой положено встречать друзей:
   - Здравствуй, Грайнвилль.
   Взглядом испросив позволения, он присел рядом со мной.
   - Не ожидал встретить тебя здесь, - на языке людей эльф говорил довольно чисто, а едва уловимый акцент появлялся, скорее, из-за необычного звучания его голоса, высокого и певучего.
   - Сама не ожидала, что приду, - призналась я. - А ты часто тут бываешь?
   - Каждый день. В храме хорошо думается.
   - О чем?
   - Обо всем. Иногда я прихожу сюда почитать. Здесь тихо и никто не мешает.
   - А это можно? Читать в храме?
   - Думаешь, боги возражали бы? - Грайнвилль улыбнулся, и мне показалось, что рисунок на его лице поплыл, изменив форму. - Вряд ли им есть дело до этого и вообще до нас.
   - Есть, - сказала я, вспомнив Мэйтина, круглосуточно отвечающего на звонки-молитвы.
   Эльф, не подозревавший за Элизабет подобной убежденности, удивленно повел белесой бровью.
   - Прости, если оскорбил твои чувства, - произнес церемонно.
   - Нет, просто... я верю, что мы им не безразличны.
   - У тебя что-то случилось? - спросил Грайнвилль безо всякого перехода.
   - С чего ты взял? - я непроизвольно коснулась щеки, чтобы убедиться, что слезы давно уже высохли.
   - Люди редко вспоминают о богах, когда у них все хорошо.
   Однако, логика. И не возразишь.
   - Случилось, - кивнула я.
   - Тебя кто-то обидел? - в голосе эльфа не слышалось ни сочувствия, ни даже любопытства, и я не понимала, зачем он расспрашивал меня. Возможно, пытался изображать друга, потому что мне взбрело записать его в компанию трех юных магичек и оборотня, и приходилось теперь соответствовать.
   - Грайнвилль, ты веришь в то, что цель оправдывает средства?
   - Зависит от того, что это за цель.
   - Спасение мира, например.
   - Тогда верю, - сказал он, не раздумывая.
   - И ради этого можно пойти на все что угодно? На подлость? Предательство? Убийство?
   - Можно.
   - А жить потом как?
   - Можно не жить. Выполнить миссию, и все.
   Да, логика.
   Нужно запомнить на будущее: никогда не обращаться за советом к эльфам.
   - Ты спасла мир, Илси? - спросил он серьезно.
   - Да. От еще одного боевого мага, - я ухватилась за возможность свести разговор к шутке. - Перевелась на мирную специальность.
   - Целительство, я уже знаю. Надеюсь, у тебя получится.
   - Спасибо.
   - Я думаю, ты не способна на убийство.
   - Угу, - согласно промычала я. - Поэтому и перевелась.
   - Я не об этом. Об убийстве ради спасения мира. Ты не смогла бы.
   "Ты никого не убивала, - будто бы говорил он. - Что же тогда ты сделала?"...
   Дурацкий день! Только и занимаюсь, что додумываю за других окончания фраз!
   - Грайнвилль, я... давно хотела спросить, зачем эльфы учатся в академии? - если ему позволено без предупреждения менять тему разговора, то и мне можно попробовать. - Ваша магия принципиально отличается от нашей, и я не думаю, что преподаватели-люди могут вас чему-то научить. Зачем тогда?
   Мне вовсе не было это интересно. Не сейчас.
   Сейчас хотелось знать, как там Оливер... А Камилла? Вдруг она до сих пор сидит в подвале?
   - Согласно седьмому пункту одиннадцатого параграфа мирного договора, заключенного между нашими народами в одна тысяча пятьдесят восьмом году, не достигшие возраста первой зрелости эльфы имеют право на обучение в учебных учреждениях Арлонского королевства наравне с людьми, - без запинки выдал длинноухий. - Под этот же пункт подпадают магические учебные учреждения всех степеней.
   Не удивилась бы, если бы он полный текст договора процитировал, но это ровным счетом ничего не объясняло.
   - Я не говорю, что вам нельзя тут учиться. Я лишь интересуюсь, зачем? И чему?
   - Есть ряд общеобразовательных курсов. История, религиоведение, дисциплины, изучающие быт и уклад различных народов Трайса, эстетические направления, общая химия, алхимия, философия...
   - "Мистические существа"? - прервала я Грайнвилля, намеренно или нет избегавшего прямого ответа на мой вопрос.
   - Почему ты спросила? - в напевном голосе эльфа почудились новые нотки: словно журчащий по камням ручеек зарокотал, наткнувшись на внезапную преграду.
   - Я готовлю доклад о драконах. Думала, вдруг у тебя есть какие-то конспекты.
   - Эльфы не изучают драконов. Мы достаточно знаем о них.
   "Эльфы не изучают драконов по человеческим источникам. Мы лучше вас знаем, что и как там было..."
   Ну вот, опять!
   - Сибил наконец-то дали роль, - сказала я зачем-то.
   - Я знаю.
   - Откуда?
   Грайнвилль неопределенно пожал плечами.
   Нелюдь, что с него взять?
   Дальше мы просто сидели рядом и молчали. Эльф думал - понятия не имею о чем, но он ведь сказал, что в храме хорошо думается. А я страдала и пыталась подсунуть грызшей меня совести кость в виде всеблагой глобальной цели. Совесть воротила от кости морду и, выпустив кошачьи коготки, скреблась по сердцу.
   В конце концов я не выдержала. Попрощалась с Грайнвиллем, сославшись на срочные дела, неспешным шагом вышла из храма, свернула с главной дороги на одну из боковых аллеек и припустила бегом...
  
   Дверь в подвал была открыта.
   Когда я пришла, двое парней заносили в хранилище большой стеклянный короб с мумифицированной головой огромной змеи или ящерицы. "Василиск реликтовый", - значилось на табличке, и я понадеялась, что эта голова - не все, что удалось спасти от того василиска, которого несколько дней назад Элси отправила под окна к ректору.
   - Не подскажете, где мне найти мисс Сол-Дариен? - спросила я у парней.
   Это было рискованно, ведь неизвестно, что случилось с Камиллой, и мое любопытство могло вызвать подозрения, но фантазия выдохлась на придумывании гадостей, как и я сама.
   - Еще позже явилась бы, - пробурчал один из студентов. - Занятия два часа назад закончились.
   Второй оказался повежливее:
   - Вы с ней разминулись, - сказал он. - Мисс Сол-Дариен ушла полчаса назад. Но это и хорошо, что разминулись: она, мягко говоря, не в духе.
   - Злющая, как упырица в полнолуние, - не принял смягченных формулировок первый. - Крови жаждет.
   Оно и понятно. Я бы тоже жаждала.
   Но хоть из подвала выбралась...
   Мне стоило вернуться в общежитие, запереться в своей комнате и постараться держаться подальше от людей, чтобы снова что-нибудь не испортить, но я еще час бродила в быстро сгущавшихся сумерках по дорожкам между учебными корпусами, пока не вспомнила, что мы с Норвудом договаривались увидеться за ужином.
  
  

Глава 10

  
   Рысь караулил меня возле столовой. Увидев, схватил за руку и потянул внутрь.
   - Пойдем скорее, пока она не ушла.
   - Кто? - спросила я, семеня за ним.
   - Подружка Мартина, как раз с архитектурного, - парень протащил меня через зал и остановился рядом с одной из поддерживавших крышу колон. - Вон она.
   За столиком, на который он кивнул, ужинали две девушки.
   - Блондинка? - уточнила я.
   - В том-то и дело, что нет. Вон то серо-бурое недоразумение.
   - Точно? - невзирая на то, что голова сейчас была занята совершенно другими мыслями, выбор Мартина, парня во всех смыслах видного, меня удивил. Девочка была не то, чтобы некрасивая, она была никакая, и определение "серо-бурое недоразумение" подходило к ней как нельзя лучше: обвисшие волосы мышиного цвета, бледное личико с бесцветными бровями и ресницами, длинный нос, тонкогубый рот.
   - Думаю, у Кинкина к ней один интерес был, - шепнул мне на ухо Рысь.
   - Схемы полигона?
   - Что же еще? А ребята в общежитии говорят, что Мартин еще с одной девицей шашни водил, и вроде как архитекторше об этом донесли. Что если она ему неправильную схему подсунула? А там магическая ловушка была, портал неисправный или еще что-нибудь?
   Я еще раз посмотрела на девушку. Нет, не похожа она на коварную мстительницу. Такая и скандал не устроила бы. Ну, донесли, ну, поплакала ночью в подушку, пострадала, а потом все равно на свидание пошла и схему принесла правильную, потому что хоть какой ухажер, но есть, а начни права качать, и этого лишишься.
   Да и не вязалась версия Норвуда с остальными исчезновениями, о чем я тут же ему и сказала.
   - Я бы все равно проверил, - не сдавался оборотень. - Только не знаю, как.
   - Полиция разберется.
   Рысь прикусил губу.
   - Ты же оставил схему в комнате? - заподозрила я неладное. - Ты ведь...
   Парень запустил руку под куртку и, быстро оглядевшись, показал мне уголок сложенного чертежа.
   - Ну вы, блин, даете! - выдохнула я.
   Один к одному: где сама не напорчу, друзья помогут!
   - Дай сюда, - я выдернула у Норвуда схему и спрятала в сумочку. - Придумаю что-нибудь.
   Должна придумать.
   Потому что наворотила я уже достаточно, пора исправлять, пока еще не слишком поздно.
  
   В общежитие я вернулась в компании подруг, с которыми встретилась там же, в столовой.
   На входе консьержка вручила мне пухлый пакет.
   - Письмо? От кого? - заглянула через плечо Мэг.
   - Понятия не имею, - я показала ей конверт, где кроме моего имени ничего не было.
   - Так открой!
   - Ну, что там? - спросила притопывавшая ножкой от нетерпения Сибил.
   - Драконы, - ошарашенно выговорила я, пролистав полтора десятка машинописных листов.
   - Что?
   - Готовый доклад по драконам.
   Подарок судьбы? С чего бы это? А самое интересное - кто взял на себя роль щедрой фортуны?
   Консьержка на этот вопрос ответить не смогла: письмо просто оставили у нее на столе, когда она отлучалась.
   В комнате я еще раз осмотрела и конверт, и его содержимое, но не нашла ничего, что указывало бы на личность отправителя.
   Доклад был оформлен по всем правилам: план, ссылки на источники в тексте, список использованной литературы. Я не сомневалась, что и с содержанием там полный порядок, но все же решила отказаться от подарка таинственного доброжелателя.
   - Почему? - спросила Сибил, когда я сказала об этом.
   - Нечестно пользоваться результатами чужого труда. К тому же я не знаю, кто его прислал. Что, если это сама мисс Милс?
   - Зачем? - в один голос удивились подруги.
   - Чтобы уличить меня в недобросовестности.
   - Считаешь, ей делать нечего? - скептически поморщилась Мэг. - Ты же не единственная ее студентка. Или, думаешь, она всех так проверяет?
   - Не знаю. Но доклад подготовлю сама.
   Cправлюсь сама, без подачек. Во всем. Начну с драконов, и если получится, то и остальное решится без проблем. В детстве так загадывала: если пройду, например, по бордюру от подъезда до гаражей, ни разу не оступившись, напишу контрольную на отлично. Сейчас то же самое, только наоборот: сдам доклад и больше не оступлюсь...
   С реализацией планов я тянуть не стала и, пока Мэгги переодевалась ко сну, разложила на столе книги и конспекты.
   - Немножко еще посижу, - пообещала я соседке, понимая, что у меня вряд ли получится сегодня уснуть.
   Не из-за драконов. Даже не из-за Оливера и Камиллы
   Из-за себя.
   Грайнвилль неправ: неважно, какая у тебя цель. Существует черта, переступать которую нельзя, потому что перейти через нее в обратную сторону уже невозможно...
   Я листала учебники, закладывала нужные страницы, выписывала цитаты, но мысли раз за разом возвращали меня в коттеджный поселок, к невысокому деревянному крыльцу... Я же хотела забрать записку! Хотела! "Зачем ты вообще туда пошла? - спрашивала совесть строгим голосом Мэг. - И не говори, что это было спонтанное решение и ты не понимала, что делаешь! Путь не близкий, сто раз одумалась бы, а ты еще в оранжерею зайти успела!" Спорить с совестью себе дороже. Ложь она чувствует куда лучше ворочающейся во сне целительницы. И клятвам, что это было один лишь раз и больше не повторится, вряд ли поверит.
   К трем часам я худо-бедно набросала план и выбрала основные тезисы.
   К четырем поняла, что список литературы, рекомендованной профессором Милс, для меня мал. Книг было много, но их авторы писали, по сути, одно и то же, только разными словами. Да, пересказывались разные легенды, не всегда повторявшиеся в других книгах, у кого-то были ссылки на исторические события, о которых не вспомнили остальные, но общий смысл был один. А мне хотелось знать и другие мнения. Не знаю, зачем, но хотелось...
   Ровно до пяти утра.
   В пять тридцать я разделась и легла в постель.
   В шесть, рискуя разбудить Мэг, встала и накапала себе пустырника.
   В шесть десять снова полезла в шкафчик целительницы и отхлебнула прямо из бутылки травяной спиртовой настойки...
   В семь я уже стояла у закрытой двери главного корпуса.
   Дура, конечно. Но, если выбирать между дурой и сволочью, я за первый вариант. Он мне привычнее.
   Оливер появился, когда я еще не успела ни замерзнуть, ни пожалеть о своем решении.
   - Доброе утро, мисс Аштон. Не ожидал встретить вас здесь в выходной.
   Выходной. Я и забыла.
   Получается, он мог вообще не прийти. Но пришел - значит, судьба.
   - Доброе утро, милорд Райхон, - пролепетала я, уткнувшись в землю. - Вчера я не забрала свое пальто... другое... И мне нужно с вами поговорить.
   Он открыл входную дверь и провел меня в свой кабинет, по дороге не сказав ни слова и ни о чем не спрашивая.
   В приемной повесил на вешалку плащ и взял у меня пальто, которое я еле расстегнула - так дрожали пальцы.
   - Прошу, мисс Аштон, - указал на кресло у стола. Сам сел на свое рабочее место. - О чем вы хотели поговорить?
   - Я... должна... вам признаться... - приходилось буквально выдавливать каждое слово. - Вчера я слышала, как вы... назначили встречу мисс Сол-Дариен, и решила... - Я собралась с силами и выпалила на одном дыхании: - Это я подложила розу и записку на ее крыльцо.
   - Ясно, - я ожидала громов и молний, но ректор и бровью не повел. - Мисс Сол-Дариен в подвале, как я понимаю, тоже заперли вы?
   Он знает? Знал еще вчера? Или только что догадался, услышав о записке?
   После бессонной ночи, потраченной на учебу и самоедство, голова работать отказывалась. Перед затуманенным взором вспыхнуло на миг окошко с предупреждением: "Приложение "мозг" выполнило недопустимую операцию и будет закрыто" и тотчас погасло.
   - Да, - призналась я, низко опустив голову.
   - Был бы признателен, если бы вы объяснили, зачем это сделали, - не повышая голоса, потребовал ректор.
   - Затем, что вы... Вы мне нравитесь, и я не хотела, чтобы вы встречались с мисс Сол-Дариен.
   - Нравлюсь? - на мужчину я не смотрела, но в его вопросе почудилась улыбка. Холодная скептическая улыбка.
   - Я ведь говорила вам... - голос задрожал, а на глаза набежали слезы.
   - Говорили, я помню, - растянул милорд Райхон, вспоминая, очевидно, не столько мое признание, сколько предшествующую ему ночь и "серенаду" в исполнении экспонатов бестиария. - Скажите, Элизабет, раз уж я вам нравлюсь, что вы обо мне думаете? Ну, - неопределенно повел рукой, - вообще.
   - Вы... - я запнулась, почувствовав, как кровь прилила к щекам. - Вы красивый. И умный. Сильный... в смысле, маг... и вообще. И вы - настоящий джентльмен...
   - Это все?
   Я - кивнула, не смея поднять на него глаз.
   - То есть идиотом вы меня не считаете? - привстав, он подался вперед, перегнувшись через стол, и я инстинктивно отпрянула, впервые с начала разговора уловив в его тоне гневные нотки. - Спасибо, мисс Аштон, успокоили. А то я уж заволновался. Потому что ваши ухищрения рассчитаны как раз на идиота.
   - Я сказала правду.
   - Я говорю не о том, что вы сказали, а о том, что вы сделали, - ректор вернулся в кресло. Голос его вновь звучал ровно. - Какой реакции вы от меня ждали, Элизабет? Как, согласно вашему замыслу, я должен был поступить, прочитав ту записку?
   - Просто уйти...
   - Навсегда, как я понимаю? Принять на веру созданную вами абсурдную ситуацию и даже не задуматься, отчего мисс Сол-Дариен, женщина пунктуальная и аккуратная, опаздывает на встречу, которую сама назначила, в то время, как у нее на крыльце выложены для свободного прочтения любовные послания? Вы точно не считаете меня полным идиотом?
   Нет, милорд, вас - нет.
   Я до боли прикусила губу.
   - Не знаю, что и делать с вами, мисс Аштон. С тех пор, как в учебных заведениях запретили использовать розги, учителям стало сложно находить общий язык с учениками. Может быть, сами что-нибудь посоветуете? Фантазия у вас богатая.
   - Я раскаиваюсь в своем поступке и готова понести любое наказание...
   Потому что уже наказана, и вряд ли можно придумать что-либо хуже.
   - Наказание? - ректор невесело усмехнулся. - Чтобы назначить вам наказание, придется сначала придумать вам преступление. У нас солидное государственное учреждение, устав которого согласован министерством образования и подписан самим королем, и этим уставом не предусмотрены штрафы и взыскания для студентов за вмешательство в личную жизнь преподавателей. Написать вашему батюшке? Как-то, знаете, неудобно. И других идей нет. А у вас?
   Я покачала головой, согласная на все что угодно, лишь бы он не говорил со мной таким тоном.
   - Жаль. Но, наверное, нужно учесть ваше искренне раскаяние и поверить обещанию не делать больше ничего подобного? Вы же обещаете?
   - Да, - пискнула я. Каждое слово Оливера, полное ледяного презрения, неподъемным грузом падало мне на плечи. Он еще говорить не закончил, а я уже чувствовала себя полностью раздавленной.
   - Это все, что я хотел услышать, мисс Аштон. Но учтите, это был последний раз. Еще одна выходка, и я найду вескую причину для вашего исключения, не сомневайтесь. А теперь, - мужчина брезгливо отмахнулся, словно сгонял со стола муху, - идите.
   После такого идти хотелось только на пруд. Найти там полынью и утопиться.
   Но я не дошла даже до приемной. Остановилась в дверях и нерешительно обернулась к провожающему меня тяжелым взглядом ректору.
   - Мне... - сглотнула стоявший в горле ком. - Мне теперь не приходить в понедельник?
   - Можете не приходить, - пожал он плечами. - И сразу готовиться к отчислению. Это - академия магии, мисс Аштон, и тут учатся только маги.
   - Но как же...
   - Как и договаривались, - отчеканил он. - В понедельник после полудня. И пока вы не вбили себе в голову очередную глупость, поясню. Я буду заниматься с вами не из-за какого-то особого расположения. Даже не потому, что хочу, как наставник, помочь молодому перспективному магу. В вашем случае перспективы весьма сомнительны, и то, что вы утратили связь с даром, возможно, лучший вариант и для вас, и для окружающих. Но я хочу разобраться, что случилось с вами на полигоне, так как подозреваю, что в этом скрыт ключ к разгадке остальных происшествий. Запомните это, как и то, что я рискну пожертвовать этим ключом, если мы с вами не придем к взаимопониманию и не сможем работать вместе.
   Как шла обратно в общежитие - не помню. Ноги сами несли знакомой дорогой, а перед глазами вместо учебных корпусов и заснеженных аллей стояло лицо Оливера Райхона.
   Мэг к моему возвращению уже проснулась. Накинулась с ходу с расспросами, и пришлось сознаваться, что я не спала всю ночь, а с утра пораньше бегала в библиотеку, соглашаться с тем, что я все-таки больная, и на голову - тоже, пить горький чай и укладываться в постель с грелкой...
   Не рассказывать же снова, что я влюбилась?
   Сильные мужчины всегда были моей слабостью. Но слабостью неопасной: не так часто мне попадались подходившие под это определение представители противоположного пола. А у тех, что попадались, как выяснялось, сила была строго лимитирована или не распространялась на некоторые жизненные ситуации. За одного такого семь лет назад я вышла замуж, но... лимит, жесткий лимит. Он так и сказал: "Это выше моих сил". Я поняла и отпустила. А когда спустя год он предлагал начать все сначала, закрыла перед ним дверь и неделю не отвечала на звонки. Потому что мне не нужно с лимитом - мне нужно, чтобы всегда и во всем, в горе и в радости. А если только в радости, то желающих и без него немало нашлось бы. А таких вот, "безлимитных", так и не встретилось. И, положа руку на сердце, сейчас я была бы рада, окажись Оливер типичным представителем условно сильного пола, но что-то подсказывало, что нет в мире, во всяком случае, в этом мире, преград, перед которыми милорд Райхон спасовал бы.
   Но я тут временно, и, судя по тому, как скоро загубила даже призрачную возможность на счастье Элизабет, время это скоро истечет. Если Мэйтин не ошибся, и для того, чтобы спасти Трайс, выполнение этого условия обязательно, мир обречен. Мало того, что Оливер меня презирает, так есть еще и Камилла...
   Но шутница-судьба неожиданно решила мне подыграть.
   На завтрак я не ходила: бессонная ночь и успокаивающий чай от Мэг сделали свое дело, и на несколько часов я выпала из реальности. Но к обеду подруги меня растолкали и потащили в столовую, потому как, по их словам, я совсем отощала, с лица спала и скоро смогу составить Сибил конкуренцию в изображении не очень живых девочек. А по возвращении я встретила в холле общежития инспектора Крейга, желавшего пообщаться со мной о загадочном исчезновении мисс Камиллы Сол-Дариен.
   Несколько часов сна перед обедом вернули мне способность мыслить, иначе я не поняла бы, зачем инспектор с ходу выложил причину визита. Хотел посмотреть на мою реакцию. И, кажется, остался удовлетворен, получив подтверждение своим догадкам. Знать бы еще каким.
   - Вы говорили с милордом Райхоном? - спросила я, вместо того, чтобы выражать притворное сочувствие Искренне сочувствовать Камилле у меня, боюсь, не получилось бы.
   - Да, - не стал юлить полицейский. - В интересах следствия, сами понимаете... - левый глаз инспектора смотрел на что-то за моей спиной, а правый - на консьержку, сидевшую в своем уголке с неизменным вязанием и пропустившую уже не одну петлю, прислушиваясь к нашему разговору. - Может быть, в более приватной обстановке поговорим?
   - В участке?
   - Ну что вы, - замахал он руками. - В комнате для гостей, конечно. Вы не против?
   Будто у меня была возможность отказаться.
   - Значит, мисс Сол-Дариен пропала, как и другие? - уточнила я, едва инспектор устроился в том же кресле, в котором сидел во время нашего первого разговора. - Как это произошло? Когда?
   - А вы девушка напористая, - наиграно восхитился Крейг. - Только это я, вроде как, должен вас расспрашивать.
   - Я - подозреваемая? - не было желания разводить политесы и ходить вокруг да около.
   - Напористая, - теперь уже печально вздохнул инспектор. - Нет, мисс Аштон, к подозреваемым я в одиночку не хожу, годы уж не те. А вот со свидетелем побеседовать еще могу. Судя по тому, что милорд Райхон рассказал, вы одной из последних видели мисс Камиллу...
   - Чушь! - выпалила я, не дослушав. - Ее куча народу видела после меня. Студенты, преподаватели с кафедры мистических существ. Тот же милорд Райхон!
   А что? Олли сдал меня, не задумываясь. Джентльмен называется! Я все понимаю: интересы следствия, да и не абы кто пропал, но мог бы сначала лично поговорить... Хотя нет, не мог. Между нами нет ничего личного...
   - Вы были рядом с ее домом, - нашел новый аргумент инспектор. - Ничего необычного не видели?
   Самым необычным из виденного мною вчера был Саймон Вульф, поедающий булочку за столом профессора Милс. Но сомневаюсь, что это заинтересует полицию.
   - Нет.
   - Сможете в этом поклясться?
   - А вы сможете поклясться, что ни в чем меня не подозреваете? - дерзко, но я решила, что терять мне нечего.
   - Честно? - Почти секунду оба глаза инспектора смотрели прямо на меня. - Нет, мисс Аштон, вы не подозреваемая. Но приглядывать за вами постараюсь, потому как вы из тех людей, что обладают редким даром оказываться в ненужное время в ненужном месте. И ладно бы вы этот дар пытались контролировать, так нет же, сами на свою голову приключений ищете.
   - О чем вы? - удивилась я прозвучавшему в последних словах упреку.
   - Сапожки у вас хорошие, - ни с того ни с сего сменил тему инспектор. - Наверное, у хорошего мастера шились, специально под вашу ножку?
   - Да. - У Элси, если не считать форменных платьев, не было в гардеробе ничего, купленного готовым.
   - Да, - задумчиво повторил мужчина. - Такие вещи, я вам скажу, в глаза бросаются. Вот, бывает, идет девушка, торопится, бежит почти: лица не видно, платье обыкновенное, форменное... А подол чуть приподняла, и смотришь, а сапожки на ней непростые, кожа мягкая, каблучок рюмочкой, пряжка нарядная...
   Все же медленно я соображаю. Но и инспектор хорош: переборщил с намеками. Мог бы сразу сказать, что узнал меня тогда, в мужском общежитии, выбегающей из комнаты Мартина.
   - Это не то, что вы подумали, - пробормотала я, краснея.
   - Не знаю, мисс, что, по вашему мнению, я подумал, но уж точно не то, что вы хотели бы. Неподходящее место для свиданий, как ни крути. Тем паче, соседи вашего приятеля в тот день отсутствовали, кроме одного, а мистер Владис, как я понимаю, мог бы и в коридоре часок погулять - ему-то без разницы было.
   Я нахмурилась. Получается, инспектор не только меня узнал. Или не узнал, а, как мы с Норвудом и предполагали, сосед Мартина рассказал, кому дал ключ. Не было бы у Рыся из-за этого проблем.
   - Что же вы подумали, мистер Крейг? - спросила прямо. Раз уж он намерен и дальше разыгрывать простачка, то и я останусь верна образу напористой девицы.
   - Да ничего плохого, мисс. Я ж ведь тоже молодым был, тоже тайны манили. Помню, мальчишкой бегал на соседнюю улицу покойников смотреть. Семья там одна угорела: то ли в дымоход что попало, то ли с печной заслонкой неладно было - запамятовал уже. А вот трупы хорошо помню, на неделю тогда от еды меня отворотило, вода, и та в горле застревала. Неприглядные они порой бывают, тайны-то. Но манят. Кровь бурлит, мозги идеями кипят. Кажется, вот-вот разгадку отыщешь, заметишь что-то, что другие проглядели...
   - Так вы решили, что меня это интересует только потому, что у меня мозги вскипели? - возмутилась я.
   - Не только, - сказал полицейский миролюбиво. - Оно ж понятно, не пустое любопытство, товарищ пропал.
   - Мартин Кинкин мне не товарищ, - отрезала я, рассудив, что откровенность в малых дозах делу не навредит. - Да, его по-человечески жаль, но моя судьба волнует меня намного сильнее, уж простите. Милорд ректор ведь рассказал вам?
   Рассказал, даже не сомневаюсь. Если и не сразу, то после исчезновения Камиллы - точно.
   - Для успешного продвижения следственных мероприятий важно иметь полную информацию, - пробубнил инспектор.
   - Понимаю. И вы, надеюсь, понимаете, что для успешного продвижения моей дальнейшей жизни, мне тоже нужна информация о том, что произошло, и как это исправить. А полиция и руководство академии несколько месяцев не могут разобраться с этими исчезновениями сту... людей... Постойте-ка, до мисс Сол-Дариен пропадали ведь только студенты? И только парни, да? А она - преподаватель и женщина. Вы уверены, что она... ну, тоже, как все?
   - К сожалению, уверен, мисс.
   - На чем же основывается ваша уверенность?
   "Так я тебе и скажу, деточка", - читалось на добродушно-снисходительном лице инспектора.
   - Серьезное дело, мисс Аштон, - проговорил он. - И, как выяснилось, никто не застрахован. Так что вы уж...
   - У меня есть информация о Мартине Кинкине, - выпалила я, пока он не начал стращать меня возможными последствиями. - Я нашла в его комнате схему полигона и... случайно забрала с собой. Она у меня в комнате, сейчас принесу.
   Вот видите, мистер Крейг, я помогаю следствию. Поделитесь и вы чем-нибудь.
   - Не стоит, мисс, - махнул рукой мужчина. - Знаем мы уже. Нехорошо, но с этим пусть преподаватели разбираются, а к нашему делу оно отношения не имеет. Кроме схемы ничего не нашли?
   Я покачала головой.
   - Жаль. А может, и к лучшему. Не нужно вам, мисс Аштон, в это дело влезать. Даже при вашем интересе. Магию потерять - не такая уж беда, когда у нас тут люди теряются.
   "Люди - тоже не большая проблема, у вас тут мир рушится", - подумала я угрюмо.
   Инспектор понял мое хмурое молчание по-своему.
   - Обо всех результатах я докладываю милорду Райхону, - сказал он, прощаясь. - Если он посчитает нужным, поделится с вами.
   Обнадежил, а как же!
   Нет, на Оливера рассчитывать нельзя. Не в ближайшее время.
   На божественное вмешательство тоже надежд нет.
   Оставался один вариант. Друзья - больше помощи ждать неоткуда.
  
   В библиотеке, неважно в каком мире она находится, полагается вести себя тихо, дабы не нарушать священный покой книжных полок и не мешать другим грызть гранит наук. Но как хранить молчание, когда тебя сначала сшибает с ног воздушной волной, затем что-то со звоном ударяет в лоб, выбивая из глаз искры, а следом уже летит огромный огнешар? Естественно, я заорала так, что штукатурка с потолка посыпалась. Хотя не исключено, что потолок вместе со мной пострадал от атакующих заклятий.
   Нет, на меня не набросились исподтишка силы зла. Я всего лишь собрала друзей в одном из уютных читальных залов, чтобы поделиться своей бедой. Но у магов на Трайсе не принято верить на слово, когда кто-нибудь говорит, что утратил способности, обязательно нужно проверить это каким-нибудь "простеньким" плетением!
   - Что тут происходит? - степенно вплыла в зал библиотекарша. Мои крики не вызвали у пожилой женщины ни паники, ни удивления - только сдержанное возмущение вопиющим нарушением дисциплины.
   - Мы... э-э... заклинания отрабатываем, - первым нашелся Рысь.
   - Хочу напомнить, что чары выше третьего уровня использовать в библиотеке запрещено, - с осуждением глядя на меня - на меня, сидящую на полу жертву дружеского недоверия, помятую и с дымящимися волосами! - выдала строгая тетка.
   - Так второй же, - пискнула со своего кресла Сибил.
   - Второй, - авторитетно подтвердила Мэг.
   Библиотекарша подняла вверх сморщенный палец, словно хотела определить направление несуществующего ветра, и согласно кивнула:
   - Второй. Но не забывайте о порядке, вы тут не одни.
   Правду говоря, в секции художественной литературы, не слишком востребованной студентами в разгар учебного года, мы были как раз одни. Потому я и выбрала этот зал: никто не помешает спокойно поговорить. И под "спокойно" я не подразумевала нанесение мне физических и моральных травм!
   - А еще друзья! - всхлипнула обиженно, когда дверь за библиотекаршей закрылась.
   Меня подняли с пола, усадили в глубокое кресло, укутали пледом ноги, а в руки сунули чашку с горячим чаем, едва не пополнив коллекцию нанесенных мне повреждений свежим ожогом. Вздохнули скорбно и уставились на меня тремя парами виноватых глаз.
   - Теперь понимаете, почему мне так важно разобраться, что творится в академии? - чашка обжигала пальцы, лоб еще болел, место, которым я приложилась о пол во время падения - тоже, так что страдание в моем голосе звучало отнюдь не притворное. - Сегодня магия пропала, завтра сама пропаду...
   Я не хотела втягивать друзей в сомнительные приключения. Да и инспектор Крейг во многом ошибался: далеко не всех в юном возрасте манят тайны и опасности, большинство предпочитает держаться от них подальше. Поэтому я и не просила о многом, только помочь собрать информацию.
   - В академии тысячи студентов, - разъясняла я подсевшим поближе приятелям. - Не может быть, чтобы никто ничего не видел и не слышал. А есть еще смотрители общежитий, горничные, дворники, повара и разносчицы в столовой - на них никто не обращает внимания, а они между тем, часто знают больше остальных о том, что происходит вокруг.
   - Да-да, - закивала Сибил. - Горничные подслушивают под дверью. Мамина так делала.
   - А разносчицы плюют в суп, - мрачно заявила Мэг, и добавила под нашими ошалевшими взглядами: - Мне так кажется. Со слюной передается множество заболеваний, и, наверное, поэтому всех работников столовой раз в полгода проверяют в лечебнице.
   На несколько секунд я потеряла нить разговора, задумавшись, не по этой ли причине у тружеников нашего общепита требуют наличие санитарных книжек, и на всякий случай решила пока не есть супов.
   - Смотрите, что у меня уже есть, - достала из сумочки записи, сделанные после разговора с инспектором. На двух страницах уместилось то, что Элси помнила о пропавших студентах. - Чарли Лост - первый. Пропал в октябре. Второкурсник, специальность "Темные материи".
   - Малефик, - поморщился Рысь.
   Магов, специализирующихся на проклятиях, мало кто любит. Но я, увы, этой неприязни не разделяю.
   - Основной курс у них читал милорд Райхон, - продолжила с горьким вздохом. - Но кто курирует группу, в которой учился Чарли, еще не выяснила. Думаю, стоит разузнать. Второй - Герман Складовик. Судя по имени, откуда-то с границ с Виштлицем.
   - Или нет, - пожала укутанными синей шалью плечиками Сибил. - В наше время активных миграций населения, с учетом увеличения доли межнациональных браков, определять происхождение и место проживания по имени уже не актуально.
   - Согласна, - не спорила я. - Тогда все, что мы знаем о Германе, это то, что он пропал в середине ноября, а до этого учился на четвертом курсе теормага.
   - Но "Темные материи" тоже изучал, - сказал Норвуд. - Минимум семестр по обязательной программе.
   - К чему это ты? - прищурилась я подозрительно.
   - Пытаюсь выявить что-то, что связывало бы этих двоих.
   - Бери тогда полный перечень дисциплин общего курса, - рыкнула я сердито.
   Показалось, что Рысь пытается приплести к исчезновению студентов Оливера, и меня это неожиданно сильно задело.
   - Основы целительства все учат, - напомнила Мэг с гордостью за свою специальность.
   - И простейшие способы предсказания, - вставила Сибил.
   Отлегло.
   - Третий - Виктор Нильсен, - вернулась я к своей тетрадке. - Седьмой курс, выпускник. Специальность - "Прикладная некромантия". Исчез в конце декабря. Четвертый, как вы знаете, - Мартин Кинкин. Третий курс, боевик, пропал три дня назад.
   - Октябрь, ноябрь, декабрь, февраль, - по очереди загнула пальцы Сибил. - У тебя есть точные даты? Можно попытаться выявить закономерности во времени их исчезновения. Но четырех случаев маловато для статистических расчетов.
   - Пяти хватит? - спросила я, представляя, какое впечатление произведут на друзей последние новости. - Камилла Сол-Дариен. "Теоретические основы магии". Преподаватель. Пропала... сегодня, наверное...
   Рысь обалдело присвистнул, девушки недоверчиво переглянулись.
   - Никто не застрахован, - повторила я слова инспектора. - Поэтому думайте, помогать мне или... переводиться. Мистер Вульф сказал, что многие уходят. В Глисетский университет или в Найтлоп.
   - Никуда я не переведусь! - возмутилась Маргарита. - Мне нужен диплом академии, а не какого-то провинциального университета.
   - А школа Найтлопа - жуткая дыра, - подала голос Сибил. - Прорицатели у них до сих пор работают с хрустальными шарами.
   - И ни там, ни там нет отдельного курса для магов-оборотней, - развел руками Норвуд. - Так что мы с тобой. Кстати, почему только мы втроем? Ты не звала Грайнвилля? Или он не смог прийти?
   - Не звала.
   - Почему? - спросила Мэг так, точно уже знала ответ и лишь хотела проверить, совпадет ли он с моим.
   - Он - эльф.
   Целительница согласно кивнула.
   - Мы подозреваем эльфов? - встрепенулась Сибил.
   - Возможно. Но не нужно забывать о других. Например... - я на мгновение умолкла, осененная новой догадкой. - Руководство других магических школ - им ведь выгодно, если студенты побегут из академии к ним? А это главный принцип всех детективов: ищи, кому выгодно.
   - Ох, Элси, - с укором поглядела на меня Мэг. - Это же не книга!
   - Уже поняла. Поэтому героев изображать не будем. Расспросим знакомых, послушаем, что говорят, разузнаем побольше о пропавших.
   На том и порешили.
   В общежитии я первым делом отыскала Летти. Горничная обреталась в маленькой комнатке на первом этаже и удивилась тому, что мисс Аштон лично пожаловала в ее скромное жилище.
   - Вы умеете стричь? - я огорошила ее еще больше. - На практике мне немного подпалили волосы.
   После "проверочного" огнешара на волосах было больше копоти, чем подпалин, но я с первого дня мечтала отделаться от косы.
   - Я совсем чуть-чуть срежу, - успокаивающе ворковала женщина, усадив меня перед зеркалом и вооружившись ножницами и расческой.
   - Нет, стригите покороче... насколько приличия позволяют.
   Это не книга, да.
   Значит, прощай, прекрасная героиня Элизабет Катарина Амали Ислин Лиер Аштон.
   Здравствуй, я.
  
  

Глава 11

  
   В лечебнице я появилась к восьми, успев перед этим позавтракать. Обрезанные чуть ниже лопаток волосы и приготовленная с вечера одежда существенно экономили время на сборы.
   - Вы все же пришли.
   Этой же фразой леди Пенелопа приветствовала меня и в прошлый раз. Видимо, понадобится не один день, чтобы наставница уверовала в то, что я не отступлюсь от намерения выучиться на целителя.
   - И книги взяли? - заметила она тяжелую связку учебников, которые я протащила через половину академгородка. - Не стоило. У меня есть все, что вам понадобится. В будущем берите сюда лишь тетрадь для заметок и пару-тройку сэндвичей. Вы ведь не озаботились сегодня вопросами пропитания?
   Я уныло покачала головой.
   - Что же я, нелюдь какой? - рассмеялась моей преждевременной тоске по обеду леди Райс. - Отпущу вас в столовую. Но путь не близкий, и, как по мне, лучше было бы обойтись холодными закусками и горячим кофе. Впрочем, кофе я вас и так напою. Одна из недавних пациенток презентовала мне зерен, весьма неплохих. Ее супруг ведет торговлю с колониями. Не всегда легально, как я поняла, но тем вкуснее кофе. Вы любите кофе?
   Дружелюбный тон целительницы настораживал. Уж не пытается ли она усыпить мою бдительность, прежде чем взвалить на меня гору невыполнимых заданий?
   Однако если подобное и планировалось, то не сразу.
   Сразу меня, как и обещали, напоили кофе, который леди Пенелопа лично смолола в ручной мельнице и сварила на спиртовке, стоявшей в примыкавшей к ее кабинету комнате для отдыха. Затем мне торжественно вручили накрахмаленный белый чепец и передник с огромными карманами и выделили отделение в шкафу для их хранения.
   - Это лечебница, Элизабет, и тут есть определенные правила, часть которых касается внешнего вида, - при этих словах наставница придирчиво оглядела меня, но поводов для замечаний не нашла: платье я выбрала простое и удобное, волосы гладко зачесала назад, подколола на затылке шпильками и спрятала под сетку, а ногти, обломанные на полигоне, аккуратно обрезала. - Приходя сюда, будете надевать чепец и передник. Следить за их чистотой - также ваша обязанность. Никаких пятен, будь то шоколад или кровь, - леди Райс посмотрела на меня и, не дождавшись паники при упоминании крови, продолжила: - В девять, если дежуривший ночью доктор не оставил иных рекомендаций, я делаю обход. Под моим попечительством пациентки, лежащие в палатах на втором этаже в левом крыле больницы. Женские заболевания, беременности, протекающие с осложнениями - позже посмотрите истории. После одиннадцати начинается прием. К сожалению, работать исключительно в рамках своей специализации не получается. К примеру, явится сейчас дама, чья репродуктивная система работает как часы, ничуть не беременная, но с вывихнутой лодыжкой или, упасите боги, с геморроидальным кровотечением, и потребует, чтобы ее ногу или зад осматривала непременно целительница-женщина, а никак не травматолог и не хирург, которых она к своему телу не допустит ввиду того, что оба они мужчины. И придется осматривать, потому как клятва целителя не содержит уточнений, и после слов "никогда не откажу в помощи страждущему" не добавляется "если страдания его вызваны такими-то и такими-то заболеваниями". Но не бойтесь, - женщина усмехнулась, - вы клятвы пока не давали, и, случись такое сегодня, от созерцания кровоточащей задницы я вас избавлю.
   - И от вывихнутой лодыжки? - осмелилась спросить я.
   - А что той лодыжки? Вправим, - леди Пенелопа с хрустом размяла пальцы, и мне подумалось, что излишне привередливая дама еще пожалеет, что пошла не к тому доктору.
   Обход мало отличался от того, что проводят в наших больницах. Наставница, накинув длинный белый халат, обошла своих пациенток, расспрашивая, как прошла ночь и есть ли жалобы. Некоторых ощупывала, то удовлетворенно кивая, то недовольно морщась, кому-то вписывала в карточки, которые за ней носила невысокая пухленькая сестричка в таком же как у меня чепце, новые назначения.
   Следить за всем и вслушиваться в разговоры, пытаясь определить, кто и от чего лечится, я не успевала: леди Райс понимала больных с полуслова, а где-то использовала магию, чтобы определить их состояние, и тогда и вовсе обходилась без слов. Лишь в палате, где лежали беременные, быстрый темп, в котором она начала обход, замедлился, а деловитое участие на лице целительницы сменилось прямо-таки материнской нежностью.
   - Доброе утро. Как тут мои девочки?
   Еще не отойдя от реалий родного мира, я решила, что девочками она назвала пациенток, но потом поняла, что обращение адресовано большому животу одной из женщин.
   - Как вы, маленькие? - спрашивала леди Пенелопа, обхватив его ладонями. И отвечала сама себе: - Замечательно. У Гледис уже затягивается бочок, и правая ручка у Сью почти догнала левую. Пальчики... прекрасные пальчики...
   - Доктор Грин тоже так сказал, - улыбнулась будущая мать. - Он заходил рано утром.
   - Задам я ему, - проворчала целительница. На висках и над верхней губой у нее выступил пот, а лицо побледнело, словно размеренное поглаживание живота беременной требовало огромных усилий. - Ходит тут, будит моих девочек... молодец какой, плечико подтянул...
   Второй пациентке и ее мальчику она уделила меньше времени. Ощупала живот, погладила круговыми движениями, и взяла у сестры деревянный стетоскоп.
   - Чудесно. Сильное здоровое сердечко. Элизабет, хотите послушать?
   - Нет, я... - мое собственное сердце пропустило удар. - Боюсь, ничего не пойму ...
   Леди Пенелопа смерила меня долгим взглядом, но, если и подумала что-то при этом, мыслями своими не поделилась.
   - У миссис Лешвиц случай довольно простой, - начала объяснять она, когда мы вернулись в кабинет. - Простой для нашей лечебницы. Неправильное предлежание плода, и пуповина обвила левую ножку малыша, из-за чего был нарушен приток крови и наметились отклонения в развитии конечности. Хорошо, что акушерка направила ее к нам. До родов есть время все исправить, и осложнений не возникнет ни у матери, ни у ребенка. Случай миссис Перли намного сложнее. У нее близнецы. Однояйцовые близнецы. Вы же знаете, что это такое? На ранней стадии развития они не разделились полностью. Общая печень и легкое. У одной из девочек правая рука практически отсутствовала: недоразвитый плечевой сустав с коротеньким отростком...
   В этом мире нет и не было страны Сиам, и описываемая леди Райс патология, возможно, так и не получила названия, но бедным деткам и их матерям вряд ли было от этого легче.
   Однако в голосе целительницы не слышалось ни скорби, ни сочувствия - только гордость, и вскоре я поняла, чем она вызвана.
   - Обычно таким детям позволяют родиться и уже после проводят разделение. Если, конечно, их родители в состоянии оплатить подобную операцию. Это сложно, опасно и не дает гарантий полного исцеления. Операция на стадии внутриутробного развития еще сложнее и опаснее, но с учетом того, что организм ребенка в этот период только формируется, больше шансов, что поврежденные органы, при определенном вмешательстве целителей, восстановятся в пределах нормы.
   - Такие операции возможны? - не удержалась я от восхищенно-недоверчивого возгласа.
   Леди Райс прошла к книжному шкафу, сняла с полки толстый том в черной обложке и положила на стол передо мной.
   - Одиннадцатый параграф. Там подробное описание. Если в общих чертах, то делается небольшой надрез, в матку внедряются инструменты, и доктор путем телекинетического воздействия проводит операцию по разделению. Предвосхищая ваш следующий вопрос: нет, оперировала не я. Я лишь ассистировала доктору Грину вместе с еще несколькими целителями.
   Взаимодействие целительской магии с другими направлениями. Вот, значит, как оно происходит.
   Я вспомнила счастливое лицо миссис Перли и мысленно вычеркнула Грина из списка подозреваемых... И снова вписала. Гений и злодейство - две вещи несовместимые? Чушь! А вот творящаяся в академии чертовщина вполне может быть делом рук злого гения.
   - Леди Пенелопа, простите, сейчас мне сложно судить, потому что... вы знаете... Но я правильно поняла: целитель может определить беременность на взгляд?
   Если так, зачем было пугать меня осмотром и водить к единорогу?
   Да, я злопамятная.
   - И не целитель тоже, - кивнула наставница. - Приблизительно к концу второго месяца у эмбриона формируется собственная аура. Но целитель, конечно, распознает ее раньше, чем маг иной специализации.
   - А на совсем ранних сроках?
   - На взгляд, как вы изволили выразиться? Зачем? Обычный осмотр даст ответ на этот вопрос. В случае сомнений можно провести анализы... А, я поняла, - леди Райс усмехнулась. - Вы запутались в понятиях, Элизабет. Хотя вам еще на первом курсе должны были объяснить, что магия - не сказочные чудеса. Возможности целителей, как и других магов, ограничены силой их дара и общими для всех законами природы. И любое действие имеет свою цену.
   - Но если сравнивать сложнейшую операцию и простое определение беременности...
   - Вот именно, простое, - не дала мне закончить наставница. - Не нужно усложнять. Операция, о которой я вам рассказывала, потребовала слаженного взаимодействия нескольких опытных магов и использования мощных артефактов. Артефакты вообще вещь полезная, - она сняла с запястья и, напоказ повертев в руке, убрала в ящик стола толстый медный браслет, - в том числе, при детальном осмотре, когда может понадобиться обновить исцеляющие плетения. А какой смысл тратить силу на ерунду вроде той, о которой вы спрашиваете? Нет, Элизабет, если уж вы решили заняться целительством, то первое, чему вам нужно научиться, это различать случаи, когда необходимо задействовать дар, а когда можно обойтись средствами немагической медицины. Потому что... - На стол передо мной легла еще одна книга. - Посмотрите потом. А сейчас, пока есть время и нет пациентов, проведу вам небольшую экскурсию.
   Экскурсия вышла познавательной.
   Как и говорил Мэйтин, в мире, где существует магия, науки развиваются иными путями. К медицине это утверждение относилось не в последнюю очередь. Я задумывала Трайс как мир, похожий на тот, каким был мой родной лет сто пятьдесят назад, но в девятнадцатом веке на Земле и не помышляли о том, что было возможно здесь. Даже если бы я в свое время выучилась на врача и теперь, попав сюда, решила бы подобно многим героям фэнтези заняться прогрессорством, сложно сказать, что я могла бы предожить этому миру. Разве что перчатки. Если, конечно, была бы знакома с технологией производства латекса. Остальное, пусть не такое, как на Земле, тут уже было.
   Комната для осмотров, оборудованная диагностическими артефактами, заменявшими томографы, рентген и аппараты УЗИ. Операционная, похожая на наши облицованными белой плиткой стенами, наличием хирургического стола и лотков с инструментами, но с черным шероховатым полом, на котором, как объяснила наставница, иногда приходится чертить вспомогательные ритуальные рисунки.
   Лаборатории: клиническая, где при помощи микроскопа и магии проводились анализы и цитологические исследования, и маленькая фармацевтическая, занимавшаяся производством лекарственных препаратов по собственно рецептуре.
   И это - в обычной студенческой больнице!
   Впрочем, не в обычной. Это же лечебница при королевской академии магии, выпустившей из своих стен не одно светило медицины. Анабель говорила, что они принимают пациентов отовсюду, а леди Райс сказала, что результаты проводимых тут исследований служат базой для работы других медицинских учреждений королевства.
   - Вот будете готовить диплом, может быть, тоже обогатите науку новым методом лечения или диагностики, как некоторые из наших выпускников, - добавила она, и я не услышала в ее голосе насмешки.
   Я? Нет. Свой шанс я упустила много лет назад. А этот - для Элси. Судя по тому, что я не чувствовала внутренних противоречий, ей понравится. И, может быть, получится добиться успехов. У нее.
   После экскурсии наставница напомнила мне о книге, которую велела посмотреть потом:
   - Страница шестьдесят семь.
   Там были напечатаны данные по средней продолжительности жизни магов, работающих в разных направлениях. Если верить этой информации, меньше всех жили некроманты и целители. Первые, вызывая духи умерших и "оживляя" трупы, делились с ними жизненной энергией. Вторые отдавали ее больным при исцелении. Наверное, эта невеселая статистика призвана была заставить меня в очередной раз задуматься, действительно ли я хочу стать целителем. Но я перевернула страницу и нашла короткую историческую справку: в прежние времена некроманты часто прибегали во время ритуалов к человеческим жертвоприношениям, чтобы сохранить собственные силы, а у целителей практиковалась "замена", когда жизнь здорового раба, например, меняли на жизнь его хворого хозяина, и целитель при этом также отдавал минимум энергии. Это наводило на интересные размышления.
   Итак, у нас есть доктор, творящий чудеса в операционной и не боящийся браться за самые опасные и энергоемкие случаи. А еще у нас пропадают молодые, полные сил маги. Если моя неприязнь к Эдварду Грину продиктована интуицией, а не первым произведенным им впечатлением, я, кажется, нашла мотив.
   Однако наличие мотива - еще не доказательство вины. Хотела же я избавиться от Камиллы? И инспектор Крейг знал об этом от Оливера, но все же не заподозрил меня в причастности к ее исчезновению. Надеюсь, Оливер тоже.
   Сердце замирало, когда я думала о предстоящей встрече с ним. Завтра. Уже завтра. Во время нашего последнего разговора, он еще не подозревал, что Камилла пропала, и обошелся со мной довольно мягко. Страшно было представить, как он примет меня теперь. Но даже будь у меня выбор, я не отказалась бы от встречи...
   Эти мысли не давали покоя и не позволяли сосредоточиться ни на чем другом.
   На мистере Эдварде Грине, например.
   Думать об Оливере было приятнее, даже с учетом моих опасений. А Грин... Одно воспоминание о нем будило в душе необъяснимое предчувствие беды, и внутренний голос настойчиво убеждал держаться от него подальше. Но версию злодея-доктора нужно, как пишут в детективах, отработать.
   Ради этого я даже на обед не пошла, соврав леди Пенелопе, что еще одной чашечки кофе и печенья мне вполне хватит. А во время распития кофе улучила момент, чтобы расспросить наставницу о заведующем лечебницей, не забывая восторгаться талантами этого гения.
   Узнала я немного. Да, гений (краткий перечень заслуг прилагался). Выпускник нашей академии (его дипломная работа, конечно же, произвела фурор. Странно, что не переворот в науке). Холост (иначе говоря, женат на своей работе). Сорок три года (я думала, больше: Оливеру тоже немногим за сорок, но Грин выглядел старше него. И хуже). Начинал в нашей лечебнице, работал тут лет десять после выпуска, а потом вдруг пропал на пять лет. Вернувшись, начал демонстрировать чудеса исцеления. Закономерный итог - народная любовь, уважение руководства и должность, которую Грин получил после смерти предыдущего заведующего. А умер тот, к слову, внезапно, всего на шестьдесят втором году жизни, что для магов, даже целителей, далеко не старость.
   Подозрительно?
   Еще как!
   К сожалению, леди Райс сочла беседу о патологиях при беременности более интересной темой и, забыв о Грине, стала пересказывать мне истории своих пациенток.
   После у меня было два часа на самообразование, которые я провела, изучая анатомический атлас. Затем мне позволили присутствовать при осмотре, после которого я решила, что лучше выберу в качестве специализации патологическую анатомию, чем акушерство, во всяком случае, до изобретения на Трайсе перчаток. Далее была "вывихнутая лодыжка": явилась фифа-студентка, из тех, что в столовой занимают лучшие места и не носят форменных платьев, и пожаловалась на боль в спине. Наставница ее осмотрела, но магических манипуляций не проводила: выписала целебную мазь и травяной отвар для ванн и порекомендовала не так сильно затягивать корсет. Девица оскорбленно фыркнула и заявила, что ничего она не затягивает, при ее фигуре это лишнее. Леди Райс пожала плечами и будто невзначай заметила, что при такой фигуре лишнее - это пирожные к чаю, после чего фифа вылетела из смотровой пулей, пообещав, что пожалуется заведующему. Если бы я была уверена, что она это сделает, обязательно пошла бы следом, чтобы послушать, что ответит жалобщице добрейший доктор Грин.
   К девяти вечера я, уставшая и голодная как Тантал после десяти лет в Аиде, вернулась в общежитие. Без слов отобрала у расположившейся на моей кровати Сибил надкушенное яблоко и почти целиком запихнула его в рот.
   - Как прошел день? - участливо поинтересовалась Мэг.
   - Плодотворно.
   Леди Пенелопа, кажется, осталась мною довольна, учебный план составлен, и досье на подозреваемого собрано. А главное, я умудрилась не создать себе новых проблем.
   - У нас тоже, - загадочно улыбнулась Сибил. - Ты оказалась права. Если задавать правильные вопросы правильным людям, можно узнать много интересного.
  
   Подруги припасли для меня большой кусок шоколадного торта, а Мэг еще и кофе сварила в казанке, в котором обычно готовила свои снадобья, но даже после двух чашек меня клонило в сон, и я надеялась, что в собранной друзьями информации найдется нечто, что заставит взбодриться.
   - Начнем по порядку, - Мэгги взяла со стола первый лист. - Чарли Лост. Руководство тогда так старалось избежать огласки, что некоторые до сих пор считают, что Чарли уехал домой.
   - У него были причины, - вставила провидица.
   - Да, - кивнула Маргарита. - Проблемы с учебой. Его внесли в список на отчисление по результатам семестра.
   - А еще - несчастная любовь, - театрально вздохнула Сибил.
   Черт! У нее же вчера была первая репетиция, а я обещала прийти. Надеюсь, она не обиделась.
   - На первом курсе он встречался с девушкой с теормага, - сообщила Мэг. - В конце учебного года они поссорились, и друзья Чарли считают, что он потому и забросил учебу. Говорят, тратил все деньги, что присылали ему родители, на цветы и подарки для той девицы. Как раз в тот день, когда он пропал, она согласилась на свидание, но, видно, ничего у них не сладилось, потому что Чарли вернулся в общежитие в плохом настроении и заперся в своей комнате. Больше его никто не видел.
   - Он ничем не болел? - спросила я, пытаясь увязать пропавшего с лечебницей и ее заведующим.
   - Вроде бы нет, - ответила Мэг. - А что?
   - Да так... Что по другим?
   - Герман Складовик, - торжественно зачитала с листа Сибил. Очевидно, информацию о Германе собирала она лично. - Теоретик. Отличник. Красавчик. Девушки из его группы до сих пор страдают. И не только из его группы.
   - То есть таких проблем, как у Чарли, у него не было? - уточнила я.
   - Нет, - подтвердила провидица. - Он вообще был счастливчиком, по словам приятелей.
   - И здоровье, наверное, имел отменное? - забросила я ту же удочку.
   - Да. Но перед самым исчезновением приболел. Во всяком случае, сказал так соседям по комнате. Но когда они пытались расспросить, что с ним такое, рассердился и сказал, чтобы отстали от него. Они отстали, ушли в столовую...
   - И Германа больше не видели, - поняла я.
   - Точно, - подтвердила Сибил. - А почему тебя интересует их здоровье?
   - Пытаюсь отыскать между ними что-то общее. Место, где они могли пересекаться. Лечебница, по-моему, подходит.
   - А столовая - нет? - подозрительно посмотрела на меня Мэг. - Или библиотека? Темнишь, Элси. Скажи честно, ты узнала что-то в лечебнице? Или о лечебнице?
   - О ком-то из докторов? - не иначе как в Сибил заговорил ее дар.
   - Ничего я не узнала, - поспешила заверить подруг я. - Просто весь день там провела, вот и подумалось... Глупость.
   - Хорошо, что глупость, - не отводя от меня взгляда, проговорила Мэг. - Потому что Рысь выяснил, что Виктор Нильсен, в день исчезновения как раз ходил в лечебницу. Пошел, - целительница подпустила в голос мрачных ноток, - а назад не вернулся.
   Сонливость как рукой сняло.
   - Кто-нибудь знает, зачем он туда ходил?
   - Знают, - хмыкнула целительница. - Преподаватели, доктора, полиция. Но с ними говорить не так просто, как со студентами.
   - Со студентами легко, - закивала Сибил. - Многие любят посплетничать, и парни - не меньше девушек. Я столько всего попутно узнала. И от двух свиданий отказалась. На третье согласилась, но не пойду. Или сходить? Он милый, хоть и некромант.
   - Как и Виктор, - напомнила я, отвлекая подругу от романтических мечтаний. - Как бы все-таки разузнать, зачем он ходил в лечебницу?
   - Леди Райс спроси, - поддела Маргарита. - Но если боишься, что она не ответит, я могу поговорить с Анабель. Помнишь Анабель? Она помогала мне на практике.
   Помню. Сегодня надеялась встретить ее. Или боялась встретить? Я чувствовала себя виноватой перед ней. То, что наш обман раскрыли, сейчас не главная ее проблема, но Грин, пусть и не сдал Анабель ректору, после наверняка отчитал бедняжку, когда ей и так не сладко. А если он, так сказать, лично причастен... Нет, не верю. Анабель такая милая, отзывчивая, и рядом - этот желчный тип? Но она говорила о нем с таким восторгом...
   - Ее не было сегодня в лечебнице, - сказала Мэг. - Попробую заглянуть завтра.
   - Ты была в лечебнице? - удивилась я. - А ко мне не зашла?
   - У меня нет повода для визита к леди Пенелопе, - усмехнулась подруга. - А ты, как мне передали, от нее ни на шаг не отлучалась. Да, у меня есть еще знакомые в больнице. Но о Викторе они ничего не знают. Он был пациентом доктора Грина, а значит, только Анабель может помочь. Она при заведующем - что-то вроде личной помощницы.
   Все же Грин.
   Новые факты в пользу моей версии не радовали. Если этот чрезвычайно одаренный господин, проводящий сложнейшие операции, способный собирать ночь напролет раздробленную кость, а из обычного анализа крови выжимающий всю информацию о человеке, действительно является организатором и исполнителем преступления, то продумал он все до мелочей, и уличить его в чем-либо будет сложно.
   А с другой стороны, чего я вцепилась в этого доктора? Были же у меня, когда писалась книга, другие подозреваемые? Демонолог, бывший декан некромантов, те же эльфы? Что с того, что тут все не совсем так, как я задумывала? Что-то ведь может и совпадать. А доктор - просто неприятный тип. До дрожи неприятный.
   - Сибил, мне нужен совет, - решилась я обратиться к специалисту. - Это не связано с нашим делом, просто вспомнила. Есть один человек, который вызывает у меня странные чувства... скорее, предчувствие... Такое горькое, тревожное. Словно случится что-то плохое. Не могу объяснить лучше, но, как думаешь, этому предчувствию можно верить?
   - Предчувствия - вещь сложная, - поучительным тоном изрекла подруга. - Не нужно обладать даром провиденья, чтобы получать подсказки от мироздания. Но эти подсказки, как и пророчества, нужно уметь правильно толковать. Не всегда они исполняются буквально. Бывает, ждут одного, и пророчество вроде бы указало на определенное событие, а случается что-то, чего никак не ждали, но, как ни странно, вразрез с предсказанием не идущее. Понимаешь?
   Угу. Про "примешь ты смерть от коня своего" со школы помню.
   - Вот и с предчувствиями так же, - продолжила Сибил. - Нам на лекциях рассказывали об одном случае. Некий человек очень любил свою красавицу-жену. И вот, через несколько месяцев после свадьбы его стало одолевать предчувствие, что с супругой что-то случится. Ужасное и непоправимое. Причем настолько ужасное, что у того господина от этого предчувствия сердце шалить начало, даже докторов вызывали - такие случались приступы. Он обратился к магам за консультацией. Те сказали, что к такому сильному предчувствию обязательно нужно прислушаться, и этот господин принялся, как мог, оберегать драгоценную супругу. Следил за ней и днем, и ночью... И в ходе этой слежки узнал, что у нее есть любовник. Застал их и убил обоих. А тела расчленил и закопал в саду. Ужасно, да? И непоправимо.
   - И предчувствие оправдалось, - поняла я.
   То есть вполне возможно, что однажды я столкнусь в коридоре лечебницы с добрейшим доктором, он скажет мне по своему обыкновению что-нибудь ласковое, и я не сдержусь и стукну его чем-то тяжелым. Хорошо так стукну. Доктор откинется, а меня приговорят к смертной казни за убийство. И на эшафоте я вспомню, что мироздание предупреждало меня о том, что от мистера Грина нужно держаться на безопасном, в том числе и для него, расстоянии.
   - Занятные выводы ты делаешь.
   - Мэйтин! - обрадовалась я, увидев бога, восседающего на столе в позе лотоса.
   - Э... что? - проследила за моим взглядом Мэг и, заметив только пустую тарелку с крошками торта, с тревогой обернулась ко мне.
   - Ну, это... - я отвернулась от ухмыляющегося божества. - Вроде как "слава богу"... Слава богу, что у меня совсем не такое предчувствие, и я не собираюсь никого убивать.
   - Прежде ты не поминала богов так часто, - заметила Мэг. - И в храм не ходила. Грайнвилль сказал, что встретил тебя там в пятницу. Он, кстати, волнуется. Нам так показалось, да, Сибил?
   - Волнуется, - подтвердила провидица. - Говорит, ты была чем-то расстроена тогда, в храме.
   - Будто у меня повода нет, - вздохнула я. - Или уже забыли?
   Подруги виновато опустили глаза.
   - Семь бед - один ответ: бедняжка Элси потеряла связь с даром, - прокомментировал со стола Мэйтин. - К слову, хорошо придумала, умница.
   Еще какая. За все остальное он меня вряд ли похвалит.
   - Что ты еще учудила? - полюбопытствовал бог.
   - Простите, мне нужно в ванную, - извинилась я перед подругами. Не могу я поддерживать два разговора одновременно.
   Закрыв двери, открыла воду и ополоснула лицо. Предупреждал бы как-нибудь о своем появлении. Бог же, мог бы знамение какое организовать.
   - Громы и молнии подойдут? - серьезно поинтересовался Мэйтин.
   С него станется это устроить. Причем в помещении. Нет уж, лучше не надо.
   - Не надо, так не надо, - пожал он плечами. - Рассказывай, что натворила.
   Рассказывать долго. Пусть память считывает, как в прошлый раз.
   Длань божья, теплая и шершавая, как у обыкновенного мальчишки, легла мне на лоб, и я зажмурилась, предвкушая, сколько "хорошего" сейчас услышу.
   - Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, - спокойно произнес Мэйтин, и я осмелилась открыть глаза. - Только прежде, чем что-то делать, не мешало бы обдумать все как следует, - добавил он с легким укором. - Но теперь, когда ты осознала свои ошибки, полагаю, подобного не повторится.
   Угу. Как в том анекдоте про мальчика, сбросившего дяденьке кирпич на голову: "Я больше не буду!" - "А больше уже и не надо".
   - Откуда такой пессимизм? - улыбнулся бог. - Я вот в тебя верю. А я не во многих людей верю, обычно наоборот.
   Он подмигнул мне, и на сердце сделалось вдруг легко и спокойно. Сомнения, остатки угрызений совести, чувство никчемности и беспомощности - все это растаяло без следа. В меня бог верит, разве может что-то не получиться? С учебой вот уже наладилось, за расследование мы с друзьями взялись. И с Оливером решится. Да, натворила я дел, и он теперь считает меня то ли влюбленной дурой, то ли маленькой эгоистичной дрянью, но это, в конце концов, классическое развитие сюжета, когда герой со временем меняет мнение о героине...
   - Опять за свое? - поморщился Мэйтин. - Не книга это, не книга. Но мнение меняй, у истории должен быть счастливый финал по всем пунктам.
   Не книга, но финал должен быть.
   - Промежуточный, - уточнил бог. - Потому что на самом деле история никогда не заканчивается. Она может только начинаться. Бесконечное множество раз. Потом поймешь. А сейчас тебя подружки ждут.
   А сам что же, снова исчезнет неведомо куда?
   - Почему неведомо? Газеты читала бы, сама догадалась бы. Вей-До проснулся. Вулкан на Катмари. Третьи сутки трясет их там. Остров большой, густонаселенный, а сообщение с материком нарушено из-за шторма, и бухты разрушены подземными толчками.
   Извержение. Землетрясение. Люди в панике. Сотни смертей. Может, тысячи. Надежды на помощь с материка нет, остается только молиться...
   - Не бери в голову, - посоветовал Мэйтин. - У меня своя миссия, у тебя своя. Просто не обижайся, когда я пропадаю.
   Я и не обижаюсь. Боюсь. Вдруг снова что-то не то сделаю? А посоветоваться не с кем.
   - Как это - не с кем? А друзья? Всего им не расскажешь, но в целом, гляжу, вы неплохо поладили. Хорошие ребята, свою Элси в беде не оставят.
   Элси.
   От мысли, которая должна была прийти мне в голову в первый день, но лишь сейчас нашла туда дорогу, внутри все похолодело.
   Элси...
   - Сейчас это неважно, - покачал головой Мэйтин. - Возвращайся к подругам. Расспроси Сибил о Камилле, это интересно. Подумай, что общего у всех исчезновений.
   Он что-то знал. Знал, но не говорил.
   - Всего я не знаю, - сказал бог. - А то, что знаю, ты можешь услышать и от других. Потому что есть определенные правила. Скажем так, нормы божественного вмешательства. Не хотелось бы исчерпать лимит прежде времени.
   Он исчез, а я еще на несколько минут задержалась в ванной. Всматривалась в свое-чужое отражение в зеркале, в уставшие глаза, которые и отъявленный романтик не назвал бы сейчас сапфировыми, до того они потускнели, касалась пальцем бледных щек и потрескавшихся от холода губ...
   Но Мэйтин сказал, что это неважно, и я решила ему поверить.
   - Сибил, что ты разузнала о мисс Сол-Дариен? - спросила с ходу, едва вернулась в комнату.
   - Откуда ты знаешь, что именно я о ней разузнавала? - провидица смотрела на меня с удивлением и явно профессиональным интересом.
   Не говорить же, что от знакомого бога?
   - Догадалась. Ты сказала, что какой-то некромант пригласил тебя на свидание, а кафедра мистических существ, где мисс Камилла читала лекции в последний день, в одном здании с отделением некромантии.
   - Ух ты, я о таком и не подумала бы! - восхитилась подруга, никогда не слышавшая о дедуктивном методе Шерлока Холмса, и я гордо задрала нос. - Только я туда не ходила, сегодня же выходной, студентов нет.
   Хм... И с дедукцией у меня не сложилось.
   - Я знаю одну девушку с теормага, она и рассказала мне о мисс Сол-Дариен, - пояснила Сибил. - А с некромантом я случайно встретилась. Так забавно получилось...
   - Камилла, - хмуро напомнила провидице Мэг.
   - А, да, Камилла, - Сибил с большим удовольствием продолжила бы рассказ о некроманте, но заставила себя отвлечься от столь интересной темы. - Ты ошиблась, Элси. Она пропала не вчера, а позавчера. Там странно получилось. Лекции у нее закончились в начале второго, и она должна была идти домой, но кто-то запер ее в подвале, где хранят пособия. Или случайно, или пошутили так зло. Если бы мисс Милс не понадобилась голова василиска, мисс Сол-Дариен могла бы до понедельника там просидеть, представляете? Хранилище же защищено от магического воздействия, только ключом можно открыть. Потом на кафедру пришел милорд Райхон. Вы же слышали, что они с мисс Камиллой в прошлом... ну...
   - Были любовниками, - подсказала Мэг без смущения.
   - Так говорят, - деликатно вставила Сибил. - Эдит, девушка, которая мне все рассказала, думает, что ректор потому и придирается теперь к Камилле по каждому поводу. Она не знает, о чем они говорили, но после его ухода мисс Сол-Дариен была расстроена.
   Неужели Оливер все-таки поверил записке и из-за этого разругался с Камиллой? Нет, тогда бы он не был так спокоен, когда я призналась, что это моих рук дело. Хотя эмоции он контролирует превосходно, я это еще в первую встречу заметила.
   - Как она пропала? - спросила я отчего-то умолкшую подругу.
   - О, это самое интересное! - встрепенулась Сибил. - По дороге домой она встретила двух своих студенток. Тем нужна была какая-то помощь с контрольными, и мисс Сол-Дариен пригласила их к себе. Видно, уже отошла к тому времени от встречи с ректором, или наоборот, решила заняться студентками, чтобы развеяться... В общем, они пришли к ней домой, мисс Камилла предложила девушкам чай и пошла сама его заваривать, потому что у ее горничной был в тот день выходной. Девушки долго ее ждали, потом звали, потом пошли искать по дому и увидели... - подруга понизила голос до трагического шепота - расползающиеся по стенам кровавые знаки! Они испугались и убежали. Только утром решились рассказать обо всем своему куратору. А тот сообщил в полицию.
   - С этими девушками можно поговорить? Ты узнала их имена?
   - Узнала. Но утром обе уехали домой и вряд ли захотят вернуться. Эдит сказала, они очень напуганы.
   Плохо. Но инспектор Крейг выжал из них все, что можно, прежде чем отпустить, даже не сомневаюсь.
   - Итак, у нас пятеро пропавших. Чарли, Герман, Виктор, Мартин и Камилла, - я загнула все пальцы на руке и задумчиво посмотрела на получившийся кулак. - Разные факультеты, разный возраст, разное социальное положение, интересы и проблемы. Но что-то общее во всех случаях должно быть. Что?
   Подруги синхронно пожали плечами.
   - Кровавые надписи? - предположила Мэг.
   - Их разве видели при других исчезновениях? - заинтересовалась я.
   - Вроде бы нет. Но это не значит, что их не было. Чарли и Герман пропали из закрытых комнат, Виктор по пути в лечебницу, а Мартин на огромном полигоне - рядом не было никого, кто мог бы увидеть знаки.
   - Логично, - признала я. - Но надписи с осени появляются в разных местах, я сама их видела дважды, и никто при этом не пропадал, как мне известно.
   - Может быть... - Сибил потерла переносицу, словно хотела разгладить появившуюся между бровей складочку. - Может быть, все исчезнувшие состояли в каком-нибудь тайном обществе?
   - И Камилла? - Маргарита скептично хмыкнула. - К тому же эти общества уже не популярны. С тех самых пор, как их официально разрешили. Никакой романтики же.
   - А по мне, это очень даже романтично, - надула губки провидица. Тут и безо всякой дедукции было понятно, что сама она состоит в десятке подобных условно тайных клубов.
   - Проверим эту версию, - пообещала я, главным образом, чтобы успокоить подругу. - Что еще? Что объединяет все случаи? Время? Нет. Фазы луны?
   - Нет, - откликнулась Сибил. - Я уже проверила.
   Мэйтин сказал, что что-то есть, а он не мог ошибиться. Одна группа крови, какая-нибудь редкая, четвертая отрицательная с повышенным содержанием медихлорианов?
   - Ничего общего, - покачала головой Мэг. - Разве что...
   - Что? - я с надеждой подалась к целительнице.
   - Ерунда, - поморщилась она. - Но прежде чем исчезнуть, все они были чем-то расстроены. Правда, насчет Виктора не уверена, но в лечебницу по радостному поводу только дамы в положении ходят, а у остальных обычно более печальные причины. И насчет Мартина не знаю. В каком он настроении был?
   Кинкина мы с подругами не обсуждали: о его исчезновении я знала больше всех и уже рассказала в прошлый раз. Но, полагаю, если он пропал уже после того, как соревнования прервали, а результаты обнулили, настроение у него было далеко не радужным - он ведь строил какие-то планы на эту победу.
   Оно? Почему бы и нет? Что если похититель использует какую-то ловушку, например, блуждающий портал, который выбирает жертву среди магов, настраиваясь на определенный эмоциональный фон?
   Я поделилась догадкой с подругами, и те согласились, что такое возможно.
   Не исключено, что это единодушие было продиктовано поздним временем и общим желанием поскорее закончить совещание и отправиться спать, но ни до чего другого мы все равно не додумались. Посему, приняв это как основную версию, мы пожелали друг другу доброй ночи и неизменно хорошего настроения. На всякий случай.
  
  

Глава 12

   Утро понедельника вполне можно было назвать добрым.
   Ранней пташкой прилетев в столовую, я взбодрилась горячим кофе, съела безумно калорийное пирожное со сливочным кремом, орехами и шоколадной крошкой, и успела на факультет целительства на три минуты раньше леди Пенелопы.
   Наставница в этот день проводила семинар у старших курсов, аменя отправила к профессору Эррори, пожилому гоблину, как водится, невысокому, зеленокожему и крючконосому, слушать вместе с второкурсниками лекцию по паразитологии. И там выяснилась интересная вещь: на Трайсе существовала латынь. Я и прежде обращала внимание на специфические названия общие для двух разных миров, но когда зазвучали один за другим медицинские термины, знакомые мне по книгам из родительского шкафа, ошибиться стало невозможно, - латынь. Правда называлась она здесь "альс" и считалась забытым языком древней, но весьма развитой цивилизации. По другой версии альс был одним из языков драконов.
   Я не помнила, использовала ли в книге слова, имевшие латинские корни, наверняка использовала, настолько прочно мертвый язык вошел в нашу жизнь, но точно не упоминала ни о дипломонадах, ни об аскаридах, а об анкилостоме, честно сказать, не слышала до этой лекции. Был бы рядом Мэйтин, я расспросила бы его, как из мира в мир мог попасть целый язык, но бог не появлялся, и вскоре я перестала ломать голову по этому поводу. Латынь, так латынь. Мне же лучше: не нужно тратить время на изучение незнакомых слов.
   После познавательной лекции о богатом внутреннем мире человека, населенном занятными и не всегда дружелюбными существами, я еще два часа просидела в кабинете леди Пенелопы с учебниками, анатомическим атласом и вопросником по кровеносной системе. Наставница, на перемене атакованная будущими акушерками, желающими сдать ей какой-то зачет, зашла лишь на пару минут, заглянула через мое плечо в открытую на изображении сердца книгу, спросила, где берет начало легочный ствол, и, услышав правильный ответ, попрощалась со мной до среды.
   Но вздохнуть с облегчением не получалось. Во-первых, то, что я более-менее знаю названия, расположение и назначение крупных сосудов, не дает гарантии, что на экзамене я не засыплюсь на какой-нибудь мелочи. А во-вторых, после занятий мне предстояло испытание стократ серьезнее - встреча с Оливером.
   Ровно в двенадцать я сидела в его приемной и раздражала скользкого мистера Адамса, без перерыва щелкая крышкой часиков-кулона. Секретарь сказал, что милорд ректор освободится через несколько минут, а я, со страхом и нетерпением, считала секунды.
   Наконец, щелчке на пятидесятом, дверь ректорского кабинета распахнулась, и, увидев выходящего оттуда человека, я непроизвольно и, увы, безуспешно, попыталась слиться с обивкой кресла.
   - Доброго дня, мисс, - поздоровался инспектор Крейг, но шага, на счастье, не сбавил - прошествовал мимо.
   - Здравствуйте, мисс Аштон, - выглянул в приемную провожавший посетителя ректор. - Проходите.
   Если случившееся с Камиллой его и взволновало, внешне это никак не проявлялось. Милорд ректор был как всегда спокоен и неотразим. Костюм попроще, чем тот, что был на нем в пятницу, парфюм - нейтральный "рабочий", но в глазах ни тоски, ни следов бессонных ночей, подбородок безукоризненно выбрит, и длинная вороная грива, которой я-автор его наградила, не задумываясь о практической стороне вопроса, причесана волосок к волоску и заплетена в тугую косу, змеей спускающуюся по широкой спине.
   Ректорскую спину я разглядывала долго: впустив меня в кабинет и кивком указав на кресло для посетителей, милорд Райхон подошел к окну и несколько минут высматривал там что-то, словно забыл о моем присутствии.
   - Я думал о вашей проблеме, Элизабет, - сказал он, не оборачиваясь. - Просмотрел специальную литературу, изучил все обстоятельства. Не скажу, что нашел решение, но можно кое-что попробовать.
   Оливер оторвался от вида за окном, прошел к столу и сел на свое рабочее место напротив меня. Внимательно посмотрел в глаза, будто хотел прочесть в них ответ раньше, чем задаст вопрос, а потерпев неудачу, все же спросил:
   - Какую технику медитации вы обычно используете?
   - Технику? - растерялась я. Память Элси на этот вопрос не отозвалась, а в моем мире техникой для медитации был телевизор: включаешь новостной канал или тупое реалити-шоу и, лежа на диване, думаешь о чем-то далеком под бессмысленную болтовню с экрана.
   - Как легче настроиться, при концентрации на внутренних ощущениях или на внешнем объекте?
   - Наверное, лучше на внутренних... или на внешних... иногда...
   - Вы нечасто это практикуете, - понял Оливер. - Впрочем, на боевом факультете вас такому и не учили. Не страшно, разберемся. Но не сегодня. Сегодня у меня есть еще дела, а вы одеты не лучшим образом для таких занятий. Подберите что-нибудь поудобнее, ничто не должно стеснять движений. И отнеситесь к этому серьезно, пожалуйста.
   Он говорил со мной сдержанно и отстраненно, словно не я изводила его дурацкими выходками, не я признавалась ему в любви, не я пыталась рассорить его с Камиллой, но в последней фразе прорезались неприятно царапнувшие слух нотки. "Не вздумайте выкинуть новый фокус, мисс Аштон, - явно слышалось в вежливой просьбе. - Я и от старых еще не отошел".
   - Заберите, в конце концов, пальто из гардероба, - сказал он при прощании. - Висит там который день, а гардеробщицы и уборщицы уже шепчутся о пропадающих в главном корпусе студентках. Будто у нас без этих сплетен пропаж мало.
  
   Остаток дня до ужина я посвятила учебе. Закончила конспект-шпаргалку по кровеносной системе и добила план драконьего доклада, который завтра нужно было показать мисс Милс. Вечером сходила в столовую с Мэг и Сибил. Встретились с Норвудом. Новой информации друзья, проведшие полдня на занятиях, не собрали, но меня это даже порадовало: слишком быстро все завертелось, один спокойный вечерок не помешает.
   Если бы это была книга, то именно в такой вечер, когда не хочется думать о проблемах, в голове пусто, а на душе легко, обязательно случилось бы что-нибудь ужасное. А так с нами случился только Грайнвилль.
   Он появился, когда мы вчетвером, я, Мэг, Сибил и Рысь, прогуливались в парке недалеко от столовой. Болтали о всякой всячине, любовались звездным небом, и полной луной, и искрящимся снегом, толстым слоем лежавшим на ветвях деревьев и превратившим невысокие кустики в пышные округлые сугробы. Сибил сказала, что в полнолуние нужно загадывать желания на монетку: положить ее на ладонь, чтобы лунный свет отражался от металла, мысленно проговорить свое желание и бросить монету за спину. Я решила попробовать. Подруга не уточняла, нужно ли разделять желания, поэтому я загадала сразу все: выяснить, кто виновен в исчезновениях, влюбить в себя Оливера Райхона и вернуться домой. Тут здорово, и милорд ректор - мужчина хоть куда, но потому и не хочется затягивать. И так уже млею в его присутствии, как двадцатилетняя дурочка, тело которой заняла без спроса. Если уж Оливер предназначен ей, лучше мне поскорее передать его по назначению. Экзамены я тоже мысленно оставила Элизабет. Не все коту масленица: что успею - сдам, а с остальным пусть уж сама. Прокрутив все это в голове, я зажмурилась и бросила монету через плечо. Но вместо того, чтобы беззвучно упасть в снег, медная денежка негромко стукнулась обо что-то твердое. Сразу же за этим раздалось негромкое оханье и дружный смех друзей.
   Обернувшись, я увидела Грайнвилля. Эльф, морщась, тер лоб, а второй рукой протягивал мне монету.
   - Прости, Илси. Я, кажется, испортил твое желание.
   Не почудься мне в случившемся знак судьбы, это было бы смешно.
   - Что ты тут делаешь? - сердито спросила я длинноухого.
   - Ищу вас. Вернее, уже нашел.
   - Как... - я прикусила язык: Элси с друзьями часто гуляли в этом парке, и мой вопрос прозвучал бы странно. - Как у тебя дела? В последнее время мы редко видимся.
   - Я был занят эти дни. Теперь свободен, - подойдя вплотную, Грайнвилль подставил согнутую в локте руку, и пока я размышляла, не проигнорировать ли этот дружеский жест, моя ладонь сама собой легла на предплечье эльфа. Марибет, блин! - А как твои дела, Илси? Все еще спасаешь мир?
   - Делать мне больше нечего, - пробурчала я.
   И не соврала: кроме как заниматься спасением мира, делать мне, действительно, нечего. И то ли моя паранойя обострилась, то ли луна как-то странно отразилась в прозрачных глазах нелюдя, но почему-то подумалось, что он именно так и понял мой ответ.
   Прогулка не затянулась: зимние вечера красивы и полны романтики, но долгое пребывание на слишком свежем воздухе чревато простудой и отмороженными носами. Зато после моциона уснула я, едва забравшись под одеяло. Даже планы на завтрашний день обдумать не успела. А с утра долго не хотела вставать, и лишь поглядев на часы, вскочила, как ошпаренная, и кинулась к шкафу, подбирать одежду для медитации.
   Спешка в этом случае пошла во благо. Будь в запасе больше времени, примеряла бы каждую вещь и вертелась перед зеркалом, думая, что надеть, чтобы привлечь внимание Оливера, а так не мудрила и оделась удобно и просто - как, собственно, и было велено: тренировочные штаны, свободная синяя блуза, черный жилет из тонкой шерсти. Последний надела лишь потому, что для пущего удобства решила обойтись без корсета, и не хотела, чтобы милорд ректор счел мой наряд провокационным.
   - Хорошо, - сдержанно одобрил он, когда в назначенный час я появилась в его кабинете. - Но заколка будет мешать.
   Я молча сняла и положила на край стола украшенный бледно-голубыми халцедонами зажим. Волосы рассыпались по плечам. Не укороти я их, смотрелось бы эффектнее, но вряд ли произвело бы особое впечатление на милорда Райхона.
   - Хорошо, - повторил он. - Пойдемте.
   Вышли через приемную, прошли мимо демонстративно уткнувшегося в бумаги мистера Адамса, затем по коридору в ту часть здания, куда студентам обычно ход закрыт, и в конце концов оказались в помещении, классифицированном мною как спортзал. Вдоль стен стояли гимнастические снаряды, а пол тут был устлан толстыми мягкими ковриками синего и зеленого цвета, плотно подогнанными друг к другу в шахматном порядке.
   - Разувайтесь, - приказал ректор.
   Я сняла и поставила у двери сапоги, а, подумав, стянула и надетые под брюки шерстяные чулки. Бог знает, как потом надеть их снова, но топтаться босиком по полу было приятно.
   Оливер с одобрительной улыбкой кивнул, и сердце затрепетало от восторга. Он мне улыбнулся! Впервые за все время улыбнулся!
   - Располагайтесь, - он указал на пол в центре зала.
   Разулся сам, снял и повесил на брусья сюртук, развязал галстук...
   Подумалось, что если он снимет рубашку, на медитации можно ставить крест, ибо концентрация на внешнем объекте будет чрезмерно высока. Но, к счастью или к сожалению, на галстуке сеанс разоблачения закончился. Однако когда Оливер уселся на пол напротив меня, я решила на всякий случай закрыть глаза, потому как моей фантазии рубашка не помеха...
   - Не торопитесь, мисс Аштон. Сядьте поудобнее, выпрямите спину. Расслабьтесь. Пусть позвоночник удерживает ваше тело, он для того и предназначен.
   Не открывая глаз, я чувствовала, как мужчина переместился поближе. Его ладонь скользнула по моей спине от шеи до поясницы, заставляя выгнуться... и стиснуть зубы, чтобы не замурчать от удовольствия... Слишком много для одного раза, и улыбка, и это почти интимное прикосновение, - недолго и голову потерять...
   - Подумайте о чем-нибудь приятном...
   М-м-м... Изверг!
   - Представьте место, где хотели бы оказаться. Место, где вы уже бывали, где вам было хорошо и куда вы желали бы вернуться...
   Голос мужчины околдовывал. В ином, не связанном с чувственными томлениями, смысле. Должно быть, это в самом деле была магия, так как перед глазами промелькнула вдруг моя уютная квартирка, старый диванчик со свернувшимся на нем клубком Графом, мамин клетчатый плед... Промелькнула и пропала, стоило подумать, что Оливер может каким-то образом подсмотреть мои видения. Нет, нужно найти другое место - место, которое помнила не я, а Элси.
   - Ищите, Элизабет. Пусть память приведет вас туда, где вы были счастливы...
   Была? Разве?
   Возможно, когда-то давно. Когда деревья были большими...
   Деревья...
   Старая яблоня. Привязанные к толстой ветке скрипучие качели. Вверх-вниз, вверх-вниз. Дух захватывает от восторга и страха. В животе перекатывается щекочущий шарик - вверх-вниз. Ноги в потертых синих сандаликах взлетают выше головы... Ноги в новых атласных туфельках... Нет, в сандаликах. На левом оторвался ремешок, и теперь их можно носить только на даче... А туфельки розовые, под цвет развевающегося на ветру платья и лент в волосах...
   Вверх-вниз, вверх-вниз...
   - Маришка, смотри, улетишь!
   Улечу.
   Раскачаюсь еще сильнее, аж до неба!
   - Элси, осторожнее! Не нужно так высоко.
   Нужно!
   Нужно еще выше!
   Выше кустов сирени, выше яблони, чтобы ноги в розовых туфельках касались пушистых облаков...
   Ноги в синих сандаликах...
   Память - моя? чужая? - словно на тех качелях отбросила на много лет назад, а после резко швырнула вперед, на мягкий пол гимнастического зала... но не удержала... Уронила на полпути, то ли вниз, то ли вверх. Замелькали перед глазами яркие картинки прошлого и настоящего - карты, выпавшие из рук гадалки, - закружились опавшей листвой и потускнели вдруг, потеряли цвет и рассыпались вокруг меня серым песком...
   Голова закружилась, и я почувствовала, что начинаю проваливаться в этот песок.
   - Все хорошо, - удержал от падения голос Оливера. - Вы прошли, теперь постарайтесь удержаться в этом состоянии. Смотрите на меня. Идите ко мне.
   - Я... не знаю, куда идти... Где вы?
   Только серый песок вокруг. Бескрайняя пустыня. И небо, такое же серое, сливается у горизонта с землей.
   - Элизабет, посмотрите на меня.
   - Не могу! - прокричала я, борясь с подступающим приступом отчаяния. - Я вас не вижу! Ничего не вижу!
   Как в кошмарном сне я пыталась и пыталась открыть глаза, но всякий раз вслед за темнотой появлялась серая пустыня. Всякий раз. Неизменный, пугающий своей безжизненностью пейзаж. Серое небо без солнца, серые пески...
   Я уже собиралась прибегнуть к испытанному народному средству и ущипнуть себя, чтобы вернуться в реальность, как меня в эту реальность выдернули. За голову, наверное. Потому что, когда я открыла глаза, теперь уже по-настоящему, Оливер сидел рядом, положив одну ладонь мне на лоб, а другую на затылок, а голова при этом просто раскалывалась.
   - Это был ваш первый выход? - спросил ректор, с беспокойством заглядывая мне в глаза. И сам себе ответил: - Первый, конечно. Но в первый раз так глубоко не погружаются. Нужны тренировки, чтобы научиться находиться там.
   - Где - там?
   - Там... - Оливер неопределенно повел рукой. - Многие маги называют это астралом, но это в корне неверно. Выход в астрал требует предельной концентрации и не каждому это под силу. То, куда вас провел - всего лишь некое подпространство, промежуточный уровень между физическим и астральным планами. Магия там зрима и осязаема, можно рассмотреть рисунок плетений, можно создавать нечто принципиально новое. Я хотел, чтобы вы увидели... Вы ведь видели что-то?
   - Пустыню, - я опустила глаза и отодвинулась от мужчины, хотя в тот момент отчаянно хотелось кинуться к нему на грудь и разрыдаться от нахлынувшего ощущения безысходности. - Серые пески от края до края. И ничего больше. Я... безнадежна, да?
   - Нет, - ректор резко вскинул голову. - И не смейте и думать о таком.
   Что ж, не я сама, так моя проблема смогла заинтересовать милорда Райхона. Наверное, нужно радоваться хотя бы этому. Но у меня не получалось.
   Из головы не шли розовые туфельки. Почти такие же я видела много лет назад в витрине "Детского мира" - нереально красивые, как казалось мне тогда, маркие и неудобные, как сказала мама. И мне купили коричневые, из кож-зама, "на каждый день".
   - Мы что-нибудь придумаем, - ободряюще улыбнулся ректор. - Приходите завтра...
   - Завтра я не могу, я должна быть в лечебнице с леди Райс - скороговоркой пролепетала я, глядя в сторону, потому что, если серьезный и даже строгий Оливер был чертовски хорош, то Оливер улыбающийся был чертовски хорош в десятой степени.
   - Тогда послезавтра? Около трех часов вас устроит?
   - Да, конечно.
   Хоть в полночь, но я приду. Влезу снова в это треклятое подпространство, перерою вдоль и поперек серую пустыню, но найду свою магию. Свою, да. Пока я здесь, все, что принадлежит или будет принадлежать Элизабет, такое же мое, как и ее. Я так решила. И это не только магии касается
   В коричневых туфлях "на каждый день" я уже находилась. Дайте розовые хоть примерить.
  
   Запала хватило ненадолго.
   Решительный настрой был похоронен лавиной сомнений. Должна ли я? Имею ли право? А что потом?
   Большую часть мучавших меня вопросов даже сформулировать не получалось, и, если бы сейчас появился Мэйтин, я не знала бы, как спросить о том, что не давало мне покоя.
   - А ты попробуй.
   Бог возник рядом, когда я, заскочив в общежитие, чтобы переодеться, топала на кафедру мистических существ сдавать мисс Милс план доклада. Но мысли вертелись отнюдь не вокруг драконов.
   - Так что у тебя за вопрос?
   - Ты знаешь, - ответила я вслух, пользуясь тем, что поблизости никого не было.
   - Знаю, - кивнул Мэйтин. - И уже сказал тебе: сейчас это неважно.
   - Угу. Все фигня в сравнении с мировой революцией. Но я должна знать.
   - Знать что? - продолжало издеваться вредное божество.
   Я остановилась и глубоко вдохнула. Холодный воздух ожег легкие, но в голове немного прояснилось.
   - Знать, что сейчас происходит с Элси, - выговорила я. - Если я в ее теле, где она сама? Как все то, что я делаю, сказывается на ней? Она же не просто героиня, она... Все люди тут - настоящие. Они живут, мыслят, чувствуют. Значит, Элизабет тоже. Значит, сейчас она должна быть где-то, и как-то...
   Не сбавляя шага, я топала по дорожке, на ходу сыпля вопросами и предположениями, не оставляя Мэйтину шанса вставить хоть слово. Непонятно было, хочу ли я услышать ответ или боюсь его. Наверное, и то, и другое. Но все-таки мне нужно было знать, что я действительно помогу Элизабет, а не испорчу ей жизнь.
   - Кто такая Элизабет? - прищурился Мэйтин, когда я наконец умолкла.
   - Насмехаешься? - рассердилась я.
   - И не думал. Если хочешь узнать ответ, сама ответь на мой вопрос. А пока остановимся на первоначальной версии: Элизабет - твоя героиня, и ты, как автор, развиваешь ее сюжетную линию. Это похоже на правду.
   - Но не правда?
   - Не вся, - улыбнулся бог.
   От него веяло таким спокойствием и уверенностью, что я решила принять его объяснение.
   - Правильно, - одобрил он. - Береги нервы. Всему свое время. Сейчас, например, время приготовиться.
   - К чему?
   - Падать, - подмигнул Мэйтин, прежде чем исчезнуть.
   В ту же секунду что-то с силой толкнуло меня в спину. В попытке удержать равновесие я неловко взмахнула руками, и папка с докладом выскользнула из пальцев и улетела в кусты, а я, как и предсказал бог, упала на снег, успев в последний миг выставить вперед ладони.
   - Какая ты неловкая стала, Аштон, - неискренне посочувствовали со стороны. - Раньше пошустрее была.
   - А ты раньше не била в спину, Раскес, - поднявшись с земли, процедила я зло.
   - Это не я, - ухмыльнулась Шанна, тряхнув длинными черными волосами.
   - Это я.
   Я резко обернулась: на дорожке позади меня стоял Брюс.
   - Не в спину метил, - староста досадливо поморщился. - Не рассчитал удар.
   Меня не интересовало, куда он целился, выше, в голову, или ниже, в то место, где у Элси прочно засело шило. Не интересовало, что этим двоим от меня нужно. Волновало лишь то, слышали ли они мой разговор с богом или нет. Хотя, если и слышали, вряд ли что-нибудь поняли и единственный вывод, который могли сделать: у Элси Аштон проблемы с головой. Но для них это, наверное, и не новость.
   - Далеко собралась? - преградила мне путь Шанна.
   - Тебе какое дело? - огрызнулась я вместо того, чтобы ответить, что сначала собираюсь достать из кустов свою папку, а потом пойти с ней профессору Милс. И дело не в памяти Элси, хранившей воспоминания о почти трехлетнем соперничестве с Шанной Раскес, - не собираюсь я отчитываться перед этой задиристой девицей и ее дружком.
   - Говорят, старик Крейг частенько к тебе заглядывает, - растянула брюнетка.
   - А сама в главный корпус каждый день бегаешь, - встал рядом с нею Брюс, лишив меня надежды добраться до папки. - Не объяснишь, что происходит?
   - Не объясню.
   Из недр подсознания всплыла цитата из классиков, та самая, про "сейчас будут бить, может быть, даже ногами", но говорить мне с этой парочкой было не о чем.
   - Мы же по-хорошему спрашиваем, - Шанна угрожающе показала белые зубки. - Пока.
   Слетевшая с ее ладони колючая искорка больно царапнула щеку, и я, громко ойкнув, прижала к обожженному месту ладонь.
   Эта естественная реакция отчего-то не на шутку озадачила боевиков.
   - Ты в порядке, Аштон? - почти участливо поинтересовалась Шанна, переглянувшись с парнем.
   - Буду, когда вы оставите меня в покое.
   Магией я воспользоваться не могла, но ничто не мешало мне оттолкнуть наглую девицу с дороги. Раскес в ответ на грубый толчок в плечо снова зарядила мне в лицо чем-то колючим. Я с трудом удержалась от того, чтобы вцепиться ей в волосы. Несолидно как-то в магическом мире. А вот присесть, уйти в сторону, перенося вес тела на одну ногу, и, резко выбросив вперед сжатую в кулак руку, ударить в живот - самое то. Спасибо, Элси.
   Правда, порадоваться внезапному осознанию того, что мне знакомы боевые приемы, не связанные с использованием дара, я не успела. Мстя за согнувшуюся от боли подругу, Брюс ударил ладонью по воздуху, и меня отшвырнуло на пару метров назад, впечатав спиной в толстый ствол росшего на обочине дерева.
   Самое время было дать деру, но не позволяла гордость и опасения за папку с выстраданными набросками доклада.
   Я готова была рискнуть: кинуться на одного из боевиков, как тогда на полигоне на убу, сшибить с ног, и забрать драгоценные записи, но появление нового действующего лица избавило меня от необходимости геройствовать.
   - Брюс! Шанна! - строго окликнул задир куратор Вульф. - Вы обещали, что ничего подобного не будет.
   - Так нельзя с ней по-хорошему, - придерживаясь за бок, прошипела Шанна. Зыркнула зло в мою сторону: - Бешеная!
   - Сами начали, - не смолчала я. И тут, с запозданием, но до меня все-таки дошел факт неслучайного появления на месте потасовки Саймона Вульфа. - Что значит, они вам обещали? - обернулась я к нему. - Вы что, заодно?
   Знать бы еще, за какое одно, и не проявятся ли сейчас на стене ближайшего корпуса кровавые письмена, на неведомом языке сообщая миру о моем бесследном исчезновении.
   - Да, - мужчина будто бы виновато передернул плечами. - Но я против любого насилия.
   Уже радует.
   - Мисс Раскес, мистер Дилейн, погуляйте пока, - приказал преподаватель. Получилось неубедительно, Саймон, согласно воспоминаниям Элси приказывать не умел - только просить, но Шанна и Брюс подчинились, на прощание одарив меня недружелюбными взглядами. - Мы можем поговорить, мисс Аштон?
   Я отлепилась от дерева и согласно кивнула. Я тоже против насилия. Особенно - в отношении меня.
   - Элизабет, я, наверное, должен объясниться...
   Было бы неплохо.
   - И извиниться за Брюса и Шанну. Их можно понять, пропал их товарищ.
   - Товарищ? - недоверчиво переспросила я. - Вы о Мартине? Вряд ли он расстроился бы, если бы на его месте оказался Брюс.
   - Это было честное соперничество. Они оба подошли ко мне перед последним соревнованием. Если бы победила команда мистера Кинкина, Брюс согласился бы с тем, что не заслуживает занимать место старосты. Это ведь большая ответственность, и нужно пользоваться соответствующим авторитетом среди соучеников...
   Брюс пользовался авторитетом. Мартин его покупал. Саймон Вульф, как куратор, должен был обо всем этом знать. А меня уже не должно было заботить положение дел на отделении боевой магии.
   - Я просил бы сохранить наш разговор в тайне... если это возможно...
   Определенно, Саймон был слишком молод для руководства группой. Но ему доверили это, и, думаю, не за красивые глаза.
   - Я случайно узнал, что ребята задумали провести собственное расследование, - признался он. - Это может быть опасно, и я решил... подстраховать их.
   - Не можешь остановить безобразие - возглавь его. Испытанная тактика. Только почему ваши сыскари-самоучки накинулись на меня?
   - Они считают, что вам что-то известно. Инспектор Крейг приходил к вам несколько раз, и у милорда ректора вы появляетесь регулярно.
   - Каждый день, - не опровергала я. - Могу при случае пожаловаться на ваше тайное общество. Если, конечно, вы не зарегистрировали его соответствующим образом.
   - Не думаю, что руководство одобрит, - пробормотал мой бывший куратор.
   - Как и нападение на студентов среди бела дня, - продолжила я. - Послушайте, мистер Вульф, мне не нравятся методы ваших подопечных, но.... Мне тоже интересно, что случилось с Мартином и с остальными. И я тоже думаю, что руководство академии поддержит мою инициативу. Может быть, объединим усилия?
   Преподаватель задумался. С одной стороны ему хватало своих студентов с их неуемной жаждой деятельности, а с другой, в силу возраста и характера, тянуло на авантюры и хотелось, во что бы то ни стало, самому во всем разобраться.
   - Вы что-то знаете? - спросил он.
   - И готова поделиться информацией, - широко улыбнулась я. - Если мои друзья согласятся на сотрудничество. К слову, большая у вас команда?
   - Семь человек, считая меня. А у вас?
   - Четверо. Или пятеро, если считать эльфа.
   Упоминание эльфа произвело впечатление: мистер Вульф посмотрел на меня с уважением.
   - Поговорите со своей командой, - предложила я. - А я поговорю со своими.
   - Мисс Аштон, я, как преподаватель... - строго начал Саймон, но "взрослое" вступление в совокупности с растерянным видом боевика вызывало лишь улыбку.
   - Это замечательно, что вы - преподаватель, - горячо заверила я. - Будете нашим тайным оружием. А я имею кое-какое влияние на милорда ректора и инспектора Крейга.
   У меня не так много талантов, но врать и не краснеть - тоже дар.
   - Хорошо, - согласился мистер Вульф. - Поговорю с ребятами. Как дать вам знать, если они согласятся работать сообща?
   - В семь мы с друзьями будем в библиотеке. Читальный зал в секции художественной литературы. Приходите.
   - Посмотрим, - усмехнулся Саймон. Мальчишка в нем, несмотря на усы и солидный костюм, определенно перевешивал серьезного преподавателя.
   - Посмотрим, - кивнула я в ответ. - А пока не поможете мне достать папку? Вон ту, которая торчит из кустов.
   - Какой интересный способ хранения бумаг, - заметил он.
   - Спасибо мисс Раскес, - улыбнулась я. - Сама бы я до такого не додумалась.
   Боевик вытащил из кустов папку и открыл, поправляя вываливающиеся листки.
   - Что это? - спросил он удивленно, пробежав глазами план.
   - Доклад. По драконам.
   - Очень интересно, - Саймон захлопнул папку и отдал мне. - Значит, до вечера?
   - До вечера, - попрощалась я.
   Что так удивило его в моем докладе? Возможно, выбранная тема?
   Мисс Милс ее тоже отметила. Правда, скепсиса в ее взгляде было больше, чем удивления.
   - Хотите готовиться по этому плану, мисс Аштон?
   - Думаете, у меня не получится?
   - Думаю, сложно будет найти соответствующую литературу, - сказала профессор. - В нашей библиотеке содержатся, в основном, книги, утвержденные к изучению министерством образования, а они, если заметили, представляют единую версию жизни и ухода драконов с Трайса. Но ищите. Ищите среди внепрограммного чтения, ищите в дополнительных списках. Тема интересная. Раскроете ее должным образом, получите заслуженное "отлично".
   - Когда нужно сдать доклад?
   - Если не будете отступать от заявленного плана, - мисс Милс улыбнулась задумчиво и благожелательно, - дам вам время до конца семестра. Интересно, что у вас получится.
   Мне тоже.
   И почему я не взяла стандартную тему? Потому что мы не ищем легких путей. А почему мы не ищем легких путей? Потому что у нас с головой не все в порядке - другого объяснения нет.
  
   В библиотеку Саймон пришел с Брюсом и Шанной.
   - Ты говорила, их семеро, - оглядев новых союзников, прошептала мне Мэг.
   - Вы говорили, у них есть эльф, - нарочито громко выговорила куратору расслышавшая слова целительницы Шанна.
   - Нас семеро, - уверил мистер Вульф. - Но остальные четверо - рядовые бойцы... вроде того...
   - У нас есть эльф, но он не смог прийти, - соврала я. - Занят. Вроде того.
   - Нас все равно больше, - Брюс, видимо, решил определить главенство в совместном предприятии.
   - Семь человек - одна специализация, - Сибил подняла глаза к потолку, что-то прикидывая в уме, и вывела: - Низкая эффективность.
   - А что у вас? - скривилась Шанна. - Гадалка, две... нет, - бросила на меня презрительный взгляд, - полторы целительницы и облезлый кошак?
   - Облезлый? - зло прищурился Норвуд. - Где?
   Он приподнялся с кресла, упершись ладонями в подлокотники, оттолкнулся и оскалившейся рысью приземлился рядом с Шанной. Кругом обошел застывшую столбом девушку, демонстрируя густую шерсть и крепкие клыки. Красавец!
   - Не нужно ссориться, - миролюбиво проговорил мистер Вульф, чувствовавший себя явно не в своей тарелке. Влияние, как преподаватель, он имел только на Шанну и Брюса, но не нашу компанию. Не нажалуется же он куратору Норвуда или леди Пенелопе на наше плохое поведение во время проведения тайного расследования?
   - Рысь, - окликнула я друга. - Думаю, мисс Раскес уже убедилась, что ты не облезлый, и готова извиниться.
   Оборотень фыркнул и, запрыгнув обратно в кресло, принял человеческий облик.
   - Не нужны мне ее извинения, - усмехнулся он. - На боевиков не обижаются.
   Шанна вспыхнула, припомнив, как в оригинале звучит эта поговорка, но ей хватило ума придержать язык за зубами.
   - Может, приступим к делу, пока не передрались? - предложила я. - Раз мы все здесь, значит, уже приняли решение насчет сотрудничества. Или вы пришли, чтобы сообщить, что не хотите с нами работать?
   В родном мире я как-никак ведущий экономист и могу, если надо, приструнить и безалаберных расчетчиц, и зарвавшихся банковских операторов, и даже живущих в собственной вселенной айтишников, регулярно забывающих о существовании всего остального нуждающегося в их профессиональных услугах человечества.
   На боевиков и их куратора серьезный, немного резкий тон тоже подействовал.
   - Хотим, - сказал Брюс, переглянувшись с подругой и наставником. - Но не уверены, что от этого сотрудничества будет толк.
   - Как и мы, - заметила я. - Нам удалось собрать информацию и разработать несколько версий, а добились ли вы чего-нибудь или только и можете, что девушек на пустых аллеях подлавливать и с ног сбивать, неизвестно.
   - Да не собирался я тебя сбивать, - выпалил раздраженно староста. - Хотел легонько толкнуть, привлечь внимание, но с заклинанием напутал.
   - Напутал? - не поверила я. Брюс Дилейн, слету осваивавший новые плетения, и вдруг напутал?
   - Давно это у тебя? - поинтересовался Норвуд.
   - Что - это? - недовольно уточнил Брюс.
   - Плетения срабатывают неправильно, - терпеливо пояснил друг. - И татуировка углем и киноварью.
   - Как узнал? - боевик непроизвольно обхватил себя за плечи.
   - Запах, - Рысь потянул носом. - Свежая, не больше двух недель. Заживает плохо. А колол наверняка у артефакторов.
   - Это не запрещено.
   - Я и не говорю, что запрещено, - усмехнулся оборотень. - Но сам бы не доверил такое дело недоучке без диплома, пусть даже она хорошенькая блондинка с большими... хм...
   - Глазами, - подсказала я, заодно привлекая внимание Норвуда, чтобы хоть взглядом спросить, о чем это он: сама я не улавливала связи между татуировкой Брюса и своим сегодняшним падением.
   - Я хотел сказать, с большими амбициями, - Рысь подмигнул в ответ: все нормально, доверься мне. - Представляешь, учится только на четвертом курсе, а уже подрабатывает в профессиональной мастерской - делает татуировки-активаторы. Только имя ее забыл...
   - Лилиан, - хмуро подсказал Брюс.
   - Точно, Лилиан! - хлопнул себя по лбу Норвуд. - Все время путаю их.
   - Кого? - одновременно спросили Мэг и Шанна.
   - Подружек вашего Кинкина, - ответил Рысь, согнав с лица дурашливую улыбку. - Тамила с архитектурного, Лилиан с артефакторного, - он снова подмигнул мне: - Я же говорил, нужно проверить?
   - Не объясните, о чем речь? - не выдержал мистер Вульф.
   - Видимо, о том, что Мартин получил по заслугам, - вздохнула я, подумав, что теперь Брюс резко охладеет к судьбе бывшего "честного" соперника.
   Норвуд задал ему еще пару вопросов, и картинка сложилась.
   Татуировку староста боевиков набивал в несколько заходов, с каждым разом добавляя к рисунку новые фрагменты. Началось это еще на первом курсе. Увидел объявление артефакторов: тем нужны были подопытные для отработки техники вживляемых артефактов, усиливающих и стабилизирующих заклинания. Во избежание осложнений (работу ведь выполняли, как сказал Рысь, недоучки) рисунок магически активными красителями имел краткосрочный эффект, но сама татуировка, довольно интересная, оставалась, и можно было немного заработать, послужив пособием для зачета. Брюс попробовал и втянулся. Читала я когда-то статью о тату-зависимости - видимо, это оно и было. Татуировку боевик обновлял и увеличивал раз в несколько месяцев. Ни для кого в группе, кроме Элизабет, не интересовавшейся жизнью соучеников, пристрастие старосты секретом не было, и Мартин придумал, как этим воспользоваться. Свел близкое знакомство с Лилиан (Брюс в последнее время набивал тату только у нее) и та согласилась помочь приятелю сместить конкурента. Всего-то и нужно было чуть-чуть поменять рисунок. Вредоносное действие артефакта должно было скоро закончиться, и никто ни о чем не догадался бы, а Мартин к тому времени уже занял бы пост старосты. К решающему соревнованию он подготовился хорошо: заклинания Брюса срабатывали бы с ошибками, а сам Кинкин, пользуясь схемой, полученной от второй подружки, прошел бы полосу препятствий с закрытыми глазами.
   Боже, сколько подлости! И только чтобы удовлетворить свое честолюбие?
   - Не только, - отозвался боже, материализуясь в свободном кресле. - Пост старосты - это повышенная стипендия, ряд студенческих льгот и отдельная комната в общежитии. Элси Аштон не понять, но Брюс и Норвуд знают, чего оно стоит. Брюс ведь тоже не случайно решил перед состязанием татуировку обновить.
   Я посмотрела на парней. Рысь как раз рассказывал боевику о найденной нами в комнате Мартина схеме.
   - А твой друг - молодец, - заметил Мэйтин.
   Молодец. Ухватился за ниточку и распутал весь клубок. Жаль, ниточка не наша. Инспектор Крейг, знавший о схеме, а возможно, и о татуировках, сказал, что к исчезновению Мартина его бесчестные попытки занять теплое местечко отношения не имеют.
   - Что у вас по другим пропавшим? - спросила я Саймона Вульфа, не на шутку расстроенного тем, что не заметил вовремя проблем в своей группе. - Мы поделились информацией.
   - Ага, - хмыкнул Рысь. Посмотрел на притихшую в сторонке Шанну: - Есть и от кошаков польза, да?
   - Мы собрали кое-что, - сказала она неуверенно. - Знаете, что у Лоста были проблемы с подружкой?
   - Знаем, - кивнул оборотень.
   - А то, что Складовик учувствовал в подпольных боях "Огненного черепа"? - спросил Саймон.
   Если он хотел отвоевать у Норвуда немного лавровых листочков, ему это удалось. По моему мнению.
   Но Рысь с этим не согласился.
   - Знаем, - ответил он, прежде чем я начала выпытывать у боевиков подробности.
   - Хваткий парень, - похвалил Мэйтин. - Говори, что тоже знаешь. Саймон выдал название клуба, так что вы теперь в курсе, где и кого расспрашивать.
   Норвуд Эррол, похоже, вошел во вкус и метил на место нашего идейного лидера, не считаясь с присутствием старшего по возрасту и положению преподавателя. Но тот не желал отступать.
   - О проблемах Виктора Нильсена со здоровьем тоже знаете? - спросил он, подергав себя за ус.
   Рысь на секунду замешкался, но все же покачал головой.
   - Но скоро узнаем, - вставила Мэг.
   - Если хотите, расскажем вам прямо сейчас, - предложил наставник боевиков, обменявшись взглядами со своими подопечными.
   - После того, что мы сообщили вам, было бы неплохо получить что-нибудь взамен, - снисходительно усмехнулся оборотень.
   - Хорош! - негромко зааплодировал Мэйтин. - Нужно присмотреться к парню, задатки у него неплохие.
   А как целуется... эх...
   - Рассказывайте, - потребовала я у Саймона, раздосадованная невольно всплывшими воспоминаниями и последовавшей за ними ехидной улыбкой божества. - Не до утра же тут сидеть?
   - Целители запретили Виктору практиковать некромантию, - коротко выдал мистер Вульф. - Слабое сердце - большой риск. Весной он должен был получить диплом, но с такой отметкой работу по специальности найти практически невозможно. Кому нужны некроманты-теоретики? Виктор прошел курс лечения, но доктор Грин все равно не подписал разрешение.
   То есть практически поставил крест на карьере Нильсена. Интересно, у того действительно были настолько серьезные проблемы, или дело все-таки в Грине?
   - Разузнай, - сказал Мэйтин. - Как раз завтра будешь в лечебнице. Справишься без меня?
   Будто обычно он только то и делает, что помогает мне.
   - А я и не обязан. Я вообще за другим пришел. Мы утром не договорили, у тебя ведь был еще один вопрос.
   Был. И до сих пор есть. Я хочу знать, что рискую не напрасно, и, когда все это закончится, вернусь к своему коту и остывающей пицце.
   - Вернешься, - обещал Мэйтин. - Даже если погибнешь здесь, очнешься там живая и невредимая.
   Получается, можно обойти терминал?
   - Можно. Но гибель моего мира будет на твоей совести, - сурово предупредил Мэйтин. - Да и умирать не очень приятно. Поверь.
   Умирать не хотелось. Даже в чужом мире и в чужом теле.
   Значит, еще побарахтаемся.
  
  

Глава 13

  
   Разговор с доктором Грином состоялся раньше, чем я рассчитывала. Вернее, я совсем не рассчитывала на разговор, хотела присмотреться к заведующему со стороны, расспросить леди Пенелопу, но... Так вышло.
   Началось с того, что я встретила Анабель.
   Точнее, увидела.
   Рано утром я шла в лечебницу, а у боковой калитки стоял автомобиль. Мне показалось, что тот же, что подобрал меня по дороге из коттеджного поселка, но подойдя поближе, я поняла, что ошиблась: этот выглядел немного иначе, и водитель был другой. А рядом с автомобилем, на крыше которого были закреплены веревками два чемодана и большой тряпичный узел, стояла в окружении больничных сестер Анабель. Меня она не заметила, но я и не хотела попадаться ей на глаза. Отчасти потому, что глаза эти были красными от слез, и у меня имелись основания полагать, что я знаю их причину. Девушка улыбалась через силу, уверяла обступивших ее женщин, что "там" ей будет лучше, и тут же говорила, что осталась бы, если бы могла. Потом сказала, что "так надо" и со значением добавила: "Вы же понимаете?".
   Я решила, что понимаю. Но держала бы и дальше свое мнение при себе, если бы дверь кабинета Эдварда Грина, когда я шла мимо по коридору, не оказалась распахнута настежь.
   - Вы уволили Анабель? Как вы могли! - возмущенно высказала я господину доктору, как ни в чем не бывало попивавшему чаек на рабочем месте.
   - Э? - спросил он, с недоумением уставившись на меня поверх чашки.
   - Вы же сами говорили, что ей нужна работа! Особенно сейчас!
   Грин отставил чашку и пригляделся ко мне, словно собирался на глаз поставить диагноз.
   - А, вы эта, как там... Аштон, - он поморщился, ворочая челюстью, словно мое имя завязло у него в зубах. - Снова направление на анализ крови? Или сейчас появится милорд Райхон, и мы пойдем к единорогу?
   Мужчина поднялся, и я невольно отпрянула к двери, но та вдруг сама по себе захлопнулась за моей спиной.
   - Что вы тут делаете, я вас спрашиваю?
   - Я хочу знать, почему вы уволили Анабель, - произнесла я четко, поняв, что отступать некуда.
   - Может, все-таки сдадите кровь? - ласково скалясь, предложил доктор. - А лучше полное обследование проведем? Кажется, вы не совсем здоровы. С чего вы взяли, что я ее уволил?
   - Автомобиль стоит у ограды, чемоданы на крыше, Анабель прощается с подругами, - вывалила я все разом. - Скажете, мне это померещилось?
   Грин выглянул в окно.
   - Нет, - покачал головой. - Не померещилось. Автомобиль у ограды, чемоданы на крыше, Анабель прощается с подругами. Все, как вы сказали.
   - Издеваетесь?!
   - Я? Помилуйте, мисс, вы сами ворвались ко мне с нелепыми обвинениями. Да, Анабель уезжает, но я ее не увольнял. Она сама уволилась.
   - Сама? Поэтому теперь плачет?
   - Плачет? - доктор нахмурился. - Наверное, ей грустно. Здесь у нее остается немало друзей. Вы бы плакали, если бы пришлось прощаться с друзьями? Если они у вас, конечно, есть.
   Этот человек меня бесил. Ему удавалось оскорблять меня каждой, казалось бы, нейтральной фразой, каждым взглядом и даже молчанием. Хотелось отплатить ему той же монетой, но, похоже, эту валюту я оставила в другом пальто, в другом мире.
   - Дышите ровнее, - посоветовал Грин. - Этак вас удар хватит. Хотите знать, куда и почему уезжает Анабель? Хорошо, скажу. Ее муж получил назначение в другой город. Хорошее место, жалование выше, чем он получал в академии, квартиру выделяют больше, чем была у них тут, что немаловажно в их обстоятельствах. Естественно, он согласился.
   - Муж? - растерялась я. - У Анабель есть муж? Но я же спрашивала вас об отце ребенка, и вы сказали...
   - Что это не ваше дело, - усмехнулся доктор. - Разве я был не прав? Кто вы Анабель? Подруга? Нет, иначе не задавали бы таких вопросов. Значит, не ваше.
   Боже, как я устала чувствовать себя идиоткой!
   - Я удовлетворил ваше любопытство? Не смею задерживать, - мужчина широким жестом указал на дверь. - Хотя... - взгляд его, задержавшись на мне, неуловимым образом изменился. - С вами все в порядке?
   Он шагнул ко мне и протянул руку, словно хотел дотронуться, хоть между нами оставалось еще достаточное расстояние. От внезапного, непонятно чем вызванного страха, я застыла на месте, и, наверное, не могла бы пошевелиться, даже если бы Грин подошел вплотную и сжал пальцы у меня на шее.
   Спасти меня могло только чудо. И оно не заставило себя ждать.
   - Доктор Грин! - без стука вошла в кабинет леди Райс и удивленно замерла, увидев меня. - Элизабет? Что вы тут делаете?
   - Я... - когда дверь открылась, целитель опустил руку, и удерживающий меня страх отступил. - Зашла к господину доктору, чтобы... спросить о книге. Мне нужна книга для доклада, "Город драконов". В библиотеке сказали, что ее читают, я посмотрела формуляр и...
   Боже, зачем я вспомнила о книге? Это же улика!
   - Что за чушь? - скривился доктор. - Я вернул ее еще осенью. Скажите, пусть ищут лучше. Что у вас леди Пенелопа?
   Он переключился на наставницу, и, пользуясь этим, я хотела выскочить в коридор, но леди Райс придержала меня за локоть.
   - Я к вам как раз по поводу Элизабет,- сказала она. - Хочу попросить для нее разрешения присутствовать при вскрытии, которое будет проводить доктор Кленси. Вы же помните, вчера привезли того юношу...
   - Помню. Только не понимаю, зачем Элизабет присутствовать при вскрытии.
   - Она пропустила анатомический практикум, а это - отличная альтернатива, мне кажется - разъяснила леди Райс.
   Заведующий откашлялся.
   - Можно подробнее? - попросил он. - С каких пор студенты факультета боевой магии стали углубленно изучать анатомию? Я чего-то не знаю?
   - Видимо, да, - улыбнулась наставница. - Того, что мисс Аштон больше не учится на том факультете. Теперь она - моя студентка. Вернее, станет ею, когда сдаст необходимые для перевода экзамены. Пока же у нее подготовительный курс. И во время моих дежурств Элизабет будет здесь, со мной, - на это леди Пенелопа разрешения не просила, просто ставила Грина в известность. - Но ей не помешает понаблюдать и за работой других специалистов.
   - Это, - палец заведующего указал на меня, - ваша студентка? Вы не шутите?
   - Ничуть. Документы оформлены должным образом, Элизабет готовится к экзаменам и, думаю, прекрасно их сдаст. Девушка она умная, целеустремленная и не боится сложностей.
   - Хм... Никогда не сомневался в точности ваших оценок, леди Пенелопа, но... Хорошо, если вы считаете, что мисс Аштон нужен подобный опыт, пусть идет.
   - Куда? - осмелилась спросить я.
   - В морг, - мрачно изрек, глядя мне в глаза, Грин.
   "Ура! В морг!" - возликовала я в душе. Компания покойников казалась намного привлекательнее проводившего меня подозрительно-задумчивым взглядом целителя.
   Моя готовность немедленно отправиться в мертвецкую привела в замешательство леди Пенелопу. Пришлось заверить ее, что подобный всплеск энтузиазма вызван исключительно моей тягой к знаниям, а не какими-то болезненными наклонностями. Я же умная, целеустремленная девушка. Нужно поприсутствовать на вскрытии? Без проблем. Не мне же его проводить. Постою рядышком, сравню увиденное с иллюстрациями учебников. Мертвецов я не боюсь, в отличие от некоторых живых.
   Наставница провела мне короткий инструктаж, указав, на что нужно обратить внимание, снабдила карандашом и блокнотом для конспекта и салфеткой, пропитанной чем-то с резким цитрусовым запахом, и отвела в расположенный в подвале морг. Тут было холодно, но светло и чисто, так что никаких негативных ассоциаций не возникло. Даже когда я оказалась в прозекторской, где на столе уже лежал подготовленный к вскрытию труп молодого человека лет двадцати. От мысли, что это кто-то из студентов, стало не по себе, но потом я вспомнила слова леди Райс о том, что его откуда-то привезли, и успокоилась. Хотя странно, что в лечебницу привезли не больного, а уже умершего человека.
   Странность эту разъяснил доктор Кленси, приятный мужчина лет пятидесяти, совмещавший обязанности хирурга и патологоанатома. Оказалось, юношу везли издалека. Везли еще живым, смерть настигла его в дороге, и причину этой смерти сейчас нужно было установить. Доктор предполагал перитонит, на это указывали симптомы, описываемые сопровождавшими больного в лечебницу, и некоторые внешние признаки, как то: цвет кожи и вздутый живот покойника, но это предположение нуждалось в подтверждении.
   Помимо меня в прозекторской было еще двое студентов-старшекурсников. Их, обрядив в халаты и плотные фартуки, допустили непосредственно к столу и позволили ковыряться во внутренностях, потому на меня, скромно стоящую в сторонке, они смотрели как на пустое место. Зато доктор, вероятно, выполняя просьбу леди Райс, обо мне не забывал. Объяснял, рассказывал, показывал. Ненавязчиво задавал какие-то вопросы, проверяя, насколько я знакома с теорией.
   Корректный и доброжелательный, он производил впечатление хорошего специалиста и хорошего человека. Наверное, потому и вскрытие, в итоге подтвердившее его выводы относительно причин смерти, я пережила без проблем. Да, процедура малопривлекательная, но "пациенту" уже не больно. Запах отвратительный, но у меня была салфетка. А доктор выполнял все так четко и аккуратно, комментируя каждое свое действие, что я чувствовала себя, как на уроке. Правда, было несколько особо неприятных моментов. Тогда я жмурилась, прижимала салфетку к носу и несколько секунд просто слушала размеренный голос мистера Кленси, призывавшего меня обратить внимание на структуру и цвет тканей или расположение сосудов, после чего открывала глаза, смотрела, запоминала и записывала. Не знаю, можно ли счесть это извращением, но мне было интересно.
   - Вы молодец, - похвалил меня доктор Кленси, когда все закончилось. - Еще несколько раз понаблюдаете, и можно будет самой браться за скальпель.
   Так далеко я в своих мечтах о карьере целителя не заходила, но за комплимент поблагодарила, и от чашечки чая в приватной обстановке не отказалась. Мне в самом деле понравился этот уравновешенный джентльмен с интеллигентной бородкой и улыбчивыми голубыми глазами. Понравились его добрые шутки, ничуть не похожие на тот циничный стеб, который обычно приписывают патологоанатомам, и обходительные манеры. В его приглашении не было ничего непристойного или двусмысленного: время приближалось к обеду, позади выполненная работа, впереди еще полдня, и может случиться, что на чай уже не останется времени.
   Кабинет доктора Кленси располагался в левом крыле лечебницы, тогда как кабинет леди Пенелопы - в правом, и я решила, что не стоит бегать туда-сюда по коридорам, чтобы предупредить наставницу о короткой отлучке.
   - Входите, мисс Аштон, входите, - пригласил меня внутрь радушный хозяин. - Сейчас вскипятим воды, у меня отличный примус. Чашки здесь... Овсяное печенье?
   - С удовольствием, - согласилась я.
   Вспомнились байки, о перекусах в прозекторской, шокирующие непосвященных обывателей, но кабинет мистера Кленси - это уже не морг, а руки я, пусть во время вскрытия и не держала в них ничего помимо карандаша и салфетки, тщательно вымыла.
   - Скажите, Элизабет, вам нравятся кошки? - спросил доктор.
   - Конечно! У меня...
   ...замечательный котяра дома, но рассказывать об этом не нужно.
   - Хотите, покажу вам своих котят, пока закипает чайник? - предложил мужчина, не обратив внимания на оборвавшуюся на полуслове фразу.
   - У вас котята? - по-детски удивилась я. - Здесь?
   - В соседней комнате. Доктор Грин не позволяет держать их на виду. Назвал мерзостью.
   Сам он - мерзость!
   - Он и к людям не слишком добр, - заметила я деликатно.
   - Пойдемте, - поманил меня хозяин.
   К кабинету, как и у леди Райс, примыкала маленькая комната для отдыха, но если у наставницы это было просто обставленное помещение - шкаф, кушетка, небольшой столик - то интерьер личного уголка доктора Кленси напоминал убранство кукольного домика. Занавески с оборочками, яркие лаковые миниатюры на стенах, ажурные полочки, в креслах - украшенные цветной вышивкой подушечки.
   - Вот они, мои хорошие, - с умильной улыбкой протянул мужчина, указывая на накрытый клетчатой скатеркой стол у стены.
   Там, на маленьких деревянных стульчиках сидели два игрушечных котенка, судя по галстуку на одном и кокетливо сдвинутому на ухо бантику у другого - мальчик и девочка. На круглом столике между ними стоял миниатюрный чайный сервиз. Лапка мальчика тянулась к чашке, а девочка придвигала к себе блюдце с бумажным пирожным. К столику был придвинут еще один стульчик, пустой, словно парочка ждала гостя.
   - Так вот какие у вас котята! - рассмеялась я.
   Потянулась, чтобы погладить зверюшек, и замерла, пораженная жуткой догадкой. Никакие это не игрушки! Это... мерзость...
   - Вам нравится? - напрашивался на похвалу Кленси.
   - Очень, - я заставила себя улыбнуться. Даже руку не одернула и погладила бантик на голове девочки.
   - Тонкая работа, - гордо сообщил мужчина. - Они же такие маленькие. Представляете, как сложно снять шкурку без повреждений?
   Представила. И прокляла свое слишком живое воображение, в довесок к ужасам живодерства дорисовавшее на пустом стуле Графа, сидящего в неестественной для кота позе, выпрямив спину и вальяжно забросив лапу на лапу: черная шерстка с белой манишкой, и в костюм обряжать не надо, на стеклянном глазу монокль, а в зубах сигара...
   Наверное, странно после того, как при мне только что "выпотрошили" человека, сокрушаться о судьбе котят, попавших в руки таксидермиста. Но тот человек был уже мертв, и установление причин смерти - необходимая процедура, а котята... Чучело убитого на охоте медведя или волка не впечатлило бы меня так, но это же котята - не трофей, которым можно похвастать, не диковинка, которую выставляют для обозрения - просто котята...
   Сама не знаю, как у меня хватило сил пить после чай и слушать рассказы доктора Кленси о тонкостях создания подобной "прелести", об обработке шкуры ядами, изготовлении каркаса и сложностях выбора материала для набивки.
   - Обычно для обработки используют мышьяк, но если удастся раздобыть яд гидры или василиска - лучше брать их. Они не только защитят шкурку от вредителей, но и способствуют ее более долгому хранению...
   Я кивала и вежливо улыбалась. С чашкой в руке - увеличенной копией той, что стояла перед котенком-мальчиком, чувствовала себя набитым соломой чучелом, и отчаянно завидовала доктору Грину, который на правах главного здесь, мог, не стесняясь, высказать все, что думает о таком интересном хобби.
   Я встретила его, когда, сбежав наконец от улыбчивого мистера Кленси, шла к кабинету наставницы.
   - Неважно выглядите, мисс Аштон, - заметил он с плохо скрываемой издевкой. - Не понравился наш морг?
   - Морг? - переспросила я отстраненно. - Нет, в морге все прошло хорошо, спасибо за разрешение. Мне не понравились котята.
   - О, - понимающе протянул Грин, даже неприязни в обращенном ко мне взгляде поубавилось. - Котята - это да...
   Но общей нелюбви к таксидермии оказалось все же маловато, и доктора снова перекосило.
   - Что за ерунду вы несли насчет книги?
   - Я готовлю доклад о драконах, и мне нужна эта книга, но если вы ее вернули, я спрошу еще раз в библиотеке, - постаралась я замять тему.
   - О драконах? - заинтересовался мужчина. - Это в рамках учебной программы или по личному почину?
   - В рамках. Простите, мне нужно к леди Райс.
   Да, я постыдно сбежала и до вечера боялась выйти в коридор. Не знаю, почему. И, наверное, не хочу знать.
  
   После того, как лихо началась моя жизнь в новом мире, когда ежедневно случалось что-то, ставившее все с ног на голову, неожиданно наступившее затишье и радовало, и пугало. И раздражало отсутствием каких-либо результатов.
   Учеба понемногу продвигалась, хотя порой я сомневалась, что успею подготовиться к экзаменам, с остальным же было совсем плохо. Расследование зашло в тупик. Мы собирались по вечерам в библиотеке или встречались после ужина в парке, но обсуждать было нечего: новая информация собиралась по крупицам, таким маленьким и порой бесполезным, что верить в успех с каждым днем становилось все труднее.
   Отношения с Оливером тоже не радовали. Я приходила к нему, мы шли в гимнастический зал или говорили в его кабинете, но толку от этого не было. И магия, и милорд Райхон оставались для меня недоступны. Если с потерей дара я еще могла смириться, то равнодушие Оливера буквально убивало. Да, я все-таки увлеклась им. Как можно устоять, когда ежедневно видишь перед собой живое воплощение всех своих мечтаний, тайных и явных? А он... Он был вежлив, даже приветлив, улыбался чаще, и от его улыбки меня бросало то в жар, то в холод, но я отдавала себе отчет в том, что все это - лишь новая тактика, чтобы стабилизировать мое душевное состояние, как он сам обозначил цель наших занятий. Во время медитаций он уже не пытался затащить меня на промежуточный уровень. Расслабление, умиротворение, открытость миру... Последнее мне не давалось, я боялась открыться слишком сильно, и Оливер чувствовал это, хоть и не понимал причин. Я опасалась, что он поймет, что я на самом деле не Элизабет, а он расстраивался, что никак не удается выколупать меня из моей "раковины".
   Так прошла неделя.
   Учеба утомляла.
   Расследование удручало.
   Безответная влюбленность рвала душу.
   Три условия счастливой развязки, обозначенные Мэйтином, - и все три казались невыполнимыми.
   Но хуже всего: я чувствовала, что меня начинает затягивать этот мир. Оливер, друзья, учеба. Я боялась, что привыкну и не захочу уходить.
   Все же у суеты первых дней было одно неоспоримое преимущество - у меня не оставалось времени на рефлексию. Так что ничего удивительного, что в глубине души я начала мечтать, чтобы что-то наконец уже случилось.
   И почему из всех моих желаний сбываются только самые нелепые?
  
   - Элизабет, простите, но я вынужден перенести нашу встречу, - скороговоркой проговорил милорд Райхон, положив трубку телефона. Я только пришла, когда ему позвонили, и по лицу ректора было видно, что известия не радостные. - Ранен один из эльфов, - подтвердил он мои подозрения. - Я должен быть в лечебнице.
   - Можно с вами? - вскочила я с кресла, понимая, что Оливер в любую секунду исчезнет в портале. - Я как раз собиралась потом к леди Пенелопе.
   Если бы у леди Райс было сегодня дежурство, я уже была бы с ней. Ректор знал об этом, но, встревоженный новостями, не заметил лжи.
   А леди Пенелопа, как оказалось, была-таки в лечебнице. И она, и доктор Кленси, и другие целители, имен которых я не знала, и, конечно же, Эдвард Грин. К нему-то Оливер и кинулся, когда портал вывел нас в заполненный всполошенными медиками больничный коридор.
   - Что случилось? Что с лордом Эрентвиллем?
   - У лорда Эрентвилля арбалетный болт в груди, - зло выплевывая слова, отчитался заведующий. - А у его сородичей - паралич ягодичной мышцы, которая по странной прихоти природы заменяет эльфам мозг!
   - Как это произошло?
   - Понятия не имею, - осклабился Грин, едва ли не с ненавистью глядя в сторону стоявшей особняком компании длинноухих. - Возможно, врожденная патология. Возможно, мутации под воздействием искаженного магического излучения.
   - Я спрашивал про болт.
   Действительно, не средневековье же, так откуда болт? Почему не пуля?
   - Если верить этим господам, - доктор кивнул на эльфов, - лорд Эрентвилль проводил ревизию коллекционного оружия и случайно разрядил арбалет в себя. Если бы речь шла о человеке, я сказал бы, что это невозможно. Но в физиологии эльфов я, как уже сказал, ничего не смыслю. Возможно, тела у них устроены иначе. Потому что мозги - так точно! За каким... они притащили раненого в мою больницу, если не позволяют его оперировать?!
   Только после этих слов я обратила внимание, что, во-первых, персонал суетится в коридоре, вместо того, чтобы оказывать срочную помощь пострадавшему, и, во-вторых, эльфы стоят не просто в стороне - они закрывают собой дверь в приемный покой, где этот самый пострадавший, очевидно, истекает кровью.
   - Доктор, держите себя в руках, - спокойствие, которое так меня в нем восхищало, и теперь не оставило ректора. - Мы во всем разберемся.
   Он направился к эльфам. Поклонился. В коридоре воцарилась мертвая тишина: все хотели услышать, о чем они будут говорить. Правда, не думаю, что всем тут был понятен эльфийский.
   - Я много тревожиться случай ваш лорд. Зачем вы не дать человек-целитель лечить его рана? - примерно так я, пользуясь знаниями Элси, перевела вопрос Оливера.
   Из ответа эльфов я поняла только, что они тоже "много тревожиться", и слова "человек" и "сталь".
   - Да слышали мы уже этот бред! - вскипел Грин. - "Никогда боле человек не обнажит клинок против эльфа и не обагрит руки в его крови" - это же идиотизм!
   Эльфы с таким определением не согласились. То, что для доктора было идиотизмом, они считали незыблемым законом. Слова "незыблемый закон" я разобрала. Как и выражение "последний приют", сказанное одним из длинноухих, когда Оливер поинтересовался, зачем они принесли лорда Эрентвилля в больницу.
   Что такое последний приют Элизабет знала из курса, изучающего быт и традиции нелюдей. Эльфы приносили и приводили умирающих в специально отведенное для этого строение, то ли храм, то ли подобие хосписа, где те доживали последние часы. Так как в людской культуре подобного не было, длинноухие решили притащить своего лорда умирать в лечебницу, чем очень расстроили ее заведующего, справедливо полагающего, что в лечебнице лечатся, а не умирают (за исключением отдельных случаев, но и в тех случаях сначала все же лечатся). Теперь он требовал, чтобы эльфы либо позволили ему провести операцию, либо тащили раненого обратно в посольство.
   Тысячелетиями формировавшийся менталитет беловолосых нелюдей против профессиональных принципов человеческого целителя - делайте ставки, господа.
   - Они послали за своим лекарем, - негромко сказал Грину Оливер, вернувшись от эльфов.
   - Знаю, - так же тихо процедил тот. - В Долину первоцветов. Даже порталами он доберется не раньше, чем за пять-шесть часов. Лорд Эрентвилль к тому времени окочурится.
   - Есть решение?
   - Есть, - подумав с полминуты, произнес Грин.
   Вокруг по-прежнему стояла невероятная при таком скоплении народа тишина, и хотя голоса доктор не повышал, слова его слышали все, включая эльфов. Один из них вышел вперед.
   - Какое решение вы имеете? - спросил он на людском наречии с сильным акцентом.
   - Скальпель - это оружие? - проигнорировав заданный ему вопрос, уточнил доктор.
   - Любая сталь есть оружие.
   - А если скальпель из стекла? Из вулканического стекла?
   Длинноухий засомневался.
   - Вы все равно намочите руки в кровь, - сказал он.
   - Я? - брезгливо, словно самому ему претила мысль испачкаться в эльфийской крови, скривился Грин. - Да я и пальцем его не коснусь, - заявил он, продемонстрировав эльфу средний палец.
   Что-то подсказывало, что на Трайсе этот жест обозначает примерно то же, что и в моем мире.
   Нелюди собрались в кружок и с минуту пошушукались о чем-то, и тот же самый эльф снова выступил вперед.
   - Если скальпели из стекла, а вы не трогать кровь, можно. Но мы будем наблюдать.
   - Хрен вам! - тут же среагировал Грин. - Наблюдать! Вы будете помогать. Для начала подготовите вашего лорда к операции. Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь из моих людей обагрил руки в его крови, пока будет снимать одежду? По той же причине ассистировать мне никто из них не сможет, придется вам.
   - Среди нас нет лекарей, - сказал эльф.
   - Вот и славно, - обрадовался доктор. - Никто не будет мешать мне советами. Многого от вас не потребуется, справитесь. Не могут же у вас и руки расти из того места, которым вы думаете?
   Удивительно, что эльфы никак не реагировали на оскорбительные замечания Грина. То ли не понимали, то ли считали ниже своего достоинства связываться с человеком.
   Тот тем временем уже раздавал указания:
   - Доктор Кленси, готовьте операционную. Миссис Ридли, перевязочного материала нам понадобится больше обычного, принесите еще какую-нибудь ветошь и два таза с водой. Господам эльфам придется подтирать каждую каплю крови, чтобы соблюсти свои дурацкие законы. Доктор Стоун, эфир. И на всякий случай ремни. Остальные могут быть свободны.
   - Элизабет, что вы тут делаете? - подошла, заметив меня, леди Пенелопа.
   - Пришла с милордом ректором, - сказала я и на автомате спросила: - А вы?
   Наставница не обязана была отчитываться, но, как и меня, ее занимали сейчас другие мысли.
   - Зашла проведать миссис Перли и миссис Лешвиц.
   - Он собирается оперировать эльфа так же, как проводил разделение малышек? С помощью телекинеза?
   - Других вариантов нет.
   - А что будет, если этот лорд Эр... вилль умрет во время операции?
   - Нам с вами - ничего, - невесело усмехнулась леди Райс и вдруг схватила меня за руку и потащила к своему кабинету, недовольно интересуясь на ходу: - Что это за наряд на вас, мисс? Разве я не предупреждала насчет внешнего вида?
   - Это - одежда для медитаций... Я же не собиралась...
   - Чепец и передник, - приказала она строго. - В таком виде я вас в операционную не пущу.
   - В операционную? - опешила я.
   - Именно. Второго шанса увидеть такое у вас может и не быть. Особенно, если лорд Эрентвилль умрет во время операции.
   - Но доктор Грин будет...
   - Весьма польщен вашим вниманием. Грин тщеславен в определенной мере. Зрители ему не мешают. Просто не сходите с места и молчите.
   Нужно было найти Оливера и дожидаться исхода рядом с ним или вообще уйти, а потом узнать, как все прошло. Но разве можно отказаться от возможности наблюдать уникальную даже для этого мира операцию?
   - Идемте, - поторопила наставница. - Вот-вот дадут последний звонок.
   Она не ошиблась, недаром никто не спешил расходиться после разрешения заведующего: у стеклянной двери и смотрового окошка операционной, к которому обычно подводят студентов-практикантов, собрался, наверное, весь персонал лечебницы. Избранные прошли внутрь. У меня, благодаря присутствию леди Райс, тоже был билет в первый ряд.
   За руку, словно ребенка, она завела в операционную, выбрала место у стены, откуда я, никому не мешая, смогу наблюдать весь процесс, и отошла к мистеру Кленси, узнать, не нужна ли помощь.
   Оливер находился тут же. Говорил о чем-то с одним из эльфов. Кажется, уверял того в абсолютной компетентности Грина.
   Сам доктор был занят тем, что объяснял остальным эльфам назначение различных инструментов, уточняя, не считают ли представители дружественного народа что-нибудь из этого оружием, недопустимым к использованию. Черные обсидиановые скальпели, уже одобренные длинноухими, лежали отдельно на белоснежном эмалированном подносе.
   Сколько ни присматривалась я к Грину, так и не смогла заметить признаков упомянутого наставницей тщеславия. Он не красовался перед публикой - он ее просто не видел. Доктор Кленси, с озабоченным лицом расхаживающий вокруг стола, и то имел более важный вид, а Грин же, казалось, не осознавал серьезности ситуации и грозящих ему лично последствий. Зато уже понял, что эльфы никак не реагируют на его издевки, и язвил по любому поводу.
   - Тут у нас кетгут для внутренних швов, его делают из овечьих кишок. Можно сказать, после операции в лорде Эрентвилле будет что-то от барана. Это не запрещено вашими законами? Нет? И почему я не удивлен? А иглы стальные, не обессудьте. Мне придется ими в вашего лорда тыкать. Это не будет приравнено к покушению?
   Раненого к моему приходу уже раздели и уложили на стол. Не знаю, что там с эфиром, но ремнями пациента закрепили, зафиксировав руки и ноги. Со своего места я хорошо видела его лицо, ярко проступивший на еще больше посеревшей коже рисунок и торчавший из груди кончик толстого металлического болта.
   Закончив с представлением инструментов, Грин подошел к пациенту, протянул руку, но, очевидно, вспомнив обещание не прикасаться к эльфу, быстро убрал ее за спину. Ограничился долгим изучающим взглядом и удовлетворенно кивнул:
   - Пора.
   Все разом умолкли и замерли, боясь пошевелиться. Я - не исключение. Даже дышать старалась через раз и не моргать.
   Стоя в полуметре от операционного стола, Грин проговорил что-то на неизвестном мне языке. В первый миг я приняла его слова за заклинание, но когда один из эльфов отозвался, осознала свою ошибку: это был эльфийский, какой-то незнакомый Элси диалект. Доктор говорил на нем весьма бегло, я ничего из сказанного не разобрала, а в ответе эльфа поняла лишь одно слово - "человек".
   Грин усмехнулся.
   - Ну и ладно, - прошептал еле слышно.
   В следующий миг обсидиановый скальпель взмыл в воздух и завис над раненым. Повисел секунды две, дожидаясь, когда к нему присоединятся еще несколько инструментов из соседнего лотка, и, опустившись к груди пациента, принялся за дело.
  
  

Глава 14

  
   Стой я ближе, наверное, смогла бы, даже при своих скудных познаниях, оценить мастерство хирурга-телекинетика, а так видела лишь мелькавшие над распростертым на столе эльфом инструменты и уже через несколько минут перестала воспринимать это как нечто необыкновенное.
   Мне не хватало спецэффектов, что ли? Искр и сияния, стремительных росчерков черного скальпеля, то взлетающего к потолку, то на бреющем полете распарывающего грудь лорда Эрентвилля, ритмичных щелчков металлических щипцов, танца фарфорового лотка, в воздухе подхватывающего испачканные в неприкосновенной эльфийской крови комочки марли... Или хотя бы намека на то, что стоящий рядом с операционным столом человек в белом халате управляет всем этим действом.
   Грин не шевелился. Не размахивал руками, чтобы поднять очередной инструмент. Даже взглядом не отслеживал... да и не мог он уследить сразу за всем... взглядом не мог. Но, тем не менее, он вел эту операцию, один, без ассистентов. Сам расчищал рану, убирал кровь, вырезал вгрызшийся в плоть заостренный металлический стержень...
   Но я этого не видела.
   Прошло не меньше десяти минут, прежде чем я поняла, как жестоко меня обманули.
   Я не видела! Не видела того, ради чего собрались все остальные. Они не смотрели на летающие инструменты, они наблюдали истинное чудо. А я...
   Отыскала взглядом леди Пенелопу. Если бы она хоть на мгновение отвлеклась и посмотрела на меня, прочла бы в моих глазах разочарование и упрек. Она ведь знает, Оливер сказал ей еще в первый день... Он тоже не глядел на меня, поглощенный происходящим. На красивом мужественном лице застыло выражение серьезной сосредоточенности, но глаза выдавали почти детский восторг. А его не так просто удивить.
   Мистер Кленси, любитель мертвых котят, смотрел, не скрывая восхищения и зависти. Когда все закончится, он первым бросится к столу и примется хлопотать вокруг эльфа в тщетных попытках привлечь к своей персоне незаслуженное внимание.
   Миссис Ридли, старшая сестра, поддерживала под локоть незнакомую мне девушку, видимо, из новеньких. Привела посмотреть на доктора-чудотворца. Та и смотрит, с немым обожанием, широко распахнув зеленые глазища. Накручивает на палец длинный медный локон, не по уставу выбивающийся из-под чепца, а с губ, кажется, вот-вот сорвется: "Доктор, я ваша навеки!"...
   Так обидно стало.
   Зачем леди Райс привела меня сюда? Это равносильно тому, чтобы привести глухого в оперу, да еще и усадить спиной к сцене, надеясь, что по выражению лиц других зрителей он сумеет понять суть постановки. Или наставница рассчитывала, что близость чужой магии разбудит мою? В таком случае задумка провалилась.
   Захотелось уйти, не дожидаясь завершения операции, но пройти мимо стола к двери, не привлекая внимания, мне не удалось бы, и я осталась на месте. Смотрела на слаженную работу инструментов. Видела, как толстые щипцы под дружный вздох восторга и облегчения извлекли из груди эльфа арбалетный болт. Как засуетились над открытой раной зажимы и пинцеты с тампонами. С раздражением, замешанным на зависти, вглядывалась в лица присутствующих. Леди Райс, Оливер, доктор Стоун, доктор Кленси, операционная сестра, не помню ее имени, миссис Ридли, восторженная рыжеволосая девица. И наконец остановила взгляд на Эдварде Грине.
   С начала операции я неосознанно избегала смотреть на этого человека прямо. Он все еще пугал меня, но сейчас этот страх затерялся в волнах других эмоций, и не только моих, и я, осмелившись посмотреть в лицо доктора, не отвела тут же глаз. Разглядывала его, пользуясь тем, что никто, включая самого доктора, этого не заметит, и пыталась понять, что же в нем такого ужасного. Да, не красавец, как милорд Райхон, но и не урод: худое вытянутое лицо с тонким хищно изогнутым носом и постоянно прищуренными, то внимательно, то насмешливо, глазами, исчерченный мелкими морщинками лоб, густые русые волосы, местами уже высеребренные сединой - ничего пугающего или отталкивающего. Особенно сейчас, когда выражение презрительной брезгливости исчезло с лица, на лбу выступили бисеринки пота, а глаза блестят от слез, которые он боится сморгнуть, чтобы не потерять контроль над происходящим. И на виске пульсирует вздувшаяся синяя жилка...
   Мне не дано было видеть магию, но я видела, что Грин напряжен до предела, и испугалась, представив, что произойдет, если он не выдержит этого напряжения. Излишне буйное воображение нарисовало картину апокалипсиса, начавшегося со смерти доктора от острой сердечной недостаточности. По сюжету следующим умирал недоспасенный лорд, наверняка какая-то большая шишка у длинноухих, потом начиналась бойня между эльфами и персоналом больницы, а затем локальный конфликт перерастал в новую войну между двумя народами, не так уж давно, по меркам мировой истории, примирившимися. В какой-то момент, когда Грин пошатнулся и невысоко взмахнул рукой, удерживая равновесие, мне показалось, что у моих глупых фантазий есть все шансы сбыться.
   Это случилось на завершающей стадии операции, и на доктора никто не смотрел, всех интересовал эльф, которого штопали сразу три иглы, а вокруг бабочкой порхали загнутые хирургические ножницы, обрезавшие лишние нитки. Казалось, Грин торопился закончить поскорее, пока ему еще хватает сил. Когда был сделан последний стежок, завязан последний узел, и ножницы в последний раз звякнули у груди пациента, он отвернулся от стола и направился к окну, хрипло бросив через плечо:
   - Повязку сами.
   Уперся ладонями в подоконник и замер, прижавшись лбом к стеклу.
   Эльфы отмерли. Засуетились люди. Доктор Кленси и леди Райс подсказывали эльфам, как правильно обработать свежий шов и наложить повязку. Остальные тут же направилась к выходу: спектакль закончен, удовольствие от просмотра получено, и можно не дожидаться, когда исполнитель главной роли выйдет на поклон.
   Мне не нравился Эдвард Грин, но подобное отношение со стороны недавних восторженных зрителей покоробило. Где поздравления, крепкие рукопожатия и панибратское похлопывание по плечу? Может, еще рано говорить об успехе? Нет, будь это так, медики не выглядели бы такими спокойными и удовлетворенными, да и эльфов, похоже, уже не тревожила судьба сородича. Лорда Эрентвилля переложили на носилки и утащили в неизвестном направлении, кровь тщательно вытерли, а использованную ветошь унесли с собой. Оливер вышел, беседуя с одним из нелюдей, и в их разговоре не слышалось ноток волнения. Леди Райс пригласила доктора Стоуна на чай. Кленси не позвали, и он ушел один - к своим котятам. Сестры собрали инструменты...
   Спустя какое-то время в операционной остались только мы с Грином.
   Понятия не имею, почему я не ушла, ведь мне отчаянно хотелось этого - выйти за дверь, найти Оливера или напомнить о себе наставнице и напроситься на чашечку чая - но я намертво приросла к месту. А когда решилась сделать шаг, пошла не к выходу, а к стоявшему у окна человеку.
   - Доктор, я могу чем-нибудь помочь?
   В душе мне хотелось, чтобы он не ответил. Тогда я могла бы с чистой совестью уйти.
   Но он обернулся.
   Посмотрел на меня, и бессознательный ужас, от которого я так и не смогла избавиться, зашевелился под кожей, встопорщив волоски на руках.
   - Анабель...
   - Элизабет, - подсказала я.
   Резко выбросив вперед руку, Грин сцапал меня за воротник и с силой притянул к себе.
   - Мне начхать, кто ты, - со злостью прошипел он мне в лицо. - Найди Анабель и скажи, что мне нужен кофе.
   - Анабель нет, - еле ворочая языком от страха, прошептала я. - Она же уехала...
   - Уехала, - целитель отпустил меня, посмотрел задумчиво на свою руку: пальцы заметно дрожали. - Точно, уехала... А я теперь останусь без кофе?
   Голос его звучал растерянно, а в глазах отразилась такая детская обида, на меня, на Анабель, на весь этот мир, воспротивившийся тому, чтобы он получил заслуженную чашку кофе, что я, вместо того, чтобы сбежать, решилась на еще большую глупость.
   - Я могла бы сварить вам кофе, если вы не против.
   Стоило вспомнить, куда могут завести благие намерения...
   - Можешь? - переспросил Грин таким тоном, словно в моем предложении было что-то оскорбительное. - Хорошо.
   В следующее мгновение я узнала две вещи.
   Во-первых, не только Оливер Райхон умел без предварительной подготовки открывать порталы и втягивать в них неразумных девиц.
   Во-вторых, человек, оказывается, способен чувствовать, как у него на коже проступают синяки: Грин стиснул мое плечо так сильно, что отпечатки его пальцев обеспечат мне долгую память о сегодняшнем дне.
   - Все там, - оказавшись в своем кабинете, целитель толкнул меня к столику у окна, где расположилась спиртовка с латунной джезвой. Рядом стояли чашки и банка с уже намолотым кофе. - Вари.
   Не было разумных объяснений тому, что я не возмутилась подобной бесцеремонностью и не ушла, хлопнув дверью. Словно сомнамбула подошла к столу. Трясущимися руками зажгла спиртовку. Отмерила кофе, налила воды из широкого кувшина...
   Слезы катились по щекам, и я ничего не могла с этим поделать. В горле першило. Запах кофе - обожаемого кофе! - вызывал тошноту. Рубашка прилипла к мокрой от пота спине, а пальцы стали холодными и влажными. Я с трудом перелила напиток в чашку и, рискуя разбить ее, донесла до рабочего стола доктора. Поставила рядом сахарницу.
   Голова кружилась. Желудок скрутил болезненный спазм. Но это все мелочи в сравнении с ненавидящим взглядом Грина.
   - Что за дрянь? - прорычал он, пригубив кофе. - Он несладкий!
   - Сахар перед вами, - борясь с приступом тошноты, выдавила я.
   - И что? Я должен сам положить его в чашку? - Грин почернел от злости... или у меня потемнело в глазах. - Должен сам, да? Идиотка! Какого ты вообще пришла, если ничего не можешь? - он схватил злополучную чашку и со злостью швырнул в стену за моей спиной. - Вон отсюда!
   Дверь я нашла почти на ощупь.
   Вышла в коридор и, медленно переставляя ставшие ватными ноги, добрела до кабинета наставницы.
   - Элизабет! - леди Пенелопу я уже не видела, только слышала ее голос. - Куда вы пропали? Милорд Райхон вас обыскался.
   - Мисс Аштон... - голос Оливера я в первую секунду не узнала, до того гудело в ушах. - Элизабет, что с вами? Где вы...
   - Доктор Грин... - прошептала я, оправдываясь за отлучку. - Кофе... я сварила... дрянь...
   Ничего больше я сказать не успела. Пол исчез у меня из-под ног, и я провалилась в пустоту, чтобы, испытав секундную легкость полета, упасть в колючий серый песок.
   Серый песок, серое небо без солнца, холод и пустота.
   Благие намерения, как и положено, привели в ад...
  
   Страшно было лишь в первый миг.
   С каждой безрезультатной попыткой проснуться, вырваться из холодного подпространства паника ослабевала, уступая место отрешенному безразличию.
   Подумаешь, песок и солнца нет, холодно и одиноко. Зато никто не орет. Не ощущается больше давящего ужаса. Ноги не дрожат, и желудок не пытается вывернуться наизнанку.
   Почти хорошо.
   Не был бы песок таким холодным и колючим, как тертое стекло, - можно было бы прилечь и вздремнуть. Но если согнуть ноги и уткнуться лбом в коленки, тоже неплохо...
   - Не смейте спать, - строго произнес у меня над ухом знакомый голос.
   Чуть раньше я ему обрадовалась бы, но сейчас он не вызвал никаких эмоций, как и обнявшая меня за плечи рука. Хотя нет - рука была теплая.
   - Элизабет!
   - Да, милорд, - пробормотала я сонно.
   - Нельзя спать. Вы и так уже долго здесь, нужно возвращаться.
   - Не получается, - я закрыла глаза и попыталась поудобнее устроится на любезно подставленном ректором плече. - Можете снова вытащить меня за голову? Только не дергайте сильно...
   - Элизабет! - он затряс меня, но мог бы с таким же успехом баюкать на руках. - Я не могу вас вытащить. Я и нашел-то вас с трудом, понимаете?
   - Угу...
   - Мисс Аштон, если вы немедленно не проснетесь, я подпишу приказ о вашем отчислении!
   Это подействовало. Не как пощечина или ведро холодной воды, но подействовало.
   - Не сплю, - я с сожалением отстранилась от Оливера и заставила себя встряхнуться. - Уже не сплю, видите?
   - Вижу. А вы меня?
   Я посмотрела на сидящего рядом мужчину. Костюм, в котором он был с утра, галстук, туфли - одежду я могла разглядеть до мелочей. А лицо расплывалось перед моим взглядом, словно я смотрела на его отражение в воде.
   - Вы слишком далеко забрались.
   - Я не знаю, как это получилось, - пробормотала я виновато.
   - Я, кажется, знаю. Вы были у доктора Грина?
   - Он накричал на меня, - пожаловалась я. От одного воспоминания начинало трясти. - Я ему кофе сварила, а он...
   - Зачем вы к нему пошли? - с мягким укором спросил Оливер.
   - Не знаю. Все ушли, а он остался. Я подумала, что это неправильно, ведь он...
   - Провел в одиночку сложнейшую операцию, - закончил за меня ректор. - Устал и обессилел. Эмоциональное состояние при подобном истощении довольно нестабильно. Доктор Грин работает в лечебнице не первый год, и персонал в курсе, что какое-то время после подобных операций его лучше не беспокоить. Леди Пенелопа не предупредила вас только потому, что ей и в голову не пришло, что вы окажетесь такой сострадательной.
   - Он на меня наорал, - повторила я.
   - И сожалеет об этом.
   - Он так сказал?
   - Нет, но я бы сожалел.
   - Вы в жизни, наверное, ни на кого голос не повысили.
   - Почему же? - Оливер улыбнулся, и по его лицу вновь прошла мелкая волна. - Бывало. И сейчас иногда хочется. Но я не могу себе этого позволить.
   - Репутация? - если бы разговор происходил в его кабинете, а не в серой пустыне, я не решилась бы задавать такие вопросы, еще и таким тоном, но тут это казалось вполне допустимым.
   - Дар. Если на вас накричит целитель, это испортит вам настроение, но не жизнь. Если специалист по проклятиям в сердцах пошлет вас к демонам, даже не знаю, где вы можете оказаться.
   - Сюда-то меня отправили не вы, а именно добренький целитель!
   - Сюда вы отправили себя сами, Элизабет.
   - Нет, я... Грин накричал на меня, мне стало плохо...
   - После того, как он накричал на вас, или еще до этого?
   - До, - созналась я.
   - Но вы не связали свое состояние с присутствием доктора?
   - Связала.
   Хорошо, что лицо Оливера Райхона смазалось набежавшей рябью: представляю, как он посмотрел на меня после этого признания.
   Но и голос неплохо передавал эмоции:
   - Почему вы не ушли от него? Есть же инстинкт самосохранения, в конце концов!
   Есть. У нормальных людей.
   На счастье, ректор решил, что я и так наказана за глупость, и не стал продолжать эту тему.
   - У вас тут неуютно, мисс Аштон. Не уверен, что продержусь достаточно долго. Так что возвращайтесь.
   - Куда?
   - В себя. Вы лежите на кушетке у леди Пенелопы, а я сижу рядом на жестком стуле и, боюсь, если посижу еще немного, спина и ноги совсем затекут. А мне завтра практику на полигоне проводить.
   - По темным материям на полигоне? - не поверила я.
   - Почему бы нет? Тема: "Защита от ловушек-проклятий в условиях боевых действий", как раз для боевиков - шестой курс. Подготовил несколько кратковременных проклятий, вам бы понравилось: у тех, кто не справится с защитой на втором этапе, отрастут хвосты, будут с ними ходить до конца недели. Но давайте я расскажу вам об этом, когда вернемся?
   - Давайте, - согласилась я с улыбкой. Как ни крути, а хвосты - это мило. Пусть даже их временные носители так не думают.
   - Элизабет, пора, - Оливер требовательно потянул меня за руку. - Сконцентрируйтесь. Вспомните что-то хорошее, что осталось в реальном мире и к чему вы хотели бы вернуться.
   - Не получается, - помотала головой, поняв, что не могу себя заставить искренне захотеть возвратиться в тело Элси и в ее жизнь.
   - Получится, - уверил Оливер. - Вспомните, как вы сюда пришли и попробуйте возвратиться тем же путем.
   - Но я не шла, я... Я понятия не имею, что случилось. Вы говорили, что знаете.
   - Догадываюсь, - поправил ректор. - Думаю, вы попали под возвратную волну.
   - Откат? - переспросила я, используя распространенный в обиходе термин. - Но я ничего не делала.
   - Вы попали под чужую волну, Элизабет. Чувствовали ведь, что вам не нужно находиться рядом с доктором Грином?
   При каждой встрече с ним чувствую...
   - Я перечитывал ваше личное дело, - продолжал Оливер. - Уровень эмпатического восприятия у вас в пределах нормы, согласно проведенным в прошлом году тестам. Но стоит повторить их сейчас. Если я прав, то из-за потери способностей вы лишились естественной защиты, и находиться в зоне применения чар выше пятого, а то и четвертого уровня для вас опасно. В процессе обучения редко практикуются плетения выше третьего, но если говорить о сегодняшней операции, там был полный шестой и, мне кажется, седьмой на отдельных этапах. Возвратная волна должна быть мощнейшая, и если вы частично приняли на себя негатив, неудивительно, что вам стало плохо.
   - Частично?
   - Основной удар в любом случае принимает на себя маг, создавший изначальные заклинания. Другое дело, что переносит он это несколько легче, ведь возвратная энергия имеет ту же природу, что и использованная магия.
   Вроде бы логично: откат, отсутствие собственной защиты. Только это не объясняет, почему меня с первой встречи угнетает и пугает присутствие доктора Грина.
   Или объясняет?
   Если в академии никто кроме целителей не использует магии выше третьего-четвертого уровня, то никто, кроме целителя и не вызвал бы у меня таких эмоций. Леди Пенелопу я в деле не видела, а во время обходов и дежурных приемов она пользовалась артефактами, снижающими степень собственного воздействия мага и, соответственно, силу отката. А у Грина я ничего подобного не заметила, и, если предположить, что он всегда работает без вспомогательных средств, то можно списать производимое им впечатление на мой повышенный уровень эмпатии и помянутый Оливером инстинкт самосохранения, тревожные сигналы которого я сочла предчувствием грядущих бед.
   Но не постоянно же Грин под негативом? Не работает же он денно и нощно? Не может человек жить с этим. Или же он еще больший псих, чем можно подумать.
   - Элизабет, - Оливер с силой встряхнул меня за плечи. - Нельзя спать! Если уснете, можете не проснуться. Ни здесь, ни где-то еще. Возвращайтесь.
   - Как? Я не знаю. Вы так и не объяснили, каким образом я сюда попала.
   - Предполагаю, вы тут спрятались. От неприятных ощущений, от напугавшего вас доктора Грина.
   - Я и сейчас его боюсь, - пробормотала я.
   - Не стоит, - Оливер предпринял попытку поставить меня на ноги, но ему это не удалось, и он снова присел рядом. - Возможно, именно страх мешает вам вернуться. Я понимаю, что у вас сложилось не лучшее впечатление о мистере Грине, но попытайтесь его пересмотреть.
   - Это не так просто.
   - Попробуйте, - ободряюще улыбнулся милорд ректор. - Часто мы составляем мнение о людях, не зная их. Например, я еще недавно на вопрос о некой Элизабет Аштон ответил бы, что это - одна из самых проблемных моих студенток, вздорная и легкомысленная девица, склонная к жестоким розыгрышам. Сейчас же понимаю, что ваше поведение, не всегда примерное, обусловлено юным возрастом и свойственным ему любопытством, а сегодняшнее происшествие с доктором характеризует вас как добрую и чуткую девушку. Вы посочувствовали человеку, которого, по вашим же словам, боитесь. То есть смогли преодолеть страх...
   - Значит, вы больше не считаете меня взбалмошной дурочкой? - я схватила его за руку и попыталась заглянуть в глаза.
   - Дурочкой, мисс Аштон, я вас никогда не считал.
   Этого хватило, чтобы стряхнуть прилипчивую паутину сна.
   - Я вернусь, - пообещала я.
   Сжала его ладонь, но вместо живого тепла почувствовала холод колючего песка, утекающего сквозь пальцы...
   Нет! Несправедливо!
   Я только нашла то, ради чего стоило возвратиться!
   Вскочила на ноги, метнулась в одну сторону, в другую. Голая серая пустыня до самого горизонта, где серое небо сливается с такими же серыми дюнами. Ни намека на дорогу, которая вывела бы меня отсюда.
   Пошла наобум. Но, сделав десяток шагов, опустилась опять на песок, придавленная нечеловеческой усталостью. Закрыла лицо руками...
   Плакать? А смысл?
   Вот если бы все же прилечь...
   "Не спать!" - приказала я себе. Это чертова пустыня навевает на меня сон. Хочет, чтобы я осталась тут навсегда.
   Но я выберусь.
   Посижу немного, передохну и пойду туда, где кончается серый песок и начинается магия. Это же промежуточный уровень на полпути к астралу, тут должна быть магия. Зримая и осязаемая, как сказал милорд ректор. И если я найду ее, узрю и осязну... осязю - тьфу ты! - пощупаю, то смогу вернуться назад, в лежащее на кушетке у леди Пенелопы тело.
   Только немножечко еще посижу и пойду. Обязательно пойду...
   Я понимала, что нужно что-то сделать, для начала - хотя бы встать на ноги и стряхнуть с себя дрему, но чем дольше об этом думала, убеждая себя в том, что у меня обязательно получится, тем меньше оставалось желания что- либо предпринимать.
   Зачем, если можно сидеть, укутавшись густой обволакивающей тишиной, и ждать, пока все разрешится само собой? Иначе ведь и быть не может. Меня обязательно найдут. Оливер придет, обнимет за плечи. Его голос прогонит сон, и я открою засыпанные колючим песком глаза, улыбнусь ему... И он улыбнется...
   Улыбка у него потрясающая. Потому что настоящая. Когда не только губы улыбаются, но и глаза... Глаза светятся. Черные абсолютно, но светятся. Лучики мелких морщинок разбегаются в разные стороны... Но это ерунда. Подумаешь, морщинки. Зато так тепло становится... Даже в этой пустыне можно согреться одной его улыбкой...
   Вспомнив Оливера, я вспомнила, что должна идти.
   С трудом разлепила глаза и поднялась.
   Сделала шаг. Нога по колено провалилась в песок.
   Еще шаг, и вторая увязла.
   Пустыня не хотела меня отпускать, но я не собиралась сдаваться.
   С силой выдергивая ноги из песчаной ловушки и снова проваливаясь, прошла за пять минут метров пять. Подумала, что до горизонта такими темпами доберусь к концу года, но не остановилась...
   Меня остановили.
   Сделав очередной шаг, я почувствовала, что нога проваливается глубже обычного, но отступить не успела.
   "Ну и ладно", - подумала почти без сожалений. Задержала дыхание, зажмурилась...
   ...и с удивлением поняла, что стою на ровном твердом полу.
   Открыла глаза, но ничего не увидела.
   Вместо серой пустыни вокруг меня была темнота. Такая плотная, такая знакомая...
   И луч света - только не сверху, а снизу, как будто кто-то открыл в полу люк.
   Я осторожно приблизилась к источнику света.
   Точно - люк!
   А внизу...
   Дыхание перехватило, когда наклонившись над отверстием в полу, я увидела знакомую лестницу на чердак, кусочек выложенного грязной плиткой пола, деревянные перила и уходящие вниз ступеньки.
   - Опять? - сердито прошелестел голос из темноты.
   Стремительный порыв ветра с грохотом захлопнул крышку люка и сбил меня с ног. Но удара о пол я не почувствовала - упала на что-то мягкое...
   - Я же говорил, что вы выберетесь, - сказал сидящий рядом с кушеткой Оливер.
   Лица его я не видела, хоть мы и находились уже не на промежуточном уровне: навернувшиеся на глаза слезы растворили мир вокруг.
   Нет, я не выбралась. Я все еще здесь.
   - Теперь можно поспать? - спросила держащего меня за руку мужчину.
   - Нужно. Я должен уйти, но потом вернусь. Леди Пенелопа останется с вами, не волнуйтесь. Если хотите...
   Я ничего не хотела - только чтобы он не отпускал моей руки, пока я не усну.
   Не отпустил...
  
   Пробуждение было менее приятным.
   Причем дискомфорт я почувствовала задолго до того, как открыла глаза. Внутренности скрутило в узел, как во время поездки на скоростном лифте. Закололо в груди. Горло сдавил спазм.
   Я глубоко вдохнула и попыталась сесть, но слабость и головокружение снова толкнули меня на кушетку.
   - Занятно, - произнес надо мной хриплый голос, и я вздрогнула, узнав его обладателя. - Какие нынче барышни чувствительные. Как вы живы-то еще, эмпатичная вы наша?
   - Вашими молитвами, - пробурчала я.
   Собравшись с силами, села и отодвинулась на край кушетки, подальше от разглядывающего меня с любопытством доктора Грина.
   Кто его позвал? Леди Пенелопа? Или Оливер решил проконсультироваться со специалистом?
   Ни ректора, ни наставницы в комнате не наблюдалось, и этот факт меня не обрадовал.
   - К вашей гиперчувствительности я непричастен, так что извинений не ждите, - заявил доктор. - Если ума не хватило определить источник негатива и держаться от него подальше, сами виноваты. За грубость, так и быть, простите. Но при вашем уровне эмпатии следовало бы понимать, когда человек не расположен к общению, и не навязываться со своим дурацким кофе.
   Что?! Я навязывалась?
   От негодования я не могла подобрать слов, чтобы высказать хаму, куда ему пойти со своим "так и быть, простите".
   - Дышите ровнее, мисс Аштон, - посоветовал он деловито. - Можете считать про себя: раз, два - вдох, три, четыре - выдох. Это помогает. Других рекомендаций пока не дам. Случай сложный, а заниматься мне им некогда, тем паче милорд Райхон просил не вмешиваться. У него свои методы, у меня - свои. Скажу только, что чувствительность у вас, скорее всего, лишь на те виды магического воздействия, которые связаны с отдачей жизненной энергии. Так что к некромантам и целителям, когда те работают, лучше не приближаться. Я предупрежу леди Райс, что ваше присутствие в лечебнице - плохая идея. Или же пусть держит вас в своем кабинете и берет с собой только в тех случаях, когда не планируется использование целительской магии выше третьего уровня.
   - Милорд Райхон говорил, до четвертого можно, - осмелилась вставить я. Исключительно, чтобы не соглашаться с Грином.
   - Милорду Райхону, конечно, виднее, - скривился тот. - Но если планируете постоянно проваливаться на подуровень в критические моменты, оформите на всякий случай завещание. Единственный человек, которого я знал, из тех, что увлекались работой в подпространстве, умер в возрасте двадцати семи лет от кровоизлияния в мозг.
   - Мне двадцать.
   - И жизнь уже наскучила? - спросил доктор резко. - Что вы пререкаетесь все время?
   - Я...
   - Понятно, - Грин сцепил пальцы в замок и вывернул с мерзким хрустом. - Вы постоянно это чувствуете, когда я рядом?
   - Нет.
   - Не врать. В глаза смотрите.
   Не желая этого, но и не в силах сопротивляться приказу, я подчинилась.
   - Чувствуете, - вывел Грин, первым отводя взгляд. - Странно, я думал, связь удалось стабилизировать до третьего... Ладно. Тогда вот вам поправка к рекомендациям: не приближайтесь к некромантам и целителям, когда они используют магию выше... пусть будет, четвертого уровня, и не приближайтесь ко мне вообще. Это не критично, но нервы себе сбережете. И мне тоже. И вот еще, - Грин взял со стола какую-то книгу и, не подходя, словно сам уже решил держаться от меня подальше, бросил ее на кушетку рядом со мной. - В качестве извинений за причиненные неудобства и... вроде как благодарность за ваш дрянной кофе.
   - Что это? - поинтересовалась я, опасаясь прикасаться к книге.
   - "Драконий век" Эдриана Кроншайского. Вы говорили, вам нужна литература для доклада... Еще нужна? Это, на мой взгляд, лучшее из того, что написано по данной теме. Но в библиотеке вы эту книгу не найдете: редкое издание, и суждения автора несколько отличаются от общепринятых, так что... И это не подарок, чтобы вы не думали. Вернете, когда прочтете.
   - А вы не боитесь, что я испорчу такую редкость?
   - А вы не можете просто сказать: "Спасибо"? - вспылил доктор. - Отдайте!
   Я успела первой схватить книгу и прижать к груди.
   - Спасибо.
   - Ваша избирательная чувствительность заразна, мисс Аштон, - процедил Грин. - Мне тоже не очень хорошо в вашем присутствии. Так что я лучше пойду.
   В дверях он обернулся.
   - Испортите книгу, хотя бы уголок страницы помнете, и будете радоваться, если до конца своих дней застрянете в подпространстве.
   На шутку это похоже не было.
  
   После ухода Грина заглянула леди Пенелопа. Справилась о моем самочувствии, прочла короткую лекцию о том, как неосмотрительно игнорировать тревожные сигналы собственного организма, высказала надежду, что подобного больше не повторится, и предложила чая с печеньями. К рекомендациям Грина она отнеслась серьезно и хотела запретить мне приходить в лечебницу, но после согласилась, что держать меня в кабинете и брать только на обход и какие-нибудь легкие случаи - тоже вариант.
   Оливер пришел еще через полчаса, когда мы с наставницей мило беседовали за чашкой чая о различных методах родовспоможения. Леди Райс, как сама сказала мне еще в начале знакомства, не любила тратить время впустую и, раз уж все равно пришлось задержаться в лечебнице, не упустила случая повысить мои знания по акушерству. То, что детальное описание проведения поворота на ножку способно испортить "чувствительной барышне" аппетит, ей и в голову не пришло.
   - Рад, что вам уже лучше, Элизабет, - сказал ректор, своим появлением избавивший меня от продолжения рассказа. - Я принес ваше пальто.
   Он был не просто мил - он был сверхмил. Умом я понимала, что это не более чем проявление заботы о пострадавшей, в том числе и по недосмотру старших, студентке. Но до чего же приятно!
   - Уже стемнело. Не возражаете, если я провожу вас в общежитие?
   И с каждой минутой все приятнее...
   Я представила, как мы будем идти по освещенным фонарями снежным аллеям, и он, как джентльмен, предложит мне руку и не станет молчать всю дорогу, а расскажет о чем-нибудь занимательном, чтобы отвлечь меня и развлечь, например, о хвостатых проклятиях...
   О порталах я, естественно, забыла.
   Прогулка оказалась удручающе короткой. Я надела пальто, попрощалась с леди Пенелопой, взяла книгу о драконах и через секунду уже стояла на крыльце общежития.
   - Надеюсь, вы не в обиде, что я рассказал о вашей проблеме доктору Грину? - спросил ректор. - Если вы и дальше планируете изучать целительство и приходить в лечебницу, меры предосторожности не помешают.
   - Конечно, - согласилась я и вздохнула: - Выбрала, называется, безопасную специальность.
   - Замечательная специальность, - улыбнулся Оливер. Закралась в голову мыслишка, что он догадывается, как действует на меня его улыбка, и беззастенчиво этим пользуется. - Леди Пенелопа говорит, что вы делаете успехи в учебе. А когда к вам вернутся способности, естественная защита восстановится, и вы перестанете чувствовать негатив от чужой магии. Главное, не отчаивайтесь. Приходите ко мне завтра после занятий, и мы подумаем, что еще можно предпринять. Выводить вас на промежуточный уровень после сегодняшнего я больше не рискну. Хотя... Вы действительно никогда прежде не входили в подпространство? Я еще в первый раз заметил, как глубоко вам удалось погрузиться, а сегодня вы пробыли там более двадцати минут - это невероятно для новичка.
   - Нет, до наших занятий - никогда, - ответила я не слишком уверенно.
   Если терминал и люк мне не примерещились, в буферный отсек между мирами можно пройти, погрузившись в подпространство осязаемой магии или, в моем случае, - серых песков. То есть терминал - часть подуровня. И я, прежде чем попасть на Трайс, достаточно долго говорила там с одним блондинистым богом. Если так, то получалось, что в подпространство я выходила еще до медитаций с ректором. Через свой чердак. И сегодня могла вернуться тем же путем.
   Только что случилось бы с Элси? Умерла бы от кровоизлияния в мозг? Или наоборот - вернулась бы в свое тело, как и я - в свое? Столько вопросов...
   - До завтра, Элизабет, - поклонился, прощаясь, Оливер.
   - До завтра, милорд.
   Вечер я провела в компании подруг.
   Мороженое и горячий шоколад.
   Восторг и зависть в глазах Мэг, когда я рассказала о виденной сегодня операции.
   Заумные рассуждения Сибил, которую я, не вдаваясь в подробности, решила расспросить о выходе на иные пласты бытия.
   А ночью, поняв, что с лихвой отоспалась в комнате наставницы, я зажгла лампу и открыла книгу Грина. Первых двух глав хватило, чтобы убедиться: это именно то, что нужно для моего доклада.
   Совпадение?
   Я задумчиво пролистала книгу, сама не зная, что хочу найти. Долго изучала тиснение на обложке и иллюстрацию на первой странице. А потом, совершенно случайно, открыла форзац. В углу, поверх бледного орнамента, красивым округлым почерком было выведено: "Эдварду. С теплом и нежностью. К. С-Д".
   Только один человек из тех, кого я знала, имел такие инициалы. Камилла Сол-Дариен.
   Все страньше и страньше. Рано или поздно все девочки, оказавшиеся в волшебном мире, приходят к этому выводу.
  
  

Глава 15

  
   Потерять магические способности не только плохо, но и хорошо.
   Во всяком случае, именно в этом пытался убедить меня Рысь.
   - Сама подумай, испытание непростое, а тебе и стараться не нужно, чтобы его пройти.
   Оборотень нашел меня на целительском факультете, где я самостоятельно штудировала учебники, пока леди Райс проводила семинар у пятого курса, и выманил из кабинета, чтобы поделиться новостями и возникшей у него грандиозной идеей.
   Норвуду удалось разузнать об обществе Огненного Черепа. Тайном обществе, если можно считать тайной студенческую организацию, официально зарегистрированную в ректорате. Но такие уж тут были порядки.
   Общество было создано лет сто назад парнем по прозвищу Огненный Череп, которому надоели упреки обделенных даром сверстников в том, что маги ни на что не способны без своей силы. Вместе с единомышленниками он организовал такой себе бойцовский клуб для магов, но без магии, члены которого состязались, нанося друг другу телесные повреждения разной степени тяжести, не применяя дар.
   Зачем это нужно, я не понимала. Как и того, почему мы не можем расспросить об Огненном Черепе и непосредственно о состоявшем в клубе Германе Складовике у Саймона Вульфа. Это было бы быстрее и безопаснее. Но Рысь решил, что нам нужно самим попасть в ряды безмагических бойцов.
   - У них жесткие критерии отбора. Оборотней сразу бракуют. Мы, даже без магии, намного сильнее и быстрее. Остальных проверяют на устойчивость. Нужно сдержаться от применения заклинаний в экстремальных условиях.
   Вот тут-то я и поняла окончательно, что идея не плохая, а очень плохая.
   - Не переживай, - беспечно отмахнулся от моих опасений друг. - Попугают тебя, слабеньким разрядом кольнут. Главное, защиту непроизвольно не выставить. А ты и не выставишь.
   - Утешил, - пробурчала я, обдумывая "заманчивое" предложение.
   - Иначе не пройти, - горячо уверял Рысь. - Один член общества может провести только одного зрителя.
   - Признайся, тебе охота на мордобой поглазеть? А что морда, которую будут бить, моя - тебя не смущает?
   - Фу, мисс Аштон, - оборотень смешно сморщил нос. - Где вы только слов таких набрались? Морда! У вас очаровательное личико, и рисковать им я не готов. Участие в боях исключительно по желанию. Пусть тебя только примут, мы проберемся в их закрытый зал, разузнаем о Германе... ну и на мордобой поглазеем заодно. Не доверяю я этому твоему Саймону. Хотел бы, давно сам все выложил бы. А он теперь и не появляется.
   В последние дни мы, и правда, не виделись. Мистер Вульф сказал, что новой информации нет и обсуждать, соответственно, нечего. Обещал, что даст знать, когда появится что-то интересное. Но Рысь категорически не хотел ждать.
   - Хорошо, - согласилась я после долгих убеждений. - Когда у них этот самый отбор?
   - Общество собирается каждый вечер, в девять. Я знаю место и пароль. Встречу тебя у общежития в половине девятого. Бойцовский костюм и маску найдешь?
   - Какую маску?
   - Маску, - Рысь закрыл одной ладонью лоб, а второй - нижнюю половину лица, так что остались видны только азартно блестящие карие глаза. - Общество же тайное!
   - Настолько тайное? Ладно, найду. А если, - я подумала о предстоящей через пару часов встрече с Оливером, - я вдруг снова обрету способности?
   - Тогда тебя наверняка не примут, - вздохнул друг. - Так что ты с этим не торопись, если можно.
   Торопись, не торопись - от моего желания ничего не зависело. Но если бы всерьез пришлось выбирать между вступлением в клуб Огненного Черепа и магией, вряд ли я предпочла бы общество анонимных драчунов.
   Без дара Элси не закончит академию. И с "аллергией" на высшую целительскую магию нужно что-то делать, а то хороша целительница: сама ничего не умеет и от чужих чар в подпространство проваливается. С подпространством тоже не мешало бы разобраться, хоть почитать об этом: возможно, я не первая, кто подозревает, что через промежуточный уровень можно попасть не только на иные пласты, но и в другие миры...
   Расспрашивать об этом Оливера я не рискнула. Ректор и без этого подозревал, что я что-то скрываю.
   Так прямо и сказал во время нашей встречи:
   - Я думаю, вы что-то скрываете, Элизабет.
   - С чего вы взяли? - улыбнулась я.
   Увы, моя улыбка не оказывала на него такого действия, как его - на меня, не заставляла забыть обо всем на свете, включая неудобные вопросы.
   - Вы изменились в последнее время, - заметил милорд Райхон серьезно. - Я не узнаю прежнюю Элизабет Аштон.
   - Разве эти перемены к худшему?
   - Нет, - взгляд его подобрел. - Но подобные перемены не происходят без веских причин. Я согласен, что потеря способностей может считаться такой причиной. Но мне кажется, это не все. Я вижу, что вы не до конца откровенны со мной. Чувствую. Как говорит инспектор Крейг, интуицию к делу не приложишь, но и игнорировать ее сигналы я не привык. Не могу отделаться от мысли, что вы знаете о случившемся с вами больше, чем рассказали мне.
   Что я должна рассказать? Что я - совсем не Элизабет, а по воле богов оказавшаяся в ее теле тридцатидвухлетняя тетка из другого мира? И что потом?
   Я видела два варианта. Первый - мне не поверят и отправят в психушку. Второй - мне поверят, и это будет еще хуже. Вместо того чтобы стать для Оливера Райхона объектом нежных чувств, я стану его подопытным кроликом. Вряд ли он откажется от изучения такого редкого явления.
   - Я сообщила все, что знаю, милорд, - произнесла я ровно. - Добавить мне нечего.
   - Хорошо, - сдался он до поры. - Тогда давайте просто побеседуем. О чем-нибудь нейтральном. Или о том, что волнует вас в настоящее время помимо вашего состояния.
   - Эльфы, - выпалила я с ходу. - Меня волнуют эльфы. Вы уже выяснили, кто стрелял в лорда Эрентвилля?
   - Нет, - растянул мужчина, удивленный моим вопросом. - И не собираюсь. Это - внутренние дела соседнего государства. Претензий к академии нет. Заявления о преступлении - тоже.
   - То есть вы согласны с их версией? Он сам в себя выстрелил?
   - Согласен - да. Верю ли - конечно, нет. Это сложная тема, Элизабет, не рассчитывал обсуждать ее с вами.
   - Тогда зачем спрашивать, что меня волнует?
   - Я полагал, это будет что-то не связанное с эльфами.
   - На мои вопросы, не связанные с ними, вы тоже не ответите. О том, как продвигается, расследование, например.
   - Элизабет...
   - Простите, милорд, но что, по-вашему, должно меня тревожить сейчас? - уточнила я нервно.
   - Учеба, - невозмутимо предположил он. - Подготовка к экзаменам. К слову, как родители восприняли ваш переход на другую специальность?
   - Они... рады.
   Ой, дура! Нужно же было написать родителям Элизабет. Сегодня же это сделаю!
   - Это замечательно, - Оливер сделал вид, что не заметил запинки в ответе. - Хорошо, если близкие люди поддерживают вас во всем. Семья, друзья. Не хотите поговорить об этом?
   Фраза из анекдотов о психоаналитиках вызвала невольный смешок, и ректор подозрительно поглядел на меня.
   - О друзьях и родителях? - я, как прилежная школьница, сложила руки на. - А может, все же об эльфах? Только один вопрос, пожалуйста.
   - Спрашивайте, - разрешил маг.
   - Что они вообще делают в академии?
   - Седьмой пункт одиннадцатого параграфа мирного договора, заключенного в одна тысяча пятьдесят восьмом году, закрепляет за не достигшими возраста первой зрелости эльфами право на обучение в учебных учреждениях Арлонского королевства наравне с людьми, - как по-писаному выдал ректор.
   Я с сожалением вздохнула:
   - Этот ответ я уже слышала. Думала, вы знаете правильный.
   Оливер смерил меня взглядом, в котором смешались удивление и что-то похожее на уважение.
   - Все-таки вы изменились, мисс Аштон. Прежде вы не интересовались подобным.
   - Почему же? Интересовалась. Но спросить было не у кого. Как и сейчас.
   Ректор косо усмехнулся:
   - Желаете знать ответ? Он вам не понравится.
   - Догадываюсь.
   - Эльфы в академии учатся, - произнес Оливер. Сделал небольшую паузу и добавил: - Они изучают нас, людей. Магов-людей. Это не официальная версия, а мое личное мнение, но другого объяснения я за все годы не нашел.
   - Хорошее объяснение, - кивнула я, соглашаясь. - Как думаете, им и задания дают? Что-то вроде "Познакомься с несколькими магами разной специализации, войди к ним в доверие и подготовь доклад по каждому"?
   - У вас есть приятель-эльф? - догадался ректор.
   - Есть, - признала я хмуро. - Видимо, отличник.
   Грайнвилля после того случая с монеткой-желанием я видела только дважды, мельком. По его словам, он был чем-то занят, обещал, что скоро освободится и сможет проводить с нами больше времени... Не дождется! Правильно я решила не посвящать его в наши дела.
   - Милорд, а вы не думаете, что эльфы могут заниматься более углубленным изучением людей? Собирать опытные образцы?
   - Нет, - покачал головой Оливер. - Уверен, что эльфы не причастны к исчезновениям, если вы об этом. Они не используют темную магию. Это против их природы. Потому их народ и пострадал так сильно в войне с людьми. Им нечего было противопоставить нашим боевым заклинаниям, проклятиям, поднятым некромантами армиям зомби и призванным путем кровавых ритуалов демонам. Они не слишком нас любят, да, но у них и нет причин для любви. Они присматриваются к нам, как к вероятному противнику, но, скорее, для того, чтобы разработать способы защиты. И их можно понять. Они неукоснительно соблюдают законы, придуманные, чтобы не допустить новой войны. Вчера вы могли в этом убедиться. Они готовы были пожертвовать жизнью своего лорда, лишь бы не позволить человеку снова пролить кровь эльфа.
   - Обагрить руки в его крови, - припомнила я дословную цитату. - Если бы речь шла о пролитии крови, доктору Грину не удалось бы обойти эти дурацкие правила. И знаете, даже при том, что не питаю к доктору теплых чувств, в этом я с ним солидарна: законы дурацкие.
   - Нет, - не желал соглашаться ректор. - Непонятные нам, но для эльфов они имеют смысл. Многие из них еще помнят ту войну. И мистер Грин это, кстати, понимает.
   - Да уж, понимание он вчера выказал всеми возможными способами, - не удержалась я от ухмылки. - Видно, эльфам все же дорог их лорд, раз уж они простили ему такие оскорбления.
   - Не простили. Они их просто не заметили. Человек не может оскорбить эльфа, - милорд Райхон поморщился. - Вас же не оскорбляет лай дворового пса или жужжание мухи над ухом? Доктор мог сколько угодно сотрясать воздух, эффекта это не возымело бы. И даже то, что после он извинился...
   - Извинился? - перебила я недоверчиво.
   - Перед началом операции. Сказал, что бывает несдержан в минуты волнения, и просил простить ему невольную грубость.
   - Я ни слова не поняла из того, что он говорил, - призналась я.
   - Это - один из малораспространенных среди людей диалектов эльфийского. В те годы, когда мы с Грином учились, в академии изучали и его, но сейчас им почти не пользуются. Так что господин доктор перед эльфами извинился, но в глазах своих подчиненных остался бесстрашным и безнаказанным хулителем длинноухих нелюдей.
   - Ловко, - не могла не признать я. - А что ответил эльф?
   - Ответил, что не заметил грубости, но обещал обдумать услышанное, когда у него будет на это время. Но так как время на подобную ерунду у него появится нескоро, человек может не дожить до дня, когда эльф поймет, за что тот извинялся.
   Я вспомнила лицо Грина в тот момент, когда он это услышал: беловолосый поставил его на место одной фразой. Жаль, мало кто из присутствующих это понял.
   - Странная у нас с вами беседа выходит, мисс Аштон, - сказал ректор. - Я хотел поговорить о вас, а не об эльфах или докторе Грине. Это ведь вашу проблему с магией нам предстоит решить.
   - И чем могут помочь разговоры? - спросила я. Прерванная тема - и эльфы, и доктор - была мне более чем интересна.
   - Мне хотелось бы узнать вас получше, Элизабет. Целители ведь тоже назначают лечение индивидуально, исходя из особенностей организма пациента. Вот и я пытаюсь определить, что может помочь именно вам. Понимаете?
   - Понимаю, - я не возражала против того, чтобы он "узнал меня получше", только бы не узнал слишком многого. - Скажите, что бы вы хотели знать обо мне, и я отвечу.
   - Вы помните, как впервые проявился ваш дар?
   - Да. Мне было десять...
   Медленно, боясь запутаться, я вытягивала из чужой памяти воспоминания и пересказывала их ректору. И хоть говорила только правду, меня не оставляло ощущение, что он мне не верит. Проклятая интуиция!
   Когда время, выделенное Оливером на нашу встречу, подошло к концу, я вздохнула с облегчением.
   На следующий день я должна была дежурить в лечебнице с леди Райс, а затем следовали два выходных. Значит, у меня было достаточно времени, чтобы придумать, как отвлечь ректора от подозрений.
   Но сегодня были другие дела: написать письмо родителям Элизабет и подготовиться к посещению общества Огненного Черепа.
   Из-за письма я переживала сильнее, но стоило достать чистый лист бумаги и обмакнуть перо в чернильницу, как все сомнения развеялись и нашлись нужные слова.
   "Милая моя матушка!
   Прости, что которую неделю уже извожу тебя молчанием. Знаю, ты тревожишься обо мне, но поверь, родная, для этого нет ни малейших оснований. Я жива, здорова, а те перемены, что произошли не так давно в моей жизни, думаю, порадуют и тебя, и папу..."
   Я на двух страницах расписала преимущества перехода с боевого на целительский факультет, не забыв попросить прощения за то, что не поставила родителей в известность до того, как предпринять этот ответственный шаг. Выказала надежду, что они поймут "благородные порывы" и разделят со мной "невероятную радость от того, что дар мой будет служить теперь благу людей, а не станет источником боли и страданий". Пожелала родительнице крепчайшего здоровья, передала горячий привет обожаемому отцу и, подписавшись "Неизменно любящая вас обоих Элси", вложила лист в уже подписанный конверт. После осталось лишь запечатать его одолженным у Мэг сургучом, снести в холл и опустить в ящик.
   С маской было сложнее.
   Я рассчитывала одолжить этот аксессуар у Сибил, и подруга рада была мне помочь, предложив на выбор любую маску из своей коллекции, но все они никак не подходили для бойцовского клуба. Тут блестки, там перья, тонкое серебряное кружево, расписной фарфор или гипс.
   Но я нашла решение. Отыскала в гардеробе Элизабет черную шелковую косынку с золотистой каймой по канту, сделала прорези для глаз и, собственно, все. Натянула до кончика носа, закрыв верхнюю половину лица, и завязала на затылке, как бандану. Собранные в узел волосы мешали, пришлось их распустить. Смотрелось эффектно. А уж когда я сменила платье на брюки, темно-синюю блузу и короткий приталенный жилет из плотной черной ткани - хоть картину пиши. Или обложку рисуй к приключенческому роману.
   Хотя приключений мне сейчас хотелось меньше всего.
   Надела куртку, спрятала в карман маску-косынку и тренировочные перчатки, нахлобучила на голову шапочку и тут же перестала походить на отважную разбойницу с обложки. Зато не вызвала подозрений у дежурившей на выходе консьержки. Та лишь напомнила, не отвлекаясь от вязания, что в общежитие нужно возвратиться до полуночи.
   Рысь встретил меня на одной из боковых аллеек и под ручку, словно выгуливал перед сном подружку, провел к зданию студенческого боксерского клуба. Действительно, где еще собираться бойцам, не в музыкальном же зале? В целях повышенной секретности главный вход был закрыт, даже свет над крыльцом не горел, а к боковой дверце время от времени подходили по одному или по двое люди. В основном парни, но были и девушки. Все в темных масках или с замотанными шарфами лицами.
   - Пора, - решил Норвуд, когда поток стремящихся в клуб замаскированных граждан иссяк. Вытащил из-за пазухи черную полумаску.
   Следуя его примеру, я сняла шапку и тоже спрятала лицо. Натянула перчатки.
   Вслед за оборотнем поднялась на крылечко в две ступеньки.
   Рысь трижды стукнул кулаком по двери.
   - Кто? - спросил через минуту приглушенный мужской голос.
   - Мы заблудились, - ответил друг. - Не подскажете, как пройти в библиотеку?
   В библиотеку! И в этом мире не придумали ничего лучше!
   Я сдавленно хрюкнула, но под укоризненным взглядом Норвуда плотно сжала расползающиеся в улыбке губы. Дело-то серьезное - в тайную организацию внедряемся.
   - Не поздно ли для чтения? - резонно отозвались из-за двери.
   - Никогда не поздно узнавать что-то новое, - ответил Рысь.
   Послышался звук отодвигаемого засова.
   - Нового хотите? - зловеще осведомился возникший на пороге долговязый тип в длинном черном плаще. Лицо его закрывала маска в виде красного черепа. - Будет вам новое. Входите. Тигр, проверь их.
   Из темноты длинного широкого коридора, куда нас впустили, вынырнул невысокий коренастый парень в полосатом желто-коричневом трико и желтой шапочке с пришитыми к ней ушами, скорее медвежьими, нежели тигриными. Маску ему заменял покрывающий лицо грим, что наводило на мысли не о секретном бойцовском клубе, а о детском утреннике.
   "Тигр" поднял на уровень глаз квадратную металлическую рамку и сквозь нее оглядел нас с Норвудом.
   - Зверь, - обличительно ткнул пальцем в оборотня.
   - Человек, - оскорбленно фыркнул Рысь.
   - Правила...
   - Знаю, - отмахнулся друг. - Я - сопровождающий. Вот с ней пришел.
   "Тигр" и "череп" как по команде обернулись ко мне.
   - Драться любишь? - недоверчиво спросил долговязый.
   - Люблю, умею, практикую.
   - Без магии?
   - Могу и без магии.
   - Сейчас проверим, - пригрозил "тигр". - Видишь круг на полу? Становись в середину.
   Круг, а скорее - неровный овал, был нарисован прямо на паркете чем-то светящимся, и не увидеть его в полумраке было сложно. Еще сложнее было перебороть заворочавшийся в груди страх и переступить тускло мерцающую черту. Мало ли что там? Войду внутрь, и в меня полетят со всех сторон огнешары и молнии - проверку, устроенную друзьями я еще помнила, как и ту, что организовал мне Оливер.
   - Давай. Ты сможешь, - Рысь бесцеремонно вытряхнул меня из куртки и подтолкнул вперед.
   Я вошла в круг и сжалась, ожидая шквал "испытательных" заклинаний.
   Так и простояла, жмурясь и сутулясь, минуты две.
   - Принята, - провозгласил "череп".
   Видимо, я выдержала магическую атаку и умудрилась этого не заметить. Здорово. Вот бы и дальше все прошло так же гладко. Но что-то подсказывало, что этим мечтам не суждено сбыться.
   Предчувствие оправдалось в следующую же минуту.
   - Прозвище? - спросил у меня "череп", доставший из-под плаща толстый блокнот и карандаш.
   - Что?
   - Прозвище у тебя есть? Не под своим же именем драться будешь?
   - Нам сказали, что участие в боях по желанию, - выступил вперед Норвуд.
   - С января правила поменялись, - прогундосил долговязый. - При вступлении в клуб первый бой обязателен. Так что решай, как зваться будешь. Только придумай что-нибудь оригинальное, а то у нас Молний уже три штуки и Ураганов аж четверо.
   - Черная Мамба.
   - Как? - одновременно переспросили оборотень и "череп".
   - Черная Мамба, - повторила я мрачно, глядя на Норвуда.
   Выйдем отсюда, я ему такой боевик устрою! "Убить Рыся" - Голливуд отдыхает.
   Почуяв что-то, приятель отодвинулся от меня подальше, но, поймав сердитый взгляд, подошел и взял за руку. То-то же! Пусть только попробует меня бросить!
   В зале, куда нас провели, было темно и шумно. Вокруг огражденного канатами ринга - единственного освещенного тут места - собралось не меньше ста человек. Они галдели, топали от нетерпения ногами, делали и принимали ставки... Интересно, тотализатор тоже разрешен ректоратом?
   Непосредственно у самого ринга топтались несколько бойцов - очевидно, первые в очереди почесать кулаки.
   "Череп" поймал за шкирку мелкого верткого парнишку в красном костюме и такого же цвета полумаске (спорить готова: какой-нибудь Огненный Вихрь) и сообщил нарочито громко:
   - У нас претендент.
   - Да? - "огненный" с любопытством посмотрел на Норвуда.
   - Она, - "череп" положил пятерню на макушку мелкому и развернул его голову в мою сторону.
   - А-а, - интереса в блестящих в прорезях маски глазах поубавилось. - Ладно, сейчас подберу ей соперницу.
   Ну, хоть соперницу.
   - Готовься, - велел мне "огненный". - Народ ждет бой Гробовщика и Стального Волка, но ничего, подождут еще... немного.
   Последнее уточнение красноречиво выражало мнение мелкого о моих бойцовских навыках.
   - Сколько надо подождут, - бросила я отрывисто.
   "Огненный" скептически хмыкнул и умчался в неизвестном направлении. Реально, я даже не поняла, куда он делся, хотя магией тут вроде бы не пользуются.
   - Это - Сполох, - с запозданием отрекомендовал скрывшегося с глаз товарища "череп". - А я - Ночной Кошмар. Просто на Кошмара тоже отзываюсь. Запомни, может пригодиться: мы тут старшие.
   - Как проходят бои? - спросила я о том, что сейчас волновало больше всего. - Какие правила? Как определяют победителя?
   - Побеждать тебе не обязательно, - Кошмар тоже не питал относительно меня особых надежд. - Главное, показать, что понимаешь и разделяешь нашу идею. Правило одно - не применять магию.
   - А ничего вроде "По лицу и ниже пояса не бить" у вас нет?
   - Про "ниже пояса есть", - закивал долговязый. - Но там уж - как получится. Тебе-то чего по этому поводу переживать?
   Действительно, чего это я? Ну, сломают пару ребер, расквасят нос - завтра же все равно в лечебницу собиралась.
   Не глядя на Норвуда, я со злостью впилась ногтями в его руку. Пусть прочувствует!
   Оборотень, признавая вину, даже не поморщился. Но руку из моих пальцев осторожно вытянул и спрятал в карман.
   Я подумала, что можно ему еще на ногу наступить, но разнесшийся по залу звук гонга заставил отказаться от этих намерений. Адепты Огненного Черепа притихли.
   - Дамы и господа, - зычным голосом с ринга приветствовал собравшихся Сполох. - Счастлив снова видеть всех вас в нашем закрытом клубе. Сегодня особый день, мы все это помним... Но! Сегодня вдвойне особый день. Вы пришли, чтобы увидеть поединок наших лучших бойцов, и вы его увидите. Но прежде - и я рад сообщить вам это - мы примем в свои ряды отважную девушку, готовую бросить вызов судьбе, не применяя магию. И сейчас она это докажет. Поприветствуем...
   Ночной Кошмар схватил меня за руку и втащил на ринг, легко перебросив через канаты.
   - Черная Мамба, - тихо подсказал он мелкому.
   - Черная Мамба, - громогласно провозгласил Сполох.
   Зрители разделились на две части. Одна приветствовала меня унылым "Ы-ы-ы", вторая - не менее унылым "У-у-у". Воодушевляет, ничего не скажешь.
   - Вызов Черной Мамбы принимает всем нам известная Гроза! - радостно вещал, не замечая настроя одноклубников, Сполох.
   Под это представление на ринг вскарабкалось... нечто... Даже не поручусь, что оно - женского пола. Серая ткань штанов и рубахи, по задумке закройщика, подозреваю, свободных, плотно облегала массивную тушу. Грудь, если она там и была, терялась в волнах жира, но задницу Гроза имела прямо-таки выдающуюся.
   "Мамочки! - взвизгнула я мысленно. - Это не Гроза, это - Гора. Завалит и не заметит".
   "Груша для битья, - успокоил прозвучавший в голове уверенный голос моего альтер-эго. - Посмотри, как она ноги переставляет - каракатица. А костюмчик? Он же ей жмет в плечах. Она и рук нормально поднять не сможет!".
   Так-то оно так, но... Не умею я драться. Элси умеет, а я - нет. Особенно просто так. Мне повод нужен. Шанну тогда ударила. Щелкнуло что-то в голове, и ударила. Но Элси Шанну давно недолюбливала, а Грозу мы обе в первый раз видим.
   Вот была бы на ее месте какая-нибудь... Наташка Мальцева.
   Стерва Наташка из второго подъезда. Такая же толстозадая сейчас. В школе постройнее была, втискивала свой зад в леопардовые лосины, красилась, как индеец перед выходом на тропу войны, и курила за гаражами. Рассказывала парню, с которым я тогда встречалась, гадости обо мне. Он не поверил, естественно, а Наташка прожгла сигаретой мою новую кожаную куртку...
   Воспоминания захлестнули горячей волной. Гонг я услышала словно издалека. Шагнула навстречу Грозе.
   Пусть будет Наташка.
   И не в куртке дело.
   И не в парне, с которым мы тихо-мирно расстались через неделю после выпускного...
   Увернулась от нацеленного мне в голову кулака, ушла в сторону и ударила не успевшую закрыться соперницу в бок. Несильно... пока...
   ...Наташку я не видела после школы лет пять - она училась в другом городе. А когда увидела, не узнала. Задница, да. Почти полное отсутствие макияжа. Муж и двое детей. Но какой была сукой, такой и осталась. Только проявлялось оно теперь иначе. Наташка бросила курить и ударилась в религию. При каждой встрече агитировала меня сходить в церковь и покаяться. В чем? Неважно. Наташка каялась регулярно. Это давало ей право в перерывах между покаяниями обливать кипятком собирающихся под окнами котов, обмазывать жиром скамейки, на которых вечерами собиралась молодежь, а в остальное время суток сидели бабульки, и призывать все кары египетские на головы продавщиц из магазинчика через дорогу.
   А меня, по ее словам, ждал ад кромешный.
   И дождался...
   Элси не ошиблась: Гроза оказалась до ужаса неповоротливой. Конечно, ударь она меня хотя бы раз, этого хватило бы. Но я ей такой возможности не давала. Порхала как бабочка, да. Когда удавалось - жалила как пчела. Маленькая такая, но очень злая пчелка. Даже не думала, что эта злость живет во мне до сих пор...
   ...Наташка была на похоронах. Оба раза. Подходила, крестилась, соболезновала. С абсолютно равнодушным, даже беспечным лицом. Но не сказала ничего.
   Сказала после, когда меня выписали. Наверное, караулила под подъездом не один день, чтобы сказать...
   Гроза все-таки меня зацепила. Вскользь попала кулачищем по плечу, но боли я не почувствовала. Да и разве это боль?
   ...Бог без вины не карает, - вот, что она мне сказала.
   А у меня даже послать ее сил не было, не то, чтобы ударить. Но хотелось безумно...
   Остановиться вполоборота, подпуская к себе грозно приближающуюся тушу, на миг отпрянуть, перенося вес тела на левую ногу, а правой с силой ударить противницу в корпус. И еще раз, с разворота, по уже оседающей на ринг фигуре, не думая, куда придется удар тяжелого ботинка. И...
   Гонг.
   - Поприветствуем Черную Мамбу, друзья!
   Редкие аплодисменты. Возгласы чуть более радостные, чем перед поединком. Браслет, натянутый мне на запястье шустрым Сполохом.
   - Это пропуск, не потеряй.
   Промычав что-то благодарное, я пролезла между канатами и спустилась в зал, чтобы тут же угодить в объятия Норвуда. На вопрос, в порядке ли я, совершенно искренне ответила, что в полном.
   Кажется, я начинала понимать этих любителей мордобоя. Магия магией, но иногда хочется просто душу отвести. Даже через столько лет.
  
  

Глава 16

  
   Внутрь мы прошли, за членство в клубе я честно сразилась, пора было заняться делом, ради которого все это затевалось, - попытаться разузнать что-нибудь о Германе. Но как? Во-первых, мы понятия не имели, под каким прозвищем Складовик участвовал в боях, а настоящие имена тут были не в ходу. Во-вторых, вряд ли кто-нибудь стал бы сейчас с нами разговаривать. Внимание присутствующих было приковано к рингу. Угораздило же нас попасть сюда именно в тот день, когда назначен финальный поединок между лучшими из лучших. И чем дольше я смотрела на довольную физиономию Норвуда (полумаска не скрывала предвкушающей улыбки), тем сильнее убеждалась в том, что угораздило нас отнюдь не случайно.
   - Ты знал! - зашипела я, оттащив приятеля в темный угол зала.
   - Об изменении правил? - сконфузился оборотень. - Нет, конечно.
   - О том, что у них намечен решающий бой! - пришлось постараться, чтобы это прозвучало грозно, потому что злиться сейчас на Норвуда было все равно, что злиться на ребенка, всеми правдами и неправдами заполучившего вожделенную игрушку: вроде и понимаешь, что он виноват, но жалко лишать малыша радости.
   - Слышал что-то такое, - сознался "малыш". - Но нам это не помешает. Посмотрим поединок, а потом...
   - Что потом? - распалялась я, подстегивая обиду напоминанием о том, что меня использовали как входной билет. - Как тут можно что-то узнать? У кого? И главное - о ком?
   - О ком? О бойце, который не появлялся в клубе с ноября. Я пообщался со знакомыми Складовика: Герман показывал отличные результаты на полигоне. Думаю, и тут был среди первых. Неважно, под каким именем он выступал, но его исчезновение не могло остаться незамеченным.
   Стоило признать, голова у Норвуда Эррола работала и забита была не только мыслями о развлечениях.
   - Эй, что вы тут делаете? - послышалось из темноты.
   Вместо того чтобы что-то ответить приближающемуся к нам человеку, Рысь прижал меня к стене и - я и ойкнуть не успела - залепили поцелуем.
   - А, вы это...
   Как только чужак убрался восвояси, я отпихнула от себя наглого оборотня.
   - Конспирация, - заявил он и, хоть в темноте и не видно, могу поспорить, подмигнул при этом.
   Вот же научила на свою голову!
   - Р-рысь...
   - Идем, - не дав мне даже начать воспитательную беседу, приятель за руку потянул меня в сторону ринга. - Начинается!
   Не знаю, что нервировало сильнее: то, что Норвуд отколол подобный номер, невзирая на заключенный между нами "пакт о ненападении", или то, что меня эта конспирация оставляла равнодушной чуть меньше, чем хотелось бы.
   - Прости, - шепнул он мне на ухо в ответ на мое сердитое сопение. - Не сдержался. Больше не буду.
   Кот. Как есть - кот. Хоть за ухом чеши.
   Я вырвалась вперед, локтями проложив себе дорогу в плотных рядах зрителей (вот где пригодился опыт езды в общественном транспорте) и остановилась почти у канатов.
   - Встречаем Гробовщика!
   Сполох еще не закончил фразу, а зал уже разразился овациями, приветствуя вышедшего на ринг бойца, одетого в костюм из серой, похожей на мешковину ткани: свободные штаны и куртка без застежек, плотно запахнутая и перетянутая на поясе толстой веревкой. Лицо Гробовщика было наполовину скрыто широким капюшоном и замазано землистого цвета краской. Казалось бы, не ахти какая маскировка, но узнать под ней человека было нелегко. В обыденной жизни парень мог выглядеть утонченным белокожим аристократом.
   - Его сегодняшний соперник - Стальной Волк!
   Уши повторно заложило от радостного рева.
   - Интересный костюмчик, - перекрикивая толпу, прокомментировал незаметно подобравшийся ко мне Рысь.
   На мой вкус, места, на которые костюмчика не хватило, были поинтереснее: короткая жилетка из серебристого меха, покрывавшая широкие плечи бойца, не сходилась на безволосой мускулистой груди и оставляла открытым рельефный живот. Темные штаны, плотно облегавшие ноги бойца и то место, из которого у обычных волков растет хвост, тоже смотрелись неплохо. А накидка из такого же, как на жилетке, меха, закрывающая волосы и шею сзади, и металлическая маска волка, полностью скрывавшая лицо, - это уже на любителя. Думаю, драться в таком душно и неудобно.
   - Пусть победит сильнейший!
   Сполох ударил в гонг, и бой начался.
   Понятия не имею, за кого болел Норвуд, но я - за Волка. Никаких тайных и порочных мыслей, на него просто приятно было смотреть. Но и Гробовщик, положа руку на сердце, невзирая на скромный наряд, практически ни в чем не уступал противнику. Никогда не думала, что можно получать эстетическое удовольствие, наблюдая за тем, как двое парней мутузят друг друга. Но оказалось, можно, еще и какое!
   К концу первого раунда я окончательно прониклась. Подпрыгивала на месте, нервно сжимала кулаки и реагировала на происходящее на ринге эмоциональными выкриками. К середине второго выяснилось, что я умею свистеть. А в начале третьего все внезапно закончилось. Стальной Волк провел серию стремительных ударов, оттеснил соперника к канатам и сокрушительным хуком слева отправил в нокаут, из которого Гробовщика не вывел даже удар гонга. Хотелось верить, бедолаге не отшибло мозги. Но тревога за его здоровье не помешала мне визжать от радости.
   - Победил Стальной Волк! - объявил Сполох.
   Чемпион издал вполне натуральный звериный рев, который тут же был подхвачен толпой.
   - Да! Я - Стальной Волк! - голос из-под металлической маски звучал раскатисто и громко. - Первый из бойцов Огненного Черепа! Я был здесь, когда вас еще не было! Я буду здесь, когда вас уже не будет!
   Не знаю, что означали эти слова, но народу бахвальство победителя нравилось. И мне тоже. Особенно то, как он принимает демонстративно-угрожающие позы, поигрывая бицепсами.
   - Налюбовалась? - спросил Рысь ехидно. - Теперь за дело, пока все не разошлись.
   Но расходиться никто не собирался.
   После того, как Гробовщика привели в чувства и стащили с ринга, а Стальной Волк сошел с него сам, лихо перемахнув через канаты, у всех желающих появился шанс показать себя в деле.
   - Зеленый Великан вызывает Могучего Льва! - выкрикнул в зал Сполох.
   Великан был в наличии. Действительно, зеленый, и наряд и измазанная краской физиономия. И комплекцией боец соответствовал прозвищу. А Льва нужно было дождаться, если тот, конечно, примет вызов.
   - Слышь, приятель, - Рысь по-свойски толкнул стоявшего рядом с нами парня в длинном черном плаще и уродливой маске кривляющегося гоблина. - Не знаешь, этот сегодня не дерется... забыл, как его... высокий такой... Демоны! Совсем из головы вылетело. С осени его не было, а сегодня, сказали, должен быть, но что-то я его не вижу...
   - Чего? - непонимающе протянул "гоблин".
   - Ничего, друг, ничего, - оборотень успокаивающе похлопал его по плечу. - Пойду с другой стороны поищу. Эл... Мамба, идем.
   Могучий Лев принял вызов, но посмотреть бой мне не удалось: Норвуд увел меня от ринга. Тащил, продираясь через толпу, по ходу высматривая кого-то, будто мог узнать тех, кто скрыт под масками и капюшонами.
   С некоторыми заговаривал, но безуспешно. "Того, вот этого" по невнятному бормотанию никто не опознавал.
   - Так мы ничего не узнаем, Рысь, - попыталась втолковать я другу.
   - Не шипи, ядовитая моя. Узнаем, но не сразу. Прояви терпение.
   Терпения мне было не занимать, но большая часть его сейчас уходила на то, чтобы сдержаться и не отвесить наглому оборотню оплеуху.
   - О, тебя-то я и ищу, - радостно бросился он к невысокому парню в костюме жука. Во всяком случае, мне показалось, что жука: полосатое брюшко, короткий коричневый плащик, на голове - кожаный автомобильный шлем, к которому прикреплены закрученные усики, а верхнюю половину лица закрывают огромные очки. - Ты же этот, как его...
   - Шмель, - вздохнул коротышка, должно быть, уже привыкший к тому, что его прозвище никто не помнит. - Бешеный Шмель.
   Я отвернулась, чтобы спрятать улыбку. Заодно глянула на ринг: Великан побеждал.
   - Точно, Шмель! - хлопнул себя по лбу Рысь. - Прости, голова дырявая, все забываю. Вот парня одного ищу. Мы с тобой его бой в октябре смотрели. Точно с тобой, ты еще ставил на него, вроде бы... Высокий такой... Хоть убей, не вспомню, как звали. Он еще пропал куда-то на пару месяцев, а сегодня тот, на входе, сказал, что должен быть... Я на него поставить хотел, если он драться будет...
   - Не ставил я ни на кого в октябре, - снова вздохнул Шмель. - На мели был. А если ты о Стилете, то не видел я его. Если бы он появился, уже на ринге был бы.
   На ринг тем временем поднялся Ястреб - так объявил нового бойца шустрый Сполох - и вызвал на бой Урагана. Понятия не имею, как они определят, какого из четырех он имел в виду.
   - Поняла? - шепотом спросил Рысь, потащив меня дальше. - Стилет!
   - А если не Стилет? Мало ли...
   - Мало. Складовик коллекционировал клинковое оружие. Ножи, кинжалы, пара рапир. Стилеты, думаю, у него тоже были.
   Что ж, методы мистера Эррола, нужно отдать ему должное, работали.
   - Слушай, приятель, - панибратски обратился он к новому невольному информатору - хлипкому на вид парнишке в наряде висельника: драное рубище, вместо маски - мешок с прорезями для глаз и свисающий с шеи обрывок веревки. - Я сюда давненько не заглядывал, а теперь понять не могу, Стилет что, на ринг уже не выходит?
   - С осени его не видела, - парнишка на деле оказался девушкой. - С того дня, как он сезонный турнир проиграл.
   - Сезонный турнир? - влезла в разговор я. - Что это?
   - Она новенькая, - снисходительно пояснил Рысь, будто сам все понял.
   - Я в курсе, - хмыкнула "висельница". - Видела вступительный бой, неплохо. А ты, - она обращалась ко мне, - видела зимний сезонный турнир. Раз в три месяца, зимой, весной, летом и осенью проходят бои чемпионов - тех, кто одержал больше всех побед в промежуточных поединках. Стилет лидировал осенью. Но финальный бой проиграл. Видно, потому и ушел.
   - Дикая Кошка вызывает Черную Мамбу! - послышалось с ринга.
   В самом деле, хотелось надеяться, что послышалось. Но... индейская национальная изба...
   - Дикая Кошка вызывает Черную Мамбу!
   - Тебе не обязательно принимать вызов, - вцепился мне в плечи Рысь.
   - Знаю.
   - Мы можем просто уйти. Прямо сейчас.
   - Знаю, - кивнула я снова.
   Но почему-то и с места не сдвинулась. Смотрела поверх голов зрителей на ринг, по которому расхаживала, вглядываясь в темноту зала, девушка в черном костюме. Высокая. Стройная, даже худая. Наряд не броский, но эффектный: шелковая блуза с широким воротником и эльфийские брючки. Эльфийские - потому что такие узкие вряд ли удалось бы натянуть поверх местного белья. Лицо Кошки закрывала черная бархатная маска, виден был лишь острый подбородок и подведенный ярко-алой помадой рот. Гладкие темные волосы девушки были разделены на ровный пробор, свиты в два тугих жгута, закручены и подколоты на манер рожек или, в данном случае, кошачьих ушек.
   - Кошка всех новеньких вызывает, - просветила меня "висельница". - Задиристая. И дерется неплохо.
   - Насколько неплохо? - спросила я, примериваясь к вероятной сопернице: такую побить - не то, что неповоротливую Грозу отмутузить. Гибкая, быстрая... но сила удара поменьше будет.
   - Бывает, ее бьют, - ответили из-под мешка. - Но чаще - она.
   - А что будет, если я не приму вызов?
   - Ничего. Поулюлюкают, ногами потопают, какое-то время будут подначивать при встрече. Потом забудут.
   Девчонка явно не понаслышке знала, о чем говорила. Только вот, странное дело, мне тут понравилось. Я собиралась еще не раз заглянуть в клуб Огненного Черепа, и мне вовсе не улыбалось в следующие приходы стоять в задних рядах с мешком на голове.
   - Ты куда? - поймал меня за руку Рысь.
   - Туда, - кивнула я на ринг.
   - Только не говори потом, что это я виноват.
   - Не скажу.
   Не убьют же, в конце концов?
   А у меня была еще одна причина принять вызов.
   В моменты, когда я делала что-то, мне несвойственное и непривычное, во мне просыпалась Элизабет. Словно перехватывала на время управление нашим общим телом. Вдруг новый бой станет толчком, который вернет мне способности Элси? Даже если прямо сейчас, и меня дисквалифицируют за запрещенное тут использование магии, это будет вполне оправдано.
   - Черная Мамба принимает вызов! - радостно возвестил, увидев меня, Сполох.
   Принимает-принимает, куда она денется.
   Пригнувшись, я змеей проскользнула между канатами. Нужно же оправдывать прозвище?
   Гонг прозвучал, а мы с Дикой Кошкой все еще стояли друг напротив друга. Если Гроза облегчила мне задачу, первой ринувшись в бой и тут же обнаружив свои слабые стороны, то нынешняя соперница, похоже, ждала чего-то подобного от меня. Мы с Элси решили, что не стоит потакать подобным желаниям. Но и топтаться на месте было бы странно. Медленно, почти не отрывая ног от покрытия ринга, я сделала несколько шагов, словно хотела обойти противницу слева. Кошка, не отводя от меня взгляда, переместилась на пару футов вправо. Двигалась она легко и плавно, не шла - скользила. И вдруг подобралась и бросилась вперед. Я успела уклониться. Даже перехватила руку Кошки в момент пришедшегося по воздуху удара, однако девица ловко выкрутилась, при этом едва не сбив меня с ног. Пришлось отскочить подальше. Но роли уже распределились: Кошка нападала, я отбивала ее атаки. Несколько раз пыталась перехватить инициативу, но соперница, вместо того, чтобы удерживать оборону, резко уходила в сторону и нападала снова. Видимо, защита у нее была отработана слабее, и если бы получилось загнать ее в угол... Но в угол она не хотела и всеми силами пыталась оттеснить туда меня. Да уж, с Грозой драться было проще. Но с Кошкой - интереснее. Отразив очередную атаку, я с удивлением поняла, что в этот раз не вымещаю на противнице старые обиды, не испытываю даже подобия злости, но, тем не менее, получаю удовольствие от поединка. Или это эмоции Элизабет? Некогда было анализировать. Я прогнулась назад, и рука в черной перчатке рассекла воздух в дюйме от моего лица. Удар ногой я пропустила, но он пришелся вскользь и не помешал принять оборонительную стойку. Подпустив соперницу поближе, я, неожиданно для нее и для себя самой резко ушла вниз, кувыркнулась через голову - ух ты, как я умею! - "прокатилась" мимо кинувшейся на меня девушки, не поднимаясь, выбросила в сторону ногу и силой ударила Кошку под колено. Ноги у нее подогнулись, но вместо того, чтобы рухнуть на ринг, девица, падая, переместила вес на руки и повторила мой трюк с кувырком. Тут же рывком вскочила, развернулась и получила от меня кулаком в плечо. Удар вышел недостаточно сильным. Нужно было подойти поближе, но я боялась, что если дам сопернице больше времени, она успеет выставить блок...
   Да, теперь я разбиралась во всем этом: блоки, подсечки, броски, удары - в нужный момент новые знания всплывали из недр заемной памяти. Но то ли всплывали слишком медленно, то ли Дикая Кошка сама по себе превосходила меня в скорости и ловкости. Она не давала мне шанса перейти в нападение, и каждая моя попытка атаковать заканчивалась вынужденным уходом в оборону. Я чувствовала, что начинаю уставать.
   Возможно, на это и был расчет: измотать меня и дождаться, когда я начну совершать ошибки. Значит, нужно было что-то предпринять, пока еще есть силы. Не дожидаясь, пока Кошка снова накинется на меня, я ринулась на нее первой. Вышло неловко, и первые удары она отбила почти играючи, очевидно, решив, что у меня сдали нервы, раз уж я так бездумно бросаюсь в бой, но мне это и нужно было. Совершив еще пару "нелепых ошибок", я поднырнула под выставленную вперед руку противницы и, собрав выпрямленные пальцы в пучок, резко ударила девушку под ребра справа, по печени. Прием был не "академический", но и грязным в бойцовских кругах не считался. Боль должна была на несколько секунд вывести Кошку из равновесия, сбив дыхание и согнув пополам, но... Или я ударила не так и не туда, или у этой девицы своя особая анатомия и высокий болевой порог. Нет, охнуть-то она охнула и за бок схватилась, скрючиваясь, но тут же резко распрямилась и с разворота ударила меня кулаком в висок. В голове загудело, в глазах потемнело, но устояла... на какое-то время, пока не получила пяткой в бедро. Падая, успела вспомнить все о четырехглавой мышце. Такие травмы существенно уменьшают амплитуду движений, но ноги-то у меня две, и если правильно распределить вес... Главное, что удар по голове не имел печальных последствий: шум в ушах скоро прекратился, и координация вроде не нарушена.
   Попыталась подняться, но какая-то сила мешала это сделать. Я не сразу поняла, что это всего лишь придавившие мои плечи руки подошедшего со спины человека.
   - Вам не стоит продолжать этот бой... мисс Аштон...
   Шокированная тем, что кто-то тут знает меня по имени, пропустила момент, когда Сполох ударил в гонг. Только когда он прокричал в зал: "Победила Дикая Кошка!", рванулась из рук неведомого доброхота, но крепкие пальцы сдавили мою шею, затронув какие-то болевые точки и придушив в зародыше недовольный вопль.
   - Если хотите научиться побеждать, научитесь сначала проигрывать, Элизабет.
   Обернувшись через плечо, я увидела металлическую морду волка.
   - Через десять минут в сквере рядом с первым корпусом теормага, - прошептал мне чемпион, прежде чем отпустить мою нежную шейку и исчезнуть в толпе.
   Я поднялась на ноги и, прихрамывая, сошла с ринга, пусть не под овации, доставшиеся Дикой Кошке, но под вполне дружелюбный гомон. Стальной Волк оказался прав: достойно проигрывать тоже нужно уметь. Если бы девица в черном раскатала меня в хлам, зрители были бы настроены иначе...
   Но с чего этот волчара решил, что она меня раскатает?
   - Как ты? - подхватил меня под руку Рысь.
   - Нога болит, - выдавила я сквозь зубы.
   - Лед нужно приложить.
   - Угу, - промычала я, чувствуя, как маска-косынка пропитывается выступившими от боли слезами. - Сосулек по пути насбиваем. Идем.
   - Куда?
   - В сквер рядом с теормагом, тут недалеко. Только давай помедленнее.
   Раскатала бы, однозначно...
   Мы оделись и вышли из клуба, пообещав провожавшему нас Ночному Кошмару обязательно прийти еще. Отойдя на достаточное расстояние, сняли маски.
   Норвуд, несмотря на то, что я сказала ему перед боем, чувствовал себя виноватым и, чтобы избавиться от неловкости, всю дорогу расхваливал мои бойцовские таланты, уверял, что нога заживет задолго до свадьбы, и даже грозился понести на руках.
   Только когда мы уже пришли в небольшой скверик с замерзшими фонтанами и темными от густых елей аллейками, спохватился:
   - Зачем мы здесь?
   - Мне назначили свидание. Стальной Волк.
   - Кто? - опешил приятель. - Тот самый Волк?
   Я решила, что его волнение вызвано грядущей встречей с чемпионом Огненного Черепа, но у Норвуда были другие причины:
   - Ты же не знаешь! Пока ты была на ринге, я выяснил, кому Стилет проиграл последний бой...
   - Он проиграл мне, - вышел из тени мужчина в длинном пальто.
   Еще до того, как он поднял голову, и луна осветила его лицо, я узнала сейчас не искаженный металлической маской голос, и громко сглотнула, уставившись на своего бывшего куратора.
   - Еще раз здравствуйте, мисс Аштон, - кивнул он. - И вам доброй ночи, мистер Эррол.
   - Здравствуйте, мистер Вульф, - проговорила я, взяв себя в руки, и добавила зачем-то: - В одежде вы по-другому выглядите... в смысле, в обычной...
   Вспомнила, как пялилась на него во время боя и почувствовала, как вспыхнули щеки. Хорошо, что тут темно.
   - Вы тоже, Элизабет, - усмехнулся он.
   - И как... как вы меня узнали?
   Боевик откашлялся в кулак, словно услышал нечто неприличное, и не знал, что теперь ответить.
   - Ну, - растянул задумчиво, - вы, возможно, уже не помните, кто обучал вас тем приемам, что вы продемонстрировали сегодня, но у меня проблем с памятью нет. К слову, еще на втором курсе говорил вам обратить внимание на ноги... лед нужно приложить, но пару дней еще поболит.
   Саймон Вульф в повседневном варианте не только выглядел, но и вел себя иначе. Хотя стоило задуматься, какой из образов на самом деле был маской, Стальной Волк или скромный молодой преподаватель, со справочником проверяющий письменные задания.
   А Вульф - это как раз "волк". Наверное, как-то так я ему имя и придумывала. Или нет? Кажется, в книге вообще не указывалось имя куратора Элси...
   - Грубо работаете, мистер Эррол, - выговорил он Норвуду. - "Огненный Череп" на уши поставили, пустив слух о возвращении Стилета.
   - А вы не грубо? - обиделась я за не нашедшегося с ответом друга. - "Я - Стальной Волк! Я был тут, когда вас не было!", - с чувством процитировала хвастливую речь. - Не боитесь, что вас раскусят?
   - Не боюсь. Стальной Волк сражался на турнирах Огненного Черепа задолго до того, как я надел эту маску. Ночной Кошмар встречает новичков едва ли не со дня основания клуба, а Сполох ведет поединки уже лет пятьдесят. Некоторые имена давно стали неотъемлемой частью истории общества. Но право носить их нужно заслужить.
   Все-таки хвастун. И мальчишка.
   Элизабет выдохлась на ринге, и сейчас во мне проснулась взрослая серьезная тетенька, которой хотелось отчитать великовозрастного обалдуя, за то, что водил нас за нос, ничего не рассказав сразу, и за недостойное педагога поведение: избивает, понимаете ли, бедных студентов.
   - Вы там по заданию руководства? - пришла в голову новая мысль. - Присматриваете?
   - Я там расслабляюсь, а не шпионю, - резко опроверг мою версию боевик.- Клуб анонимный и...
   - Анонимный, а как же, - невежливо перебил мистера Вульфа Рысь. - Небось всех там поименно знаете.
   - Не всех. Некоторых получается вычислить, как мисс Аштон сегодня. Но специально ни за кем не слежу.
   - Германа сразу вычислили, или уже когда он пропал? - поинтересовалась я.
   - Германа я сам туда привел, - ошарашил ответом Саймон. - Три года назад.
   - Он же с теормага, - недоверчиво напомнил Норвуд, посмотрев сначала на боевика, а потом на здание, очертания которого просматривались на фоне ночного неба.
   - И что? - сердито уточнил Стальной Волк. До конца дней теперь буду воспринимать его так, даже невзирая на усики. - Что, по-вашему, мешает мне иметь друзей на факультете теоретической магии?
   - Друзей? - ухватилась я за случайно брошенное слово. - То есть... вы этим делом занимались еще до исчезновения Мартина?
   Недобрый взгляд Вульфа-Волка был красноречивее любого ответа.
   - С логикой у вас никогда проблем не было, Элизабет. В отличие от физической подготовки.
   - Учить надо было лучше, - огрызнулась я.
   - Вопрос: какой в этом деле интерес у вас? - пропустил мой выпад Саймон.
   - Личный, - ответил за меня Рысь.
   - Можно конкретнее?
   - Очень личный, - сказала я. - Настолько, что с вами мы его обсуждать не будем.
   - Значит, Шанна права. Нет смысла делиться с вами информацией и согласовывать действия.
   - То-то вас не видно, - понял Норвуд.
   - А Шанна и Брюс знают, что вы их используете, чтобы разыскать своего приятеля? - ввинтила я.
   Все сразу стало на свои места. Саймон не страховал своих учеников. Возможно, сам подтолкнул их к идее расследовать исчезновение Кинкина, чтобы заполучить помощников.
   - Знают, - ответил он. - Сотрудничество основывается на доверии, мисс Аштон. У нас с вами не сложилось. Всего доброго. Надеюсь, вы не опуститесь до мелочной мести и не выдадите тайну Стального Волка. Я заслужил это имя, не хотелось бы его менять.
   - Пусть идет, - бросил в спину удаляющемуся боевику Рысь. - Обойдемся.
   Он-то обойдется. Не ему же мир спасать.
   - Мистер Вульф, подождите, - окликнула я бывшего куратора. - Простите. Разговор не задался. Мы на него не рассчитывали и...
   - Не успели подготовиться? - обернувшись, предположил Саймон, но не язвительно, а немного обиженно, снова становясь тем неуверенным в себе наставником, к которому я привыкла.
   - Мы пока не можем рассказать всего, - я похромала к нему, оставив позади Норвуда. - Но для нас это не игра, это вопрос жизни и смерти, можно сказать.
   Боевик недоверчиво поджал губы. Ну точно мальчишка!
   - Мы можем помочь друг другу. Даже при ограниченном доверии, - заключила я, приблизившись.
   - Не уверен. И... сейчас вам нужно заняться ногой, а то распухнет к утру.
   - Я же почти целительница, - улыбнулась я так, словно не чувствовала боли. - Разберусь. Потом. А сейчас, может быть, поговорим, раз уж выпал такой случай?
   - Сейчас вам нужно вернуться в общежитие, - строго "как взрослый" выговорил Саймон. - Уже почти полночь. Встретимся завтра в библиотеке.
   - Хорошо. Но у нас получится прийти только после ужина. Я дежурю в лечебнице с леди Пенелопой.
   Двух недель хватило мне, чтобы понять, как мне повезло с наставницей и выбранным ею способом обучения, поэтому последняя фраза прозвучала с искренней гордостью. Или зазнайством. А еще Саймона в хвастовстве обвиняла!
   - Не жалеете о переводе? - спросил он.
   - Ничуть. Думаю, я сделала правильный выбор.
   - Рад за вас. А... Можно задать вам один вопрос? - Вульф выразительно поглядел на подошедшего к нам оборотня, и тот, поняв все без слов, отошел в сторону. Подозреваю, слышать каждое слово это ему не мешало. - Скажите, Элизабет, почему вы взяли другую тему доклада?
   - В каком смысле другую?
   О каком докладе он говорит, я не спрашивала, потому что в настоящее время работала только над одним... Стоп! А Саймону откуда это известно?
   Известно. Из моего разговора с мисс Милс, происходившего в его присутствии. Профессор выговаривала мне, как важно доводить до конца начатое, а Стальной Волк безмятежно уминал булочки за ее столом.
   - Так это вы прислали мне тот доклад? - воскликнула я удивленно, облегчив Норвуду подслушивание. - Зачем?
   - Хотел помочь. Не думайте, он у меня готовый был, давно. Но я потом взял другую тему - химер. А работа по драконам осталась... С ней что-то не то? Я...
   Старался, видимо. Книжки читал, тезисы выписывал. А доклад ни самому не пригодился, ни я не взяла.
   - Замечательная работа, - заверила я его. - Но я привыкла все делать сама.
   - Это правильно, - кивнул боевик. - Просто я подумал, что у вас сейчас и без этого есть, что учить. Перевод, специальные предметы... А мисс Милс несколько преувеличивает значимость своей дисциплины для тех, кто не собирается посвятить свою жизнь изучению мистических существ.
   - Вы с ней хорошо знакомы?
   - Наверное, да, - согласился он рассеянно. - Она - моя мать. Я думал, вы знаете.
   Ага! Та самая мать, которая не одобряла выбранную сыном специальность и не очень им гордится. Наверное, воспитывает его до сих пор, нотации читает... А сама-то, между прочим, "мисс"!
   Но вывод я сделала неожиданный. По крайней мере, для смущенно переминающегося с ноги на ногу боевика.
   - Знаете, мистер Вульф, - прошептала, приблизившись: самой не хотелось, чтобы Рысь это слышал, - усы вам совсем не идут.
   Есть другие способы показать родительнице, что уже вырос.
   - Что за доклад? - поинтересовался Норвуд, когда мы, попрощавшись с Саймоном, шли к моему общежитию.
   Я коротко пересказала другу историю с анонимным посланием.
   - Похоже, он к тебе неравнодушен, - криво усмехнулся оборотень.
   - Да нет, - отмахнулась я. - Он просто хороший.
   - Не бывает хороших без причины, - хмуро изрек друг. - Поосторожнее ты с этим... поклонником.
   Его опасения можно было понять.
   Но мне хотелось верить, что в мире существуют хорошие люди "без причин". Хотя бы в этом мире.
  
  

Глава 17

   Несмотря на лед и целебную мазь, которую дала мне Мэг, нога выше колена все-таки распухла. Но до лечебницы я кое-как доковыляла.
   - Доброго утра, мисс, - какой-то мужчина, обогнав меня на крыльце, распахнул и придержал передо мной дверь. - Все еще хромаете?
   Все еще?
   Я присмотрелась к галантному джентльмену в коротком клетчатом пальто. Первое, что бросилось в глаза, - большой букет хризантем, который он прижимал к груди. Второе - пышные усы, переходящие в бакенбарды. По усам я и опознала в нем водителя-мага, подвозившего меня из коттеджного поселка. Тогда я не рассмотрела его лица, закрытого автомобильными очками, и отчего-то решила, что он уже не молод, но сейчас поняла, что и не стар, - на вид ему можно было дать около сорока-сорока пяти лет. Темные волосы, а глаза наоборот светлые, почти как у эльфов. Но у эльфов они холодные и равнодушные, а у знакомого незнакомца они светились теплом и улыбкой.
   - Не волнуйтесь, - доверительно сказал он мне, пропуская вперед, - это - хорошая лечебница, вас быстро вылечат.
   - Я знаю, - пробормотала я, смущенно. - Я тут рабо... учусь...
   Второй половины фразы усач, видимо, не разобрал и разговор продолжать не стал. Поклонился, пожелав всего доброго, и, перехватив поудобнее букет, быстрым шагом направился в ту же сторону, куда нужно было мне. Я шла за ним и видела, как мужчина, предварительно постучавшись, вошел в кабинет доктора Грина. Меня это не заинтересовало. Бывший пациент, супруг недавней роженицы, отец счастливо исцеленного ребенка - мало ли у человека причин явиться к врачу с букетом? Меня больше волновало то, что кабинет леди Пенелопы закрыт, и на стук она не отзывается.
   Я подумала, что наставницу вызвали в приемный покой или кому-то из пациенток срочно понадобилась помощь, и решила, что лучшим будет подождать ее под кабинетом, а не разыскивать по всей больнице. Тем более с болящей ногой. Сняла пальто, положила, свернув, на скамеечку под стенкой и едва присела рядышком, как распахнулась дверь в кабинет Грина, и оттуда вышел усатый джентльмен с букетом, а за ним и наш добрейший доктор.
   - Мисс Аштон, - заметил он меня. - Что это вы тут расселись, точно нищенка на вокзале? Так и хочется бросить вам мелочи.
   Я вскочила, забыв о ноге, и негромко ойкнула, когда она о себе напомнила.
   - Леди Пенелопы нет, - объяснила я заведующему. - Кабинет закрыт, поэтому...
   - Под утро привезли роженицу, леди Райс занята сейчас с нею, - сказал Грин сварливо. - Вам она оставила записку у дежурной сестры. И ключ... у меня, - он достал из кармана ключик, протянул мне и сразу же отступил на шаг, будто рядом со мной ему делалось так же не по себе, как и мне в его присутствии. - Нужно было спросить, а не устраивать тут бивак. И леди Райс сказала, что вы можете прийти в родильную палату.
   - Зачем? - я тоже отшагнула от него подальше и глубоко вдохнула.
   - Полагаю, хочет показать вам, как проходят роды.
   - Но... она же не настаивала на том, чтобы я обязательно пришла?
   - Не настаивала, - медленно выговорил Грин, внимательно разглядывая меня со стороны. - Что с вами случилось, мисс Аштон?
   - Ничего, - я отпятилась еще немного. - Просто не хочу мешать, лучше почитаю в кабинете...
   - Я имел в виду вашу ногу: вы хромаете. Впрочем, это ваше дело.
   Доктор махнул рукой и пошел к ожидавшему его усачу, а я подхватила пальто и поскакала на одной ноге к кабинету наставницы.
   Леди Пенелопа появилась через час. По поводу того, что я не пришла в родильную палату, ничего не сказала, а за ногу отругала.
   - Лед нужно прикладывать сразу, а вы, небось, ходили еще полдня! - высказала, когда я пожаловалась, что неудачно упала. - А после льда что? Ладно, дар вы использовать не можете, но хотя бы свинцовая вода у вас есть? Спирт? Травы? Вы же будущая целительница, как можно не иметь под рукой самого необходимого?
   О том, что у меня под рукой была Мэг и ее аптечка, я благоразумно промолчала, а то наставница и по умениям подруги прошлась бы. А так - ограничилась лекцией о первой помощи при ушибах и отправила на ставшую мне уже почти родной кушетку. Приказала разуться и снять чулки. Побурчала, сетуя, что приходится тратить заготовленные для пациентов средства на неразумных девиц, которые должны бы сами заботиться о своем здоровье, но все же обложила припухший синяк медными пластинками и обернула влажной марлей. Обещала, что через полчаса и следа не останется, а я пока могу поразмышлять о своей легкомысленности, недостойной выбранной специальности.
   Оставшись одна, я, и правда, задумалась, но не о том, о чем было велено. Ушиб не давал забыть о вчерашнем вечере. Огненный Череп, Саймон, вскрывшиеся подробности тайной жизни Германа Складовика... Но больше всего меня занимала Дикая Кошка. Кто она такая? С какого факультета? И - самое главное - смогу ли я побить ее в следующий раз? Хотя что за вопросы, конечно смогу! Только подготовлюсь получше. График у меня плотный, но часик в день на тренировки получится выделить. Интересно, если попросить Саймона позаниматься со мной, он согласится? Не бесплатно, естественно. Не думаю, что в этом мире преподаватели отказываются заработать на индивидуальной подготовке студентов.
   От размышлений меня оторвал шум за окном: рычание мотора и неразборчивые голоса.
   Это было необычно. Хотя бы потому, что окно выходило на хозяйственный двор лечебницы, и автомобили туда не заезжали, а если какой и заехал бы, то выгрузил бы уголь или тюки с новым бельем и уехал себе, а не катался бы от забора до забора.
   Я аккуратно поднялась и, придерживая компресс, подобралась к украшенному узорной изморозью окну. Прильнув к стеклу, надышала себе "глазок" и выглянула во двор, по которому, как я и предположила, ездил на небольшой скорости автомобиль. Но странно так ездил: с десяток метров машина шла гладко, потом вдруг вздрагивала, тормозила, выкашливала облако дыма, подпрыгивала на месте и, дергаясь, как эпилептик в припадке, ползла дальше, медленно разворачивалась и выравнивала ход до тех пор, пока опять не заходилась рычащим кашлем.
   Это был тот самый автомобиль, владельца которого я встретила сегодня в больнице, и я подумала, что снова барахлит двигатель. Но когда машина в очередной раз поворачивала, увидела, что усач расположился на пассажирском сидении, а управляет чудом техники доктор Грин, и вряд ли у него в этом деле богатый опыт. Однако через пять минут мучений (в том числе и моих - неудобно было так долго стоять, поддерживая компресс и прижавшись к холодному стеклу) машина ехала уже более-менее ровно.
   - У вас отлично получается, Эдвард, - похвалил усач, выйдя из салона, чтобы занять место за рулем. Мотор уже не рычал, и я легко разбирала слова. - Еще несколько занятий, и можете смело покупать собственный автомобиль.
   - Вы мне льстите, - покачал головой выпрыгнувший на исполосованный колесами снег Грин, улыбаясь при этом, как получившая первый в своей жизни комплимент девица. - Водитель я бездарный.
   - Зато врач хороший, - утешил владелец измученного авто. - А этот дар ценнее умения управлять горой железок.
   - Да, наверное, - лицо доктора на миг искривила недовольная гримаса.
   Похоже, кое-кто не на шутку расстроился, что ему не дано "управлять горой железок".
   Но степень этого расстройства я прочувствовала, когда автомобиль выехал со двора. Грин какое-то время глядел ему вслед и даже улыбался, но когда рев мотора стих, улыбка сползла с лица мужчины. Выплескивая злость, доктор резко ударил кулаком по воздуху. Одна из стоявших под забором металлических бочек со скрежетом смялась, а я отпрыгнула к кушетке и, присев, перевела дух. Да-да, я помнила: повышенный уровень эмпатии, отсутствие защиты... Но лучше держаться подальше от этого психопата.
   До вечера я просидела в кабинете наставницы с книгами и конспектами. Отек сошел, и нога почти уже не болела, так что после дежурства я успела сбегать в столовую и поужинать, а оттуда уже направилась в библиотеку, где меня ждали друзья.
   Саймон не обманул: пришел на встречу вместе с Брюсом и Шанной. Но говорить с боевиками было не о чем. Ни у нас, ни у них новой информации не было.
  
   Воскресенье я посвятила учебе. Даже на обед не пошла.
   Зато вечером выбралась с Маргаритой в студенческий театр на репетицию к Сибил. Премьера спектакля была назначена на конец мая и должна была стать частью приуроченных к окончанию учебного года праздничных мероприятий, но уже сейчас можно было сказать: "мертвая девочка" обречена на успех и память в веках.
   Утро понедельника я провела на факультете целительства. Поприсутствовала на лекции по травматологии (лекцию читали четвертому курсу, но в свете недавних событий леди Пенелопа настояла, чтобы я послушала). Потом смотрела, как второкурсники на практике по анатомии терзают труп. За процессом, помимо преподавателя, наблюдал консультант с отделения практической некромантии. Как объяснила мне леди Райс, юные маги часто путаются в плетениях, и нечаянно пущенное заклинание может обратить учебное пособие в бодренького зомби. Ведь некроманты и целители используют похожие чары, в основе которых лежит энергия жизни. Недаром Грин предупреждал меня избегать и тех, и других. Но на занятиях магия высших уровней не практиковалась, так что чувствовала я себя неплохо.
   Единственное: никак не могла сконцентрироваться на учебе. Мысли занимал предстоящий визит к Оливеру. За выходные я успела соскучиться, но так и не придумала, как стану обходить его попытки влезть мне в голову и в душу.
   Впрочем, в душу я его впустила бы.
   В ту ее теплую и светлую часть, где жили наивные девичьи мечты, из окошек открывался вид на ромашковые поля, а на выкрашенных в нежно-розовый стенах развешены портреты милорда ректора во всех ракурсах...
   - Здравствуйте, Элизабет. Как прошел день?
   - Он еще не прошел.
   Я тоже не прочь была узнать, что скрывается под внешним великолепием и броней из безукоризненных манер.
   Оливер жестом пригласил меня присесть на диванчик. Значит, сегодня будем пить чай и беседовать.
   Мне уже не раз приходило в голову, что методы, которыми милорд Райхон надеется вернуть мне способности, не ограничиваются психоанализом. Что мешает ему применять ко мне какие-то чары? Но если он до сих пор не нашел способа заставить меня говорить "правду и ничего кроме правды", то, скорее всего, не владеет нужными магическими навыками. Магия воздействия - одна из самых сложных областей дара, доступная лишь избранным, иначе маги давно захватили бы мир. А улыбки Оливера, его мягкий голос и дружелюбный тон - это все-таки немного не то.
   Однако и эти улыбки, и голос не лишены были магии, и чтобы не попасть окончательно под губительные чары, я старательно отводила взгляд и искала нейтральные темы для разговора. На глаза попались разложенные на рабочем столе ректора библиотечные формуляры. Те самые.
   - Проверяете сохранность книжных архивов? - спросила я отстраненно, понимая, что, если формуляры связаны с исчезновением студентов, он все равно уйдет от ответа.
   - А, это, - Оливер поморщился, взглянув на карточки. - Еще одно неразгаданное дело. Но оно не стоит обсуждения.
   - Почему же? - заупрямилась я. - Расскажите. Неразгаданные дела - это интересно.
   - Хорошо, - согласился, ненадолго задумавшись, мужчина. - Но это - и впрямь ерунда. Возможно, какая-то аномалия, древние книги создают искажающий фон. В общем, одна из наших библиотекарей пожаловалась недавно на следы постороннего присутствия во вверенной ей секции. Например, некоторые формуляры заполнены чужим почерком, тогда как, судя по датам, она работала сама и книги выдавала лично. Она принесла несколько карточек для примера, и мне действительно показалось, что они заполнялись разными людьми. Никаких следов магии я не обнаружил, а спустя несколько дней... Вот, - он подошел к столу и пододвинул ко мне формуляры, - взгляните сами. Один почерк?
   - Один, - ответила я, присмотревшись. Аккуратный, разборчивый, с красивыми, излишне художественными, как по мне, завитушками.
   Вспомнила библиотекаршу, которая выдавала мне книги о драконах в мой первый день здесь. Выходило, причиной ее волнения было отнюдь не имя Чарли Лоста в одной из карточек, а то, что та была заполнена чужой рукой, и это не имеет никакого отношения к пропаже студентов... Или все-таки имеет?
   Я отыскала формуляр "Города драконов".
   - Такое бывает, - продолжал ректор. - Самопроизвольная оптическая иллюзия. Думаю, нужно замерить уровень излучения в восьмой секции...
   - Это - вообще не те формуляры, - прервала я его рассуждения.
   - Что значит - не те? - удивился он.
   - То и значит. Вот на этом, - я сунула карточку ректору под нос, - после доктора Грина должно быть имя Чарли Лоста. Я знаю, потому что сама хотела взять эту книгу. Но Чарли не успел ее вернуть до того, как пропал.
   - Куда пропал? - непонимающе нахмурился милорд Райхон.
   - Откуда мне знать? Туда же, куда и все.
   - Вы имеете в виду исчезнувших студентов и мисс Сол-Дариен? Хотите сказать, этот Чарли... как там дальше... тоже пропал? Когда?
   Вот это номер!
   Я ошарашенно глядела на ректора, которому вдруг отшибло память, а он с неменьшим недоумением смотрел на меня.
   - Чарли Лост, - произнесла я внятно. - Темные материи, второй курс. Он - первый, кто пропал. Еще в октябре.
   - Вы что-то путаете, - покачал головой маг, не сводя с меня напряженного взгляда. - Первое исчезновение зафиксировано в середине ноября. Пропавший - Герман Складовик, студент четвертого курса теормага.
   Бред.
   Зачем он так говорит? Да, поначалу исчезновение Чарли пытались скрыть, но теперь-то всем известно, что студенты пропадают.
   - Присядьте, мисс Аштон, - ректор заботливо пододвинул мне кресло. - Хотите воды?
   Я замотала головой.
   - Чарли Лост, - повторила настойчиво. - Пропал в октябре. Помните лавандовый дым? В наказание вы послали меня в библиотечный архив, и там я услышала...
   Да, именно так я и писала. Элси начудила на алхимии, Оливер отправил ее сметать пыль с книжных полок... Сейчас это казалось абсолютной глупостью, и то, что лучшая ученица курса могла перепутать ингредиенты, и то, что первым, кому довелось опробовать созданный ею ароматизатор, оказался случайно пришедший на занятия ректор. Но ведь было же. Мэйтин говорил: того, что написано, не изменить. А теперь что получается?
   - Получается, все еще хуже, чем я думал, - сказал появившийся в кабинете бог.
   Вот бы он всегда являлся, когда о нем вспомнишь!
   - Всегда не могу. Но раз тут такое дело, придется заглядывать чаще.
   Какое дело?
   От волнения дыхание перехватило. Я выхватила у Оливера стакан с водой, от которой только что отказалась, и одним махом опрокинула в себя.
   - Не смотрите на меня так! - разозлилась на откровенно-сочувствующий взгляд. - Я не сумасшедшая!
   - Она не сумасшедшая, - произнес Мэйтин, положив руку на плечо милорда Райхона.
   Тот моргнул. Жалость в глазах сменилась задумчивостью.
   Мужчина обошел стол и снял трубку телефонного аппарата.
   - Мистер Адамс, будьте добры, найдите инспектора Крейга и попросите прийти ко мне. Срочно.
   - Когда ты в последний раз обсуждала с кем-либо Лоста? - спросил у меня Мэйтин.
   Когда? Да буквально позавчера, когда встречались с командой Саймона.
   - Тогда о нем еще помнили? - уточнил бог. - Хорошо. Значит, время есть. Реальность не может измениться в один момент.
   Реальность меняется? И что теперь делать?
   - Тебе - ничего. Воспользуемся твоим первоначальным планом - поручим расследование Оливеру.
   Ректор, не зная о миссии, возложенной на него божьей волей, изучал библиотечные формуляры.
   Через несколько минут, не иначе как воспользовавшись портальной сетью, пришел Крейг.
   - Здравствуйте, инспектор, - приветствовал его ректор и тут же спросил без предисловий:- Кто из студентов пропал первым и когда?
   - Доброго дня, милорд, - степенно поклонился полицейский. - Рад встрече, мисс Аштон. Если память меня не подводит, - левый глаз полицейского глядел на меня, а правый, мне показалось, прямо на стоящего за моей спиной Мэйтина, - о первом исчезновении было заявлено восемнадцатого ноября. Студент четвертого курса Герман Складовик.
   Ну вот, еще один!
   - Я думаю, все, - вздохнул над ухом Мэйтин. - Кроме тебя. Пока.
   В каком это смысле - пока?
   Бог не ответил.
   - А если память вас все-таки подводит? - вкрадчиво поинтересовался у инспектора Оливер. - Мисс Аштон, вот, утверждает, что до мистера Складовика пропал еще один студент.
   - А мисс Аштон можно верить, - приблизился к ректору Мэйтин.
   - А мисс Аштон можно верить, - повторил за ним глава академии. - Потому что...
   - Она сама попала под воздействие, - подсказал бог.
   - ...она сама попала под воздействие магии, природу и источник которой нам не удалось установить. Возможно это...
   - Побочный эффект.
   - ...побочный эффект, - Оливер продолжал выдавать навязанные божеством мысли за свои. - Элизабет лишилась способностей, но вместе с тем не ощущает теперь иных искажений...
   - Реальности.
   - ...реальности, - сказал ректор и, кажется, сам испугался своих слов. - Искажение реальности, конечно же! Не иллюзии, не морок... Но реальность не может измениться в одночасье!
   - Умный он у тебя, - хмыкнул подсевший ко мне Мэйтин.
   С божьей помощью...
   - Все, - обрубил бог. - Это было допустимое вмешательство. Дальше пусть сам. Просто не давай ему забыть.
   И исчез. Как обычно.
  
   - Реальность меняется? - в сосредоточенной задумчивости переспросил инспектор. - Слыхал о таком когда-то. Соглашусь, некоторые моменты этого дела можно счесть признаками искажения.
   Интересно, на чем он специализируется? Существует какая-нибудь полицейская магия, или любой дар можно приспособить к использованию в этой области? Например, некроманты могут допрашивать покойников, прорицатели - гадать на фотографиях подозреваемых, а боевики - заниматься оперативной работой.
   - Вы о черных розах? - спросил у полицейского Оливер. - Думаете, это - сбой при формировании новой действительности?
   - Если она на самом деле формируется.
   - Мир в негативе, - ректор потер переносицу. - Похоже на то. А попугай смотрителя? Что он был научен говорить, до того, как начал предупреждать всех об опасности?
   - Желал доброго дня.
   Так просто? Было белое - стало черное, желал добра - стал угрожать?
   - А надписи? - встряла я в разговор.
   - Эхо, я думаю, - неуверенно отозвался милорд Райхон. - Эхо ритуала, с помощью которого реальность заставили измениться. Начертание символов кровью используется во многих обрядах. Сейчас мы, вероятно, видим отражение исходной записи... Да! - он хлопнул себя по лбу. - Многократно перевернутое и перекрученное зеркалами реальности отражение. Потому-то никто и не может прочесть. Даже язык не удается определить!
   Все же слишком легко. Даже для женского фэнтези.
   Почему же раньше никто о таком не подумал?
   Ответ оказался прост: потому что, как выяснилось из разговора Оливера с инспектором, ритуал по изменению реальности относился, скорее, к разряду магических мифов, нежели к практической магии. И если ректор после божественных откровений не сомневался в правильности своих выводов, то у полицейского не было причин принимать их на веру: ему-то Мэйтин руку на плечо не клал и на ухо ничего не нашептывал.
   - Это, вы уж простите, не дождик наколдовать, - говорил Крейг. - Даже не демона вызвать. Да и нужных заклинаний в учебниках не найдешь.
   - Но сами подумайте, - не сдавался милорд Райхон. - Люди не просто пропадают, их как будто и не было. Исчезают все свидетельства и записи, и единственное, что могло бы привести к такому...
   - Кроме слов мисс Аштон у нас нет ничего, что говорило бы в пользу этой версии, - не спешил соглашаться Крейг.
   - Слова мисс Аштон можно проверить, - вступился за меня ректор. -Реальность меняется не сразу. Если тот молодой человек...
   - Чарли Лост. - подсказала я.
   - Если Чарли Лост существовал, должны остаться какие-то следы его пребывания в академии. Даже если никто уже не помнит его самого. Свободная комната или место в общежитии. Бесхозные вещи. Не до конца укомплектованная учебная группа. Нужно проверить это, пока новая реальность не стабилизировалась.
   Мне нравилось рвение, с которым он взялся за дело. Но и пугало тоже. Что такое изменение реальности я понимала исключительно интуитивно. А Оливер знал, и глубокая складка, обозначившаяся между его бровей, и плохо скрываемая тревога в глазах лучше всяких слов говорили, что ничего хорошего в этом нет.
   - Элизабет, расскажите все, что вам известно об этом мистере Лосте, - попросил ректор.
   - Второкурсник, я уже говорила. Специальность - Темные материи, как у вас. Жил во втором мужском общежитии. У меня есть записи. Если они еще в прежнем виде, я могла бы их принести.
   - Записи? - уточнил он не без подозрения.
   - Я не скрывала, что интересуюсь ходом расследования.
   - Понятно, - Оливер сложил руки на широкой груди и замер, что-то обдумывая. - Идемте к вам за записями. Но того, что вы уже сказали, думаю, хватит господину инспектору, чтобы организовать своих людей на поиски следов существования вашего Чарли.
   Дав инспектору распоряжения, а точнее, рекомендации (как я поняла, полиция академии напрямую ректору не подчинялась), Оливер открыл портал, и мы с ним перенеслись на крыльцо моего общежития.
   Внизу он ждать не стал: кивнул отложившей вязание консьержке и поднялся со мной на второй этаж. Но в комнату не входил.
   Мэг уже вернулась с занятий. Переоделась в домашнее, водрузила на стол спиртовку и расставила вокруг нее баночки с какими-то порошками и сушеными травами. Видимо, собиралась готовить очередной целебный эликсир, и мой ранний приход в ее планы не входил.
   - Я ненадолго, - успокоила я подругу. - Только тетрадь возьму.
   Покосилась на дверь, которую оставила открытой, как и ту, что вела из прихожей в коридор. Оливер должен был хорошо слышать наш разговор.
   - Мэгги, ты помнишь Чарли Лоста?
   - Какого Чарли? - целительница поморщилась, недовольная тем, что мой вопрос отвлек ее от чтения рецептов. - Не помню. А должна?
   - Да нет. Забудь.
   Но она и так уже забыла.
   - Если я не ошибся, никто уже не помнит, - негромко сказал мне ректор, встретив в коридоре. - А что с вашими записями? Они не изменились?
   Я наскоро пролистала тетрадь.
   - Кажется, нет. Но тут мало интересного.
   После того, как начали действовать в команде, основную информацию собирал Норвуд. Что-то еще было у Саймона. Я помнила почти все, что мы обговаривали, но у оборотня был, к примеру, полный адрес родителей Чарли - таких деталей моя память не сохранила.
   - Давайте спросим еще одного человека, - предложила я милорду Райхону. - Это тут, недалеко, - махнула в сторону длинного коридора. - Если она уже вернулась с занятий.
   - Вы всех подруг посвятили в свое расследование? - отчасти насмешливо, отчасти недовольно осведомился мужчина.
   - Всех, - ответила я спокойно. - Но у меня их немного.
   О боевиках я решила пока не говорить. Сама потом проверю, что помнит Саймон Вульф и его студенты.
   Сибил была у себя. В отличие от Маргариты, сразу же принявшейся за домашние задания, провидица решила дать себе время на отдых: вряд ли печенье, зефир и шоколад были частью какого-то гадания.
   - Ты помнишь Чарли Лоста? - с ходу спросила ее я.
   - Кто это?
   И эта тоже. Я тяжело вздохнула.
   - В смысле, кто это с тобой? - Сибил понизила голос и ткнула пальчиком в дверь, за которой я оставила ректора. - Мужчина? У нас? А Чарли я, конечно же, помню.
   - Вы помните? - влетел в комнату Оливер.
   - Мивовд Вайфон?! - удивленно воскликнула Сибил, предварительно запихнув в рот надкушенную пастилу, словно спешила избавиться от следов преступления.
   - Он самый, - пробормотал ректор, смущенный собственным порывом. Огляделся. Можно только представлять, что он подумал о хозяйке комнаты. Девичьи спальни сами по себе зрелище для мужчин странное, а тут, вдобавок ко всему, полумрак, прозрачные пологи, свечи, сиреневый дымок и похожие на траурные букетики из высушенных трав. - Так вы говорите, что помните Чарли Лоста? - спросил он, с трудом отведя взгляд от хрустальной пирамидки, водруженной на гору разноцветных стекляшек. Милая вещица выглядела отчего-то зловещей, так и представлялось, как с вершины пирамидки стекают и просачиваются под переливчатые камушки струйки крови. - И кто это, позвольте узнать?
   Сибил, не жуя, проглотила пастилу и обернулась ко мне, ища то ли объяснений, то ли поддержки. Я чуть заметно кивнула: можно говорить.
   - Это студент, - произнесла она медленно. - Один из пропавших. Вернее, первый, кто пропал. Учился на втором курсе. Темные материи.
   Ура! Она помнит!
   Только Оливера это не обрадовало, а озадачило еще больше.
   - Будьте здесь, - приказал он растерянной девушке. - Не выходите из комнаты, ограничьте круг общения. Я попрошу инспектора Крейга прислать кого-нибудь.
   - Хорошо, - осторожно согласилась Сибил. - А... можно спросить?
   Ректор кивнул.
   - Вы волосы, бывает, просто лентой подвязываете, а бывает, в косу заплетаете. Это вопрос настроения или имеет какой-то скрытый смысл?
   Не ожидавший такого вопроса мужчина ошалело замер. Потом махнул рукой, пробурчал что-то невразумительное и, не прощаясь с чудаковатой провидицей, схватил меня за руку и вытащил в коридор.
   - Кто еще знал о Лосте?
   - Рысь, - ответила я, не успев задуматься, стоит ли это делать.
   - Идемте.
   Оливер втащил меня в портал, вынесший нас к общежитию, в котором жил Норвуд. Но когда потянул к двери, я вырвалась и осталась стоять на месте.
   - Вы даже не спрашивали, кто это! - выпалила обвиняюще.
   - Я и так знаю, - недовольно (видимо тем, что прокололся на мелочах) сказал ректор. - Ваш приятель со спецкурса оборотничества, мистер Эррол. Да, я разузнал все, что мог о вас, Элизабет. Счел, что это поможет разобраться с вашей проблемой, а сами вы не слишком охотно делитесь... таким...
   - Каким - таким? - вспыхнула я, подумав, что он каким-то образом мог узнать обо мне и Норвуде все-все-все, включая нашу "конспирацию", и теперь неизвестно что думает.
   - Тем, что не связано с учебой, - развеял мои опасения глава академии. - Подробностями своих отношений с друзьями и родственниками, интересами, увлечениями... Давайте вернемся к этому позже?
   Я вынуждена была согласиться с тем, что сейчас есть дела поважнее, но это не значит, что приняла его объяснения. Каким, интересно, образом информация о моих друзьях должна помочь разобраться с моими сложностями в управлении даром?
   - Вам лучше подождать внизу, - уже в холле спохватился Оливер. - Это мужское общежитие...
   - Я в курсе, - буркнула я и не удержалась от того, чтобы добавить с вызовом: - Мне уже приходилось тут бывать.
   - Замечательно. Значит, вас не смутит вид студента, возвращающегося из купален в одном полотенце.
   - Не смутит. Просто мечтаю увидеть что-то подобное!
   Однако студенты, ни в неглиже, ни в форменных костюмах, нам не встретились. Только рядом с комнатой, в которой жил Рысь, бродил от стены к стене какой-то парень. Присмотревшись, я узнала соседа Норвуда. Владис, если я правильно запомнила. Медиум. И, судя по тому, что на нас с милордом Райхоном он никак не отреагировал, снова впустил в себя гостей.
   - Позвольте, я сам, - сказал ректор, когда я уже взялась за дверную ручку.
   - Мой друг, я с ним и поговорю, - продолжила дерзить я. Понимала, что нельзя так себя вести - не в этом мире, не с этим мужчиной - но ничего не могла с собой поделать: уязвленная гордость жаждала расплаты.
   - Поговорите, - спокойно согласился Оливер, удерживая мою руку. - Но я бы советовал постучать, а не вламываться без предупреждения.
   Действительно, что это я? Может, Рысь даже с занятий еще не вернулся, а там это... студенты в полотенцах...
   Я громко постучала.
   Ответа не последовало.
   Постучала еще раз, громче и настойчивее.
   - Какого демона?! - послышался из комнаты недовольный голос Норвуда. - Я сейчас кому-то как... - В дверном проеме показалась взъерошенная голова оборотня, обнаженное мускулистое плечо и волосатая нога. Никакого полотенца я не заметила и не уверена, что оно вообще было. - Элси? - удивленно вытаращился на меня парень и попытался прикрыть дверь, оставив снаружи только голову. - Э-э... милорд Райхон?
   - Здравствуйте, мистер Эррол, - сказал Оливер, пока я хлопала глазами, пытаясь подобрать слова. - Уделите нам несколько минут?
   - Да, конечно. Только я...
   - Мы подождем, - ректор, как обычно, был само спокойствие, и меня это все больше злило. Лишь на несколько минут, когда он заговорил об изменении реальности, проступили эмоции, а теперь снова - ледяная броня. И кто кого не может понять?
  
  

Глава 18

  
   Рысь вышел через две минуты, не больше. Этого времени ему хватило, чтобы одеться и причесаться. Можно было только позавидовать такой скорости.
   - Спрашивайте, мисс Аштон, - великодушно позволил милорд Райхон. - Вы же хотели.
   Да, хотела. И спрошу.
   - Норвуд, скажи, ты знаешь Чарли Лоста?
   - Нет, - без паузы ответил оборотень. - Кто это?
   - А Германа Складовика? - вместо ответа спросил Оливер.
   - Знаю, - с некоторой опаской, но все же признался друг. - Не его лично, а о нем.
   - И о Викторе Нильсене, полагаю? - продолжал допрос ректор. - И о Мартине Кинкине?
   Рысь сердито зыркнул в мою сторону. Я виновато пожала плечами.
   - Потом объясню, - шепнула одними губами.
   Но Оливер каким-то чудом расслышал.
   - На потом у нас нет времени, Элизабет. Позвольте, я сам переговорю с мистером Эрролом. Не возражаете?
   Что толку теперь возражать?
   - Без свидетелей, - уточнил ректор и указал Норвуду в конец коридора.
   Ну и ладно. Все равно мне Рысь потом расскажет, о чем они беседовали.
   Они отошли, оставив меня топтаться у закрытой двери, но долго скучать не пришлось.
   - Хорошо устроилась, - сказал, приблизившись ко мне Владис. Голос у него, как выяснилось, был тоненький-тоненький, почти девичий. А глаза казались стеклянными, как у куклы.
   - О чем вы? - я посмотрела на разговаривающих в стороне ректора и оборотня, потом на лестницу, прикидывая, куда, в случае чего, лучше бежать.
   - Ты хорошо устроилась, - повторил писклявый голосок. - Отобрала мое тело, мою жизнь. Теперь хочешь забрать и моего мужчину?
   - Элси? - прошептала я хрипло, с трудом проглотив застрявший в горле колючий ком.
   - Кто же еще? - губы медиума искривила безумная улыбка. - Я слежу за тобой. И уже скоро...
   Дожидаться окончания фразы я не стала. Рывком распахнула дверь в комнату Норвуда и влетела внутрь. Ойкнула и выскочила обратно в коридор.
   Владис уже отошел к противоположной стене, Рысь и Оливер стояли к нам спиной и ничего не видели... Может, и мне показалось?
   Я осторожно приоткрыла дверь и снова заглянула в комнату.
   Не показалось: на кровати Норвуда, кое-как застеленной, сидела Шанна Раскес в помятом, наспех натянутом платье и в одном сапоге. Второй она держала в руках и, судя по выражению лица, всерьез раздумывала, то ли надеть его, то ли швырнуть мне в голову.
   Но после того, что я услышала из уст медиума, сапоги меня не пугали.
   Я вошла в комнату, плотно прикрыла за собой дверь и, ни слова не говоря, уселась на пустую кровать напротив бывшей одногруппницы.
   - Что там? - не глядя на меня, спросила Шанна, решив-таки надеть второй сапог.
   - Ректор, - ответила я коротко.
   - Знаю. Что ему нужно?
   Я пожала плечами.
   - Сюда зайдет? - она затянула шнурок и опустила подол платья.
   - Возможно.
   - Тогда мне не стоит задерживаться, - решила Шанна. Надела брошенное тут же на стуле короткое пальтишко, покосилась на окно, потом на меня и ухмыльнулась: - Какие-то проблемы, Аштон? Хочешь о чем-то спросить?
   - Хочу. Ты знаешь, кто такой Чарли Лост?
   - Что? - растерялась она.
   - Знаешь или нет?
   - Не знаю. Это все?
   - А чего ты от меня ждешь? - чтобы унять нервную дрожь, я сцепила руки в замок. - Лекцию на тему: как уберечься от несвоевременной беременности? Так нам еще на первом курсе брошюрки раздавали. Если потеряла, завтра тебе у леди Пенелопы новую попрошу.
   - Ну, ты и...
   - Кто? - я резко вскинула голову.
   - Никто! - разозлилась Шанна. - Ты мне никто. И плевать, что ты обо мне думаешь. Ясно?
   - Ясно. Ты никуда не торопишься? - я указала взглядом на окно. - Может, подтолкнуть?
   - Сама справлюсь, - рыкнула она зло.
   - Прыгай на козырек, а там - по колонне.
   - Разберусь, - вместо благодарности огрызнулась Шанна. - С препятствиями я получше некоторых справляюсь.
   - Видимо, богатый опыт лазанья из окон сказывается, - все-таки съязвила я.
   Девушка вспыхнула, закусила губу, но с ответом не нашлась.
   - Давай, - я услужливо распахнула перед нею окно. Судя по тому, что подоконник был ничем не заставлен, а створки открылись легко и без скрипа, пользовались этим выходом нередко. - Найди Саймона.
   - Чего?
   - Найди Саймона, - тоном, не терпящим возражений, повторила я. - Передай, что мне нужно с ним увидеться. Сегодня.
   - В библиотеке? - вместо того, чтобы ляпнуть какую-нибудь гадость, уточнила Шанна, поняв, что дело серьезное.
   - Нет. Скажи: там, где нас никто не знает по имени. Он поймет.
   Я закрыла за ней окно, поправила занавеску, затем - помятую кровать Норвуда и скромно примостилась на уголочке.
   Только управилась, как в комнату вошел Рысь и застыл, не сделав и двух шагов.
   - Ты? А где...
   - Шанна? Я ее убила, а труп спрятала под кровать.
   Реакция Норвуда меня ошарашила: парень мгновенно упал на пол и, перебираясь ползком, быстро заглянул под все четыре кровати.
   - Рысь, ты идиот? - спросила я, когда он вскочил на ноги.
   - У тебя шутки дурацкие, а идиот - я? - выцедил он сердито. - Где Шанна?
   - Ушла. Туда, - я указала на окно. - Сказала бы, что я ее скинула, так побежишь же искать изувеченное тело.
   Я нервничала, причем сильно. Страх превращался в злость, эмоции искали выхода, а Норвуд просто подвернулся под руку. Но ничего, потерпит. В какой-то мере заслужил.
   - Давно это у вас? - я хотела вальяжно забросить ногу на ногу, но запуталась в нижней юбке и вынуждена была вернуть конечности в исходное положение.
   - Ректор ждет в коридоре, - попытался уйти от ответа оборотень.
   - Подождет. Так давно?
   - С первой встречи, тогда в библиотеке. Она меня заинтересовала.
   Я почувствовала, как мои брови непроизвольно ползут вверх.
   - Она назвала тебя облезлым кошаком!
   - Она меня заинтересовала, - повторил Рысь раздраженно.
   - А как же "Не доверяю я боевикам"?
   - Я не доверяю боевикам. Но это не имеет отношения... это другое...
   - Да уж понятно, что вы тут не сыскными мероприятиями занимались, - усмехнулась я. А в следующую секунду словно током ударило, не больно, но неприятно. - С первой встречи, говоришь? Значит, когда мы ходили в клуб Огненного Черепа, вы уже...
   Конспиратор хренов! Уши ему оборвать за такое! Вместе с хвостом!
   - Элизабет Аштон, чего ты от меня хочешь? - спросил он с усталым вздохом, словно за две минуты разговора я успела до смерти ему надоесть.
   Желание лишить наглого котяру выпирающих частей тела окрепло. Но силы, увы, были не равны.
   - Я от тебя? - переспросила я как можно равнодушнее. - Ровным счетом ничего. А чего хочет ректор?
   - Демоны! - ругнулся негромко Рысь, вспомнив об оставшемся в коридоре милорде Райхоне. - Ему нужно все, что мы нарыли по исчезновениям. Спасибо тебе, Элси, втянула в историйку!
   - Как втянула, так и вытяну, - пообещала я.
   Мне такие помощники не нужны. Такие, которые... Не нужны, в общем.
   - Встань, пожалуйста, - избегая смотреть мне в глаза, попросил парень.
   Когда я поднялась, он достал из-под матраса картонную папку и направился к двери.
   - Ты рассказал ректору о Саймоне? - остановила его я.
   - За кого ты меня принимаешь?! - возмутился оборотень.
   - Уже и не знаю, - пробурчала я себе под нос. - А Шанне о Стальном Волке?
   - Нет, - ответил Норвуд резко и зубы стиснул так, что желваки заходили на скулах.
   - Молодец, - похвалила я сухо. - И не рассказывай, никому и ничего.
   - Считаешь, это разумно в сложившихся обстоятельствах?
   - Теперь это не твое дело. Давай свои заметки, я сама отдам их милорду Райхону.
   - Вот еще. Хочешь присвоить мою работу?
   - Твою?! Тут то, что мы собирали все вместе!
   Не знаю, во что бы это вылилось. Возможно, я все-таки опустилась бы до рукоприкладства и отобрала бы у Норвуда папку, но к решительным действиям перейти не успела: дверь медленно отворилась, и в комнату вошел Оливер. Поглядел на нас с оборотнем, с двух сторон вцепившихся в драгоценные бумаги, и укоризненно покачал головой:
   - Вы выбрали не лучшее время выяснять отношения.
   - Нет у нас никаких отношений, - я поспешно отпустила папку.
   - Не связанных с этим делом, - бодро закончил Рысь, передавая бумаги ректору. - Элизабет не уверена, что стоит отдавать вам собранные нами материалы. Я с этим не согласен. Вот мы и поспорили.
   Все. Теперь я его точно убью!
   Или нет.
   Да, он - бессовестный котяра, непонятно каким чудом больше двух лет водивший Элси с подружками за нос, притворяясь скромником. Но пользы в расследовании от него больше чем от других. И на него можно положиться... если не увлекаться конспирацией.
   Оливер раскрыл папку и бегло просмотрел аккуратно подколотые листы.
   - Записи о Чарли сохранились? - попыталась заглянуть я в бумаги.
   - Ни слова, - ректор захлопнул папку. - Почему же вы не хотите делиться информацией, мисс Аштон?
   - Потому что мы старались, собирая эти сведения. И что получим взамен? Велите оставить все полиции, а нас посадите под домашний арест, как Сибил?
   - Что? - встрепенулся оборотень. - Сибил арестовали?
   - Ваша подруга под охраной, а не под арестом, - произнес милорд Райхон бесстрастно. - Что до вас, то вы пойдете со мной. Оба. Нам есть, что обсудить.
   Оба?
   А, понятно. Оливер решил, что Рысь, так сказать, мозг нашей тайной организации. Ну не я же? Куда девушке расследованиями заниматься? Что-то и не пахнет тут гендерным равенством!
   - Элизабет, я понимаю ваше беспокойство...
   Не понимает.
   На самом деле меня волновало не расследование, даже не изменяющаяся реальность и уж тем более не похождения Норвуда. Меня тревожило то, что сказал Владис. Вернее тот, кто находился в теле медиума, потому что из собственного тела его изгнали...
   Хотя если Элси сейчас не со мной, а где-то там, не знаю где, как я могу чувствовать ее? Ее эмоции, ее память? Как у меня получалось использовать ее боевые навыки?
   Подумать об этом мне не дали. Ректор активировал портал и перетащил нас с оборотнем в свой кабинет.
   - Нам нужно пригласить еще кого-нибудь? - спросил Оливер, намекая на неизвестных ему членов нашего детективного кружка.
   - Нет, - ответила я.
   Рысь возражать не посмел.
   - Что ж, тогда... - милорд Райхон не знал, с чего начать.
   - Можно вопрос? - прервала я затянувшуюся паузу.
   Оливер подозрительно прищурился:
   - Вы сейчас странным образом напомнили мне свою подругу, мисс Аштон. Надеюсь, ваш интерес не касается моей прически?
   - Ни в коей мере, - заверила я. - Он касается порталов. Вы можете открыть их из любой точки, как я поняла. Но выход прокладываете всегда к крыльцу здания, а не внутрь. Исключение - ваш кабинет... И когда вы перенесли меня к леди Райс после заморозки... и в кабинет Грина еще, после того... недоразумения...
   М-да, многовато исключений, чтобы говорить о какой-либо закономерности. Неудачный вопрос.
   - Я понял, о чем вы, - тем не менее кивнул ректор. - Я в состоянии проложить путь в любое нужное мне место, как это было при посещении лечебницы, - он элегантно обошел щекотливые подробности. - Но открыть проход к крыльцу легче. Вам ведь известно о сети служебных порталов? Она связывает все здания на территории академии и проложена именно от порога к порогу. Ориентируясь на стационарные точки выхода, я трачу меньше сил. Лекцию о разумном использовании энергии позвольте опустить. Вернемся к делу.
   - Не попросите мистера Адамса приготовить нам чай? - скромно предложила я.
   У Рыся от моей скромности глаза на лоб полезли. А ответ Оливера добил парня окончательно.
   - Да, конечно, - согласился ректор. - Посидим, пообщаемся, подождем инспектора.
  
   Инспектор задерживался, но я по нему и не скучала. Кого я была бы рада увидеть, так это Мэйтина. Нежданная встреча с Элизабет, которую я привыкла считать частью себя и не воспринимала как отдельную личность, выбила из колеи, испугала, и никто кроме бога не ответил бы на появившиеся у меня вопросы.
   - Вы хорошо поработали, - ректор отложил в сторону папку и по очереди посмотрел на нас с оборотнем.
   Я, стараясь ничем не выдавать волнения, попивала чаек, вольготно расположившись в удобном кресле. Рысь в таком же кресле рядом сидел как на иголках, но чай глотал исправно, даже печенье осмелился взять из вазочки, но так и не откусил - вертел в руках, пока не раскрошил. Когда Оливер закончил изучать собранную нами информацию, парень старательно и, как он думал, незаметно втаптывал крошки в ковер.
   - И что нам за это будет? - спросила я в ответ на похвалу милорда Райхона. Поняла, что выбрала неверный тон и совсем не те слова, и поспешила исправиться, сменив требовательные интонации заискивающе-просящими: - Вы хотя бы расскажете нам, что происходит? Что за изменение реальности? Почему никто не помнит о Чарли?
   - Я бы поставил вопрос иначе, Элизабет, - ректор пристально посмотрел на меня. - Почему вы помните то, о чем все забыли?
   - Не только я. Сибил. Возможно, еще кто-то. Вы же не опрашивали каждого? Так что пока нельзя говорить о какой-либо закономерности.
   - Пока нельзя, - послышалось от дверей. Инспектор Крейг появился бесшумно и эффектно. - На данный момент одно ясно: Чарли Лост действительно существовал. Хоть и не поручусь за то, что его звали именно Чарли Лост. Однако следы пропавшего студента мы по вашим словам отыскали, мисс Аштон. Интересное дело получается, очень интересное.
   Оливер пригласил полицейского к столу, пододвинул кресло и налил чая.
   - Общежитие заселено под завязку, - начал инспектор, пригубив горячий напиток. - Но в одной комнате есть свободная койка. Молодой человек, который там живет, сказал, что в начале учебного году был у него сосед, но после куда-то съехал. Имени он не помнит. Вещей не осталось, кроме нескольких амулетов, происхождения которых юноша тоже не может объяснить.
   - Артефакты более устойчивы к колебаниям пластов, - изрек задумчиво ректор. - Что за амулеты?
   - Ничего любопытного или запрещенного. Иначе мы изъяли бы их... когда еще помнили. В учебном плане тоже выявили некоторые несоответствия. Несущественные, на первый взгляд, но задуматься заставляют. Вот, с мисс Сибил сейчас побеседуют...
   Мы с Норвудом одновременно дернулись.
   - Просто побеседуют, - успокаивающе поднял руки Оливер.
   Когда он успел рассказать полиции о Сибил? Когда выходил в приемную или еще раньше передал каким-то образом? Какая связь существует в академии, помимо сети порталов?
   - Полагаю, то, что ваша подруга не забыла о мистере Лосте - следствие ее способностей, - выдал предварительное заключение инспектор. - Прорицатели от природы наделены даром перемещаться между различными пластами реальности. Не думаю, что все они помнят Чарли Лоста, но поскольку мисс Сибил интересовалась им отдельно, ее память могла сохранить фрагменты стертой реальности.
   Я обратила внимание, что речь его, обычно простоватая, сейчас звучала непривычно правильно и даже заумно, и ничего хорошего, на мой взгляд, такой отход от образа не предвещал.
   - С вами, мисс Элизабет, сложнее.
   Не ошиблась.
   Я поставила на поднос чашку и посмотрела полицейскому в глаза... попыталась посмотреть, но его расфокусированный взгляд нервировал не меньше озвученных будничным тоном подозрений.
   - Вы знаете, как и почему меняется реальность? - спросил он, по моему примеру отставляя чай.
   - Нет, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и ровно. - Мы только начали говорить об этом, когда вы вошли.
   - Тогда не стану мешать милорду Райхону проводить урок.
   Мне показалось, Оливер в присутствии инспектора чувствовал себя так же неудобно, как мы с Норвудом. Хотя Рысь, несмотря на серьезность момента, сумел-таки втоптать крошки в ворс.
   - Нам мало что известно о механизме изменения реальности, - признался ректор. - Я читал лишь о двух случаях, достоверность которых подтверждена свидетельствами очевидцев и участников. Первый относится к эпохе Противостояния, второй, согласно хроникам, произошел еще раньше. Оба раза это был тщательно продуманный ритуал, в котором участвовали только маги, обязательно добровольно. Но подробности неизвестны. Это не наша, не людская магия.
   - Эльфы? - включился в разговор Рысь, видимо, заразившийся от меня вирусом непочтительности к старшим.
   - Драконы, - предложила свою версию я.
   - Драконы, - подтвердил Оливер, наградив меня еще одним странным взглядом.
   - Жаль вас разочаровывать, - развернулась я к инспектору. - Если эльфы у меня в роду есть, то драконов, увы, не значится.
   - Драконы разработали ритуал, но проводили его люди, - уточнил Крейг. - В первом случае, чтобы вернуть жизнь своему вождю. Во втором - чтобы изменить исход войны.
   - Им это удалось? - спросил Рысь раньше, чем я открыла рот.
   - В первый раз - да, - ответил ректор. - Во второй - почти. Хотя неизвестно доподлинно, какие цели они перед собой ставили. Со временем эти истории перешли в категорию мифов, но теоретические изыскания по данному вопросу проводились.
   Сложно было бы без божественного вмешательства подвести его именно к этой, граничащей с мифологией версии. Но тем страннее при таком положении дел выглядят подозрения инспектора. Забытый ритуал, о котором и записей почти не осталось, а виновата я?
   Я так и спросила, не тратя время на хождение вокруг да около.
   Оливер с полицейским переглянулись.
   - Понимаете ли, мисс Элизабет, - проговорил, глядя одновременно и на меня и в сторону, инспектор, - при изменении реальности старая версия полностью замещается новой, и никто не видит этих изменений. Никто, кроме тех, кто принимал участие в обряде.
   - Занятно. Сибил помнит, потому что у нее дар, а я помню, потому что замешана во всем этом - так получается?
   Нет, я не желала навлекать подозрения на подругу. Но где справедливость? Давайте и мне придумаем логичное оправдание! Хотя зачем придумывать - Оливер с божьей помощью его уже придумал. Почему не принять его на веру и не усложнять мне и без того непростую жизнь?
   - Извини, моя недоработка, - возник рядом со столом Мэйтин. - Сейчас подправлю.
   Слава богу!
   - Слава мне, - привычно отозвался белобрысый, возложив длань на седую голову мистера Крейга. - Спроси у них, стала бы ты рассказывать о Лосте, если бы была причастна к его исчезновению. Для озарения тоже нужны предпосылки.
   Я набрала в грудь воздуха, готовясь обрушить на своего обвинителя гневную речь, но сказать ничего не успела.
   - Простите, - инспектор поднялся с кресла, и Мэйтин вынужден был убрать руку с его головы. - Я на минутку.
   Полицейский вышел за дверь и тут же возвратился с какой-то бумажкой.
   - Бляха, - коротко пояснил мне бог, взглядом указав на медный значок на груди мистера Крейга. - Она подает сигналы вызова.
   - Ну, вот, - вернулся на свое место инспектор, - есть заключение экспертов по вашей подруге. Все чисто.
   - В каком смысле? - не поняла я.
   - Во время беседы с мисс Сибил отклонений по спектру ауры не выявлено, как и возмущения силы или иных косвенных признаков, что она говорит неправду или что-то скрывает. Суд не принимает во внимание результаты подобного анализа, но на данном этапе следствия этого достаточно.
   Магический детектор лжи? Похоже на то. Почему же мне не устроили подобного испытания?
   - К вам, мисс Аштон, этот способ проверки неприменим, - проговорил инспектор, будто прочтя мои мысли. - В настоящее время вы несостоятельны как маг, ваше энергетическое поле аномально стабильно.
   - А думать вы не пробовали, раз уж магией меня не проверить? - я вскочила с кресла и сверху оглядела всю компанию. - Если бы я была причастна к исчезновению студентов, стала бы я рассказывать вам о Чарли Лосте, когда вы все о нем забыли?
   - Успокойтесь, Элизабет, - строго приказал мне ректор. - Инспектор ни в чем вас не обвиняет.
   - Разве? А мне показалось, он только об этом и говорит. Помню - значит, виновата. Проверить нельзя - виновата. Так пусть арестует меня. Я готова. Посижу в камере, подожду, пока вы все снова забудете и о Чарли, и об этом разговоре. А потом посмотрю, как вы объясните моему отцу тот факт, что его единственная дочь оказалась за решеткой!
   - Мисс Аштон! - повысил голос Оливер. - Вы забываетесь.
   - Я забываюсь? - возможно, он был прав, но меня уже было не остановить. - Это вы забываетесь. И забываете. А я помню все! И на вашем месте я бы радовалась моим аномальным неспособностям. Потому что без меня вы даже не заметите, как мир вокруг изменится. А ведь вы не знаете, чего коснутся эти изменения. Может быть, скоро вы, милорд Райхон, уже не будете главой академии. А вы, господин инспектор, станете постовым в провинции. А ты... - я ткнула пальцем в Норвуда, но на оборотне моя фантазия иссякла, как и запал. А Мэйтин так ничего и не сделал!
   - Зачем? - усмехнулся бог. - Ты и сама неплохо справилась.
   - Успокойтесь, мисс Аштон, - Оливер крепко вял меня за локоть и усадил обратно в кресло. - Повторюсь: вас никто и ни в чем не подозревает. Ведь так, мистер Крейг?
   - Я лишь отметил определенные странности.
   - Странности? - снова вспылила я. - У меня из-за этих странностей жизнь рушится! Я учиться нормально не могу! Своей магии нет, а от чужой мне плохо чуть ли не до полусмерти! А вы еще...
   Тут неплохо было бы пустить слезу, но злость у меня никогда не сочеталась с рыданиями, а сейчас я была по-настоящему зла. На всех. Особенно - на одного блондинистого божка, втравившего меня непонятно во что и до последнего мне вравшего!
   - Когда я тебе врал? - поинтересовался Мэйтин, пока я, так и не выдавив ни слезинки, со всхлипываниями терла глаза.
   Всегда! Я ведь спрашивала об Элизабет, хотела узнать, где она. И что он мне ответил? Ничего. А сегодня Элси угрожает мне через медиума...
   - Через какого медиума? - нахмурился бог.
   Не дожидаясь, пока я отвечу, коснулся моего лба и с облегчением вздохнул.
   - Пугаешь. Я подумал, что реальность совсем того.
   А она еще не того? Потому что я, кажется, уже.
   - Тебе кажется, - улыбнулся Мэйтин.
   - Вы в порядке, Элизабет? - отвлек от разговора с богом участливый голос ректора. - Может быть, вам пойти к себе, отдохнуть?
   - Отдохнуть? - возмутилась я. - А вы ничего не забыли? Снова? У вас студенты по второму кругу пропадают, причем на этот раз с концами! Вы не хотите, чтобы я рассказала вам о Чарли Лосте? Возможно, не поздно найти еще какие-нибудь следы, пока реальность не совсем изменилась!
   Спорить с нервной девицей никто не решился.
   Инспектор достал блокнот. Оливер попросил секретаря принести еще чая и печенья. Рысь попытался слиться с мебелью, чтобы о нем не вспомнили и не выдворили из кабинета. А Мэйтин умостился на подоконнике.
   Взяв себя в руки, я обстоятельно пересказала все, что мне было известно о Чарли.
   - Странное дело, - в который раз за день сказал инспектор, когда я закончила.
   - Странное, - согласился Оливер. - Меня не оставляет чувство, что мы что-то упускаем.
   - Я, кажется, знаю что, - подал голос Норвуд.
   - Что? - резко обернулся к нему ректор.
   Рысь нервно поерзал на кресле, почесал затылок и выдал несмело:
   - Похоже, до Чарли еще кое-кто пропал.
   - Кто? - насторожился инспектор.
   - Библиотекарь, сделавший в формулярах записи, которые теперь изменились. Исчезновение имени Чарли Лоста еще можно связать с ним самим, но ведь поменялся почерк во всех карточках. И разве это нормально, что целую секцию обслуживает всего один человек?
   В кабинете воцарилась гробовая тишина, и никто кроме меня не слышал аплодисментов с подоконника.
   - Нравится мне этот парень! Ух, как нравится!
   Я радости Мэйтина не разделяла. Да, Рысь молодец, но к чему такое веселье? Вон, инспектор с Оливером надулись как сычи - куда более естественная реакция.
   Первым отмер инспектор:
   - Замечание мистера...
   - Эррола, - подсказал Оливер.
   - Замечание мистера Эррола не лишено смысла, - выговорил полицейский. - И наводит на размышления.
   Норвуд открыл рот: видимо, хотел продолжить мысль. Но ректор решил, что парень в достаточной мере уж блеснул умом и сообразительностью, и закончил сам:
   - Если мы не заметили пропажи библиотекаря, а некоторые факты говорят об этом, об исчезновении скольких еще людей мы могли забыть?
   Стоп! Если бы кто-то еще пропал, я бы об этом помнила: автор я, или как?
   - Ты - автор, - задумчиво растянул Мэйтин. - Автор незаконченной историйки, охватывающей определенный период жизни Элизабет Аштон. Но что, если на момент начала твоей книги она, как и все в академии, уже что-нибудь или кого-нибудь забыла?
   М-да... Если Элси что-то забыла, то я этого чего-то изначально не знала.
   Получается, я помню только то, что было в книге и то, что случилось, когда я уже была здесь? Но если Чарли уже не числится пропавшим, получается, что меняется то, что было написано.
   - И это - главная проблема, - сказал бог.
   - Простите, - приложив руку к виску, словно у меня началась мигрень, я поднялась с кресла. - Мне нужно выйти.
   - Вам нехорошо? - заволновался ректор.
   - Нет. Немного переволновалась и... Простите мой резкий тон, сама не знаю, что на меня нашло.
   Не я должна была извиняться, но мне показалось, что будет нелишним продемонстрировать свою адекватность и уважение к старшим по возрасту и должности.
   - Умница, все правильно, - похвалил Мэйтин, ради разговора с которым я, собственно, и пошла в уборную.
   Как в шпионском фильме заглянула в кабинки и оценила, насколько плотно закрывается дверь, прикидывая, можно ли тут говорить вслух.
   - Можно, - заверил бог. - Но не очень громко.
   - Ладно, - выдохнула я. - Рассказывай. Что там о главной проблеме?
   - Реальность меняется. И меняется не только реальность Элизабет, но и реальность Марины.
   - Что? - вот теперь я совсем-совсем занервничала. - Как это - меняется реальность Марины?
   - Я говорил, что написанного не изменить? А оно изменяется. Что из этого следует?
   - Что?
   - Что ты написала другую книгу. Или вообще ничего не написала.
   - И что теперь? Я не написала - значит... не будет Трайса?
   - Трайс уже есть, - бог в задумчивости сморщил лоб. - Понимаешь, причинно-следственные связи - сложная штука, не всегда поймешь, где причина, а где следствие. Трайс появился, потому что ты о нем написала, или ты о нем написала, потому что он был...
   Вот это уже что-то новенькое. Хотя неспроста же тут все не совсем так или совсем не так, как я себе представляла?
   - Это сложно, - повторил Мэйтин. - Для человеческого восприятия. И я не буду тратить твое время, пытаясь объяснить. Просто подумай, если бы ты там ничего не написала, это как-то отразилось бы на твоей жизни? Или что должно было случиться в той твоей жизни, чтобы ты не стала писать книгу?
   Я сжала виски: похоже, и правда мигрень.
   - Может, я не захотела? Или не смогла...
   Или меня не стало, и некому было придумать историю красавицы Элизабет Аштон?
   Тряхнула головой, отгоняя последнюю мысль.
   А вдруг мне это было уже не нужно? Ведь реальность меняется не обязательно в худшую сторону?
   - Хочешь проверить? - серьезно спросил Мэйтин.
   - Не знаю, - я устало привалилась к облицованной бледно-зеленой плиткой стене. - Ты же бог, скажи, как правильно.
   - Я не могу принимать решения за тебя, - покачал он головой. - Но игры с реальностью опасны. Даже если кажется, что вмешательство обосновано и преследует благие цели. Меняя судьбу одного человека можно изменить судьбу мира.
   - Моя судьба ничего не значит для мира.
   - Это ты так думаешь. Слышала про эффект бабочки?
   - Значит, ты считаешь, что нужно вернуть все, как было?
   Я с сожалением вздохнула, хотя и не могла не понимать, что он прав. Как бы мне ни хотелось изменить свою судьбу, но если это будет стоить жизни мира или хотя бы жизни другого человека...
   - Кто-то решил изменить свою судьбу? - озвучила я новую догадку.
   - Да. Те, в кабинете, только что пришли к тому же выводу. Видимо, кто-то нашел описание ритуала и собрал единомышленников...
   - Ты знаешь кто? - вцепилась я в футболку бога. Иероглифы на ней тут же зашевелились, будто потревоженные змеи, и я испуганно разжала пальцы.
   - Нет, - ответил, отодвигаясь от меня, Мэйтин. - Честно, понятия не имею. Реальность искажена, и все вероятности не отследить даже богам. Но если бы и знал... Я уже говорил, что не могу помогать тебе во всем. Иначе рискую сам нарушить естественный ход событий, и последствия будут непредсказуемыми.
   - А когда ты меня сюда перетащил, ничего не нарушил? - высказала я сердито.
   - Ничего. Потом поймешь. И что касается Элси и того медиума... Нет, это вообще всего касается: проверяй информацию. Прежде чем принять какое-либо решение или сделать выводы, тщательно проверяй информацию. Считай, это - божественное откровение.
   - А что...
   Закончить вопрос я не успела: Мэйтин исчез.
   Но я к этому уже привыкла.
  
  

Глава 19

  
   Отсутствовала я недолго, но тому времени, как вернулась в кабинет ректора, там был только этот самый ректор. Сидел там же, где и до моего ухода, и сосредоточенно изучал оставшиеся после Норвуда крошки на ковре
   - А где все? - я растерянно остановилась в дверях.
   - Ушли. Основное мы уже обсудили. Дальнейшие действия можно согласовывать и на расстоянии, - Оливер указал на кресло рядом с собой. - Присядьте, Элизабет. Пожалуйста.
   Он просил так осторожно и преувеличенно вежливо, что я с трудом сохранила серьезное выражение лица. Хотя был ли повод улыбаться? Устроила скандал, припугнула влиятельным папочкой: понятно, что милорд Райхон теперь опасается спровоцировать новый всплеск эмоций с моей стороны. Может, проблем с лордом Аштоном он всерьез и не боится, но нервы и уши ему еще дороги.
   Чтобы немного успокоить его на этот счет, я послушно опустилась в кресло и сложила руки на коленях.
   - Я должен извиниться, Элизабет, - произнес ректор. Получилось это до того искренне и проникновенно, что я тут же насторожилась. - Инспектор Крейг бывает излишне прямолинеен. Мне следовало обговорить с ним ваш случай наедине, и мы избежали бы ненужных ссор.
   - Я тоже была неправа, - копируя его задушевные интонации, сказала я. - Надеюсь, господин инспектор примет мои извинения. И вы. Вы же знаете, как сложно порой сдержать эмоции?
   - Знаю. И понимаю, вашу реакцию на незаслуженные обвинения. Хочется верить, что мы оставим сегодняшнее недоразумение в прошлом.
   - Конечно, - улыбнулась я, а самой уже хотелось схватить его за грудки и вытрясти всю правду: неспроста ведь эти расшаркивания.
   - Нам в самом деле повезло с вами, Элизабет. Вы вправе обидеться на то, что я сейчас скажу, ведь потеря способностей - большое потрясение для вас, однако я верю, что все образуется со временем, зато сейчас, благодаря вам...
   Мне нравился этот мужчина. Кто бы знал, как он мне нравился! Его жгучий пронзительный взгляд, его руки с длинными изящными пальцами музыканта, мнущие сейчас салфетку, его голос - глубокий чувственный баритон, и даже запах его одеколона... Но как мне хотелось стукнуть его чем-нибудь промеж красиво изогнутых бровей! Сколько можно ходить вокруг да около?
   - Я решил, что в сложившихся обстоятельствах вам не помешает охрана, - выдал он в конце концов.
   Желание дать ему в лоб многократно возросло, и я на всякий случай сцепила пальцы в замок.
   - Охрана? - переспросила пока спокойно. - И как вы себе это представляете?
   - Попрошу инспектора выделить кого-нибудь из своих людей.
   - Следить за мной?
   - Сопровождать. Вы даже не заметите их присутствия.
   - Это особенно радует, - проговорила я мрачно. - Но я смогу обратиться за помощью, если во время купания мне понадобится потереть спинку?
   Ректор, не ожидавший от мисс Аштон, а в данном случае даже леди Аштон, подобного вопроса, смущенно откашлялся.
   - Как вы могли подумать, Элизабет? - укорил он меня мягко. - Общежитие и без того прекрасно охраняется. Никто не собирается вторгаться в вашу частную жизнь.
   - Моя частная жизнь простирается далеко за пределы моей комнаты, - заявила я, вспомнив о назначенной Саймону встрече. - И мне не нужен соглядатай, который будет ходить за мной по пятам.
   - Вы же понимаете, что я мог ничего вам не говорить? - вкрадчиво поинтересовался Оливер, явно намекая на то, что все равно сделает так, как уже решил.
   Меня это не устраивало.
   Да, я могла не ходить на встречу, а завтра нашла бы повод повидаться с бывшим куратором, но в свете того, что ректор сказал об "охране", предпочла бы увидеться с Саймоном именно в клубе. Там, куда Ночной Кошмар не пропустит чужака, и где Тигр посмотрит на меня через свою рамку и наверняка сумеет заметить магический маячок, если кто-то решит наградить меня таким сувениром. Члены общества Огненного Черепа ревностно блюли традиции: никаких чар на ринге и рядом с ним. Сложно найти более подходящее место для разговора, который хочешь сохранить в тайне. Мне хватит нескольких минут, чтобы все объяснить, и если мистер Вульф не откажется и дальше заниматься этим делом сообща, пусть сам озаботится безопасностью наших последующих встреч.
   Я надеялась, что он не откажется. Мне нужен был такой союзник. Саймон занимался расследованием не из мальчишеского любопытства, как Рысь. Не по долгу службы, как инспектор Крейг. У него были личные причины докопаться до правды: один из пропавших был его другом. И этот факт автоматически повышал уровень моего доверия к боевику. А я нуждалась в том, кому можно было бы верить.
   Оливер на эту роль не годился. Милорд Райхон не воспринимал меня всерьез или же, как ректор, несущий ответственность за своих студентов, хотел оградить от любых рисков, а потому не был до конца откровенен, и я понимала, что он и дальше предпочтет действовать за моей спиной.
   - Скажите, милорд, от чего вы собираетесь меня охранять? Полагаете, мне что-то угрожает?
   - Вы сами угрожаете своей безопасности, Элизабет, ввязываясь в дела, от которых благоразумная девушка держалась бы подальше. А я не могу позволить, чтобы с вами что-то случилось.
   Потому и сказал мне о том, что планирует организовать мне постоянное сопровождение: понадеялся, что предупреждение остановит меня от "неблагоразумных" поступков. Он ведь говорил, что никогда не считал меня дурой, а только дура, зная о слежке, станет заниматься тем, что ей строго настрого запретили.
   Что ж, если нельзя действовать тайно, придется играть в открытую.
   - И что прикажете делать с вашим шпионом сегодня вечером? - спросила я. - У меня были планы. Собиралась посетить один закрытый клуб.
   - Не территории академии нет клубов, закрытых для служащих полиции.
   - Речь об Огненном Черепе.
   - То самое общество, членом которого был Герман Складовик? - припомнил ректор то, что узнал из бумаг Норвуда. - Видимо, вы не поняли, Элизабет. Я категорически запрещаю вам заниматься этим делом.
   - Я собиралась в клуб не ради дела. Общество анонимное, Германа там не знали... как Германа. И, естественно, ничего о нем не расскажут. А я хотела просто отдохнуть.
   - Отдохнуть? - Оливер нахмурился. - За кого вы меня принимаете?
   - За человека, который знает, как тяжело бывает сдерживаться и как хочется порой... выпустить пар. Да, именно. И не нужно смотреть на меня как на диковинную зверюшку. Я почти три года проучилась на боевом. Я умею драться. А в Огненном Черепе это можно и даже нужно делать без магии - именно то, что мне сейчас подходит. И да, я хочу пойти туда, вызвать на бой какую-нибудь девицу и отвести душу!
   - Да-а, - ректор в задумчивости потер подбородок. - Вы смогли меня удивить, мисс Аштон. Но боюсь, вам придется подыскать другой клуб. Я еще не обсуждал это с инспектором Крейгом, но думаю, будет правильным наведаться в Огненный Череп и побеседовать с его членами. Кто-нибудь что-нибудь да вспомнит.
   - Нет, - с неподдельным ужасом замотала я головой. - Так нельзя! Всех задержат для допроса, заставят снять маски? Это... это же похоронит общество навсегда!
   Положим, Саймона я сумела бы предупредить. Но меня в самом деле волновала судьба бойцовского клуба.
   - Обществу Огненного Черепа больше ста лет! - пыталась втолковать я ректору. - Все это время его члены хранят верность традициям. Некоторые имена и маски уже стали легендами. Ночной Кошмар со дня основания встречает новичков. А бои уже полвека проводит Сполох! Стальной Волк и Гробовщик сходились на ринге еще до моего рождения, а может быть, и до вашего! Нельзя заставить их снять маски и стать обыкновенными Джонами, Питами...
   - Элизабет, - закончил с улыбкой Оливер. - Да, вы и правда меня удивили. Это так важно для вас?
   Я закивала, в душе понимая, что дело все равно останется для него на первом месте. Но, видимо, недооценила милорда Райхона.
   - Хорошо, - сказал он, недолго подумав. - Я не стану пока обговаривать этот вопрос с инспектором. Нужно хотя бы взглянуть на этот ваш клуб в естественных, так сказать, условиях работы. Поэтому я пойду с вами.
   - Вы? Но вы же преподаватель!
   - Правилам общества это не противоречит, - пожал он плечами. Перехватил мой подозрительный взгляд и усмехнулся: - Нет, я не знаком с правилами Огненного Черепа. В академии около двухсот условно тайных организаций, все не упомнишь. Но это правило общее для всех: преподаватели имеют право на членство в любом подобном обществе наравне со студентами. Вы, как я понимаю, уже получили членство в клубе? Расскажете, что нужно, чтобы меня приняли?
   - Маска, - пробормотала я, все еще не веря, что он это серьезно. - Нужна маска. И костюм, удобный для боя.
   - Найду.
   - Вас могут опознать по голосу.
   - Придумаю что-нибудь.
   - Волосы.
   - Надену капюшон.
   - На входе нужно пройти испытание: удержаться от использования магии.
   - Я каждый день только это и делаю.
   - И вам нужно будет придумать прозвище.
   - Уже придумал.
   - Какое? - заинтересовалась я.
   - Последний Дракон, - лицо ректора оставалось серьезно, но в черных глазах искрился смех.
   - Издеваетесь? - надулась я.
   - Отнюдь. По-моему, подходящее имя для члена тайной организации.
   - Слишком претенциозно.
   - А вас, Элизабет, позвольте спросить, как там называют? - прищурился милорд Райхон.
   - М-м-м... - замялась я, но выдавила все-таки: - Мамба... Черная Мамба.
   - Черная Мамба? - повторил он намеренно громко. - Одна из самых ядовитых змей в мире? И вы меня обвиняете в претенциозности?
   - Змея - не дракон. Тем более, не последний, - пробурчала я. Но сердиться всерьез не получалось. Даже приятно было, что он выбрал именно это прозвище. А если вспомнить практику, о которой он мне рассказывал, ту, где у нерадивых студентов должны были отрасти хвосты, получалось, что он уже во второй раз использует мои "шутки".
   - Во сколько нужно быть на месте? - поинтересовался Оливер.
   - В девять.
   - Встречу вас в половине девятого, - пообещал он. - Выйдете из общежития и пойдете к клубу, не разминемся. Но до этого времени, Элизабет...
   - Меня будут охранять, - поняла я. - Не волнуйтесь, до вечера я просижу в комнате. Почитаю о драконах.
   Я не шутила. Доклад не дописан, книга Грина не дочитана. А доктор в любой день мог потребовать ее вернуть.
   Рядом с известием об изменении реальности учеба казалась чем-то незначительным, но глупо будет спасти мир и на следующий день вылететь из академии. Да и Мэйтин условий не менял, их по-прежнему три.
   Однако заняться докладом сразу же после возвращения в общежитие не получилось. В комнате меня ждали нервно поедающие мороженое подруги.
   - Рассказывай, - не дав даже переодеться, потребовала Мэг.
   Как выяснилось, она уже знала от Сибил, что что-то случилось, но что именно провидица не объяснила.
   - Они с меня клятву мага взяли, - пролепетала она жалобно. - О неразглашении.
   От меня подобного не требовали - видимо, оттого, что поклясться магией в нынешнем состоянии я не могла, а прочие обещания не давали надежных гарантий.
   Не связанная словом, я рассказала подругам об изменяющейся реальности и спровоцировавшем это ритуале, после чего мы вместе попытались понять, принимали ли пропавшие участие в обряде и стали жертвами какой-то ошибки или же чем-то так мешали его инициатору, что тот заказал их устранение из своей жизни и из мира. В том, что все это затеял один человек, преследовавший личные цели, я почти не сомневалась, хотя, спроси меня кто-нибудь, не смогла бы объяснить, на чем основана подобная уверенность. Интуиция. Или понимание, что проводись ритуал как в тех случаях, о которых говорил Оливер, при участии высших магов, ради высших целей, все было бы совсем иначе.
   - Говоришь, заклинание фиксировали кровью? - уточнила Маргарита. - Серьезный подход.
   - Некоторые заклинания только кровью и пишутся, - то ли не согласилась, то ли, напротив, поддержала подругу Сибил. - Я с такими работала несколько раз. По программе и самостоятельно. Эффективные.
   С этим никто не спорил: мы все наблюдали эффект. Вот если бы провидица сказала, как его нейтрализовать, - другое дело. Но и Сибил, и Мэг были такими же студентками-третьекурсницами, как и я, и специализировались отнюдь не на драконьей магии.
   Зато я знала человека, с которым можно было посоветоваться по этому вопросу. Пусть не о магии, но о самих драконах мисс Милс знала достаточно, и я решила наведаться к ней завтра под предлогом консультации и попросить посоветовать мне дополнительную литературу о драконьих ритуалах.
  
   В половине девятого, набросив куртку и спрятав в карман маску, я вышла из общежития и пошла к клубу, специально выбирая безлюдные, плохо освещенные дорожки.
   Вечер выдался намного теплее, чем предыдущие. Мороз не щипал щеки, не срывался с неба снежок, а само небо было чистым и звездным. Чувствовалось, что зима уже на исходе, и меня это не радовало. Ранняя весна всегда вгоняла меня в уныние. Голые ветви деревьев, грязь под ногами, холодные дожди. Нужно лишь пережить это, и начнутся теплые деньки, природа оживет, все вокруг расцветет и зазеленеет, и небо нальется синью... Но ждать порою просто невыносимо.
   Задумавшись, я не услышала шагов за спиной и громко взвизгнула, когда чья-то рука легла мне на плечо. Испуганно отскочила в сторону, обернулась и увидела перед собой Оливера.
   - Мне кажется, мисс Аштон, - произнес он с усмешкой, - для бойца с гордым именем Черная Мамба вы несколько - как бы это сказать? - трусоваты.
   Я могла бы ответить, что для человека возглавляющего первую в королевстве академию магии, он чересчур несерьезен, но смолчала.
   - Где ваша маска? - спросил он у меня.
   - Вот, - я достала из кармана скомканную косынку. - А ваша?
   Костюм я успела оценить и осталась не в восторге. Ожидала от Оливера более элегантного решения. А тут: свободные штаны, заправленные в высокие ботинки и короткая черная куртка с капюшоном, и никакой надежды, что, оказавшись внутри, ректор ее снимет, дабы продемонстрировать мускулистый торс.
   Маска несколько сглаживала впечатление. К нижней части обычной (во всяком случае, в моем мире) лыжной шапочки с узкой прорезью для глаз были приделаны чеканные металлические челюсти с острыми зубами в палец толщиной. Длинные верхние клыки чуть выступали наружу, а металл на их концах отливал красноватым цветом. Смотрелось довольно устрашающе.
   Но костюм Стального Волка мне нравился больше.
   На заднее крыльцо боксерского клуба я поднялась первой. Постучала. Дождалась негромкого "Кто?".
   - Не подскажете, как пройти в библиотеку? Правда, я не знаю, нужно ли мне туда, если у меня уже есть браслет.
   Дверь приоткрылась, и из темноты выглянул красный череп.
   - Ты же эта... Черная Мамба, - узнал меня бессменный привратник. - В следующий раз просто имя называй.
   Я прошла внутрь. Оливер последовал за мной, но был тут же остановлен Ночным Кошмаром.
   - С тобой? - спросил меня бдительный страж.
   - Со мной.
   - Гость или претендент?
   - Претендент, - ответила я, не задумываясь. В качестве гостя, который будет таскаться за мной по пятам, милорд Райхон меня не устраивал.
   - Тигр, проверь.
   Вынырнувший из тени Тигр навел на Оливера рамку.
   - Чисто.
   - Условия знаешь? - не подозревая, кому он так свысока тыкает, обратился Кошмар к ректору.
   - В общих чертах, - ответил тот. Металлические детали маски изменили его голос до неузнаваемости, он звучал гулко и искусственно, и казалось, не мог принадлежать живому человеку.
   - Видишь круг на полу? Становись внутрь, - скомандовал Ночной Кошмар.
   Точно так же, как я не поняла сути своего испытания, я не увидела, что происходило с вошедшим в неровный светящийся круг Оливером. Но то, что проверку он прошел, поняла по дружескому хлопку по плечу, которым ректора приветствовал едва до этого самого плеча ему достававший Тигр.
   - Добро пожаловать в общество Огненного Черепа. Прозвище есть?
   - Последний Дракон.
   Я могла бы поспорить, что Ночной Кошмар под маской насмешливо вздернул бровь.
   - Достойное имя, - проговорил он. - Посмотрим, насколько ты ему соответствуешь.
   По уже знакомому мне длинному коридору нас повели в зал.
   - Что он имел в виду? - глядя в спину идущему впереди Кошмару, прошептал мне Оливер.
   - Вступительный бой, - пожала я плечами, словно речь шла о том, чтобы расписаться в клиентской книге.
   - А что означало "претендент или гость"?
   - Вы могли пройти как зритель, - призналась я. - Но так же не интересно, да?
   Если бы не маска, еще и ресничками похлопала бы.
   - Да, - согласился Оливер. В измененном голосе нельзя было различить интонаций, но я надеялась, что он не сердится.
   Людей вокруг ринга было меньше чем в мой прошлый приход. Значит, никаких знаковых боев сегодня не ожидалось.
   С запоздалой тревогой - вдруг Шанна не передала Саймону мою просьбу - я оглядела полутемный зал и с облегчением вздохнула: Стальной Волк стоял почти у самых канатов, наблюдая за тем, как лохматый монстр гоняет по рингу невысокого паренька в синем костюме. Меня он заметил, не мог не заметить, когда Ночной Кошмар подвел нас с Оливером к Сполоху, но подходить не стал. Понял, что я не одна, и мой сопровождающий сегодня - не Рысь.
   - У нас претендент, - сообщил Кошмар распорядителю боев.
   - Этот? - Сполох снизу вверх оглядел ректора. - Здоровый. Но против Молота я тебя не выставлю, - рассуждал он вслух. - Есть еще Зеленый Великан, но он с новичками драться не любит, и Шторм... Ладно, постой тут пока. О! Черная Мамба! - обрадовался, узнав меня, словно мы были давними приятелями. - Думал, долго тебя не увижу. Как нога?
   - В порядке.
   - На ринг выйдешь? Сегодня народу не густо, а там Фурия тоже размяться не прочь.
   - А Дикая Кошка? - спросила я.
   - Сегодня нет, - бросил Сполох, прежде чем исчезнуть.
   - Надо же, - проскрежетал над ухом голос Последнего Дракона. - Вас тут действительно знают.
   - А вы решили, что я вру? - оскорбилась я, думая при этом, как мне повезло.
   Саймон был прав: честь носить легендарное имя нужно заслужить. Сполох и Ночной Кошмар просто обязаны помнить каждого члена клуба, даже если видели его всего раз.
   - Почему он интересовался вашей ногой? - спросил милорд Райхон.
   - Травма на ринге, - обронила я будничным тоном. - Ничего серьезного.
   - И вы планируете драться?
   На этот раз я по-настоящему обиделась. Сложила руки на груди и демонстративно отвернулась от ректора, сосредоточившись на том, что происходило на ринге. Лохматый устал гонять синего, и тот, воспользовавшись этой усталостью, решительно бросился в атаку. Бил больше ногами. В прыжке. Такую растяжку я видела только у Ван Дамма в его золотые годы да еще у Барышникова - сложно было не залюбоваться.
   - Я имел в виду, не помешает ли вам травма, - немного виновато прогудел Оливер.
   - Не помешает.
   Склонность к эффектным па сыграла с синим злую шутку. Лохматый, пригнувшись от удара, стремительно выбросил вперед руку и кулак в черной перчатке угодил его сопернику в... пользуясь терминами из геометрии, вершину образуемого ногами угла...
   Зал, заполненный в основном мужчинами, непроизвольно охнул.
   - Нельзя так, - неуверенно выговорил Последний Дракон.
   - Можно, - передернула плечами я. - Хоть и не поощряется. Тут одно главное правило: не использовать магию.
   - Победил Зверь! - громко возвестил взлетевший на ринг Сполох.
   - Готовьтесь, - предупредила я Оливера, пока синему помогали перебраться через канаты.
   - Дамы и господа! - зычно выкрикнул распорядитель боев. - Рад сообщить, что наше скромное сообщество приобретает популярность. Все больше магов хотят доказать себе, что готовы встретиться лицом к лицу с любой опасностью, не используя дар. Да! У нас новый претендент! Поприветствуем Последнего Дракона, дамы и господа!
   Встречали Оливера не так как меня: хлопали, гудели одобрительно. Даже обидно стало. Но не настолько, чтобы я забыла о деле. Как верная боевая подруга проводив ректора на ринг и мысленно обещав ждать, желательно подольше, я стала потихоньку подбираться к Стальному Волку.
   Заметив эти маневры, Саймон сделал несколько шагов в мою сторону.
   - Принимает вызов претендента всем вам хорошо известный Зеленый Великан! - сообщил Сполох, несколько минут назад заявлявший, что Великан не дерется с новичками.
   - Добрый вечер, Эли... мисс, - негромко поздоровался победитель зимнего турнира.
   - Не очень, - поморщилась я. - За мной следят, поэтому... Что вы знаете о Чарли Лосте?
   - Ничего. Кто это?
   Великан был великанский. Настолько, что большая часть присутствующих наверняка знала настоящее имя парня, которому сложно было затеряться среди студентов с такой выдающейся комплекцией.
   - Теперь никто, - ответила я на вопрос Саймона, продолжая наблюдать за рингом. - Чарли нет и никогда не было. А пару дней назад мы его обсуждали, как первого из пропавших студентов.
   - Как? - растерялся боевик.
   - Слышали об изменяющихся реальностях?
   - Это сказки.
   Разговаривать и следить за начавшимся боем было нелегко, все время хотелось обернуться к собеседнику, но я не отводила глаз от Оливера. Великан, конечно, огромен, но милорд Райхон был подвижнее и гибче и наверняка знал немало действенных приемов. Даже успел уже нанести несколько ударов, правда, слишком слабых, чтобы пробить броню массивных мышц: видимо, приценивался к противнику...
   - Не сказки, - сказала я уверено. - Но разглашать этого не станут.
   - То есть я должен верить вам на слово?
   Зеленый Великан оказался не таким увальнем, как я решила поначалу. Бой обещал стать интересным.
   - А вы не верите? - отвлекшись от поединка, я посмотрела в темные прорези в стальной маске.
   - Я... - Саймон задумался. - Не вижу причин...
   "Вам верить", - я подумала, что он ответит так, и уже попрощалась со Стальным Волком, как с союзником и помощником.
   - ...по которым вы бы стали меня обманывать, - закончил боевик. - Но изменение реальности - это... неожиданно.
   - Нужно встретиться в другой обстановке и все обговорить. Но с этой слежкой...
   - Вас в чем-то подозревают?
   - В том, что я начну самостоятельное разбирательство и вляпаюсь в какую-нибудь неприятность.
   - Тогда вряд ли слежка слишком пристальная. Сопровождение, наблюдение. Будут отмечать, с кем вы встречались и зачем. Мы могли бы случайно столкнуться в библиотеке.
   - Десять раз подряд, - усмехнулась я, радуясь тому, как ловко Последний Дракон ушел из под удара, поднырнув под руку Великану, и, вынырнув сбоку, успел дважды ударить Зеленого по почкам. Будет мне еще о запрещенных приемах рассказывать!
   - А какие есть варианты? - озадачился Саймон.
   - Потренируете меня? Индивидуальные занятия два-три раза в неделю. Учебная программа целителей не предусматривает физическую подготовку, а мне не хочется терять форму.
   - Да, конечно, - машинально кивнул боевик, и волчья морда качнулась вперед. - Но как мы будем... а-а...
   Думала, он быстрее соображает.
   - А это и есть ваша слежка? - сменил тему Волк, указав на ринг. - Неплохо дерется. Кто он? Агент полиции? Или...
   - Клуб анонимный, - напомнила я. - Не будем ломать традиции. А он - Последний Дракон. И сейчас он победит Зеленого Великана.
   - Значит, мне пора, - по-своему согласился с моими выводами Саймон.
   Великан, не сориентировавшись вовремя, получил кулаком в ухо, утратил координацию и теперь пропускал удар за ударом, вяло и безрезультатно имитируя способность продолжать бой.
   - Погодите, - остановила я бывшего куратора. - Фурия. Как она на ринге? Я ее побью?
   - Попытайтесь, - пожал он плечами. - Только попробовав что-либо сделать, узнаешь, под силу ли это тебе.
   Философ, блин!
   Но дать развернутый ответ он все равно не успел бы.
   Оливер провел серию быстрых и точных ударов, закончившихся сокрушительным апперкотом. Зеленый Великан упал. Саймон исчез, смешавшись с воодушевленно галдящей толпой.
   - Победил Последний Дракон! - разнесся по залу голос Сполоха.
   Наверное, никогда прежде ректор не вызывал такого искреннего уважения и восхищения у своих студентов, как в эту минуту. На миг захотелось, чтобы, прежде чем перелезть через канаты, он снял маску.
   - Поздравляю с победой! - улыбнулась я подошедшему ко мне мужчине.
   - Благодарю, - отозвался он скромно. - Попить бы. Я бывал тут днем: рядом с раздевалками есть умывальник. Нас туда пропустят?
   - Давайте проверим.
   Мешать нам никто не собирался. Сполох объявил очередную пару бойцов, и внимание зрителей вновь сосредоточилось на ринге.
   В маленькой темной комнатке милорд Райхон стянул маску, нашел на ощупь умывальник, попил и ополоснул лицо.
   - А знаете, тут интересно, - сказал он.- Такие поединки... как бы это сказать...
   - Расслабляют, - подсказала я. - Помогают снять напряжение.
   - Да, именно, - мужчина утерся рукавом и снова надел маску. - А кто ваш приятель в волчьей шкуре?
   Вопрос был задан безо всякого перехода, и я растерялась.
   - Вы говорили с каким-то парнем в костюме волка, - не отставал ректор. - Ваш знакомый?
   Хорошее у кого-то зрение. Я думала с ярко освещенного ринга совсем не видно тех, кто в зале. А он, гляди ж ты, рассмотрел!
   - Разве тут могут быть знакомые? - отмахнулась я непринужденно. - Понятия не имею, кто он. Здесь его знают как Стального Волка. Чемпион последнего турнира.
   - Ого! И чего же он от вас хотел?
   - Ничего. Он... вами интересовался. Видел, что мы вместе пришли, вот и решил спросить, не собираетесь ли вы претендовать на чемпионский титул. Собирает информацию о возможных конкурентах...
   - Понятно, - растянул Оливер, польщенный тем, что действительный чемпион счел его конкурентом. И выдал внезапно: - Думаете, стоит попытаться? Вызвать его? Как я понимаю, претендент бросает вызов чемпиону, а не наоборот, да?
   - Не знаю, - пролепетала я, обескураженная таким поворотом. - Но вы же не серьезно? Стальной Волк - опытный боец...
   - А я, по-вашему, - нет? - оскорбился ректор.
   - Я не это имела в виду. Просто Волк...
   - Да-да, помню, - мужчина раздраженно махнул рукой, - выходил на ринг еще до моего рождения. Значит, он - древний старец, и победить его не составит труда.
   Все ясно: у милорда Райхона адреналиновая эйфория. Привык сдерживаться во всем, а тут наконец-то дал себе волю. Но в первый же день бросать вызов чемпиону - это слишком.
   - Уверена, вы его победите, - сказала я. - Но давайте в другой раз? Будет повод прийти сюда опять. А сегодня мне хотелось бы пораньше вернуться в общежитие.
   - А как же "вызвать на ринг какую-то девчонку и спустить пар"? - припомнил он мне.
   - Вот сейчас вызову, спущу и пойду спать.
   Фурия оказалась невысокой плотно сбитой девицей. Перед началом поединка она улыбнулась мне - полумаска с длинным крючковатым носом не скрывала пухлых вишневых губ - и сказала: "Привет!"... И сразу же после этого ударила ногой в живот. Я успела отскочить, но травму мне все же нанесли - душевную. А подобное вероломство должно быть наказано!
   Наказание было показательным и, надеюсь, болезненным.
   Чтобы впредь неповадно было!
   - Победила Черная Мамба!
   Под одобрительные выкрики и аплодисменты я легко перемахнула через канаты и пошла туда, где оставила Оливера, надеясь и от него получить порцию восторгов. Но ректора на месте не оказалось. Я решила, что он перешел на другую сторону, откуда было лучше видно, но не успела обойти ринг, как громкий, исполненный торжественности голос Сполоха заставил меня замереть.
   - Дамы и господа, прошу вашего внимания! Давно не случалось такого...
   О, нет, пусть это будет не то, о чем я подумала!
   - ...чтобы новичок вызвал на бой чемпиона! И вот этот день настал! Последний Дракон вызывает Стального Волка!
   Если бы вчера мне сказали, что Оливер Райхон, эталон спокойствия и безупречных манер, будет размахивать кулаками на ринге, я бы не поверила. Но оказалось, что мистер совершенство - адреналиновый наркоман.
   Мне ничего не оставалось, как наблюдать за поединком. С учетом того, что я знала, кто скрывается под масками, это было особенно интересно. Ректор дерется с одним из преподавателей - на ученом совете такого не увидишь!
   Начал Оливер довольно резво. Я бы сказала, слишком резво. К Зеленому Великану он и то дольше присматривался, а тут сразу отважился на "разведку боем". Однако такая самоуверенность осталась безнаказанной: Стальной Волк красиво отразил атаку, нанес несколько пробных ударов, но решительных действий не предпринимал. Зал отозвался недоуменным гудением: настолько поведение чемпиона отличалось от его обычной тактики на ринге. Даже я, видевшая до этого всего один бой Саймона, заподозрила неладное. А потом поняла: боевик считал Оливера полицейским и потому сдерживался. Но все же он не знал, кто на самом деле скрывается под маской Последнего Дракона, а расквасить нос филеру - совсем не то, что отдубасить непосредственное начальство, и, стерпев еще пару дерзких атак, Стальной Волк счел возможный конфликт с представителем полиции допустимым риском. Он позволил ректору приблизиться вплотную и провел обманный прием, для Оливера, очевидно, выглядевший оплошностью соперника. Да что там - для Оливера! Зрители, как один, вздохнули, кто удивленно, кто разочаровано, видя как глупо подставился чемпион... Но когда Дракон занес руку для удара, открывшись, кулак Саймона с силой стенобитной машины врезался ему в основание плеча. Нужно отдать Волку должное: мог ведь и в лицо, и результатом стала бы сломанная челюсть и победа нокаутом. Однако боевик, хоть немного, но еще осторожничал.
   Оливер отшатнулся, закрылся от возможного продолжения левой рукой, а правая у него обвисла, и, кажется, попытки пошевелить ею, причиняли ректору нешуточную боль.
   Саймон ситуацией не воспользовался. Махнул, подзывая к себе Сполоха, и что-то быстро прошептал тому на ухо. Распорядитель приблизился к Оливеру, сказал ему несколько слов, выслушал негромкий ответ и, выйдя на центр ринга, поднял вверх руки, требуя тишины и внимания.
   - Дамы и господа! Я вынужден остановить поединок. Один из участников не может продолжать бой. Но! Я уверен, что в скором времени Последний Дракон все-таки попытается победить Стального Волка! И, судя по тому, что мы сегодня увидели, у него есть все шансы стать нашим новым чемпионом!
   Аплодисменты и одобрительные выкрики из зала свидетельствовали о том, что зрители вполне согласны с выводами Сполоха. Ректор покидал ринг не проигравшим, а практически новой звездой клуба...
   Ай да Саймон! Надо же так все рассчитать!
   Даже если он клясться будет, что не предполагал, во что выльется случайный удар, не поверю.
   - Вы были великолепны, - восторженно прошептала я Оливеру, не отказав себе в удовольствии повиснуть у него на шее.
   - Не льстите мне, - судя по тому, как зашевелились металлические челюсти, мужчина поморщился под маской. И не только от моих слов: - Удержитесь от объятий, пожалуйста. Не скажу, что это неприятно, но... больно. Мы можем уйти прямо сейчас?
   Когда отошли от клуба настолько, чтобы нас не было видно с крыльца, Оливер обнял меня здоровой рукой, и портал выбросил нас в маленький ельник неподалеку от моего общежития. Там ректор уселся прямо на землю, стащил маску и, зачерпнув пригоршню снега, растер его по лицу. Все это в прямом смысле одной левой.
   - Как ваша рука? - я присела на корточки рядом с ним. - Болит? Вам бы к целителям сходить.
   - Да уж, теперь придется. Кажется, поврежден хрящ в плечевом сочленении... Что вы так смотрите? Я не целитель, но разбираюсь немного.
   - Конечно, - улыбнулась я. Потому что он тоже улыбался, и отнюдь не познания в травматологии вызвали мое удивление, а эта его улыбка.
   - Повел себя как зеленый первокурсник. Обычно я так...
   - Не поступаете, - продолжила я. - Может быть, зря?
   - Может быть, - улыбка стала задумчивой. - А этот Стальной Волк, и правда, отличный боец. Вы действительно не знаете, кто он?
   - Думаете, я стала бы вас обманывать? - возмутилась я. - А... что бы вы сделали, если бы знали, кто он?
   - Жестоко отомстил, естественно! - продолжал улыбаться он. - Я ведь малефик, мстительность и злопамятность - мои главные черты.
   - Шутите?
   - Почему же? Уж парочку внеплановых зачетов всяко подстроил бы. А если специальность предполагает - еще и по полигону погонял бы.
   - И хвост ему! - рассмеялась я.
   - И хвост! - поддержал "мстительный" ректор. - Кстати, я не рассказывал, идея с хвостатыми проклятьями имела успех. Студенты ведь именно хвостами называют несданные зачеты? Так вот после той практики...
   Неловкое движение заставило Оливера прервать рассказ. Улыбку сменила гримаса боли.
   - Вам нужно в лечебницу, - напомнила я. - Расскажете после.
   - Завтра, - пообещал ректор, поднимаясь на ноги. - После того, как у вас закончатся занятия с леди Райс. Как всегда.
   О, боже! Как упоительно прозвучало это "как всегда"!
   Но на этом приятности не закончились.
   Общежитие было совсем рядом, но Оливер снова втянул меня в вихрь портала и доставил прямо на крыльцо. Взял здоровой рукой мою руку, поднял и легонько коснулся губами пальцев.
   - Спасибо за чудесный вечер, Элизабет.
   После того, как он исчез в новом портале, я сгребла с перил снег и размазала по лицу. Жаль, поблизости не было подходящего сугроба - нырнула бы целиком.
   Чудесный вечер...
  
  

Глава 20

  
   ...Я шла через мрак терминала к светящемуся люку в полу.
   Еще несколько шагов, и буду дома.
   В своей квартире.
   Три комнаты, совмещенный санузел, телевизор, телефон, интернет.
   Уютный диванчик, плед и свернувшийся в ногах кот.
   Вычеркну из жизни события последних недель. Не сразу, но через месяц или через год смогу убедить себя в том, что все это было сном.
   А быть может, это и есть сон.
   Академия магии, для той, кто давно уже не верит в чудеса. Подруги, которых у меня нет в реальной жизни. Больница, где я никогда не буду работать. Красавец-мужчина, который никогда не обратил бы внимания на меня настоящую...
   Я буду скучать по нему. И по всему остальному тоже.
   Но вернуться - это правильно.
   Лучше сейчас, пока я еще не поверила, что все это - моё...
   Последние шаги, и я склоняюсь над люком. Смотрю на лестницу внизу, выложенный плиткой пол и расшатанные перила.
   Моё - там.
   Я понимаю это, но отчего-то не могу решиться...
   И кто-то решает за меня.
   - Опять? - спрашивает гневно темнота.
   Крышка с грохотом захлопывается. А над закрытым люком стоит она. Элизабет Аштон. Глядит на меня сердито... или испуганно? Отступает в сторону, а после делает шаг ко мне. Или я - к ней? Мне нужно объяснить ей, сказать...
   Протягиваю руку, и она тянется навстречу.
   Но вместо теплой ладони чувствую под пальцами гладкое стекло.
   Зеркало. Всего лишь зеркало.
   Элси тут нет. Может быть, и меня тоже.
   За спиной Элизабет выступает кто-то из темноты: черное пальто, длинные белые волосы...
   Оборачиваюсь резко, но позади меня - никого.
   Только непроглядная тьма терминала между мирами, один из которых - мой...
  
   Странный сон.
   Разбудил меня до рассвета и заставил вспомнить о вчерашней встрече с медиумом. После того, как Мэйтин отмахнулся от моих опасений, я немного успокоилась, но все равно хотелось получить объяснения словам того, кто вчера оккупировал тело Владиса, и я решила вечером заглянуть в гости к Норвуду и его соседу.
   Но планы пошли наперекосяк уже с утра.
   Придя в учебный корпус целителей, я полчаса простояла под кабинетом наставницы, а не дождавшись ее, пошла на кафедру, где милая женщина-секретарь рассказала мне, что у миссис Томсон, работавшей в лечебнице штатной акушеркой, умер отец, и леди Райс на две недели отменила свои занятия на факультете, чтобы подменить коллегу и дать той время побыть с семьей в это нелегкое для них время.
   Пришлось топать в лечебницу, а там снова стоять под кабинетом, потому как леди Пенелопа принимала экстренные роды, и ни ключа, ни записки мне в этот раз не оставила. Я даже к Грину решилась постучать, но и заведующего на месте не было. Сидевшая за его столом смутно знакомая мне рыжая девица важным тоном сообщила, что доктор осматривает новоприбывшего пациента, а она ни о каких ключах знать не знает.
   Ничего не оставалось, как, свернув пальто и усевшись на скамейку рядом, опять изображать вокзальную нищенку и надеяться, что наставница появится раньше желчного господина Грина.
   Но первым пришел Рысь. Вот уж кого я не ждала увидеть, тем паче в выходной куртке вместо потрепанной каждодневной, тщательно причесанного, выбритого и с букетом белых хризантем.
   "Прям жених!" - сказала бы моя бабушка. С учетом того, что кандидаток в невесты помимо меня поблизости не наблюдалось, сравнение это мне не понравилось.
   - Здравствуй, Элизабет.
   Торжественное вступление - тоже.
   - Здравствуй, - я подвинулась, освобождая место на скамейке. - Присаживайся.
   - Нет, я... У меня мало времени до начала занятий, и большую часть его я уже потратил, пока искал тебя... Это тебе.
   Когда мне в руки сунули букет, я занервничала. Опыт прошлой жизни показывал, что просто так цветов не дарят.
   - Прости меня за вчерашнее, - пробормотал парень.
   Я вздохнула. Отбой тревоги.
   Вчера он, и правда, наговорил мне чего-то, но потом было столько всего, что не явись он, такой нарядный и виноватый, я и не вспомнила бы.
   - И насчет того, что ты меня в историю втянула, - оборотень все-таки присел рядом. - Так это... спасибо.
   - За то, что втянула?
   - Да, за это. Я не говорил, но я еще в прошлом году писал заявление на практику в полиции. Отклонили - сказали, слишком много желающих. А вчера инспектор Крейг вдруг вспомнил то мое заявление. И предложил мне, значит... Мол, чего до лета ждать, когда тут такое дело и я уже вроде как участвую... Здорово, да?
   - Не то слово, - согласилась я с усмешкой. - Просто чудо божье.
   Недаром Мэйтин этого кота пронырливого так нахваливал.
   - Сердишься еще, - не так понял мой насмешливый тон Норвуд. - Имеешь право. Но, честно, Элси, я не хотел ничего такого. Ты мне нравишься, я уже говорил, но... Не получится у нас ничего, понимаешь? Дело не в тебе. Ты милая, чудесная...
   - Рысь...
   - Подожди, - не дал мне и слова вставить парень. - Позволь мне закончить. Мне нелегко все это говорить, но... Я не тот, кто тебе нужен. Совсем. Прости, если своим поведением я дал тебе надежду на то, что между нами возможно что-то кроме дружбы...
   - Рысь! - пришлось прикрикнуть на него, да еще букетом хлестнуть легонько по лицу, дабы прервать поток душевных извинений. - Прекрати нести ерунду! Не было и нет у меня таких надежд!
   Я встала со скамейки, чтобы смотреть на него сверху вниз, но оборотень вскочил следом.
   - Мне показалось, ты расстроилась вчера, - промямлил неуверенно. - Из-за Шанны.
   - Вот еще! Встречайся с кем хочешь, какое мне дело? Или ты думал, что после пары поцелуев я лишилась сна, аппетита и остатков мозгов?
   - Я лишь хотел прояснить...
   - Рысь, мы уже все прояснили не так давно. Или ты теперь дважды в месяц будешь устраивать профилактические прояснения?
   - Нет, но я подумал...
   - Думай лучше о расследовании, - посоветовала я. - В этом направлении у тебя мозги лучше работают.
   - Правда? - просиял он. Выражение вины и раскаяния начисто стерлось с лица довольной улыбкой.
   - Правда.
   - И ты не станешь "вытягивать" меня из истории, как обещала? - припомнил он мои вчерашние слова.
   - Так ты потому и пришел? - поняла я. - Ну ты и...
   - Знаю, - усмехнулся он. - Зато ты - самая замечательная девушка в мире, Элси Аштон!
   В порыве, даже отдаленно не напоминающем благодарность, наглый оборотень попытался обнять меня, и снова схлопотал по физиономии букетом.
   - Знаешь, Рысь, - сказала я ему, так и не определившись, разозлиться мне или рассмеяться, - у нас с тобой, действительно, ничего не получилось бы. Потому что я хочу серьезных отношений. А ты для этого... еще маленький.
   О том, что собиралась при встрече поговорить с ним о Владисе, я вспомнила, когда Норвуд уже дошел до конца коридора и свернул в сторону холла. Тогда же заметила рыжую девицу, стоящую у приоткрытой двери в кабинете Грина. Может, и не с начала, но наш с оборотнем разговор она слышала и ничуть не смутилась того, что я ее в этом уличила.
   - Лихо ты его отшила, - сказала она, выходя в коридор.
   Я всегда теряюсь, когда незнакомые люди ни с того ни с сего со мной заговаривали. Девушка это, видимо, поняла и решила познакомиться.
   - Я Белинда Лемон, - представилась она и добавила гордо: - Личная помощница доктора Грина.
   Какое счастье! Теперь есть кому заваривать кофе великому и ужасному!
   Я тут же прониклась к рыжей симпатией, назвалась, скромно отрекомендовавшись ученицей леди Райс, и согласилась на предложение мисс Лемон в отсутствие наших патронов попить чая в кабинете заведующего. А еще - "цветочки в вазочку поставить, чтобы не завяли".
   Одно я забыла: за все в жизни приходится платить.
   Мне в качестве расплаты за чай пришлось слушать восторженный лепет Белинды. Нет, она могла говорить и нормально, но когда разговор заходил о Грине, а он, несмотря на все мои старания сменить тему, заходил о нем то и дело, связная речь девушки превращалась именно в лепет и именно в восторженный. За полчаса, в течение которых я раз десять бегала проверить, не пришла ли леди Пенелопа, мои знания о заведующем пополнились эпитетами "гениальный", "непревзойденный", "великолепный", "бесподобный" и - апогей эмоций - "невероятный душка". На счастье, к тому моменту, когда Белинда, хлопая ресничками, выдала с придыханием эту "душку", чай я уже допила, иначе точно поперхнулась бы.
   А от новых перлов рыжей меня спасло возвращение леди Райс.
   Наставница, как выяснилось, обо мне забыла. Сначала расстроилась из-за смерти отца миссис Томсон, потом была занята сложной роженицей. Но порадовалась моему серьезному отношению к учебе.
   Мы согласовали новый график, который, к слову, понравился мне больше предыдущего. Следующие две недели мне предстояло проводить в лечебнице первую половину дня - никаких дежурств до позднего вечера и два законных выходных.
   - Простите, Элизабет, - извинилась леди Пенелопа. - Я немного устала, а день только начался. Почитаете самостоятельно? Если будут вопросы, я отвечу.
   Но вопросы появились у нее самой, когда через час в без стука вошел Грин, прошествовал к столику в углу, где я сидела с учебниками и, не здороваясь и вообще ничего не говоря, положил поверх раскрытой книги букет хризантем, забытый мной в его кабинете. Развернулся и вышел.
   - Что это значит? - спросила ошарашенно леди Райс.
   Ответить я не успела, потому как заведующий, выйдя за дверь, видимо, сообразил, что его поступок может быть понят неправильно, вернулся и высказал с порога:
   - Я не люблю хризантемы, мисс Аштон. В следующий раз приносите ирисы или фрезии!
   Естественно, вопросов у наставницы меньше не стало.
   Однако разъяснить ситуацию не составило труда: леди Пенелопа была не из тех, кто станет додумывать несуществующие подробности, когда можно узнать все из первых уст. Единственное, чего я сама не поняла, действительно ли Грин подумал, что я оставила цветы для него или решил сострить. Первое нельзя было исключать из-за Белинды, которая на вопрос о букете могла сказать, кто его принес, а об остальном позабыть в присутствии душки-доктора, второе - из-за характера этого самого душки.
   Но это был не тот вопрос, ответ на который волновал меня сейчас. Других хватало. Изменение реальности, странные сны, Владис, профессор Милс, к которой я собиралась зайти перед тем, как отправиться к Оливеру. Оливер.
   А ко всему приближался срок сдачи экзамена по общей анатомии, и я нервничала из-за него не меньше чем из-за возможного конца света.
   Когда закончилось отведенное на учебу время, в течение которого я честно старалась не думать ни о чем, кроме мышц, костей, нервных соединений и кровеносных сосудов, я оставила злополучные хризантемы в кабинете наставницы, сходила пообедать в столовую, а оттуда направилась на кафедру мистических существ.
   - Здравствуйте, мисс Аштон, - с привычной сухостью приветствовала меня профессор Милс. - Как продвигается подготовка доклада?
   - Я к вам как раз по этому поводу...
   Мои заметки она взяла безо всякого энтузиазма, но чем дольше вчитывалась, тем сильнее разгорался в глазах интерес, а недовольно поджатые губы даже сложились в подобие благосклонной улыбки.
   - Впечатляет, - призналась мисс Милс, отложив черновики. - Вы указали среди источников "Драконий век". В нашей библиотеке этой книги нет, насколько я знаю.
   - Мне ее одолжили.
   - Вы серьезно отнеслись к заданию, мисс Аштон. К сожалению, мне редко случается наблюдать подобное рвение у своих студентов. А вашу работу я готова принять уже сейчас.
   Можно было бы порадоваться, но "уже сейчас" меня не устраивало.
   - Я думаю, доклад рано сдавать, - сказала я. - Заявленная тема недостаточно раскрыта. Я хотела бы расширить раздел, посвященный роли драконов в формировании основ человеческой магии.
   - Хотели бы? - она взглянула на меня как-то странно. - А не хотели бы... перевестись на мою специальность?
   Неожиданное предложение, но я над ним даже не задумалась.
   - Нет. Простите, мисс Милс, мне, правда, интересны драконы... Но только драконы, а не все мистические существа.
   - Понимаю, - кивнула она. - Жаль. Значит, я не смогу выставить вашу работу на ежегодный конкурс, он только для студентов нашего отделения. Но рада буду видеть результат.
   - Если бы вы посоветовали мне дополнительную литературу, не обязательно из программы и не только то, что можно найти в нашей библиотеке... Я бы попросила знакомых поискать...
   - Боюсь, ничем вам не помогу, - от ученой дамы, хоть она и сделала вид, что мой отказ ее не задел, вновь повеяло холодком. - У меня, к сожалению, нет знакомых, которые в состоянии добыть редкие издания, так что все источники, которые мне известны, из перечня обязательной литературы. Я запишу вам несколько названий, а если этого не хватит, спросите книги по нужной теме у библиотекаря.
   Ничего не скажешь - повезло Саймону с мамочкой. Стерва подвида "Снежная королева". Книг она не из программы не знает! Так я и поверила. А о "Драконьем веке" ей откуда известно?
   Но не высказывать же ей все это в лицо?
   Я взяла листочек со списком в три наименования, вежливо поблагодарила за помощь и отправилась в главный корпус, уповая на то, что хотя бы встреча с Оливером пройдет так, как мне хотелось бы. Приятная беседа, воспоминания о вчерашнем вечере, планы на новый...
   Однако и тут не сложилось. Причем по всем пунктам.
   Пункт первый - приятные воспоминания.
   Наличие воспоминаний никто не оспорил бы: правая рука ректора покоилась на перевязи. Приятного в этом не было.
   - Ничего страшного, - уверил меня Оливер. - Рекомендовали ограничить движения на пару дней для скорейшего восстановления, вот и все.
   Пункт второй - непринужденная беседа.
   Вместо того чтобы присесть со мной на диванчик и угостить чаем, милорд Райхон занял свое рабочее место, а мне указал на кресло с другой стороны стола.
   - Позвольте быть с вами откровенным, Элизабет, - проговорил он серьезно. - Я считаю нецелесообразным в сложившейся ситуации продолжать попытки вернуть ваши способности. Понимаю, как вам тяжело, но потерпите еще немного. Ваша память о прежней реальности сейчас ценнее магии, и если это обусловлено вашим состоянием, возвращение дара приведет к тому, что вы забудете стертую реальность, как и мы все.
   - Лишь бы от моих воспоминаний был толк, - пробормотала я.
   - Будет, - сказал уверенно ректор. - Мы уже установили, что сделанные вами записи, так же как и ваша память, не меняются. Поэтому, я хотел попросить вас сделать копии некоторых полицейских отчетов. Инспектор Крейг принес кое-что по моей просьбе. Если вы возьметесь немедленно, то успеете сделать основную часть работы сегодня...
   А это уже пункт третий - планы на вечер.
   - Хотелось бы, чтобы успели, - добавил Оливер. - Документы я взял под свою ответственность и завтра с утра должен вернуть, потому что в обед уже уезжаю.
   - Уезжаете? Куда? Надолго?
   - До следующего понедельника, - мужчина поморщился. - Вызывают в министерство. По нашему вопросу. Потому хочу попросить еще об одном одолжении, Элизабет. Я так и не узнал, в каких вы отношениях с родителями, особенно с отцом. Надеюсь, что в близких и доверительных. Но не нужно сообщать ему о том, что у нас тут происходит. Мы с мистером Крейгом сошлись на том, что не стоит пока докладывать наверх о том, что кто-то меняет реальность. Поднимется нешуточная шумиха, и если этот процесс управляем, тот, кто стоит за ритуалом может попытаться его ускорить. А это грозит появлением новых жертв.
   - Понимаю. И благодарю за доверие.
   Но о наблюдении тоже помню. О том, что мои контакты проверяются, и ничего не стоит перехватить, прочитать, а при необходимости задержать отправленное мною домой письмо.
   Видимо, Оливер тоже подумал об этом. На миг отвел взгляд.
   Напряжение между нами грозило застыть стеной. Срочно нужно было сменить тему, отвлечься на что-нибудь, и бог услышал-таки мои молитвы.
   О том, что этот бог обладает специфическим чувством юмора, я забыла.
   Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул невесть как миновавший секретаря Саймон.
   - Входите, мистер Вульф, - махнул здоровой рукой Оливер.
   Я улыбнулась, хотя, если подумать, забавного было мало.
   Потом присмотрелась к Саймону, и улыбка стала шире: боевик сбрил свои нелепые усики. Возможно, еще несколько дней назад, после разговора с некой студенткой, но вчера я не могла этого разглядеть под стальной маской.
   - Здравствуйте, мистер Вульф, - приветствовала я его радостно. - Прекрасно выглядите.
   - Да? - он непроизвольно провел пальцами над верхней губой. - Спасибо, мисс Аштон, вы тоже...
   - У вас какие-то вопросы, Саймон? - прервал наш обмен любезностями ректор.
   - Да, я по поводу программы предварительных зачетов. Оставлял вам на согласование. Если есть какие-то вопросы...
   - Вопросов нет, - успокоил молодого куратора милорд Райхон. - Программу я подписал и отдал мистеру Адамсу.
   - Уже? Спасибо. Тогда... до свидания?
   - Всего доброго, мистер Вульф, - попрощался ректор.
   Когда за Саймоном закрылась дверь, обратил на меня суровый взор.
   - Ваше поведение по-прежнему оставляет желать лучшего, мисс Аштон. Или вы считаете допустимым делать фривольные комплименты преподавателю?
   - Не знаю, в чем вы усмотрели фривольность, - пожала плечами я. - Я лишь отметила, что без усов ему намного лучше. Они ведь были ужасны, разве нет?
   - Были, - признал Оливер. - Но это не повод...
   Дверь снова отворилась.
   - Простите, милорд Райхон, - извинился вернувшийся боевик, - но у мистера Адамса программы нет, и он не знает где она.
   - Как не знает? - недоуменно нахмурился ректор. - Я же сам ему ее отдал. Хотя... Точно! Вы забыли согласовать ее с проректором по воспитательной работе. Я положил ее в почту мистера Крафта. Подождите минутку, узнаю, подписал ли он...
   Конец фразы мы с Саймоном не расслышали, так как Оливер уже исчез в портале. Сейчас так же внезапно окажется рядом со столом проректора Крафта. У старика, должно быть, нервы уже ни к черту.
   - Что у милорда Райхона с рукой? - нарушил Саймон повисшую с исчезновением ректора тишину.
   Я собиралась сказать, что понятия не имею, но вместо этого глупо хихикнула.
   - Что смешного в моем вопросе? - не понял боевик.
   - Ничего, - пискнула я и зажала рот ладонью.
   - О, нет, - медленно покачал головой мой бывший куратор. - Только не говорите...
   - Я не говорю, - выдавила я, с трудом сдержав смех. - Молчу. Совсем.
   - Ну, знаете ли...
   - Знаю, - закивала я.
   - А... он?
   - Нет. И не узнает. Не от меня.
   - Спасибо.
   "Спасибо" Саймона было не то, чтобы "спасибо", а такое обиженное "ну, спасибо", будто это я виновата, что он травмировал непосредственного начальника. Лучше удар рассчитывать нужно!
   - Вот ваша программа, - Оливер вынырнул из портала и протянул боевику бумаги.
   - Благодарю, - отрешенно кивнул тот.
   - Я помешал разговору? - подозрительно поинтересовался ректор, глядя то на Саймона, то на меня.
   - Немного, - не стала скрывать я. - Я спросила мистера Вульфа, не сможет ли он проводить со мной индивидуальные тренировки. Он не против, но никак не определится с днями занятий.
   - Зайдите ко мне завтра после трех, - сказал Саймон, принимая мою версию разговора. - Я посмотрю расписание и выберу время.
   - Хорошо. До свидания, мистер Вульф.
   - До свидания, мисс Аштон. Милорд Райхон... скорейшего выздоровления.
   - Значит, ничего фривольного? - спросил у меня ректор после его ухода.
   - Ничего, - улыбнулась я, уловив в его вопросе ревнивые нотки.
   Но, может быть, просто почудилось. Потому что новых вопросов не последовало. Да и вообще, хоть я и пробыла у Оливера до позднего вечера, мы почти не говорили. Я переписывала полицейские отчеты. Он разбирал документы, из живого раскрепощенного человека, с которым накануне я провела замечательный вечер, превратившись опять в роботоподобного главу академии.
   Только под конец, когда пришло время прощаться, он стал на миг тем, вчерашним.
   - Меня не будет всего неделю, Элизабет. Постарайтесь держаться подальше от неприятностей. Пожалуйста. Мне бы не хотелось, чтобы с вами что-нибудь случилось.
  
  

Глава 21

  
   Если день накануне отъезда Оливера был днем поломанных планов, то со следующее утро ознаменовалось чередой внезапно исполнившихся желаний. Надо ли говорить, что исполнялись они самым неожиданным и далеко не самым подходящим образом?
   Например, по дороге в лечебницу, я вспомнила, что, провозившись допоздна с полицейскими отчетами, забыла о том, что хотела увидеться с медиумом Владисом. И что же? Я его увидела!
   Парня занесли в приемный покой на носилках: ходил, будучи в трансе, и упал с лестницы. Сотрясение мозга, пара переломов, а главное - вывих челюсти, который как минимум неделю не позволит ему говорить.
   Затем я мысленно посетовала на то, что катастрофически не успеваю должным образом подготовиться к экзамену по анатомии, и леди Пенелопа внезапно вспомнила о том, что доктор Кленси проводит сегодня показательное вскрытие для группы первокурсников, и откомандировала меня в морг. Все бы ничего, но какую-то девицу стошнило на подол моего платья.
   Пожелала отдохнуть от всего и хотя бы полчаса не думать о проблемах, и щедрое мироздание послало мне Белинду, рядом с которой думать было невозможно в принципе. Летом девушка получила диплом и всеми правдами и неправдами выхлопотала себе прохождение последипломной специализации в "нашей чудесной лечебнице", тогда как все, с кем она дружила и общалась на протяжении семи лет, разъехались кто куда. Белинда осталась без друзей и подруг, в больнице за полгода ни с кем не сошлась, а во мне какого-то демона углядела родственную душу. Мне жаль было рыжую, которой и поговорить не с кем... Но если бы она говорила о чем-нибудь помимо расчудесного доктора Грина! И дело даже не в том, что доктор был мне неприятен. После того, как мое отношение к нему получило научное объяснение, я старалась абстрагироваться от беспричинной антипатии и оценивать Грина отстраненно. Но слушать Белинду было чистейшей мукой. Из ее рта лились не слова, а сироп. Приторно-сладкий, вязкий сироп, которым она поливала душку-доктора, а после сама этот сироп с упоением слизывала.
   Не думаю, что она была влюблена в Грина или настолько преклонялась перед его гением. Я бы сказала, она фанатела от него, как девочки-подростки в моем мире фанатеют от артистов, поп-певцов и смазливых мускулистых спортсменов, ничего толком не зная о своих кумирах и компенсируя это незнание обильной фантазией, наделявшей далеких идолов лучшими чертами. Если бы Трайс сейчас был бы на том же уровне развития (или деградации) нравов, что и Земля, Белинда Лемон создала бы фан-клуб бесподобного доктора, вытатуировала бы у себя на груди его имя и каждое утро караулила под кабинетом с плакатом "Эдвард, я хочу от тебя ребенка!".
   И это было бы чудесно. Потому что тогда я смотрела бы все это со стороны и посмеивалась, а не выслушивала бы слащавые сюсюканья.
   После такого бодрого утра на встречу с Саймоном Вульфом я шла с некоторой опаской и старалась ничего не загадывать. Возможно, именно ввиду отсутствия у меня определенных ожиданий, встреча не сорвалась и не обернулась курьезом. Если забыть о том, что я явилась в платье.
   - И как вы собираетесь заниматься? - поинтересовался мой бывший куратор, ждавший меня в тренажерном зале отделения боевой магии.
   - Сегодня - никак, - нашлась я. - Мы ведь еще не обговорили условия и не согласовали расписание.
   Не знаю, следили ли за мной, я по-прежнему не видела "сопровождения", но если и следили, главное, чтобы не подслушивали. Сидят себе на скамейке под стенкой преподаватель и студентка, обсуждают будущие тренировки.
   - В чем проявляется изменение реальности помимо того, что все забывают о пропавших? - с ходу спросил Саймон.
   - Не знаю. Знала бы, могла бы предположить, кому и зачем это нужно.
   - Тоже считаете, что устранение магов - не сама цель?
   - Тоже? - переспросила я.
   Боевик кивнул.
   - Думаете, это - побочный эффект?
   - Или плата, - выговорил неуверенно Вульф. - Такие метаморфозы требуют невероятных затрат. И чем больше времени прошло со дня события, которое хотели исправить или отменить, тем больше это потребовало бы энергии.
   - Откуда вы знаете?
   - Из книг, - пожал плечами Саймон. - По сути, это - все, что есть в учебниках по данному вопросу. Голая теория. Разве вы не интересовались этим вопросом?
   - Интересовалась. Только пошла другим путем.
   Как в той песенке: "Нормальные герои всегда идут в обход".
   - Я была вчера у мисс Милс, - призналась я. - Подумала, что если ритуал разработан драконами, она должна что-нибудь знать об этом. Прямо, конечно, не спросила...
   - У вас с этим сложно, да? - нахмурился боевик. - С тем, чтобы спросить прямо? Не мисс Милс, естественно, а меня? Считаете, вам легче что-либо узнать у моей матери, чем мне?
   Признаю, сглупила.
   - Поговорю с ней, - пообещал Саймон в ответ на мой виноватый взгляд. - Вы в чем-то правы: в академии нет лучшего специалиста по драконам. Не хочется посвящать мать в то, что у нас тут творится, но я придумаю, как спросить, чтобы она ничего не заподозрила.
   Снова, как и в предыдущие наши встречи, оказывалось, что говорить нам, в принципе, не о чем. Сначала нужно было собрать информацию.
   Но я не торопилась прощаться.
   - Расскажите о Германе, - попросила боевика.
   - Зачем?
   - Затем, что он - следующий. Если мы ничего не успеем предпринять, его забудут. Все, кроме меня.
   - А вы...
   - А я расскажу, как получилось, что я помню прежнюю реальность.
   Рассказ у Вульфа получился недлинным и по-мужски скупым на эмоции. Герман Складовик был студентом его матери. Одаренным студентом. Профессор Милс готовила для парня отдельную программу и нередко занималась с ним дома. Так они с Саймоном и познакомились. У молодого преподавателя было немного друзей, в этом его история напоминала историю Белинды: приятели по студенчеству разъехались, а с коллегами, к которым совсем недавно обращался с почтительным "вы", непросто перейти на новый уровень общения. А Герман, помимо драконов, единорогов и химер, интересовался боевыми искусствами, занятия по которым не входили в программу теормага, и Саймон взялся его тренировать. Потом нашлись и другие общие увлечения...
   - Но ни о каком ритуале он вам не рассказывал? - спросила я, когда Саймон умолк.
   - Нет. Но это не значит, что он в нем не участвовал. Возможно, молчал, потому что знал, что я не одобрю. Древняя магия недостаточно изучена. Любое заклинание, разработанное до эпохи Противостояния и не прошедшее испытаний в новых реалиях, потенциально опасно. Вы должны знать это из курса истории магии.
   - Да, но...
   - Скучные фразы из учебника не воспринимаются всерьез? - невесело усмехнулся Вульф, несколькими словами и одной этой усмешкой напомнив о том, что он - преподаватель, а я - неразумная студентка.
   Герман, в своем недоверии к прописным истинам, был, очевидно, таким же.
   - Теперь ваша очередь, мисс Аштон, - сменил тему Саймон. - Как вышло так, что вы помните то, чего не помнят остальные?
   - Дело в том, - начала я медленно, - что я тоже пострадала от смены реальностей. Меня... как бы зацепило.
   - Как зацепило? - не удовлетворился расплывчатым ответом боевик.
   - Я потеряла способности к магии. Дар вроде бы остался, но управлять им я не в состоянии...
   Саймон осторожно поднял вверх открытую ладонь, и я, не дожидаясь продолжения, скатилась со скамейки и ничком упала на пол, закрыв руками голову.
   - Что с вами, Элизабет? - встревоженно бросился ко мне Вульф.
   - Со мной? Ничего, - ответила я с удивлением. - Просто... Обычно, когда я рассказываю кому-то, все тут же хотят проверить, не обманываю ли я...
   - Я проверил, - немного сконфуженно признался боевик. - Иллюзорная надпись. Если бы вы управляли даром, то увидели бы ее.
   - Надпись? - уточнила я ошарашенно.
   - Да. "Элизабет Аштон... лгунья". Точнее, там более обидное слово. Я подумал, что вы отреагировали бы... А до этого вас как проверяли?
   - Ну... Милорд ректор меня заморозил. Друзья шарахнули воздушным кулаком, молнией и огнешаром.
   - Они вам точно друзья? - усмехнулся Саймон, помогая мне присесть на скамью.
   - Уже сомневаюсь, - неловко улыбнулась я в ответ. - А вы милый... для мага вашей специализации...
   - Это и есть ваш личный интерес? - Вульф сделал вид, что не услышал нескладный комплимент, который Оливер наверняка назвал бы фривольным. - Остановить изменение реальности и вернуть способности?
   - Да. - Не признаваться же, что я тут вообще-то мир спасаю? - Считаете, это мелко?
   - Это честно, - ответил Саймон серьезно. - И понятно. Мне, как магу, и представить страшно, каково это - жить без дара. А вы прекрасно держитесь, даже пытаетесь приспособиться. Пройти испытание Огненного Черепа не составило труда?
   Я почувствовала себя так, словно меня уличили в шулерстве, но вряд ли вопрос
   бывшего куратора содержал скрытую подоплеку: не в его духе.
   - Насчет тренировок вы тоже не шутили? - спросил боевик. И уточнил: - Дикая Кошка?
   - Хочу взять реванш, - не стала отнекиваться я. - Получится?
   - Посмотрим. Кошка хороша на ринге.
   - Мне говорили, она проигрывала бои.
   - На моей памяти всего дважды. И это была, скорее, случайность. Счастливая для ее соперниц.
   - И все же я попробую, - заявила я.
   - Даже не сомневался, - хмыкнул Саймон. - Сразу предупрежу: я не знаю, кто скрывается под этой маской. А если бы и знал, помня о Последнем Драконе, не сказал бы, - злорадный тон и мстительный взгляд ему не удались, но я все равно виновато потупилась. - Приходите завтра после занятий. Не знаю, успею ли к тому времени выяснить что-либо по изменяющимся реальностям, но час-полтора на вашу тренировку выделю. Только оденьтесь должным образом. А то ваш сопровождающий неверно истолкует смысл наших встреч. Или верно, что тоже нежелательно.
   - Сопровождающий? - я с трудом удержалась от того, чтобы не начать озираться по сторонам, хоть и знала, что в зале кроме нас никого нет. - Вы кого-то заметили?
   - Ходит под окнами... Не смотрите! На нем заклинание, позволяющее не бросаться в глаза. Не невидимка, просто неприметный человечек. Тот, кто к вам его приставил, знает о ваших проблемах с даром: магов такими чарами не обмануть.
   Значит, меня все-таки охраняли.
   Но я и не собиралась нарушать данное Оливеру обещание не влипать в неприятности до его возвращения. Вот когда вернется, тогда и посмотрим.
  
   Следующие два дня прошли спокойно. И бесполезно в том, что касалось расследования. Саймон ничего интересного пока не узнал, Рысь, на которого в связи с его практикой в полиции я возлагала большие надежды, тоже не радовал новостями. А к исходу второго дня выяснилось, что Сибил уже не помнит ничего о Чарли Лосте, даже того, что я рассказывала им с Мэг после того разговора с ректором и Крейгом. Мэг, естественно, тоже позабыла о той беседе, и я решила, что, возможно, это и к лучшему. Дело оказалось серьезнее, чем думалось поначалу, и если я не хотела вовлечь подруг в новые неприятности, не стоило мешать им забывать о старых.
   Не зная, что еще можно предпринять, я занялась тем единственным, что было мне сейчас по силам: подготовкой к экзаменам
   Леди Пенелопа, помня о моей реакции на целительскую магию, брала меня с собой только на обход. Остальное время я сидела в кабинете, обложившись учебниками и конспектами, от которых меня минимум трижды за день отвлекала Белинда Лемон. Рыжая словно специально караулила под дверью, чтобы дождаться ухода леди Райс и заявиться ко мне со свежезаваренным чаем, печеньем, яблоками или же просто так, без угощенья, дабы порадовать очередным рассказом о своем обожаемом докторе. Ее болезнь прогрессировала, а я только начала изучать медицину и подсказать действенное лекарство не могла. Иногда хотелось ее стукнуть, но если бы кому-нибудь от этого и полегчало бы, то только мне.
   На третий день я пришла в лечебницу чуть раньше обычного, но весь медперсонал уже стоял на ушах.
   Во-первых, ночью в нескольких милях от академии сошел с рельс поезд. К счастью, никто не погиб, но несколько пассажиров травмировалось, и их привезли к нам. Сильно пострадал маленький мальчик - лет семи, как сказала мне дежурная сестра - доктор Грин занимался им лично, и к моему приходу операция еще не закончилась.
   Во-вторых, собственно поэтому я пошла к дежурной за ключом от кабинета наставницы, у миссис Перли начались роды. Ее девочки-близняшки выбрали не самое удачное время, чтобы появиться на свет, но я надеялась, что они уже достаточно окрепли после разделения, и леди Пенелопа примет их и без участия Грина.
   Сама я ничем не могла помочь. Сидела в обнимку с учебником, который даже не открывала, и, пусть и не умела молиться по-настоящему, мысленно просила одного знакомого бога о том, чтобы все было хорошо, и с миссис Перли, и с ее девочками, и с пострадавшим в аварии мальчиком.
   Не знаю, сколько времени я так просидела и сколько еще просидела бы, если бы в кабинет, давясь слезами, не влетела Белинда.
   Увидев ее, я испуганно схватилась за сердце:
   - Что? Кто?
   - Доктор Грин, - провыла она, уткнувшись мокрым носом мне в плечо.
   Первой моей мыслью было: "Все-таки не выдержал". Работал на износ, следовало ожидать, что однажды этим кончится...
   - Кофе, - выдавила Белинда всхлипывая. - Кофе-е-е... Чашку разби-и-и-ил...
   Рыжая не представляла, как ей повезло, что я недолюбливала Грина и потрясение от ее первых слов не было для меня слишком сильным. Иначе моя душевная травма обернулась бы для нее физической. Разве можно так пугать?
   Хотя для нее это, и правда, была трагедия: трепетные грезы мисс Лемон столкнулись с жестокой реальностью в лице озверевшего после сложной операции "душки".
   - Сахар не положила? - я достала платок и утерла с лица девушки слезы обиды и разочарования.
   - П-положила-а-а... Два кусочка. А надо три-и-и... Откуда я знала? Он раньше всегда два кла-ал...
   Видимо, после использования магии повышается потребность в углеводах. Или Грину нужен был повод разбить чашку. Может, Белинда и его достала своим сюсюканьем?
   - Я же не знала, - продолжала причитать она. - А он теперь без кофе... Бедненьки-и-ий...
   Бедненький, ага. Кофейку никто не поднесет.
   - Что с мальчиком? - спросила я рыжую.
   - С каким? - захлопала она мокрыми ресницами.
   Уф... Хорошо, что у меня в руках чашки нет!
   - С тем, которого он оперировал.
   - А, с мальчиком, - она отмахнулась, как от чего-то несущественного. - Хорошо. А думали, что не выживет, - Белинда поймала привычную волну и воодушевленно вцепилась мне в рукав. - Представляешь, все сказали, что шансов нет. Доктор Кленси так вообще говорил, что только время зря потратят. А он... Он - волшебник, да?
   - Дипломированный маг-целитель, если точнее. Широкой специализации.
   - Очень широкой, - согласилась рыжая с придыханием.
   Нет, похоже, это не лечится.
   - А я ему даже кофе не сделала-а-а... - без перехода завыла она снова.
   Я отодвинула ее в сторонку и прошла к столику в углу. Молча зажгла спиртовку.
   Заслужил. За мальчика.
   Достала джезву и отсыпала немного контрабандного кофе из запасов леди Пенелопы. Дождалась, когда поднимется над черным варевом густая пена, и перелила готовый напиток в чашку. Демонстративно бросила три кусочка сахара, по одному вынимая из сахарницы щипцами, поставила чашку на поднос и кивнула рыжей:
   - Иди, осчастливь своего гения.
   Вместо того чтобы схватить поднос и лететь с ним к Грину, Белинда попятилась к стене и замотала головой.
   - Нет. Я не пойду. Он...
   - Душка? - подсказала я, не удержавшись от злорадной улыбочки.
   - Он на меня рассердился, - захныкала девушка. - Видеть не хочет. Потом отойдет, конечно. Но сейчас - не пойду.
   -Тогда угощайся, - пожала плечами я.
   Не выливать же такой чудесный кофе?
   - Может... - Белинда подняла на меня зареванные глаза. - Может, ты ему отнесешь, а?
   - Я? - ошалела я от такой наглости.
   - Ага, - закивала она, не отводя от меня щенячьего взгляда. - Зайдешь, поставишь, и всё.
   - А если он и в меня решит чашкой швырнуть?
   - Нет, ты что! - замахала на меня рыжая. - В людей он ничего не кидает, только в стенку. Он же не совсем... того...
   Он - нет.
   Я с сомнением посмотрела на поднос. Потом - на дверь. Вспомнила прошлый раз. Но почему-то не летящую в стену чашку, а вселенскую скорбь во взгляде Грина, когда до него дошло, что Анабель уехала и некому сварить ему кофе...
   - Повтори, что там с мальчиком, - велела Белинде.
   - С мальчиком все хорошо, - отчеканила она. - Через неделю уже бегать будет.
   Ладно.
   Зайду, поставлю, и все.
   Рыжая даже проводить меня не отважилась, поэтому дверь в кабинет заведующего я открыла ногой.
   Грин, до моего прихода сидевший за столом, уткнувшись лицом в сложенные перед собой руки, приподнял голову и несколько раз моргнул, словно пытался прогнать странный сон.
   - Вам не мерещится, - сообщила я, опасливо подходя поближе. - Это я. Это, - поставила на стол поднос, - кофе. С тремя кусочками сахара. Хотите, положите четвертый. Хотите, разбейте чашку. Но предупреждаю: она из сервиза леди Райс, так что объясняться после придется с ней.
   Что мне тут будут рады, я и не надеялась, но последовавшей за моими словами реакции тоже не ждала.
   - Вы нормальная? - выцедил Грин со злостью. Стукнул кулаком по столу и рявкнул, указав на стену, у которой стоял столик с телефоном: - Туда! Быстро!
   Не успев подумать, что к чему, я отскочила от стола и застыла рядом с аппаратом.
   - Я говорил держаться от меня подальше? - устало, словно у него уже не оставалось сил ругаться, спросил мужчина. - Так какой к демонам кофе? Где леди Райс? Как она вам позволила?
   - Ее нет, - пролепетала я, осознав, какую совершила глупость. - У миссис Перли начались роды...
   - Что?!
   Грин вскочил из-за стола, задел поднос, и чашка из сервиза леди Пенелопы полетела вниз.
   Значит, судьба...
   Я зажмурилась, но звона бьющегося фарфора не услыхала. Открыла глаза и увидела зависшую в нескольких дюймах от пола, по которому расплылась коричневая лужица, чашку. Она повисела еще немного, а затем медленно поднялась к руке Грина. Тот поймал ее, поднес ко рту и допил оставшийся внутри кофе.
   - Неплохо, - прокомментировал со вздохом. - И сахара в самый раз.
   - Не надо вам туда ходить, - осмелилась сказать я. - Леди Пенелопа справится.
   - Миссис Перли нельзя рожать самостоятельно. Шов на матке может разойтись.
   - Леди Райс ведь это знает?
   - Знает, но...
   - Вы не можете заниматься каждым пациентом лично.
   Не мог, но хотел бы - взгляд, которым Грин наградил меня за неуместное сочувствие, говорил об этом как нельзя лучше.
   - Туда! - сердито велел доктор, кивнув на окно.
   Когда я перешла на указанное место, подошел к телефону.
   - Это Грин, - сказал в трубку. - Почему мне не сообщили о миссис Перли? И что с того? Да? Хорошо.
   Он отошел от аппарата и остановился у шкафа с книгами. Казалось, высматривает что-то на полках.
   - Поговорил с дежурным врачом, - произнес, не глядя в мою сторону. - Прошло без осложнений. Миссис Перли уже наложили швы. Завтра ее посмотрю. И девочек. Когда вернется леди Райс, попросите у нее историю родов и заключение по новорожденным. Принесете мне. Не раньше чем через полчаса.
   - Может быть, сказать, чтобы она к вам зашла? - предложила я робко.
   - Нет. Вы принесете. Ясно?
   - Ясно.
   Теперь полчаса буду думать, что ему в голову взбрело. Может, притвориться больной и отпроситься у наставницы на недельку? А лучше - на месяц?
   - Чашку не забудьте, - не оборачиваясь, напомнил доктор.
  
   Белинда меня не дождалась, справедливо рассудив, что после общения с Грином я буду не настроена на милую беседу. Так что отмерянные ее обожаемым патроном полчаса я провела в тревожном одиночестве.
   Если бы пришла леди Пенелопа я, быть может, решилась бы на обман, пожаловалась бы на внезапное недомогание, и пусть бы наставница сама несла бумаги заведующему, но она задерживалась, а сбежать, никому ничего не сказав, я не смогла и в назначенный час стояла перед столом Грина, без историй и с полной несуразных мыслей и подозрений головой.
   - Присаживайтесь, мисс Аштон.
   Тридцати минут хватило доктору, чтобы прийти в себя. Выглядел он вполне сносно, а я, находясь рядом, почти не испытывала желания сбежать.
   - Леди Райс еще не вернулась, - промямлила я, не спеша садиться. - Историй нет.
   - Знаю. Они у старшей акушерки, я их уже видел. А леди Райс наверху с новорожденными. Кстати, там все сестры и практикантки, и вообще, кажется, все. Кроме вас. Вам неинтересно взглянуть на малышек? Они миленькие.
   - Я... потом...
   - Потом так потом, - не стал донимать меня расспросами Грин. - А сейчас сядьте. У меня к вам разговор. Вы все еще девственница?
   - Что вы себе позволяете?! - едва присев, я тут же вскочила на ноги.
   - Я - доктор, - заявил Грин невозмутимо. - Мне можно. Так да или нет?
   - Не ваше дело.
   - Значит, нет, - он сокрушенно покачал головой. - И когда только успели?
   - Ничего я не успела! - вспыхнула я и умолкла, наткнувшись на довольный взгляд целителя.
   - Так я и думал, - усмехнулся нахал. - Но просто ответить на поставленный вопрос вы не могли. Любите сложности?
   - Не люблю вопросов, смысла которых не понимаю.
   - Я объясню, - сказал мужчина миролюбиво. - Только присядьте, прошу. Или... хотите кофе?
   - Нет.
   - Жаль. Думал, заодно и мне сварите.
   В ответ на мой полный негодования взгляд Грин лишь рассмеялся. Подозрительно хорошее настроение, а вместо привычного хамства - наглость и бесцеремонность. К чему бы это?
   - Ладно, скажу, как есть, - решил не испытывать мое терпение доктор. - Лорд Эрентвилль, полномочный представитель эльфийского владыки в стенах нашей академии, в благодарность за мой скромный вклад в дело спасения его жизни позволил мне в любое время дня и ночи приходить на территорию посольства, чтобы увидеть эноре кэллапиа. Единорога. Но просто видеть -не совсем то, чего бы мне хотелось, а в силу некоторых особенностей организма... организмов - моего и, собственно, единорога, более близкое общение невозможно. Поэтому я и решил, что мне нужна помощница.
   - У вас есть помощница, - напомнила я исключительно из вредности: если предложение Грина заключалось в том чтобы пойти с ним к единорогу, я уже согласна. Единственная встреча с чудом эльфийских лесов крепко засела в памяти, как самое приятное, что случилось со мной в этом мире.
   - Помощница есть, - поморщился Грин. - Но я передумал. К демонам помощниц. Мне нужна мышь.
   - Кто?
   - Мышь. Маленькая лабораторная мышка для опытов.
   - Которую не жалко? - уточнила я.
   - Отчего же? Я не планирую опасных экспериментов. И готов предложить за работу... сыр. У вас же первый экзамен на следующей неделе? Общая анатомия?
   - Откуда вы...
   - От леди Райс. Она в вас верит и расстроится, если вы завалите экзамен. Согласитесь помочь - сдадите гарантированно.
   - Вы серьезно? - я осмелилась заглянуть ему в глаза, все еще красноватые и немного мутные.
   - Вполне. Не деньги же мне вам предлагать, леди Аштон?
   - Может быть, стоит поискать на должность мыши не леди? - предложила я раздраженно, хотя ничего оскорбительного или даже обидного в тоне Грина, когда он подчеркнул положение Элси, не было.
   - Можно, - согласился он. - Но не хочется тратить время. Вы подходите. И не только по уже указанному признаку. Девственность - лишь физиологический показатель, не дающий никакого представления о человеке. Необходимое условие, но не единственное.
   - Да? - заинтересовалась я. - То есть несмотря на мои, хм, физиологические показатели, единорог мог не подойти ко мне в тот раз?
   Представляю, что подумал бы обо мне Оливер!
   - Да нет, подошел бы, - сказал Грин, по виду, сам не очень уверенный в своих словах. - Позволил бы дотронуться. Но у вас был более длительный контакт. Значит, он почуял в вас что-то еще.
   - Что?
   - Ну... вашу доброту, например. Вы же добрая. Даже чересчур. Если бы мне в вашем присутствии становилось плохо, я бы и не подумал вам кофе принести... кхе-кхе... - доктор понял, что его не туда занесло, и вовремя остановился. - В общем, вы подходите, единорог вас уже знает, а я не хочу терять время, подыскивая другую девицу. Тратить время на уговоры я тоже не планировал, поэтому решайте сейчас, интересует вас изучение единорога или нет.
   - Предлагаете стать вашей ассистенткой?
   - Мышью, - поправил Грин.
   - Вам не кажется, что мышь - это, мягко говоря, унизительно?
   - Не кажется, - отозвался доктор деловито. - Это выгодное предложение. Ассистент получает кучу заданий и нагоняи в случае их невыполнения. Мышь получает только сыр.
   - О сыре можно подробнее?
   - Я уже сказал: помогаете мне - сдаете анатомию.
   - Как?
   - Легко, - махнул рукой целитель. - Поговорю с профессором Джакоби, и он без вопросов поставит вам "отлично". Согласны?
   - Нет.
   Почти на целую минуту в кабинете повисла абсолютная тишина. Я смотрела на Грина. Грин смотрел на меня.
   - Почему, позвольте узнать? - спросил он, первым нарушив молчание.
   - Потому что я хочу стать целительницей, а не просто получить бумажку с печатью. Экзамены я буду сдавать. Сама.
   - И как же в этом случае я смогу вам помочь?
   - Не знаю, - растерялась я.
   - Вот так вас устроит? - мужчина положил на стол передо мной стопку листов. - Экзаменационные билеты с краткими ответами. Чтобы сдать необходимый минимум, достаточно их заучить. Хотите оценку выше - готовьте расширенные ответы. Что скажете?
   - Что именно от меня понадобится?
   - Для начала установить стойкий контакт с единорогом. Если вам это удастся, обсудим дальнейшие планы. Если нет, признаем эксперимент неудавшимся. Но сыр, - он пододвинул ко мне билеты, - в любом случае ваш.
   - Хорошо.
   Почему бы и нет? Билеты получу, с единорогом пообщаюсь, доктора, пользуясь случаем, прощупаю...
   - Вот и чудно, - Грин довольно потер ладонь о ладонь. - Тогда собирайтесь.
   - Сейчас? - опешила я.
   - Я же сказал, что не хочу терять время. Жизнь - штука непредсказуемая, лучше не откладывать ничего на потом.
  
   Грин торопился так, словно всерьез опасался, что эльфы, все разом, вдруг исчезнут вместе со зданием посольства и неизученным единорогом. Даже не позволил мне дождаться возвращения леди Пенелопы, обещал после сам объяснить ей мою отлучку.
   - Это называется "использование служебного положения в личных целях", - сказал он мне серьезно. - Никогда так не делайте!
   Посольство было на месте. Нас вынесло к нему порталом, в которых доктор, как я поняла, был спецом не хуже милорда ректора. Домик единорога тоже никуда не делся. Грин первым делом нашел его взглядом, усмехнулся, подумав о чем-то, и лишь потом позвонил.
   - Доктор Эдвард Грин, - чинно представился он подошедшему к калитке эльфу. - По приглашению лорда Эрентвилля.
   Калитка распахнулась, и длинноухий нелюдь полным непринужденного изящества жестом пригласил нас войти.
   - Лорд Эрентвилль сейчас занят, - с легким акцентом произнес он. - Но леди Каролайн вас примет.
   Я подумала, что сейчас он пойдет звать эту самую леди, а еще о том, что Каролайн - совсем не эльфийское имя, но посольский привратник остался рядом с нами на ведущей к главному зданию дорожке.
   Не больше чем через минуту с высокого крыльца спустилась девушка в длинном алом плаще. Эльфийкой она действительно не была.
   Пока она шла к нам, я успела хорошо ее рассмотреть. Примерно моих лет. Вернее - лет Элси. Высокая. Стройная. Темноволосая. И глаза у нее, когда она приблизилась, оказались не прозрачными, а насыщенно-синего цвета. Но все же было в ней что-то нечеловеческое. Несвойственная людям плавность движений. Слишком гладкая кожа. Тонкое, по-эльфийски удлиненное лицо.
   Была ли она красива? Да. Но дело даже не в этом. Когда леди Каролайн, поравнявшись с нами, приветственно склонила голову, я почувствовала себя неуклюжей коровой. Я-Элизабет, прекрасная героиня романа, казалась сама себе неотесанной селянкой рядом с этим образцом аристократизма и женственности.
   - Рада видеть вас, доктор, - улыбнулась она Грину. - Кто ваша спутница?
   - Взаимно, леди. Это моя... мисс Аштон...
   - Приятно познакомиться, мисс Аштон, - нежно проворковала леди Каролайн. - Будьте моей гостьей.
   - Мы не хотели бы отнимать ваше время...
   Полуэльфийка - а кем еще могла быть эта особа? - с легким укором покачала головой, и хрустальные колокольчики на шпильках, которыми были подколоты ее длинные вьющиеся локоны, зазвенели негромко и мелодично.
   - Всего несколько минут на положенные приличия, господин доктор. Не выставляйте меня плохой хозяйкой.
   На миг она скосила глаза на здание посольства, словно намекала, что за нами наблюдают. А я вспомнила о своей охране. Не объявил ли "неприметный человечек" тревогу, когда я исчезла из лечебницы? Или он уже знает, где я, и нарезает сейчас круги вдоль ограды? На территорию посольства его все равно не пропустят.
   Мысль о том, что мне удалось сбежать из-под наблюдения, порадовала. Смысла в подобном побеге не было, но мне нравилось осознавать себя свободной и независимой... мышью.
   Сосредоточенный взгляд Грина, резко контрастировавший с прилипшей к его губам улыбкой, ни на миг не давал забыть, зачем мы здесь. От леди Каролайн этот взгляд не укрылся, и она решила не искушать терпение доктора: медленно, но все же повела нас к домику единорога.
   - Передайте лорду Эрентвиллю мою глубочайшую благодарность за возможность приобщиться к чуду, - размеренно, в такт неспешным шагам произнес Грин, заполняя образовавшуюся паузу.
   - Ну что вы, - с царственной непринужденностью отмахнулась полуэльфийка. - Это меньшее, что отец может сделать для вас.
   Отец. Я механически складировала новую информацию. У лорда Эрентвилля, полномочного посла и, если не ошибаюсь, дальнего родственника эльфийского владыки, есть дочь-полукровка. Совершенно бесполезный факт. Но интересный.
   У входа в жилище единорога леди Каролайн остановилась, взялась за открывающий дверь рычаг, но прежде, чем потянуть его вниз, обернулась к Грину.
   - Вы с мисс Аштон, верно, хотите побыть наедине с эноре кэллапиа?
   - Если это возможно.
   - Возможно, - улыбнулась полуэльфийка, но улыбка у нее в этот раз получилась нервная и мерклая. - Полагаю, вы, будучи доктором, как никто осознаете ценность жизни. И я без опаски могу вверить вам свою. Прошу вас, - она опустила рычаг и распахнула перед нами дверь. - Я погуляю в саду на случай, если понадоблюсь.
   - Что она имела в виду? - зашептала я Грину, оказавшись с ним в первом, проходном помещении. - При чем тут ее жизнь?
   - Kеди дала понять, что мы тут под ее ответственностью. И если по нашей вине пострадает единорог, ее накажут. Может быть, казнят.
   Сказано это было таким невозмутимым тоном, что я не сразу поняла, что он не шутит. А когда поняла - не поверила.
   - Казнят? Она же дочь лорда Эрентвилля!
   - Да хоть сын владыки, - передернул плечами доктор. - Эльфийские законы едины для всех: эноре кэллапиа неприкосновенны.
   - Значит, - я тяжело сглотнула, - нас тоже, если что... того?
   - Нас? - переспросил Грин. - Нас - нет. Только вас. Вы же помните, я к единорогу даже подойти не смогу. - И не дав мне опомниться от такой наглости, поинтересовался вкрадчивым шепотом: - А что вы собрались делать с бедной лошадкой?
   - Ничего не собираюсь, - буркнула я в ответ на поддевку. - Сейчас вообще уйду.
   - Идите, - не возражал он. - Я вам даже дверь открою.
   И открыл. Но не ту, что вела наружу, а другую, за которой мелькнула белоснежная грива единорога.
   Змей-искуситель, блин!
   Забыв скорчить недовольную физиономию, я рванула вперед и, как и в первый раз, застыла на пороге, завороженная красотой диковинного существа.
   Ну, здравствуй, чудо чудное. Здравствуй, хороший мой.
   - Этот мир не так уж плох, если в нем еще живут подобные ему, - тихо сказал за моей спиной Грин. Что-то в его голосе заставило меня резко обернуться, но чудеса тут ограничивались одним отдельно взятым единорогом, а доктор оставался все тем же доктором: прищурился насмешливо, перехватив мой взгляд, и достал из внутреннего кармана пальто блокнот: - Ну что, мышка моя, готовы отработать свой кусочек сыра?
   - Обязательно называть меня так? - поморщилась я от столь легкомысленного обращения.
   - А как? - удивился доктор.
   - Я по-прежнему мисс Аштон.
   - Шутите? Я не могу обращаться к мыши "мисс". Это нарушит чистоту эксперимента.
   - Тогда - просто Элизабет, - предложила я, близость единорога не располагала к пререканиям.
   - Длинно, - не согласился Грин. - Как к вам обращаются друзья?
   - Элси.
   - Элси? Мне нравится. Если я решу завести золотую рыбку, назову ее Элси. Но для мыши это имя не подходит.
   - Вы невыносимы, - сообщила я доктору, с улыбкой любуясь прислушивающимся к нашему разговору единорогом.
   - Спасибо, - Грин принял мои слова как комплимент. - А вы... Бет. Коротко и очень по-мышиному.
   Спорить с ним никакого желания не было. А вот забыть о его существовании и остаться наедине с дивным созданием...
   Но доктор забываться не желал.
   - Скажите, Бет, что вы чувствуете ко мне?
   - Я? К вам?! - меня словно выдернули из волшебного сна и окунули с головой в ледяную воду. - С чего вы взяли? Если из-за того букета, то это недоразумение, я и не думала...
   - Бет! - Грин щелкнул пальцами у моего лица. - Что за глупости у вас в голове? Я имел в виду эмоции, которые вы обычно испытываете в моем присутствии. Все без изменений?
   - А, вы об этом, - вздохнула я и чуть не рассмеялась над собственной глупостью. - Ну, конечно же... - умолкла на секунду и растянула удивленно: - Не-ет. Ничего не чувствую. Совсем.
   И как я сразу не поняла? Еще в лечебнице я ощущала дискомфорт и подспудную неприязнь к доктору. А уже в "прихожей" единорожьего домика почти не реагировала на его подначки. Это было так... обычно. Обычный человек стоял рядом со мной, и мне не хотелось отступить от него подальше или, как бывало, убежать и забиться в темный угол.
   - Не так уж я и страшен, как выяснилось? - усмехнулся Грин, догадавшись, о чем я думаю.
   - Не так уж. Признаюсь, раньше вы мне больше нравились, - я не удержалась, чтобы не отомстить ему за все пущенные в меня шпильки: - Была в вас некая демоническая харизма. А сейчас вы такой заурядный.
   - Переживу, - равнодушно пробормотал доктор, записывая что-то в блокнот.
   - Вы потому и позвали именно меня? - озвучила я внезапное подозрение.
   - Отчасти, - не отвлекаясь от записей, кивнул Грин. - Было предположение, что присутствие эноре кэллапиа нейтрализует негатив. Оно подтвердилось. Можем приступать к следующему опыту.
   - К какому?
   - Мы же это обговорили, - продолжал что-то бегло записывать мужчина. - Установите с единорогом контакт. Дотроньтесь до него, погладьте, - он захлопнул блокнот и выжидающе посмотрел на меня. - Ну?
   Можно подумать, мне самой не хочется.
   Только вот единорогу было куда интереснее наблюдать за нами со стороны.
   Я сделала первый шаг навстречу.
   Единорог замер. Склонил голову, недоверчиво присматриваясь. Будто спрашивал: "Ты это серьезно?".
   Сделала второй шаг и протянула руку: серьезно.
   Волшебное существо смешливо фыркнуло. Выбило передними копытами короткий задорный ритм, намекая, что в любой момент пустится вскачь и кое-кому придется побегать.
   Я посмотрела на Грина. Единорог проследил за моим взглядом и фыркнул снова. "Вот видишь, - мысленно сказала я ему, - вредины тут и без тебя есть. Ты же не хочешь походить на него?". Дивное создание обиженно задрало морду к потолку. Потом осторожно, маленькими шажками приблизилось, но недостаточно для того, чтобы я могла его коснуться.
   "Ты прав, - вздохнула я про себя, опустив руку. - Я не та, за кого себя выдаю. Но в прошлый раз нам это не помешало, помнишь?"
   Единорог кивнул. Приблизился еще немного и, опустив голову, заглянул в лицо. Стало видно, что глаза у него не черные, как казалось поначалу а как и у одного моего знакомого бога, меняют цвет. Оставаясь темными, отливают то зеленью глубоководья, то лиловыми сполохами грозового неба. А если всматриваться в них долго-долго, можно увидеть ночное небо и звезды... моего мира... Орион и Большую Медведицу...
   "Правда?" - потянулся ко мне снежной мордой единорог.
   "Правда, - я нерешительно коснулась широкого лба в основании длинного витого рога. - Я не отсюда, издалека...".
   Но ему это было уже не интересно. Или с самого начала не было, и я сама придумала наш мысленный диалог. Какая разница?
   Мысли улетучились. Страхи и сомнения, тревоги последних недель - ничего не осталось. Только мягкая шерсть под моей рукой. Гладкая длинная грива, молочными струями просачивающаяся между пальцев. Теплое дыхание. Запах прогретого летним солнцем луга, трав и влажной земли... хрустящего хлеба... моря... осеннего леса, прелых листьев, хвои и грибов... свежей наволочки под щекой...
   - И как... - Грин откашлялся и попросил деловито: - Опишите свои ощущения.
   - Приятно.
   - И только?
   - Нет...
   Слов не хватило бы, чтобы рассказать о далеких звездах в глазах кэллапиа и тысяче запахов, сплетшихся между собой, но не смешавшихся, и тепле, разливающемся от ладони по всему телу, мягкому и обволакивающему...
   Доктор это понял.
   - Попробуйте сформулировать свои ассоциации, - сказал он. - Первое, что приходит на ум.
   - Первое? - в голове смешалось столько образов, что сложно было выбрать один. - Наверное... солнце. Солнце в лужах... Или дождь. Капли текут по стеклу, ветер гудит... а ты дома, в тепле, в руках чашка с горячим чаем, кот на коленях...
   - Продолжайте.
   - Смех. Без причины, когда тебе просто хорошо и радуешься всему... Музыка во сне. Полет... Мамина улыбка. Качели на яблоне... Тишина.
   И печаль. Тихая, спокойная печаль, когда отпускаешь боль, понимаешь, что ничего не изменить, никого не вернуть, и надо жить дальше. За миг до того, как снова защемит сердце и слезы польются из глаз. Но этот миг, целый миг, ты счастлив...
   Единорог виновато ткнулся губами в мой лоб.
   Я улыбнулась в ответ: ничего, бывает.
   - Тепло, - продолжила для Грина. - Приятное... мурашечное такое тепло.
   - Мурашечное тепло, - растянул он с серьезным лицом, записывая под собственную диктовку. - Пожалуй, на сегодня хватит.
   Единорог, потершись напоследок о мою ладонь, послушно отбрел в сторону.
   Это все? И где же грандиозные научные эксперименты?
   - Пойдемте, Элизабет, - поторопил доктор, заметив мою растерянность. - Мне нужно возвращаться в лечебницу, вам - тоже. А леди Каролайн мерзнет в саду.
   - Да, леди, - вспомнила я. - Зачем она вообще? В смысле, чем мы можем навредить кэллапиа?
   - Мы - целители, - пожал плечами Грин. - Я, по крайней мере. А это - единорог, одной капли крови которого хватит на то, чтобы исцелить всех наших сегодняшних пациентов. Вы же слышали о свойствах его крови? Лекарство от всех болезней, бальзам для любых ран, средство для мгновенного сращения костей и абсолютное противоядие. Заманчиво, согласитесь.
   От кровожадных ноток в его голосе меня передернуло.
   - Вы же не собираетесь...
   - Нет, конечно, - с негодованием посмотрел на меня мужчина. - Но если бы мне позволили, аккуратно, шприцем... Ан нет, это еще хуже, чем оперировать эльфов! Там только рук обагрять нельзя, а тут запрет на любое кровопускание!
   Единорог тихонько заржал: мол, я тут ни при чем, таковы законы.- Идемте, - смягчившись, повторил Грин. - Продолжим в другой раз.
  
   Церемонное прощание с леди Каролайн, портал, больничное крыльцо.
   И получаса не прошло, как мы вернулись, а казалось, все вокруг изменилось. Что-то потеряло смысл, что-то обрело новый. Эмоции утратили остроту. Мысли не метались в голове всполошенными птицами, а текли плавно и размеренно. Хватайся за любую, и, быть может, она приведет тебя к ответу.
   Приятный, но, увы, проходящий эффект от общения с волшебным существом. Хотелось сохранить его подольше, но магия, не людская и не эльфийская, а истинная магия этого мира, привязавшись ко мне словно запах чужих духов, постепенно таяла...
   - Благодарю за помощь, мисс Аштон, - учтиво поклонился Грин, остановившись у дверей своего кабинета.
   От него снова веяло тревогой, неминуемой бедой, болью. Но пока эти чувства были еще недостаточно сильны, не сильнее понимания того, что это - тоже побочный эффект. К сожалению, стойкий.
   - Я больше не мышь? - успела улыбнуться я до того, как знакомая нервная дрожь коснулась кончиков пальцев.
   - Сегодня уже нет. Всего доброго.
   Судя по тому, как быстро закрылась за ним дверь, доктор понял, что все вернулось на круги своя, и решил не играть с моей повышенной восприимчивостью. Я подумала, что при следующей встрече нужно поблагодарить за это.
   Но следующая встреча состоялась скорее, чем я рассчитывала, и о благодарности я к тому времени забыла.
   - Доктор Грин не отдавал вам вопросы? - спросила леди Райс, закончив рассказ о родах и чудесных малышках миссис Перли.
   - Какие вопросы? - я ждала, что наставница поинтересуется, куда и зачем я отлучалась, и сразу не поняла, о чем она говорит.
   - К экзамену по анатомии. Я объяснила профессору Джакоби вашу ситуацию с переводом, и он обещал дать мне билеты, по которым вам нужно будет отвечать. Но из-за того, что я подменяю миссис Томсон, мне некогда зайти на кафедру, вот я и попросила Эдварда... доктора Грина. Он играет в лото с миссис Джакоби. Кажется, вчера должен был быть у них... Элизабет, куда вы?
   - Простите, леди Пенелопа. Я на минуточку.
   Только убью кое-кого и вернусь.
   В кабинет заведующего я ворвалась без стука, но одного взгляда на сидевшего за столом доктора хватило, чтобы запал сошел на нет. Один его взгляд - и мне захотелось тут же бежать обратно.
   - Как вчера сыграли в лото? - желчно осведомилась я, пересилив гнавший прочь страх.
   Грин усмехнулся. Отодвинул в сторону папку с бумагами, от чтения которых я его отвлекла.
   - Ужасно, - ответил мне. - Проигрался вчистую. При том, что вместо фишек было миндальное печенье, которое я обожаю, горю моему не было предела.
   - Вы - бесчестный человек!
   - Обычно - нет, - покачал он головой. - Но вы ведь не поверите?
   - После вашего тухлого сыра?
   - Сыр не тухлый, он... с плесенью. Сыр с плесенью и под хорошее вино - что может быть лучше? Хотя признаю, это на любителя. Но анатомия ведь не единственный экзамен, который вам предстоит сдавать, да... Бет?
  
  

Глава 22

  
   Что я должна была сказать? Что сдам экзамены без его сомнительной помощи, или, что не пойду с ним больше к единорогу?
   И кому бы я сделала хуже?
   В общем, я согласилась.
   Может, кое-кто и мнит себя гениальным манипулятором, и думает, что заполучил себе послушную мышку, - пусть. Зато этот кое-кто никогда не сможет подступиться к единорогу, и будет слюнки глотать, наблюдая со стороны, как я "устанавливаю контакт" с дивным существом.
   Я думала о единороге остаток времени, что провела в лечебнице, рассеянно просматривая билеты и листая учебники.
   Думала о нем в столовой.
   В своей комнате, когда переодевалась для тренировки с Саймоном.
   По дороге на боевой факультет.
   Вспоминала темные переливчатые глаза под белыми, словно подернутыми инеем ресницами. Теплые влажные губы, осторожно касавшиеся моей ладони. Шелковистую гриву под своими пальцами...
   И не сразу заметила появившегося передо мной эльфа.
   - Добрый день, Илси.
   - Добрый... - я едва успела притормозить, чтобы не врезаться в него. - Грайнвилль.
   О нем я тоже думала. Давно, еще до единорога. Хотела поговорить, но так и не придумала, как начать разговор. Не спросишь же прямо беловолосого нелюдя, притворяющегося моим другом, что он делал в зеркале из моего сна рядом с Элси?
   - Ты была сегодня в посольстве, - сказал эльф.
   - Да, - признала я, продолжив свой путь.
   Грайнвилль пошел рядом. Как показывал опыт общения, интересоваться, откуда ему известно, где и как я провела утро, было бесполезно.
   - Что сказал тебе кэллапиа?
   - Разве единороги умеют говорить? - удивилась я. Вышло неискренне.
   - А как тебе понравилась леди Каролайн? - забыв о предыдущем вопросе, спросил Грайнвилль.
   - Она милая, - ответила я сдержанно.
   - Лорд Эрентвилль готов сделать своим преемником того, кто станет ее мужем. Это хорошее предложение. А я уже в том возрасте, когда мужчина моего народа может взять в дом жену.
   Я резко остановилась и, развернувшись к эльфу, в упор посмотрела в прозрачные глаза:
   - Зачем ты мне это рассказываешь?
   - Чтобы ты поняла, что я по-прежнему честен с тобой.
   - Зачем? - повторила я требовательно.
   - Чтобы ты тоже была честна. Ты обижена на меня, Илси?
   - С чего ты взял?
   - Ты не говоришь со мной, как раньше, после той встречи.
   - Какой? - я снова пошла по тропинке, обходя грязные проталины. - Когда ты поймал мою монетку? Это ерунда.
   - Ерунда, - кивнул эльф. - Я говорил о другой встрече. Той ночью, в бестиарии.
   Я оступилась, но нашла в себе силы не остановиться. Сердце гулко забилось о ребра. Элси не помнила ничего о ночи, когда ходила в бестиарий. А наутро на ее месте уже была я.
   - Не понимаю, о чем ты, - я натянуто улыбнулась.
   - Тайны на обмен.
   - Что? - я все-таки остановилась и посмотрела в сверкающие льдинки, заменявшие эльфу глаза.
   - Тайны на обмен, - повторил он. - Я сказал тебе тайну, а ты скажешь мне свою. Разве друзья так не делают?
   Все это было бы смешно...
   - Нет, Грайнвилль, друзья так не делают. Люди так не делают. То, что ты открыл мне тайну, не обязывает меня поступать так же.
   - Я знаю. Но я подумал, что, если сделаю первый шаг... Я тревожусь о тебе. Ты изменилась с той ночи, и мне неприятно думать, что в этом есть моя вина.
   Что же там произошло? Хотя бы намекнул.
   Элизабет пошла в бестиарий, чтобы устроить "сюрприз" Оливеру. Так она сказала подругам. Но не может ли быть так, что на самом деле она пошла туда, чтобы встретиться с Грайнвиллем?
   Нет, не может. Я бы помнила. Пусть не саму ночь, а то, как договаривалась о встрече. Значит, увиделись они случайно.
   - Почему ты думаешь, что в чем-то виноват? - спросила я осторожно.
   - Я помог тебе тогда, хоть и не должен был этого делать. Ты...
   - Была пьяна, - закончила я. Это сомнений не вызывало - вспомнить только, как Элси выглядела с утра.
   - И это тоже, - согласился Грайнвилль. Шрамы на его щеках зашевелились. Рисунок расплылся на мгновение, а после вновь стал четким, но будто немного другим.
   Это отвлекало. Завораживало... Гипнотизировало?
   Я отвела взгляд: не хватало выболтать о себе все как на духу, попав под неведомую эльфийскую магию.
   - Ты молода и неопытна, Илси. В тебе есть кровь моего народа - это дополнительная сила для тебя, но и дополнительная опасность. Мне стоило подумать об этом, но я... - он бегло произнес несколько слов на эльфийском, и я не успела ничего разобрать.
   - Что? - сдвинула в недоумении брови.
   - Я заболел твоим вдохновением... Не знаю, говорят ли так люди.
   - Не говорят. Но, кажется, я понимаю, о чем ты.
   Оливер сказал, что потратил полчаса, чтобы утихомирить разгулявшихся мумий. С его силой возиться так долго с заклинанием, сплетенным третьекурсницей? Странно, что он сам ничего не заподозрил. Наличия у этой третьекурсницы приятеля-эльфа, например, который "заболел ее вдохновением" к розыгрышам и помог создать плетение с использованием эльфийской магии...
   Только разве они сочетаются? Магия эльфов и людей? Насколько я знала, нет. Даже полукровки способны использовать либо людскую, либо эльфийскую магию, в зависимости от того, дар кого из родителей унаследуют. При этом в эльфийских чарах они, как правило, слабы, а если получат в наследство человеческий дар, значительно превосходят по силе чистокровных людей. Значит, Грайнвилль каким-то образом помог Элизабет нарастить мощь заклинания, используя силу эльфийской крови, а теперь переживает из-за последствий этого эксперимента.
   - Все в порядке, - уверила я его. - С утра мне влетело от ректора за оживших чучел, но это уже в прошлом.
   - Я беспокоюсь не из-за этого, Илси, - выговорил он, пытаясь поймать мой взгляд. - Я боюсь, что новый опыт был преждевременным для тебя. Ты стала странно вести себя после того случая. Говорить странные вещи.
   О спасении мира. Да, я помню. Но надеялась, что он уже забыл.
   - Не обращай внимания, - отмахнулась беспечно. - У меня сложный период. Перевод. Новые дисциплины. Практика. Устаю, вот и... А что ты делал в бестиарии в ту ночь? Ты говорил, но я уже забыла.
   - Ты не забыла, Илси, - покачал он головой, и рисунок шрамов снова неуловимо изменился. - Я ничего не говорил тебе тогда. Ты не спрашивала. Но я скажу сейчас. Я был в музее. Рисовал горгулий, тех самых. Хотел представить их в полете, но мне это не удавалось. До твоего прихода.
   Улыбка коснулась на мгновение его губ и тут же растаяла.
   - Вижу, ты куда-то торопишься, Илси. Не стану тебя задерживать. Просто знай, что я все еще твой друг. Если захочешь поговорить, я буду рад.
  
   В любой непонятной ситуации - дерись.
   Скоро это станет моим девизом.
   Даже с воздействием единорога не сравнить. Единорог - это эйфория, безмятежность, накрывающая с головой, как волна, а затем откатывающаяся, оставляя тебя один на один с прежними проблемами.
   Бой - это дренаж, освобождающий душу от избытка эмоций, а разум - от ненужных мыслей.
   Рядом с единорогом ты можешь не думать ни о чем или думать обо всем - эффект будет один и тот же. Во время поединка ты сконцентрирован на одной цели. Сконцентрирован и предельно собран... иначе получишь ногой в живот и согнешься пополам, отброшенный к канатам.
   - Скорость, ничего не решает, Элизабет, - вместо утешений и неуместных здесь извинений продолжил лекцию Саймон. - Сила ничего не решает. Ловкость, хитрость или опыт - ничего. Если хотите победить, нужно использовать все и сразу. Поднимайтесь...
   В выходные тренировки стали моим единственным развлечением. Я даже забыла, зачем изначально затевались эти встречи. Но сегодня, в воскресенье, Вульф принес книги.
   Сказал - это все, что удалось разузнать у матери: названия книг, в которых описывались древние заклинания, разработанные еще драконами. Голая теория, и ничего похожего на наш случай. "Но, может быть, вы заметите что-то, что я пропустил", - добавил он.
   Замечу, а как же. Вдобавок к стопке учебников на моем столе - два увесистых фолианта, которые мне нужно прочитать, чтобы что-нибудь "заметить"! Убить его была готова после такого предложения. Очень кстати, что мы были на ринге.
   - Собираюсь сегодня в клуб, - поставила я в известность боевика, худо-бедно отбив его следующий удар. - Как думаете, Кошка придет?
   - Возможно. В выходные людей собирается больше. Но выходить против Кошки вам пока рано. Мы только начали тренироваться...
   - Сегодня. Завтра возвращается милорд Райхон.
   - И что? - усмехнулся Саймон, легко отводя мою руку. - Кажется, он вполне разделяет ваши интересы.
   - Сегодня, - уперлась я.
   Потому что, если я пойду в клуб с Оливером, я буду думать только об Оливере. О том, что он смотрит на меня. Буду бояться показаться смешной или наоборот решу покрасоваться не к месту.
   - Дело ваше, - не спорил Вульф. - Я тоже приду. Потому что, как вы и сказали, завтра возвращается милорд ректор, и если он повадится ходить на наши бои, я на время сделаю перерыв.
   - Опасаетесь, что он захочет взять реванш?
   - Опасаюсь, - согласился Саймон, останавливая тренировочный поединок. - Если я снова ему что-нибудь сломаю, это будет выглядеть подозрительно. Придется уложить его на ринг. Его это не обрадует. А все тайное рано или поздно становится явным...
   - Вы даже не допускаете мысли, что он может победить?
   - Допускаю. Никогда нельзя исключать случайностей, - сказано это было так спокойно и взвешенно, что я ни на миг не заподозрила Саймона в бахвальстве. - У Оливера Райхона неплохие данные, - продолжал рассуждать он, - но сказывается недостаток практики. Через пару месяцев тренировок его и вы побьете.
   - Заманчиво, - улыбнулась я. - Но пока меня интересует Дикая Кошка.
   - Кошка - значит, Кошка, - Вульф снова стал в стойку. - Тогда отрабатываем ваши слабые места: ноги и нижние блоки.
   Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Я рассчитывала на Саймона, как на помощника в расследовании, а получила персонального тренера. С учетом того, что от такого чудесного средства отдыха, как бойцовский клуб, я отказываться не собиралась, тоже неплохо.
   А расследование? Никуда мне от него не деться.
   Завтра вернется Оливер, и мы вновь примемся за дело. Но этим вечером я не хочу о нем думать.
   Однако некоторые вещи выбросить из головы не получалось.
   - Я сильно изменилась? - спросила я у подруг, прежде чем отправиться в клуб.
   Мы общались теперь редко, в основном за ужином или собираясь в нашей с Мэг комнате перед сном. Иногда говорили о пропавших студентах, иногда - об учебе или спектакле Сибил, но наши разговоры казались порой такой же постановкой, где каждый следует своей роли. Меня это огорчало, но способа что-либо исправить я не видела...
   - Изменилась, - вздохнула Сибил.
   - Новые увлечения, - Маргарита окинула быстрым взглядом мой наряд. - Новые знакомые.
   - Мы понимаем, - поспешно вставила провидица. - Потеря способностей, перевод на другую специальность. Ты просто пытаешься найти себя в новых условиях.
   - Только ищешь уж больно в странных местах, - хмыкнула Мэг. - Но мы действительно понимаем.
   - Конечно, - истово закивала Сибил. - И готовы поддержать тебя во всем.
   - А если снова придешь вся в синяках, я смогу испытать на тебе новый бальзам, - с предвкушением потерла руки целительница.
   Все-таки повезло мне с подругами... Вернее, Элси повезло.
   - Ради испытаний парочкой синяков разживусь, - обещала я, уходя.
  
   Саймон не ошибся: в выходные в боксерском клубе собиралось намного больше адептов Огненного Черепа, чем обычно. Я не стала разыскивать Стального Волка в толпе, и без того зная, что он тут, и направилась сразу к Сполоху.
   - О, Мамба, здорово! - приветствия распорядителя боев с каждым разом становились все фамильярнее. - Гляжу, ты вошла во вкус.
   - Не то слово. Дикая Кошка здесь?
   - Уверена, что она тебе нужна?
   - Да.
   - Сегодня много желающих размяться, - предупредил Сполох. - У меня уже семь пар. Но если Кошка примет твой вызов, пойдете третьими. Думаю, это будет интересно. Будет же?
   - Сделаю все, что от меня зависит.
   То, что хозяин ринга вне очереди выставил нас с Дикой Кошкой перед другими бойцами, было своеобразным комплиментом с его стороны. А какая же девушка не любит комплиментов?
   - Все-таки решились? - прозвучал над ухом искаженный стальной маской голос.
   - Вы ожидали, что я передумаю? - не оборачиваясь, спросила я Саймона.
   - Если бы ожидал, то, возможно, и не пришел бы.
   - А сами? Вы не выйдете на ринг?
   - Не с кем, - ответил он не без сожаления. - Разве что кто-то вызовет. Тогда отказываться не стану. Но боюсь, в отсутствие Последнего Дракона смельчаков не найдется.
   - Вы же радовались, что его не будет.
   - Радовался. А потом вспомнил, как мне навязали факультатив в прошлом семестре...
   Я негромко рассмеялась, хотя и понимала истинный смысл этого "признания". Бывший куратор хотел приободрить меня перед боем, к которому, по его мнению, я была не готова, и выбрал для этого хороший способ. Что толку сейчас давать наставления или напоминать о слабых местах? А поднять настроение парой нехитрых шуток - самое то.
   Пока шел первый бой, Саймон стоял рядом со мной и негромко комментировал происходящее на ринге. С иронией отмечал просчеты обоих соперников или сдержанно одобрял удачные действия. Победителя Вульф назвал еще в начале поединка, и, когда выяснилось, что он не ошибся, я всерьез задумалась о том, что поторопилась, замахнувшись сегодня взять реванш. В оценке бойцовских качеств Стальной Волк был более чем компетентен, а мой уровень он оценил как недостаточный... Но все же это - не повод отказываться от своих обещаний.
   Когда на ринг вышла вторая пара, Сполох подозвал меня к себе.
   - Готовься.
   - Всегда готова.
   Даже если проиграю, впустую вечер не пройдет. Опыт тоже чего-то стоит.
   Но все же я настраивалась на победу. Следила за поединком, подобно Саймону пыталась отмечать плюсы и минусы каждого бойца и предсказывать, как они поведут себя дальше. Иногда мне это удавалось. Победителя я тоже угадала, правда, уже ближе к концу боя.
   Затем настал и мой черед выйти на ринг.
   - Черная Мамба вызывает Дикую Кошку!
   Она отозвалась почти мгновенно. Легко, словно весила не больше перышка, перепрыгнула через канаты и кивнула Сполоху.
   - Дикая Кошка принимает вызов!
   Прозвучал гонг, но я уже знала, что Кошка не кинется тут же в атаку, и тоже не спешила, позволив ей плавным, поистине кошачьим шагом подобраться поближе.
   Губы, как и в прошлый раз подведенные яркой помадой, растянулись в улыбке:
   - Ты мне нравишься, - растягивая шипящие, прошептала соперница. - Смелая.
   - Какая есть, - я поклонилась, не отводя от нее глаз.
   Лишь на миг отвлеклась бы и пропустила бы первый удар.
   Сегодня все было иначе.
   Никаких пробных заходов и разведки боем, когда стремительные атаки чередуются с внезапными отступлениями и сменой позиции. С первой секунды поединка соперница задала бешеный темп, но я, честь мне и хвала, не отставала. Она била, я уклонялась или выставляла блоки, чтобы в следующую секунду ударить самой. Как ни быстра она была, мне удавалось предупреждать каждое ее действие. Но будь это не бой, а танец, я сказала бы, что Кошка вела.
   Все, что я могла сделать - это приноровиться к ее ритму. Двигаться в одном временном потоке с нею. Когда мне это удалось, движения соперницы уже не напоминали работу ветряной мельницы, а стали различимы, и значит, предсказуемы.
   Когда Кошка отшагнула назад, перенося корпус вправо, я поняла, что она сделает в следующий момент. Перехватила замахнувшуюся для удара длинную стройную ножку, ухватившись за пятку и голень, и резко крутанув, опрокинула противницу на пол. Но, потеряв равновесия, та не потеряла самообладания: не мешкая, ушла перекатом в сторону и тут же вскочила. Я запоздало подумала, что не нужно было швырять ее на ринг. Перехватить ногу, выкрутить, сделать залом... Но умные мысли часто приходят тогда, когда в их уже нет нужды.
   Чтобы удержать сомнительное преимущество, я пошла в наступление. Провела серию ударов руками и ногами, а затем - обманный прием, которому научил меня Саймон. Кошка перестроилась на нижнюю защиту и пропустила прямой в голову. Правда, в последний миг она попыталась уклониться, но смогла лишь немного смягчить удар. На ногах устояла, однако держалась не слишком твердо. Еще парочка точных ударов...
   И тут она сделала подсечку!
   Я думала, ее шатает и она вот-вот упадет, а она присела, перенося вес на одну ногу, а второй быстрым круговым движением ударила меня по стопе.
   Тело лишилось опоры и я начала падать...
   - Сохраняйте спокойствие, дамы и господа! - искусственно усиленный голос раздался за мгновение до того, как мне удалось выровняться и стать в оборонительную стойку. - Полиция академии. Прошу всех оставаться на своих местах и не предпринимать попыток скрыться...
   - Размечтался, - усмехнулась Кошка, сквозь поднявшийся в зале возмущенный гул обращаясь к невидимому полицейскому. - Лично я ухожу. Ты со мной, Мамба?
   - Что? - растерялась я. На подобное предложение я не рассчитывала. - Как?
   - Так, - она закатала рукав и показала мне обхвативший запястье медный ободок. Наверное, будь у меня магические способности Элси, я бы поняла, что это такое и как оно поможет нам выбраться.
   Хотя нет, не нам. Мне бежать ни к чему. Полиции и так известно, что я тут...
   - Я не пойду, - зашептала я Кошке, схватив ее за грудки и притянув к себе. - Сможешь увести моего друга?
   - Я не...
   - Стальной Волк.
   Имя произвело эффект.
   - Договорились, - ухмыльнулась она.
   Саймон Вульф по-прежнему стоял у канатов. Наверное, единственный, кто внял предупреждению и сохранял спокойствие. Маска все еще скрывала его лицо.
   - Привет, чемпион, - соскочив с ринга, Кошка повисла у него на шее. - Прогуляемся?
   - Элизабет? - он с недоумением обернулся ко мне, но ничего объяснить я не успела.
   Вспыхнул яркий свет, я зажмурилась, а открыв глаза увидела, что ни Саймона, ни Дикой Кошки рядом уже нет.
   Зато появился кое-кто другой. Кто-то, по ком я скучала еще недавно, и кого сейчас от души хотелось приласкать хуком или апперкотом.
   - Здравствуйте, милорд, - процедила я зло. - Значит...
   Темный зев портала проглотил нас, и заканчивала фразу я уже стоя посреди ректорского кабинета:
   - ...так Последний Дракон отыгрывается за поражение?
  
  

Глава 23

   - Вы действительно так думаете? - спросил Оливер с обычной невозмутимостью, но горящий негодованием взгляд заставил отступить и отвести глаза. - Думаете, я способен на мелочную месть?
   - Я уже не знаю, что думать, - пробурчала я. Сняла ставшую ненужной маску. - Вы же мне обещали!
   Он покачал головой:
   - Я ничего вам не обещал, Элизабет. При всей симпатии к вам, я не стану потакать вашим капризам. Ситуация такова, что нельзя упускать ни одной зацепки. Если в Огненном Черепе знают что-либо о Германе Складовике, мы должны это использовать.
   Сказано это было таким тоном, что я не сразу отметила слова о симпатии.
   - Ситуация? - переспросила настороженно. - У вас проблемы? В министерстве? Простите, конечно, проблемы, - вздохнула, извиняясь за свою недогадливость. - Пять человек пропали... Вернее, четыре. Они же не помнят о Чарли?
   - Все еще хуже, Элизабет, - хмуро выговорил ректор. - У нас трое пропавших. О Германе Складовике там, - он указал глазами на потолок, - тоже не помнят.
   - Как?! Но... Вы же помните? Помните? Или прочли в моих записях?
   - Помню, - сказал Оливер, мрачнея еще больше. - И я, и инспектор Крейг. И все, кто знал Германа в академии, думаю, тоже. Но это говорит лишь о том, как мало нам известно об изменении реальности. Действие стандартных чар - это круги на воде. Преобразования начинаются в одной точке и постепенно расходятся, сила воздействия по мере удаления снижается. А тут - все наоборот. Это как...
   - Воронка.
   - Воронка, - ректор непроизвольно бросил взгляд на стоящие на шкафу песочные часы. - Я подумал об этом же.
   - Центр воронки - место проведения ритуала?
   - Академия, - задумчиво кивнул мужчина. - Да. Это с самого начала почти не вызывало сомнений. Все жертвы отсюда. Возможно, они же - участники обряда. Но я не затем вас пригласил, чтобы обсуждать это.
   Не помню, чтобы меня приглашали, просто притащили прямо с ринга, но обстоятельства не располагали к выяснению отношений.
   - Зачем же?
   - Мне нужна ваша помощь. В этом, - он указал на стопку каких-то документов. - Здесь новые отчеты и протокол министерского собрания, на котором обсуждались происшествия в академии. Переписывать все не надо, не волнуйтесь, только отдельные фрагменты. Думаю, за час управитесь. Потом провожу вас в общежитие.
   - Как мило, - скривилась я. - Благодарю за заботу. Нелишне, учитывая, что моя куртка осталась в клубе.
   - Элизабет, не нужно, - попросил ректор устало. - Вы не ребенок, а взрослая умная девушка, и должны понимать...
   - Что если бы мои записи не оставались неизменными при смене реальностей, меня бы тут не было, - закончила я резко. - Я это понимаю, милорд.
   Демонстративно не глядя на него, я прошла мимо Оливера и уселась на его рабочее место. Пододвинула к себе стопку чистой бумаги и чернильницу.
   - С чего начинать?
   - С протокола совещания, - ректор положил передо мной лист с машинописным текстом, но тут же накрыл его ладонью, не дав мне взяться за переписывание. - Насчет клуба... Возможно, это вас успокоит: я просил инспектора действовать по возможности деликатно и не раскрывать участников друг перед другом. Их пригласят в отдельные комнаты, опросят и отпустят. Никого не заставят снимать маску при всех.
   - Некоторые уже сорвали их в сердцах, как только появилась полиция, - проговорила я, не поднимая на него глаз.
   - Разве Огненный Череп не учит магов сдержанности и самоконтролю? Считайте, что открывшие раньше времени лица провалили испытание на верность традициям общества.
   Я не стала продолжать эту тему. Даже если большинство членов клуба остались в масках, вряд ли завтра они, как ни в чем не бывало, соберутся снова. Но все же Оливер проявил понимание...
   - Почему полиция появилась именно тогда, когда я была на ринге? - руку он убрал, но я не спешила приниматься за работу, решив разъяснить все до конца. - Не верится, что это случайность. Вы ведь были там с самого начала?
   - Был, - не спорил с моим утверждением ректор. - Собирался посмотреть ваш бой.
   - Но прервали его.
   - Вы проигрывали.
   - Что? Вы... - я задохнулась от негодования и стыда: получается, он считал, что спас меня от позорного поражения? - Мы дрались на равных! Я могла победить!
   Оливер покачал головой.
   - Кошка играла с вами, Элизабет. Со стороны это было хорошо заметно. Когда я подал сигнал полиции, игра ей уже наскучила.
   Я со злостью воткнула перо в чернильницу и резко выдернула, посадив на бумаги и стол россыпь мелких клякс.
   - Не ждите благодарностей! Лучше бы позволили мне проиграть, если уж не верили в мою победу!
   - Неважно, во что я верил, - тон ректора стал ледяным. - Вы были нужны мне здесь, в этом кабинете за этим столом, а не в лечебнице, стонущая от синяков и ушибов.
   - Сногсшибательная честность!
   Я придвинула к себе протокол и принялась быстро переписывать слово за словом. Надо же оправдывать ожидания! Дата, место... Председательствует лорд-министр... в присутствии...
   - Хотите кофе? - примирительно спросил Оливер через несколько минут.
   - Хочу, - буркнула я. - И шоколадное пирожное.
   Я прекрасно осознавала, что для студентки подобные требования - невероятная наглость, но решила, что как уникальная копировальная машина имею право на элитное техобслуживание.
   - Пирожных нет, - судя по снисходительной улыбке в голосе, ректора мой тон не задел, а скорее позабавил. - Есть просто шоколад. Будете?
   - Буду, - вздохнула я.
   Хоть чем-то подсластить горечь этого вечера.
   Странно все-таки сбываются мечты. Вот уже Оливер Дин'эрт Райхон самолично варит для меня кофе с кардамоном и корицей, а после услужливо подносит чашку с ароматным напитком и блюдце с неровными кусочками шоколада, который сам до того колол угрожающего вида ножом, а меня это отчего-то не радует. И вовсе не оттого, что специям в кофе я предпочла бы сливки. Хотя предпочла бы...
   - "Создать экспертную комиссию из числа сотрудников академии"? - с удивлением и толикой радости зачитала с выдержку из решения совещания. - Вам поручили самому создать комиссию, которая будет контролировать ход расследования? Значит, к нам не пришлют никого со стороны?
   - Кого они могут прислать? - поморщился Оливер. - Мы в королевской академии магии. Лучшие специалисты по всевозможным проклятиям, темным чарам и ритуалам, здесь, у нас. А лорд-министр не спешит демонстрировать сомнения в моей компетентности. Проблема не в этом.
   - А в чем?
   Милорд Райхон молчал так долго, что я уже решила, что он мне не ответит. Но ошиблась.
   - Я не знаю, кому могу доверять, - проговорил он медленно. - Не знаю, что настоящее, а что появилась по чьему-то желанию. Я верю инспектору Крейгу. Он опытный сыщик, честный и беспристрастный. Я знал его еще в те годы, когда сам был студентом... И тут же думаю: а знал ли? Реальность изменилась, и в той, прежней, быть может, не было никакого инспектора Крейга. Или же он был пьяницей и взяточником. Опустившимся опиоманом, который чудом заполучил описание древнего обряда и решил изменить свою судьбу. Перекроить ее, чтобы на старости лет получить то, о чем всегда мечтал: должность, уважение коллег, заботливую супругу и десяток внуков... А затем начинаю размышлять, что инспектор может думать обо мне. "Это же Оливер Райхон, - наверное, думает он. - Тот самый Олли Райхон, который на первом курсе дважды ночевал в участке, а на втором устроил поджог. Его не вышибли из академии только потому, что его папаша был на короткой ноге со старым ректором. И вот он сам - ректор. Стал им всего в тридцать шесть. Как это могло случиться, если не с помощью обряда, стершего из жизни несколько человек?"...
   - Он так не считает, - сказала я. - Инспектор говорил, что доверяет своей интуиции. Уверена, она и в этот раз его не подвела.
   - Пытаетесь меня утешить? - невесело усмехнулся Оливер.
   - И в мыслях не было. А что вы подожгли?
   - Что? - он не сразу понял, что, рассуждая, сболтнул лишнее. А поняв, стушевался, но лишь на миг. - Вы не о том думаете, Элизабет.
   - Наверное. Просто я всегда считала, что вы были отличником во время учебы.
   - Я был отличником, - хмыкнул он, поняв, что я теперь от него не отстану. - Но успеваемость и дисциплина - разные вещи. Вы, как никто, должны это понимать.
   Один-один.
   Я с удовольствием бы продолжила разговор о юных годах милорда Райхона. Если бы этот самый милорд не напомнил мне, зачем я здесь. Незапланированный сеанс откровенности закончился, пора снова браться за перо.
   Утомительная и бесполезная работа. Самыми ценными сведениями, содержавшимися в документах, были имена, которые однажды могли забыться. Но я послушно переписывала все, что велел Оливер, в надежде, что потом мы снова сможем поговорить хотя бы несколько минут до того, как он переправит меня к общежитию и пожелает доброй ночи.
   Я почти управилась, когда, порядком меня напугав, в тишине кабинета раздался телефонный звонок.
   Оливер снял трубку и долго слушал кого-то, изредка бросая в ответ короткие "да", "нет" и "понятно". Взгляд его рассеянно блуждал по книжным полкам, а затем вдруг переметнулся на меня, став сосредоточенным и подозрительным. Сделалось не по себе.
   - Это инспектор, - сказал мне ректор, закончив разговор. - Полиция закончила опрашивать людей в клубе.
   - Удалось что-нибудь узнать?
   - О Германе Складовике - нет. Установили предположительно, под каким прозвищем он выступал: сопоставили с тем, кто из бойцов не появлялся с ноября. Выяснили, кто был его соперником в последнем поединке. Но поговорить с этим человеком не смогли.
   - Его не было в клубе? Ну, не все же ходят туда каждый день...
   - Он был в клубе, - резко прервал меня Оливер. - Я сам его там видел. Рядом с вами.
   Не уверена, что мне удалось достоверно изобразить недоумение, но я старалась.
   - Стальной Волк, - отчеканил ректор. - Вы говорили с ним до того, как подняться на ринг. После он наблюдал за поединком, вплоть до появления полиции. Затем я отвлекся, а он исчез. Из здания, все выходы из которого были перекрыты, откуда никто, кроме меня, не открыл бы портал. Не знаете, как такое возможно?
   - Не знаю, - глядя ему в глаза, соврала я.
   - Вы с ним знакомы, - утвердительно, словно сам себе отвечал на поставленный вопрос, произнес Оливер.
   - Только как со Стальным Волком.
   - И о чем же вы так мило беседовали со Стальным Волком? Только не говорите, что он снова интересовался мной.
   - Нет, - заявила я дерзко. - Он интересовался мной. Вас это удивит, милорд, но меня многие считают интересной. Мужчины, я имею в виду. Подходят познакомиться. Говорят комплименты, пытаются завести разговор, шутят.
   - И что же? - мрачно спросил Оливер Райхон, нависнув надо мной.
   - Что - что же?
   - До чего вы дошутились со Стальным Волком? Он назначил вам встречу? Может, назвался? Или вы ему?
   - Мы не закончили разговор. Должны были продолжить его после боя. Возможно, тогда я и узнала бы, кто он. А теперь - увы.
   - Элизабет, это не шутки. Он сбежал от полиции - значит, ему есть что скрывать.
   - Например, свое имя, - пожала я плечами. - Может, он испугался, что вы устроите-таки ему внеплановые зачеты и пробежку по полигону?
   Глаза ректора полыхнули огнем. И это была не метафора.
   - Занятно, - растянул он недобро. - Выходит, вы не знаете, кто он, но он знает, кто дрался с ним под маской Последнего Дракона, и даже в курсе моих угроз?
   - Я не это имела в виду! - запротестовала я, мысленно обозвав себя идиоткой. - Просто к слову пришлось.
   Оливер ничего не сказал.
   Молча собрал со стола бумаги. Накрыл чернильницу.
   - Я еще не закончила, - пролепетала я растерянно, но он, казалось, не услышал.
   - Уже поздно, мисс Аштон. Вам пора возвращаться в общежитие.
   На крыльце, куда нас вывел портал, он тут же отпустил мою руку.
   - Доброй ночи, - попрощался сухо.
   - Милорд Райхон, я действительно...
   - Я говорил вам о доверии, Элизабет. Жаль, что вы меня не поняли. Но буду надеяться, что еще поймете и примете правильное решение.
  
   Мэг к моему возвращению уже легла, но еще не спала.
   - Бальзам нужен? - спросила она, приподняв над подушкой голову.
   - Только от душевных ран, - улыбнулась я грустно. - Но вряд ли у тебя такой есть.
   - Проиграла?
   - Можно и так сказать. Мэгги, ты помнишь Германа Складовика?
   - Один из пропавших? - подруга села на кровати. - Алхимик, кажется, - я не успела возразить, как она с сомнением сморщила лоб и уточнила: - Второкурсник?
   Теормаг. Четвертый курс.
   Мэг никогда не страдала расстройствами памяти. Значит, это происходит прямо сейчас. Изменения реальности добрались до академии. Чья-то невидимая рука переписывает судьбу Германа, черкая и исправляя прожитую им жизнь, чтобы потом вырвать с концами испорченный листок.
   Так странно.
   Так обычно.
   Сколько людей точно так же исчезло из моей прошлой жизни? Сначала терялись и забывались номера телефонов. После стирались из памяти лица, и имя не вспомнить уже было с первого раза. Оставался лишь расплывчатый образ - кто-то, с кем мы когда-то пересеклись где-то и зачем-то. А затем и этот смутный образ таял подобно туману. Может, и те люди пропадали оттого, что им не нашлось места в новой реальности?
   - Что-то случилось, Элси? - забеспокоилась Маргарита.
   - Ничего. Спи. Завтра на учебу.
   Я и сама разделась и легла в постель. Но разве сейчас получилось бы уснуть?
   Мир вокруг меня менялся, и уже завтра все будет иначе. Инспектор Крейг не вспомнит, по какой причине его люди задержали накануне членов некоего тайного общества. Бойцы Огненного Черепа при всем желании не смогут сказать, о чем, а вернее, о ком расспрашивали их полицейские. Оливер перечитает мои записи и лишь из них узнает о том, что Герман Складовик когда-то существовал. А Саймон Вульф забудет своего друга. Вероятно, единственного друга, который был у него в последние годы.
   Я понимала, что ничего не могу изменить, но должна была хотя бы попытаться остановить тотальную амнезию.
   Возможно, с Саймоном получится. Он знал Германа лучше, чем остальные. Эмоциональная связь, привязанность - вдруг это сработает? Только ждать до утра нельзя.
   Где живет Вульф, я примерно знала. В коттеджный поселок добралась бы всего за час. Но сначала нужно выйти из общежития: мало того, что после полуночи это строжайше запрещено, и консьержка, если заметит, поднимет шум, так еще и "охрана" дежурит под окнами.
   Как же быть?
   Думай, Марина, думай. Думай, Элси.
   В памяти Элизабет, словно в кладовке бережливой пенсионерки, не привыкшей выбрасывать вещи, будь то крышка от сгоревшей кастрюли или сломанная давно уже взрослым внуком игрушка, скопилось множество самой разной информации. Была совершенно бесполезная, а была такая, что казалась бесполезной, но в определенный момент могла пригодиться, как та старая крышка, которая вдруг подходила размерами к новой сковородке.
   Например, Элси помнила, что два года назад в общежитии был скандал: девушка с третьего этажа, то ли Виктория, то ли Валерия, - имя не так важно в этой истории - тайно проводила к себе по ночам своего молодого человека. Это вряд ли всплыло бы, не поссорься она с девицами из соседней комнаты, и не нажалуйся те в отместку комендантше. Но не в этом суть. Главное, что так же, как тот парень проходил внутрь, можно было выйти и наружу. Через прачечную в подвале. Элизабет там никогда не была, но после того случая знала, что из прачечной есть какой-то тоннель, ведущий в водонапорную башню... Естественно, водопровод-то тут не магический!
   Но все двери теперь запирают на ключ... Или нет? Обслуга регулярно ходит туда-сюда, скандал был два года назад и мог уже забыться. В любом случае, замки вряд ли зачарованные, а значит, их можно взломать.
   Я выбралась из кровати и, не зажигая света, достала из шкафа белье и первое подвернувшееся под руку платье. Оделась в ванной и осторожно вышла из комнаты в пустой коридор. Спустилась в подвал и нашла прачечную - большое темное помещение, которое опознала по характерной влажности и запаху мыла и щелока. Мысленно поставила галочку напротив первого пункта рискованного плана. Следующим пунктом было не навернуться впотьмах и не сломать себе что-нибудь, ища дверь в коммуникационный тоннель.
   Элси запалила бы "светляк" или воспользовалась бы заклинанием ночного зрения. Но у меня ее способностей не было. Как, впрочем, и у местной прислуги, и пошарив по столам и полкам, я нашла керосиновую лампу и спички. Еще одна галочка.
   И еще одна - дверь в углу. К моей огромной радости, открытая.
   В тоннеле было сыро и холодно, и я решила, что в таких условиях вряд ли водятся крысы, но лампу на всякий случай не опускала и на пол не смотрела. Через несколько минут узкий ход вывел к металлической винтовой лестнице. Та - в небольшое помещение с двумя дверьми. За одной гудел насос, а вторая открывалась на улицу.
   Открывалась, к сожалению, ключом, которого у меня не было.
   Минут пять я безуспешно ворочала в замке прихваченными из комнаты ножницами. Светила в скважину в надежде увидеть те самые железки, на которые, если верить фильмам, нужно нажать, чтобы замок открылся. Кажется, даже увидела.
   Ну, что, Элси? Погуляли, подышали ночным воздухом, пора и возвращаться?
   Я раздраженно пнула дверь. В кино именно на этом моменте она и открылась бы. Но я уже усвоила, что попала не на съемочную площадку и не в добрую сказку. Однако на всякий случай решила проверить, нет ли еще одной двери в насосной. И тут удача мне улыбнулась.
   Двери не было, но имелось окно. Не очень высоко над землей, а главное - без каких либо замков и решеток. Створки со скрипом, но распахнулись, и я, шепотом костеря себя за недальновидность (На кой я напялила платье, когда можно было одеться так же, как в клуб?), выбралась наружу.
   Дойти до коттеджного поселка было самой простой, хоть и самой долго выполняемой частью плана. На дорогу ушло не меньше часа, потом еще четверть часа на то, чтобы найти нужный дом. Я знала, что мисс Милс с сыном жили неподалеку от Камиллы Сол-Дариен, но не учла, что они были отнюдь не единственными соседями бывшей подружки ректора. Пришлось побродить, вчитываясь в скудном свете затянутой облаками луны в имена на почтовых ящиках. А определившись с домом, я столкнулась с новой задачей.
   Даже живи Саймон один, я опасалась бы звонить в дверь: вдруг в доме ночует прислуга и мне откроет какая-нибудь горничная или экономка? Учитывая же присутствие мисс Милс, делать этого нельзя было категорически. И как быть? В фильме... Сдались мне сегодня эти фильмы? В фильме обязательно светилось бы окно, за которым я увидела бы бывшего куратора, читающего книгу или проверяющего домашние задания. В реальности же дом и все его обитатели давно спали, а единственным источником света был фонарь над крыльцом.
   Я обошла вокруг дома, надеясь найти какую-нибудь подсказку. Идеальным вариантом была бы надпись рядом с одним из окон: "Комната Саймона" и стрелочка, чтобы наверняка...
   "Комната Саймона"
   Я остановилась и протерла глаза. Сделанная углем надпись со стены не исчезла. Правда, вместо стрелочки были нарисованы череп и кости, а приписка внизу гласила: "Некромантам и Гарри Суону вход строго запрещен!".
   Обожаю мальчишек!
   От умиления расплывшись в улыбке, я тихонько постучала в окно, а когда за стеклом показалась заспанная физиономия Саймона Вульфа, приветственно помахала рукой. Подумалось, что стоило заявиться сюда только за тем, чтобы увидеть его глаза. Но, к несчастью, у меня были другие причины.
   - Элизабет? Что вы тут делаете?
   К тому времени, как он открыл окно, я уже не улыбалась.
   - Нужно поговорить. Можно войти?
   Боевик опасливо огляделся.
   - Полагаете, это удобно? - спросил он неуверенно.
   - Не очень, - вздохнула я, думая о чертовом платье. - Но как-нибудь справлюсь.
   Сообразив, что из-за ерунды я не пришла бы, Саймон протянул руку и помог мне забраться в комнату. Закрыл окно, задернул шторы и без спичек зажег две свечи в массивном бронзовом подсвечнике в виде головы демона. Свечи, естественно, символизировали рога.
   - Подождете несколько минут? - попросил сконфуженно. - Я... надену что-нибудь приличное.
   Живи он в моем мире, сейчас на нем вполне могла красоваться веселенькая пижамка с диснеевскими героями. А бежевые фланелевые кальсоны и рубашка с крупными пуговицами, на мой взгляд, уже были верхом приличия.
   - Ваш костюм Волка выглядит более откровенно, - успокоила я.
   - Так то костюм, - пробормотал боевик и, поняв, что времени на переодевание ему не дадут, замотался в плед.
   Ну вот, был Стальной Волк - стала клетчатая гусеница.
   Я же, напротив, оказавшись в тепле, тут же избавилась от пальто и без приглашения устроилась в кресле. Не дожидаясь расспросов, пересказала Саймону то, что узнала от Оливера. Не забыла и о путанице в голове Мэг.
   - Завтра пойду к ректору, - заявил с угрюмой решимостью боевик. - Скажу, что Стальной Волк - это я.
   - Зачем?!
   - Нельзя, чтобы полиция и милорд Райхон тратили время, идя по ложному следу. Так что... С рукой ведь у него уже все в порядке?
   - Да, но... Не нужно ни в чем признаваться, - пришедшая в голову мысль и радовала, и огорчала одновременно. -Стального Волка не будут искать. Через несколько дней Германа забудут. О том, что он был членом Огненного Черепа, тоже. Возможно, сотрется даже память о сегодняшнем вечере. Или у полицейского рейда найдется другое объяснение. Я ведь не успела переписать новые протоколы - кто знает, что будет в них завтра?
   - Разве вы раньше не писали об Огненном Черепе?
   - Да, когда переписывала свои заметки для милорда Райхона. Но о том, что Стилет дрался со Стальным Волком, он узнал только сегодня. И никак вас с Германом не свяжет.
   - Нет, Элизабет, - в мистере Вульфе, как это порой бывало, проснулся строгий преподаватель. - Хватит этих детских игр.
   Сказал человек, до сих пор не стерший со стены дома надпись, запрещающую вход некромантам!
   - Мне с самого начала нужно было пойти в полицию и рассказать все, что я знал о Германе, - продолжил он, не заметив моей скептической ухмылки.
   - Почему же не пошли? И, кстати, почему они сами не пришли к вам? Если вы с Германом дружили, вас должны были расспросить в первую очередь.
   - Дело в том... - Саймон плотнее укутался в плед. Понизил голос до смущенного шепота: - Мы не афишировали наше знакомство. Встречались в основном в клубе или в тренажерном зале после занятий. Иногда Герман приходил к матери... У него были друзья в общежитии и на факультете, они бы не поняли общения с преподавателем. Да и мне не пристало сходиться со студентами... настолько близко. Понимаете?
   - Понимаю, - протянула я, невольно скривившись. Нет, я ничего не имею против подобных отношений... теоретически... Главное, чтобы по взаимному согласию. Но... Нет, пожалуй, это - самое большое разочарование сегодняшнего вечера.
   - Что вы понимаете? - уточнил боевик, заметив мою гримасу.
   - Ну, это... Вы не подумайте, я нормально отношусь к такому...
   - К какому? - переспросил он. А в следующую секунду резко покраснел, но не от стыда, а, судя по злобному сопению и заходившим на скулах желвакам, от гнева праведного.
   - К дружбе преподавателей со студентами, - выпалила я, пока этот гнев не обрушился на мою голову. - Или студентов - с обслуживающим персоналом. Вроде бы не по статусу, но если человек хороший...
   Фух. Надо же было такое подумать? Вконец меня мой "прогрессивный" мир испортил.
   - Знаете, что, мисс Аштон? - выпалил Вульф сердито, дав понять, что с оправданиями я опоздала. - Я... Я пойду завтра к милорду Райхону и все ему объясню.
   - Не надо, - попросила я тихо. - Пожалуйста. Если вы ему признаетесь, ректор поймет, что я его обманывала. Сомневаюсь, что он поверит, будто я не знала, что вы - Стальной Волк. Мы как раз сегодня говорили об этом, о доверии. И я боюсь, что после вашего признания милорд Райхон перестанет мне доверять окончательно. А если перестанет... Если он не будет рассказывать мне о том, как продвигается расследование, это расследование потеряет смысл. Я не преувеличиваю свою значимость, но сами подумайте: я - единственная, кто помнит. Поэтому я должна быть в курсе всего, что происходит...
   - Должны, - согласился боевик. - И милорд Райхон это понимает.
   Да уж, он понимает. И на должности "ксерокса" меня, скорее всего, оставит. Но об остальном, о том, чего еще даже не было, можно и не мечтать.
   - Не ходите, пожалуйста, - взмолилась я. - Стальной Волк - это ложный след. Не будет ничего плохого, если его никогда не найдут. А я не могу рисковать добрым расположением милорда Райхона. Он... обещал помочь мне восстановить способности. Для меня это так важно!
   - Элизабет...
   - Прошу вас, мистер Вульф, - всхлипнула я непритворно. - Не нужно ничего рассказывать.
   Ложь влечет за собой еще большую ложь. И решение Саймона, по-хорошему, верное. Но я еще помню, как пришла к Оливеру, чтобы покаяться в том, что подбросила на крыльцо Камиллы ту записку и цветок. Второй раз я подобного позора не переживу. А он не простит больше...
   - Хорошо, - согласился боевик без энтузиазма. - Я никому ничего не скажу. Стальной Волк просто исчезнет. Ваш приятель-оборотень умеет хранить тайны? Тогда - исчезнет. Но я попрошу вас об ответной услуге.
   Он сбросил на пол плед, прошел к стоявшему у окна столу и выдвинул один ящичков. Нашел там что-то и, вернувшись ко мне, принялся расстегивать рубашку.
   В этот раз ни о каких глупостях я и подумать не успела.
   - Все, что вы пишете, остается неизменным в новой реальности, так? - спросил Вульф, оставшись в одних кальсонах. - Тогда пишите. Здесь, - он указал себе на грудь. - Вот этим.
   Пламя свечей отразилось на узком клинке, и я испуганно отшатнулась.
   - Пишите, Элизабет. Герман. Виктор. Мартин. Камилла. Я никого больше не хочу забывать.
   - М-м... мистер Вульф... - в горле запершило, и я негромко откашлялась. - Вам не кажется, что это слишком?
   - Не кажется, - спокойно улыбнулся он.
   - Давайте, я запишу имена на бумаге? Имена и все остальное, то, что смогу вспомнить?
   - И что я буду делать с этими записями, когда реальность изменится? Какая-то бумага, исписанная чужим почерком - полагаете, я поверю ей?
   - Но милорд ректор... и инспектор Крейг... - я пятилась от протянутой ко мне руки с ножом, пока не уперлась спиной в стену.
   - Возможно, у инспектора и милорда Райхона есть свои способы сохранить информацию и доверие к ней. У меня - свои. Пишите, Элизабет.
   Ненормальный! Нужно быть совершенно чокнутым, чтобы такое требовать. Но, если подумать, безумная идея была не лишена смысла.
   - Хорошо, - я взяла у него нож. Расхожее выражение "врезаться в память" обрастало новым смыслом. - У вас есть бинты или салфетки и что-нибудь для дезинфекции?
   - Найду.
   Он вышел из комнаты и через две минуты, которых мне, наверное, хватило бы, чтобы вылезти в окно и бежать отсюда подальше, вернулся с ворохом тряпок и бутылкой анисовой водки.
   - Подойдет?
   Я открыла бутылку и принюхалась.
   - Подойдет.
   Сделала большой глоток прямо из горлышка.
   - Элизабет!
   - А что вы хотели? - сморгнула выступившие слезы. - Мне нужно настроиться. Не каждый день такой живописью занимаюсь.
   - Отдайте, - Вульф отобрал у меня бутылку. Поглядел сквозь нее на свечи и сам отхлебнул немного. Поморщился: - Я тоже... не каждый день.
   Достал из-под стола сумку, с которой обычно ходил на занятия, и вынул из нее пузатую баночку.
   - Кровоостанавливающий бальзам, ношу с собой на практику. На всякий случай.
   - Нужен другой свет, ярче, - сказала я. - И вам придется сесть... нет, лечь. Лучше на пол, чтобы не испачкать кровать.
   Я надеялась, что крови будет не слишком много. Вспоминала расположение крупных сосудов, чтобы не повредить ненароком... Экзамен по анатомии, блин!
   Саймон зажег газовые рожки и растянулся на полу. Я устроилась рядом, подогнув под себя ноги. Смочила водкой салфетку и протерла нож, затем - мускулистую грудь боевика.
   - Щекотно, - улыбнулся он.
   - Это ненадолго, - утешила я угрюмо.
   Поглядев на бутылку и усилием воли отказавшись от мысли глотнуть еще чуть-чуть для храбрости, я крепко сжала нож, ухватившись за клинок почти у самого острия, как держат карандаш, и провела на коже бывшего куратора короткую линию. Посмотрела на появившиеся капельки крови и все-таки глотнула еще водки.
   - Элизабет, вы меня царапаете, - укоризненно выговорил Саймон. - А нужно резать. Достаточно глубоко, чтобы остались шрамы, но не настолько, чтобы пришлось накладывать швы.
   - Как это?
   - Вы у нас целительница, вам лучше знать. И отставьте бутылку. А то я потом не разберу ваши письмена.
   - Ладно. Ладно... - я облизала пересохшие губы и провела новую черточку, глубже и длиннее. Крови тоже выступило больше. Я стерла ее пропитанной бальзамом салфеткой.
   - Не останавливайтесь, - велел Вульф сквозь зубы. - Раньше закончите, раньше... м-м-м...
   - Что? Больно? - всполошилась я, испуганно отдернув нож. - Я... если бы могла использовать магию, есть анестезирующие заклинания...
   - Есть, - поморщился Саймон. - Я помню несколько из общего курса целительства. Но если я ничего не буду чувствовать, легче забуду все это.
   Я хотела сказать, что он еще более сумасшедший, чем думалось мне вначале, но неожиданно для себя согласилась: без заморозки надежнее.
   Вырезав три буквы первого имени, я столкнулась с новыми сложностями.
   - Неудобно. Надо с другой стороны. Или... Это будет не совсем прилично...
   - Полагаете, нам еще не поздно беспокоиться о приличиях? - кривясь от боли, поинтересовался боевик.
   Я сочла это разрешением, подобрала юбки и уселась ему на живот. Так действительно было удобнее, и дело пошло быстрее.
   Но видел бы это кто-нибудь со стороны!
   - Мистер Вульф, - спохватилась я. - Вопрос несколько запоздал...
   - С-саймон, - выдохнул он с присвистом.
   - Что?
   - Вы сидите на мне с ножом в руке. Думаю, этого достаточно, чтобы обращаться ко мне по имени. Тем более, я знаю, что студенты за глаза меня иначе и не называют.
   - Саймон, - мне самой так нравилось больше, - а ваша мать, она...
   - Не войдет ли сейчас? - понял он. - Нет. Во-первых, я закрыл дверь на ключ. Во-вторых, у мамы проблемы со сном, и доктор Грин прописал ей снотворные капли. До утра ее и канонада не разбудит.
   - Грин? Он ее доктор?
   - Да. А что?
   - Да так, - я пожала плечами. - Знаю его немного. Не самый приятный в общении человек.
   - Доктор Грин? - как будто не поверил Саймон. - По-моему, он интересный. Знает много занимательных вещей, не связанных с медициной.
   Угу. В частности, о драконах. И водит дружбу со специалистом по мистическим существам.
   - Вам не кажется, что он странный? - спросила я боевика.
   - Нет, - покачал он головой. - А вот вы странная... в хорошем смысле. Не обидитесь, если я скажу?
   - Не знаю. Но у меня нож.
   - Вы не очень мне нравились, когда были моей студенткой. Возможно, потому что я не знал вас как сейчас.
   - Возможно, - согласилась я, приготовившись вырезать на нем очередную линию. - Подобные занятия - они как-то сближают, да?
   Вульф согласно замычал, стиснув зубы, а в зеленых глазах заблестели слезы. Сам напросился!
   Дальше общаться уже не получалось. Обменивались короткими фразами время от времени, чтобы разрядить напряженную тишину, но Саймону все же было больно, а мне страшно и тревожно. Не мечтала я о такой хирургической практике.
   Наконец все четыре имени были вырезаны на широкой груди боевика. Я стерла кровь, смазала порезы бальзамом и накрыла салфеткой. Поднялась на ноги, успевшие затечь за время сидения, и тут же обессиленно рухнула на стул. Руки, словно у них своя собственная, не связанная с остальным организмом нервная система, только теперь, когда все закончилось, мелко задрожали. Пусть. Тут не было никого, от кого нужно было скрывать свое состояние.
   Саймон встал с пола вслед за мной. Выглядел он после "росписи" неважно: в лице ни кровинки, волосы надо лбом взмокли, вены на шее вздулись. Но старался держаться бодро. Во всяком случае, на стул он не упал, а аккуратно опустился, придерживая на груди салфетку, уже напитавшуюся кровью. Нужно будет сменить ее потом, чтобы к утру не прилипла, а то отдирать придется - снова с болью.
   - Я могу спать в кресле, - заявил мужчина без предисловий.
   - Зачем?
   - Вы ляжете на кровати.
   - Но...
   - Сейчас я вас одну не отпущу. И проводить не смогу. Поэтому вы остаетесь. Утром активируют сеть стационарных порталов, и я выведу вас, куда скажете.
   - А...
   - Мать уходит рано, мы с ней не столкнемся, не волнуйтесь.
   На самом деле я и не думала о мисс Милс. Хотела сказать, что должна вернуться в общежитие тем же путем, что и вышла, чтобы моя охрана могла, как полагается, встретить меня у крыльца. Но, подумав, махнула рукой.
   Я устала, переволновалась, руки трясутся, ноги - если встану - наверное, тоже задрожат. Мне нужно отдохнуть и поспать хоть пару часов, неважно где. И пусть Оливер потом ломает голову, как я обошла приставленное ко мне сопровождение, мне все равно...
   - Утром в больницу, - согласилась я на предложение Саймона. - Но на кровати ляжете вы. В кресле вам будет неудобно. А я...
   Посмотрела на кровать: места там вполне хватило бы для двоих. Но в этом мире, полном условностей... которые мы сегодня то и дело нарушаем...
   Саймон проследил за моим взглядом и устало кивнул:
   - Я лягу справа, вы - слева. Одеяло берите себе.
   Приятно, когда тебя понимают без слов.
   Но еще приятнее, сняв сапоги, растянуться на постели и закрыть глаза.
   - Вы же не считает меня распущенной? - спросила я боевика, с негромким стоном устраивающегося с другого края.
   - Нет, - заверил он. - Распущенной - нет.
   "А какой?" - хотела спросить я. Но сама придумала ответ, который меня вполне устраивал.
   Не от мира сего.
  

Оценка: 9.00*87  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Сафонова "Риджийский гамбит.Дифференцировать тьму" К.Никонова "Я и мой король.Шаг за горизонт" Е.Литвиненко "Волчица советника" Р.Гринь "Битвы магов.Книга Хаоса" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Загробная жизнь дона Антонио" Б.Вонсович "Туранская магическая академия.Скелеты в королевских шкафах" И.Котова "Королевская кровь.Скрытое пламя " А.Джейн "Северная Корона.Против ветра" В.Прягин "Дурман-звезда" Е.Никольская "Зачарованный город N" А.Рассохина "К чему приводят девицу...Ночные прогулки по кладбищу" Г.Гончарова "Волк по имени Зайка" Д.Арнаутова "Страж морского принца" И.Успенская "Практическая психология.Герцог" Э.Плотникова "Игра в дракошки-мышки" А.Сокол "Призраки не умеют лгать" М.Атаманов "Защита Периметра.Через смерть" Ж.Лебедева "Сиреневый черный.Гнев единорога" С.Ролдугина "Моя рыжая проблема"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"