Шихарева Варвара Юрьевна: другие произведения.

Чертополох. Том 1. Глава 3. Пепел и сталь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Третья глава.

   Глава 3. ПЕПЕЛ И СТАЛЬ
  
   Я с усилием отогнала воспоминания и огляделась - вечерело, за окном по-прежнему лил дождь и из-за этого в горнице стало сумрачно. Сгустившуюся мглу не могли разогнать даже свечи, которые амэнцы, разыгрывающие уже непонятно какую партию в карты, водрузили на стол. Остальные теперь либо дремали, либо проверяли оружие, но Олдера нигде не было видно, и я поняла, что как только дождь чуть-чуть уймется, их гостевание в моей хате закончится... Вот только для меня это станет лишь началом новых бед - мне, скорее всего, придется идти с ними, указывая дорогу в непроходимой чаще... Завести их в болото?.. Вот только я не хочу видеть захлебывающегося черной жижей пожилого Антара, который, не смотря на куртку "Карающего", сохранил в себе что-то человеческое, да и Олдер... Колдун вкупе с эмпатом не позволят погибнуть отряду, а меня за такую шутку ждет смерть, и вряд ли она будет легкой... Впрочем, смерть ждет меня в любом случае. Как говорят, куда ни кинь, всюду клин...
  Слова Антара дали мне некую надежду, но теперь отведенное на ожидание время текло между пальцев, словно вода, и каждая капля уменьшала и без того призрачную возможность на спасение... Что же делать?
   Задумавшись, я снова прикрыла глаза и привычно закусила нижнюю губу. Может, ещё раз попросится на улицу? Я веду себя тише затаившейся от кошки мыши, и теперь от меня вряд ли ожидают подвоха. Если сопровождающим будет не Антар, то возможно...
   - Из-за дождя здесь так сыро стало... Ты не замерзла?
  - Нет.- я исподлобья зыркнула на так некстати прервавшего мои размышления Ильмарка, но тому все было, как с гуся вода. Он улыбнулся и, устроившись рядом, попытался сунуть мне в руки флягу.
  - Здесь вино. Действительно хорошее - попробуй...
  Вместо ответа я еще сильнее закусила губу. Ему что, сегодняшнего происшествия на поляне мало было? Или этот амэнец решил последовать глумливому совету товарищей и неуклюже скопировал Антара?.. Вот же... Головой о дерево стукнутый!
   Ильмарку все же удалось вложить флягу в мои ладони, но руки после этого он не убрал, и его пальцы тут же крепко сжали мои.
   - Не сердись лесовичка... На поляне я действительно не сдержался...- Амэнец снова улыбнулся, тряхнул головой... В этот миг он был передо мною, как на ладони. Яркие карие глаза, темно- русые, с золотым проблеском волосы, правильные черты... Вот только красота эта с душком - молодой и наглый амэнец слишком привык получать от жизни все, что захочет, а потому не признавал отказов даже в малейшем...
  Между тем пальцы Ильмарка вновь неспешно огладили мои.
  - Ты особенная, и совсем не похожа на других крестьянок: тонкая, белокожая, точно солнце тебя не касалось, и глаза у тебя, словно осенние озера...
   Интересно, сколько раз и скольким девушкам он уже это говорил? Вот и сейчас речь ведёт, точно по писанному - и волосы у меня густые, и пальцы тонкие, словно у знатной,- мне бы очень пошли серебряные кольца с узором в виде виноградной лозы, и серьги... Капельки из горного хрусталя...
   С которых он наверняка не удосужился даже кровь стереть!.. Почувствовав, как от слов Ильмарка внутри у меня поднимается черная, кипящая волна гнева, я вскинула голову, собираясь резким ответом осадить обнаглевшего амэнца, но тут меня словно бы Предки под бок толкнули, а ускользнувшая нить размышлений вспыхнула путеводной вехой. Вот она - долгожданная возможность!!! И пусть этот амэнский кобель по-прежнему считает себя неотразимым, а меня - темной дикаркой, которую можно подкупить блестящей мишурой да лживыми нежностями... Мне же лучше!..
  -Прекрати!- прошипела я гадюкой, и амэнец на миг отшатнулся, а я продолжила злым, торопливым шёпотом.
  - Я честная вдова, а не девка гулящая, чтобы меня при всех позорить... Разве можно на людях... - возмущенно фыркнув, я замолчала, а Ильмарк растеряно хлопнул глазами...Впрочем, замешательство его продолжилось лишь пару мгновений, а потом он вновь придвинулся ко мне и горячо зашептал.
   - У меня и в мыслях такого не было, лесовичка... Но признайся - ты устала от одиночества, да и глазами сверкаешь так, что сразу ясно, что я тебе не безразличен... И, поверь, в отличие от всяких сельских увальней, я знаю, как надо обращаться с женщинами. Со мною тебе будет хорошо и сладко, да и подарками я не обижу... Вот только где бы нам остаться с глазу на глаз?
  Я опустила голову, чтобы скрыть дрогнувшую на губах улыбку -из-за непомерного самомнения Ильмарк сам шагнул в простейшую ловушку и теперь мне осталось лишь осторожно стянуть петлю.
  -Выведи меня в баньку за домом - там нас не потревожат... Но перед этим захвати из кладовой маленький кувшинчик с синей глазурью у горла - он в углу второй полки стоит...
   Амэнец перестал оглаживать мои руки и его ладонь змеёю скользнула по моей щеке - меня едва не передёрнуло.
  - Хорошо... А что в нем, лесовичка?
  Вполне закономерный вопрос, но ответ, котрый полностью устроит амэнца, уже крутился у меня на языке.
  - Питьё на Праздник Трав - с ним и сил больше, и ласки слаще... - соврала я, не моргнув глазом, а Ильмарк, шепнув напоследок: "Я мигом!" оставил меня в покое и направился потрошить кладовую. Проводив его отнюдь не добрым взглядом, я откинулась к стенке, и тут мои глаза встретились с глазами внимательно наблюдающего за мною Антара... Пожилой Чующий мотнул головой в сторону удаляющегося Ильмарка и тут же вопросительно поднял брови, словно бы спрашивая о том, не нужно ли вмешаться, но я в ответ лишь отрицательно качнула головой. Антар еще раз пристально взглянул на меня, и тут же отвернулся, как ни в чем не бывало, но я поняла, что он разгадал мою задумку... Теперь мне оставалось лишь надеяться, что мои предположения насчет эмпата верны, и он не сломает мне игру в последний момент... И лишь бы Ильмарк не копался в кладовой слишком долго, ибо что-то мне подсказывает - если Олдер вернется до того, как он меня уведет, все мои планы отправятся шелудивому псу под хвост ...
  
  Олдер
   Что-то пошло не так... Неожиданная тревога не давала Олдеру покоя, и теперь он, глядя на игру пламени, перебирал в памяти малейшие события длинного и непростого дня. Где и когда он совершил ошибку, на которую уже давно не имеет права? Что упустил?..
   По щеке словно бы скользнуло что-то лёгкое и тёплое, и тысячник, вздрогнув, повернулся к мысленно соприкоснувшейся с ним пленнице, но та уже опустила глаза.
  -Ты что-то хотела спросить, лесовичка?
   В ответ - упорное молчание и опущенные глаза. Впрочем, если молодая женщина не хочет говорить - это ее дело... Так же - как и спящий дар, позволивший создать легкий ментальный щит, который Олдер даже не стал пробовать на прочность. Зачем ломать заведомо более слабого противника, если исход такого противостояния заранее предрешён? Тысячник надел куртку "Карающих" даже раньше, чем это было принято в его семье, присягнув на верность Владыке в неполные семнадцать лет. Участие в бесконечных войнах и подавление крестьянских мятежей уже давно заставило его сердце очерстветь и охладеть почти ко всему, но, тем не менее, чужие слезы не доставляли Олдеру радости, а дарованной ему властью он пресытился больше, чем это можно было ожидать...
   Тысячник отвернулся к огню и, вновь взглянув на медленно затухающие язычки пламени, неожиданно понял причину своего беспокойства. Дом... Основательный, вросший в землю сруб был явно рассчитан на большую семью, да и массивные, тяжелые предметы обстановки подразумевали под собою таких же хозяев - неторопливых, сильных и тяжеловесных. Пойманная же Олдером лесовичка хоть и была, судя по всему, полноправной хозяйкой спрятавшегося в глуши сруба, соответствовала старому дому так же, как запертый в тесном очаге язык пламени соответствует окружающему его камню...
   Усмехнувшись такому - почти балладному сравнению, Олдер снова обернулся и взглянул на сидящую в углу молодую женщину. Откинувшись к стенке, лесовичка закрыла глаза и, судя по лицу, в своих мыслях была уже далеко и от этого места, и от окружающих её амэнцев. Она словно отгородилась от происходящего невидимой стеной и Олдер, почувствовав это, испытал легкое раздражение - был в этой отрешённости некий трудноуловимый вызов... Именно вызов, а не покорность или страх - она словно поставила себя над происходящим и именно поэтому с совершенным безразличием наблюдала за тем, как воины Олдера нещадно потрошат ее хозяйство... А ведь любая крестьянка ( сколько их было по захваченным деревням - не счесть!) из-за убитых несушек и вытоптанного огорода начнет голосить и причитать так, точно куры да капуста - ее кровная родня!
  А эта - молчит... Уже полдня молчит!..
   Олдер бросил ещё один мрачный взгляд на женщину и встал с лавки - причину беспокойства он выяснил, но мозаика по-прежнему никак не складывалась, и тысячник решил еще раз осмотреть дом: он словно чувствовал, что где-то в углах прячутся не хватающие для цельности узора осколки.
  В первой боковой горнице он не нашел ничего интересного - разве что молча подивился неприхотливой простоте вдовьей спальни. Во второй он уже был, а вот в дальней и тесной, больше смахивающей на каморку, Олдера поджидала детская колыбель с игрушками.
   Тысячник шагнул вперед и крепко сжал изукрашенное охранными рунами быльце. Первой его мыслью было, что лесовика обманула его насчет своего одиночества, а ее ребёнок наверняка находится у родственников в деревне: именно поэтому она и спокойна, точно замерзшая река... Но уже следующий взгляд вокруг заставил Олдера усомниться в своих выводах. Места в доме более чем достаточно и детскую колыбель не было никакой нужды втискивать в крошечную комнатенку, да и лежат в кровати не подушки и одеяльца, а игрушки и какая-то вышивка - их словно бы убрали от глаз подальше...
   Олдер еще раз провел пальцами по гладко отполированному дереву и задумчиво покачал головой. Ребенка уже нет...Ни здесь, ни в деревне... Нигде... Поселянка утратила и мужа, и дитя - теперь она живет на лесной заимке в окружении прошлого, с которым не может и не хочет расстаться. Охраняет видимые лишь ей тени...
  Так бывает, хоть и нечасто - обычно молодые вдовы выходят замуж, ведь хозяйству нужна мужская рука, да и за чьей-то спиной жить легче, чем самой, но если окрестные женихи похожи на того кривоного увальня, что удрал с поляны, то молодую женщину можно понять. Так же, как и ее верность ушедшим. Ее тихую, почти незаметную для чужого глаза скорбь... А тут ещё Ильмарк, с его вечным желанием облапить первую встречную особу!...
   Тысячник вздохнул - все же зря он потревожил покой лесовички, да еще и позволил порушить ее хозяйство, но все еще можно исправить. После того, как женщина укажет им дорогу, он отпустит ее и отсыплет столько серебра, сколько хватит, чтобы отстроить здесь все сызнова. Это будет справедливо.
   Олдер уже собрался уходить, когда его внимание привлекла одна из сложенных в колыбели вышивок рука точно сама потянулась к тревожно горящим алым светом ягодам. Детское полотенце было расшито гроздьями рябины и лакомящимися ягодами лесными птицами. По значению - бесхитростный оберег, но сама работа!.. Тысячник шагнул к крошечному окошку и поднес вышивку к глазам - множество оттенков, выпуклый рисунок и тончайшие стежки гладью - созданный лесной дикаркой узор соответствовал тому, что в Амэне мог выйти из рук знатной девицы. Их обучают такому мастерству годами, ведь на свое двенадцатилетие молоденькая аристократка должна поднести Малике посвящённый деяниям богини покров!..
   А вот селянки таких хитростей не знают и вышивают сугубо крестом - эта вышивка тоже красива, но не в пример проще, и уж совсем невозможно представить, чтобы лесовичка дошла до такого мастерства своим умом... Но тогда - кто же она на самом деле? Откуда пришла в эту лесную глушь?
   Ответ нашелся в той же колыбели - под потревоженной Олдером вышивкой обнаружилась деревянная кукла, от одного взгляда на которую тысячника невольно передернуло. Застывшую на деревянных губах игрушки улыбку вырезали канувшие в небытие Рейметские мастера - в этом Олдер был готов поклясться собственной жизнью, ведь ему навсегда врезалась в память та узкая улочка и горящая лавка с улыбающимися в сизом дыму игрушками...
  Реймет сгорел за один день, но и самого Олдера это пламя выжгло дотла - после того злосчастного штурма у него не осталось ничего, во что можно было бы верить... Только пепел - высоких слов, ложной дружбы, пустых обещаний...
  
  Отец, успев застать начало взлета воинской карьеры сына, погиб тем летом в короткой и яростной стычке с Триполемом за спорные вотчины - всего один удар оборвал жизнь пожилого воина и уже истратившего большую часть силы колдуна. Хотя Владыка Триполема снизошел до того, чтобы отдать тела знатных погибших их родичам, Олдер после похорон отца не знал покоя и не мог смириться со своей, вполне закономерной, утратой. Каждый день, едва перешагнувший свое двадцатитрехлетие воин подолгу проводил у домашнего алтаря, моля Мечника о новом походе на Триполем - снятые со шлемов "Золотых", крашенные в пурпур хвосты казались ему единственным подношением, достойном украсить холодный мрамор в родовой усыпальнице Остенов!..
   Стоит ли удивляться, что весть о том, что зимою "Доблестные" Лукина и "Карающие" Ронвена отправятся в поход на Крейг, показалась Олдеру злобной насмешкой?! Какая война может быть с князем Лезметом - медлительным правителем и весьма посредственным военачальником? Его Крейг - гнилое яблоко: не сегодня - завтра, сам упадет в руки... Но такое гневное недоумение ворвавшегося в оружейную, точно смерч, молодого "Карающего" вызвало у тысячника Ронвена лишь слабую улыбку.
  - Такова воля нашего Владыки - плодородные земли не могут находиться под властью слабого, недостойного трона, правителя! К тому же нашим воинам, после летнего поражения не помешает поднять дух парой легких побед...
  Лицо Олдера, услышавшего подобную отповедь от человека, которого покойным отец считал лучшим другом и всегда с радостью принимал в своем доме, побледнело...
  -Но Триполем!.. Я поклялся памятью отца!
  - И, без всяких сомнений, исполнишь свою клятву.- Хищный, чем-то неуловимо напоминающий рысь Ронвен, положил руку на плечо Олдера.- Небольшая отсрочка, только и всего. Тем не менее, я понимаю, чего тебе хочется. Я сам отпрошу тебя и твоих храбрецов у Иринда - на границах с Лаконом вас ждет скучная и долгая зимовка, а я, как глава грядущего похода, обещаю тебе командование авангардом. Уверен, этой зимою ты добудешь достойный гробницы отца трофей...
  - Спасибо, глава... - благодарность далась Олдеру с трудом, хоть он и понимал, что вел себя недопустимо, и то, что Ронвен не только закрыл на такую дерзость глаза, но и готов был поднять грядущим назначением молодого "Карающего" еще на одну ступень в воинской иерархии, свидетельствовало о его искреннем расположении... Вот только крейговцы не представлялись Олдеру серьезными противниками.
  Как выяснилось всего через два месяца, ошибались и Олдер, и Ронвен - никчемный правитель еще не подразумевает слабых духом и телом воинов, и крошечный Реймет, который амэнцы планировали взять всего за день или два, неожиданно оказался твердым орешком.
  ... С серого неба густо сыпались пушистые снежинки - командующим авангардом, усмехнувшись, стряхнул рукою в подбитой мехом перчатке снежное крошево с плотного, темно-вишневого плаща и вновь посмотрел в сторону тяжелых, потемневших от времени ворот Реймета. Никчемная, старая крепость со слабым гарнизоном встретила амэнцев подновленными стенами, тучей стрел и неисчерпаемым запасом кипятка и смолы. Многочисленное войско топталось под стенами крошечного городка без всякого толку уже который день, а Ронвен шипел змеею при одном только взгляде в сторону непокорного Реймета. План зимней кампании был построен на молниеносных атаках и быстром продвижении по крейговским вотчинном с последующим закреплением на новых рубежах. Если бы окрестные владетели не оказались трусами, а очнувшийся от зимней спячки Лезмет привел к Реймету войско, весь поход был бы сорван напрочь, но, к счастью амэнцев, помощи Реймет так и не получил...
   -Холодно...- тихо заметил сзади кто-то из десятников, но Олдер, не оборачиваясь, отрицательно качнул головой. По идее, он должен был ненавидеть защитников обреченного Реймета больше других, ведь именно его отряды раз за разом отходили от старых стен несолоно хлебавши, но молодой "Карающий" проникся к защитникам городка не ненавистью, а уважением, и именно поэтому вызвался встретить начальника крепости Мартиара Ирташа, который после стольких дней умелой обороны все же решил пойти на переговоры о сдаче - трудное, непростое решение, но в тоже время - необходимое. Тяжелые осадные машины, которые крейговцы повредили во время одной из своих ночных вылазок, были отремонтированы, и уже завтра от старой крепости не останется камня на камне...
   В полдень ворота Реймета наконец-то приоткрылись, пропуская одинокого всадника на крепком гнедом коне, и Олдер, приказав остальным оставаться на месте, двинулся навстречу крейговцу - ему не терпелось увидеть того, кто смог столько дней вопреки всему удерживать город.
   Мартиар Ирташ оказался старше, чем это представлялось Олдеру - лет ему было хорошо под пятьдесят, но в остальном он вполне соответствовал сотворенной воображением амэнца картинке. Довольно высокий, плотный, уже начавший понемногу грузнеть воин. Серые, глубоко посаженные глаза крейговца казались запавшими, но этот недостаток лишь делал взгляд Мартиара еще более пристальным, а высокий лоб в сочетании с твердо очерченным ртом и решительным подбородком не только свидетельствовали о недюжем уме и воле, но и недвузначно намекали на то, что навстречу с "Карающим" явился уроженец северного Крейга. Олдеру уже довелось видеть такие, весьма характерные для уроженцев Райгро, черты среди снятых с врагов посмертных масок, которыми тысячник Иринд украшал свое домашнее, посвящённое Мечнику, святилище. К созерцанию слепков прилагались еще и подробнейшие рассказы тысячника о том, кем являлись при жизни убитые им люди, и почему они удостоились в посмертии такой странной чести.
   Пляшущие языки пламени, отбрасывающие на искусно раскрашенные маски прихотливые тени... Похожий на старого, облезлого стервятника Иринд, с гордостью охотника оглаживающий свои трофеи... Такое трудно забыть! Так же трудно, как и наставления отца, в свое время заставившего Олдера выучить гербы и историю знатных семейств Крейга, Триполема и Лакона, ведь чтобы верно оценивать противника, его следует знать и понимать...
  -Приветствую тебя, амэнец... - когда всадники наконец-то сблизились, крейговец не стал затягивать с приветствием, пусть и прозвучавшем излишне отрывисто и сухо.
  -И тебе привет, Мартиар, глава рода Ирташ. В эти края ты принес с собою настоящую зиму - теперь здесь наверняка вьюжит, как в твоём родном Райгро... - Олдер слабо улыбнулся. Возможно, шутка была не слишком удачной, но как иначе было показать крейговцу свое расположение? Мартиар же, услышав такие слова, невольно коснулся вышитого на плаще герба с вздыбленным конем. Нахмурился.
  -Ты знаешь наши рода?
  "Карающий" согласно кивнул головой.
  -Да. Меня учили. Отец... Он... - голос внезапно осел и осип. Олдеру хотелось бы думать, что это произошло от холода, но Мартиар сделал совсем другие выводы. Он внимательно взглянул на молодого "Карающего" и медленно произнес.
  -Дети, пережившие родителей - закономерность. Старость уступает молодости. А вот отцы не должны стоять у могил собственных детей...
  После такого замечания возникшая было у Олдера к этому человеку симпатия едва не развеялась без следа. Молодой "Карающий" никому не позволял прикасаться к своей незажившей ране, а потому надменно вскинул голову... Прищурился, подбирая достойный ответ
  -Ты так, говоришь, будто знаешь, но...
  -Знаю...- Мартиар остановил готовые сорваться с губ Олдера слова едва заметным движением руки.- Старшего сына я уже похоронил вместе с его матерью - оспа не знает пощады, так же как и сталь, а здесь у меня трое... И они - не единственные дети в Реймете. Горожане не должны расплачиваться за верность своему Владыке.
   Кони крейговца и "Карающего" теперь шли Боко-бок, с каждым мгновением приближаясь к уже окончательно закоченевшим в ожидании главы десятникам, но когда до сопровождения оставалось не более пятидесяти шагов, Олдер вновь повернулся к Мартиару и твердо произнес.
  -Я понимаю...И обещаю, что жителям Реймета не причинят вреда. Слово Олдера из Остенов!..
  Мартиар согласно кивнул головой, но при десятниках разговор прекратился сам собой, возобновившись лишь в палатке Ронвена. Глава амэнского войска был согласен принять сдачу города, но лишь при множестве оговорок, которые следовали одна за другой - оружие, "Лисы", мужчины Реймета, жизнь самого Мартиара...
   Каждое новое условие Ронвена сопровождалось странной полуулыбкой, которая тут же, точно в зеркале, отражалась на лицах Лукина, Моренда и крутящегося подле десятника Лемейра. Он разливал по кубкам настоянное на травах, подогретое и сдобренное медом вино - лучший напиток при таких морозах, но Олдеру с каждой минутой все больше хотелось выплеснуть содержимое своего кубка прямо в лицо услужливому десятнику - уж больно гнусной выходила у него усмешка... Впрочем, сам Лемейр и его дела были не намного лучше - наслышавшийся о характере большинства "подвигов" этого десятника Олдер как то спросил у Ронвена, зачем тот держит подле себя такую мразь, но тот в ответ лишь пожал плечами. Мол, главное качество всех псов - верность, и Лемейр обладает им в полной мере... А что до его весьма характерных предпочтений, то кому какое до них дело, если они не мешают основным обязанностям Лемейра!
   Получив такой ответ, Олдер впервые крепко задумался о том, что же на самом деле представляет собою закадычный приятель отца, но каких либо выводов сделать так и не смог - в конце-концов, даже на солнце есть пятна, а весьма щепетильный в вопросах чести отец вряд ли бы называл другом недостойного...Вот только горький осадок после таких размышлений никуда не исчез ...
   Между тем, переговоры продолжались; Мартиар уступал - медленно и неохотно, а Олдер, видя, как упрямый крейговец сражается за каждую, зависящую от его решения жизнь, то и дело открыто вставал на его сторону, получая за это недоуменные взгляды товарищей по оружию.
   Наконец, все условия были обговорены и уточнены, и Мартиар покинул палатку Ронвена. Добиться от крейговца немедленной сдачи так и не вышло - Ирташ взял на размышления вечер и ночь, в течение которых собирался ознакомить с условиями сдачи защитников Реймета. Если они согласятся, то поутру штандарты Крейговского Владыки будут спущены с башен, а ворота - откроются... Если же нет - будет бой...
   В обратную - такую короткую, но в то же время бесконечно длинную дорогу Мартиара провожал один лишь Олдер. Они молча ехали в сгустившихся сумерках и думали, казалось, каждый о своем, но почти у самых стен Реймета молодой "Карающий" придержал коня и горячо зашептал.
  -Сдать город, пусть и на таких условиях, единственно возможное решение... Я не должен тебе этого говорить, Мартиар, но осадные машины уже исправны и охраняют их теперь не в пример лучше. Реймет не выдержит завтрашнего штурма!
  Мартиар тоже остановил коня. Опустил голову... Несколько минут молчания показались Олдеру вечностью, но потом крейговец все же заговорил.
  - Я, верно, тоже не должен просить тебя о таком, Олдер, но... Если завтра Реймет падет, попытайся разыскать мою семью. Тебе нужен большой дом в Кожевном переулке с вырезанными на дверях оленями...
   Олдер прижал руку к груди - как раз напротив сердца.
  -Клянусь честью, я ...
  Но Мартиар остановил его, как и во время первой беседы.
  -Не клянись, амэнец - просто попытайся, ведь никто, кроме Седобородого, не знает, кому и что уготовано на завтра, а, главное...- Крейговец вздохнул и посмотрел прямо в глаза Олдеру. - Элгея и Мика понимают слово "нет", но моя младшая дочь... Если она решит, что мне нужна помощь, то вполне может оказаться на улицах Реймета - замки ее не удержат...
  От этих, полных невысказанной боли слов, Олдеру стало тошно, но он все же попытался улыбнуться.
  -Похоже, она истинная дочь воина...
  Мартиар отрицательно качнул головой.
  -Она - ребенок. Энейре всего одиннадцать... А теперь, прощай, Олдер из рода Остенов, и помни, что ты мне пообещал...
  Но "Карающий" на эти слова лишь упрямо вскинул голову.
  - А я не хочу прощаться... Верю, что ты примешь правильное решение...
  В этот раз Мартиар лишь молча кивнул... На этом они и расстались, а утром восходящее солнце ярко осветило по-прежнему полощущиеся на ветру княжеские штандарты - о добровольной сдаче речи больше не было...
   Когда амэнское войско через проломы в стенах хлынуло в обреченный город, резня и грабежи начались почти сразу же - обозлённые затянувшейся осадой воины не собирались щадить кого бы то ни было. Но сцепившемуся с остатками "Лис", увязнувшему в хитросплетении улочек со своими спешенными ратниками Олдеру было не до того - крейговские воины защищались с отчаянием смертников, с боем уступая каждый дом, каждую пядь заледенелых, залитых кровью мостовых. "Карающий" вел свой отряд к центру города в прямом смысле этого слова - по трупам, но то, что ожидало опьяневшего от мороза и боя Олдера на главной площади, разом отрезвило его от кровавого угара...
Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | К.Юраш "Принц и Лишний" (Юмористическое фэнтези) | | М.Воронцова "Виски для пиарщицы" (Современный любовный роман) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | Лаэндэл "Анархия упадка. Отсев" (ЛитРПГ) | | М.Анастасия "Обретенное счастье" (Фэнтези) | | М.Ваниль "Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу" (Романтическая проза) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Летняя "Магический спецкурс. Второй семестр" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"