# Сборщик музыки

Роман Игоревич Шишкин

Старик с тележкой огибает развалины домов, петляя между грудами железобетонных глыб, как неподалёку слышится сиплый женский голос:

- Музыкант!

Тот час же обрывается вой колёс и старик поднимает взгляд на разрушенное трёхэтажное здание слева от него. Из окна второго этажа на него смотрит мерзкая рожа беззубой Инги.

- Приветствую тебя, панночка! - выплёвывая белый пар изо рта, нехотя кашляет он.

- И я приветствую тебя, одинокий Фрэнсик!

Не дослушав её ответ до конца, старик сдвигает свою повозку с места и продолжает движение.

- Музыкант! - вновь окликает его Инга,- у меня есть для тебя инструмент.

Он внезапно подскакивает и как бешеный подбегает к дому, из которого выглядывает женщина. Его нижняя челюсть выдвигается вперёд, оголив редкие серые зубы.

- Так...так чего ж ты молчала? - кричит старик и сразу же жалеет об этом. Колючая боль в груди заставляет его немного нагнуться вперёд и отхаркнуть кровавый сгусток. Фрэнсик опирается на обломок плиты, одышка начинает кружить голову. Сверху доносится злой смех.

- Где он? Дай мне на него посмотреть! - придя в себя, хрипит Фрэнсик.

- А что ты мне можешь предложить взамен?

- У меня есть консервированные овощи! - выпалив это, старик понимает, что погорячился. Буквально вчера он поужинал последней банкой.

- Консервы это великолепно, но этого мало.

- Мало?!

- За этот инструмент я хочу мяса!

- Так, где же я тебе его возьму?

В ответ слышится всё тот же демонический смех.

- Ладно, Фрэнсик, поднимайся ко мне!


"Подниматься?"


Старик поднимает вверх голову и на мгновение слепнет от золота, вскипающего в небе. По глазам побегают блики, зажмурившись, он бредёт на ощупь к входу здания. Зрение возвращается, но теперь он не может ничего разглядеть во мраке подъезда. Сырой воздух заползает под одежду. Фрэнсик крепко хватается за ледяные перила и медленно поднимается. Горечь в горле проходит. Вот только сердце стучит отбойным молотком в предвкушении свидания с новым инструментом.


"Скоро я закончу свою симфонию!"


Забравшись на последнюю ступеньку, он останавливается в дверном проёме. Запах влажной извести свербит в носу. Инга сидит в углу на изъеденном временем кресле. В руках она вертит какой-то цилиндрический предмет, который то и дело жужжит.

- Что это? - в его поникшем голосе чувствуется разочарование.

- Это какой-то музыкальный инструмент. Ты же собираешь такие?

- Дура! - только и сумел вымолвить Фрэнсик и начинает ползти вниз по лестнице.


В очередной раз он удивляется человеческому невежеству. Недоумевая, как можно миксер назвать музыкальным инструментом, старик скрежещет зубами и ворчит про себя бранные слова. Когда-то по этим землям ходил Шопен, Монюшко, Штомпка, ныне же сплошь неучи и бесталанные особи. Пускай этот миксер издаёт жужжащие звуки, но назвать их музыкой язык не поворачивается. Фрэнсик ещё раз убедился в том, что он избрал важную цель в жизни - вернуть людям искусство. Подумать только прошло всего каких-то 16 лет, а эта карга уже не помнит, что такое миксер. Хотя какая она карга? Лет двадцать от силы, но все, же выглядит старухой.


"Дура!!!"


Сделав пару шагов, старик получает сильный удар в спину и в сторону отлетает "музыкальный" миксер.

- Провались к чертям! - выпаливает Инга, высунувшись из окна, к тому же приправив сказанное неприличным жестом.

Старик поднимает брошенную в него вещь, вынимает из неё батарейки и отшвыривает кофемолку назад. Очистив колёса своей верной тележки от набившихся листьев, старик трогается дальше. Где-то вдали слышится рокот больших моторов, он испугано озирается.

Тем временем старик, если так можно выразиться, дополз до нового привала. Покорёженная вывеска на входе". Посреди представшей его взору композиции властно возвышается ржавый паук. Металлическая конструкция пугает своей высотой и намерением затащить уставшего путника в свой кокон. А вокруг этого страшного создания расположились разномастные ларьки и аттракционы. Покорёженная вывеска "Energyland, мелькнувшая над головой старика, намекает, что он в парке развлечений.

Возле круглого павильона трудно было не заметить шайку детей. Они пытаются найти веселье в этом давно уже не прекрасном краю. Кони, слоны и верблюды ни в какую не собираются катать озорных детишек. Не слышно ярмарочной мелодии, которая разгоняла карусель всё быстрей и быстрей, когда по кругу мчались ожившие животные со своими юными наездниками.


"Ах, где бы раздобыть столько энергии, чтобы запустить эту музыкальную шарманку?"


- Здорова, старикашка! - дерзит самый старший из беспризорников.

- Приветствую тебя юноша и твоих друзей! - почтенно чеканит Фрэнсик.

Ребятня заливается смехом, видимо посчитав его полоумным. После небольшой паузы старик наиграно говорит:

- Вы себе даже представить не можете, как здесь было когда-то красиво!


"...как везде было красиво..."


- В этой кибитке продавали сладости и мягкие игрушки! - продолжает старик, видя, как один за другим они подходят ближе и, открыв рты, внимательно слушают его рассказ, - Тут и там было не протолкнуться от ликующей публики.

Его кружит в воспоминаниях и фантазиях.

- Детский смех, песни, праздничный салют! - Фрэнсик подливает масла в огонь, - А вон тот громадный паучище это был цирк, теперь от него остался лишь каркас, но раньше в нём проходили особые представления: клоуны, дрессированные звери, фокусники и акробаты! А потом БУХХХ!!!

Он делает руки открывающимся веером, изображая взрыв.

- И всё закончилось.

Кто-то из детей начинает плакать. Остальные же грустно смотрят на старика, понимая, что счастливый момент закончился.

- Не знаю, рассказывали вам ваши родители...


"...и есть ли у вас родители..."


- ...кто виноват, что от цирка остался лишь скелет, что слоны и верблюды навсегда замерли, а люди не хотят улыбаться, - с этими словами он трогает тележку и собирается уже отчалить от этого берега детства.

- Во всём виноваты французы? - с опаской спрашивает тот, что постарше.

- Вы меня удивляете, молодой человек. А я думал вы из тех, которые считают, что на дереве вырастают сначала черви, а потом обрастают яблоками.

- Они ударили по нам Иудами! - добавляет ещё один.

- Ох-хо. Да у нас тут знатоки собрались. Я рад, что даже такие сорванцы кое-что знают о наших врагах.


Фрэнсик присаживается на ржавую трубу и перед ним уже не дети, а экран телевизора, а он на удобном диване в своей квартире в центре Кракова. На журнальном столике холодная бутылка пива, жена что-то хлопочет на кухне, по телевизору какой-то репортаж о столкновениях с полицией, заседаниях правительств, синий флаг Евросоюза с чёрной ленточкой внизу и надпись в нижней части экрана "Раскол Евросоюза". Фрэнсик клацает пультом в телевизор и вместе с эти перематывает несколько лет своей жизни. На журнальном столике кипа газет, на экране мужчина арабской внешности в чёрном строгом костюме даёт присягу на фоне флага Франции, синий флаг Евросоюза поджигают люди на площадях, надпись в нижней части экрана "Президент Франции - Ясир Абдурауф", жена с кем-то тревожным голосом разговаривает по телефону. Клац! На журнальном столике мелкий мусор, пепельница с кучей тлеющих сигарет, перед экраном поднимается дымок: на Эйфелевой башне развевается флаг Франции с полумесяцем, демонстрации, люди европейской внешности с мешками и сумками пытаются пробиться через полицейские кордоны, крупным планом мёртвое тело того же мужчины арабской внешности в строгом чёрном костюме лежит у чёрного лимузина, полиция гонит несколько человек европейской внешности закованных в наручники. Надпись в нижней части экрана "Арестованы польские католические радикалы", невнятный истерический голос жены из кухни. Клац! Телевизор с разбитым экраном, на журнальном столике пистолет и мелкий мусор, сигарета, пустая бутылка. Где-то за окном звучит сирена тревоги и громкий стук в дверь.

Закончив своё повествование, старик открывает стоящую неподалёку трансформаторную будку и выносит оттуда охапку проводов с транзисторами. Всё это водружает на повозку.

Из-под тёмной рубашки неба выглядывает наеденное брюхо заходящего солнца, давая понять старику, что на сегодня его путешествие подходит к концу. Поблагодарив детей за угощение уже трижды просроченной шоколадной пастой, он плетётся к своему дому.

Напевая незамысловатую мелодию, Фрэнсик не сразу замечает, что за ним увязался мальчонка лет 12. Путаясь в своих бесформенных лохмотьях, он еле поспевает за стариком.

- И как зовут этого господина?

- Дариуш - робко шепчет беспризорник.

- А я Фрэнсик. Но все зовут меня "музыкант". Ну чего мнёшься? Давай догоняй, - ободряюще хрипит старик и улыбается.


Уже поздней ночью они добираются до места обитания Фрэнсика - наполовину заваленный подземный переход. Вход в него завешен брезентом и присыпан ноябрьской листвой. Впустив мальчика внутрь, старик первым делом присоединяет свисавший с потолка шнур к аккумулятору, чтобы осветить жилище. Ему уже не терпится показать ребёнку своё бесценное творение. У дальней стены на разноцветных кабелях подвешены всевозможные устройства, соединённые в единый оркестр. Среди них брелки от автосигнализаций, электрогитара с последней струной, пара мобильных телефонов, несколько игрушек, оторванные дверные звонки и другие звуковые приборчики.

- А для чего это? - любопытствует Дариуш.

- Сейчас всё покажу, - на бегу снимая свой тулуп, он даёт мальчику пачку печенья и подходит к аппарату.

Нажатием одной кнопки Фрэнсик приводит всю эту плеяду инструментов в действие. Слышится лёгкий треск электричества, и льются чистые звуки. Комната утопает в невероятном сплетении аккордов. Старик перебирает пальцами по кнопкам и в тоже время дирижирует, создавая и направляя в нужное русло журчащие переливы. Мелодия начинает обретать стройность и выразительность. Вдруг старик останавливается и подходит ближе к висящему на этой музыкальной паутине плюшевому медвежонку. Отсоединив его, он ковыряется в спине куклы и вынимает батарейки. Из кармана достаёт "новые" и пытается их вставить. Попытка не удаётся и, гаркнув, Фрэнсик отшвыривает медведя в угол. Мальчик почему-то вздрагивает при этом.

- Не боись! - успокаивающе говорит старик, - ну как понравилось то, что ты услышал?

- Да! Да! Это волшебство?

- Волшебство? Возможно. Это начало симфонии. Труд всей моей жизни, - устало, но в тоже время с гордостью произнёс старик.

Дариуш поднимает зверька и садится на расхлябанный диван у стены.

- Спать будешь здесь.

Мальчик кивает и поджимает под себя ноги. Фрэнсик смотрит на него с жалостью, перемешанной с отеческой любовью.


"Эти детишки появились на свет уже после катастрофы. Его родители любили ли они друг друга или просто пытались забыться от происходящего вокруг в сиюминутных удовольствиях? Как вообще можно заниматься любовью в таких условиях и любить когда вокруг всё рушится? В этой грязи и злобе. Я создал своих сыновей с любимой женщиной."


От последней мысли ему становится ещё холодней. Сегодня тепловая пушка согревает его гостя. Музыкант вынимает из объятий быстро уснувшего мальчика игрушку и, поработав с ней паяльником, прикрепляет на место с остальными инструментами коллекции.

Пропустив через себя свежий утренний воздух, Фрэнсик окончательно просыпается. Листья на растущих рядом деревьях аплодируют разгоняемые порывами ветра. Он чувствует себя на концерте. Они приветствуют маэстро. Скоро гениальное произведение будет дописано.

Мальчик выкатывает колесницу с барахлом для своего покровителя. И вдруг прямо над ними с шумом проносится вертолёт. А за ним ещё и ещё. Дариуш вопросительно смотрит на старика.

- Грузовые вертолёты... - только и может вымолвить Фрэнсик.


Последний вертолёт он видел ещё до того, как жизнь круто переменилась. Подобные летательные аппараты перевозили бетонные загородки, когда река значительно вышла из берегов и угрожала городу полным затоплением. Тогда это виделось настоящей бедой. А нет, ещё вертолёты, правда, уже военные он видел в первые дни после удара.

Сегодня в планах старика посетить единственную уцелевшую многоэтажную постройку в трёх километрах от его убежища. Туда вместе с ребёнком они и отправляются.

Семь этажей казались по нынешним временам нешуточно роскошью. Оставив тележку на улице, путники поднимаются вверх. Шаря по пустым квартирам, Фрэнсик складывает заинтересовавшие его предметы в синтетический мешок, а мальчик следует не отставая.

Не смазанные дверные петли скулят приветствуя незваных гостей в одной из комнат. Ничего примечательно здесь вроде нет, типичная квартирка среднего класса. Окна зашторены, а на полу в полутьме ссохшееся тело. Старик, не обращая внимания на детский испуг, приближается к трупу и переворачивает его ногой. Это женщина, в её руках зажата бордовая коробочка.


"Есть!"


Фрэнсик мысленно взрывается, внутри него кипит вулкан экстаза. Он выхватывает коробку из закостеневших пальцев. Открыв её, он выпускает на волю звенящую трель, плеск крохотных колокольчиков. В шкатулке танцует светящаяся голубым блеском маленькая балерина. Старик захлопывает шкатулку и, улыбаясь, летит вниз, Дариуш еле поспевает за ним.


"Всё-таки мы не утратили человечность, тягу к изящному, хрупкому, нежному. Я не один ценитель музыки. Пусть эта женщина уже умерла, но желание восхищаться, верить, хранить. Оно живо!"


- Парень, быстрее! Отстанешь, брошу тебя здесь! - полусердито заявляет Фрэнсик.


Пробегая очередной лестничный пролет, старик замечает какое-то движение в окне и резко останавливается, пытаясь разглядеть. Возле его тележки крутится мужчина африканской внешности в военной форме с автоматом в руках. Вдруг из католического храма находящегося за спиной африканца доносится французская речь. Фрэнсик вытирает взмокший лоб и на миг застывает в нерешительности.

- Это они? - спрашивает встревоженный мальчик.

Старик молча достаёт пистолет из-за пазухи. Дариуш перепугано смотрит на оружие. Вдвоём они выходят на улицу.

- Эй. Отойди от моих пожитков! - наконец выкрикивает Фрэнсик.

Африканец резко поворачивается и нацеливает автомат на незнакомцев. Старик прячет пистолет в карман.

- Parlez-vous francais? - спокойно спрашивает военный.

Фрэнсик отрицательно качает головой.

- Добрый день! Извините, не знаю вашего языка, поэтому по-английски. Вы меня понимаете? - с сильным акцентом по-английски говорит чернокожий в военной форме.

Старик одобрительно качает головой, мальчик продолжает стоять в ступоре.

- Мне не нужны ваши вещи, мы пришли за вами!

В этот момент из обрушенной католической церкви выбегает ещё пятеро таких же загорелых бойцов. Перекрестившись, они подходят ближе. Их широкие ноздри с напором источают пар, а глаза готовность действовать.

- Инспектор Дэйо! - представляется солидный негр и обменивается с Фрэнсиком рукопожатиями, - Мы представляем "Африканский фонд сочувствия". Сегодня последний день эвакуации в вашем населённом пункте.

- Да, да мы видели ваши вертолёты не так давно. Я было подумал, что вы из этих...из французов. Прилетели добивать...

- Операция длиться уже неделю в этом городе. Наши люди отведут вас в транспортник и переправят в безопасное место.

- Нет...нет... - в горле у старика на секунду пересыхает, - Я ещё не закончил. Мне нужно довершить одно важное дело.

- Вы не поняли. Сегодня последний день эвакуации, завтра здесь всё засыплют нейтрализатором и тут будут... в общем вам нельзя оставаться. - строго обрывает его Дэйо.

Военные топчутся на месте, явно удивлённые отказу со стороны спасаемых. Их смятение очень контрастирует с нашитыми грозными мордами львов на их груди.

- А вы можете забрать меня сегодня, но позже? - находится с решением Фрэнсик, - Я разожгу костёр у своего дома, и вы подберёте старого бедолагу. А мальчика берите сейчас же.

Ребёнок интуитивно догадывается о чём-то, хоть и не понимает ни слова и намертво вцепляется в руку старика. Солдаты переглядываются.

- Договорились - заберём вас обоих до наступления темноты, - надломленным голосом протягивает инспектор и обращается к подчинённому, - Бомани, принесите человеку канистру горючего для розжига сигнального огня.

- А что с остальным миром, погрузился ли он, как и мы в руины? - с надеждой задаёт вопрос старик.

- Смотря, что вы называете остальным миром.


Оказавшись в районе своего жилища Фрэнсик напрямик идёт к подземному переходу. Голову разрывает канонада композиций, игравших сотней разных инструментов.


"Сегодня или никогда!"


Закончить симфонию и сбежать из этого безлюдного, забытого всеми местечка - стало абсолютно отчётливо вырисовываться в сознании старика. Одно неотделимо от другого. Он должен успеть. Не было времени записывать, нужно было придумать и исполнить. Мечта стать композитором, дирижёром, музыкантом его не покидала с тех самых времен, когда он работал в филармонии. Нет, он не был творческим работником, всего-навсего кладовщиком. Но это не мешало ему желать и верить, что когда-то воплотит всё задуманное. Большая часть симфонии была уже написана за эти безумные годы. Оставалась лишь самая малость - кульминация! Казалось вот он апофеоз, но вдруг муза опять покидала пожилого "гения". Сейчас же ситуация патовая, а в таких состояниях человеческий разум и тело способны на невероятные кульбиты.

Фрэнсик вынимает из кармана, всё это время крепко сжимаемую, шкатулку. Она была тем недостающим элементом в его музыкальной машине. Она поможет довершить начатое. Ловко впаяв её в свой хитроумный механизм, он наигрывает несколько аккордов. Что-то не так. Конечно, это вновь "фальшивит" медвежонок. Грубо оторвав его от проводов, разгневанный старик бросает его о стену. В этот самый момент в жилище спускается Дариуш, но, не сказав не слова, мальчик выходит обратно.


"Не серчай, парень!"


Фрэнсик поднимает потрепанную игрушку и принимается отлаживать её. Замедленным басом медведь напевает забытую детскую песенку.

Старик выбегает из убежища и слегка раскисает. Ветер расчёсывает струны дождя, направляя его русые локоны, то вправо, то влево. Тот же безжалостный ветер обнажил деревья, которые теперь торчат обглоданными хребтами рыб. Костёр нужно разжигать немедленно, иначе дождь помешает спасенью. Мальчишка же не сидел спустя рукава и натаскал уже приличную горку, где-то раздобытых, сухих листьев. Он покорно, не задавая вопросов "Для чего всё это?", выполняет поручение. Старик зовёт его, и они вместе выносят на улицу диван. Опрокинув на кучу и облив бензином, Фрэнсик поджигает давно уже развалившуюся мебель.

Старик стоит полностью окутанный в белом дыму, как в тумане. Звучит электронная мелодия его механизма, обрывается и звучит по новому мотиву. В дыму появляются образы - убитый президент Франции лежит на земле, подходит Инга, она бросает кофемолку в сторону Фрэнсика и падает от выстрела в спину, из тумана выходит Дариуш с простреленной и кровоточащей раной в груди и тоже падает, выходит инспектор Дэйо с канистрой бензина, обливает трупы и поджигает.

Жар от огня обжигает щёки, а внутри пылает факел вдохновения и страха. Фрэнсик стягивает с себя промокшую от пота куртку и кладёт её сверху костра. Он с лёгкостью расстаётся со всем тем, что скопил за время скитаний. Потому что совсем скоро у него будет новая жизнь и новые вещи. Но вот шума приближающихся винтов до сих пор не слышно.

Он снова решает спуститься вниз. Навстречу ему резко выбегает Дариуш. Фрэнсик замечает в его руках мишку. Его музыкальный инструмент. Старик не говоря ни слова, достаёт из кармана пистолет. Мальчик убегает всё быстрее. Фрэнсик целится и нажимает на курок.

Звучит мелодия шкатулки. Старик бессильно плетётся в своё убежище где крушит свой механизм. Отрывает искрящиеся провода, бьёт рукояткой пистолета по частям своего "детища". На лице Фрэнсика слёзы. Из проводов, за которые держится руками старик, сыпется каскад искр и его тело содрогается.

Тишина. На полу подземного перехода лежит мёртвый старик. Сыпятся искры от механизма и вдруг электронными звуками начинает играть "Реквием" Моцарта.


Гудят пропеллеры. В грузовом вертолёте среди грязных и перепуганных людей сидит Дариуш, крепко сжимая плюшевого мишку. Рядом с ним сидит неприятная женщина и сжимает в руках кофемолку. Шесть вертолётов удаляются от разрушенного города.