Шойжилова Алтана Аюровна: другие произведения.

Зануда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Черствая, не имеющая ни одного друга, не умеющая общаться, ставящая деньги превыше всего, но... возможно, просто боящаяся открыться?

  ========== Глава 1. Новенькая ==========
  
  Одиннадцатый "В" казался новенькой чудаковатым, неорганизованным классом. Кто спал на партах, кто учебники не принес, кто болтал о каких-то несущественных глупостях. Нужно было заниматься и думать только об учебе, чтобы не провалиться на государственных экзаменах и поступить в хороший ВУЗ!
  
  "Это же основа жизни", - думала сидящая за первой партой первого ряда девочка, украдкой поглядывая на своих болтающих о ерунде и дурачащихся одноклассников: вот самая красивая девушка класса рассказала о последнем ее походе в магазин и приобретенной впоследствии юбке, вот ее подруги показали свой новый маникюр, а позже начали хвастаться чем-то, указывая на экран телефона. "Глупо", - думала новенькая, поправляя большие, чуть ли не на половину лица, очки в рыже-деревянной оправе. Коротко подстриженные ногти на маленьких, слегка пухлых пальцах, клетчатая юбка ниже колена, белая рубашка, застегнутая на все пуговицы чуть ли не до самого подбородка, и серая жилетка, чтобы не было холодно осенью. Рядом аккуратно лежали сложенные в стопку учебники, только что взятые с библиотеки, три одинаковые серые тетради - для основного ведения, для заметок и черновик - черный футляр для очков, большой пенал с тремя синими ручками - двумя зелеными и одной красной - с транспортиром, треугольником и длинной линейкой, тремя карандашами разной толщины, точилкой и ластиком.
  
  Девушка легонько отодвинула рукав и посмотрела на время, точно идущие часы никогда не лгали. Прошло уже пять минут от начала урока, а учителя все не было. Плохо. Не только класс, но вся школа в целом уже начинали ее беспокоить. За окном торопились на занятия младшеклассники, лениво подметал опавшие листья старый дворник, медленно вышагивали подростки, ни капли не заботясь о своем опоздании. Где-то в тени по два-три человека осторожно делали очередную затяжку сигареты, оглядываясь по сторонам, чтобы никто из старших не увидел. Город был под стать этой не утихающей школьной суете, именно поэтому он с каждой минутой начинал терять свое очарование в глазах новенькой.
  
  - Привет! - кто-то резко появился в ее поле зрения: он присел на корточки прямо напротив, облокотив локти на парту и склонив голову набок. Она уставилась на незнакомца, который продолжал разглядывать ее снизу вверх. Он смотрел со странным удивлением и любопытством в глазах, чуть прищурившись, как будто стараясь вспомнить. Она напряглась, но виду не подала. Возможно, все дело в том, что слишком неожиданно переводиться в одиннадцатом классе в новую школу.
  
  - Доброе утро, - тихо, практически затаив дыхание, выдавила новенькая.
  
  - Ты... - Он казался ей еще большим чудаком. Самым чудаковатым в этом классе. Подбежал, сел чуть ли не на пол и смотрит так, как будто они знакомы с детства. - Ты новенькая?
  
  Это еще больше смутило ее. Он что, класс свой не знает? Зачем задавать глупые вопросы с очевидным ответом?
  
  - Да. Зуева Валентина Георгиевна, - отчеканила она, не мигая и нахмурив брови. Парень продолжал странно ее рассматривать, неприлично долго и пристально, глядя глаза в глаза. Это чертовски смущало и путало мысли.
  
  - Очень приятно, Валя, - наконец-то сказал он и слабо улыбнулся. - Я Сафронов Дима, зови меня просто Дима. Если что, всегда обращайся.
  
  Валя кивнула, надеясь, что он поскорее уйдет, но Дима все также продолжал разглядывать ее большие очки, ниспадающую на них длинную челку, короткие торчащие в разные стороны ржаво-рыжие локоны, чуть выпирающие из-за них уши и сжатые напряженные плечи. Он смотрел так, словно ожидал чего-то, надеялся на что-то. Валя не понимала, что ему нужно, и просто опустила голову, отводя взгляд за край стола.
  
  - Эй, что за?.. - послышался недовольный женский голос, сопровождающийся стуком каблуков. Валя повернула голову. Перед ней стояла, приподняв выразительно подведенную бровь, высокая светловолосая девушка. Она снимала легкую курточку, поправляя длинные волосы и не отводя возмущенного взгляда от новоиспеченной одноклассницы. - Ты вообще кто? Это мое место, если что!
  
  - Марин, это наша новенькая, - ответил вместо Вали Дима и дружелюбно положил только что пришедшей девушке руку на плечо. Она заметно размякла и улыбнулась.
  
  - Привет. Прости, что не заметила тебя, не ожидала, что кто-то сядет за мою парту.
  
  - И тебе привет. Ничего-ничего. Как ты? - Затем они начали довольно милую беседу. Валя почувствовала себя неловко и нерешительно начала стаскивать свой рюкзак со спинки стула, потом также тихо собрала вещи с парты в руки и медленно поднялась с места.
  
  - А, ты не знаешь, куда сесть, да? - отвлекся на нее Дима и тоже одобрительно дотронулся до ее плеча. Видимо, он был весьма общительным человеком и ко всем относился очень мило. Только Вале это не нравилось. Она никогда не позволяла, чтобы к ней так фамильярно относились, нарушая личное пространство. Тем более, почти незнакомые люди. Она вся сжалась.
  
  - У тебя зрение, наверное, не самое лучшее для последних парт, да?
  
  - Д-да, - тихо ответила она, чувствуя себя до предела неловко.
  
  - Так-так, куда же тебя посадить? - он приобнял ее за плечи, прижал к себе и повел вглубь класса. Это заставило ее полностью напрячься и покраснеть до корней волос то ли от смущения, то ли от злости. - Эй, Паштох, ты же один сидишь? Возьмешь новенькую для соседства? - крикнул он кому-то.
  
  - У нас новенькая? - опомнились остальные школьники, совсем не заметившие еще одну ученицу в их классе. Все любопытно стали оглядывать ее, спрашивать имя и увлечения, откуда она и все в этом роде. Девушка молчала. Они так накинулись все разом, что она запуталась, кому отвечать первому. Зато едва знавший ее Дима Сафронов свободно рассказывал о ней другим, как будто знал с рождения.
  
  - А чего она молчит-то? - наконец возмутились остальные.
  
  Дима вопросительно глянул на нее вместе с одноклассниками в ожидании ответа. Валя чуть сжала край юбки и, не глядя ни на кого, заговорила:
  
  - Какая разница? Это последний год обучения. Меньше восьми месяцев осталось до выпуска. Я не собираюсь заводить друзей, вы уже давно вместе. Я просто отучусь последний учебный год и уеду. Не нужно пытаться узнать меня лучше. Это бесполезная трата времени.
  
  В классе повисла тишина. Все шокировано смотрели на нее. Затем разнесся ехидный свист.
  
  - Круто рассуждаешь, ага, - оживился парень, недавно дрыхнувший за партой.
  
  - Мда, "повезло" нам с новенькой, - осуждающе заметила Марина. - Вылитая зануда.
  
  Валя ничего не ответила. Она была уверена в правоте своих слов. Даже доброжелательный Дима на время впал в ступор, резко убрав свою руку и неловко кашлянув. На время все словно потеряли дар речи, и воцарившуюся тишину нарушил тот самый свистевший парень.
  
  - Ладно, садись сюда, тут свободно. - Он лукаво улыбнулся и насмешливо поманил к себе новенькую. Валя посмотрела на него, как на дурачка. Пожалуй, он был еще более чудаковатым, чем Дима. Странно мотал головой, словно слушал музыку или напевал про себя свою любимую песню, стучал пальцами по парте и смотрел то ли куда-то мимо, то ли прямо в глаза. Челка мешала определить точное направление взгляда.
  
  - Э...да, садись сюда, - ступор Димы, очевидно, более-менее прошел, вернув на место маску дружелюбного парня.
  
  Все начали перешептываться и посмеиваться, обсуждая новенькую. Ее странный внешний вид, очки, поведение... Сама же она спокойно села за парту рядом со странным парнем.
  
  Наконец, вошел учитель: молодой мужчина с рассеянным взглядом. Он создавал впечатление нервного и неуверенного человека, то и дело перебирал пальцами пуговицы испачканной в мелу рубашки, чересчур много извинялся и без конца путался в словах.
  
  Валя была разочарована. Она окинула его хмурым взглядом и мысленно поблагодарила бога за то, что гос. экзамен по этому предмету ей сдавать не придется.
  
  - Ты реально зануда, ага? - смеющимся шепотом почти промурлыкал ей на ушко чудаковатый сосед. Девушка тут же вздрогнула и отодвинулась от него. Он все так же смотрел то ли сквозь, то ли прямо-прямо в глаза и улыбался. Она не удивилась бы окажись он просто пьяным.
  
  Когда начался второй урок, то новая учительница понравилась ей куда больше, не только потому, что алгебра была ее любимым предметом, но и за то, что к этой женщине явно испытывали уважение вперемешку со страхом: никто не смел и рта на её уроке раскрыть.
  
  Несмотря на строгость, объясняла она очень понятно, доступно и быстро, а также разделяла материал на необходимое, важное и более-менее ненужное. Валя уже пробежалась по учебнику и самостоятельно прошла эти темы, а потому осталась очень довольна.
  
  Когда прозвенел звонок, ученики одиннадцатого "В" неспешно начали куда-то собираться. Новенькая расслышала среди общего гама, что они собираются в кафе. Ей показалось это странным, ведь закончился лишь второй урок. И даже если учесть длительность большой перемены, разве поход в кафе может занять всего лишь двадцать с хвостиком минут?
  
  Но возможно, там обслуживают быстрее, чем в столовой. Валя невольно вспомнила свою прошлую столовую, где за место в очереди приходилось чуть ли не бороться, не говоря о том, что вереница младшеклассников совершенно не оставляла места для обычных смертных.
  
  Стряхнув с себя неприятные воспоминания, девушка направилась к кабинету физики. Есть она все равно не хотела, а вот физика была очень важна. Ей предстояло сдавать этот предмет, и она надеялась на адекватность нынешнего учителя.
  
  По первому впечатлению учитель физики показалась Вале немного высокомерной. Было сложно объяснить, что во внешности этой совсем молодой женщины отдавало надменностью: говорила ли об этом чуть приподнятая верхняя бровь, прямой ясный взгляд или чуть сжатые в тонкую полоску губы - но девушка не решилась бы ей перечить.
  
  Женщина продолжала сидеть за столом и что-то писать, даже не удостоив вошедшую взглядом. Когда прозвенел звонок, она как по команде поднялась, чтобы закрыть дверь, и застыла в удивлении, оглядывая почти пустой класс. Единственная присутствующая тоже не понимала, где все. Секунду учитель с ученицей молча смотрели друг на друга, не в силах что-либо объяснить. Школьный звонок закончил свой перезвон, с коридора еще слышны были топот и голоса, которые, впрочем, тоже вскоре стихли. Учитель открыла было рот, разведя руки в стороны, но в следующую секунду в класс вошла еще одна женщина: немного сутулая, с приподнятыми плечами и сухим, уставшим лицом. Она, вероятно о чем-то задумалась, глядя строго в пол, даже когда заходила, но подняв голову, вздрогнула от неожиданности - подобной пустоты в классе, видимо, еще ни разу не наблюдалось за все ее пребывание в этой школе.
  
  - Так, какой класс? - нахмурившись, спросила она. Валя логично предположила, что она завуч.
  
  Учительница незамедлительно ответила, но в ее интонациях слышался немой упрек, словно ее не оповестили о причинах массового прогула.
  
  - Простите, Юлия Витальевна, - ответила завуч. - Классный руководитель одиннадцатого "В" больна, и очевидно, не смогла донести информацию до класса. Я сейчас же свяжусь со старостой. Скорее всего, они сидят где-то в фойе.
  
  - Хорошо, если так. Но я не собираюсь тратить время: свое и этой девушки. Мы начинаем урок, а остальные, в таком случае, пусть догоняют сами. Сорок минут - это невероятно мало, непозволительно - отставать от программы!
  
  Вале послышалась некоторая театральность в её тоне. Завуч же виновато поджала губы, хотя по взгляду отчетливо читалось полное безразличие.
  
  - Пожалуйста, проследите, чтобы другие классы пришли на мои уроки.
  
  - Конечно. Прошу прощения.
  
  Когда женщина вышла, закрыв за собой дверь, Юлия Витальевна вздохнула, глядя на единственную присутствующую.
  
  - Первый урок в новой школе - просто отлично, - тихо сказала она про себя, слабо улыбнувшись, и после, обратилась к Вале, - почему же ты вдруг решила прийти на урок, девочка?
  
  Она несколько растерялась от такого странного вопроса, ведь это ее обязанность.
  
  - Я новенькая... - слегка нахмурившись, ответила она.
  
  - Вот как. Впрочем, как и я. Найти учителя по физике было непросто и, очевидно, поэтому ученики решили, что и сегодняшний урок сумеют избежать.
  
  Все вставало на свои места. И одновременно становилось ясно, что вряд ли остальные поспеют в срок. Юлия Витальевна и сама это понимала, поэтому начала урок для одной Вали, которая, впрочем, без одноклассников чувствовала себя даже спокойней.
  
  Никто так и не пришел. Прозвенел звонок с урока, и когда учитель открыла дверь, увидела сидящих в коридоре на скамейках учеников.
  
  - Одиннадцатый "В"? - спросила она. Валя только собирала вещи в портфель, а потому могла лишь слышать невнятные бормотания с коридора. Строгий голос Юлии Витальевны был слышен намного лучше. - Почему не зашли в класс? Оправдания меня не интересуют. На следующем уроке контрольная по третьей теме. Как будете изучать - ваши проблемы, но все оценки сразу ручкой в журнал.
  
  И она ушла по направлению к учительской. Ученики проводили её недовольным взглядом, кто-то махнул рукой, а кто-то серьезно занервничал. Как раз в этот момент из кабинета вышла угрюмая новенькая.
  
  - О, как здорово, что кто-то с класса был на уроке! - Марина, неожиданно мило заворковала с девушкой, подбежав к ней. Видимо, ей тоже был важен этот предмет. - Галя, дай свою тетрадь, я спишу все и отдам.
  
  - Я Валя, - поправила очки Зануда и посмотрела на свою одноклассницу. - Пятьсот рублей.
  
  - Что, прости?.. - похлопала глазами та. Все вновь замолчали, еще раз удивляясь заскокам новенькой.
  
  - Бесплатно я давать тетрадь не собираюсь, - отведя взгляд в сторону, промямлила Валя. - Списать конспекты стоит пятьсот рублей. Помочь с домашним заданием - тысячу.
  
  - Ты, должно быть, шутишь, - Марина шокировано раскрыла рот и нервно хохотнула. Валя чуть заметно отрицательно мотнула опущенной вниз головой. Ее сосед по парте, стоявший где-то в углу, снова присвистнул. Марина цокнула, раскрыла свою маленькую сумочку, вытащила большой лакированный кошелек и протянула ей деньги. - Подавись!
  
  - Спасибо. И прости, - тихо сказала Зануда, но та ее уже не слышала, так как повернулась к классу и возмущенно осуждала ее. Валя взяла деньги и протянула свою тетрадь. Марина злобно вырвала ее и небрежно бросила в сумку, после чего пошла на следующий урок, с силой толкнув новенькую в плечо так, что та чуть не упала. Стена позади, к счастью, подстраховала ее от случайного падения.
  
  Весь класс оглядывал ее с головы до ног, пока шел следом за Мариной. Кто-то сказал что-то не самое приятное, но Зануда их не слушала. Она осторожно сложила полученную купюру в свой маленький потрепанный кошелек, затем пересчитала все имевшиеся там деньги и когда закончила, весь класс уже ушел, кроме одного человека. Валя подняла голову и увидела вопросительно глядящего на нее Диму. В его взгляде было осуждение и, казалось, сочувствие. Зануда почувствовала укол совести, но прошла мимо, спешно последовав на следующий урок.
  
  ***
  
  К концу учебного дня в одиннадцатом "В" бурно обсуждался вопрос о выходе куда-нибудь всем классом. Предложения сыпались со всех углов, ребята перешучивались и предлагали, порой, самые невероятные варианты, включая проникновение в школу на выходных. В конце концов, все сошлись на цивилизованном варианте: кафе и боулинг.
  
  - Эй, Валя, пойдешь с нами? - крикнул Дима уже стоявшей в дверном проеме Зануде. Многие тут же, особенно Марина, начали возникать, мол, зачем она им, но он, казалось, не слышал их и упрямо сверлил новенькую взглядом.
  
  - Я же сказала, - тихо начала она, не оборачиваясь, - нет смысла сближаться. Только потратим время и деньги. Лучше заниматься.
  
  И вышла.
  
  - Реально зануда! - выкрикнул кто-то и тут же вспыхнуло публичное порицание. - Еще такая черствая. Похоже, у нее друзей никогда не было. И вряд ли будут с таким-то характером. Я бы ее пожалела, но...
  
  - А мне она нравится.
  
  Все тут же замолкли и вопросительно посмотрели на того, кто это сказал.
  
  - Ты серьезно? - спросили в раз несколько человек. И все одинаковым тоном - ожидая последующего "Шутка, конечно".
  
  - Ага, - протянул Валин сосед по парте, лежа на двух стульях и упирающийся ногами в стенку. - Дело говорит Зануда. Разъедемся все, и цена вот этой вот дружбы обнулится. Это сейчас все такие улыбающиеся друг дружке, друзьяшки закадычные, а потом... бух - и даже здороваться не будем.
  
  - Необязательно, - возразил ему Дима. - Если хотеть поддерживать контакты, то не станем чужими. А настоящую дружбу расстояние не сломает.
  
  - Меня, знаешь, всегда тошнило от твоего дружелюбия, Сафронов, - поморщился он и закрыл глаза.
  
  - А меня от твоего пессимизма и высокомерия, Корнилов.
  
  - Ух ты, я слышу что-то неприятное из этих уст, - он снова открыл глаза и запрокинул голову, рассматривая "перевернутого" одноклассника. - Вот еще одна причина, почему мне понравилась Зануда - не купилась на твой идиотский шарм и улыбочку.
  
  - Да что с тобой, Паштоха? - разозлился Дима, впрочем, он старательно и удачно скрывал свое раздражение за удивлением.
  
  - Ты всем так мило улыбаешься, бедные девочки в тебя влюбляются, а шансов у них... - он покрутил ладонями в воздухе, - нет. И мне вот за сестру обидно. Ты с ней так жестоко обошелся.
  
  - Какая еще сестра? Как ее имя? Я никогда никого не хотел обидеть.
  
  - Ай, в том то и дело, что обидеть не хочешь, и этим обижаешь.
  
  - Как твою сестру зовут? - серьезно и требовательно переспросил Дима.
  
  - Не помнишь? - подразнил его тот.
  
  - Насколько я знаю, у тебя вообще сестер нет...
  
  - Бинго! И ты снова абсолютно прав. Наш самый очаровательный мальчик Димасик!
  
  - Так, ребят, успокойтесь! - влез кто-то. - Паштоха, мы все знаем, что у тебя шуточки довольно едкие, так что следи за языком, ладно?
  
  Парень жестом показал "ок" и снова закрыл глаза.
  
  - Ох уж эта новенькая. Нашли из-за кого ругаться, - начала Марина. - Не могла что ли в другой класс прийти? Обязательно было именно в наш? Не вписалась совсем, только неловкости прибавляет. Даже Димасика разозлила.
  
  - Да нормально все, Марин, - улыбнулся Дима. - Отчасти Паштоха прав. Не получилось у меня совсем поговорить с ней. Впервые так проигнорили. Мне даже не по себе, признаюсь.
  
  - Да забей на нее. Кому она нужна? Не будем обращать внимания. Подумаешь, перевелась какая-то. Мы все равно останемся самым дружным классом. Без нее. Этой черствой жмотки. Зануды.
  
  - Я не думаю, что она черствая... - Дима смотрел в сторону двери, за которой скрылась новенькая. - Есть в ней что-то нелепое, как мне показалось. Смешное, даже милое. Не бывает людей, которые желали бы жить в одиночестве. Возможно, у нее что-то в прошлом случилось, не знаю. Но... я хочу ее расшевелить.
  
  Паштоха в третий раз за сегодняшний день присвистнул. Кто-то хмыкнул, улыбаясь.
  
  - Ну, посмотрим, сработает ли харизма самого общительного парня школы на зажатой, черствой девушке. Удачи, обольститель, - подмигнул ему Паштоха.
  
  
  ========== Глава 2. Папа ==========
  
  Теснота. Люди толкались, крепко сжимая свои сумки - в страхе за свои вещи, двигаться было довольно сложно, да и освещение не радовало глаз. Час пик. Зануда прижалась к стенке, невольно утыкаясь носом в чью-то спину. Ее очки немного сползли вниз, из-за чего жутко чесалась переносица, но поправить их не представлялось возможным. "Может быть, это только в этом вагоне так", - невольно подумала она, но тут же отвергла это странное предположение. За невозможностью созерцать табло с бегущей строкой, где указывалась следующая остановка, она старалась переключить на все внимание диктора, чтобы вдруг не проехать свою станцию. Иначе - пересадка, ожидание и, возможно, очередная толкучка, а терять время было нельзя.
  
  Наконец, большая часть толпы покинула вагон метро. Очевидно, на этой остановке находились самые нужные населению места. Валя, вздохнув с облегчением, быстро полезла в сумку за картой. Сверяясь с маршрутом метро и поминутно поглядывая на часы, она напряженно хмурила брови и кивала про себя, подсчитывая что-то в уме. Вроде бы успевала. Если учитывать примерную скорость вагона, время на ходьбу пешком со станции до нужного пункта, она должна была уложиться, еще и минут пять оставалось в запасе. Однако все равно лучше поторопиться.
  
  Выйдя на нужной станции, Валя направилась в назначенное место, быстро перебирая ногами, постоянно сверяясь с картой и глядя на часы. Она уже примерно запомнила все самые основные места в новом городе. Все-таки ей, как минимум, еще десять месяцев жить здесь.
  
  Зайдя в гостиницу, Валя слабо кивнула улыбающемуся администратору и быстро побежала вверх по лестнице в нужный ей номер и, войдя туда, прислушалась. Окно было раскрыто нараспашку, из-за чего по комнате гулял прохладный осенний ветерок, принося за собой стопку опавших желтых листьев. Тишину прерывал тихий мерный храп.
  
  - Папа! - бросив сумку возле двери, Валя подбежала к кровати. Лежавший на ней мужчина резко распахнул глаза и соскочил с места. Валя сверлила отца осуждающим взглядом, отмечая его неряшливый заспанный вид. Темные волосы сплелись в хаотичном танце лишь на одной стороне головы, рубашка безнадежно помялась и вылезла из расстегнутых штанин, а измятый галстук расслабленно свисал с шеи.
  
  - Ох, елки моталки! Заснул! - затараторил он в панике. - Сколько времени?! Успеваем?!
  
  - Папа-а! - Зануда раздраженно сжала руки в кулачки. - Почему ты такой безответственный?! Время - деньги! И ты по уши в долгах!
  
  - Ну не ругайся, Валюша! Валенька! - испуганно подбежал мужчина к ней и нервно затряс руками, перебирая пальцами и вертя головой туда-сюда, словно ища средство для успокоения. - Ну доченька, прости папу.
  
  Зануда злилась около минуты, затем молча окинула отца осуждающим, хмурым взглядом, прерывисто дыша. И мысленно посчитав до десяти, закрыла глаза, медленно выдохнув.
  
  - Ладно, у нас нет времени. Быстро убираемся и складываем вещи!
  
  - Да, точно! - закивал он головой и рванул с распахнутыми непонятно для чего руками в ванную.
  
  Валя быстро закрыла окно, подправила постель, подмела все залетевшие листья, пока ее отец складывал вещи из больших дорожных сумок обратно.
  
  - Быстрей беги к администратору! - спешно закричал папа, застегивая чемодан.
  
  Валя кивнула, уловив его затею, быстро глянула на часы и скорее рванула вниз. Еще две минутки, и им придется платить за две ночи, вместо одной.
  
  - Мы все! Пожалуйста, заберите ключи! - запыхавшись, выкрикнула она еще на лестнице. Администратор вежливо улыбнулась и неторопливо вышла из-за стойки.
  
  - Хорошо, только сначала мы осмотрим комнату.
  
  Она, как назло, шла до ужаса медленно, то и дело, поправляя свою прилизанную прическу и отряхивая несуществующие пылинки с рубашки. Валя недовольно плелась следом, глубоко дыша и мысленно заклиная ее поторопиться. Бросая полный надежды взгляд на часы, она надеялась, что отец успел все собрать.
  
  Подойдя к нужной комнате, администратор поздоровалась с мужчиной, который стоял возле двери с сумками в ногах и все никак не мог отдышаться. Его неряшливый вид принял более-менее приличное состояние, однако волосы все еще комично торчали лишь в одну сторону. Девушка зашла в комнату, оценивающе оглядела ее и спустя какое-то время вышла. Папа скорчил напряженную гримасу, сжимая брюки в руках. Валя пересчитывала сумки, валявшиеся в его ногах, с тем же хмурым выражением лица. За длинной челкой и максимально скрывающими ее лицо короткими волосами было сложно разглядеть настоящие эмоции.
  
  - Все хорошо. Благодарим за то, что остановились у нас. До свидания! - мило улыбнулась девушка и закрыла дверь на ключ. Папа облегченно вздохнул и поблагодарил ее в ответ, пока Валя подняла сумки, закинув одну на плечо и взяв другую в руки.
  
  Выйдя из гостиницы, они прошли к ближайшей скамейке, приземлив на нее вещи. Папа присел, а Валя достала блокнот с ручкой.
  
  - Пора подсчитать оставшиеся средства для дальнейшего распределения, - бесстрастным тоном отчеканила она, поправив очки и еще раз глянув на часы. - Ты не тратил со вчерашнего дня, ведь так? Если ты спал, когда я пришла со школы...
  
  Мужчина поджал губы и устремил взгляд куда-то вдаль, но поймав вопросительный взгляд дочери, нерешительно продолжил:
  
  - Валюш... Я так-то проснулся, да... Это я потом уснул, когда... вернулся... с магазина. - Стоило ей громко вздохнуть, как он тут же начал оправдываться. - Покушать хотелось! Я совсем немного истратил! Вот, смотри, - он достал из кармана бумажные деньги и мелочь, - я и четверти из того, что ты оставила, не потратил.
  
  Зануда быстро пересчитала деньги, записала себе в блокнот все вплоть до копейки и, задумчиво закусила губу, устремив взгляд вверх, после чего взглянула на отца.
  
  - Все нормально, хватает.
  
  - Что бы я без тебя делал, мой маленький ходячий калькулятор! - взлохматил он ее волосы. - Ну, иди сюда, обнимемся!
  
  - Нет, - брезгливо одернулась та и тут же начала допрос: что купил, за сколько, в каком количестве... Папа, как маленький ребенок, отчитывался перед ней, уткнувшись взглядом в землю и изредка потирая нос. - А что с работой? Есть продвижения?
  
  - Да, нашел в газетке несколько вакансий. Сегодня пробегусь, как вещи оставлю.
  
  - Кстати... - голос Вали заметно изменился: с равнодушного на более взволнованный и тихий, - что с жильем? Тетя разрешит мне жить у нее?
  
  Отец посмотрел на нее снизу вверх и вздохнул.
  
  - У Марины места нет, ты прости. - Только на ее лице проскользнул испуг, смешанный с досадой, как он добавил. - Но я со своей хорошей подругой связался!.. Мы вместе учились, она потом сюда переехала. Да, я с ней связался, объяснил нашу ситуацию. Ее Ира зовут. Хорошая вообще! Настоящая подруга! Так вот, она согласна приютить тебя ненадолго!
  
  - И сколько продлится это "ненадолго"? - грустно опустила голову Валя. - Я... не хочу я жить с незнакомым человеком. К тому же, как тебя контролировать? Если ты будешь жить без меня, вряд ли деньги будут прибавляться! Скорее, даже наоборот. Сколько мы накопили с момента отъезда? Если будем жить вдвоем, я буду контролировать расходы, и мы сможем приобрести собственное жилье быстрее. А так...
  
  - Да-да-да, Валечка, я все понимаю, я согласен с тобой, но, увы, Марина меня-то кое-как согласилась взять к себе, куда ей с мужем да детьми толкаться в мелкой квартирке, еще и с непутевым братцем вроде меня! А Ира, ну которая подруга со школы... Эм, видишь ли, брать взрослого мужчину и брать школьницу - разные все-таки вещи. Так что придется нам разделиться. Но я навещать тебя буду! Там недалеко, на проезд тратиться не нужно. И как раз квартира Иры рядом с твоей новой школой! А я постараюсь поскорее устроиться на работу и копить деньги. Все будет хорошо, доченька! Заживем, эх, заживем!
  
  Валя неотрывно слушала его, хмурясь все больше и больше. Пусть ее папа и был довольно рассеянным и безответственным, все-таки ей не хотелось с ним расставаться. Еще и в незнакомом городе, жить у незнакомого человека. Или людей?..
  
  - А эта... Как Ирина по отчеству?
  
  - Да зови ее просто тетей Ирой!
  
  - Нет. Отчество, - тоном, не требующим возражений, процедила Зануда.
  
  - Владимировна вроде бы. Не помню точно, - на автомате ответил папа, поджав губы.
  
  - Так значит, Ирина Владимировна живет одна?
  
  - Возможно, она не Владимировна! Я не помню! Лучше зови ее тетей Ирой, чтоб не ошибиться!
  
  - Ладно, - насупилась Зануда, не желавшая мириться с фамильярным отношением к незнакомому человеку. Но что поделать? - Так одна она живет или нет?
  
  - Я не знаю, она не говорила. Ну, Валь, мы столько не общались, если честно. Наверняка у нее своя семья... Она красивая очень и милая. Думаю, нашла себе замечательного мужа и растит ему сыночка. А может, двоих или троих. Или девочек...
  
  - Пап...
  
  - Да не знаю я, честно!
  
  Валя вздохнула. В любом случае нужно быть благодарной этой женщине. Если они довольно долго с папой не общались, но она согласилась-таки взять незнакомую девочку к себе на какое-то время, все-таки это говорит о ее доброте.
  
  - Ладно, запиши адрес Иры, - достав свой телефон, где были записаны контактные данные его подруги детства, сказал папа.
  
  - А ты не пойдешь со мной? - вопросительно глянула Валя на отца. В ее голосе послышались нотки испуга.
  
  - Прости, Марина попросила помочь ей, - виновато почесал он затылок. - Так как жить попросился, отказываться не могу. Прости, Валюш, правда! Но ты Иру не бойся. Скажешь, что ты моя дочь, я ее предупредил. Сам позже забегу, ну, как освобожусь. На работу еще постараюсь устроиться, да-да!
  
  - Ладно, - тихо сказала Валя. Что ж, маленькая она, что ли? Справится с такой ерундой. И папа справится. Свалившиеся на них проблемы даже его должны были сделать более серьезным.
  
  Записав адрес и телефон Ирины, Валя тут же направилась прямиком туда, взяв свои сумки. Отец ушел в другом направлении, потому что попросившая помощи его сестра ожидала его вовсе не дома. Место, куда он направлялся находилось в противоположной стороне.
  
  В метро было уже не так тесно, как при недавней поездке со школы до гостиницы.
  
  Валя быстро нашла нужный дом, зашла в нужный подъезд и подошла к нужной двери. Неуверенно нажав на маленькую кнопочку звонка, чуть отошла в сторону, потопталась на месте, поправив лямки большого рюкзака, и едва заметно прикусила нижнюю губу. Не прошло и минуты, как дверь отворилась.
  
  Валя выпучила глаза и словно сквозь землю провалилась, когда увидела того, кто открыл ей дверь. На пороге с чупа-чупсом во рту, держась одной рукой за ручку открытой двери, а другой за проем, стоял ее новый одноклассник Сафронов Дима.
  
  - Оу... Привет, - похлопал он глазами, оглядев ее с ног до головы. Неуверенно отпустил ручку двери и почесал волосы, перебирая леденец во рту. Ее одноклассник был в ярко-синей толстовке с капюшоном и в простых джинсах. Такой свободный полуспортивный стиль делал его более... "разгильдяйским", как успела продумать про себя Валя. Но не узнать его она просто-напросто не смогла бы. Даже, несмотря на свою привычку игнорировать окружающих, она не могла не признать, что у этого парня была довольно запоминающаяся внешность. Высокий, с правильными чертами лица, большими глазами и темными волосами.
  
  - Я ошиблась адресом! - испуганно выпалила Валя и быстро захлопнула дверь. Дима не успел даже среагировать перед тем, как дверь чуть не прилетела ему по носу.
  
  Зануда несколько секунд просто хлопала глазами, глядя в пол. Затем посмотрела на дверь, где красовались цифры с номером квартиры. Еще раз вытащила блокнот, куда записала адрес. Все сверила, глянула зачем-то назад, потом снова на дверь. И снова в блокнот. С каждой секундой ее непреклонное выражение лица сменялось паническим ужасом. В надежде, что она неправильно записала адрес еще с самого начала, Зануда позвонила отцу. Пожалуй, это был первый раз, когда она пожелала бы ошибиться. Но, увы, все оказалось верным. Это квартира Ирины.
  
  Валя нерешительно подошла ближе к двери, дотронулась до нее, едва-едва касаясь рукой, словно боясь чего-то. Попробовала прислушаться, затем поймала себя на мысли, что это совсем глупо, и отошла назад. Потопталась на месте, оглядывая все вокруг, перебрала пальцами и снова дотронулась до кнопочки звонка. Как же это все смущало!
  
  Но стоило поднести палец к звонку, как дверь снова отворилась. На этот раз ее открыла женщина, а Дима стоял позади, любопытно глядя через её плечо на новенькую одноклассницу, которая каким-то образом оказалась возле его квартиры.
  
  - Валя Зуева? - высокая, красивая женщина приветливо улыбнулась Зануде, заправив светлые волосы за ухо. - Дочка Гоши?
  
  - Д-да, - нахмурившись, еле выдавила та.
  
  - Здравствуй! Ну что стоишь, проходи, милая! - дружелюбно произнесла женщина и провела ее в квартиру, обхватив руками за плечи. Точно так же, как это сделал с утра Дима...
  
  Парень с минуту удивленно хлопал глазами, перебирая чупа-чупс во рту, потом, сложив руки в карманы, покачнулся на месте, оторвавшись от стены. Все это время он продолжал неотрывно смотреть на Валю, а на его лице расцвела загадочная улыбка.
  
  - Спасибо, - опустила взгляд девушка, смущенная от того, что произошло несколькими минутами ранее, - тетя Ира.
  
  Она осеклась, осознав, что назвала эту женщину непочтительно и до ужаса фамильярно. Как-то на автомате выпалила из-за того, что отец все время называл ее так. Да еще и этот Сафронов смущал своим присутствием, вот и вырвалось случайно. Валя тут же открыло было рот в намерении извиниться, но женщина ее опередила.
  
  - Да не за что. Ты не стесняйся. В прошлом Гоша... то есть, твой отец мне часто помогал. Мы хорошие знакомые, так что не думай, что будешь нам в тягость, ладно? Ты же не думаешь так? - наклонилась она к девушке, сжимая ее плечи. Валя робко подняла голову, словно хотела спросить на что-то разрешение. Ее лицо выглядело ещё более хмурым, брови были сведены к переносице, а губы согнуты в тонкую полоску. Даже эта улыбавшаяся и излучающая позитив женщина на мгновение растерялась. - Эм, в общем, не стесняйся...
  
  - Спасибо, - тихо сказала Валя, чувствуя дискомфорт, оттого что чужие руки покоятся на ее плечах.
  
  - А это мой сын - Дима, - наконец, Ирина отпустила напряженные плеч девушки и представила уже знакомого Вале парня.
  
  - Мы знакомы, мам, - улыбнулся он, продолжая все так же нагло рассматривать новую... сожительницу. Она чувствовала его любопытный и усмехающийся взгляд на себе, отчего еще больше опускала голову, закрывая лицо волосами, и вся сжималась, напрягшись до предела.
  
  - Откуда? - удивленно глянула на него Ирина.
  
  - Не поверишь, но одноклассники. Сегодня перевелась к нам.
  
  - Да? Как здорово! А... - Раздался телефонный звонок, не дав ей договорить. Ирина тут же подняла трубку, бросила пару дежурных фраз, покивала, выдавая свое согласие, и, сказав короткое "ясно", закончила разговор. - В общем, ребята... Меня срочно вызывают на работу. Дим, покажи Вале все. Покушайте там, ладно? Чувствуй себя как дома, милая.
  
  Валя ощутимо занервничала, прерывисто дыша, ей было до крайности неловко оставаться наедине с этим парнем. Наедине?..
  
  - А... вы вдвоем живете? - не постеснялась спросить она, кое-как выдавив эту глупость из себя.
  
  - Ну, у нас еще папочка, - каким-то странным тоном сказала Ирина, застегивая сапоги на высоком каблуке. - Муж мой. Но он сейчас в командировке, и вообще, как правило, очень занят, так что можно считать, что, да, мы вдвоем живем.
  
  - Ясно, - разочарованно ответила та.
  
  - Ладно, всего хорошего! Дим, будь с ней мил, хорошо? - направив указательный палец на сына, улыбнулась она, когда уже вышла за порог.
  
  - Естественно, - улыбнулся он, подойдя ближе, чтобы закрыть за матерью дверь. - Пока! Удачи!
  
  - Пока-пока! - послышалось уже из подъезда, после чего дверь закрылась.
  
  Повисла тишина. Валя чувствовала невероятный стыд. Ей хотелось остановить время. Или хотя бы просто уйти в свою комнату. Но... она пока не знала, куда ей идти.
  
  - Давай сумки, - он дотронулся до ее плеча, тем самым заставив вздрогнуть.
  
  - Все н-нормально, - стараясь говорить ровно, нахмурилась она, прикрывая глаза. - Не нужно.
  
  - Ну ладно, как скажешь. А ты... - он вытащил леденец и чуть помедлил, прежде чем сказать, - смешная.
  
  Валя недовольно посмотрела на него, мысленно вопрошая, с чего это. Он улыбнулся и постучал костяшкой указательного пальца по двери, - Зануда перевела взгляд - точнее по глазку...
  
  Она похолодела. Выходит... он смотрел на нее после того, как она захлопнула дверь. Как топталась на месте, как несколько раз сверяла адрес, смотрела на номер квартиры, звонила отцу...
  
  - Ладно, извини, - сказал Дима и перестал сверлить ее взглядом, пройдя вглубь квартиры, - пошли за мной, покажу тебе все.
  
  Валя опустила голову, чтобы волосы максимально скрыли ее раскрасневшееся лицо, поправила очки и поплелась следом.
  
  Дима показал ей ванную, туалет, кухню и ее новою комнату.
  
  - Голодная? Что-нибудь хочешь? - спросил он.
  
  - Нет, я в комнату, пожалуй, - стараясь не заикаться, тихо ответила она, все так же опустив голову максимально низко.
  
  - Окей, - улыбнулся Дима, глядя ей вслед, когда Валя спешно ретировалась в свои новые покои.
  
  "Все-таки не такая уж она и зануда. По крайней мере, эмоции у нее точно есть", - отметил Дима, вспомнив ее предательски раскрасневшееся лицо. И это показалось ему по-настоящему смешным. Даже милым.
  
  
  ========== Глава 3. Сожители ==========
  
  Зануда даже и не мечтала о том, что когда-нибудь будет жить в комнате, подобной той, куда ее, можно сказать, ни за что поселили Сафроновы. Она была просторной и освещенной, с приятными для глаза обоями персикового цвета, большой кроватью, где, по мнению Вали, могли спать трое, а то и больше, и колоссально огромным зеркальным шкафом. Кроме него были также тумбы и комод. Он стоял у окна в дальнем углу комнаты, а на нем виднелся милый горшочек с комнатным растением, а также очень-очень много различных тюбиков, коробочек и зеркало. Ближе к двери стоял стол, за которым, по-видимому, Зануда будет заниматься, а в другом углу была та самая огромная кровать. На ней, в свою очередь, угрюмо покоился огромный плюшевый медведь. Плюс ко всему возле двери приютился небольшой диванчик, и там тоже нашлось местечко для плюшевой игрушки - зайца с длинными висящими ушами.
  
  - Чья это комната? - спросила Валя хозяина квартиры, который в это время затаскивал ее сумки. Такая явно девичья комната не могла быть просто для гостей, тут обязан кто-то жить! Не могли же они специально обставить здесь все, как только узнали, что на время поселится дочь знакомого. Да и... не успели бы.
  
  - Моей старшей сестры, - тут же пояснил Дима и начал показывать, где что лежит, в чем, в общем-то, не было необходимости - Валя и так сама все видела. Ее больше интересовала эта самая сестра, можно ли ей самой жить в чужой комнате. Она стояла в дверном проеме и смотрела на воодушевленно вещающего Диму. Когда он заметил ее вопросительный и робкий взгляд, тут же понял, что ее волновало, и пояснил. - Ника... моя сестра, на год старше нас, сейчас первокурсница, уехала учиться в другой город, так что комната свободна, не переживай. У нее очень много вещей, - усмехнулся он, - всего забрать она не смогла, но место в шкафу и на комоде для твоих прибамбасов найдется.
  
  Валя не сразу поняла, какие "прибамбасы" он имел в виду, и догадалась лишь тогда, когда присмотрелась к коробочкам и тюбикам, стоящим на дальнем комоде. Косметика... Ее было немереное количество! И это притом, что самое необходимое сестра Димы забрала с собой? Валя заметно смутилась - в свои шестнадцать лет она еще ни разу не пробовала даже мазнуть кисточкой по лицу или подкрасить глаза. Косметика была для нее чем-то непонятным и далеким. Позже она с любопытством и осторожностью рассматривала эти коробочки, осмелилась открыть их - ее взору предстали тени самых разнообразных цветов, яркие и привлекательные, аппликаторы и кисточки, пудра, румяна, блески и многое другое. Зачем нужно так много, она не понимала. Больше всего ее насторожили гель для влажных волос и крем для ногтей. Но вместе с тем, Зануда ощущала небольшую обиду - как бы она ни скрывала это - у нее не было возможностей побаловать себя такими вот девичьими штучками.
  
  Впрочем, на самом деле, папа в одно время покупал ей что-то подобное, даже настаивал на том, чтобы она прихорашивалась, но каждый раз, когда разговор заходилна эту тему, она безумно смущалась и отнекивалась. Откуда отец мог что-то знать об этом? А что, если она будет выглядеть слишком смешно после такого далеко не профессионального макияжа? Среди отговорок были и возможность испортить кожу, и нехватка денег, и многое другое. А на деле Зануда просто боялась пробовать новое, когда у нее не было наставника, который, так сказать, направил бы ее в правильную сторону.
  
  - Ладно, располагайся, если что, зови, я буду в комнате напротив, - Дима указал пальцем в сторону коридора и улыбнулся, слегка похлопав ее по плечу.
  
  Валя прикрыла за ним дверь, вдохнув побольше воздуха, отдававшим сладковатым ароматом духов и развернулась лицом к комнате. Все было такое яркое, большое. Она чувствовала себя нищенкой, которую приютила богатая и красивая принцесса. Большое окно впускало яркое солнце, оно светило прямо в глаза, все было чисто, аккуратно. Комната была уютной, одновременно милой и торжественной. Валя осторожно прошлась по ней, оглядываясь. Наверное, многие девочки мечтают о такой комнате. Только Зануде где-то далеко в душе было немного тоскливо - вряд ли ей когда-нибудь светит что-то подобное. Она подошла к окну, рассмотрела открывающийся вид - вокруг была густая растительность, уже начинающая увядать под осенним ветром, покрывающаяся первой желтизной и опадающая на землю.
  
  Больше всего в комнате ее смущал шкаф. Во-первых, он был зеркальным - Валя старалась не подходить к нему, чтобы лишний раз не видеть свое неуклюжее отражение в полный рост. Во-вторых, его размеры изрядно напрягали. На самых верхних и нижних полках были какие-то пакеты - наверняка оставленные вещи, но даже так свободного места было хоть отбавляй. Валя еще не раскрывала свои сумки, но могла наперед просчитать, что займет здесь лишь самую малость.
  
  Вдруг она почувствовала чертовскую тоску. Ее папа в это время, наверное, где-то заселялся к тете. Она никого не знала здесь, была совсем чужой и одинокой. Свыкаться с таким жильем было сложно, она чувствовала себя ущербно. Валя села на стоящий у двери небольшой диванчик, обняла ноги руками и опустила голову к коленям. Все могло быть и хуже, нечего грустить. Тебя приняли ни за что, разрешили пожить бесплатно, нечего завидовать или сравнивать свою жизнь.
  
  Зануда легла на диван и отвернулась к стене, чтобы не видеть себя в этом огромном зеркале. Сидящий в углу дивана плюшевый заяц был мягким, на мгновение ей захотелось обнять него, но он, как и все в этой комнате, казался ей неприкосновенной драгоценностью, которой ее рукам нельзя касаться.
  
  Одно радовало - завтра первым уроком математика.
  
  Зануда лежала, вспоминая пройденную сегодня тему, а также новую замечательную учительницу, затем ей захотелось ненадолго прикрыть глаза, и она даже не заметила, как провалилась в сон.
  
  Ей снилось, что историю сделали обязательным предметом ЕГЭ, а с ее нелюбовью к этому уроку и ужасным учителем - все это грозило стать настоящим бедствием. Она пыталась обжаловать такое странное, внезапное, необоснованное решение Министерства образования, но оказалось, что недавно ввели еще один закон - у тех, кто не умеет краситься, нет права обжаловать какие-либо решения и вообще появляться в общественных местах. Так, Зануда сидела запертая в квартире и читала учебник по истории за пятый класс, когда к ней пришел тот самый заяц с дивана, он почему-то оказался знаменитым визажистом и предложил свою помощь. Валя попросила его никому не рассказывать об этом и, закрыв глаза, подставила лицо, чтобы заяц-визажист нанес ей макияж. Кисточка с косметической пылью персикового цвета дотронулась до ее щеки, она оказалась неожиданно мокрой, холодной. Ворсинки почему-то задевали подбородок и нос, и Валя начинала осознавать, что заяц куда-то пропадает, а она сама возвращается в реальность, и ее носа касается вовсе не кисточка.
  
  "Ну и приснится же такое", - подумалось ей в первую очередь, после чего она осторожно приоткрыла глаза, стараясь не шевелиться, так как все еще ощущала что-то на щеке, маленькое, едва касающееся ее кожи, но неприятно холодное и мокроватое. Это был... кот. Валя мгновенно затаила дыхание и напряглась - все животные постоянно кидались на нее, особенно коты - вечно шипели и царапались. И вот один из них находился просто непозволительно близко, он мог в любую секунду цапнуть за нос или расцарапать щеку! Зануда осторожно сглотнула, сжала руки в кулаки и стала раздумывать, как ей выкрутиться. Однако кот не шевелился. Он продолжал осторожно обнюхивать ее и не подавал никаких знаков агрессии со своей стороны, из-за чего постепенно ее напряжение разбавлялось, впрочем, она все равно волновалась и старалась быть наготове... Вскоре с коридора раздался крик, из-за которого кот отстранился так, что можно было спокойно вздохнуть и отодвинуться на максимально безопасное расстояние.
  
  - Кузя!.. - крикнул Дима и забежал в комнату, взяв кота. Тот сразу оскалил зубы и начал кусать хозяина за руки. Дима состроил страдальческую гримасу, пересиливая боль, и попытался улыбнуться, глядя на присевшую Валю. - Он тебя не укусил, не поцарапал?
  
  Валя отрицательно мотнула головой и тут же потерла еще сонные глаза, поправила слегка растрепавшиеся волосы и вся сжалась. Кот Кузя упрямо не отпускал руку хозяина, болтая хвостом в воздухе и издавая при этом недовольные звуки.
  
  - Ну, слава богу, а меня вот вечно кусает, - нахмурился Дима, обиженно глянув на своего питомца. Тот только побегал глазами туда-сюда, но не соизволил отцепиться от руки. Возможно, ему казалось, что он держится зубами, дабы не упасть. Хотя хозяин надежно придерживал его другой рукой...
  
  Валя удивленно похлопала глазами - ее обычно все цапали да царапали, а этот, наоборот, осторожно принюхивался и ничего не делал, казалось, у него и в мыслях не было причинять ей боль, зато доброжелательного и любящего хозяина он вечно кусал. Странно.
  
  - Ну все, отпусти, - потряс Дима рукой, на это Кузя издал недовольный возглас и еще сильнее вцепился зубами в руку.
  
  Хозяин устало вздохнул - он, видимо, уже привык к таким выходкам со стороны своего питомца - и присел на корточки, поставив его на пол. Кузя нехотя отцепился, пошипел еще секунду, а затем, решив, что выполнил сегодняшний долг издевательств над хозяином, развернулся задом и деловито побрел в коридор, гордо задрав мордочку.
  
  - Там твой отец пришел, - сказал Дима Вале. - Мы будить тебя не стали, решили, что ты, наверное, очень устала. А я и забыл про этого проказника! Когда мимо прошел, заметил, что дверь открыта, смотрю - и он у твоего лица... Ну, а дальше сама все знаешь, - улыбнулся он и после некоторой паузы предложил: - Пошли за стол, ты голодная, наверное.
  
  - Сейчас, - кивнула Валя и сползла с диванчика, направившись в ванную.
  
  Промыв глаза прохладной водой, она побрела на кухню. Уже вечерело, и если в Валиной комнате все было залито пестрым светом заходящего солнца, когда она очнулась ото сна, то на кухне, окно которой выходило на восток, уже зажгли свет. В центре стоял большой круглый стол, за которым сидели Ира, Дима и ее отец. Кот надменно оглядывал всех сверху вниз, забравшись на подоконник.
  
  - Валюша! - замахал руками папа. Она успела заметить, что у его рта виднелось небольшое пятнышко от кетчупа. - Садись ко мне!
  
  - Что будешь пить? - дружелюбно спросила Ира, привстав из-за стола.
  
  - Ч... чаю, - тихо ответила Валя, направившись к отцу. Он неотрывно наблюдал за ней и глупо улыбался, словно они сто лет не виделись или как будто она выиграла какую-то олимпиаду, и теперь он гордится своей дочкой.
  
  Зануда решила не придавать особого значения папиной улыбке и села за стол, уткнувшись взглядом в белую скатерть, затем начала разглядывать все, что стояло на столе. Папа спрашивал, как у нее дела, нравится ли здесь и тому подобное, пока его о чем-то не спросила Ира, накладывающая очень аппетитно пахнущий ужин в тарелку. Взрослые начали вспоминать свои школьные годы и обсуждать что-то, понятное только им двоим.
  
  Валя почувствовала пристальный взгляд сидящего напротив нее Димы. Он одной рукой облокотился на стол и подпер щеку рукой. Она не поднимала головы, почему-то боясь встретиться с ним глазами. Но ей не очень-то нравился этот прямой серьезный взгляд, из-за чего она все же подняла голову, вопросительно взглянув на своего одноклассника и теперь уже сожителя. Он тут же неловко похлопал глазами, чуть кашлянул и отвернул голову. Такая реакция удивила ее, ведь Валя до этого была уверена, что этот парень просто-напросто не знаком с такими понятиями, как стыд или смущение, ей казалось, что он делает все, что захочет, говорит все, что думает, и плевать ему на последствия и чужое мнение. А теперь он явно почувствовал себя неловко, оттого что смотрел на нее - ну не странно ли? Впрочем, Зануда не была знатоком в человеческой психологии, и объяснять чье-либо поведение не собиралась. И все же Сафронов Дима не переставал ее удивлять - несколькими секундами позже он снова стал смотреть на нее, только не прямо, а украдкой, не поворачивая головы, лишь переведя осторожный, но пристальный, изучающий взгляд. Валя сделала вид, что не замечает, но отчетливо чувствовала, как он изучает каждую черточку ее лица. Это чертовски напрягало и смущало, хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы поскорее выйти из-за стола.
  
  - Про кого еще что слышала, Ир? - Валя решила перевести все свое внимание на разговор взрослых, хоть и вряд ли что-либо поняла бы из него.
  
  - Знаешь, как-то связь не поддерживаем совсем, - отвечала Ира. - Хотя я вот недавно ездила в командировку в Москву, там совершенно случайно встретилась с Юлей Горкиной, поболтали немного, да и все. Ну, с Андреем пару раз сталкивались, он же тоже здесь, в этом городе, его дочка еще с моей старшей вместе учились.
  
  - О, да? Ничего себе, как здорово! Он же вообще самый первый женился и детей заимел, да? Все еще переживали, как выкрутится... И как он сейчас?
  
  - Вообще замечательно! Вырвался. А ты, Гош, с кем виделся?
  
  - Ой, куда уж мне? - отмахнулся папа. - Бегаем туда-сюда, не до знакомых даже. Но тебя безумно рад видеть! Так рад, что у тебя все замечательно!
  
  - Спасибо, взаимно. Я верю, что и у вас в скором времени все наладится, - улыбнулась искренне Ира и, чуть помедлив, осторожно и серьезно спросила: - С Леной тоже не виделись? Я слышала, она в Питере одно время жила.
  
  - Не, о ней совсем ничего не знаю, - он заметно погрустнел и опустил взгляд в стол. Ира тоже отчасти расстроилась, поджав губы и грустно кивнув.
  
  - Ваша жена? - вдруг подал голос Дима, что удивило всех присутствующих. Папа поднял голову, вопросительно глянув на Диму, Ира непонимающе нахмурилась, словно пыталась поймать, что так смутило ее в вопросе сына, а Валю резко передернуло. - А, простите, если спросил что-то не то, - неловко почесал он затылок, вопрос вырвался как-то сам по себе, после чего ему стало очень неловко.
  
  - Да нет, все нормально, Дима. Дима же? - парень кивнул, - Угу, Лена - жена моя, Валина мама.
  
  Папа перевел осторожный взгляд на дочь. Зануда непонимающе уставилась на него. Ее неприятно удивило, как просто он говорил о таких важных вещах за столом в гостях.
  
  - Мама? - тихо переспросила она, вопросительно глядя на него. Мужчина кивнул головой, и сделал это так просто и спокойно, словно ничего такого особенного и не было в этом слове - "мама"...
  
  - Ты никогда о ней не спрашивала, прости, но мне и сказать-то нечего, на самом деле, - криво улыбнулся он. - Мы развелись почти сразу после твоего рождения, не сошлись характерами. Вот, как-то так.
  
  Валя сглотнула, пытаясь до конца осознать брошенную отцом фразу. Небрежность его реплики уязвила ее. Она была уверена, что ее мама... что все это время ее не было в живых, а теперь оказывается, что она есть.
  
  Эта весть стала для нее шоком. В горле засвербело, а аппетит мгновенно пропал. В душе эхом откликнулось что-то противное и опустошающее. Правда, самую малость, где-то на долю миллисекунды. Валя не могла сказать, что это в раз вспыхнувшее чувство было обидой на мать, бросившую ее. Никоим разом. Она не ощущала себя обделенной.
  Чувство это было иным. Валя как-то до боли четко осознала, как мало менял ее жизнь этот внезапно возникший факт. Мама всегда была для нее мертвой. И теперь, пускай и оказалось, что она жива, Валя нисколько не нуждалась в ней.
  
  - Если захочешь, потом поговорим о ней, - как-то уныло сказал папа.
  
  - Не нужно. Зачем мне знать о ней? - спокойно ответила Валя, допив чай.
  
  - Разве не хочешь с ней встретиться, поговорить? - совершенно неожиданно спросил ее Дима. - А вдруг у тебя есть... сестра или брат? Не хочешь и о них узнать?
  
  Валя несколько секунд молчала, раздумывая над ответом. Но... в ее душе не было особого интереса. Ее биологическая мать была чужим для нее человеком. У нее был только папа. Больше ничего знать не хотелось.
  
  Она отрицательно помотала головой.
  
  - Слушай, Ир, а давай втроем с Андреем все встретимся! На выходных! - резко сменил тему папа, его голос снова был громким и радостным.
  
  - Ох, было бы просто замечательно! - воодушевилась Ира. - Я с ним свяжусь, сводим тебя куда-нибудь!
  
  - Пап, у тебя нет денег для гуляний, - шепнула предусмотрительно Валя, поправив очки.
  
  - Да все нормально, по минимуму буду, мы ж просто поговорим, - махнул рукой папа и пустился задорно болтать со своей одноклассницей, продумывая предстоящие выходные и встречу с одноклассниками.
  
  Зануда закатила глаза, вздохнула и встала. Поблагодарив Иру за ужин, она направилась в комнату. И посидев без движения пару минут, все же решила почитать учебник по истории. Так, на всякий случай.
  
  
  ========== Глава 4. В школе ==========
  
  Пятница. Второй день в новой школе и математика первым уроком - отличное начало дня, лучше и не придумаешь. Зануда недовольно потянулась и поморщилась на негромкое пиликанье будильника в телефоне. В комнате было слегка прохладно - стоило откинуть одеяло, как по коже тут же пробежала мелкая дрожь; за окном еще светлело, солнце было совсем не ярким - приближающаяся зима уже начала напоминать о себе. В квартире царила полнейшая тишина, не было слышно и шороха. Валя осторожно встала, стараясь не издавать громких звуков, оделась и направилась в ванную. Она еще не знала точно, сколько времени займет дорога с этого дома до школы, поэтому решила не рисковать и выйти пораньше. Ира еще спала, Дима тоже. Только Кузя уже был начеку, встретив ее в коридоре изучающим и весьма приветливым взглядом. Валя несколько секунд настороженно смотрела на него - вдруг все же бросится, но кот спокойно лежал на коврике и вроде бы даже мурлыкал.
  
  Валя неспешно собиралась в школу, с упоением осознавая, что успевает. Единственное, что беспокоило отголоски её сознания, так это отсутствие каких либо то ни было звуков из комнаты её одноклассника - было очевидно, что он всё ещё спал - а ведь время-то начинало уже поджимать. С одной стороны, её не должно это заботить, но... поставив себя на его место, она могла с уверенностью сказать, что Дима непременно разбудил бы ее. В конце концов, он мог просто забыть настроить будильник, с кем не бывает.
  
  Она подошла к двери в комнату и еще раз прислушалась. Кузя как-то странно и совершенно неожиданно мяукнул сзади, оттого Валя даже вздрогнула на мгновение, но быстро взяла себя в руки. Она тихонько постучалась в дверь, помялась еще несколько секунд и, пересилив стеснение, все-таки зашла внутрь.
  
  Эта комната показалась ей еще просторней, чем та, куда её поселили. Цвета были совершенно другие - более яркие, свежие, и смотрелись вполне гармонично, не раздражая глаз. Было не так прибрано и уютно, как в комнате сестры, - ощущался лёгкий беспорядок - одежда неаккуратно скинута на стул, покрывало свалено в непонятную кучу в дальнем уголке комнаты, на компьютерном столе множество проводов, какие-то листочки, пачка чипсов и почти полностью выпитая бутылка с газировкой. Однако, в целом, это вполне могло бы подойти под понятие "творческого беспорядка" или, скорее, "мальчишеского".
  
  Валя всегда жила с отцом, поэтому могла смело сказать, что Дима вполне аккуратен. Полы были чистые, пыли тоже совсем не было заметно, а также она не заметила разбросанных по всей комнате черных, совершенно одинаковых и, как правило, в нечетном количестве, носков.
  
  Кровать казалась намного большего размера, чем та, в комнате сестры... Но её внимание привлекло не это, а ковер в центре комнаты: белый, пушисты и просто огромный - на нем, Валя готова была поспорить, можно спать!
  
  Она встряхнула головой, прервав свой приступ любопытства, гоня прочь ненужные, отвлекающие мысли, и направилась к кровати. Однако стоило ей сделать всего лишь один шаг вперёд, как внезапный шорох заставил её сердце пропустить удар и застыть на месте в глупой позе. Дима же, напротив, спокойно перевернулся с бока на спину, совершенно не подозревая, что спикировавшее вниз одеяло и поднятые вверх руки, заставили несчастную девушку испытать подобие микроинфаркта. Чёртов Сафронов сверкал голым торсом, не удосужившись даже надеть хотя бы майку. Валя готова было сорваться с места и выбежать из комнаты, но когда она отвернулась, сделав шаг в сторону двери, сознание заботливо напомнило ей о причине прихода.
  
  Она помялась на месте, мысленно имитируя бой между совестью и разумом. И пока, дурацкая совесть побеждала. Валя всё-таки решила попробовать позвать парня по имени, но решительно не отзывался на импульсы. Её голос охрип, а губы дрожали, скорее всего со стороны казалось, что она больше мямлит, чем на самом деле пытается разбудить того, кто в крепких объятиях Морфея.
  Валя снова повернулась, стараясь всё же не поднимать глаз на своего одноклассника, и почти протянула руку, чтобы тронуть парня за плечо, но внезапно из коридора раздался резкий шум. Подпрыгнув от неожиданности, Зануда отдернула руку и со скоростью олимпийца выбежала из комнаты. Сердце всё ещё набатом отдавалось в ушах. Она огляделась по сторонам, но в коридоре никого не было, только Кузя окинул её ехидным - как ей показалось - взглядом и продолжил вылизывать свои лапки.
  
  Разозлившись на себя и на всё вокруг, Валя, не оборачиваясь на незапертую позади дверь схватила нужные вещи и выбежала из квартиры. Как раз вовремя, потому как часы неестественно спешили и будто насмехались над её недавней попыткой. Валя поджала губы, в конце концов, она пыталась и не виновата, что Сафронов не проснулся. Наверное.
  
  Когда Зануда выбежала на улицу, ее лицо все еще пылало. Прохладный утренний ветер приятно освежал и постепенно успокаивал её расшалившиеся нервы и терзающую совесть.
  
  К её приходу кабинет уже был открыт. "Какая же Елена Петровна всё-таки замечательная!" - мелькнуло у Вали в голове. Она тихо зашла, еле слышно поздоровавшись с увлечённо работающей над чем-то учительницей, та на секунду оторвалась от своего дела и с улыбкой кивнула в ответ. В классе уже было несколько человек, в том числе ее странный сосед по парте. Он снова спал, сложив руки в карманы и закинув ноги на стол. "Ну и чудак. Приходит в школу пораньше, чтобы поспать?", - иронично подметила Валя, садясь за парту и начиная готовиться к уроку.
  
  Вскоре в класс зашла Марина. Сняв ветровку и оставив сумку на своей парте, она подошла к Зануде, небрежно бросив ее тетрадь по физике на стол. Затем без слов ушла, всем своим видом выказывая недовольство.
  
  Практически сразу после ее ухода Валин сосед зевнул и нехотя убрал ноги с парты, продолжая всё также вальяжно сидеть, со сложенными в карманы руками. Валя посмотрела на него с удивлением - ей еще не доводилось встречать таких странных типов, которые всем своим видом выказывали недовольство к процессу обучения.
  
  Сосед по парте, не поворачивая головы, перевел вопросительный взгляд на нее, мол, чего тебе. Она вновь ощутила на себе этот странный: рассеянный, и в то же время пронзительный взгляд, который путал мысли и несколько смущал. Валя растерялась ненадолго, а потом сама того не ожидая, предложила ему свою тетрадь по физике, медленно протянув её к нему чуть ближе. На что он тут же посмеялся в ответ.
  
  - Не, не надо, сам как-нибудь. Мне не привыкать получать двойки, подумаешь, еще одна появится. Да и я жадина-говядина, жалко денег.
  
  В ту же секунду Зануда почувствовала себя очень глупо и отвернулась, убрав тетрадь на край стола.
  
  - Ты ее проверь, - шепнул он, и Валя взглянула на него с непониманием. - Мне что-то подсказывает, что Маринка туда хрюшку подложила.
  
  - Хрюшку? - тихо переспросила она, удивленно глядя ему в глаза. Он прищурился, затем похлопал глазами, несколько секунд всматриваясь в ее лицо, а после неожиданно прыснул от смеха.
  
  - Блин, ты такая смешная.
  
  Подобная реакция окончательно выбила ее из колеи. Да что с ним такое?! Что смешного? Валя очень сильно смутилась, нахмурилась и опустила взгляд в пол, пытаясь понять, что смешного она сказала, и стоило ли вообще обращать внимание на слова такого странного человека.
  
  - Не обижайся, я ничего плохого не имел в виду, - все еще улыбаясь, сказал он, заметив обиду в ее взгляде. - Просто... ты как-то смешно произнесла это.
  
  - Хрюшку?
  
  - Да-да! - он снова расхохотался. - Скажи еще раз!
  
  - Хрюш-ку... - уже намного тише произнесла она, чувствуя себя полной дурой. Чудак снова рассмеялся.
  
  - Давай еще разок!
  
  Валя отвернулась. Что за ерунду они вытворяют?
  
  - Ну, давай, не будь занудой. А!.. - он вдруг опомнился. - Ты же и есть Зануда...
  
  Она едва заметно нахмурилась. Ее совершенно не должны были задеть такие слова, просто на долю секунды как-то не по себе стало. И он заметил это.
  
  - Брось, прозвища всегда были и будут, и, увы, их придумываешь не сам, их выбирают за тебя без права голоса, - покивал он головой, поджав губы. - Вот я уже с детства для всех Паштоха. Потому что много ПАШТОкал вместо того, чтобы ПОЧЕМУшничать. Сейчас уже не ПАШТОкаю, а все равно остался Паштохой. Так что привыкай уже сейчас откликаться на Зануду. Твое имя уже навряд ли вспомнят...
  
  Последнее предложение он протянул чуть с другой интонацией, подперев щеку рукой и направив свой странный сонно-пронзительный взгляд куда-то строго вперед. Вале показалось, что ему стало грустно.
  
  - К-как твое имя? - вдруг спросила она, почти беззвучно, слегка заикаясь. Возможно, где-то далеко внутри, в самом укромном уголке души в ней проснулись жалость и понимание - в прошлом классе, где она проучилась десять лет, никто совершенно не интересовался задумчивой, молчаливой девочкой Валей. Десять лет она так и просидела в одиночестве за первой партой у самого окна, и если с ней заговаривали (что тоже было довольно редко), то лишь из-за учебы. Сама идти на контакт она поначалу стеснялась, а затем решила, что ей это совершенно не нужно. И ее действительно это не сильно волновало, но в том самом укромном уголке души одиноко скреблась тоска, приправленная небольшим страхом. Теперь она неожиданно дала знать о себе.
  
  Однако Паштоха не оценил ее приступа жалости и рассмеялся, приподняв бровь.
  
  - Если ты подумала, что мне грустно или вроде того, то не переживай, меня это совсем не волнует.
  
  В следующую секунду прозвенел звонок на урок. "Наконец-то", - подумала Зануда, едва заметно вздохнув. Елена Петровна отвлеклась от своих расчетов, встала из-за учительского стола и направилась к двери, чтобы закрыть ее. Сафронов Дима так и не пришел к началу урока.
  
  Однако он забежал под самый конец, весь сонный и немного запыхавшийся.
  
  - Простите за опоздание. Можно? - улыбка, что расцвела на его лице была настолько яркой и непринужденной, словно он не только не чувствовал стыда за свое опоздание, а, напротив, считал, что поступил как нельзя лучше.
  
  - Давай, заходи быстрей, - совершенно спокойно, даже с какой-то теплотой сказала Елена Петровна. - Я уже думала, что не увижу тебя сегодня, но ты постарался, хотя бы пять минут я смогу полюбоваться тобой.
  
  - Я тоже рад вас видеть, - он быстренько забежал в класс, помахал всем присутствующим, пожал руки впереди сидящим парням, бросил беглый вопросительный взгляд на Валю и сел на свое место - за третью парту второго ряда, в самый центр класса. Елена Петровна, улыбаясь, покачала головой. Поднялось бурчание, большинство стало что-то говорить опоздавшему однокласснику, и это заставило ее слегка повысить свой голос.
  
  - Так, так! Хватит. Скоро звонок, успеете наговориться на перемене, а сейчас решаем.
  
  Дима вопросительно пялился на доску, пытаясь понять, что вообще пропустил. Так ничего и не разобрав, он оглянулся по сторонам и остановил взгляд на Вале. Она уже закончила пример и постепенно складывала принадлежности в рюкзак. Дима сидел на третьей парте так же, как и она, поэтому не заметить его взгляд было сложно. Когда она повернула голову в его сторону, он мягко улыбнулся и помахал ей рукой. А ей снова стало стыдно за то, что не разбудила его. Затем вспомнился его вид в кровати, и по телу тут же пробежала волна мурашек, щеки запылали и дрогнули пальцы. Валя отвернулась, и в следующую секунду прозвенел звонок с урока. Она никогда бы не подумала, что будет этому рада.
  
  Дима хотел подойти к ней и что-то спросить, это было заметно по тому, как он привстал и двинулся в ее сторону, однако на него накинулись одноклассники, начали что-то спрашивать, и в итоге у них завязалась беседа, а Валя скорее собралась и вышла.
  
  Следующие два урока: русский и литература - оба должны были проходить в одном кабинете, и это радовало, потому что Зануда еще не совсем освоилась с расположением кабинетов в новой школе.
  
  На перемене после русского языка она спокойно сидела, уткнувшись взглядом в учебник по литературе. Вот уж какой предмет был для нее одним из самых сложных! Ну как можно было объяснить, почему Наташа Ростова вдруг решила уехать с Анатолем Курагиным, когда любовью всей ее жизни был Андрей Болконский? Учителя требовали объяснений, а разве можно было это как-то понять? Она принимала все как факт, а копаться, почему произошел этот факт, не считала нужным. Выкручивалась лишь благодаря хорошей памяти и высокой скорости чтения - ответить на вопросы по этим самым фактам для нее было легче простого. Но вот что касалось более глубоко анализа... Нет, человеческая психология для Зануды была сродни магии.
  
  - Валя! - на ходу окрикнул ее Дима, наконец-то отбившийся от своих друзей и знакомых. - Почему ты вот так вот молча ушла, не ра... - он поймал ее испуганный взгляд и тут же замолк, понимая, что слишком громко при людях говорит лишнее, - ...ответив... на... мой вопрос, - закатил глаза и нахмурился, понимая, что несет ересь. Валя облегченно выдохнула - хорошо, что он вовремя понял, что об их совместном сожительстве знать кому-либо совсем не обязательно!
  
  - "Не ра-ответив"? - кисло подметил Паштоха, подперев щеку рукой.
  
  - О, привет, Паштоха, - улыбнулся Дима и в следующую секунду вновь стушевался - как-то глупо выходило с Валей... Какой такой вопрос? И что она могла ответить? Она не очень-то умела врать или подыгрывать, как он успел отметить про себя. Да и у него самого сейчас вышло бы сыграть только совершенно неправдоподобную ерунду. И Паштоха бы непременно раскусил, что что-то здесь не так. Если уже не заподозрил. Дима знал, что он проницателен, хоть и выглядит настоящим чудаком. Неловкая ситуация.
  
  Зануда молча встала и с опущенной вниз головой мелким неровным шагом пошла прочь, руки чуть подрагивали, а щеки горели. Дима не стал ее останавливать. Всё выходило так, словно она его по неясной причине избегает. Он смотрел ей вслед, чувствуя себя виноватым за то, что поставил обоих в неловкое положение.
  
  - Чего это она так? - вдруг спросил Паштоха. Дима обернулся и пожал плечами.
  
  - Она очень застенчивая и неразговорчивая.
  
  - Да, но, по-моему, тебя она избегает как-то слишком... А, наверное, почувствовала твою ауру ловеласа. Молодец.
  
  - Какого ловеласа, Паштох? Что ты несешь? - раздраженно ответил Сафронов.
  
  - Ладно, ладно, я шучу, чего ты заводишься, - Паштоха развёл руками, совершенно не поменявшись в лице.
  
  Дима закатил глаза, но через несколько секунд вновь заговорил.
  
  - Думаешь, она действительно избегает меня сильнее других?
  
  - А тебя это тревожит? - усмехнулся тот. - Брось, она только второй день в школе, ее поведение... почти нормальное. К тому же она с самого начала дала понять, что заводить дружбу с кем-либо не хочет, поэтому ее желание скрыться от назойливого, гиперобщительного одноклассника вполне понятно.
  
  - Наверное, ты прав...
  
  На какое-то время между ними повисло молчание, а затем Паштоха вдруг резко сел прямо, избавившись от привычной вальяжности, и сказал:
  
  - Садись, поболтаем.
  
  - Чего это ты? - Дима удивленно приподнял бровь, пытаясь мысленно понять подвох, но любопытство победило, а посему он всё же нехотя сел рядом.
  
  - А что, поговорить с тобой нельзя?
  
  - Обычно ты против этого, - улыбнулся он.
  
  - Да-да, но забудем в этот раз. - Паштоха положил локти на парту, покачал головой из стороны в сторону и повернулся к ожидающему Диме. - Скажи, зачем ты хочешь выйти с Занудой на контакт? Только честно. Потешить свое самолюбие, да?
  
  - Что?
  
  - Ну-у... ты же славишься, чуть ли не во всей школе как самый общительный и приятный парень. По крайней мере, среди старшеклассников, это уж точно. С тобой все хотят общаться, тебе легко удается поддерживать разговор с кем угодно... И вот появляется девочка, которая тебя открыто избегает, не хочет выходить с тобой на контакт. Твоя репутация пошатнулась, твое самолюбие задето, и теперь ты хочешь всеми силами заставить ее тоже общаться с тобой. Я прав?
  
  Дима опустил взгляд и задумался. Его плечи непроизвольно опустились вниз. Вначале он хотел сразу же опровергнуть это, но в какой-то момент вдруг почувствовал долю истины в словах Паштохи. Он вдруг понял, что ему действительно слишком сильно хочется, чтобы Валя стала более открытой. Он не был уверен, желал ли этого для того, чтобы потешить своё самолюбие, или же по какой-то другой причине.
  
  - Я не буду врать, я не знаю. По крайней мере, пока что. Нужно подумать. Но в любом случае... - он повернулся к Паштохе, - я знаю точно, что не брошу ее, как только она станет более общительной. Я хочу ее расшевелить, как я уже говорил, и хотел бы продолжать общаться с ней как можно дольше. Не уверен, что это отклики моего самолюбия.
  
  - А ты уверен, что... - Он не стал продолжать, задумался на пару секунд и затем вздохнул. - Ладно, это, в общем-то, не мои заботы. Чего это я беспокоюсь...
  
  - Нет, скажи. Что ты хотел спросить?
  
  - Ни-че-го, - он зевнул и уткнулся лбом в парту, закрыв глаза. Дима нахмурился, не зная, что делать дальше. Он чувствовал себя дураком. Впрочем, так часто бывало после общения с Паштохой. И вроде бы это именно последний вел себя как дурак, а ощущал себя глупым почему-то Дима.
  
  - Все-таки мне очень интересно, что изначально ты хотел сказать.
  
  - Глупости всякие.
  
  - Если это касается Вали, то скажи.
  
  - Эй, тебе не кажется, что ты слишком беспокоишься за нее? Это уже ненормально.
  
  Снова повисло молчание, и это удивило самого Паштоху.
  
  - Что, серьезно? - повернул он голову, продолжая лежать на парте.
  
  - Что? - задумчиво спросил Дима.
  
  - Не скажешь, что ты со всеми так общаешься, за всех так беспокоишься? Ты серьезно признаешь, что... увлекся ей? Или как лучше сказать?.. Черт возьми, ты меня удивил, парень! - Паштоха привстал, оттолкнувшись ладонями от поверхности стола.
  
  - Не в этом дело, - вздохнул Дима и, облокотившись о парту, слегка прикусил запястье.
  
  - Мда-а-а, поворотистый поворот... - протянул тот и вдруг прикрикнул. - Девчонки, слезайте с диет и закупайтесь шоколадками для утешения. Димасик наконец выбрал себе девушку, и ей не стала ни одна из вас.
  
  Дима возмущенно посмотрел на него и как только попытался возразить, все сразу же на него накинулись.
  
  - Правда?! У тебя появилась девушка?! Кто?! - полились вопросы со всех сторон. Дима не мог их перекричать и лишь укоризненно посмотрел на Паштоху. Тот отвел взгляд и начал посвистывать.
  
  Однако гам продлился не очень долго, постепенно он стал стихать, сменяясь на непонятные оханья. Причиной этому был подошедший парень с параллельного класса.
  
  - Ой, привет, - смущенно начинали улыбаться ему девушки, расступаясь. Он молча подошел к Диме и слегка улыбнулся остальным. Все смотрели на него с неким восхищением и одновременно смущением. Дима пожал ему руку и улыбнулся в ответ.
  
  - О, а вот и бывший король школы, - сказал Паштоха.
  
  - Что? - не понимающе усмехнулся он.
  
  - Ну дык, - продолжал Паштоха, - любой подтвердит, что ты был самым популярным парнем школы, пока не начал встречаться с девушкой. После этого интерес к тебе угас, и девчонки выбрали новый предмет обожания, - он указал ладонью в сторону Димы, который на это лишь закатил глаза.
  
  - Не обращай внимания на этого чудика, - шепнул он подошедшему парню и уже громче спросил: - Что-то случилось?
  
  - Нужно кое-что обговорить. Но не срочно. - Он улыбнулся. - Я только что услышал, что...
  
  - А-а! - снова загалдели стоящие рядом девушки. - Глеб, ты же лучший друг Димасика! Это правда, что у него появилась девушка?!
  
  Глеб повернулся к ним, выражение его лица совсем не поменялось, он продолжал странно улыбаться, легко, лишь уголками губ.
  
  - Да не правда это! - наконец-то ответил Дима. - Нет у меня никого.
  
  Девушки с любопытством и небольшим подозрением пригляделись к нему - он был серьезен как никогда, даже слегка раздражен. И затем они начали обвинять Паштоху в клевете.
  
  - Я и не говорил, что у него уже появилась девушка, - отмахнулся тот. - Я сказал, что он выбрал себе кое-кого. То есть, просто заинтересовался. Что, в общем-то, скорее всего, таки приведет к тому, что у него появится девушка. Гадать даже не нужно.
  
  - А это правда? - вопросительно глянули на Диму одноклассницы. Он вздохнул, несколько секунд раздумывая над ответом, и затем твердо сказал:
  
  - Нет. Паштоха не так меня понял. Не вините его, я просто не совсем правильно выразился. Но меня никто не интересует, и с этим все. Пошли, Глеб, - он встал и направился к выходу. Его привычная доброжелательность куда-то в раз испарилась, что всем вокруг стало неловко. Словно резко выключили свет. Повисло молчание. Глеб по неясной никому причине остался на месте.
  
  - Давайте сделаем ставки, кто мог бы быть третьим королем? - пробубнил Паштоха, нарушая неловкое безмолвие. - Да, я сегодня много болтаю, но что поделать. Раз уж начал, то буду болтать до конца. Какие предложения?
  
  - О чем ты? - выкрикнул кто-то.
  
  - Ну, дык, вот перед вами Глеб Островский, бывший некогда самым популярным парнем в школе. Думаю, вы знаете, что почти год назад он обзавелся девушкой, и автоматически пост короля передался нашему добренькому Димасику. Вывод: девушка лишает тебя титула короля. И если у Димасика таки кто-то появится, как думаете, кто станет третьим?
  
  Поначалу все посчитали это очередным бредом, но затем такое предложение показалось им интересным, и девушки стали обсуждать, кто после Глеба Островского и Димы Сафронова считался самым красивым, свободным и классным парнем.
  
  - Что это за девушка, заинтересовавшая его? - тихо спросил Глеб, когда убедился, что остальные уже не обращают на них внимания и не станут докапываться. Паштоха посмотрел ему в глаза, поджал губы и, выдержав паузу, ответил.
  
  - Он же сказал, что я не так понял. Никто его не интересует.
  
  - Я знаю тебя, - неожиданно сказал Глеб. - Ты хорошо разбираешься в людях, словно в воду глядишь. И вряд ли ошибся.
  
  - Воу, и откуда же, интересно, такие сведения о моей скромной персоне? - Глеб многозначительно улыбнулся и пожал плечами, намекая на то, что это совсем не имеет значения. Затем чуть нахмурился и отвернулся, направившись к двери, где его уже наверняка заждался Дима.
  
  - Ладно, на самом деле, мне все равно. Нравится ему кто-то или нет, не важно. А также не нужно знать об этом всем. И, кстати, - он остановился, глянув на Паштоху через плечо, - "девушка лишает тебя титула короля"... Я бы не сказал, что из-за девушки моя популярность упала. В первое время, наоборот, даже стала выше, столько внимания было...
  
  - Ну дык, какая у тебя девушка-то...
  
  Глеб посмеялся и, наконец, ушел, помахав рукой на прощание. Паштоха опустил взгляд.
  
  - Какая у тебя девушка-то... - повторил он шепотом. - Вот почему я и беспокоюсь за эту девочку... - Он стукнулся лбом о парту и вновь закрыл глаза. - Впрочем, это все же не мои заботы.
  
  ========== Глава 5. Тетрадь по физике ==========
  
  На тонком белом листе с прочерченными бледно-синими клеточками была нарисована страшная непропорциональная фигура в огромных очках, со скобами и торчащими вверх ржаво-рыжими волосами. Зубы оскалены, вместо глаз две маленькие черные точки, свисающие щеки, кривые ноги, безвкусная одежда. А рядом красивым почерком выведено:
  
  "Я черствая и жадная
  И внешне я нескладная.
  Навеки нелюбима,
  Зануда и страшила."
  
  Внизу тем же почерком, только более мелким, приписано: "У тебя никогда не будет друзей, тебя никто не полюбит, и ты всегда будешь такой скучной, неинтересной уродиной".
  
  Валя несколько секунд разглядывала рисунок и вчитывалась в написанное в ее тетради по физике на последней странице. Нельзя сказать, что она ничего не ощутила, где-то далеко у нее екнуло сердце, особенно в первую секунду после увиденного. Она и так, в общем-то, знала, что вряд ли у нее появятся друзья, что она некрасивая и неинтересная, просто... почему-то было немного неприятно. Однако чуть позже Валя просто закрыла тетрадь, решив не переживать по этому поводу. Подумаешь...
  
  В следующую секунду она вздрогнула - на стол запрыгнул Кузя. Зануда хлопнула глазами, машинально подавшись корпусом назад, и глянула в сторону открытой двери. Кузя настоящий шпион, как тихо он сумел подобраться к ней! Она совсем не заметила его присутствия и не услышала, как открылась дверь.
  
  В коридоре стоял Дима, он доставал что-то из чулана. Кузя испуганно напрягся и злобно поднял спину, когда его хозяин достал пылесос. Шумная, огромная машина, засасывающая в себя мусор, выползла в коридор, ее большая злобная щетка взмыла вверх, и кот, поджав хвост, юркнул под стол. Дима тихонько посмеялся, наблюдая за ним, а затем улыбнулся Вале, внимательно наблюдающей за ним. Она слегка покраснела в ответ и отвернулась.
  
  - Извини, что поставил тебя в неловкое положение сегодня, - зайдя к ней в комнату, сказал он. Пылесос волочился следом, и Кузя все громче и громче шипел где-то под столом в уголке. - Я иногда вначале говорю, а потом думаю. Чуть не рассказал всем...
  
  Валя ничего не ответила, думая над тем, что ей и самой можно было бы извиниться. Но нужно ли?..
  
  Дима подходил все ближе и ближе, пылесос все приближался и приближался. Он пока не выл, не всасывал со зловещим шумом пылинки, но Кузя под столом почти выл, поджав уши и выпучив глаза. Затем начал осторожно перебираться к выходу, максимально настороженно переставляя лапы с заточенными когтями. Дима следил за ним и вдруг резко дернул шланг пылесоса, напугав кота до смерти так, что тот тут же пулей вылетел из комнаты.
  
  - Беги, беги, драчун мелкий, - крикнул ему вслед хозяин, а затем улыбнулся нахмурившейся Зануде. - Это ему маленькая сдача за все хорошее.
  
  Валя почти улыбнулась уголками губ, опустив голову. Дима легонько дотронулся до ее плеча, и это снова заставило ее вздрогнуть.
  
  - Ты меня все же буди по утрам, если я не встаю, ладно? А то вот, - он закатал рукава трикотажной мастерки, показав ей свои покрытые царапинами руки. - Видишь? Лучше уж меня будешь будить ты, чем Кузя.
  
  Дима снова улыбнулся и направился к выходу. Валя все еще думала, стоит ли ей извиниться. Именно она оставила дверь открытой, из-за чего кот и прошел в комнату, а после исцарапал все руки хозяина... Но как ей извиниться за это, как все объяснить? Она ведь, получается, зашла в комнату, но не разбудила его, более того впустила кота, а затем убежала... Так глупо. Лучше уж промолчать...
  
  - А... - тихо сказала она вслед, но Дима, как ни странно, услышал, повернув голову через плечо.
  
  - Что?
  
  - Раз уж я живу у вас, - она встала из-за стола и подошла ближе, - то мне стоит убираться и готовить.
  
  - Да нет, не переживай... Ты же гостья.
  
  - Гости так долго не живут, тем более за чужой счет. Не хочу быть никому обязанной, я буду выполнять свои обязательства, - сказала она с опущенной вниз головой и осторожно взяла ручку пылесоса. Дима не сопротивлялся и несколько секунд молчал, затем улыбнулся.
  
  - Ну ладно, мне же лучше, - он отдал пылесос.
  
  - А еще... - Валя замолчала, чуть покраснев. Начало как-то вырвалось, но она уже пожалела об этом.
  
  - Что?
  
  - Тебе... нужна... тетрадь? По физике? - она вспомнила, как отмахнулся Паштоха от ее предложения сегодня, после чего было неловко и стыдно, а оттого снова подумала, что зря спросила. Но она чувствовала себя виноватой перед Димой, а извиниться по-другому не могла.
  
  - Оу, ну... давай, - похлопал глазами он.
  
  Затем Валя еще раз пожалела о том, что сделала, - а что если он увидит последнюю очень красочную страницу?.. Но что уж поделать, если вырвать сейчас, то он точно заинтересуется и увидит, а так может и не заметит. В конце концов, кто лезет в конец тетради просто так? Сама Валя ведь просто решила проверить после сказанного Паштохой.
  
  В итоге она все-таки отдала тетрадь. Даже если он увидит, ну какая разница?..
  
  
  Валя тщательно прибралась в доме, вытерла пыль в каждом уголке, кроме Диминой комнаты - там, он сказал, сам приберется. Разобраться с пылесосом не составило труда, а вот с бедным напуганным до смерти Кузей было тяжело. Когда Валя зашла в зал и пропылесосила там все, кроме угла под креслом, куда забился кот, она пыталась намекнуть ему, чтобы он не боялся, выбирался оттуда и бежал в уже чистую комнату, но он забился в одно место и испуганно-злобно ворчал.
  
  - Я не буду тебя пугать, - тихо сказала она, нахмурившись и одновременно чувствуя неловкость - неужели кот мог понять ее? Она вздохнула и присела, протянув к нему руки. - Ну же, вылезай.
  
  Кузя зашипел и поцарапал её, но Валя все равно схватила кота, поджав губу от саднящей боли, и вытащила негодника из-под кресла. Кузя с поджатыми ушами молниеносно рванул прочь из зала, а Валя легонько потерла расцарапанные руки. Затем отодвинула кресло и пропылесосила последний нетронутый уголок. Дима все это время наблюдал за ней, выглядывая из-за стены, - он вышел из комнаты, чтобы взять телефон, позвонить. Увиденная сцена заставила его тепло улыбнуться. Какой бы колючей Валя не была, в глубине души она добрая. Он снова вернулся в свою комнату и набрал номер.
  
  - Алло, Даша, привет! Как твои дела? Мне нужна твоя помощь!
  
  После уборки Валя принялась за готовку. Кулинария не была её любимым занятием, но жизнь с отцом научила её относиться к этому занятию, как к неизбежной необходимости. Да и имея на руках кулинарную книгу и необходимые ингредиенты можно приготовить что угодно. Правда... не всегда. Вале вдруг вспомнился её первый опыт на кухне. Как она волновалась, боясь напортачить в пропорциях хоть с одним из составляющих блюда, а уж фраза "соль и перец по вкусу" окончательно вводили её в состояние паники. Импровизация никогда не была её коньком. Однако со временем Зануда поняла, что, как правило, небольшие погрешности не вредят вкусу.
  
  - Вау, какая ты молодец, - похвалила ее тетя Ира, вернувшись с работы. - Я вот не очень люблю готовить, различные полуфабрикаты покупаю, там минимум усилий надо. Никогда не понимала хозяюшек, что целый день у плиты стоят, - призналась она. Валя немного удивилась, Ира казалась ей образцовой хозяйкой. - Вот дочь моя, Ника, любит. Экспериментирует, смешивает все подряд, из-за чего нередко, особенно в детстве, я безумно боялась пробовать ее фирменные блюда, но каким-то образом сочетание, казалось бы, не сочетаемых продуктов у нее выходит очень даже вкусно. В готовке главное - творчество, интерес. А у моей Ники нее этого с лихвой. Мне бы тоже у нее поучиться, но... всё лень как-то, - задорно произнесла она, накладывая себе порцию горячего плова.
  
  - А я не очень люблю, как Ника готовит, - ответил Дима. - Много странных добавок для похудения, одни овощи, да и порции маленькие.
  
  - Ну ты у нас проглот, как и все парни в твоем возрасте, наверное, - заметила Ира.
  
  Валю всегда удивляли их отношения - они не очень походили на мать с сыном, больше на брата с сестрой или вообще друзей. Скорее всего, дело было в Ире. Она даже о дочери отзывалась как о своей подруге. - Ладно, давайте есть!
  
  Плов был совершенно обычный. В меру сытный, но едва ли его оценил бы гурман.
  
  После трапезы Валя помыла посуду и направилась в свою комнату, но в коридоре её окликнул Дима. Он одновременно разговаривал с кем-то по телефону, а в руке держал тетрадь и... деньги?
  
  - Вот, спасибо большое, - протянул он, и Валя, покраснев от стыда и неловкости, собиралась ответить, что не станет принимать их, но он её уже не слышал.
  
  - Да, давайте! Я только "за". Тогда завтра?.. - Он скрылся за дверью в свою комнату, где его в полутьме ждал компьютер. Зануда помялась на месте - ну почему он вызывает столько противоречивых чувств? Гложущих! Почему она просто не может принять денег, в которых нуждается, от него? И не может поговорить с ним просто так или хотя бы извиниться?
  
  
  На тонком белом листе с прочерченными бледно-синими клеточками была криво нарисована миленькая девочка в голубом платьишке, она улыбалась, спрятав руки за спину и чуть приподняв плечи. Были пририсованы трава и солнышко. А рядом корявым почерком выведено:
  
  "Я милая и добрая,
  Немножко просто скромная.
  Меня не понимают
  - всего лишь то не знают..."
  
  Еще ниже тем же почерком поверх корректирующей белой жидкости: "Прости, я не лучший художник, а стихоплет и подавно. Стишок придумала подруга с десятого класса, как смогла, так как была занята сегодня, с рисунком я уже сам корячился. Но ты никого не слушай, ты, правда, очень хорошая и милая!"
  
  Отчего-то защипало в глазах, хотя ей совсем не было грустно...
  
  
  ========== Глава 6. Шерлок ==========
  
  Следующий день отличался небывалым спокойствием - вообще, на выходных Валя, как правило, все время сидела дома в полнейшем спокойствии. Сделав домашнюю работу на неделю, она просто листала учебники, иногда повторяя какой-нибудь материал. Было немного скучно. Из зала слышались бормотания телевизора, больше никаких звуков в квартире не было. Ира ушла: они договорились с папой и каким-то Андреем в субботу встретиться.
  
  Почувствовав легкий голод, Валя направилась на кухню. Проходя мимо, она невольно встретилась глазами с Димой, сидящим на диване, что-то тыкающим в телефоне. Он улыбнулся.
  
  - Будешь смотреть? - кивнув в сторону телевизора, предложил он. Валя выглянула из-за дверного проема - по телевизору шел какой-то фильм. Мрачноватая комната с пробитыми стенами и обшарпанной дверью, в центре мертвая женщина в розовом плаще, а рядом с трупом трое мужчин. Напоминало фильм ужасов. Валя не особо любила телевизионные передачи, а ужасы и подавно - в них вообще не было никакого смысла. Однажды она решилась посмотреть и осталась не особо довольной. Какая-то надуманная история, фантастическая и необоснованная, притянутая за уши, где люди действуют совершенно нелогично.
  
  - Молчать! - сказал высокий кудрявый мужчина в телевизоре.
  
  - Я и так молча... - растерянно попытался возразить второй, но первый его снова перебил.
  
  - Вы думаете - это раздражает.
  
  Дима усмехнулся этой сцене. Он не смотрел на экран - только слушал, а взгляд его был устремлен в телефон. Валя не чувствовала никакого интереса к этому - скорее всего - ужастику, но ей было скучно сидеть у себя в комнате, поэтому она решила еще немного понаблюдать за сюжетом. Постепенно зарождался интерес. Высокий кудрявый мужчина анализировал труп, и на экране мелким шрифтом возникали различные умозаключения - его мысли. Некоторые казались Вале и без того понятными, но многие совсем нет. Этот мужчина говорил очень уверенно и немного самодовольно, явно ставя себя выше других. Рассказывал об убитой женщине то, что не мог бы сказать простой прохожий или следователь. Его выводы казались надуманными. Другой мужчина не верил ему и говорил, что все эти выводы - лишь фантазии, и Валя была почти согласна с ним. Но дальнейшие объяснения казались настолько логичными и правдоподобными, что все те доводы сразу же подтверждались. Нет, человек не способен провести такую дедукцию. Но... на то это и сериал.
  
  - Что это за фильм? - тихо спросила Валя, зайдя в зал и осторожно сев в кресло. Все-таки она заинтересовалась.
  
  - Сериал. Шерлок.
  
  - Холмс?
  
  - Угу. Не смотрела? Клевый сериал. Это повторный показ. Как раз первая серия.
  
  Теперь стало понятно, почему Дима просто слушал телевизор, а не смотрел - и так все знал.
  
  Этот мужчина (очевидно, сам Шерлок Холмс) был странным, ему что-то приходило в голову, и он начинал это озвучивать, затем перескакивал с одной мысли на другую, и в итоге речь становилась непонятной никому из присутствующих. Он вообще с неким пренебрежением относился к другим людям. В оригинальном произведении это был степенным человек в возрасте, но такое его амплуа чем-то привлекло Валю, было в нем что-то интересное.
  
  - Вы ведь не друг ему? - спрашивала женщина в телевизоре у доктора Ватсона. - У него нет друзей... Рвите Вы от него... Почему он здесь? Ему не платят, нисколько. Это кайф... Он психопат.
  
  Теперь она окончательно убедилась в том, что этот образ оригинального персонажа совсем другой. Она любила "Записки о Шерлоке Холмсе", это была книга ее детства, но вот такой сценарий отнюдь не отталкивал, а напротив, заинтересовывал - созданные давным-давно персонажи, ставшие легендами, - здесь, в их современном мире. Переделанные на новый лад загадки, а более того - отношения... Отношения Шерлока Холмса с другими людьми, точнее, отношения других людей к нему, и не самые хорошие отношения. Это показалось Вале странным, неестественным, но вместе с тем абсолютно правильным и логичным.
  
  - Как тебе? - поинтересовался Дима, когда началась реклама. Валя долго думала над ответом. Все мысли, возникшие в ее голове, разом пропали, и то, что смогла она выдавить из себя, это лишь:
  
  - Странно.
  
  - Ты наверняка читала оригинал, - улыбался он, все еще печатая что-то в телефоне. - Думаешь, что это глупо - переделывать историю на новый лад?
  
  - Нет... Это интересно. Но сам Шерлок Холмс...
  
  - О, скажи же, он крут? - Дима, наконец, оторвал взгляд от телефона, несмотря на то, что тот продолжал вибрировать.
  
  - Не знаю. Его не любят, - тихо промямлила Валя.
  
  - Это да. Но... просто он гений... Да, его считают психом, но ведь в действительности он крут. Он всего лишь живет тем, что ему интересно. Я всегда восхищался людьми, способными всего себя отдавать любимому делу. Пожалуй, он ведет себя излишне высокомерно по отношению к другим, но он всего лишь то не умеет общаться. Разве не так?
  
  Валя неуверенно кивнула. Дима смотрел на нее и улыбался.
  
  - В этом плане вы чем-то похожи.
  
  Она подняла удивленный взгляд. Чем? Чем они могут быть похожи?
  
  - Ты тоже всю себя отдаешь одному делу, - начал пояснять Дима в ответ на недоумевающий взгляд. - Учебе. Многие этого не понимают, да и я сам, если честно, тоже не особо. Но ведь тебе это нравится, я вижу. Ты просто делаешь то, что тебе нравится. И так же не очень расположена к другим людям, потому что они вряд ли тебя поймут.
  
  Валя отвернулась. Со вчерашнего вечера она не переставала думать о Диме как о слишком добром человеке. Она была ему очень благодарна за все и смущена не меньше. Никто ещё так ее не поддерживал. Она действительно любила учиться; решая примеры, она чувствовала себя... полноценной. Находила в этом азарт, увлекаемая запутанными задачками. А какое чувство облегчения и гордости собой возникало, когда примеры получались! Особенно те, где сразу же можно понять, правильно решено или нет, - тождества, уравнения или на задания на логику, как правило, из физики.
  
  Она любила учиться и раньше с удивлением слушала одноклассников, относящихся к учебе как к наказанию. Еще в начальных классах, внимая их словам, она поняла, что отличается от других. А однажды сказав, что ей нравится решать задачи, была высмеяна другими. Все дружно покосились на нее, назвав чудачкой. С тех пор Валя отгородилась от остальных, решив, что в мире цифр ей будет спокойнее - никто уж точно не обсмеет.
  
  И вот теперь Дима... говорил, что восхищается ее любовью к учебе! Да как же так? Разве такое возможно? Он считал ее удивительной и особенной. Он тоже ее не понимал, но видел в этом... гениальность! Валя считала его странным из-за таких взглядов на ее мир... но, черт возьми, как же все внутри взбудоражилось от такого заявления.
  
  Почему он такой? Ее полная противоположность, такой, как ей, наверное, самой хотелось бы быть - центром внимания, доброжелательной и смелой, способной высказывать свое мнение, не стесняясь, шутить и быть всем другом. И вот такой человек, почти идеальный, имеющий множество друзей, располагающий к себе всех и вся, говорил ей, одинокой, черствой зануде, что восхищается ей? От этой мысли Вале стало не по себе. В животе легонько потянуло и словно запорхали маленькие, едва ощутимые бабочки, щеки и уши немного покраснели.
  
  - Пойдешь гулять? - вдруг спросил он, и Валя почувствовала один большой и сильный удар сердца. - Мы всем классом собираемся в боулинг, а потом в кино на нон-стоп.
  
  Добавленная фраза утихомирила ее екнувшее отчего-то сердце. Но одновременно Валя почувствовала... разочарование?
  
  Она отрицательно помотала головой, сказав, что не хочет. И ей действительно совсем не хотелось этого, тем более из-за ночных сеансов кино мог сбиться весь режим дня. Да и кинотеатры ее уже давно не интересовали. Зачем нужно было отваливать столько денег ради фильма, который также можно посмотреть потом дома бесплатно?
  
  Дима не стал ее уговаривать, учитывая то, что никто из одноклассников видеть ее там все равно не хотел.
  
  
  Ближе к ночи в доме царило полнейшее спокойствие. Непривычная тишина. Только Кузя иногда что-то творил в зале, устраивая грохот.
  
  - Пора спать, - тихо прошептала про себя Валя, но из-за того, что дом пустовал, это прозвучало даже громко. Она прошла в комнату, легла и попыталась заснуть. Никак не получалось. Каждый раз, стоило закрыть глаза, она видела последний листок тетради по физике, и он никак не рассеивался из головы. Димины слова каким-то образом врезались ей в память: "...ты правда очень хорошая и милая". Как же хотелось верить в это! Он ведь действительно был таким искренним со всеми... пусть и странным, но...
  
  Чем больше Валя думала о нем, тем меньше ей хотелось спать. Сердце ускоряло темп, а в животе еще сильнее и до странного приятно тянуло. Валя поджала ноги и зажмурилась, пытаясь не думать о нем, но никак не получалось. Она задавалась кучей вопросов - зачем? Зачем, зачем, зачем он так добр с ней? Почему? Почему он такой? И за что все эти слова? И почему она не может заснуть и выкинуть его из головы? Невыносимо.
  
  Было жарко и душно. Валя открыла окно, немного почитала, с грустью отмечая, что, скорее всего, весь режим дня может сбиться. Но, даже читая, не могла полностью окунуться в мир книги. Иногда приходилось перечитывать абзац заново, потому что мысли сами собой переключались снова и снова на Него.
  
  Часа в два-три она снова попыталась заснуть, даже почувствовала, как слипаются веки, и легла. Но через какое-то время послышался шум в прихожей, заставивший ее вновь открыть глаза. Очевидно, кто-то пришел - ничего удивительного, впрочем. Однако далее послышались знакомые голоса одноклассников, и сон как ветром сдуло. Валя напряглась и затаила дыхание - Дима что, привел одноклассников домой?! Как же так? И что, если они ее увидят?
  
  - Парни... Вы простите, - послышался его голос, он был какой-то странный...
  
  - Да ладно, Димас, все нормально, дойдешь до комнаты?
  
  - Дойду, дойду, спасибо, что привели. Эх, какой же я идиот... Ну почему я так?..
  
  Его перебили.
  
  - Ну все, не надо тут, иди спи.
  
  - Спасибо вам, я вас так...
  
  И снова его перебили.
  
  - Ну этого тем более не надо! Все, вали, Димас!
  
  Дверь захлопнулась, и повисла тишина. Валя облегченно выдохнула - ушли. Далее послышался громкий "ик" и то, как Дима по стенке поплелся к себе в комнату, а далее - как он упал что-то бормоча. Кажется, он пытался встать, но безуспешно, и Валя, набравшись смелости, робко и тихо выглянула из-за двери. Он и вправду упал.
  
  - Все нормально?
  
  - А... Да-да, про... - он икнул, - ...сто немного выпил, прости.
  
  - П-помочь? - решилась предложить она и вышла в коридор. На ней была старомодная ночная рубашка, и стоило выйти, как осознание этого почему-то слегка смутило.
  
  - Так неловко... - пробурчал он, в очередной раз икнув, - ну почему меня всег-д-да так сносит с алкоголя?
  
  Валя напряженно подошла ближе, помогла ему приподняться, но она все же была намного меньше, поэтому выходило это с трудом. В итоге, общими усилиями Диме все же удалось подняться, однако он снова потерял равновесие. Валя почувствовала тяжесть его тела и поняла, что сейчас сама завалится назад, а он ее придавит, но, к счастью или нет, она уперлась спиной к стене. Прижатая Димой, она дышала ему в грудь и пыталась встать удобнее - правую руку заломило. Дима чуть отпрянул, извинившись, и посмотрел на нее сверху вниз. Отчего-то стало тяжелее дышать, и сердце снова забило чечетку. Он был так близко.
  
  - Прости, Ва-л-ля, - сказал он тихо, нахмурившись. - Чертова икота...
  
  В доме было темно. От Димы слегка пахло алкоголем, а его руки такие теплые-теплые - он держал их на ее плечах. От лунного света глаза его немного блестели, и он внимательно вглядывался в ее лицо немигающим, проникновенным взглядом. Валя почувствовала, что скоро не выдержит этого, ей было так чертовски не по себе, руки дрожали, коленки подкашивались, в груди давило, было жарко.
  
  - Прости, - прошептал он еще раз, наклонился и...
  
  Боже мой, как же так, почему и зачем? Он коснулся ее губ? Поцеловал? По-настоящему?
  
  Валя застыла истуканом, боясь пошевелиться, ее охватило напряжение от макушки до пят. Само понимание того, что их губы сейчас касаются друг друга, всполошило её мысли разом. Это... неправильно. Это... странно. Так не должно быть...
  
  Дима переместил одну руку на лицо, обхватив пальцами шею, а большим провел по щеке и затем приоткрыл ее рот губами. Валя судорожно отпрянула, смущенно опустив голову. Она стояла, хватая ртом воздух и, лихорадочно бегая глазами по полу, а затем сорвалась, со всех ног припустив в свою комнату, дрожащая и напуганная.
  
  Она стояла, прижавшись спиной к закрытой двери, и пытаясь привести мысли в порядок. Слышала, как Дима небрежно поплелся к себе, закрыл за собой дверь и, судя по звуку, плюхнулся в кровать. Валя тыльной стороной ладони дотронулась до своих губ. Как же, как же, как же так?.. Почему, зачем и как?.. И...
  
  Этой ночью ей не удалось сомкнуть глаз.
  
  
  ========== Глава 7. Ведущие ==========
  
  У классного руководителя одиннадцатого "В" - пожилой, мягкой женщины, ведущей историю, - были проблемы со здоровьем, не очень серьезные, но из-за них она часто отсутствовала в школе. Как и в самом начале учебы. Теперь же, по выздоровлению, Александра Степановна, наконец, появилась, чтобы провести классный час и познакомиться с новой ученицей, которая не была представлена в свой первый день, как положено.
  
  Под конец урока учительница вспомнила кое-что важное, о чем следовало сообщить классу раньше.
  
  - Вот еще что, ребята, - обратилась она своим спокойным, тихим голосом старой женщины. - Скоро Посвящение в старшеклассники, помните? Кто-нибудь хотел бы быть ведущим? В параллельных классах все отнекиваются, как мне сообщили другие классные руководители.
  
  Ученики отвлеклись от своих телефонов и болтовни, стоило услышать это. На Посвящении одиннадцатиклассникам разрешалось изрисовывать лица десятиклассников, заставлять их проходить различные испытания - кратко говоря, всячески издеваться. В пределах разумного, конечно. Помимо этого, проводились различные конкурсы, выступали школьные ансамбли и хоры, десятые классы тоже выступали со своими номерами, и в итоге всё завершалось дискотекой.
  
  Ребята переглянулись со своими соседями по парте - не очень уж хотелось выступать на публике. В принципе, ничего сложного, конечно, но большинству хотелось издеваться над десятиклассниками, ведь именно в этом, казалось, самое веселье. Кто-то просто боялся, а кому-то было лень.
  
  - Ну как? Совсем нет желающих?
  
  Александра Степановна хмуро оглядела своих учеников и спросила, не хочет ли быть ведущей Марина, миловидная девушка, знающая себе цену и умеющая держаться на людях. Но сама Марина отнюдь не горела желанием.
  
  - Александра Степановна, насколько знаю, Валя Зуева хотела, - улыбнулась она, взглянув через плечо на Зануду.
  
  Валя вздрогнула и подняла на нее полные удивления глаза. Паштоха тихо прошипел сквозь зубы что-то невнятное, а затем как-то странно цокнул и глянул на растерянную соседку. Сколько еще Марина собиралась пакостить ей?..
  
  Зануда только хотела возразить, сказать, что вовсе не хотела быть ведущей, как послышались поддакивания подруг Марины.
  
  - Да-да, она очень хотела, Александра Степановна! - эти и тому подобные лживые речи полились, чуть ли не со всех сторон.
  
  Валя пробегала глазами с одной девушки на другую и ничего не могла ответить. В прошлом классе с ней никто не общался, но ее, по крайней мере, не трогали. Если им и было неприятно они всё же не пакостили. Теперь же она чувствовала, что настроила против себя большую часть класса. И винить в этом могла, в принципе, лишь себя.
  
  - Валя, - послышался мягкий голос Димы, заставивший ее прийти в еще большее оцепенение, - ты же не хочешь?
  
  Она боялась даже посмотреть на него после случившегося прошлой ночью. Весь следующий день - воскресенье - старалась не выходить из комнаты, чтобы не видеться с ним, а в этот понедельник, убежав пораньше, снова не разбудила его, просто потому, что не смогла бы. От одной мысли об их поцелуе ее охватывал жар и тряслись руки, а от одного его вида становилось нечем дышать. Он все это время, как обычно, пытался с ней заговорить, но Вале удавалось избегать его так, что они ни разу не пересеклись.
  
  Теперь же она не знала, что хуже - ненависть почти всего класса и плохая перспектива стать ведущей или же... он. Просто было страшно. Почему-то.
  
  Валя чувствовала на себе его твердый взгляд и лишь сильнее опускала голову, спрятав лицо за волосами.
  
  Это болезненное, ненормальное смущение не давало ей сказать ни слова, отчего Александра Степановна не стала вставать на её защиту, хоть мысленно и понимала, что девочка вряд ли действительно хочет быть ведущей. Да и, к тому же, она едва ли для этого подходит - слишком уж зажатая и неразговорчивая. Но раз уж большая часть класса утверждала об её намерении, а Валя того не опровергала, то ничего не оставалось, как выбрать её.
  
  - Ладно, тогда Валя Зуева будет вести вечер... - растерянно промямлила старушка.
  
  Марина тихонько усмехнулась, с задних парт послышались смешки, но больше - недовольства вроде: "Ну и что же это за вечер будет! В прошлом году было просто отпадно, а теперь...". Паштоха три раза цокнул, скрутив губы в трубочку, и отвернулся к окну. Валя понимала, что только сама всё усугубила. Однако успокоила себя тем, что даже если и решилась бы возражать, то Марина со своими подругами надавила бы на нее в любом случае. После чего услышала, как Дима тихо вздохнул.
  
  - Там, в общем-то, ничего сложного, Валя, - продолжала классная. - Сценарий полностью напишет Лидия Михайловна, директор школы искусств. Тебе нужно будет всего лишь выучить слова. Думаю, ты справишься.
  
  Это немного успокоило Зануду. Просто вызубрить сценарий не представлялось сложным. Отличное знание текста дало бы уверенность, опору на сцене. Конечно, множество ровесников, неотрывно смотрящих на нее одну и слушающих каждое ее слово, безгранично смущало бы, но она должна справиться...
  
  - Можно? - послышался серьезный голос Димы. Валя перевела осторожный взгляд на него - он поднял руку, твердо глядя на классного руководителя. - Нужно ведь два ведущих: девушку и парня?
  
  - Да. Мальчика, скорее всего, с одиннадцатого "Б" возьмут, Шохова Витю, активный такой, веселый, на сцене умеет держаться.
  
  - То есть он уже согласился?
  
  - Н-нет, вроде бы. Но желающих ведь нет, а его кандидатура наиболее подходящая.
  
  - Я... Можно я буду вторым ведущим?
  
  Одноклассники тут же притихли, удивленно глянув на Диму. Большинство про себя задалось вопросами, зачем это ему, почему он так заступается за Зануду. В общем-то, он всегда был доброжелательным к кому бы то ни было, поэтому глупо было спрашивать его об "излишнем", как всем казалось, внимании к новенькой, но все же...
  
  Александра Степановна же была больше рада, чем удивлена, такой просьбе со стороны этого обаятельного юноши. Она не представляла его в роли ведущего, но почему-то была уверена в его способностях.
  
  А Валя...
  
  Теперь ей стало казаться, что, даже вызубрив текст до автоматизма, она не справится. Никак. Ее пальцы чуть дрожали, а брови обреченно нахмурились. Ну зачем? Зачем Дима так поступает?
  
  Ей хотелось пропасть, исчезнуть, закрыть голову руками от всех-всех. В особенности от него. Но было страшно даже показывать свои эмоции. Просто невыносимо.
  
  - Эй, ты чего? - послышался шепот соседа по парте. Где-то там Александра Степановна что-то радостно говорила Диме, он, похоже, смотрел только на Валю, одноклассники же переводили взгляды с одного на другую. Вале просто захотелось испариться.
  
  Когда прозвенел спасительный звонок, она собиралась выбежать из класса первой, но руки, как назло, дрожали, не давая спокойно собрать ручки и карандаши в пенал. К Диме же, как всегда, ринулись другие ученики, но он встал, улыбнувшись, и сказал, что поговорит со всеми позже и определенно, направился в сторону Вали. Поэтому ей не оставалось ничего иного, как небрежно загрести все учебные принадлежности в рюкзак и броситься прочь. Она едва понимала, что делает, никогда прежде ей не приходилось испытывать такую бурю эмоций, вмещающей ко всему прочему раздирающий стыд и страх. Было неважно куда бежать, главное, найти место, где можно остаться в одиночестве и постараться привести свои мысли в порядок.
  
  Она не знала, сколько на это потребовалось времени. Умывшись прохладной водой в туалете, Валя постаралась восстановить дыхание, усмирить бьющееся сердце, охладить пылающие щеки и просто собраться с мыслями. Через какое-то время пришло понимание, что, в целом, конечно, ничего серьезного не произошло... Она прекрасно осознавала это, но почему-то при мысли, что Дима будет рядом ей, снова становилось не по себе. Это было так странно и глупо. Как можно было справиться с этим смущением? Как долго оно собиралось преследовать ее? Почему... почему сердце так билось при мысли о Диме?
  
  Начался следующий урок - об этом говорил дребезжащий в коридорах звонок. Классные часы обычно ставили, конечно, в конце расписания во всех классах, но Александра Степановна поняла, что в таком случае никто просто-напросто не придет, поэтому попросила завучей выделить время одиннадцатому "В" в середине учебного дня.
  
  Следующим уроком была биология. Валя скорее бросилась к нужному кабинету - что бы ни произошло, опоздания не прощались. Однако на этот раз, судя по всему, учитель сам опоздал - дверь не открывалась. Никого из одноклассников не было, что немного напугало Зануду - возможно, они перешли в другой кабинет. Если так, то она была без понятия, где их искать. К счастью, все оказалось куда проще.
  
  Мимо прошла Елена Петровна, учительница математики, и сообщила о том, что учитель биологии заболел, а весь одиннадцатый "В" болтается в фойе школы, следовательно, сейчас у Вали окно. На это сообщение она похлопала глазами, не зная как реагировать. Биология не была ей так уж интересна или необходима, а потому... можно было и порадоваться, да?
  
  Но что делать теперь? Есть еще тридцать восемь минут. Все ученики во время окон болтают в фойе, играют во что-нибудь или чаще всего делают домашнее задание, которое не успели сделать дома. На первых уроках в этот понедельник ничего не задали, поэтому делать Зануде просто нечего. Через какое-то время она почувствовала, как урчит желудок. Этим утром есть она не стала, - ей хотелось скорее убежать из дома, подальше от Димы, затеряться в толпе других учеников и не дай Бог, не столкнуться с ним... И теперь пустой желудок громко протестовал.
  
  Найдя в кармашке своего серого сарафана несколько монет, Валя решила отправиться в школьную столовую. Во время урока там не должно быть много народу, однако она стеснялась кушать в одиночестве. Так и было - обычно забитая учениками школьная столовая теперь почти пустовала. Просторная и довольно светлая комната примерно с десятком одинаковых длинных столов и лавочек по обе стороны. Слева располагались раковины, вешалки и в дальнем углу стол для грязной посуды, справа, у окон, примостились уютные маленькие круглые столики, накрытые белыми скатертями. Рядом с ними располагались удобные кресла. Там, как правило, сидели учителя и работники школы.
  
  Валя оставила свой рюкзак на вешалке, ополоснула руки холодной водой и направилась к кассе. Заказав себе недорогую булочку и чай, она услышала голос, от которого чуть не опрокинула все на себя. Дима... Он звал ее.
  
  Она попыталась убедить себя в том, что ничего, совершенно ничего страшного нет в том, что он идет сюда и будет разговаривать с ней о чем-то. Всё пыталась и пыталась... а он так медленно приближался, что Вале казалось она наблюдает за всем, как на замедленной съемке, в ожидании чего-то ужасного. Стиснув стаканчик с теплым чаем и тарелку с пышной горячей булочкой, она медленно отступала назад. Ноги сами по себе двигались, а колени предательски дрожали, как и запылавшие румянцем щеки. Медленными и робкими шагами - "Как глупо это выглядело со стороны", - ехидно подметил внутренний голос - она отходила всё дальше пока не почувствовала, как упирается спиной в другого человека. Чай в стаканчике слабо бултыхнулся, когда Валя резко обернулась и протараторила извинения. Высокий незнакомый парень с пустой улыбкой на лице наблюдал за ней.
  
  - Привет, - он положил руку ей на плечо.
  
  - Здравствуй, - выдавила она в ответ, слегка удивленная тем, что кто-то заговорил с ней просто так.
  
  - Кажется, тебя зовут, - кивнул он в сторону Димы.
  
  Валя вспыхнула и, опустив голову, отрицательно помотала головой.
  
  - Тут больше никого нет, - настаивал незнакомец.
  
  Как-то это было странно. Валя не понимала, зачем ему это. Но, стоило увидеть, что он поднял взгляд и кивнул Диме, как она поняла - они друзья.
  
  - Пошли, - он довольно нахально ухватил её за плечи и без труда повел ее по направлению к тому, кого Валя избегала уже второй день.
  
  Дима стоял у круглого столика возле окна, неотрывно глядя на Валю. На какое-то время повисло неловкое молчание, и в попытке его развеять он добродушно улыбнулся и отодвинув кресло для Вали.
  
  - Садись, поедим вместе. - И присел рядом. Его друг тоже занял себе место за их столиком. - Знакомьтесь. Моя одноклассница Валя, и мой друг Глеб.
  
  Парень протянул ладонь для знакомства, Зануда несмело пожала ее в ответ. Присутствие еще одного человека более-менее успокаивало. Быть наедине с Димой она бы не смогла. Похоже, он и сам знал это, знал, что с третьим человеком Вале будет чуточку спокойней. И вообще, он никоим разом не упоминал произошедшее, даже не давал каких-то намеков, больше разговаривая с Глебом, из-за чего Валя действительно смогла расслабиться. Дима понял и то, что она стесняется есть в одиночестве, поэтому заказал себе выпечку. Постепенно напряжение разбавлялось, Вале становилось спокойней.
  
  - А, Глеб, новость, - вдруг сказал он. - Не поверишь, но я буду ведущим на Посвящении.
  
  - Ух ты, - ухмыльнулся тот, но по интонациям нельзя было сказать, что он удивлен или вообще испытывает какие-либо чувства.
  
  - Вот. И Валя тоже.
  
  Она ощутила беглый взгляд Глеба на себе. Наверняка он мысленно задался вопросом, а сможет ли такая замкнутая девочка выступать на сцене. Она и сама понимала, что вряд ли.
  
  - Интересно, - промолвил он в ответ.
  
  - Да ей даже слово сказать не дали, на самом деле. Валь, ты не переживай, там ничего сложного не должно быть, - приободрил ее Дима, отчего на щеках у Вали вновь проступил легкий румянец.
  
  - Ну да, просто будь уверенней в себе, - поддержал ее Глеб.
  
  Зануда хмуро опустила взгляд.
  
  - В этом-то и сложности, - озвучил ее мысли Дима с легкой улыбкой. - Валя у нас довольно скромная. Но я тут подумал... может, Лера сможет помочь?
  
  - Лера?
  
  - Да. Если у нее время есть, конечно. Уверенности у нее, по-моему, хоть отбавляй.
  
  Глеб усмехнулся, а Валя подняла осторожный взгляд на них. О ком это они?
  
  - Девушка Глеба, - пояснил Дима. - В прошлом году была ведущей на Посвящении. Думаю, может, она, так сказать, подготовит тебя.
  
  - Чего же моей помощи не просишь? У меня ведь тоже опыт есть.
  
  - Чтобы ты ее стриптизу научил, эксгибиционист?
  
  Валя непонимающе уставилась на них. Глеб подпер щеку рукой.
  
  - Мы шутим, шутим, не напрягайся. Я и сам знаю, что вряд ли чем помогу. А вот Лера вполне сможет, на мой взгляд.
  
  - Я просто подумал, что девочкам в любом случае будет легче найти общий язык.
  
  - Я поговорю с ней, - улыбнулся Глеб.
  
  - Спасибо.
  
  С завтраком, а точнее лёгким перекусом было покончено, до следующего урока оставалось еще минут пятнадцать, поэтому ребята разошлись по своим делам. Точнее, Глеб покинул их, скрывшись в неизвестном направлении.
  
  - Пойдем, - кивнул Дима в сторону актового зала. - Нам нужно забрать сценарий у Лидии Михайловны.
  
  Странно. Это нездоровое смущение почти полностью прошло, и Валя снова могла, почти как раньше, идти рядом, смотреть на него, думать о нем без смущения. Возможно, это как раз потому, что сам Дима не поднимал тему, вызвавшую то невыносимое чувство.
  
  Однако рано или поздно это должно было произойти.
  
  - Что ты?.. Почему ты меня избегаешь? - спокойно спросил он, и Валя вновь почувствовала приступ стыда и страха, меньшего, чем раньше, но все же ощутимого. Она не знала, что ответить, и молча шла, опустив голову. - Я что-то сделал?
  
  Теперь ей стало непонятно... Как-то уж слишком спокойно спрашивал Дима. Неужели он не понимал? Неужели... для него этот поцелуй был чем-то обыденным?
  
  Валя не понимала людей, конечно, но...
  
  - Я весь день думал, что не так, что такого сделал тебе. Мы ведь вполне неплохо ладили в субботу, даже болтали и смотрели фильм. Я уже думал, что ты, наконец, открываешься. Но потом... все воскресенье ты просто перестала выходить на контакт. Прости, если как-то задел, но я действительно не понимаю, что не так.
  
  - Так ты... не помнишь?..
  
  - Что?
  
  Валя подняла на него полный недоумения взгляд.
  
  - В ночь с субботы на воскресенье...
  
  Продолжить она не смогла, это было выше ее сил. На щеках снова появился предательский румянец, хоть в душе как-то похолодело...
  
  Дима непонимающе смотрел на нее. Он действительно ничего не помнил. Вале казалось, что ей все просто-напросто приснилось. Но такого ведь не могло быть...
  
  - Я... что-то натворил, пока был пьян, да? - Дима смущенно потер лоб. - Прости, вообще ничего не помню. Даже как-то не подумал. Я сказал что-то обидное? Сделал что-то?
  
  Валя смотрела на него неотрывно... Как-то это все... Она не знала, что и думать. Он никогда не хотел ее целовать, нет. Вряд ли. А потому не стоит и говорить, что он случайно это сделал.
  
  Она опустила взгляд.
  
  - Просто... сказал чуточку... неприятного, - выдавила она ложь. И, пожалуй, впервые, это прозвучало убедительно. Обычно Валя напрягалась и краснела, когда приходилось в силу обстоятельств лгать. Однако теперь в ее словах было много неподдельной досады, пусть и не относившейся к якобы обиде за "неприятные слова".
  
  - Мда, теперь я точно пить не буду больше. Прости, пожалуйста. Я, когда пьян, творю просто немыслимые вещи. Что бы я ни сказал тебе, не придавай большого значения, я даже сам не представляю, как мог обидеть тебя. Ты же совершенно безобидная и такая ранимая. Нет... мне нет прощения. Можешь меня побить.
  
  Он улыбнулся ярко и солнечно, с лёгким налётом виновато. Вале стало бы легче, если бы не было так не по себе. По сути, она добилась, чего хотела, словно ничего не произошло, и их поцелуй ей просто приснился, померещился. Разве нет? Теперь ей не нужно краснеть и бояться чего-то нового. Мыслями она понимала это. Прекрасно понимала. Но в душе вопреки всему почему-то поселилась холодная пустота.
  
  ========== Глава 8. О красоте ==========
  
  Валя думала, что раз Дима ничего не помнит, ей станет легче. И это было почти правдой, если бы не притаившиеся в сердце обида наряду со смущением. Она понимала, как это глупо, но поделать ничего с собой не могла. Противоречивые эмоции раздирали её изнутри, от того даже дружелюбное, как и раньше отношение Димы не спасало положение. Впрочем, она боялась задумываться над этим слишком долго. Осознавала, что ещё не готова решить, как окончательно относится к этому человеку.
  
  Пусть воспоминания о субботнем вечере терзали её раз за разом, тем не менее, она приняла мысль о том, что вести себя, как ни в чём не бывало - лучшая позиция.
  
  Агеева Лера - девушка Глеба и бывшая ведущая на Посвящении - показалась Вале довольно взбалмошной, смелой и веселой девчонкой, однако, несмотря на это Зануда ощущала себя в ее компании на удивление спокойно и легко, почти не чувствуя напряжения, как частенько бывало перед незнакомцами. Тем более, такими активными.
  
  Лера оказалась невысокой и вроде бы совсем простой, но определенно красивой, в ней сочетались именно та непосредственность и естественная красота, что она редко встречала в своём привычном окружении. Минимум макияжа, высокий хвост на голове и довольно привычная одежда, вроде джинсов и толстовки... смотрелись на ней совсем по-другому.
  
  Первое, что услышала Валя в день их встречи - это веселый звонкий голос, доносившийся в коридора. После недавнего разговора, Дима довольно скоро пригласил вышеупомянутую девушку в дом, чтобы их познакомить.
  
  Они весело о чем-то говорили, когда Валя вышла в коридор робко поприветствовать гостью. Дима довольно быстро представил их друг другу и, сославшись на очень срочные дела, испарился за входной дверью.
  Валя неловко помялась на месте, не решаясь ни начать разговор первой, ни пригласить гостью в гостиную. Её очень смущала сложившаяся ситуация. Тишину прервала Лера
  
  - Ну, собственно, я так и не поняла, что вам всем от меня надо, - она улыбнулась. - Островский как всегда ничего мне толком не объяснил.
  
  В ее голосе слышалось непринужденное веселье и лёгкое любопытство, отчего и Валя немного оживилась. Это показалось ей странным, ведь непринужденность и дружелюбие Сафронова, напротив, очень её смущали, не говоря уже об улыбках и прикосновениях, а вот Лера с первых секунд сумела развеять ее напряжение, и даже на заставила поверить в то, что они могли бы стать подругами. Ей даже на мимолетное мгновение подумалось, что, встреться они раньше, Валя не стала бы такой Занудой...
  
  Она пригласила гостью в дом и за чашкой чая спокойно и почти без смущения поведала ей всю суть переполоха. К концу рассказа, ей показалось, что всё можно свести лишь к одной фразе: "Меня выбрали ведущей на Посвящение, объясни, что делать?". За подобную беспомощность Зануде стало немного стыдно.
  
  - Ну... - протянула Лера, похлопав глазами. - Честно, я просто не знаю, что тут советовать. Мне это как-то самой нравилось, вот и все. Когда я вышла на сцену, это было просто... ну, такой ВАУ, большой и эпичный ВАУ. Думаю, тебе просто самой должно нравиться то, что ты делаешь.
  
  Валя хмуро опустила голову. Вряд ли ей могло бы понравиться вести вечер.
  
  - А собственно, страшного там ничего нет. Это же праздник, все и так веселы. Ты просто разделяешь их радость, что ли. Это здорово, правда.
  
  Лера говорила очень жизнерадостно, активно жестикулируя и широко улыбаясь. Она приободрила бы Валю, если б в какой-то момент не стало ясно - Лера совсем другая. Она уверенная в себе и открытая, а также все-таки обаятельная и красивая. Валя чувствовала, что ей никогда не стать такой же, не быть центром внимания, не быть способной разделять свое веселье с другими. Она восхищалась этой простой и одновременно яркой девушкой, которая плевала на общественные устои, строя рожицы и болтая что-то неприемлемое, но понимала, что помочь ей набраться смелости она вряд ли сможет.
  
  - Чего раскисла? - Лера присела рядом, прямо коленками на пол, когда они уютно расположились в гостиной. Вале не особенно хотелось открываться кому-либо, но почему-то само по себе вырвалось.
  
  - Не думаю, что у меня получится так же хорошо держаться на сцене и нравиться другим. Я вообще не очень нравлюсь окружающим.
  
  Ей стало стыдно за свои слова, это звучало как жалоба. Лера щелкнула ее по лбу.
  
  - Еще что скажешь! Мне ты очень даже нравишься, ты такая милашка. И Димка вот все уши уже прожужжал про то, какая ты хорошенькая. Да даже сам Островский Глеб признал тебя, так что, мадам, на комплименты нарываешься!
  
  Валя залилась краской, но скорее была в большом-большом шоке. Ей впервые признавались в симпатии так искренне, так легко и просто. И ей действительно показалось, что это без капли преувеличения... Когда папа называл ее милой и хорошенькой, она никогда не верила, списывая все на слепую любовь заботливого родителя. Но когда это говорила едва знакомая девушка, которой нет смысла лгать, как-то... верилось.
  
  - Я... - Немного защипало в глазах, и сидевшие в потаенных уголках души страхи и обиды начали давать знать о себе. - Я не умею красиво выглядеть. А ты... умеешь. И сама по себе красивая.
  
  Откуда и почему шли эти слова? Валя и не думала, что может произнести вслух что-то подобное. Ей стало чертовски стыдно. Но Лера не смеялась и не выказывала жалости. Она просто пододвинулась ближе и, весело улыбаясь, начала что-то искать в своем телефоне.
  
  - Я тебе сейчас покажу, как я умею красиво выглядеть!
  
  Она показала свою фотографию... очень неудачную фотографию.
  
  - Блин, я ее вообще никому не показываю, - смущенно посмеивалась она.
  
  Валя удивленно взглянула на фотографию и слабо улыбнулась в ответ. Возможно, это было глупо, но в то мгновение она почувствовала себя ближе к этой девушке, которую считала диаметральной противоположностью. - Глеб в прошлый раз спалил и дико ржал, еще и скачал себе, дьявол! Но я потом хитростью, умом и ловкостью все стерла. Это фотка двухлетней давности. О, уж поверь, я всегда была до безумия против косметики и всяких обтягивающих платьишек, юбочек и тому подобного. Да меня едва от парня отличали! Но... я никогда этого не стыдилась, пф, и тебе советую. В смысле, плевать на мнение окружающих, а не одеваться как мальчик. Хотя, конечно, как хочешь.
  
  Она убрала телефон в карман.
  
  - Если ты недоумеваешь по поводу того, чего это я тогда сейчас такая накрашенная и все такое, то... - Она задумчиво надула щечки. - Ну не знаю, как объяснить. В какой-то момент любовь к этому проснулась, что ли. Ай, фиг знает. Я просто, когда Глеба встретила, как-то... захотела лучше выглядеть. Видела же этого модника-мажорика? Весь такой из себя, фифа такая, ага. И вот, я не то чтобы начала стыдиться своего лохмато-пацанского вида, просто... - ее голос стал мягче, взгляд она опустила в пол. - Когда любишь, наверное, хочется соответствовать или вроде того, начинаешь стремиться куда-то. Ой, не могу объяснить нормально, я вообще не особо такой объясняльщик хороший. Но ты только это... ему не говори то, что я тут болтала! А то вконец обнаглеет, - нахмурилась она. Вале захотелось улыбаться, слушая ее.
  
  Еще долго Лера болтала с ней о всякой ерунде, рассказывая что-то и про своего Глеба, и сплетничая про Диму. Это были безобидные шутки в его адрес, теплые и радостные, и Вале с каждым словом казалось, что она сближается с этими людьми, что втягивают ее в свой маленький уютный мирок. Она и сама не заметила, как рассказала какой-то случай из детства про своего отца.
  
  Девочки опомнились только, когда пришел Дима, заметив, как стемнело за окном.
  
  - Ну вот, так я и не помогла тебе ничем. Как всегда, блин, - кисло улыбнулась Лера. - Ну, ты мне звони, если что. Кстати, у меня мама с сестрой законодатели мод, помогут нарядиться на само выступление, обязательно! Ну и я чем-нибудь посодействую, если смогу, конечно.
  
  Валя кивнула. Ей было так легко на душе, что не хотелось думать о Посвящении, вообще ни о чем толком не думалось. Просто хотелось лечь спать. В последние дни она не высыпалась, терзаемая невыносимым волнением и тем болезненным смущением, а сейчас стало спокойно, и всю ночь она проспала крепким сном, видя счастливые сны.
  
  
  Однако это сладостное ощущение легкости продлилось недолго. Лера действительно заразила её позитивом и верой в свои силы, но люди не меняются за один день, и Валя понимала, что ей будет очень сложно не задумываться над тем, что думают о ней другие.
  Возможно, будь у неё такая уверенная и жизнерадостная подруга, она смогла бы, воодушевившись примером, со временем стать более открытой и независимой, но Валя сомневалась, что такая девушка, как Лера будет с ней дружить, а измениться самостоятельно ей не представлялось возможным.
  
  Гнетущее настроение усугубили и записи в группе одноклассников, на которые Валя случайно набрела в соц.сети. Насмешки посторонних над её внешностью и характером забили ещё один гвоздь в крышку гроба её самооценки.
  После встречи с Димой и недавнего разговора с Лерой Зануде показалось, что она, наконец, начинает больше фокусироваться на своих достоинствах, но после сегодняшних слов снова стала забираться в свою скорлупу, коря себя за глупость. Ведь - она не допустила мысли - впуская в своё сердце новых людей, в надежде обрести дружбу, она неосознанно стала более ранимой к оскорблениям.
  
  Она присела на диван в своей комнате, поджав ноги, и задумчиво уставилась в пол. Душу её терзали жгучая боль и обида. Застарелые раны вновь начинали ныть и саднить. Мысль о том, чтобы снова закрыться ото всех и вернуть себе былую показную черствость стала казаться ещё более желанной. Возможно, тогда она перестанет испытывать вину и стыд перед Димой, не станет переживать за самостоятельную работу Паштохи и о том, что будут думать о ней всякие "другие".
  
  Незаметно для себя, она вцепилась за предмет лежавший рядом. Как ни иронично, это оказалось небольшое зеркальце, которое призывало взглянуть в его серебрящийся омут.
  Зануда поднесла его ближе и уставилась на своё отражение. Всё её естество напряглось в ожидании увидеть тысячу и один недостаток на своём, как ей казалось, пухлом и некрасивом лице.
  Она внимательно пригляделась к своим карим глазам, блестевшим на свету, приметив в их глубине островки грусти. Потом придирчиво оценила неухоженные тёмные брови, которые, казались слишком густыми на фоне тонких выщипанных полосок у одноклассниц. Крылья носа казались ей слишком широкими, а рот несуразно маленьким. Когда речь зашла о коже на лице, ей и вовсе захотелось расплакаться. Череда черных точек примостилась на носу, и она заметила пару прыщей на своём лбу, что заставило её нахмуриться ещё сильнее.
  А стоило ей завести падающие волосы за уши, как они показались ей огромными, не говоря уже о неухоженных жёстких волосах.
  
  Валя честно пыталась приободрить себя, попробовать умаслить едкий внутренний голос, препарирующий каждый её недостаток, но тщетно. В уголках сознания где-то прошелестела истина, что девушки часто делают из мухи слона, когда смотрятся в зеркало, но она не обратила на неё внимания и продолжила своё молчаливое самобичевание.
  
  Неожиданно рядом присел Кузя, глядя на неё с чуть склоненной набок головой. Валя снова удивилась его бесшумности, бросила взгляд на приотворенную им дверь и... Сердце пропустило удар.
  
  Чёртов Сафронов снова не вовремя. Задумчиво застыл в дверях и буравил её внимательным взглядом.
  
  - Что случилось? - серьёзность его тона немного её покоробила. Она сглотнула застрявший в горле комок и, тяжело дыша, отвернулась. После чего слабо помотала головой, мол, ничего. В теле, как назло, появилась противная слабость из-за недавних переживаний, руки слабо подрагивали, голова обессилено и понуро упала вниз.
  
  Послышались его тихие шаги - твердые и уверенные...
  
  Валя, в общем-то, знала, что он не уйдет и не поверит ей, но... Разве могла она ответить как-то иначе? И что же ей теперь делать? Как быть?
  
  Дима почти бесшумно присел напротив, опустившись возле дивана коленями на пол, глядя на неё снизу вверх. Она ощущала его хмурый, с затаённой в глубине заботой взгляд и не могла заставить себя что-либо сделать.
  
  - Валя... - он подался корпусом вперёд, и это мгновенно напугало и взволновало её. Она закрыла лицо руками, не в силах выдержать такой близости. Дима не отстал бы, пока она не рассказала о причине расстройства. Причина была до смеха наивна, а лгать Валя не умела.
  
  - О... только не плачь... - У Димы похолодело на сердце, он неуверенно коснулся её плеча. Валю удивили испуганные нотки в его голосе, но больше она думала лишь о невыносимом стыде. - Ну же, скажи, что произошло. Тебя кто-то обидел? Я снова что-то натворил?
  
  Она слабо помотала головой.
  
  Дима слышал её осторожное, почти бесшумное дыхание и сам немного успокаивался - она не плакала. Мало, кто мог устоять перед женскими слезами, говорят, мужчины обычно теряют из-за них голову. И Диме стало легче от того, что он не увидит её слез.
  
  - Почему ты закрыла лицо руками?
  
  Валя чуть согнула пальцы, молясь, чтобы он оставил её, но она знала, что этого не произойдет, пока он не узнает причин такого странного поведения.
  
  Молчание длилось несколько мучительно долгих минут. Затем он легонько дотронулся до её ладоней - мягко, нежно и заботливо. Сердце забило чечётку, дышать стало тяжелее. Он осторожно взял её за тонкие запястья, и Валя сильнее напряглась, готовая кричать от переполнявших чувств.
  
  - Я... - тяжело выдавила она, - я стыжусь...
  
  Дима подставил одну ногу вперёд, чуть приподнявшись. Теперь его лицо было на одном уровне с её.
  
  - Чего?
  
  Он подался ещё чуть вперёд и сильнее обхватил тонкие запястья. Валя испугалась, когда его руки с силой и уверенностью стали раздвигать её ладони, открывая её чуть заплаканное лицо на обозрение. Следовало бы собрать все свои силы, чтобы не опозориться перед ним вновь, но... сил просто-напросто не было. Руки и без того дрожали, теперь же они безвольно поддались твёрдому, решительному напору Димы, и Валя увидела его лицо также близко, как в ту бессонную ночь. Только теперь при свете солнца можно было чётче рассмотреть его черты.
  
  Не заметив сопротивления, Дима отпустил её запястья и потянулся к её лицу, заправив выпавшие локоны за уши, он осторожно взял её лицо в свои ладони. Это ужасно взволновало её - разве так уши не выглядят больше, а щёки полнее? Зачем он это сделал? Но он продолжал рассматривать с непоколебимой решительностью, выхватывая, казалось, каждый сантиметр её лица. И Валя была не в силах что-либо сделать, как зачарованная глядя на него в ответ.
  
  - Ты красивая.
  
  В его глазах не было и тени лжи или лести. Он произнес эти слова не просто твёрдо - почти оскорблено, словно не принимал факта того, что это лицо вообще кто-либо может считать некрасивым.
  
  Валя никогда в жизни не смогла бы описать того, что чувствовала в тот момент.
  
  Её чуть влажные глаза как никогда раньше блестели на солнечном свете при взгляде на Диму.
  
  
  ========== Глава 9. Услуга за услугу ==========
  
  - Если бы Валя была Шерлоком Холмсом, я мог бы претендовать на роль Джона?
  
  Когда в кафе вошёл очередной посетитель, по комнате разнеслась звонкая трель колокольчиков. Как и всегда в выходные, днём здесь находилось приличное количество людей. В основном, заходили школьники - здесь можно было недорого перекусить, а также очень часто это заведение выбирали для того, чтобы выполнить групповые домашние задания. Оно находилось недалеко от школы, и было весьма уютным, пусть и не славилось дорогой обстановкой.
  
  Лера и Глеб иронично переглянулись друг с другом, когда Дима, задумчиво глядя в свой стакан с колой, вдруг задал этот странный вопрос вслух.
  
  - Эм, без обид, Димас, но ты больше на миссис Хадсон похож, - похлопала его по плечу Лера, не сдержав смешок.
  
  - Или на Молли, - добавил Глеб.
  
  - Ну, хоть не на Мориарти, - улыбнулся Дима своим друзьям.
  
  - Как Валя, кстати? - полюбопытствовала с задором Лера.
  
  - Да нормально.
  
  - Готовитесь к Посвящению?
  
  - Сценарий учить надо, - Дима развалился в кресле, сунув руки в карманы джинов. - Ну, Валя уже всё выучила наверняка. А мне лень.
  
  - Только не подведи её! - пригрозила пальцем Лера. - У меня в универе куча забот, да и не только там, так что я не могу её навещать, к сожалению.
  
  - Да всё в порядке, правда, не беспокойся. Она потихоньку меняется. Вроде бы. Ну, ко мне уж точно более-менее привыкла.
  
  Лера одобрительно кивнула и глотнула свой ароматный латте. Затем ей позвонили, и она отошла.
  
  Повисло молчание. Глебу это было свойственно - Дима знал - однако сейчас он и сам витал в облаках, думая о Вале, действительно ли она меняется и зачем он всё-таки это делает, раз его никто не просил. Но когда он почувствовал на себе внимательный выжидающий взгляд Глеба, вернулся в реальность.
  
  - Ты чего? - он выпрямился, придав голосу уверенность.
  
  - Думаю, это я должен спросить. Что ты творишь? - чуть прищурился тот. - Зачем тебе эта девочка? Зачем так за неё переживать?
  
  Дима ответил не сразу, задумчиво буравя взглядом пространство вокруг, после чего положил локти на стол, устремив взгляд куда-то за окно.
  
  - Да... сам не знаю. Наверное, я просто идиот.
  
  - Есть ведь какая-то причина?
  
  Снова повисла напряженная пауза. Дима думал, Глеб ждал.
  
  - Да. Или... по сути, нет. - Он потер лоб, сморщив лицо и уткнувшись взглядом в край стола. - Немного сложно всё выходит, и я не уверен, что поступаю правильно. Нет... я почти уверен, что поступаю неправильно.
  
  - Если причина в... жалости, то ты действительно поступаешь неправильно. Ты навязываешься ей, она тебя ни о чем не просила. Ты прикладываешь столько усилий, вмешиваясь в её жизнь. В итоге, ты один останешься виноват во всем. Пока не поздно, прекращай.
  
  - ...Причина не только в... "жалости".
  
  Глеб усмехнулся, но это больше походило на недовольство.
  
  - Ты ведь говорил, что она тебя не интересует. Или теперь вдруг родилась симпатия?
  
  Он сделал глоток кофе в ожидании ответа. В этот раз пауза, казалось, длилась дольше.
  
  - Нет, - твёрдо ответил Дима, нахмурившись. - Я могу назвать причину, если это вообще можно считать причиной как таковой. Да и, в любом случае, я уже наперёд знаю, что ты скажешь в ответ. Потому что я и сам бы сказал то же самое. Но...
  
  Ему не дала продолжить неожиданно возникшая сзади Лера. Она обвила его шею руками, и начала играться с его волосами, тихо напевая что-то под нос.
  
  - Лер, что ты делаешь? - Дима угрюмо покосился на подругу.
  
  - Трогаю самые восхитительные волосы, которые когда-либо видела в своей жизни! Ладно, ладно, прости. - Она юркнула на своё место и продолжила, сияя позитивом. - Что с твоим телефоном? Мне Ника звонила, говорит, что до тебя дозвониться не может.
  
  - Ника? А что случилось? Телефон у меня там... разрядился, я его оставил дома. Что не так?
  
  - Не, с твоей сестрой все отлично, даже очень отлично. Она зовет всех нас на свой день рождения! - Лера подняла руки в рокерском жесте и улыбнулась. - Офигеть, да? Это будет супер вечеринка, вангую. К тому же, сказала, что оплатит проезд! О-о-о-о, я фигею от твоей сестры, Сафронов-младший! Ну она, конечно, зарабатывает на своих показах и фотосессиях, но... че-е-ерт!
  
  Она еще долго восторженно восклицала, в то время как Дима, к её удивлению, не особо. Он был угрюм и слегка задумчив.
  
  - Ты чего, не рад, что ли? - удивилась Лера.
  
  - Она собирается отмечать тридцатого, день в день?
  
  - Ну да, там же пятница. Выехать, конечно, нужно за день, дорога не короткая. К тому же, разница во времени - у них там время позже нашего. Ну и прогуляем школу, круто же!
  
  - Тридцатого Посвящение, - с кривой улыбкой сказал Дима.
  
  Весь энтузиазм Леры как ветром сдуло.
  
  - Блин... - Она откинулась на спинку кресла.
  
  Глеб хмыкнул.
  
  - И что ты, предпочтешь одноклассницу своей сестре?
  
  - Хей! - она легонько стукнула его по плечу. - Не просто одноклассницу, ты же видел, какая она миленькая! Да и... не только она! Тут же целый вечер, старшеклассники, учителя... Но опять же, с другой стороны, это ведь Ника. Восемнадцать лет, такая дата. К тому же, она говорила, что так скучает по тебе, Дим, хочет скорее увидеться. О, блин, как все сложно!
  
  Дима вздохнул. В глазах Глеба так и читалось - хватит лезть к Вале, она не заслуживает столько внимания.
  
  - Я тоже скучаю по ней, но... я ведь уже взял обязательство вести вечер.
  
  - И еще не выучил сценарий, - напомнил Глеб. - Могут найти замену, расслабься.
  
  - Вот Дьявол, чего ты такой!.. - стукнула Лера по столу. - Сам иди ведущим, раз такой умный. Считай, что тебя никто не приглашал на день рождения! - Она вспылила и тут же остыла. - Ладно, извини, конечно же, и тебя пригласили... Но... я позвоню Нике, может, можно перенести?
  
  Увы, в воскресенье рано утром ей нужно было лететь в Южную Корею по работе, поэтому перенос даже на день был невозможен.
  
  - Что будешь делать, Дим? - спросила в итоге Лера.
  
  - А ты сама?
  
  - Ну... Валя, конечно, мне очень нравится, но, как бы ни тяжело было делать выбор, Нику я все-таки целых десять лет знаю, мы проучились под одной крышей так много. И ее день рождения мне все-таки важнее Посвящения.
  
  "Пока не поздно, прекращай", - вспомнил Дима слова Глеба. Он и сам понимал, что слишком навязывается, когда она этого даже не просила. Разумеется, ему хотелось расшевелить её, помочь открыться. Он искренне сочувствовал её одиночеству и не хотел оставлять одну наедине со своими страхами, но понимал, что не сможет быть рядом постоянно. Понимал также и то, что ему не по силам подобная ответственность.
  В конце концов, кто сказал, что ей не комфортно в той ситуации, в которой она находится.
  
  "Пока не поздно, прекращай", - эхом пронеслось в голове. Но что если уже поздно? Не может же он, в конце концов, оставить её теперь. Не сейчас, это уж точно.
  
  Но нужна ли ей его помощь?
  
  Если бы она хоть намекнула...
  
  ***
  
  Валя действительно стала понемногу смелеть. В душе ей было почему-то так радостно, как никогда раньше. Странно, но теперь становилось приятней просыпаться по утрам не только по будням, но и в выходные. Она начала отчитывать начало дня не с тусклых лучей осеннего солнца, а с Его солнечной улыбки. Даже легкая, надломом у самых краешек губ, казалась доброй и яркой, и Вале становилось легче на душе. Она продолжала смущаться в его присутствии, но уже не так болезненно и постепенно стала к нему привыкать.
  
  Она не понимала, что конкретно к нему испытывает - это были и благодарность, и смущение, и радость. Паштоха краем глаза подмечал её легкую улыбку - Валя стала чаще летать в облаках (правда, только на переменах - на уроках было бы непозволительно) - и усмехался или цокал в ответ, глядя на нее, когда она не замечала, а затем чуть дальше - в центр всего класса, на болтающего с кем-либо Диму.
  
  - Корнилов! - как-то на алгебре чуть ли не выкрикнула Елена Петровна. - Хватит спать на уроках, это уже все рамки переходит! Таким макаром недалеко и до отчисления. Остальным учителям, может, и все равно, к тому же, глупо в одиннадцатом классе отчислять, но уж поверь, я не хочу, чтобы ты портил результаты ЕГЭ этого класса, нашей школы и вообще города.
  
  - Да я слушаю вас, слушаю, - приподнял он руки в примирительном жесте. Учительница лишь хмыкнула - он еще и наглеть успевает.
  
  - Повтори-ка пример, который я только что продиктовала.
  
  Он тихо прошипел проклятия сквозь зубы, глядя прямо на нее. И тут заметил, как Валя осторожно пододвинула свою тетрадь, где заранее подчеркнула тот самый пример. Паштоха быстро сориентировался и зачитал его.
  
  Елена Петровна не стала сдаваться - вызвала его к доске для решения. Валя заметила, что он быстренько оглядел ее решение (она уже получила ответ), так, что это не вызвало никаких подозрений со стороны учительницы, и вышел к доске, решив пример довольно быстро. Валя тогда впервые поняла, что он по-настоящему способный и умный - никто не смог бы запомнить решение за несколько секунд. Значит, он понимал, ему стоило лишь уловить суть.
  
  Теперь ей показалось это ещё более удивительным: почему же он так не любил учиться, если был так талантлив?
  
  - Спасибо, - сказал он Вале потом, на перемене. Следующим уроком была геометрия, в том же кабинете, поэтому они оставались на своих местах.
  
  - А, не за что, - смутилась она. Паштоха долго и пристально вглядывался в её лицо, отчего Валя насторожилась. - Ч-что? - осторожно, еле слышно спросила она.
  
  - Зачем ты мне помогла?
  
  Валя растерялась. И вправду, зачем? В ответ ехидные закоулки прошептали: "А почему бы и нет?". Она сама не замечала, как стала более открытой к окружающим.
  
  От ответа её спас подошедший Дима.
  
  - Привет, - Валю насторожил его грустный голос, когда он приземлился напротив. - Валь...
  
  К окончанию Диминого рассказа Валя ощутила, как в душе вновь зарождается липкий страх. Нет... нет, нет, нет, как же она без него?.. Раньше она все бы отдала, лишь бы не быть с ним на одной сцене, но теперь... Он ведь стал её единственной опорой.
  
  Паштоха, слышавший весь разговор, а точнее, длинный монолог, тихо присвистнул.
  
  - Значит, все же оставляешь ее, так и не оказав помощи?
  
  Дима взглянул на него с укором. Этот парень как всегда попал прямо в точку.
  
  - Е... езжай, конечно, к сестре, раз тебя пригласили, - выдавила Валя, подавляя дрожь в голосе.
  
  - Ты точно этого хочешь? В принципе, я могу и остаться, если тебе будет тяжело...
  
  - Я... Я справлюсь... - Она опустила голову. Дима пытался вглядеться в ее лицо, но чувствовал, что она окончательно от него закрылась. Его охватила полная беспомощность и он не смог ничего ответить. Повисло гнетущее молчание, которое прервал голос Паштохи.
  
  - Ты уже сказал нашей классной или той карге из школы искусств?
  
  - Сейчас собираюсь. Им стоит искать замену. - Он будто опомнился и встал. Немного помявшись, Дима в последний раз окинул взглядом Валю. - Что ж, я... пойду.
  
  Но стоило ему направиться к двери, как Паштоха неожиданно его окликнул.
  
  - Подожди... - Он бросил хмурый взгляд на Валю, после чего снова перевёл его на Сафронова, и решительно поднялся изо стола. - Скажем, что заменить тебя хочу я.
  Валя вздрогнула и удивленно посмотрела на него снизу вверх.
  
  - Ты? - переспросил Дима, не веря своим ушам. Он просто поверить не мог, чтобы Паштоха вдруг захотел выступать на сцене... Это же абсурд. Но потом одернул себя. Очевидно, что он понимал Валю куда лучше, и это заставило почувствовать себя чертовски неприятно.
  
  - Я, - кивнул Паштоха и обошел парту. - Пошли.
  
  - З-зачем?.. - тихо спросила его Валя, не веря своим глазам. Он ведь любил только спать, не любил учиться, и вряд ли хотел выступать на сцене. Ей тоже на миг показалось, что это из-за нее, но она не могла понять, почему именно.
  
  - Услуга за услугу, Зануда, - оскалился он. - Не больше, не меньше.
  
  Она проводила его удивленным, смешанным с благодарностью взглядом. И как ей не было бы стыдно признавать, она всё же признала, что её ранил поступок Димы.
  
  
  ========== Глава 10. Образ ==========
  
  - Так, успокоились, сегодня у нас очень важная тема, и кто прослушает, пусть пеняет на себя. Так же, как и прогульщики, - как всегда бодро объявила Елена Петровна, стоило настырному звонку закончить свой трезвон.
  
  До Посвящения оставалось буквально несколько дней. Всё свободное время Валя заучивала сценарий, боясь опозориться. Поэтому теперь у неё совершенно не было возможности пролистать учебник и изучить новые темы заранее. К тому же, нагрузка по сравнению с началом года намного увеличилась, а сама она стала куда более рассеянной. Поэтому в этот день она была, как никогда, настроена на учебу, с огромным интересом желая послушать новую тему из уст самой замечательной учительницы, чтобы, наконец, забыться и не думать о предстоящем вечере. Но у судьбы были на то иные планы
  
  Елена Петровна едва успела написать на доске сегодняшнее число, как неожиданно для всех в классе появилась... Лера. Она просунула голову в приоткрытую дверь и улыбнулась солнечно и ярко.
  
  - Здраасте, Елен Петровна!
  
  - О, Агеева? - приподняла бровь та. - Ты что здесь забыла?
  
  - По вас соскучилась, решила проведать.
  
  - Ага, ври больше.
  
  - Да правда! Чего вы не верите-то! - нахмурилась она, зашла в класс, быстро улыбнулась кому-то, сложив руку в рокерском жесте, и с чуть заметным наигранным пафосом обратилась с речью к учительнице. - Знаете, я так жалею, что слишком поздно поняла, насколько важен классный руководитель! У нас сейчас есть куратор, но ему начхать на нас, мы уже, видите ли, по его словам, большие. И я просто понимаю, как много вы для нас сделали, когда целых... э, семь вроде лет нянчились с нами!..
  
  - Хватит подлизываться, чего надо? - с кислой миной перешла сразу к делу та.
  
  Лера вздохнула.
  
  - Мне Валя Зуева нужна, - подавленно выдала она. Валя удивленно приподняла голову. Паштоха тоже - он даже решил повременить со сном от такой новости.
  
  - Зуева? - больше всех удивилась Елена Петровна. - Э, не Сафронов?
  
  - Ну, Сафронова тоже можно, в принципе.
  
  - Не, никаких Сафроновых, - тут же мотнула головой она. - Его точно не отдам. А Зуеву бери, она уже и так все знает, наверное. Только зачем она тебе? Она... Тебе?..
  
  - А что вас не устраивает? Все нормально, мы - подруги.
  
  Валя покраснела, Паштоха от неожиданности поперхнулся и даже при большем желании вряд ли теперь смог бы заснуть, а Дима мягко улыбнулся. Елена Петровна подозрительно покосилась на свою безалаберную выпускницу, потом еще подозрительней на Зануду и похлопала глазами.
  
  - Ну ладно... Только смотри у меня. Если даже Зуева после общения с тобой скатится, то больше в школу ни ногой. Поняла?
  
  - Хэй, так говорите, как будто я источник плохой учебы!
  
  - Хэй, так говоришь, как будто нет!
  
  - Вы же сами мне поставили твердую четыре! И ЕГЭ я хорошо сдала!
  
  - Ага, кое-как порог перешла. И поставила я тебе четверку только из-за участия в конкурсах. И вообще... все, иди отсюда. Бери Зуеву и дай мне вести урок уже. Сегодня важная тема.
  
  - Окей-окей. Все-таки... я так скучала!
  
  Елена Петровна отвернулась и, покачав головой, улыбнулась, только Лера этого уже не видела. Она кивнула Вале, мол, я тебя в коридоре подожду, выходи скорей. Валя не понимала, что ей нужно, да и уходить не особо хотела, и... Как-то само собой вышло, что она взглянула на Диму в поисках верного ответа. Он, конечно, не мог ничего объяснить ей прямо сейчас, но его улыбка так и сказала - все хорошо, она знает, что делает, не переживай. И Вале сразу же стало спокойно и понятно - нужно идти. На своего проснувшегося соседа она даже не взглянула, хотя он, напротив, обескуражено провожал ее своим, наверное, впервые несонным взглядом.
  
  Оказалось, что Лера всего лишь хотела отвести Валю к своей матери с сестрой - они были дизайнерами одежды, разбирались в моде и имели опыт работы с моделями, визажем, профессиональной укладкой волос и так далее.
  
  - А зачем сейчас? - непонимающе спросила Валя.
  
  - Хотят взглянуть на тебя, чтобы хотя бы примерно знать, какой образ создать на вечер. Ну, если что, заранее закупить шпильки, не знаю. Потом просто легче будет сразу нарядить и отправить.
  
  - А почему... именно сейчас? Ну, во время уроков.
  
  - А, мои бабы такие занятые - у них там контракты-договора, а по утрам относительно свободны. Я сама проспала, вот и сейчас тебя стащила с алгебры.
  
  - С геометрии...
  
  - Пофиг. С Елены Петровны.
  
  Валя хотела улыбнуться, но слишком нервничала. А что, если они не смогут ее приукрасить, как следует? Что, если она безнадежна?
  
  Матери Леры не оказалось на месте, она вроде бы уехала на какую-то встречу с моделями, зато старшая сестра, Вера, с энтузиазмом взялась за Зануду. Она оглядела ее с ног до головы оценивающим взглядом.
  
  - А я-то думала, что это Лерку в прошлом от серой мышки не отличить, - сказала она, чем очень смутила Валю.
  
  - Молчи, а! - показала ей язык Лера и шепнула: - Не обращай внимания, у этой дуры язык ужасно длинный и скверный.
  
  - Это у нас семейное. - Они обменялись пакостными улыбочками, а потом Вера приняла серьезный, но совсем не злой вид. - Так-с, ну, посмотрим. Ты сама, может, что-нибудь хочешь?
  
  Валя растерялась и пожала плечами. Лера стукнула себя по лбу от такой не явной грубости старшей сестры.
  
  - Чем ты там недовольна? Вообще радуйся, что я тут забесплатно вожусь с твоей подругой.
  
  - Забесплатно? Нифига себе! Ты так-то отрабатываешь сейчас то, что я за тебя всю квартиру драила последнюю неделю!
  
  - Ой-ой-ой!..
  
  Валя была ужасно смущена, хоть эти семейные перепалки её слегка повеселили.
  
  - Я просто интересуюсь заранее, вдруг есть какие-нибудь пожелания! - ответила Вера. - Я-то могу из нее сейчас такое слепить!.. А ей вдруг не по душе придется? А?
  
  - Что ты там собираешься лепить? Просто давай чего-нибудь поярче, повеселее!
  
  - Это ты со своими вкусами лезешь... Я лично предлагаю что-нибудь поэлегантней и взрослее. Как-никак Посвящение в старшеклассники! А она в такой юбочке и блузочке как пятиклассница выглядит. Без обид.
  
  - Вера, ты в курсе, что вообще без обид не умеешь разговаривать?
  
  - А я вообще не с тобой разговариваю. Ты мне весь настрой портишь, иди уже на пары или куда-нибудь еще.
  
  Валя мельком глянула на свое отражение в зеркале и невольно сжалась. Тут было такое большое зеркало... Раньше ей совсем не хотелось наряжаться, главное - выглядеть аккуратной и чистой, а все эти бесполезные безделушки ни к чему. Теперь ее отношение к внешнему виду слегка изменилось. А ведь она может выглядеть лучше, да? И... может, если она будет выглядеть лучше, это понравится Диме?..
  
  Она вздрогнула и покраснела - почему она подумала о нем?..
  
  - Ладно, давай вначале попробуем мой вариант, - подошла к ней Вера.
  
  Она сняла с Зануды очки и начала проводить какие-то эксперименты: колдовала утюжком над волосами, наносила косметику на лицо. Валя не понимала, как движется процесс, потому что обе сестры молчали. Когда макияж был закончен, она приоткрыла глаза и с трепетом взглянула на девушек. На их лицах не было восхищения, Вера была хмура и напряжена, а Лера поджала губы и прищурилась.
  
  - Как-то... неестественно. Ей такое не идет, - сказала она.
  
  - Да уж, немного вульгарно как будто вышло, - кивнула старшая.
  
  Валя разочарованно опустила взгляд и глянула в зеркало. Она себя едва узнала. Возможно, она и выглядела красивей - глаза выразительней, румяна и блеск... - но что-то было не так. Валя ощущала какое-то неудобство.
  
  Дальше Вера все стерла и решила попробовать вариант Леры - веселое и яркое, более естественное, но свежее. Однако и тут они попали впросак.
  
  - Слушай, - начала Вера, глядя на расстроенную Валю. Лера отошла, так как ей снова позвонили, - мы многого не добьемся, пока ты сама не поймешь, чего хочешь. Тебе нужно... любить себя, малышка. Образ можно создать и подобрать любой, но пока ты сама настроена видеть в зеркале лишь безнадежную страшилу, ничего не изменится. Ты не страшная, ты очень миленькая, но слишком угрюмая и неуверенная в себе, зажатая. Не бойся открыться, не бойся показать себя, ищи себя сама, в конце концов. Это не утешение, это... по сути, правда жизни. Каждая девушка красива, но если она не любит себя, то и другие не смогут увидеть в ней красоты.
  
  Вера говорила серьезно и... даже мягко, по сравнению с тем, как грубовато вела себя в начале и, Вале показалось, что ее жалеют.
  
  - К сожалению, мне уже нужно работать дальше. Ты пока подумай, что тебе самой нравится. Вспомни каких-нибудь, не знаю, актрис или звезд, на которых тебе хотелось бы походить, подумай над образом и приходи завтра. Только часика в два-три. Хорошо?
  
  Валя едва успела кивнуть.
  
  - Хей, я завтра уже уеду в это время! - влезла Лера.
  
  - Пф, мне же лучше, ты тут только мешаешься!
  
  - Мешаюсь? Ты видела сама, что с ней сотворила, дура? Мой образ намного лучше.
  
  - В твоем образе Валя похожа на наркоманку малолетнюю.
  
  - Сама ты наркоманка! Вполне нормально! Не так умно, конечно, теперь, выглядит, но...
  
  Валя посмотрела на нее снизу вверх.
  
  - Вы уезжаете уже завтра? - Лера кивнула. - И... Д-Дима тоже?
  
  - Ну да, мы втроем едем. Решили на поезде, чтоб дешевле. Как раз по их часам утром в день приедем.
  
  - Понятно...
  
  День вышел грустным: столько разочарований и неоправданных надежд. Но вечером Вале стало чуть радостнее.
  
  Ей захотелось выпить воды перед самостоятельным изучением пропущенной темы, и она пошла на кухню. Там Дима мыл посуду. Он улыбнулся ей - как всегда и... ей вдруг подумалось, что если он перестанет улыбаться ей вот так просто и без поводов, жизнь станет намного тусклее и тяжелее. Она уже привыкла к этим улыбкам, и в какой-то степени нуждалась в них. Теперь ей стало чуть легче.
  
  - Ты уже завтра уезжаешь? - спросила она. Дима кивнул, отведя взгляд. - Х-хорошей дороги.
  
  - Спасибо.
  
  Валя опустила голову.
  
  - А в школу пойдешь завтра?
  
  - Ну, поезд в половину первого, могу и успеть, хотя... не очень хочется, если честно, - посмеялся он. - Но если ты хочешь, я могу и сходить.
  
  Она покраснела.
  
  - Все н-нормально, не стоит. Лучше выспись и... соберись. Ничего не забудь...
  
  Что она говорит? Ерунду какую-то...
  
  Валя смутилась. Конечно, жизнь под одной крышей сближала, и иногда Валя могла уже почти спокойно разговаривать с ним, но прямо сейчас у нее не очень уж получалось, точнее она даже не ожидала, что будет говорить что-то подобное. Однако Дима не смеялся и не удивлялся, он просто улыбнулся, мягко и по-доброму.
  
  - Хорошо. Спасибо за заботу.
  
  Валя выдавила смущённую улыбку в ответ. Даже если он уезжал и теперь не был ее партнером-ведущим, все-таки она не могла не быть благодарной ему за все. Он помогал ей, прямо или косвенно, всеми силами, без остатка и ничего не требуя взамен. Он улыбался ей без жалости или желания что-то получить в ответ - он обращался с ней так же, как с любым другим человеком. Таким образом, и она начинала постепенно становится более... живой.
  
  - У вас как там все прошло? - спросил он, вытерев руки, когда закончил мыть посуду, и Валя вновь почувствовала угнетение. - Что, не очень?.. - прочел он по выражению ее лица.
  
  - Просто... я сама не знаю, какой образ мне хотелось бы. Мы пробовали более взрослое, а потом веселое, но ни то, ни другое мне не подошло.
  
  Дима встал напротив и стал оглядывать ее. Она зарделась от близости и от такого пристального взгляда, стыдясь поднять голову. Затем он дотронулся до ее волос, и по телу пробежала приятная дрожь. Дима заправил их за уши и приподнял ее голову за подбородок, чтобы взглянуть ей в глаза. Почти как тогда, когда он сказал, что она красивая. От этих воспоминаний, прикосновений и взгляда сердце забилось как сумасшедшее. Валя вспомнила и тот день во всех деталях и красках, и их случайный поцелуй, и даже встречу... Дима смотрел на нее, не отрываясь.
  
  - Мне все-таки кажется, что тебе стоит открывать свое лицо. Не нужно тонн косметики, не нужно ничего менять и создавать какие-то образы. Просто... - он снял ее очки, - пусть все видят твои глаза.
  
  Сердце забилось ещё быстрее, будто она словила тахикардию, а в животе странно потягивало, будто рой бабочек решил расшевелить стенки её желудка. Валя ужаснулась этому сравнению, её губы задрожали, а глаза... она не могла оторваться от его лица, пусть и видела его немного расплывчато, словно через слегка запотевшее стекло.
  
  
  В тот день Валя совсем забыла про не пройденную сегодня тему, и до самой ночи экспериментировала с внешностью. Все равно никто не видел, подумаешь. Ей было непонятно, почему Дима заправлял ее волосы за чуть торчащие уши, чтобы виднелись пухлые щеки, но... почему-то впервые, глядя на себя в зеркало, Валя даже смогла сказать, что она вполне милая.
  
  "Если ты полюбишь себя, то и другие признают твою красоту..." Очевидно, здесь существовала и обратная связь - если другие увидят красоту в тебе, то и ты сможешь полюбить себя. Валя заснула в прекраснейшем настроении, словно этот день был одним из самых счастливых.
  
  
  ========== Глава 11. Посвящение ==========
  
  Без Димы в квартире стало будто холоднее. Дверь в его комнату никем не запиралась, и она казалась слишком пустой, даже с довольным, развалившимся на огромной кровати Кузей. Забавно, что и он буквально на следующий после отъезда день начал грустить и скучать по своему хозяину - вероятно, теперь некого было царапать да кусать.
  
  В классе тоже очень не хватало общительного этого общительного парня. В первый день это не особо было заметно, но на третий любой мог почувствовать скуку во время перемен. В самом центре класса пустовало место, и три дня одноклассники не собирались вокруг третьей парты второго ряда для бестолковой болтовни и смеха. Самые шумные и веселые парни проводили перемены в коридоре, и в классе стояла почти полнейшая тишина.
  
  Третий день его отсутствия - пятница, тридцатое сентября, день рождения его сестры и Посвящение в старшеклассники.
  
  До этого Валя заходила к Лериным родственникам, но они не смогли выделить ей время и попросили подождать немного, но из чувства неловкости Валя просто молча ушла, а Агеевы за суматохой даже этого не заметили этого, а после не смогли связаться. Валя думала, что ей это все равно никак не поможет. Она зубрила сценарий от корки до корки, так, чтобы от зубов отскакивало. Только это могло бы успокоить ее на сцене. Она говорила себе: "Все будет хорошо, мне всего лишь нужно сказать то, что я знаю наизусть". Почти как устные ответы - она всегда нервничала, когда нужно было, глядя прямо на учителя, вслух рассказывать материал. И для успокоения максимально давила в себе это волнение, внушая, что она совсем одна, вокруг никого нет, никто ее не слушает, и глядела не на учителя, а мимо него. Понимание того, что она все знает, придавало ей уверенности.
  
  Она продолжала успокаивать себя подобным образом, направляясь к сцене школы после того, как оставила учебники дома. Паштоха уже был там - он вообще решил не покидать стен школы сегодня. Валя застала его в каморке за сценой, где можно было оставить свои вещи. Он лежал на диване, глядя в потолок.
  
  - Привет, - сказала Валя, заходя внутрь.
  
  - Ты так тихо ходишь, - поморщился он, переведя взгляд на нее, и присел. - Привет-привет, виделись же уже.
  
  Валя покраснела.
  
  - Готова?
  
  - Я все выучила.
  
  Паштоха с улыбкой хмыкнул на ее ответ.
  
  - Кто бы сомневался. Я про моральную подготовку. Волнуешься?
  
  Ей не дала ответить вбежавшая Лидия Михайловна. В коридоре носились операторы, классные руководители и еще много людей, непосредственно участвовавших в организации вечера.
  
  - Молодцы, что уже пришли, - начала говорить запыхавшаяся Лидия Михайловна, попутно раздавая какие-то указания другим. - Репетировали?
  
  - Не-а, - тут же равнодушно отозвался Паштоха. Валя немножко испугалась.
  
  - Да что за безобразие, бестолковые дети! И оделись совсем просто! Праздник же, нужно было нарядно! Ай, ладно, времени нет уже. Репетируйте сейчас! - рявкнула та и убежала.
  
  Валя поникла. Действительно, они ведь совсем не репетировали. Она даже внимания на Паштоху не обращала в последнее время, хоть и сидела с ним за одной партой. Или это он стал незаметней, или она стала чаще летать в облаках и не обращать внимания ни на что вокруг. Скорее, второе. Все ее мысли были заняты размышлениями о красоте, внешности, подходящих образах и отъезде Димы.
  
  - Ой, смысла-то... - зевнул он, встал и затем взглянул на переживающую Валю. - Или хочешь отрепетировать?
  
  - Разочек хотя бы...
  
  - Ла-а-адно, - нехотя протянул он и безэмоционально начал. - "Здрасте, ребятки".
  
  Валя нахмурилась. Таких слов в сценарии точно не было и быть не могло. Паштоха легонько ткнул ее пальцем в складочку меж сдвинутых бровей.
  
  - Самое главное - не делай такое лицо и продолжай говорить свои слова, чего бы я там ни сочинял, окей?
  
  - Ты не выучил слова? - сокрушенно поняла она.
  
  - Ты забыла, что я первый лентяй мира и оболтус, каких поискать стоит?
  
  Да он издевается...
  
  - Но... ты ведь сам вызвался быть ведущим вместо Д-Димы, - почти взмолилась она, глядя на него со страхом и грустью. Он смотрел ей в глаза несколько секунд, а затем вздохнул.
  
  - Ладно, ладно, извини. Просто пойми, что... настоящие ведущие не нуждаются в заучивании текста, это бред же. Да-да, я, конечно, сам не отношусь к настоящим ведущим, просто хотел сказать, чтобы ты не переживала сильно и старалась по возможности говорить не отчеканено то, что заучила до дыр, а более... открыто, спокойно. Это не урок, и нет учителя, который оценивает твои знания. Есть ученики, которые оценивают твою живость.
  
  Валя не знала, что сказать. Одно то, что он был не готов, выбивало ее из колеи. А его слова... она вроде бы понимала их смысл, но не знала, откуда взяться этой самой "живости".
  
  Паштоха приставил указательные пальцы к уголкам ее губ и растянул их. Валя похлопала глазами, не понимая.
  
  - И не строй таких страдальческих гримас, - сказал он. - Старайся улыбаться, что бы ни случилось.
  
  Послышалось, как с шумом и смехом ученики стали заходить в актовый зал. Лидия Михайловна вбежала в каморку, сказала, чтобы быстрее выходили за кулисы, и снова убежала. Валя тихонько вздохнула и направилась к одной из двух входов на сцену. Часть актового зала попадала в ее поле зрения - десятиклассники сидели радостные и изрисованные фломастерами, воодушевленные и болтающие друг с другом, делящиеся впечатлениями. Паштоха за другой кулисой мял какие-то бумажки - он тоже нервничал, поняла Валя. Там, в каморке, он старался казаться абсолютно спокойным, пытался внушить ей уверенности, но все-таки подобное было совсем не для него. Как и не для Зануды.
  
  Когда заиграла торжественная музыка, в зале немного притихли, ученики обернулись на неловко вышедших ведущих. У Вали в голове все вмиг перемешалось - уроки и сценарии, советы Паштохи и слова Димы, уверенность и живость, заучивание и спокойствие... Людей было много, микрофон был чуточку тяжелым. Сердце колотилось, глаза разбегались, не зная, какую точку поймать и стоит ли вообще ее ловить...
  
  Паштоха начал чуть хрипло и неуверенно, но заметно было, что он старался не быть издевательски пофигистичным как обычно.
  
  Валя приставила микрофон ко рту и... забыла начальные слова. Нет-нет, как она могла! Она же знала все от корки до корки, повторяла миллион раз. Она вспоминала вторую фразу и все остальные, но первая... первая не желала появляться. За закрытыми глазами отчетливо виднелись листки со словами, но первая строчка была размыта.
  
  - З... з-здравствуйте, - в итоге выдавила она неловко и, услышав свой разнесшийся по актовому залу блеющий голос так громко, еще больше растерялась.
  
  - З-з-з-з, - передразнили ее некоторые и залились смехом. Это окончательно смутило ее.
  
  Точно. Оценивает здесь не учитель, а... они, эти улыбающиеся, дерзкие ребята, с которыми она никогда не могла найти общий язык. Именно для них нужно вести вечер, а им наверняка плевать на точные слова по сценарию. Валя улавливала перешептывания об ее внешнем виде, насмешливые взгляды и недоуменные улыбки, будто говорящие - о боже, как такую зануду сделали ведущей?
  
  Она не смогла сказать больше ни слова. Губы и руки дрожали. Она помнила, что Паштоха представил их сам, сказал все совершенно не по сценарию, но сделал самое главное - объявил выступление первоклашек, после чего они должны были на время уйти со сцены.
  
  Их уход сопровождался недовольным мычанием десятиклассников. Паштохе следовало уйти в другую сторону, но Валя совсем растерялась, и он помог ей дойти. Там, за кулисой, она облокотилась о стену и начала тяжело дышать. Лидия Михайловна выскочила вся в гневе, чуть ли не давясь проклятиями.
  
  - Мы просто растерялись, извините, - говорил Паштоха.
  
  - Какое, черт возьми, растерялись!! Что за!.. Мне сказали, что вы ХОТЕЛИ быть ведущими, и что теперь?! Да господи!.. - Она ругалась еще очень долго.
  
  - Я... - наконец выдавила Валя, когда старушка остановилась, для того чтобы, очевидно, перевести дух. - Я соберусь сейчас. Я все учила, я все знаю. Просто...
  
  Песенка первоклашек подошла к концу, и ведущим снова нужно было выйти на сцену. Лидия Михайловна раздраженно махнула руками и отправила их.
  
  Валя действительно смогла более-менее успокоиться, она старалась теперь не смотреть в зал на ухмыляющихся или недовольных ребят и говорить быстрее все то, что знала наизусть. Паштоха говорил совсем не по сценарию, и часто Валя не знала, как связать его слова со своими, но продолжала говорить свою заученную до дыр речь. Из-за того всё получалось не так уж гладко. В конце концов, ученики просто перестали их слушать, но Валя была даже рада этому.
  
  В зале поднимался шум, и вечер стремительно приближался к отметке "испорченный". Лидия Михайловна ругалась и злилась. Большинство учеников просто не обращали внимания на ведущих и вслух болтали о своем, смеялись и творили черти что. Некоторые громко возмущались и на одном из последних выходов даже перешли на оскорбления, требуя просто включить музыку и начать дискотеку.
  
  Валя с Паштохой уже провели все конкурсы, и оставалось лишь объявить результаты: "Лучшая старшеклассница", "Лучший старшеклассник" и "Лучший старший класс". Пока жюри принимали решения, оператор включил музыку, и ученики могли немного потанцевать. Все это время Валя сидела за кулисами и слушала какую-то клубную песню без смысла, веселые крики людей, доносящиеся из зала. Почему людям нравилось такое? Она видела, как они танцевали, обнимались друг с другом, прыгали, почти кричали - одним словом, отрывались.
  
  И ее не могли не волновать выкрикнутые в ее адрес оскорбления и смешки во время последнего выхода. Она сидела на низкой лавочке, поджав под себя ноги и опустив голову на колени.
  
  Ей так хотелось, чтобы прямо сейчас позвонил Дима.
  
  По голове ее что-то легонько стукнуло, и она недоуменно посмотрела вверх. Рядом стоял Паштоха, а над ее лицом в его руках была... шоколадка. Он кинул ее Вале и отвернулся. Она не поняла, что это значит, да и аппетита совсем не было, но стало чуточку легче и даже захотелось улыбнуться. Она подняла на него благодарный взгляд, желая сказать спасибо, которое он вряд ли услышал бы в таком шуме, но, как по мановению волшебной палочки, долбящая уши электроника закончилась и заиграла спокойная, нежная мелодия.
  
  - Спасибо, - сказала Валя, но он все же вряд ли расслышал, глядя куда-то в зал. Она заметила, что он был весь испачкан в чем-то белом, а его волосы, кажется, промокли. - Что с тобой? - чуть громче спросила Валя, привстав. Паштоха перевел взгляд на нее.
  
  - Ты про это? - указал пальцем на свои замаранные плечи и лицо. Она кивнула. - Меня тоже решили посвятить в старшеклассники, второй раз, - с ухмылкой сказал он.
  
  Валя легонько коснулась его плеча, даже не отдавая себе отчета в этом - ее слишком поразило то, что над ним решили поиздеваться. Его облили водой, а затем обкидали то ли мукой, то ли манкой, то ли и тем, и другим сразу же. За что?.. Он этого не заслужил...
  
  - П-прости, - виновато сказала она. Он хмуро взглянул на неё в ответ.
  
  - Ты-то тут причем?
  
  - Если бы я лучше... вела вечер... - она опустила голову.
  
  - Э-э-э, да ладно, это вообще не из-за тебя, ни капли, - поразился он. - Меня и так никогда не любили, так что ничего удивительного. Я козёл, и мне не привыкать к плохому отношению.
  
  Она бросила на него полный непонимания взгляд. "Почему он так говорил? Он был чертовски умным, но совсем не учился. Он был... хорошим, но сам себя называл плохим. Зачем и к чему вести себя так?".
  
  - Ну, конечно, холодной водой меня впервые облили, но все же...
  
  Она хотела спросить, действительно хотела, но к ним подбежали судьи с результатами конкурсов в небольших конвертах. Вручив их, они сразу же вернулись, и музыку приглушили. Валя сглотнула, положила подаренную шоколадку на лавочку и направилась к сцене, бросив напоследок взволнованный взгляд на Паштоху. Он только растянул губы в подобии улыбки и вышел, даже не попытавшись отряхнуться. Их выход встретили недовольными возгласами.
  
  Валя хотела поскорее объявить результаты и побежать домой.
  
  - Идите уже отсюда, чудики! - выкрикнули из зала.
  
  Паштоха вскрывал конверт, не обращая внимания на шум, а Валя смотрела на него с тоской, продолжая гадать, что же он за человек такой. Затем в него резко прилетело яйцо... Прямо в лоб. Оно разбилось, скорлупа упала на пол, а липкая жидкость начала стекать по лицу. Валя только успела охнуть, как с ней приключилось то же самое. В зале раздался смех, сопровождаемый словами: "Мы вас по-хорошему просили уйти!"
  
  Их стали обкидывать яйцами, мукой, манкой - всем, что осталось неиспользованным на Посвящении. Валя вся сжалась, закрыв голову руками, затем почувствовала, как Паштоха, закрыв ее, пытается увести за кулису. Она едва перебирала ногами, пытаясь понять происходящее.
  
  Слышался свисток учителя физкультуры, учителя стали ругать учеников, началась еще большая суматоха.
  
  - Блин, - только и сказал Паштоха. - Ты как?
  
  - Я... я отойду... умоюсь... - еле сдерживая слезы обиды, ответила она и поплелась в туалет.
  
  Хорошо, что путь к уборной не лежал через актовый зал, пусть и был достаточно долгим. Оказавшись там, Валя просто обессилено прижалась спиной к стене и скатилась вниз. Обхватив колени руками, она начала плакать, не в силах больше сдерживаться.
  Если бы рядом был Дима. Или хотя бы Лера... Такого точно не произошло бы.
  
  Ее ненавидели. И из-за нее пострадал другой человек...
  
  Туалет действительно находился довольно далеко, и шум с актового зала почти не был тут слышен. Валя уловила чей-то незнакомый голос, говоривший по микрофону, совсем не разборчивый, затем возмущенные возгласы и недовольства. Она не хотела, точнее, боялась выходить.
  
  Валя не знала, сколько просидела так. Казалось, она выплакала всё за год вперёд и у неё жутко разболелась голова. По программе должна была начаться дискотека, но, судя по всему, учителя и охранник отправили всех по домам. Музыки не было слышно, и все присутствующие медленно покидали зал.
  
  Валя услышала приближающиеся шаги и опустила голову, мысленно сжавшись в комок. Ей так не хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас ее видел. Особенно Паштоха... это ведь из-за нее он пострадал...
  
  Шаги прекратились совсем рядом, дверь приоткрылась, и подошедший человек медленно присел, положил руку на голову Вали и погладил ее. Паштоха не стал бы так делать... Она несмело подняла голову, чтобы посмотреть, кто это.
  
  - Привет, - шепотом сказал ей... Дима. Он попытался улыбнуться, и пусть эта улыбка была не такой солнечной, как обычно, но от нее в который раз стало теплее на душе. - Прости, что так поздно.
  
  - Что... что ты здесь делаешь? - выдавила Валя в недоумении. Ей казалось, что это сон, странный, плохой... или, впрочем, нет? Хороший сон...
  
  Один вид Димы успокаивал ее, его рука каким-то образом словно забирала всю боль и обиду, полученные за этот вечер. И это было наяву, точно. Однако все равно хотелось плакать. Только теперь не из-за боли.
  
  - Прилетел на самолете на твое выступление. Хотел успеть к середине хотя бы, раньше никак не получалось, но рейс отложили аж на два часа, поэтому успел лишь к самому концу.
  
  Выходит, он видел самое ужасное. Вале снова стало чуточку обидно, и она опустила взгляд. А еще... захотелось плакать от счастья, оттого что Дима все-таки приехал к ней. Она шмыгнула носом и утерла непрошеные слезы.
  
  - Не плачь, - тихо произнёс он, вытирая липкую яичную жидкость с ее лица носовым платком. Покалывало в пальцах и в животе. - Пойдем домой?
  
  Она кивнула и вновь шмыгнула носом, пытаясь привстать - Дима помог ей. Она робко, но с невесть откуда взявшейся силой схватила его за рукав куртки - так страшно было отпускать его теперь. Он тепло улыбнулся и двинулся на выход. Валя поплелась следом, опустив голову и сжимая между указательным и большим пальцем ткань его куртки.
  
  На улице темнело, солнце почти скрылось за горизонтом. Было прохладно. Они шли не спеша и молча. Валя была ему так благодарна и так рада, что он приехал.
  
  Валя поняла, что, кажется, по-настоящему любит его.
  
  
  ========== Глава 12. Цветочная принцесса ==========
  
  После того, как Валя поняла и признала свои чувства, ей на удивление стало намного легче. Проще. Не бросало в жар и холод, щеки не пылали огнем по поводу и без, и сердце не увеличивало частоту сокращений до невыносимого состояния. Конечно, случайные взгляды и прикосновения Димы, его милые слова и улыбки заставляли все внутри трепетать, и хотелось петь, и улыбаться, и смеяться... Но Валей руководило в большей степени все-таки умиротворение. Она радовалась каждому дню, открывала глаза с бодростью и предвкушением чего-то нового и неизвестного. За окном выпал первый снег - впервые он показался ей по-настоящему волшебным, ей даже захотелось просто так, глупо и нелогично прогуляться на свежем воздухе и ощутить холодные, невесомые поцелуи пушистого снегопада, оставить терзающие мысли и не пересчитывать доходы и расходы их семьи.
  
  Валя вспоминала всё то хорошее, что сделал для нее Дима, и от счастья сжимала пальчики на ногах. Открывая последнюю страницу тетради по физике, она ложилась головой на стол и с мечтательной улыбкой на лице закрывала глаза. "А ты... смешная", - вспомнила она те слова, от которых у нее впервые пробежали мурашки по позвоночнику. Вся его мягкость, доброжелательность, улыбки и желание помочь - как это было много и сколько от этого было счастья. Он был первым человеком, который не считал ее скучной Занудой, а даже отчасти восхищался тем, что ей нравится делать. Он всегда был рядом, высокий, яркий и самый замечательный...
  
  Она вспоминала его слова: "Ты красивая"... Сердце каждый раз сжималось и тут же начинало стучать быстро-быстро.
  
  Она вспоминала и то, что всегда пыталась забыть - их поцелуй...
  
  
  - Вот изверги! Идиоты какие-то! Ну кому мы школу оставляем вообще! - ругалась Лера, когда по их с Глебом приезду ребята вчетвером выбрались в кафе. - А-а-а! Мне просто гнева не хватает!
  
  - В-все нормально, Лер, - улыбнулась Валя, уткнувшись взглядом в край столика. Произошедшее на Посвящении казалось ей уже давно позабытым прошлым.
  
  - Какое "нормально"?!.. Ух, как же я зла! - она, недовольно скрестила руки на груди, нервно тряся коленкой.
  
  - Да уж, не ожидал, что десятиклассники так себя поведут, это уж слишком. Но это все закончилось, и хорошо, - после этих слов Дима повернулся к Вале с тёплой улыбкой. - Тебя больше никто не обидит.
  
  Легкий румянец и намек на улыбку обозначились на лице счастливой Вали. Лера, осторожно вскинув бровь, проследила за ее влюбленным выражением лица и теплым взглядом Димы.
  
  Когда они пошли по домам, она ловко ухватила Валю за локоток и ускорила шаг, чтобы мальчишки не услышали их намечающегося личного разговора.
  
  - Что между вами происходит? - с улыбкой спросила Лера.
  
  - С нами?
  
  - С вами. С тобой и Димасиком. - Валя зарделась и опустила взгляд. - Мда-а, понятно... Ну что ж, в целом, ничего удивительного. Но... скажи мне, а вы до этого уже виделись?
  
  - В смысле?
  
  - Ну, вы только в этом году познакомились или раньше?
  
  - В этом, - нахмурилась она, не понимая, к чему такие вопросы и почему Лера задает их таким серьезным, задумчивым тоном.
  
  - ...Понятно, - покивала она головой, чуть нахмурившись, но затем вновь просияла, развернувшись к идущим сзади парням. - Ну ладно, давайте, здесь мы расходимся!
  
  Глеб с Лерой попрощались и направились в противоположную от дома Сафроновых сторону. Валя заинтересованно глядела им вслед.
  
  - Что такое? - спросил Дима.
  
  - Лера немножко странная. Была сейчас. - Валя, наконец, развернулась и неспешно зашагала в сторону дома. Дима засеменил следом.
  
  - В каком смысле?
  
  - Она спросила, виделись ли мы с тобой раньше.
  
  На улице было тихо и пасмурно. Тонкое кружево снега едва слышно хрустело под ногами. Валя почувствовала, что Дима на мгновение замер, раздумывая над чем-то. Она осторожно повернулась и вопросительно взглянула на него. Но он лишь криво улыбнулся в ответ, и молча прошёл вперёд. Валя внезапно ощутила, что удаляющаяся впереди фигура скрывает от неё что-то очень важное.
  
  ***
  
  Из-за всего, что произошло с ней в последние дни и особенно из-за родившегося вдруг - принятого ли, осознанного - чувства Валя совсем забыла о пропущенной теме по геометрии и не удосужилась изучить ее самостоятельно. Поэтому на следующий урок, когда Елена Петровна сказала достать двойные листочки и раздала задания, Зануда впервые за долгое время ощутила страх. Подобное чувство она испытывала только в третьем классе, когда не знала формулу на республиканской олимпиаде по математике, так как по программе до этой темы еще не дошла. Тогда все было по-другому: олимпиада показывает твои возможности, а контрольные в школе отображают, как ты справляешься со своими обязанностями. Валю больше всего поразило то, что она даже не вспомнила! Ее мысли были заняты совсем не тем...
  
  Она приложила палец к губам, рассматривая листок с заданиями. Нет, у нее есть лишь смутные представления о том, как решать. Что же делать?
  
  От понимания, как на следующий урок учительница объявит результаты вслух на весь класс, и выяснится, что Зануда не подготовилась... Что же будет?
  
  Она взглянула на Елену Петровну в отчаянии, но та решила на этот раз не наблюдать пристально за учениками - очевидно, понимая, что за столь короткое время ребята все равно не будут готовы на "отлично". Главное было, усвоили ли они вообще новую тему, поэтому она позволяла немножко переговариваться и подсматривать. В меру, понятное дело.
  
  Валя понимала, что ей нет смысла подсматривать в учебник. Потребуется достаточно времени, чтобы все прочитать и понять. Да и страшно. Она была слишком рассеяна и озадачена, что вряд ли смогла бы спокойно и легко все понять. Но... что же все-таки делать? Нельзя сидеть, сложа руки...
  
  То ли это стало глупым рефлексом, то ли она окончательно попрощалась с логикой, но спасение Валя начала искать где-то справа - на третьей парте второго ряда. Человек, сидящий там, всегда помогал ей и выручал из тяжелых ситуаций.
  
  Но в этот раз его просто не было.
  
  Утром Валя разбудила его кое-как, он вроде встал, сказал, что быстренько соберется и прибежит. Она даже сомневаться не стала и побежала скорее в школу. Ей было важно приходить пораньше минут на десять, да и незачем им ходить в школу (как и возвращаться) вместе, а то ненароком пойдут неприятные слухи.
  
  Правда, Дима, очевидно, после того, как дверь за одноклассницей захлопнулась, провалился в мир снов дальше...
  
  - Мне кажется, или Зануда не готова к уроку? - послышался вкрадчивый шепоток соседа по парте. Валя перевела на него испуганный взгляд. Паштоха ехидно улыбался и глядел на неё без капли стеснения. От этого ее слегка передернуло, но больше - ужасно смутило. - Да ла-а-адно? Серьезно?
  
  Валя ничего не ответила, лишь опустила голову, поджав нижнюю губу. Ей и так было тяжело с ним общаться после произошедшего, они почти не разговаривали ни разу с того дня, а теперь он вот так себя ведет...
  
  Паштоха наклонился к ней ближе, и ехидный тон сменился более серьезным, словно взволнованным.
  
  - Все нормально? Это... не из-за Посвящения?
  
  - Н-нет... - упоминание того дня, тем более этим человеком, вновь заставило ее напрячься. - Все х-хорошо... Просто... - ее брови непроизвольно выстроились домиком из-за отчаяния. - Я не знаю, как сейчас быть.
  
  - Эй, Корнилов, не лезь к Зуевой! - прикрикнула Елена Петровна. Валя виновато посмотрела на Паштоху - ну снова из-за нее ему не везет! Однако он спокойно отпрянул и принялся что-то решать, что было, в принципе, удивительным и непохожим на него. Впрочем, может, он лишь делал вид, что пишет.
  
  Валя попыталась хоть что-нибудь решить. Она писала то, что знала, но понимала, что делает не так, как нужно. Это угнетало. Что подумает о ней Елена Петровна? Что подумают другие одноклассники? Ее засмеют... Над ней будут издеваться.
  
  - Все, сдаем, - скомандовала учительница по окончании невыносимого получасового напряжения. Валя нервно вздохнула, сжав свой ужасный листок. - Передавайте работы с последних парт по вариантам.
  
  Когда Зануде протянули листочки с задних парт, она засомневалась - стоит ли ей вообще сдавать такую ужасную работу? Это позор... И вдруг Паштоха взял листы вместо нее, передав дальше. Она едва успела опомниться, волна страха быстро пробежалась по телу. Взглянув на него с отчаянием, она попыталась что-нибудь сказать, но не нашла слов.
  
  - Не смотри на меня так, - скривил лицо Паштоха. Валя опустила голову - на парте лежал ее листок с неправильным решением, а все остальные листы уже перешли в руки учительницы. - Потом скажешь, что все сдала, и свалишь вину на училку, мол, она сама потеряла. Тебе поверят все равно. И если что, просто перепишешь заново, когда подготовишься.
  
  - Но...
  
  - Что?
  
  - Это же...
  
  - Обман? Ой, подумаешь. Ничего страшного.
  
  Валя поджала губы, глядя на него. В принципе, вот оно - спасение. Да. Почему бы и нет? Просто как-то неловко...
  
  - Все сдали? - переспросила Елена Петровна. Валя сжалась, раздумывая - может, все-таки сдать то, что есть?.. Но Паштоха резко положил руку ей на плечо, мол, сиди смирно. Его прикосновения были совсем другими, не такими, как у Димы, а грубыми и властными, не требующими возражений. Она вспомнила нежные, теплые, пробирающие до дрожи прикосновения Димы и встряхнула головой. Не время о нём сейчас думать!
  
  То, что случилось дальше, она не хотела бы вспоминать никогда.
  
  С приходом волшебной зимы в жизнь Вали пришли холода. Их принесла за собой цветочная принцесса...
  
  - Это же...
  
  - Ч-что происходит?..
  
  - Зануда? Но...
  
  - Как это?..
  
  В классе слышались недоуменные перешептывания. Шок - вот, что воцарилось вокруг, когда в кабинет зашла милая, невысокая девушка.
  
  - Здравствуйте! Извините за опоздание, я была на приеме у врача. Я ваша новая одноклассница, Одинцова Оля, - очень вежливо, с нежной улыбкой на лице представилась она.
  
  Вначале ей было непонятно, почему все смотрят на нее так... испуганно-недоумённо. Даже Паштоха был в шоке. Оля похлопала длинными, красивыми ресницами, не понимая, что с ней не так. Однако когда ее новые одноклассники стали переводить взгляд с нее на девушку в очках, сидящую на третьей парте первого ряда, в ее глазах загорелось понимание. Но одновременно и... боль.
  
  Зануда смотрела на эту девушку, невысокую и стройную, как куколка, длинноволосую и румяную, красивую и солнечную, милую... и видела свое зеркальное отражение. Только с некоторыми отличиями.
  
  В классе воцарилась тишина.
  
  - Извините за опоздание! - нарушил ее подоспевший Дима. Он открыл дверь, и хотел было вбежать на свое место, но тоже замер, глядя на новенькую, которая была как две капли воды похожа на Зануду.
  
  - Валя? - нахмурился он. Девушка подняла на него взгляд, и Дима медленно отступил назад, неотрывно и пристально глядя на неё, и приставив костяшки пальцев к губам, прошептал. - Нет... Оля...
  
  - Дима? - раздался ее тонкий, неуверенный голосок.
  
  Валя смотрела на них и ощущала еще не осознанную разумом боль. Ей стало тяжело дышать.
  
  "А вы до этого уже виделись или познакомились только в этом году?" - колокольным звоном в голове пронесся голос Леры.
  
  Валя вспомнила все-все, что произошло, с первой их встречи, с первого взгляда... Дима ведь подсел к ней тогда так нелепо и странно, смотрел очень долго, непонимающе, так, словно пытался её узнать... Он тогда показался ей странноватым чудиком, а теперь... все вставало на свои места.
  
  "А вдруг у тебя есть... сестра или брат? Не хочешь и о них узнать?" - вот что спрашивал он однажды. Да как же так... Она не придала этим словам значения, а ведь...
  
  Валя схватилась за голову.
  
  Она вспомнила ту ночь, когда он поцеловал ее. Он много извинялся, смотрел прямо на нее и назвал по имени... но не ее. Только окончание имени звучало так же.
  
  "Мне все-таки кажется, что тебе стоит открывать свое лицо. Не нужно тонн косметики, не нужно ничего менять и создавать какие-то образы. Просто... пусть все видят твои глаза".
  
  Валя посмотрела на Олю - у нее на лице не было тонн косметики, и все могли видеть ее лучистые большие глаза. И ее лицо было открытым.
  
  Выходит, все это время...
  
  "Ты красивая", - эхом звучало в голове, а сердце сжималось от боли.
  
  Она все поняла предельно быстро, но ей казалось, что теперь она совершенно ничего не понимает.
  
  
  ========== Глава 13. Привет из прошлого ==========
  
  Нежно-голубое небо простиралось чистейшей простыней, на нем не было ни единого облачка. Солнце светило ярко, почти ослепляло, стоило поднять голову. День был теплым, совсем нежарким, и легкий ветерок приносил прохладу с озера. В сочно-зеленой траве стрекотали кузнечики.
  
  - Как же здесь все-таки чудесно! Честно, никогда не видела так много одуванчиков.
  
  - Серьёзно?
  
  Дима оглянул небольшую поляну, усеянную маленькими желтыми цветами. Ему она казалась весьма обычной, таких на каждом шагу пруд пруди, должно быть.
  
  - Серьезней не бывает, - рассмеялась Оля.
  
  - У вас в городе, видно, туго с растительностью.
  
  - Ну... не знаю. Но точно не так, как здесь! - Она раскинула тонкие руки в стороны и подняла голову к небу, зажмурившись, словно впитывала в себя солнечный свет.
  
  - Ты сейчас воображаешь себя цветком? - улыбнулся Дима, в действительности проведя некую параллель. Оля была в легком розовом платье и в свете ярких солнечных лучей на цветочной поляне напоминала фею.
  
  - Что? Вовсе нет, - смутилась она, обняв себя руками и опустив взгляд в землю.
  
  Они второй раз отдыхали в этом лагере. Прошлым летом эта девушка была тихой и незаметной, одевалась неброско и не выходила из своей комнаты - он, наверное, лишь под конец сезона по странной случайности узнал, что в их корпусе вообще живет такая милая девочка. Этим летом он ее сразу узнал и стал приветливо общаться, как со всеми. Узнав ее лучше, понял, что она вовсе не зажатая серая мышь, просто тихая и не любящая быть в центре внимания. Но с ней всегда можно было поговорить о чем-нибудь. Даже нет - с ней хотелось говорить, но при этом... наедине. Интересно было знать ее мнение на происходившее, и с ней одной хотелось обсуждать любые темы.
  
  - Ч-что ты так смотришь? - она похлопала глазами, робко улыбнувшись, и смущенно заправила прядь волос за ухо.
  
  - А, нет, просто подумал, что ты очень похожа на мою старшую сестру, - улыбнулся Дима.
  
  - Да ну? Ты же показывал фотографии, я совсем не похожа на нее. Она такая красивая...
  
  - М, не во внешности дело, а скорее в поведении. Да и... ты тоже очень красивая.
  
  Оля смутилась и отвернулась. Дима сразу почувствовал, как краснеют уши. Что ж это с ним?
  
  - А у тебя есть братья или сестры? - он попытался перевести тему, но, кажется, выбрал неправильное направление, потому что Оля вдруг погрустнела.
  
  - Ну... да, у меня есть сестра. Только я ее никогда не видела. Наши родители развелись сразу же после нашего рождения, и связь они совсем не поддерживают.
  
  - Вашего... рождения? Вы близнецы? - удивился он. Так странно было думать о том, что где-то в этом мире есть девушка с идентичной внешностью Оли. Она ведь... такая необычная. Особенная...
  
  - Да, - кивнула она и присела. Затем сорвала одуванчик. - Я тут вспомнила Клариссу Маклеллан.
  
  - Кого?
  
  - Одну чудеснейшую героиню романа.
  
  Она встала, подошла ближе, почти вплотную к Диме и резко посмотрела ему в глаза, отчего он вдруг растерялся. Его тело словно оцепенело, и он боялся даже вздохнуть, неотрывно глядя на Олю. Она провела одуванчиком по его подбородку. Пощекотать, что ли, хотела? Лепестки были прохладные и мягкие. Он не понимал, зачем это, но не мог оторвать взгляда от ее увлеченного лица прямо напротив. И он готов был поспорить, что никогда не посчитал бы такую сцену странной - чудесной, забавной, волнующей, но не странной.
  
  - Ты влюблен, - с улыбкой сказала она и вновь посмотрела ему в глаза.
  
  - Да, пожалуй... - тихо произнес он, как зачарованный. Ему казалось, что только что он понял нечто очень важное.
  
  - Ты хотя бы понял, что я вообще сделала и как поняла это? - рассмеялась она и начала тереть одуванчиком свой подбородок. Дима опомнился.
  
  - А... не совсем...
  
  - Говорят, что если потереть одуванчиком подбородок, можно определить, влюблен ли человек. Если остался след, значит, да. Ну, посмотри же. Желтый у меня подбородок, м?
  
  Дима чуть нахмурился. Недавнее наваждение, кажется, полностью прошло, и на смену приятному теплу по всему телу пришла холодная реальность.
  
  - Эм, нет, обычный, как всегда.
  
  - Понятно, - усмехнулась она. - А у тебя желтый-желтый.
  
  Она отвернулась, снова зашагав по цветочной поляне, а Дима не мог отвести взгляда. Бред это все, наверное. Естественно, желтый след останется, если так тереть. И вся пыльца, пожалуй, на его подбородок и ушла. Но... Дело не в одуванчиках и странных рассказах.
  
  Пожалуй... Он действительно понял в тот день нечто очень важное.
  
  ***
  
  Класс был окрашен холодным серым цветом, за окном завывал морозный зимний ветер.
  
  - Ты ведь Валя, да?..
  
  Ей казалось, что она погружена в вакуум, закрыта от всего мира. Ей хотелось этого, и ей верилось. Она не могла разобрать перешептываний одноклассниц, слова они еле слышно раздавались размытым эхом в голове, а смысл был где-то далёк или вовсе потерян. Только тонкий робкий голосок новенькой смог пробиться сквозь невидимую преграду.
  
  - Меня зовут Оля, - девушка попыталась улыбнуться и сделала несмелый шаг вперед. - Папа... не рассказывал тебе обо мне?
  
  "Нет..." - неловкое, тихое, недоуменное. Оно вертелось на языке. Но не получалось даже пошевелить губами. Почему-то было больно. Валя хотела сравнить эту боль с той, что ощущала на Посвящении, когда ее обзывали и обкидывали яйцами с мукой, - нет, совсем не то. Даже близко не похоже, будто два противоположных полюса. В них не найти равнозначности, их сложно сравнить.
  
  В горле пересохло. Вале захотелось проснуться. Поскорее. Разбудите же её кто-нибудь!
  
  - Извините, - она услышала тихий голос Димы, и от этого в висках отдалось тяжелой болью. Он обращался к учительнице. Говорил что-то про недоразумения, просил оставить девочек наедине или что-то вроде - тяжело было уловить слова за ударами сердца и взволнованным лицом своего близнеца.
  
  - Мне... - чуть приподняв плечи, вновь начала новенькая, - мне правда тяжело тоже, и... это так неожиданно. Так странно.
  
  - Девочки, - сказала учительница, - вы можете выйти поговорить в коридоре.
  
  Оля кивнула с благодарностью, прикусила губу и нервно заморгала, не зная, куда смотреть. Валя всё ещё чувствовала себя отстраненной от действительности, словно она случайный прохожий, заглянувший на какую-то третьесортную театральную постановку.
  
  - Помочь тебе?.. - послышался голос Паштохи. Валя ещё не успела никак отреагировать, как подошёл Дима.
  
  - Валь... - сочувствующе начал он. И она - ей казалось воочию - ощутила, как холодные сломанные вилы вонзаются в её грудь со звуком его голоса. Раздирают внутренности изнутри, вырывая лишь тихий протяжный хрип.
  
  "Не поднимай головы, не смотри на него. Ничего не говори. И не вздумай разреветься", - приказным шёпотом раздалось в голове.
  
  Она не расплачется из-за него. Нет повода. Всё было надуманно, и было неправдой. Он всегда хорошо относился... но ведь не к ней? С самого начала он видел в её глазах лишь тень её сестры.
  
  Раньше, когда Зануда чувствовала боль или обиду, всегда сразу же закрывалась от окружающего мира, прячась за невидимой никому, кроме неё, стеной. Словно отключала чувства, становилась выше обидчиков. Убегала в себя...
  
  Сейчас она понимала, что нужно снова закрыться, это единственный выход из ситуации,
  или будет очень-очень плохо.
  
  Она почувствовала себя обманутой и сердце вмиг охладело, покрывшись ледяной коркой. Валя мотнула головой, одновременно выстроив невидимую непроницаемую преграду к своей душе.
  
  - Продолжайте урок, - в тихом кабинете её голос прозвучал слишком громко, но она не обратила на это внимания, продолжая буравить стол потерянным взглядом.
  
  Кажется, кто-то ахнул, взглянул на неё осуждающе, покачав головой, где-то прошелестело "чёрствая, души нет"...
  
  На этот раз Зануда проигнорировала эти слова. Людям свойственно осуждать, особенно, когда они едва знают обстоятельства других людей. Она тихо вздохнула. Это не сможет причинить ей боль. Да и ничего не сможет. Больше нет...
  
  - Ты уверена? - тихо переспросил Дима, осторожно коснувшись её локтя. Её будто кипятком ошпарило, она резко одёрнула руку, почувствовав себя ужаленной. Дима непонимающе уставился на неё в ответ.
  
  Почему же Он всё равно был исключением из всех правил?.. Его голос донесся до неё сквозь железную стену неприступности, и всё тело охватила дрожь. "Уходи! Не говори ничего..." - взмолилась она беззвучно.
  
  - Слушай, сядь на своё место, тебя это не касается, - донеслось слева. Валя повела головой в сторону. На секунду её охватило изумление. Почему Паштоха всегда был так грозно настроен к Диме? Однако спустя мгновение это перестало её волновать, она была ему благодарна за такие слова.
  
  - Я просто хочу помочь... - осторожно добавил Дима.
  
  - А тебя кто-то просил? - Паштоха говорил не грозно, больше высокомерно, заставляя Диму чувствовать себя дураком.
  
  Оля тут же к нему повернулась.
  
  - Действительно, лучше поговорить позже и не срывать урок, - её улыбка выглядела натянуто, но она продолжала быть доброжелательной.
  
  Дима хотел сказать что-то ещё, даже приоткрыл рот, но, очевидно, не мог собраться с мыслями и в итоге просто, молча развернувшись, вернулся на своё место. Оля робко оглядела класс и, убедившись, что свободных мест нет, направилась к последней парте.
  
  Все оставшееся время до звонка в классе царила неловкая тишина, не считая редких слов учителя и неразборчивых перешептываний. Почти все заинтересованно глядели то на Зануду, то на Диму, то на новенькую. Дима уткнулся взглядом в чистый лист своей тетради, делая вид, что занимается. На деле он просто исступлённо размышлял о произошедшем. Ему хотелось повернуться, но что-то каждый раз останавливало.
  
  Вале вроде бы удалось заглушить свои чувства, убежать вновь, хотя она понимала, что это бегство - мнимое, напускное. Боль прямо у нее за спиной, она просто не видит, но стоит развернуться... и она пропадет в пучине страданий.
  
  Как только прозвенел звонок, почти все кинулись к новенькой и стали ее расспрашивать и разглядывать. От такого напора она ужасно смутилась, растерялась, ей захотелось спрятаться, но, тем не менее, она старалась вежливо отвечать на все вопросы. Одновременно пыталась поймать в поле зрения свою сестру.
  
  - Ребят, - устало произнес Дима, подойдя к напирающей толпе. Все сразу же обернулись и немного притихли, изумлённые его тоном. - Ну что вы... Поставьте себя на ее место, тяжело же человеку, а вы лезете.
  
  На смену любопытству пришла неловкость, кто-то стал потирать нос, а кто-то виновато переминаться с ноги на ногу. Оля мило улыбнулась, чуть замахав маленькими ладошками.
  
  - Да все нормально... Не нужно их так упрекать, Дим...
  
  Их глаза встретились. Он смотрел на неё с тоской и миллионами вопросов, танцующих на языке, а она с радостью, простой дружеской радостью. И совсем недолго. Тут же перевела взгляд на свою сестру. И Дима тоже последовал ее примеру, но только украдкой, виновато и боязливо. Вале, должно быть, сейчас тяжелее всего. Ему хотелось помочь ей, он ведь всегда это делал, всегда был рядом, приходил на помощь, потому что знал, насколько она беспомощна и ранима. Но... теперь он окончательно признал причину. И эта причина сидит напротив него.
  
  Он опустил голову, почувствовав себя очень мерзко.
  
  Зануда медленно собирала свои вещи. Закончив с этим, просто встала и, не оборачиваясь, направилась к выходу из кабинета.
  
  - Прикольно! Вы с Занудой на одно лицо, но полные противоположности! - воскликнула Марина.
  
  - Да, ты такая милашечка, Оля, - поддакнул кто-то.
  
  - В отличие от Зануды. - Далее посыпались смешки. Кто-то стал рассказывать о том, как сильно сестра отличается от Оли: ее первый день, жадность, черствость и так далее. Их прервал Дима.
  
  - Валя. Ее имя Валя. И... хватит. Скоро перемена кончится, пора на следующий урок.
  
  - Ой, точняк! - И одноклассники разбрелись по своим местам складывать вещи, чтобы покинуть кабинет.
  
  Оля чувствовала на себе любопытные взгляды, смущалась от этого, опустив голову вниз, но вскоре все стали расходиться, и она почувствовала, что, наконец, может свободно вздохнуть. Только один человек не сдвинулся с места - она поняла это, когда снова подняла голову.
  
  - Рада тебя видеть, - мягко улыбнулась она и начала складывать свои вещи в сумочку.
  
  - Угу, взаимно. Пойдем, провожу тебя до кабинета, где будет следующий урок. Можешь спрашивать у меня, если что-то будет непонятно.
  
  - Спасибо. Здорово, что так сложилось. Странно это, но я очень рада, что мы в одном классе оказались. Я так переживала, что не смогу ни с кем подружиться, последний год как-никак...
  
  - Чепуха, тебя бы точно все приняли радушно.
  
  Впереди идущий одноклассник, слушающий их, обернулся через плечо и спросил:
  
  - А вы давно знакомы, да?
  
  - Мы в одном лагере отдыхали два лета подряд, неплохо сдружились, - дружелюбно пояснила Оля.
  
  - А, понятно.
  
  Дима понуро опустил голову, сложил руки в карманы и молчаливо пошел, глядя строго под ноги.
  
  - Ты такой грустный только сегодня или просто изменился за время, что мы не виделись? - спросила Оля.
  
  - М, наверное, все-таки первое, - улыбнулся Дима в ответ.
  
  - Тогда хорошо. Хотя, конечно, тоже ничего хорошего... А В-Валя?.. - неуверенно добавила она. Дима несколько секунд молчал, раздумывая.
  
  - Она... - с запинками начал он, - кхм, очень... ранимая. Видела же, как к ней в классе относятся.
  
  - Это... ужасно... - задумчиво ответила она, пытаясь поставить себя на её место. Пытаясь понять, почему.
  
  - Это вовсе не из-за того, что она какая-то... плохая, нет. И она... не Зануда. Просто... - Оля взглянула на него осторожно. Дима был так напряжен. - Честно, я понятия не имею, насколько ей сейчас тяжело. Дело в том, что отец ничего не рассказывал ей ни о тебе, ни о вашей матери. Для нее все это - как с луны свалившиеся вести.
  
  Оля почувствовала странную неловкость, словно влезала в чужие секреты, но все же поинтересовалась.
  
  - А откуда ты все это знаешь? Ну, про отца...
  
  Дима нахмурился, не зная, как объяснить. Скрывать от неё ему ничего не хотелось, но, с другой стороны, это Валина личная жизнь, её проблемы, и вряд ли стоит кому-либо знать о том, что пока что она живёт у Сафроновых. Даже... сестре.
  
  - Так... получилось, - всего лишь ответил он.
  
  Молчание длилось несколько секунд, пока его не нарушила Оля. Поняв, что он не хочет об этом говорить, она решила перевести тему, придав голосу бодрости.
  
  - Как ты вообще? Мне... о многом хочется узнать... - слегка смущаясь, произнесла она. Дима повернулся к ней всем корпусом и посмотрел в глаза.
  
  - Да! Мне... тоже. Очень о многом хочется с тобой поговорить! - Он хотел взять ее за руки, но его движения сковал страх и он посмел. Она продолжала смотреть на него с улыбкой, чуть поджав губы, а потом опустила взгляд, нахмурившись.
  
  - Но вначале я хочу поговорить со своей сестрой.
  
  - Да, да, конечно. А, сейчас, - он достал ручку и какой-то исписанный листок, оторвал от него кусочек и написал свой номер. - Вот, позвонишь мне, как разберёшься с... с чувствами... с собой. Поговорим нормально.
  
  - Да, спасибо, - кивнула она, взяв его номер.
  
  Дима проводил её хрупкую фигуру взглядом. Как же... он всё-таки был рад, что они снова встретились.
  
  
  ========== Глава 14. Преодоление страхов ==========
  
  Когда закончились уроки этого невыносимого дня, Зануда молча собрала вещи и ушла. Одноклассники перешептывались, но она их не слышала. Паштоха, Дима и Оля ничего не говорили, но ей казалось, что она слышит их мысли. Хотелось скорее уединиться, остаться в одиночестве, где никто её не увидит, потому что иначе её напускная неприступность скоро сойдёт на нет.
  
  - Валя! Я провожу тебя, - догнал её Дима. Она не стала оборачиваться и не смогла ничего ответить, лишь продолжила свой путь, а он пошел следом. Оля хотела к ней подойти, но всё же не решилась. Слишком стремительно сестра покинула школу, да и... ей стало не по себе, оттого что сестра шла рядом с её старым другом Димой. Оля почувствовала, что их что-то крепко связывает. Дима её защищал, отзывался о ней, вопреки мнению класса, хорошо... Он, собственно, таким человеком и был - доброжелательным, но... глядя на них, идущих рядом, Оля ощутила, что есть между ними нечто больше простой учтивости и доброжелательности.
  
  На улице было холодно, но безветренно. Морозный воздух щипал за щёки и нос, снежинки плавно опускались на землю, на ветви спящих деревьев и шапки случайных прохожих. Даже пар изо рта как будто не растворялся в воздухе, а леденел и исчезал. Дима оглядывал старенькое зимнее пальто синего цвета, что должно согревать его спутницу. Тёмно-красная шапка-беретка и под цвет ей большой вязаный шарф, обмотанный вокруг горла. Диме почему-то вспомнилось - "Мы в ответе за тех, кого приручили"... Ни с того, ни с сего. Он её не приручал, да и не так уж они сблизились, но почему-то он чувствовал странную ответственность за неё. А впрочем, может, это всё тоже желание помочь?
  
  Он не мог понять, почему ему так тяжело начать разговор, но чувствовал, что Валя выстроила вокруг себя неприступную стену, закрылась, потому что ей страшно. Правильно ли будет лезть туда? Ему так хотелось, чтобы она была счастлива. Но мог ли он что-нибудь для этого сделать?
  
  - Ты как?.. - наконец, спросил он. Глупый вопрос, но хоть что-то.
  
  - Нормально, - равнодушное, пустое, лживое. Безжизненное... У настоящей Вали, ранимой, хрупкой, совсем другой голос. А это лишь оболочка.
  
  Молчание нарушил звонок мобильного. Звонила мама, просила купить хлеба и "чего-нибудь вкусненького".
  
  - Ты иди пока домой, мне нужно забежать в магазин. - Валя кивнула, так и не повернувшись к нему.
  
  Стоило ему скрыться, как она издала еле слышный всхлип, как будто все это время от школы до дома задерживала дыхание и только сейчас наконец-то смогла вздохнуть. Вмиг её посетила щемящая боль, оболочка лопнула, и переживания накатили стремительно, мгновенно, в самое сердце. Губы сжались, коленки задрожали, и она побежала прочь, не разбирая дороги.
  
  Она вспомнила, что папа в детстве запугивал её Снежной королевой, которая похищает плачущих на морозе детей. А ещё тем, что слезинки могут примёрзнуть к лицу, и девочка полностью превратится в большую льдину. Ей бы сейчас очень хотелось попасть в холодное царство и стать ледяной, чтобы ничего не чувствовать...
  
  - Валя? О боже, Валя, это ты? - она услышала знакомый голос и подняла лицо. Это была Лера. Она бросилась к ней навстречу и с волнением стала оглядывать заплаканную, испуганную подругу. - Что случилось? Расскажи мне всё! Черт... Не самое лучшее место для разговора. Пойдем...
  
  - Только не... к Диме... - взмолилась Валя. Это всё, что она смогла вымолвить. Пока что хотелось выговориться Лере. Ей можно было...
  
  - Так... понятно... - с долей понимания ответила подруга, затем приобняла её за плечи и куда-то повела. - Значит, пойдем ко мне. Чаек выпьем. У меня тортик должен быть, если сестра не слезла с диеты.
  
  У Леры было спокойно. Вале полегчало уже от одного ощущения поддержки. А когда она высказала все - запутанно, непонятно, тяжело - стало еще лучше. Наверное, Лера ничего не поняла. Но было так стыдно смотреть ей в глаза, говорить, признавать и боль, и... любовь. Но... это казалось жизненной необходимостью. Валя не ждала утешений или советов. Лучшим лекарством после этого ей казался крепкий сон.
  
  На следующий день ей полегчало. Даже стало неловко за вчерашнюю слабость, за слезы и боль. Интересное дело - эмоции... То, что сегодня кажется трагедией, на завтрашний день принимается намного спокойней, а через год вовсе может показаться смешным недоразумением. Впрочем, Валя не стала бы смеяться и считать произошедшее недоразумением, однако ей действительно стало лучше.
  
  Она не знала, как вести себя перед Димой, как объяснить вчерашний неожиданный уход и, конечно же, как относиться к своей близняшке. К отцу и... матери?
  
  Лера заявила, что пойдет с ней в школу под предлогом того, что соскучилась по учителям и знакомым школьникам. Валя понимала истинную причину и не хотела её напрягать, но без поддержки, наверное, снова расплакалась бы. По крайней мере, с Димой она всё уладила. Зайдя в класс (при этом, чуть не опоздав из-за Леры), они сразу же с ним столкнулись. Лера выдала какую-то ерунду, мол, вчера случайно увидела Валю и потащила к себе, нечего переживать. Дима лишь неестественно улыбнулся в ответ.
  
  Затем Лера ушла, а он так и не заговорил - вчерашнее бегство Вали обернулось пропастью между ними.
  
  Паштоха тоже встретил её молча, хотя взгляд красноречиво вещал о чём-то, но Зануда не смогла его понять.
  
  После уроков Оля, излучающая добро и любовь, подошла к Зануде.
  
  - Привет, Валя... Вчера не удалось поговорить, да и тяжело это все. Но... вроде тебе сейчас лучше, да? - Слова давались ей с трудом, это было слышно по интонациям. Вале тоже, но... сейчас стало намного проще возводить ледяную стену перед собой.
  
  - Все нормально.
  
  - Я рада, - улыбнулась сестра. - Я... поговорила вчера с мамой, она хочет встретиться с тобой. И... с папой... Он ведь тоже здесь?
  
  Валя ответила не сразу - было непросто казаться равнодушной - не найдя подходящих слов, она только кивнула. И Оля, просияв, добавила.
  
  - И я сама тоже очень хотела бы с вами познакомиться. Было бы здорово подружиться нам с тобой, с-сестра... - Она замялась, после чего протянула листочек, где ровным каллиграфическим почерком были указаны контактные данные. - Здесь наш адрес и телефон, мы будем ждать вас в любое время.
  
  Валя вновь безучастно кивнула, убрала листок в свой дневник, и Оля вернулась на свое место.
  
  На выходе из школы Зануду ждала Лера. Она обрадовалась такой заботе, но приметив рядом Глеба и Диму, заметно раскисла. Валя не имела ничего против парня Леры, но ей не хотелось показывать свою слабость посторонним, а ещё видеть Диму.
  
  Они все молчали, хотя обычно болтали без умолку. Дима был до рассеянности молчалив, поставленный в тупик внезапным появлением его первой любви и...ситуацией с Валей.
  Лера переживала за подругу, не решаясь нарушить образовавшееся молчание, а Глеб непонимающе оглядывал всех вокруг, не понимая, что приключилось такого за эти пару дней.
  
  Чуть погодя, Лера обратилась к Вале, предлагая её остаться с ночевкой, но Валя вдруг ощутила себя уязвлённой. "Неужели она такая слабая в глазах Леры... И, может быть, не только в ее. А в глазах Димы тоже?..."
  
  - Нет, спасибо. Мне неудобно перед твоей семьей. - Лера возразила бы, но по тону и взгляду поняла, что Валя не примет возражений. Несмотря на страх оставаться с Димой наедине, несмотря на его поведение, на все произошедшее и происходящее.
  
  - Пойдем? - неловко спросил он. Она кивнула и двинулась вперёд. Он вновь шёл позади, и между ними воцарилось напряжённое молчание.
  
  - Что это с ними? - спросил Глеб. В это время из школы как раз вышла Оля. Лера пристально её оглядела.
  
  - Кажется, Джон встретил свою Мэри.
  
  ***
  
  Вечером к Сафроновым заглянул отец Вали. Ира встретила его как всегда с неподдельной радостью и вкусным, почти праздничным столом. Дети тоже сидели с ними, однако не разделяли беззаботной радости родителей, молча ковыряя еду.
  
  - Гоша, - более серьезным тоном сказала Ира после нескольких веселых новостей. - Я видела здесь Лену...
  
  Рука папы дрогнула, взглядом он уперся в свою почти пустую тарелку.
  
  - Встретились в торговом центре сегодня утром, - продолжала мама Димы. - Сказала, что они недавно переехали сюда... Ты... знал?
  
  - Н-нет, понятия не имел, не представлял даже, - ответил он растерянно. Аппетит сразу пропал.
  
  - Я ничего ей о тебе не говорила, подумала, что это ваше дело...
  
  Воцарилась неловкость. Стало слышно, как тикали часы в зале. Кузя где-то у двери вопросительно мяукнул.
  
  - Это моя мама, да? - нарушила тишину Валя. Папа посмотрел на неё почти с испугом, а Ира со смущением и сочувствием. - Да, - сделала вывод девочка.
  
  - Моя дочь самая умная... - вздохнул папа и с горькой усмешкой добавил. - Вся в маму...
  
  Валя старалась сохранять бесстрастность, но... нет, это было невозможно. Она всегда считала свою мать мёртвой, даже когда узнала, что она где-то существует. И вот теперь мама по-настоящему оживала: вырисовывалась в какой-то образ, складывался воображаемый характер. И с каждой последующей секундой становилось всё больнее, потому что это был не просто человек, а мама...
  
  - Расскажи о ней, - выдавила Валя. - О вас. И обо мне с сестрой.
  
  Папа удивленно посмотрел на неё, и Валя рассказала о новенькой в классе, а затем передала листок с приглашением на семейную встречу... Папа и Ира были в шоке. Дима остался безучастен, наблюдая за ходом беседы, не решаясь вмешиваться. Спустя несколько секунд Ира собралась с мыслями, и Сафроновы тактично оставили Зуевых наедине. Папа еще долго мялся, пытаясь понять, как всё так внезапно и странно обернулось, зачем судьба снова свела их вместе. Валя терпеливо ждала... Ей самой потребовалось немало времени, чтобы всё осмыслить. А папе, пожалуй, было еще тяжелей в тот момент.
  
  Наконец, он начал, вздохнув.
  
  - Ну, кратко говоря, ты знаешь, что мы просто не сошлись характерами и развелись сразу после... вашего рождения. Я... хотел бы... Но твоя мать... В общем, она довольно строгая, всегда такой была. Мы разошлись, и она ясно дала понять, что мы не будем поддерживать связь. Она хотела забрать вас обеих, ссылаясь на то, что я никудышный отец и не смогу вырастить ребенка... - Он помолчал, украдкой взглянув на свою дочь. Валя почувствовала что-то невыносимо противное и болезненное. - Но все же она отнеслась ко мне с сочувствием и отдала мне самое сокровенное - тебя. На самом деле, я любил её, правда, и вовсе не хотел разводиться. Но... да, наверное, я сам во всём виноват. - Вале показалось, что он сейчас заплачет, но он держался, несмотря на дрожь в голосе. Даже спустя столько времени, ему было тяжело вспоминать маму... И он никогда ничего не говорил, потому что до сих пор боялся даже отголосков этих воспоминаний. - Я и не думал, что теперь, спустя шестнадцать лет, мы должны будем снова встретиться. А вы с сестрёнкой станете вместе учиться! Таких совпадений не бывает, это уж слишком странно... Видимо, так надо...
  
  Он замолчал. Валя стала думать над тем, что сказать. Ей было так неловко и стыдно, а ещё противно.
  
  - Если ты не хочешь, - сказала она, - можем не идти на встречу.
  
  - Нет-нет, солнышко, ты что! Думаешь, папа настолько бесполезный и трусливый?! - он потрепал её за волосы с улыбкой. Валя тоже улыбнулась. Папа... самый лучший. - Я же уже не маленький! Надо познакомиться со своей второй доченькой. И будет хорошо, если вы подружитесь. И с сестренкой, и с мамой.
  
  Валя чувствовала страх, сравнивая себя с сестрой. Зато, по крайней мере, она была бы с папой вместе, а оттого, держась друг за друга, они преодолели бы свои страхи хотя бы частично.
  
  
  ========== Глава 15. Взгляд ==========
  
  Урок математики на следующий день обернулся для Вали огромной неожиданностью. Елена Петровна наконец-то проверила контрольные работы. Раньше Зануда с нетерпением ждала результатов проверочных работ, но только не в этот раз. Она ведь не сдала свой листок, точнее, Паштоха не дал ей тогда возможности. Впрочем, может быть, так было и лучше, ведь Валя не была готова к контрольной. Однако теперь её охватило неподдельное волнение. Елена Петровна ничего не говорила, не смотрела на неё, всего лишь попросила учеников с первой парты раздать проверенные контрольные. Валя все ждала, что она вот-вот поднимет на нее свой укоризненный, осуждающий взгляд и поинтересуется, почему же Зуева не сдала свою работу, а ведь Валя совсем не умела лгать! Как же ей следовало себя повести?..
  
  Но когда перед ней положили на стол листок с пятёркой. Она потеряла дар речи, не поверив своим глазам. Однако в левом верхнем углу отчётливо красовалось: "Зуева Валентина, 11 В".
  Что это значит? Может быть, какая-то предыдущая контрольная? Но ведь Елена Петровна их все раздавала, да и... нет, те же самые задания! Но... как?
  
  Валя просмотрела листок внимательней - всего одно замечание красной пастой, но на оценку не повлияло. А почерк! Едва ли разборчивый, у Зануды он прямой и тонкий, совсем не такой...
  
  Валя повернула голову влево. Паштоха как всегда скучающе смотрел в окно. У него как всегда двойка за контрольную - первого варианта.
  
  А второй вариант он решил на пять...
  
  - Зачем? - тихо спросила Валя. Он поглядел на нее через плечо.
  
  - Что?
  
  - Ты решил контрольную за меня. - Это был не вопрос, а констатация факта, хотя в голосе прозвучали вопросительные нотки.
  
  - Совсем заучилась, крыша едет? - равнодушно пробормотал он, даже не глядя на листок. Кажется, он ожидал подобной реакции. Или у нее действительно что-то не так с головой. Валя слегка нахмурилась, не зная, что сказать. Да и зачем? Разговаривать во время урока не положено. Но... Паштоха такой странный!
  
  Елену Петровну неожиданно вызвали в учительскую, и она на несколько минут покинула класс, в котором тут же начался гомон. Валя вновь повернулась к своему соседу. Всё-таки это не давало ей покоя.
  
  - Ты очень умный, - сказала она. - Почему ты так себя ведёшь?
  
  Он посмотрел на неё, наклонив голову на плечо.
  
  - А в чем смысл этих циферок? - он указал на оценки. - Объясни мне тогда уж. Ты ведь умней.
  
  Валя, наоборот, почувствовала себя намного глупее него.
  
  - Проверить... себя? - неуверенно ответила она и подумала, что Паштоха, наверное, настолько умён, что ему и проверки не нужны.
  
  - Мне это неинтересно.
  
  - А разве не... приятно? - неуверенно пробормотала Валя. Он поджал губы.
  
  - Не-а. Да ты не поймешь, и даже не пытайся. Я просто не считаю это важным, в отличие от тебя.
  
  Она сжала листочек, молча глядя на не-свою пятерку. Она никогда не поймет этого человека! И все же...
  
  - Но зачем ты помогаешь... мне? - Она вновь посмотрела на него, только в этот раз осторожно, искоса, боясь чего-то. Было так не по себе! Он столько раз помогал ей, выручал. Не может она оставаться в долгу. Да она и не просит! Но... - Это, выходит, для тебя важно?
  
  Паштоха едва заметно вздрогнул, Валя обратила внимание, что по его лицу пробежала лёгкая судорога. Он перевёл на неё свой взгляд: хмурый, пристальный, странный.
  
  - Да нет... Просто... Ты... - От этого взгляда захотелось спрятаться, съежиться. - Да забей, просто захотелось, - выдохнул он, наконец, закрыв глаза и чуть откинув голову назад, как будто устал. Валя почувствовала разочарование.
  
  - Но почему? - Она знала, что он не ответит, или снова уйдет от ответа - была уверена в этом, но в очередной раз бессмысленно задала вопрос. Однако Паштоха просто сокрушенно выдал:
  
  - Не знаю. - И, подперев щеку рукой, стал изучать доску. - Сама думай. Ты же у нас умная.
  
  Валя пыталась понять этот взгляд. Было в нем что-то такое...
  
  Она не хотела признаваться, но ей показалось, что Дима иногда смотрел на нее так же. Может быть, ей просто показалось. Они с Паштохой, вообще, слишком разные, чтобы проводить параллели. Да и в любом случае ни к чему бы ее это не привело. Задача без ответа...
  
  ***
  
  Семейную встречу решили не откладывать, позвонили Оле в тот же вечер и договорились на ближайшие выходные. Валя надела белую блузку и свой любимый серый сарафан - прямой, с удобными карманами, несколько старомодный, но до сих пор в отличной форме. Валя всегда хорошо следила за вещами, носила их аккуратно, и служили они ей подолгу. В отличие от своего отца! Папа надел рубашку в клетку, купленную около полугода назад. Когда в прихожей он снял верхнюю одежду, дочь заметила на рубашке выбившиеся нитки возле кармашка на груди, маленькое рыжеватое пятнышко, а также неприметную с первого взгляда дырку возле рукава. Эх, папа, папа! Хорошо хоть рубашка оранжевых и желтых оттенков - пятно не так заметно.
  
  Одинцовы жили в многоквартирной новостройке в самом центре города. Это был довольно хороший район, хоть и шумный, движение машин не прекращалось ни днём, ни ночью. Возле дома огороженная детская площадка с катушками, качелями, турниками и милыми лавочками, чуть подальше автостоянка. Валя не смогла не обратить внимания на количество дорогих припаркованных автомобилей у дома. Её мать с сестрой жили на четвёртом этаже в трёхкомнатной квартире. Дверь им отворила женщина в возрасте. У Вали перехватило дыхание от волнения - да уж, зря она пыталась настроить себя на равнодушие. Женщина была одета по-домашнему, в фартучке, слегка сутулилась, и во всём её виде угадывалась усталость. Валя присмотрелась и поняла, что она, скорее всего, немногим старше папы, но морщины и взгляд старили её лет на пять. Она слегка улыбнулась и от этого, казалось, даже немного помолодела. Взгляд потеплел, плечи расслабились.
  
  - Здравствуй, Гоша, - сказала она мягко и отошла чуть в сторону, пропуская гостей.
  
  - Лиза! - воскликнул папа. - Ты ли это? Не узнал тебя! И не ожидал увидеть, если честно.
  
  - Да уж, постарела, небось? - со смешком ответила она. Отец быстро замотал головой, горячо уверяя ее в обратном, но она ответила лишь снисходительной улыбкой, принимая его слова за вежливую лесть. Валя робко начала расстегивать пуговицы пальто, изучающе разглядывая эту женщину. - Я у Лены вместо домработницы, она занята постоянно. А я всё равно под сокращение попала, устроиться не могла, вот и живу с ними уже сколько, помогаю во всем. - Она перевела взгляд на девочку. - А это Валечка? Сестра Оли? - спросила она с милой улыбкой.
  
  - Да-да, - опомнился папа. - Валя, это тетя Лиза, старшая сестра твоей мамы.
  
  - Приятно познакомиться, - пробурчала она.
  
  - Какая серьезная, - усмехнулась тетя. - Взаимно. Лену, к сожалению, задержали, она опоздает, а Оля... Оля, ты где потерялась? - повысила голос она, обернувшись. - Ладно, раздевайтесь пока, пойду, посмотрю, чего это она.
  
  Квартира была обставлена дорого, но не вызывающе. Всё просто и со вкусом: качественная мебель, искусно подобранные под интерьер картины, семейные фотографии, ухоженные комнатные цветы. В доме ощущались строгость и деловитость без излишеств, но при этом чувствовался и уют.
  
  Лиза вытащила Олю с кухни.
  
  - Я сама все доделаю, иди, поздоровайся с семьей. - И закрыла дверь на кухню. Оля было протестующе открыла рот, но не успела ничего ответить. Затем робко обернулась. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы почувствовать, как сильно волновалась девушка. Однако в отличие от своей тети это придавало ей больше очарования: щёки покрывал лёгкий румянец, широко раскрытые глаза блестели. На ней было свободное белое платье из гипюра, чуть выше колена, слегка завитые волосы собраны в хвостик на бок - "так только на шикарные вечера ходить", - подумалось Вале. Однако на ногах у сестры были пушистые белые тапочки, которые странным образом не портили образ.
  
  Валя незаметно сжала ткань своего сарафанчика и, в который раз почувствовала себя ущербно.
  
  - Здравствуй, сестра, - немного заикаясь, сказала Оля. - И... отец.
  
  Папа застыл истуканом, а потом чуть ли не воскликнул.
  
  - Ох, надо же! Какая красавица! - И взволнованно обнял свою вторую дочь, испытывая неподдельную радость. А Вале вдруг стало так невыносимо плохо.
  
  Оля проводила их в зал, усадив за богато обставленный стол. Тетя Лиза помогала племяннице накрывать. В комнате царила неловкость, но Валя её не ощущала из-за ужасной тоски, нахлынувшей из-за папиного восхищения. Да уж... Оля действительно красивая. Такая нарядная и милая. Папа ей очень рад.
  
  Валя чувствовала себя словно... ошибкой, странным недоразумением. Будто жизнь внезапно прокричала ей: "Ты могла бы быть вот такой, и тебя бы любили. Но ты лишь холодная Зануда. Даже отец теперь отвернется от тебя". Она еле сдерживалась, чтобы прямо там не расплакаться, слушая тонкий, звонкий смех своей сестры.
  
  Оля рассказывала папе про своё детство, а он всячески поддерживал разговор, вставляя свои комментарии. Так прошло около часа, а затем позвонила мама. Лиза ответила на звонок, выслушала и разочаровано положила трубку.
  
  - К сожалению, Лена не сможет подойти. Работа, - сказала она. Оля сразу же поникла. Весь её энтузиазм испарился.
  
  - Вся занятая, - покивал головой папа. - Она стала прокурором, как и хотела?
  
  - Да, и весьма успешным, - с грустной улыбкой ответила она.
  
  - Очень рад за нее!
  
  После этого комнату охватило молчание. Жительницы квартиры очень расстроились - они надеялись, что хотя бы столь веская причина сможет оттеснить работу на второе место у Елены Одинцовой, но, увы. Наконец, Оля собралась с духом и встала из-за стола.
  
  - Что ж, я принесу несколько фотоальбомов. Если вы не против, посмотрим фотографии.
  
  - Отличная идея! - обрадовался папа, и Оля в спешке удалилась.
  
  - Угощайся, малышка, ты совсем ничего не ешь. Не стесняйся, - дружелюбно сказала тетя Лиза. Валя неловко кивнула и стала ковырять вилкой свою тарелку. Папа ел с аппетитом, но не с таким большим, как обычно при очень вкусном столе. А блюда действительно были изысканными.
  
  - Я так понимаю, Лена совсем мало времени уделяет Оленьке, - сказал он, жуя. Валю покоробило то, что он назвал сестру так нежно. Лиза грустно хмыкнула.
  
  - Ну, как сказать...
  
  - Видимо, воспитанием во многом занималась и занимаешься ты, Лиза.
  
  - Не буду лукавить и скажу откровенно, что если бы меня не было рядом, девочке было бы совсем тяжело. После развода с тобой Лена совсем уж охладела. Работа, работа, работа. Деньги, деньги, деньги. Я боюсь, что когда-нибудь она просто остановится, посмотрит на свою жизнь с другого ракурса и поймет, что прожила её абсолютно неправильно. И думаю, случится это весьма скоро. Оле она старается уделять внимание - раньше, по крайней мере, точно старалась. Я склонна считать, что избыток внимания родителей к своим детям лишает ребенка индивидуальности, а также это сказывается на доверии, но в случае Оли прослеживается явный недостаток. Я, конечно, помогала, но... заменить ей мать не могу.
  
  Остаток вечера был слегка подпорчен неприятными впечатлениями, хоть все и старались выказывать лишь веселье и радость. Валя с интересом разглядывала фотографии своей матери. Это была женщина, как она и думала, строгая и деловая. Выглядела она очень хорошо, но несколько отталкивающе из-за своей серьезности. Взгляд чуть хмурый, острый прямой нос, тонкая линия губ. На большинстве фотографий её и вовсе нет, а там, где есть, улыбается она очень редко. И улыбка эта сухая, неестественная, показная. Но Валя не могла не признать, что симпатизирует ей - мать всегда выглядела отлично: просто и со вкусом, строго и элегантно, прическа идеальна, макияж слабый, едва заметный.
  
  - Надеюсь, что нам все же удастся собраться вчетвером. Уверена, мама очень захочет вас увидеть! - с улыбкой сказала Оля на прощание, но на втором предложении поникла, понимая, что это, наверное, не так.
  
  - Да, было бы чудесно.
  
  Папа смотрел на Олю с нескрываемым восхищением. Да уж, она действительно была обаятельной. Вале вновь стало очень грустно. Возвращались они в полном молчании, хотя обычно папа болтал без умолку. Валя была уверена, что в этот раз его болтовня будет дольше обычного, ведь сколько, наверное, впечатлений у него осталось после встречи со второй дочерью. Но... он молчал.
  
  На улице было тоскливо и холодно. Серый вечер опустился на город, закрыв тучами луну и звезды. Папа проводил Валю до дома Сафроновых и на прощание крепко её обнял.
  
  - Я люблю тебя, дочка, - сказал он. Валя никогда не слышала столько тоски и сожаления в его голосе. Ей стало не по себе. Может быть, он винит себя за то, какой она стала? Оля ведь - такая яркая и чудесная девушка... А Валя...
  
  Она отогнала эти мысли, сдерживая слезы. В горле застрял ком, и она не смогла ничего сказать. Развернулась и молча ушла, боясь смотреть папе в глаза.
  
  Ира была чем-то озабочена, без перерыва болтая по двум телефонам: и по домашнему, и по сотовому. Очевидно, какие-то неотложные дела. Валя незаметно прошла в свою комнату и села на диван, обдумывая свои ощущения. В дверь неловко постучались.
  
  - Можно? - Это, конечно же, был Дима. Валя бросила в его сторону короткий взгляд, и сердце её признало окончательное и бесповоротное поражение. Она любит его. Любит, несмотря на боль, что причинила ей его забота и ложь, которой он опутал её образ, раз за разом невольно превращая в блёклое отражение сестры.
  
  Это казалось нечестным. Подарки судьбы, что хлебными крошками выстлали ей дорогу к его дому, в итоге, оказались лишь ядовитыми капканами.
  
  Он как прекрасное отравленное яблоко, манил своими светлыми лучистыми глазами, мягкой успокаивающей улыбкой и ей так хотелось снова доверять ему, равно как никогда не знать про Олю!
  
  Она несмело кивнула, понимая, что чего бы ей там не хотелось, а он всё же совершенно чужой человек, и её хрупкие, нежные мечты не более чем цветные осколки.
  Дима понуро вошёл в комнату, робко присев рядом, и несмело взглянул ей в глаза.
  
  - Как ты?
  
  Валя расплакалась бы, но заставила себя опустить взгляд и стиснуть зубы, в попытке подавить порыв слабости, что неизбежности посещали её в его присутствии.
  
  - Мне ты можешь сказать всё, что тебя тревожит, - неуверенно начал он.
  
  Но взгляд её оказался красноречивее слов.
  
  Дима поджал губы и сделал новую попытку достучаться до неё:
  
  - Говори... Когда тяжело, просто говори. Не держи в себе. Проговаривай даже в пустоту, но так легче. Не закрывайся... - но когда он взглянул на неё вновь... Валя всё поняла. Она готова была поклясться, что Паштоха смотрел на неё так же. И папа... папа тоже провожал её похожим взглядом.
  
  Все кусочки мозаики в её голове сошлись воедино, и задача обрела завершённый вид. Она не испытала ни капли удовлетворения от найденного ответа. Наверное, потому, что это жизнь, а не сухие примеры на страницах книг.
  
  Ответом была жалость.
  
  
  ========== Глава 16. Парень без имени ==========
  
  Наутро после беспокойного сна Валя почувствовала головную боль и слабость во всём теле. Горло саднило, будто его расцарапали изнутри, веки стали казаться невероятно тяжелыми, а встать с кровати не было никаких сил, однако спать ей тоже не хотелось. Валя вяло взяла наручные часы с прикроватной тумбочки, убедившись, что проснулась до будильника. Обычно она вставала в похожее время, начиная неспешно собираться, но сейчас она ощущала себя так, будто её насильно воскресили из мёртвых.
  
  Валя усилием воли поднялась, и её сразу накрыл приступ кашля. Перед глазами всё расплывалось, и её бросало то в жар, то в холод. Она укуталась в вязаную кофту на пуговицах, надела теплые носки и еле выползла из комнаты, легонько опираясь о стену, иначе комната начинала танцевать перед глазами.
  
  В коридоре она столкнулась с Ириной - обычно она уходила на работу позже, - но сейчас сияла бодростью и была полностью собрана, чем удивила Валю.
  
  - О, доброе утро, Валь!
  
  - Доброе... - прохрипела она в ответ, прокашлявшись.
  
  - Что с голосом? Боже, да ты совсем плохо выглядишь! Простудилась?
  
  Валя машинально замотала головой, о чём сразу же пожалела - гудящая голова не оценила этого жеста и начала произвольно раскачивать комнату перед глазами. Хозяйка дома тут же ринулась к аптечке за аспирином. И пока Валя, облокотившись о стену, приходила в себя, она вернулась с кружкой теплой воды и таблеткой.
  
  - Ты лучше отлежись сегодня, хорошо? Мне уже бежать надо. - Поймав вопросительный взгляд Вали, она пояснила: - Моя дочь Ника прилетает сегодня, нужно её встретить.
  
  Валю будто током ударило, мысли лихорадочно понеслись в сторону того, как не вовремя всё это случилось. Мысленно она уже начинала бить тревогу, поддавшись панике. Ведь папа договорился лишь о временном проживании, но как долго это "временно" будет длиться никогда не обсуждалось. Валя вдруг ясно осознала, что вечно так продолжаться не может. Да и... жить вместе с Димой вообще неправильно, не говоря о том, что ужасно тяжело. Чудо, что в школе никто ничего не подозревает: они выходят в разное время, обратно вместе почти не ходят - пусть в глубине души ей и хотелось этого, здраво она понимала весь риск такого поведения.
  
  Валя совсем не могла сосредоточиться, понимая, что на элементарную чистку зубов у неё уходит непорядочно много времени. От прочих переживаний, ей захотелось горячего чая, жизненно необходимого, чтобы согреться. Пока она распивала его на кухне, проснулся Дима.
  
  - Ой, привет, - его голос звучал до противного бодро, на что Валя лишь вяло кивнула ему в ответ. - Что с тобой? - нахмурился он, присмотревшись. Она замотала головой и встала, чтобы помыть за собой кружку. Путь до раковины, очевидно, она проделала слегка шатаясь.
  
  - Ты очень плохо выглядишь, - Дима подошел ближе и дотронулся до лба Вали. От такой милой заботы и его теплого прикосновения она ощутила знакомое чувство смущения и счастья, в следующую же секунду сменившегося глубокой тоской. - Кажется, температура. Отлежись лучше.
  
  Валя уверенно замотала головой. Наедине со своими мыслями ей стало бы только хуже, а учеба спасёт... Должна спасти.
  
  - Нет, серьёзно, не стоит никуда идти. Ты, похоже, совсем плохо себя чувствуешь.
  
  - Всё нормально, - только и сказала она, пройдя мимо. Чуть погодя ей и вправду стало лучше. Голова гудела уже не так сильно, а вялость ощущалась меньше.
  
  Это был первый раз, когда до школы они с Димой дошли вместе. Он волновался за неё, хотя Валя действительно уже не нуждалась в опоре при передвижении. То ли лекарство, то ли сила убеждения ослабили симптомы болезни. Вопреки опасениям, в классе никто нечего не заподозрил. Только Оля с интересом посмотрела на них, вновь ощущая нечто странное: понимание их достаточно сильной близости, несмотря на то, что внешне это не никак выказывается. Дима проводил Валю внимательным взглядом, пока она направлялась за свою парту, затем перевел взгляд на Олю, которая украдкой наблюдала за ним, время от времени поглядывая на сестру. Их глаза встретились, и она мягко улыбнулась. Он тоже, хоть и с тенью лёгкого смущения.
  
  Паштоха, как обычно, спал перед уроком. Когда Валя села рядом, он даже не шелохнулся и лишь со звонком принял нормальное положение.
  
  - Ты чего? Плоховато выглядишь, - заметил он, присмотревшись к покашливающей соседке. Она лишь помотала головой, мол, всё в порядке.
  
  Первым уроком была физика. Вопреки стереотипам о доброте молоденьких учительниц, Юлия Витальевна была достаточно строгой, а также довольно амбициозной в стремлении вбить сложный материал в головы всех до единого учеников. После контрольных работ она, как правило, проводила работы над ошибками и частенько назначала внеурочные занятия для отстающих. Зануде это очень импонировало.
  
  В тот день из-за небольшой температуры ей было сложно сосредоточиться и думать ясно. И, как назло, именно сегодня урок физики был посвящен решению задач повышенной сложности. Валя их очень любила, сопоставляя подобный урок с маленькой олимпиадой. Но сегодня задачи решались плохо, порой, она даже не могла вникнуть в задание.
  
  Обычно на физике Зануда старалась полностью сосредоточиться на учителе, ни на кого и ни на что не обращая внимания. Сегодня же из-за того, что задачи не решались, она украдкой глянула чуть влево и с удивлением обнаружила, что вечно отлынивающий Паштоха решает примеры, причем, с большим интересом. Она осторожно перевела взгляд с его исписанной тетради на лицо - да уж, трудно поверить, но он по-настоящему увлечен решением! Что ни говори, физика - предмет о жизни. Сложный, но интересный.
  
  Валя пригляделась к записям Паштохи - они были сумбурные, задачи он совершенно не оформлял, но ей удалось проследить ход решения по простым вычислениям, и она поразилась: да он гений! Она уже поняла, что он очень умён, но сейчас убедилась, что это не просто ум - талант... и... рвение. Он всегда делал вид, что его ничего не интересует, но вот явное доказательство его большого увлечения физикой.
  
  Непонятно почему, но внутри Вали вспыхнула большая радость от этого открытия. Паштоха чем-то увлечён! Ему что-то нравится! Она не понимала, почему это её так радует.
  
  Когда он заметил, наконец, её взгляд, то словно опомнился: бросил на неё хмурый взгляд из-под полуопущенных век, и явно испытывая стыд за свою несдержанность. Это же не в его духе, да? Вале было все равно, она с радостным удивлением ответила ему прямым взглядом в глаза.
  
  - Чего ты? - прищурился Паштоха. Валя слегка улыбнулась ему, а в следующую секунду переключилась на заговорившую учительницу. Она проверяла недавние контрольные работы и, закончив с этим, стала вслух объявлять результаты.
  
  - ...Думнова - "четыре". Жарков - "три". Зуева - "пять". - Здесь физичка отвлеклась от монотонного перечисления и подняла взгляд на Зануду. - Зуева, не хочешь принять участие в олимпиаде по физике? Вчера пришло положение. После уроков зайди в учительскую, поговорим. - И продолжила объявлять результаты: - Корнилов... "кол". Надо иметь наглость, чтобы сдавать такую бредятину. Не понимаю, почему Вас терпит эта школа, я сегодня же потребую Вашего исключения.
  
  Она говорила это спокойно, холодно отчеканивая каждое слово, отчего сказанное приобретало ещё более устрашающий эффект и Вале стало очень страшно за своего нерадивого соседа. Но заметив на его лице лишь скучающую усмешку, она укоризненно сказала:
  
  - Что и кому ты пытаешься доказать?
  
  Её вопрос был проигнорирован. Но она была уверена - ему нравится физика! Более того - у него действительно есть склонность к этому предмету. Даже, скорее всего, большая, чем у неё самой. В чём же причина того, что он так яро это скрывает?
  
  
  Следующим уроком был классный час, и Александра Степановна раздала специальные анкеты выпускника каждому ученику.
  
  - Отнеситесь серьезно, - напутствовала она. - На заполнение даём вам неделю, хорошенько всё обдумайте, обсудите с родителями и напишите, на кого хотите в дальнейшем учиться и что сдавать. От выбора профессии зависит вся ваша дальнейшая жизнь. Не смейте относиться легкомысленно!
  
  Валя заполнила всё сразу же - она уже давно определилась, куда хочет пробоваться. Паштоха своим метким глазом оценил написанное Валей и прокомментировал:
  
  - С таким набором лучше бы шла на что-нибудь инженерное. Это намного интересней твоей мудреной скукотищи, да и куда более востребовано сейчас. Или если углубишься в информатику, то в IT-сферу. А самое крутое, - здесь он сел поудобнее, положив локти на стол, - нанотехнологии. Причем, в любой сфере.
  
  Валя ничего не стала отвечать, впервые ей показалось, что это она нашла его слабость, а не наоборот. Это было сродни ощущению превосходства, пусть и небольшого, и странного. Она решила, что поможет ему, даже если он не просит и делает вид, что ничего не хочет. Теперь она убедилась, что у него есть желание. Просто в силу каких-то странных, непонятных обстоятельств он его подавляет. Украдкой взглянув в его анкету, она незаметно поджала губы. "Бухгалтер"... Ничего связанного с физикой.
  
  
  После уроков Валя зашла в учительскую, чтобы подробнее узнать про упомянутую ранее олимпиаду. Она еще не успела подойти к двери, как услышала жалобы учительницы по физике на Корнилова. Конечно, подслушивать она не собиралась, но отчего-то рука вдруг не посмела подняться и постучать в дверь.
  
  - Его поведение неприемлемо. У него нет ни страха, ни лени - это настоящий протест. Я не знаю, как это назвать по-другому! Он ОТКРЫТО протестует против школы. Как я вижу, вы все игнорируете этот факт и закрываете на это глаза, но я не собираюсь! Я пришла в эту школу учить детей, помогать им. Я пыталась поговорить с этим мальчиком, но он нахально усмехается мне в лицо.
  
  - Послушайте... - услышала Валя голос завуча, но дальше её внимание быстро переключилось на незаметно подошедшую к ней женщину.
  
  - Валя? - тихий голос отвлёк её, и она недоуменно перевела взгляд. И растерялась. Перед ней стояла та самая женщина, что смотрела на неё вчера с фотоальбомов её сестры-близняшки.
  
  "Мама..." - она не посмела произнести это важное и столь значимое слово женщине, которую видела впервые. Даже про себя произносить его было как-то неловко, как-то неправильно, словно в тридцатиградусную жару надевать зимние сапоги и шапку.
  
  Елена Одинцова была среднего роста с очень худым лицом и выразительными чертами, которые от худобы казались острыми: тонкие брови, изящная линия губ, прямой нос. Волосы собраны в низкую шишку, одежда - строгая классическая. Выделялись глаза: они были светлыми, мутновато-зелеными. Женщина оглядела свою вторую дочь с ног до головы быстрым, но внимательным, изучающим взглядом и чуть нахмурилась.
  
  - Здравствуй, - сказала она властным голосом, в котором всё же была слышна лёгкая растерянность. - Не ожидала вот так вот встретиться с тобой. Нужно попробовать как-нибудь ещё раз назначить семейную встречу и увидеться всем вместе с Гошей. Как он? - тут её брови сочувственно опустились вниз. - Как ты сама? Давно вы сюда переехали?
  
  Валя замотала головой и опустила взгляд, стесняясь смотреть в глаза.
  
  - Где живёте? Может быть, в следующий раз мы с Олей зайдем к вам.
  
  Теперь пришло время чувствовать самое настоящее стеснение.
  
  - Н-не стоит. Мы живем у... тети Марины...
  
  - О, понятно...
  
  Далее беседа была прервана учительницей физики. Она вышла из учительской с уставшим и недовольным видом. Заметив Валю, остановилась.
  
  - А, Зуева. По поводу олимпиады... Два тура, первый через месяц. Если выкажешь желание, займёмся подготовкой. Победа во втором туре приравнивается ста баллам ЕГЭ по физике. Само положение у директора, зайди к нему и ознакомься. Захвати еще Нелли Сухареву из 11 "Б". Я уже опаздываю на следующий урок, извини.
  
  И она стремительно ушла, сухо поздоровавшись со стоявшей рядом женщиной. Елена спросила, где она может найти Александру Степановну, на что та ответила, что та, должно быть, в каком-нибудь кабинете; её вещи ещё здесь, но в учительской её самой не было. Затем Елена посмотрела на Валю.
  
  - Молодец, - одобрительно сказала она. - Удачи на олимпиаде. Будешь принимать участие?
  
  Валя кивнула и как раз заметила подходившую к учительской Александру Степановну, которая была её классным руководителем. Указав своей матери на неё, она решила удалиться: почему-то её безумно стесняла сложившаяся ситуация. Вслед ей еще были слышны слова классной:
  
  - ...почему же вы не подошли раньше?
  
  - Я была занята на работе...
  
  
  Директор школы Степан Афанасьевич разбирал в своем кабинете какие-то бумаги. Это был большой и крепкий мужчина в возрасте с твердым голосом и грозным взглядом. Валя впервые оказалась в его просторном, хорошо освещенном кабинете. Вместе с ней там сидела маленькая худощавая девчонка с параллельного класса. Валя изредка обращала на неё внимание, но никак не думала, что они ровесницы. Сама Зануда тоже была невысокой и по сравнению со многими одноклассницами казалась ещё маленькой, но Нелли Сухарева из 11 "Б" отличалась прямо-таки детской внешностью.
  
  - Итак, Сухарева, Зуева... - сказал директор. - Я наслышан от нашего нового учителя по физике о ваших успехах и хочу предложить вам поучаствовать во всероссийской олимпиаде.
  
  Он подробнее рассказал о составляющих конкурса и форме его проведения. Девушки внимательно его слушали. Когда директор раздал им копии положения для более подробного изучения, сказал, что они могут быть свободны, но Нелли вдруг объявила:
  
  - Простите, не подавайте заявку на меня, пожалуйста. Я не собираюсь сдавать физику, она мне, собственно, не очень интересна. Я собираюсь идти на юриспруденцию.
  
  - Может быть, еще подумаешь? Вдруг к концу года изменишь мнение, а тут, в случае чего, 100 баллов по ЕГЭ.
  
  - Нет, это окончательное решение.
  
  Директор недовольно опустил свои седые брови и пробурчал хмурое "ладно", после чего Нелли пулей вылетела из кабинета, поглядывая на часы. А Валя не торопилась уходить. Возможно, сказывалась температура, возможно, что-то еще, но ей пришла до ужаса нелогичная и нерациональная идея...
  
  - Скажите... для школы и для вас эта олимпиада имеет большое значение? - спросила она нерешительно.
  
  - Конечно! - сказал, как отрезал директор, очевидно, расстроенный отказом Сухаревой, на которую он возлагал большие надежды.
  
  - Тогда я тоже откажусь... - От такой наглости он резко поднял голову и бросил на девушку очень грозный взгляд, но она продолжила. - Я бы хотела... заключить с вами небольшую сделку.
  
  Он напрягся. Валя подумала, что зря затеяла это все, но отступать не пожелала.
  
  - Я буду участвовать, только если еще один человек примет участие.
  
  Теперь директор был несколько обескуражен.
  
  - Кто?
  
  - Мой одноклассник. Корнилов... - Валя поняла, что так и не узнала его имени за всё время.
  
  Директор продолжал непонимающе смотреть на неё.
  
  - В чём проблема? Пусть участвует.
  
  - Дело в том... что он не хочет. И не будет выказывать желания... А ещё его, возможно, хотят исключить. Но... он... умный... Умнее меня... - она сжалась, отчего-то так стыдно было говорить всё это, заступаться за кого-то. Но чувство несомненной правильности этих слов не покидало ей и, придавало уверенности и сил. - Я... не знаю точно, но, по-моему, ему не оставляют выбора, что сдавать и куда поступать. Я точно знаю, что ему нравится физика. И что он хорошо её понимает. Но...
  
  - Корнилов, значит? - задумался директор. - То есть ты пытаешься меня шантажировать, чтобы он не был исключён?
  
  - Н-нет!.. Или... Просто... я хочу, чтобы ему дали шанс. - Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы. - Чтобы он сам дал себе шанс. Если он хорошо покажет себя на олимпиаде... не исключайте его из школы... пожалуйста.
  
  Директор какое-то время пристально смотрел на ученицу своей школы, одну из многих, а затем твёрдо кивнул.
  
  - Я понял тебя. Ты хочешь помочь однокласснику, но, Валентина, лезть в чужие дела плохо. А ещё вот так преподносить их - в форме шантажа. Тем более, кому! Директору!
  
  Валя нахмурилась, почувствовав отчаяние. Это было единственное, что она могла бы сделать. Пусть это глупо, пусть некрасиво...
  
  - ...Но все-таки это благородно, - вдруг голос директора смягчился. - Пускай и в своеобразной форме. - Валя заметила на его лице лёгкую улыбку: из-за морщин тяжело было разглядеть. - Сделка принимается, Зуева Валентина. Я прекращу все попытки исключить Корнилова из школы и заставлю его участвовать в олимпиаде.
  
  Валя, казалось, что она засияла от улыбки, хоть никогда ещё не улыбалась широко и ярко, но чувствовало, как вспыхнуло от радости лицо и просияли глаза.
  
  - Спасибо! - горячо поблагодарила она. На что директор лишь хмуро кивнул и принялся дальше за бумажную работу.
  
  Когда Валя вышла из его кабинета, то сразу же прислонилось спиной к двери. Ей казалось силы вмиг её оставили. Она впервые совершила такой до сумасшествия смелый поступок и, наверное, впервые, так гордилась собой. Вот значит, какого это заступаться за другого человека...
  
  Она улыбнулась, с иронией подметив, что теперь осталось самое "лёгкое": заставить Паштоху открыться и покориться миру физики, игнорируя его туманные протесты. Что ж, и Рим не за один день строился.
  
  ========== Глава 17. Переезд ==========
  
  Валя возвращалась домой в состоянии некоей растерянности, не могла собраться с мыслями, и её слегка потряхивало: то ли от температуры, то ли от невероятно смелого и нелогичного поступка в кабинете директора. Дома... то есть, в доме Сафроновых она встретилась со старшей сестрой Димы.
  
  - О, п-привет, - смущенно улыбнулась она. - Я Ника. А ты Валя, да?
  
  Ника открыла ей дверь, и Валя застыла на пороге, всё ещё витая в облаках. Она понимала, что ей нужно бы почувствовать неловкость и стыд, но все никак не могла отряхнуться от полусонного состояния.
  
  - Эм, проходи, - мило улыбалась Ника.
  
  Ирина разрезала на кухне торт в честь приезда дочери, Дима помогал. Валя сняла верхнюю одежду, и её сразу же позвали за стол. Отказываться было неудобно, и Вале пришлось присоединиться. Ника выглядела очень красиво, ухоженно, словно с обложки журнала. Впрочем, она вроде бы и была как раз моделью, поэтому ничего удивительного. Шелковистые черные волосы были собраны в длинный хвост, а неброский макияж делал черты её нежного лица ещё более утончёнными.
  Валя отметила их схожесть с Димой, а также и то, как Оля, несмотря на то, что является, по сути, её близнецом тоже больше походит на Димину сестру. Такая же милая и красивая. Вале вновь стало грустно. Такими и должны быть девушки, в которых влюбляются. Она же лишь неухоженная зануда...
  
  - Какие планы на сегодня, Ник? - спросила Ирина. - Может, по магазинам?
  
  - А... давай, мам, завтра? Сегодня у меня встреча кое с кем.
  
  - С кем?
  
  - С... одноклассником, - Ника замялась и заметно смутилась.
  
  - А-а, - с улыбкой протянула Ира. - С тем высоким гитаристом?
  
  Ника чуть кивнула, вся покраснев, и продолжила трапезу. Дима улыбнулся, глядя на сестру. А Валя, всё ещё пребывая в полубреде, невольно отметила вновь, какая у него чудесная улыбка. Когда до неё дошел смысл собственных мыслей, она встряхнула головой и вновь ощутила тягучую грусть. Нет, находиться с ним в одной квартире слишком тяжело. Теперь ещё и с его сестрой! Когда Ника после долгой дороги и теплого семейного обеда решила немного поспать, Вале... очень сильно захотелось увидеть папу.
  
  Позвонив ему, она напросилась в гости к тетё Марине. Папа никуда сегодня не собирался, и Валя поспешила скорее к нему.
  
  Квартира тети Марины была маленькой и тесной, там было грязно, особенно на кухне: гора немытой посуды, открытые банки, коробочки, на столе пусты пиалы с тёмными разводами, скатерть вся в крошках. Валя мельком оглядела этот бардак, списала его на нехватку времени для уборки и переключила всё внимание на папу. Он сильно похудел, выглядел особенно измученным и разбитым, волосы были взъерошены, но улыбка как всегда оставалась счастливой и яркой, отчего у Вали потеплело на душе. Она подошла к нему и сама обняла, что бывало крайне редко. Самый близкий, самый родной человек, который любит её такой, какая она есть.
  
  - Чего-то случилось, Валюша? - взволнованно поинтересовался папа, проводя ладонью по её волосам. Она замотала головой, чувствуя небывалый прилив нежности к отцу.
  
  Они посидели, выпили чаю, папа рассказал про свою работу - устроился временно грузчиком. Уже неплохо поднакопил! Ещё немного - и они смогут переехать в свою собственную квартиру. Валя очень радовалась папиным успехам, поделилась и своими заработками: за выполнение домашних заданий и тому подобное.
  
  Тетя Марина занималась стиркой, её маленькие дети носились по квартире, придумывая какие-то странные штуки. Обматывали всё вокруг веревкой, строили непонятные шалаши, что-то выдумали и ни минуты не сидели на месте. Во многом именно из-за их игр в доме царил такой беспорядок. Одна тетя с ними справиться не могла.
  
  А дальше случилось нечто неожиданное...
  
  Раздался звонок в дверь, уставшая тетя Марина со стоном попросила открыть Валю. Та без колебаний направилась к двери и открыла её. Там стояла... мама.
  
  - Здравствуй ещё раз, - улыбнулась она мягко. - Можно?
  
  - Кто пришел? - крикнула тетя Марина из ванной. Валя растерялась, но дала гости пройти.
  
  - Это... - неловко начала она, понимая, что вряд ли тетя её услышит, - м-мама...
  
  Подошедший отец застыл истуканом у двери, увидев свою бывшую жену.
  
  - Гоша? Здравствуй! - её улыбка поблёкла.
  
  - Лена?..
  
  - Вот так здрассте! Лет так сто, а то и все двести не виделись, Ленка! - появилась тучная тетя Марина. - Приперлись вы обе, конечно, вовремя, мне и угощать-то вас нечем!
  
  - Не нужно, я очень извиняюсь за внезапный визит, просто не знала, как предупредить, да я и... - быстро начала оправдываться Елена, но вдруг осеклась. - ...А что значит, "обе"?
  
  Только тетя Марина успела выпучить глаза от удивления, как Валя прервала её.
  
  - Тетя Марина, давайте я вам помогу со стиркой!
  
  Тут как раз с громким гулом пробежали резвящиеся дети, завязав большие папины кофты на манер плащей. Воспользовавшись образовавшейся заминкой, Валя шустро схватила тетю за рукав и поволокла в ванную.
  
  - Кхм, - после небольшой паузы, когда в прихожей остались лишь бывшие муж с женой, Гоша неловко кашлянул. - Ну, чего на пороге стоять, проходи!
  
  - Не нужно, - поджав губы, ответила Лена, пристально глядя на него. В этом взгляде таились осколки ушедшей юношеской любви, а также противоречащее ей осуждение. - Я просто хотела удостовериться, что с вами всё хорошо.
  
  Папа виновато опустил голову, почесав затылок.
  
  - Что ж, вижу, что это совсем не так...
  
  - Лен, просто...
  
  Она вздохнула с горечью и усталостью, словно всё то время после расставания переживала об этом и сейчас убедилась, что волнения были не напрасны.
  
  - Я правильно поняла, что Валя живет не здесь? - жесткость в её голосе и печально-строгий взгляд сокрушили папу. Он промолчал, чувствуя себя самым жалким человеком на свете. - Где же тогда?
  
  - У... Иры... Помнишь? Наша одноклассница...
  
  - Что?! Ты отправил дочь жить в незнакомом доме? Одну? - Она нервно вздохнула и закрыла лицо руками. - Ну почему ты такой человек? Я очень скучала по тебе, но... Ты неисправим! Сколько уже прошло времени? Сам-то понимаешь, насколько ты безответственный?
  
  Он молчал.
  
  - Боже, я чувствую себя учительницей, отчитывающей ученика за плохое поведение!
  
  - Извини...
  
  - Да передо мной-то что извиняться?! - в её голосе не было злости, только одна большая печаль. Она всё ещё испытывала к нему что-то, но знала, что не может положиться или доверить что-то такому человеку, который не в состоянии позаботится даже о себе самом. Он понимал это, и в ту секунду проклинал себя за свою непутевость. А потом она сказала то, что добило его окончательно. - Не нужно было оставлять тебе даже одного ребенка. Как ты её воспитал? Ты видишь?
  
  - Не говори так... Валя хорошая девочка, - он укоризненно посмотрел ей в глаза, защищая дочь. И молчание повисло вновь. Лена вздохнула, помассировав пальцами виски. Затем скрестила руки на груди.
  
  - Я заберу её.
  
  - Нет! - резко, хоть и тихо воскликнул Гоша. За весь разговор это была самая решительная интонация с его стороны. - Не отнимай её у меня.
  
  - Она поживёт у меня, пока ты не встанешь на ноги, - она сделала паузу, смерив исхудавшего и усталого мужа строгим взглядом, - Вы будете видеться.
  
  Ему вновь было нечего отвечать. Лена прошла мимо, постучалась в ванную комнату и, увидев Валю, постаралась как можно мягче улыбнуться.
  
  - Валя, не хочешь со мной пообедать где-нибудь?
  
  
  Заехав в кафе, Лена заказала еды на двоих и не стала ходить вокруг да около, сразу предложив пожить у неё. Валя была удивлена и несколько секунд обдумывала предложение. У неё было странное чувство, что, соглашаясь на это, она предает папу, но... жить с Димой она не могла, и отказываться от такой возможности было бы глупо. Возможно, с Олей ей тоже было бы нелегко видеться - каждый день смотреть на неё и понимать, что ты лишь искажённое отражение... Однако стеснять чужих людей так долго - неприлично!
  
  После сытного и изысканного обеда они поехали к Сафроновым. Валя думала о том, что мама действительно многого добилась: хорошо одета и многое может себе позволить, у неё имеется дорогая машина, обустроенная квартира в хорошем районе. Это вызывает уважение. Но вдруг Валя поймала себя на мысли, что не знает точно, хотела бы сама быть такой. Раньше - определенно да, несомненно, именно такой она представляла себя в будущем. Но сейчас, кажется, что-то изменилось. В какую-то секунду ни с того ни с сего промелькнула мысль - яркая, отчетливая и непреклонная - Валя поняла, что очень-очень любит папу, такого неорганизованного и безответственного. И может он действительно не может ничего сделать нормально, он очень старается и... по-настоящему умеет любить и чувствовать.
  
  Валя осторожно перевела взгляд с проносящихся по встречной дороге машин на свою мать. Глядя на неё такую холодную и строгую, было сложно представить, что когда-то они были с отцом одной семьёй. "Мои родители, - думала Валя, - какие же они разные".
  
  
  Дверь им открыл Дима. Он очень удивился, но попытался скрыть это за вежливой улыбкой.
  
  - Здравствуйте.
  
  - Добрый день, - сказала Елена и улыбнулась. - Похож на мать.
  
  Тут как раз появилась Ирина.
  
  - О-о! Кого я вижу? Вот так неожиданность! - улыбнулась она, подходя ближе.
  
  - Рада видеть тебя, Ира. Замечательно выглядишь.
  
  - Взаимно, Лен. Эм, ты проходи! У нас там тортик!
  
  Елена стала отказываться, но Валя её перебила:
  
  - Поговорите. Я пока соберу вещи.
  
  - Соберешь вещи? - тут же переспросил Дима. Ира тоже удивилась, но с вопросом её опередили. Сафроновы ждали ответа. Валя чувствовала на себе сосредоточенный взгляд Димы и ужасно боялась посмотреть в его сторону, хотя безумно этого хотела.
  
  - Я больше не буду вас стеснять. Теперь буду жить с м... мам-мой. - Ей стало так стыдно за то, что прямо при матери запнулась на этом слове, что её голос так задрожал.
  
  Ира опустила плечи, повисло недолгое молчание. Боковым зрением Валя видела, что Дима не шелохнулся. Как изменилось выражение его лица?
  
  Нет, она не будет смотреть в его сторону!
  
  - Ты нас не стесняла, Валечка, - с улыбкой сказала Ира. - Жаль, что ты уезжаешь. Забегай в гости.
  
  Всё так же не глядя на Диму, Валя пошла в свою... то есть, в Никину комнату, чувствуя, что Дима продолжает не спускать с неё глаз, словно ждёт, что она всё-таки посмотрит на него, хотя бы на секунду.
  
  - Нам нужно устроить встречу одноклассников по такому поводу! - в контраст гнетущим Валиным чувствам послышался веселый голос Ирины. - Андрей обрадуется!
  
  - Андрей? Агеев что ли? Он тоже здесь?
  
  - Да, его дочка младшая - одноклассница моей Ники...
  
  Дальше Валя уже не слышала, зайдя в комнату и закрыв за собой дверь. Ника, лежала в кровати, разговаривая по телефону.
  
  - ...Лер, давай завтра? Сегодня не выйдет. - Заметив, что кто-то вошел, она присела на кровати. - Да, я тоже соскучилась, но... пожалуйста. Да-да, хорошо, пока. - Она положила трубку и улыбнулась. - Привет!
  
  Валя кивнула, тихо извинилась, чувствуя неудобство, и начала складывать свои вещи в сумку. Воцарилось неловкое молчание. Они были, по сути, незнакомцами.
  
  - Ты уезжаешь? - осторожно поинтересовалась Ника. Валя кивнула и, закончив через некоторое время собирать вещи - благо их было немного - вышла.
  
  Секунды, пока она одевалась, тянулись невыносимо долго. Сафроновы - всё втроем - вышли их проводить. Ира говорила тёплые слова, её дети молчали. Валя смотрела в пол, чуть отвернувшись от них. На глаза стали проступать слёзы. Переступая порог, она, словно обрывала все то хрупкое, малое, драгоценное, что дал ей этот уютный, гостеприимный дом, что дал ей Дима.
  
  Теперь они будут видеться совсем редко, станут отдаляться всё больше и больше. Ей вдруг подумалось - почему же она отказывается от всего этого? Может, стоит просто любить человека и радоваться каждому его взгляду?..
  
  Ерунда. Все равно никакой радости эти жалобные взгляды не приносят.
  
  Валя перешагнула порог, надеясь, что, отдалившись от Димы, сможет пережить эту тягучую боль. И всё же перед тем как закрылась, её голова непроизвольно повернулась в сторону, а взгляд ухватился за Диму и их глаза на короткую секунду встретились.
  
  Дима успел увидеть бисеринки слёз, что застыли в её глазах. Он некоторое время держал ручку закрывшейся двери, не шевелясь, раздумывая, пытаясь понять свои чувства. И вдруг так же неосознанно рванул за Валей.
  
  Он бежал по ступенькам, даже не зная зачем, что он скажет, что он хочет сказать и почему бежит.
  
  Дима боялся, что не успеет, что они свернут за угол, пропадут из поля зрения раз и навсегда, он прибавил скорость и, на ходу отворив подъездную дверь, громко окрикнул две удаляющиеся фигуры. Валя обернулась. По воле случая в этот момент её матери кто-то позвонил, и она, кивнув дочери, мол, подойдешь попозже, пошла дальше. Дима подбежал к Вале, с удивлением отметив, что даже не запыхается. Он не мог оторвать от неё глаз, наблюдая, за сменяющимся выражением её лица, на котором застыли слёзы. Ему было тяжело их видеть их, но вместе с тем, он был этому рад... Со странной жадностью впитывая их холодный блеск.
  
  - Ты что-то хотел? - она опустила взгляд, потом совсем опустила голову, спрятав за свисающей челкой глаза.
  
  Что он хотел? Он не знал.
  
  - Я... - Надо было что-то придумать, что-то сказать. - У тебя ведь нет моего номера?.. Запиши и... звони, пиши, если что...
  
  Валя нерешительно подняла взгляд - шутка что ли? - и достала свой телефон.
  
  - Д-диктуй.
  
  
  Дима ещё долго пытался понять своё поведение и свои чувства, но так и не смог.
  
  
  ========== Глава 18. Первая подруга ==========
  
  Состояние Вали только ухудшилось после переезда. Всю ночь она по нескольку раз просыпалась и тут же опять проваливалась в сон. Её, то морозило, то бросало в жар. Голова раскалывалась, и хотелось уснуть, наконец, глубоким сном, а не этим поверхностным из-за болезни.
  
  Ночь длилась невыносимо долго, но, несмотря на это, утро подкралось незаметно. Валя открыла глаза, увидела взволнованное лицо своей сестры и в первую секунду подумала, что всё ещё спит и наблюдает за собой со стороны. Через несколько секунд до неё дошло, где она и почему, и всё встало на свои места. Только Оля уже была одета и причесана, а в комнате было светло, причем освещение - уличное.
  
  - Сколько время? - хрипло и сонно пробормотала Валя.
  
  - Спи, - тихонько прошептала сестра и дотронулась до её лба. Валю знобило, но её поразило, насколько холодная у Оли ладонь. И только потом она поняла, что это её лоб горячий.
  
  - А школа?..
  
  - Тебе нужно отлежаться.
  
  В комнату вошла Лиза.
  
  - Вот, пусть выпьет лекарства, а ты, Оля, марш на занятия, уже опоздала! Я сама присмотрю за Валей.
  
  Кажется, Валя никогда так сильно не болела. Или, во всяком случае, не помнила об этом. Лиза заставила её принять таблетки и померить температуру.
  
  - Высокая, - нахмурилась она, поглядев на градусник. - Но не слишком. И иногда это даже лучше: все микробы сами поумирают, будем надеяться. Пока что спи, деточка.
  
  И Валя уснула. На удивление проспала спокойно и крепко, а, когда проснулась, почувствовала себя значительно лучше. Она присела на кровати (точнее, на диванчике, так как спать с сестрой на одной кровати не решилась, хотя Оля предлагала).
  
  - О, ты проснулась, - послышался голос сестры. Валя обернулась.
  
  - Ты что, тоже не пошла в школу?
  
  - Я уже вернулась.
  
  - Сколько же я проспала? - нахмурилась она, а Оля только улыбнулась в ответ.
  
  - Сон - залог здоровья! Тетя всегда так говорит. А у тебя, судя по всему, крепкий, хороший организм - вижу, что тебе уже лучше.
  
  - Да, спасибо...
  
  - Ты, наверное, голодная! Сейчас принесу тебе поесть.
  
  Валя почувствовала пустоту в желудке, но у неё не было аппетита. Однако Оля уже вышла из комнаты, а через минуту вернулась с подносом, поставила его на тумбочку и уговорами заставила её есть. Валю такое отношение очень смутило.
  
  Врач прописал недельный постельный режим, и всё это время Оля всячески помогала близняшке. Маму Валя практически не видела - та редко бывала дома, постоянно работая. А вот Оля присматривала и заботилась о сестре с неподдельным волнением, с каждым днем всё прочнее обосновываясь в её сердце.
  
  Валя была ей благодарна и не могла не проникнуться её заботой - сестренка показывала смешные передачи или интересные фильмы, они вместе делали домашние задания и развлекались. Валя привыкала к Оле, привязывалась, постепенно её улыбка становилась шире, а один раз, когда они смотрели мультфильм, даже рассмеялась.
  
  "Какая Оля замечательная! - думала Валя с улыбкой, которая тут же становилась грустней, потому что она мысленно добавляла про себя: - Неудивительно, что Дима её полюбил".
  
  Все снова сводилось к Диме. Оставаясь одна, Валя непременно думала о нём. Тосковала и грустила. Смотрела на телефон, гадая, о чём можно было бы ему написать и стоит ли вообще. Мысли о нём были невыносимы, поэтому она радовалась, когда Оля возвращалась со школы, развеивая грусть. С сестрой она открывала для себя много нового и интересного, а также незаметно открывалась сама, и иногда по вечерам они делились рассказами смешных случаев из детства.
  
  Валя скучала по папе, но он ежедневно звонил ей и интересовался здоровьем, заверял, что неплохо зарабатывает, и она чувствовала большую любовь к нему.
  
  По утрам же - молча лежала и грустила. Папа работал, Оля была в школе - её терзали мысли о Диме. Она даже скучала по нему, хотела вновь, хоть мельком, увидеть его добрую, яркую улыбку, заражающую силой. Но, конечно, от этих желаний на душе становилось лишь печальней.
  
  Спасение Валя нашла в книгах. Ей ещё в первый день бросилось в глаза название одной их книг, стоявших на полке. "Нетерпение сердца"... Валя дотронулась до своего солнечного сплетения, подумала, что её сердце из-за Димы тоже испытывает что-то вроде нетерпения, и решила попробовать прочесть.
  
  Удивительно, что никогда раньше её так не увлекали художественные книги. И почему она отдавала предпочтение только учебной литературе? Теперь же она всей душой отдалась чтению, путешествуя по разным эпохам и находя ответы на свои вопросы, лучше понимая этот мир и других людей. Глядя на жизнь под другим углом, сквозь призму взглядов постороннего, она невольно проводила параллели с собой и своей первой безответной любовью.
  
  Одним вечером сестры смотрели милый фильм о любви, и Оля с мечтательной улыбкой вздохнула.
  
  - Любовь так чудесна... Хотелось бы мне тоже влюбиться.
  
  Валя осторожно перевела на неё взгляд и робко спросила.
  
  - А ты никого не любишь? В смысле... мальчика...
  
  - Ну, нет, не думаю, чтобы мне кто-то сильно нравился, - опустив задумчивый взгляд, ответила сестра. - А тебе? - Валя не ожидала вопроса и чуть растерялась, покраснев и неловко похлопав глазами. - О, значит, кто-то нравится? Как здорово! - воодушевилась Оля.
  
  - Н-не думаю, что это здорово, - грустно ответила та.
  
  - Почему же?
  
  - Это не взаимно.
  
  - ...Ты ему признавалась? - робко поинтересовалась сестра, Валя ужаснулась одной только мысли о признании Диме в своих чувствах.
  
  - Н-нет...
  
  - Тогда откуда ты знаешь, что это не взаимно?
  
  - Просто знаю.
  
  - Но ты ведь не можешь быть уверена на все сто! А вдруг ты ему тоже нравишься, просто он это скрывает?
  
  - Н-не думаю, что такое возможно.
  
  - Ты большая пессимистка!
  
  - Просто трезво смотрю на вещи, - пробубнила Валя, нахмурившись. Странное дело, но с сестрой обсуждать эту болезненную тему было неожиданно легко.
  
  - А может, все-таки стоит взять и признаться? Заодно и узнаешь наверняка. Вдруг ты всё-таки ему тоже нравишься! - Глаза Оли загорелись энтузиазмом, правда, она тут же криво улыбнулась и приподняла плечи, словно поежившись. - Хотя что это я... Как представлю, что сама бы пошла признаваться в любви, в дрожь бросает. Действительно, столько сомнений и страхов!
  
  "Сомнений?" Валя задумалась. Она ведь уверена, что ни капли не нравится Диме, тут и нет никаких сомнений.
  
  Но тут же вспоминала все его добрые, нежные слова, его улыбки. Он говорил, что восхищается ей, и он всегда очень заботился о ней. Даже если просто гнался за тенью первой любви. Он ведь всегда понимал, что Валя - не Оля, и тем не менее...
  
  Вот оно, человеческое сердце, полное отравляющих, но таких сладостных надежд.
  
  Валя представила на секунду возможность, что и она нравится Диме - может быть, не так сильно, но, во всяком случае, она ему не противна, не чужда. Тело наполнилось сладостной истомой - уже забытое чувство волнительной радости вновь ожило внутри, но тут же напугало Валю. Она помотала головой и попыталась представить альтернативный вариант развития событий после её признания.
  
  Дима откажет ей. Извинится с грустным, виноватым видом. Будет удивлен...
  
  Валя почувствовала, как накатываются слёзы.
  
  Но... может быть, тогда окончательно удастся отделаться от всех переживаний? Расставить точки над "i"? Может быть, терзает её не сама безответная любовь, а именно эти сомнения, эти горькие крупицы сладостной надежды?
  
  ***
  
  Валя быстро поправилась и пошла в школу вновь со следующей недели. Ей и на душе стало на удивление легче, словно болезнь физическая была отражением душевной, и Оля своей заботой помогла справиться не только с простудой, но и частично исцелила ноющее сердце.
  
  В школу они пришли вместе, и по пути на них оглядывались прохожие:
  
  - Близняшки! Славные такие!
  
  Валя улавливала и другой шепоток:
  
  - Та, что без очков, просто милашка!
  
  Конечно, рядом с сестрой она выглядела смешно, в сравнении с ней была страшненькой и неухоженной. Она это понимала, и ей было грустно, некомфортно, однако другое, более тёплое чувство согревало её холодными утрами, растворяя колкие фразы прохожих. Оля стала первой Валиной подругой, ценной и дорогой, и это чувство дружеской любви подпитывало её.
  
  Когда девочки вошли в класс, Димы ещё не было, и Валя поймала себя на мысли, что это её немного огорчило. Она... соскучилась, как бы глупо это ни было.
  
  Пройдя к своей парте, она увидела спящего Паштоху и с улыбкой отметила, что почти ничего не изменялось. Она тихонько села рядом, но он, видимо, почувствовал. Резко открыл глаза, поднялся и стал хмуро смотреть на свою соседку по парте.
  
  Валя, в свою очередь, слегка испугалась такого напряженного взгляда и замерла, держа рюкзак в руках и глядя на Паштоху в ответ.
  
  - Ты пришла? - спросил он, словно глазам своим не верил.
  
  - Ну, да, - ответила Валя, думая про себя, какой глупый вопрос.
  
  - А где ты была?
  
  - Болела...
  
  Паштоха прищурился ещё сильней, и Валя почувствовала, что не может выдержать этот взгляд. Захлопала глазами и начала доставать тетради с учебниками из портфеля.
  
  - Скажи... ты как-то связана с тем, что меня заставляют готовиться к олимпиаде по физике, а? - спросил он.
  
  Валя не успела даже подумать над ответом, потому что в ту же секунду в класс вошел Дима. Она, кажется, уже и забыла, какой он всё же яркий и солнечный... Все сразу стали здороваться с ним, пытались что-то рассказать. Валя невольно улыбнулась, глядя на него, очень слабо, но с нежностью. Несмотря ни на что, он был и останется человеком, которым она восхищается, открытым, добрым и общительным.
  
  Дима бросил беглый взгляд в её сторону, очевидно, почти не надеясь, увидеть её, потому что в его глазах было заметно удивление, когда он всё-таки обнаружил там ту, кого ждал больше недели. Он предупреждающим жестом попросил одноклассников отложить свои рассказы на потом и направился прямиком к Вале. Она почувствовала, что её сердце забилось сильнее. Он подходил всё ближе - она медленно сжимала коленки и пальчики на ногах. Как давно она его не видела!
  
  Он улыбнулся, слабо, даже вяло, но это была его улыбка, добрая и мягкая.
  
  - Привет! Выздоровела?
  
  Валя кивнула и не сдержала ответной улыбки, чуть сжав губы.
  
  - Ты мне так и не написала ни разу. Я ждал... - чуть нахмурился Дима, словно укорял её.
  
  - Извини, - она опустила голову.
  
  Прозвенел звонок и почти сразу в класс вошёл учитель.
  
  - Позже поговорим, - Дима положил свою ладонь ей на плечо и ушёл на свое место.
  
  Она робко взглянула на своё плечо, всё ещё ощущая тепло его руки, и подумала, как сладостен этот глупый трепет. Как воодушевляют эти напрасные надежды и как приятен сладостный самообман...
  
  Из сладостного дурмана её вытащило недовольное цоканье Паштохи, и она сразу вспомнила, что так ничего ему и не ответила.
  
  Осторожно повернув к нему голову, она сказала:
  
  - Извини... Я... постараюсь объяснить всё позже.
  
  Он промолчал, не удостоив её взглядом..
  
  
  После уроков Валя должна была зайти в учительскую, чтобы спросить по поводу подготовки к олимпиаде, а также сдать классному руководителю свою анкету о выборе будущей профессии.
  
  В учительской были только завуч, учителя истории и физики. Валя оставила свою анкету на полке рядом с классным журналом и подошла к физичке. Подготовки к олимпиаде назначили два раза в неделю: по вторникам и пятницам после уроков.
  
  - Жду тебя завтра на нашем первом занятии, - заключила учительница.
  
  - На первом? То есть прошлую неделю вы не занимались с Корниловым? - спросила Валя.
  
  - Нет и, если честно, понятия не имею, почему должна с ним заниматься, - нахмурившись, ответила та.
  
  - Он очень умный! - Валя сама не ожидала, что скажет это с таким жаром. Физичка вопросительно похлопала глазами, приподняв бровь. - Я... сижу с ним за одной партой и замечаю, что задачи повышенной сложности даются ему с легкостью, а самое главное... с интересом! И я не ошибаюсь. По-моему, ему очень нравится физика, и он даже говорил, что его интересуют нанотехнологии и IT-сфера... Но... мне кажется, его родители настаивают на том, чтобы он стал бухгалтером, а ему этого не хочется. И поэтому... он так... - с каждым словом от былой уверенности оставалось все меньше и меньше. Учительница слушала с интересом, но без особого доверия.
  
  - Это он тебе рассказал?
  
  - Н-нет... Я сама сделала выводы.
  
  - На основании чего же?
  
  - На основании его анкеты и... того, как он решает задачи...
  
  Физичка несколько секунд молчала, а потом вздохнула.
  
  - Валя, это звучит не совсем правдоподобно. Я не исключаю, что такие случаи возможны, но как ты могла сама додуматься до такого вывода только из-за его анкеты?
  
  - Н-не только...
  
  - И все же. Я тоже делаю некоторые выводы на основании своих наблюдений. Он не хочет учиться, и мне уже не призвать его к этому.
  
  - Попробовать могу... я... - смущённо сказала Валя, только сейчас заметив, как тихо в этом помещении - все слышат и слушают её. - Но не исключайте его из школы!
  
  Учительница вздохнула.
  
  - Как бы я этого ни хотела, это не в моей компетенции. И каким-то образом Корнилов заручился поддержкой директора! Так что по этому поводу можешь не переживать. Однако... заставить его учиться, видимо, в твоих интересах, и если у тебя получится, было бы здорово.
  
  - Я постараюсь, - сказала Валя, чувствуя, как сильно стучит от волнения её сердце. Она попрощалась со всеми учителями и вышла. За закрытой дверью послышался вздох физички:
  
  - И почему все отличницы вечно влюбляются в каких-то балбесов?!
  
  Валя смутилась и пошла домой.
  
  ***
  
  Откуда столько уверенности? Валя прямо чувствовала бурлящую энергию внутри. Хорошенько отдохнув, она словно зарядилась силами. Но одна рана, самая болезненная и глубокая, все же не заживала. Дима... Дима, Дима, Дима! Почему он не покидает её головы и сердца? Она фантазировала себе возможные разговоры с ним, вспоминала всё хорошее, что их связывало, просто представляла его - и от этого ей становилось и холодно, и тепло; и грустно, и радостно. И такое бурное противоречие её не особенно прельщало, надо заметить. Противоположные друг другу, а кроме того - сильные чувства словно соревновались друг с другом на марафоне с бесконечной дистанцией. На первое место выйдет то счастье, то тоска... И нет конца этому затяжному соревнованию. Валя сама должна определиться, где будет финиш, и сама поставить точку, если хочет этого.
  
  На следующий день должна была проходить первая подготовка к олимпиаде по физике. Валя сказала Оле после уроков не ждать её и направилась в столовую пообедать - время позволяло. Пока она ела, думала о своём проблемном соседе по парте. Решила заставить его учиться? Как громко сказано! Он действительно протестует против школы...
  
  Валя думала, как заставить его прийти на подготовку, но ничего путного ей в голову не пришло, потому что Паштоха - самый непредсказуемый человек на свете! То он лезет с какими-то глупыми, бессмысленными разговорами и смеётся над ней, то, как сегодня, игнорирует и всем своим видом показывает, что не имеет никакого желания общаться с ней. Неприятно, что сказать...
  
  Оля стала для Вали первой близкой подругой, несмотря на зависть и боль. Дима - первой любовью, тем, кто помог ей открыться, выйти из своей замкнутой оболочки и хоть немного взглянуть на прекрасный интересный мир. А Паштоха... он ведь тоже не был чужим человеком, но при этом оставался слишком далёким.
  
  В тот день Валя попыталась с ним заговорить, но эти попытки не увенчались успехом, а после уроков он сразу же ушёл, и она даже не заметила этого, так что какой уж там...
  
  Столовая находилась на первом этаже, а кабинет физики, как и все учебные кабинеты старшего блока, на втором и третьем. Пообедав, Валя отправилась обратно на учёбу и по пути, в коридоре, неожиданно столкнулась с Димой. На удивление он был один.
  
  - О, ты еще не ушла?
  
  - У меня подготовка к олимпиаде по физике.
  
  - Круто, ты большая молодец. - Валя улыбнулась.
  
  - А ты почему ещё в школе?
  
  - Уже собираюсь уходить. Александра Степановна попросила полить цветы в кабинете.
  
  - А... понятно. Ты... м-молодец.
  
  Валя сама не ожидала, что вдруг скажет это. С тех пор, как она поправилась, стала больше высказываться, сама того не замечая. Она смутилась и опустила взгляд.
  
  - Да это же пустяк, - усмехнулся Дима. Валя поймала себя на мысли, что ей удаётся говорить с ним почти спокойно. И она вновь высказала вслух то, что думала.
  
  - С тобой легко говорить...
  
  - И я рад, что ты со мной говоришь, - улыбнулся он. Валя вновь подняла взгляд.
  
  - Ты... торопишься? - Она почувствовала, что сердце начинает ускорять ритм.
  
  - Да нет.
  
  Когда ещё представится такая возможность? Поговорить с ним наедине. Расставить все точки над "i"... Или, может быть, всё-таки... есть шанс?..
  
  Во всяком случае, можно спросить... да, прямо сейчас.
  
  От этих мыслей стало тяжелей дышать. Валя сжала кулачки и чуть прикусила нижнюю губу.
  
  - Все в порядке? - спросил Дима.
  
  - Да... Я просто, - она собрала всю свою уверенность, - хочу с тобой поговорить.
  
  "Терять всё равно нечего".
  
  Дима кивнул с серьёзным видом, готовый слушать.
  
  "Сейчас или никогда!"
  
  Её лицо залилось румянцем, сердце стучало быстро-быстро. В коридоре было пусто и тихо.
  
  - Я хотела сказать...
  
  "Или не стоит? Зачем все портить? Это слишком страшно!"
  
  - Нет... но...
  
  "Чем дальше, тем хуже!"
  
  Как же глупо теперь она выглядит с этим бормотанием! Дима спокойно ждал. Валя подняла взгляд на его лицо - уверенности не прибавилось, но она в сотый раз убедилась, что по-настоящему любит его: эти добрые светло-карие глаза, взъерошенные чёрные волосы - всё...
  
  - Ты мне... - тихо начала она, но ей не дали продолжить.
  
  - Эй, Зануда! - раздалось откуда-то сбоку. Валя очнулась и повернула голову. - Долго мне ещё тебя ждать? Или ты хочешь, чтобы я мучился с физичкой в одиночку?
  
  - Пашт... Ты не ушел? - удивилась она. Паштоха стоял неподалёку, прижавшись плечом к стене и недовольно глядя на неё.
  
  - Как видишь.
  
  - Н-но почему?
  
  - Ну, я же "очень умный"! "Задачи повышенной сложности даются мне с легкостью и с интересом" и бла-бла-бла. Разве ты не знала? - он подошёл ближе.
  
  Он повторял её слова, сказанные физичке? Это она ему передала? Какой стыд!
  
  Валя растерялась, не успев даже обдумать всё толком, как Паштоха схватился за ручку её рюкзака и потащил к кабинету физике. Она еще больше растерялась от такой его выходки.
  
  - Подожди, Паштоха, - сказал Дима и осторожно взял Валю за запястье, не сводя пристального взгляда с её глаз. - То, что ты хотела сказать... это что-то важное?
  
  Весьма неловкая ситуация. И до чего глупо она выглядит из-за Паштохи!
  
  - Н-нет, ничего серьезного.
  
  - Точно?
  
  - Да.
  
  - Ладно, - он нехотя отпустил её руку и отступил назад. - Удачи на подготовке. До завтра.
  
  - Пока.
  
  Дима развернулся и пошел к выходу, а Паштоха продолжил тащить Валю за рюкзак. Ей приходилось неловко перебирать ногами и идти задом наперед, что было весьма неудобно.
  
  - Эй, отпусти. Я могу идти сама.
  
  - Волшебное слово, Зануда, - издевался тот.
  
  - П-пожалуйста, П... С-серёжа.
  
  Да уж, она его обескуражила, не то слово. Он застыл на месте и обернулся с удивленным лицом, после чего недовольно насупился. Валя поправила рюкзак, взялась за лямки и осторожно на него посмотрела, будто спрашивая разрешения.
  
  - Можно я буду называть тебя по имени? Твоё прозвище мне всё-таки не нравится.
  
  - Откуда ты вообще?..
  
  - Посмотрела в журнале. - Она сжала лямки рюкзака, чуть помялась на месте и уверенно двинулась вперед, к кабинету физики.
  
  Чудик-сосед по парте ещё пару секунд стоял истуканом, а затем тоже направился на подготовку к олимпиаде.
  
  
  ========== Глава 19. Семья ==========
  
  Обычно за столом Одинцовых было тихо, во время приема пищи все молчали, лишь иногда обмениваясь дежурными фразами. Тетя интересовалась у девочек, как дела в школе, Оля пожимала плечами и делилась чем-нибудь интересным, если таковое происходило, а Валя очень редко подавала голос, и то если её спрашивали напрямую. Но в этом общем молчании она никогда не чувствовала напряжения, наоборот - ей было спокойно.
  
  И она сразу замечала разницу, когда за столом собирались все жительницы дома. А именно, когда к ним присоединялась вечно работающая Елена. Возможно, дело было в самой Зануде - она слишком волновалась в присутствии матери, сама не до конца осознавая почему. Она уважала свою мать, признавала, как многого та добилась практически в одиночку, какой успешной стала, и это не могло не вызывать восхищения. Однако по неясной причине Валя всегда ощущала нервное напряжение в присутствии Елены, боялась сделать или сказать что-то не так.
  
  Так, в очередной раз, собравшись за столом вечером, все молча ели, и Валя, не ощущая никакого аппетита, почти заставляла себя проглотить что-либо.
  
  - Как дела на работе? - тихо спросила Оля.
  
  - Раскрывается дело... Сложно, но уже есть зацепки, - вздохнула Елена, и Валя подумала, что она слишком редко дает волю своим настоящим эмоциям. Видно было, что женщина вымотана, но всеми силами держит себя в руках. - Как подготовка к олимпиаде? - вдруг спросила она, и Зануда не сразу сообразила, что вопрос адресован именно ей.
  
  - Нормально, - тихо ответила она через пару секунд.
  
  Пока прошла лишь одна подготовка, и Валя на ней, если честно, была больше озабочена состоянием соседа по парте, чем задачами повышенной трудности. Надо сказать, она вообще не ожидала, что он придёт, и в какой-то момент ей показалось, что он и сам от себя того не ожидал. Сидел весь нахмуренный, пялился на лист с заданиями, как будто от них пахло чем-то отвратительным, а его заставляли это есть. Физичка всё ещё была настроена скептично, хоть и пыталась как-нибудь заинтересовать. Стандартные педагогические методы к этому проблемному ученику применять было невозможно, и она пока не могла найти подход. Точнее, она вообще сдалась изначально, решила поставить на нем крест, но слова Зуевой заставили её передумать. Просто проблемный ребенок со своими тараканами в голове, и подход к нему найти будет непросто, но возможно, решила она для себя.
  
  Поначалу он препирался, продолжая показывать, что его это совершенно не интересует, ходить он сюда не собирается, и вообще всё бесит, но потом начинал что-то писать у себя в тетради, и постепенно учительница стала замечать, как загораются интересом его глаза. Зуева украдкой поглядывала на него, отмечая интерес, и легонько улыбалась. После подготовки физичка попросила Паштоху остаться ненадолго, и Валя не стала его ждать, натправившись домой. Ей одновременно и хотелось, и нет поговорить с ним, но она неосознанно чего-то боялась. Каким громким было ее заявление на всю учительскую про то, что она заставит Корнилова учиться! А учительница, судя по всему, ещё и передала ему эти слова... Ужас просто. Валя покраснела от смущения и поплелась домой, решив, что поговорит с ним, если что, завтра.
  
  - Ты молодец, дочка, - сказала Елена. - Надеюсь, ты покажешь себя достойно на олимпиаде.
  
  Это было и приятно, и одновременно пугало. Теперь Валя боялась разочаровать мать.
  
  - Как... Гоша? - вдруг спросила она.
  
  - Папа?.. Нормально, - чуть поникшим голосом ответила дочь. С отцом они не виделись очень давно и созваниваться стали реже - он работал, не покладая рук, а Валя по неясной причине чувствовала, что между ними словно разверзлась пропасть. Она очень скучала, но отчего-то не могла выйти на привычный контакт.
  
  - В ближайшие выходные, если ему будет удобно, давайте соберемся все вместе.
  
  И Лиза, и Оля удивленно переглянулись - с чего бы это так внезапно. Валя тоже не ожидала, но больше - обрадовалась, ведь они с отцом наконец-то увидятся.
  
  
  На следующий день в школе Валя всё же решилась заговорить с Серёжей.
  
  - О чем вы вчера разговаривали с учительницей? - она постаралась придать голосу живость и одновременно беспристрастность, словно ей было совсем не интересно, и она решила этим поинтересоваться просто так от делать нечего.
  
  Паштоха скорчил странную мину, продолжая в упор разглядывать спину впереди сидящего одноклассника. Так продолжалось несколько секунд, и Валя уже решила, что не дождется ответа. Неужели он до сих пор её игнорирует? Зачем тогда вчера остался и ещё выкинул эту странную штуку, потащив её по коридору за портфель? Нет, она никогда его не поймёт!
  
  Вдруг он перевёл на неё свой взгляд и начал смотреть ей в глаза, медленно моргая. Ну и как это понимать? Он собирается отвечать или думает, что она ещё и мысли читать умеет?
  
  - Ч-чт..? - попыталась выдавить она - терпеть не могла такие его выходки.
  
  - А тебе, правда, интересно, о чем мы там с ней болтали? - подозрительно прищурившись, спросил он.
  
  Неужели уловил в её интонации желание скрыть подлинный интерес под напускным безразличием?
  
  Валя отвернулась, опустив взгляд на парту.
  
  - Если бы мне было неинтересно, я бы не стала спрашивать, - пробубнила она в ответ.
  
  Он прыснул от смеха и откинулся на спинку стула, развалившись и глядя в потолок.
  
  - На-адо же, ты еще и шутить начала, - протянул он и добавил совсем не к месту: - Хрюшка.
  
  - Хрюшка? - непонимающе переспросила Валя.
  
  - Хрюшка, - кивнул он и улыбнулся.
  
  О чем вообще речь? Зануда чувствовала себя полной идиоткой.
  
  - Ну давай, скажи еще разок, - через пару секунд смеющимся голосом добавил Сережа, и Валя вспомнила тот глупый случай, когда он смеялся над ней, прося произнести это слово вновь и вновь. Это было в первые дни, когда они только стали соседями по парте.
  
  Она тоже вдруг расхохоталась от этих воспоминаний, почти беззвучно, но искренне. И в какой-то момент поймала себя на мысли, что и с Паштохой она может быть искренней, что ей легко с ним общаться. Или она сама изменилась за это время?..
  
  Да. Пожалуй, на неё так повлияла сестра - её первая подруга.
  
  Кажется, Сережа тоже не ожидал, что Зануда вдруг начнет смеяться. Пожалуй, он впервые слышал её смех и от этого был изрядно удивлен.
  
  - Что? - спросила Валя, не понимая его удивленного взгляда.
  
  - Ты смеешься, - изумлённо пояснил он. Она лишь улыбнулась, не слабо, как привыкла, а намного шире. Так, что на левой щеке появилась маленькая ямочка.
  
  - А ты странный, - чуть нахмурившись, но сохраняя улыбку, сказала Валя. Серёжа цокнул и вновь отвернулся.
  
  - Кто бы говорил. Да и ты как будто не знала.
  
  Ну да, да...
  
  Прозвенел звонок и начался урок русского языка. Следующим предметом была литература в том же кабинете, и Валя продолжила беседу со своим соседом по парте лишь на перемене.
  
  - Ты так и не ответил.
  
  Паштоха вновь развалился на стуле, глядя в потолок. Он прикрыл глаза, словно пытался показать ей, что хочет спать. Она уже готова была вздохнуть, понимая, что так и не дождется от него ответа. Ну да не так уж и интересно ей было, на самом-то деле. Наверняка обсуждали его поведение или что-то такое.
  
  Но Серёжа вдруг ответил:
  
  - Физичка просила хорошо с тобой обращаться, - равнодушно сказал он.
  
  - В смысле? Ты разве плохо ко мне относишься? - она стала доставать тетрадь к следующему уроку.
  
  - Да не, она уверена, что ты в меня влюбилась или что-то вроде того, - тем же безразличным тоном выдал он.
  
  Валя почувствовала, как дрогнули пальцы и как стали наливаться щеки. Вспомнила слова учительницы: "И почему вечно все отличницы влюбляются в каких-то балбесов?!". С чего она вообще это взяла? То, что Валя заступилась за Серёжу, вовсе не значит...
  
  - Но... это же... не так, - чуть дрожащим голосом сказала она.
  
  - Да знаю я, знаю, - улыбнулся Паштоха и перевёл на неё взгляд. - Так что нечего так сильно краснеть, помидорка. - И щёлкнул её по носу, а затем встал и вышел из кабинета.
  
  Валя сидела так ещё какое-то время, пытаясь собраться с мыслями.
  
  Какой же он всё-таки... странный.
  
  
  ***
  
  В назначенный день семейной встречи Валя снова очень волновалась - в основном за папу. Он всегда был неопрятным, говорил всё, что думал, и зачастую не к месту. А Елена была женщиной строгой и критичной ко всему. Валя вообще не могла представить, что два настолько разных человека могли любить друг друга, даже если это было очень давно. И сейчас ей как будто было стыдно за отца. Она любила его всей душой, но и сама признавала, что он довольно легкомысленный и безответственный. Как много трудностей приходилось выносить из-за его беспечности...
  
  Однако папа за столом был тише воды, ниже травы. И вообще выглядел очень бледным и уставшим - неужели он так много трудился! Валя почувствовала укол совести - она совсем за него не беспокоилась всё это время, весело болтая с сестрой, а папа пахал как лошадь, доведя себя до такого состояния. Ей стало стыдно, и она опустила голову. Аппетита пропал у обоих.
  
  Елена спрашивала, чем её бывший муж сейчас занимается, как у него дела, но в её вопросах слышалось больше ехидства, нежели волнения, будто она пыталась тем самым доказать собственное превосходство, унизить его еще больше, чем уже есть. Возможно, Вале лишь так казалось, но это сильно её покоробило.
  
  Её очень пугала папина молчаливая напряжённость. Его будто овеяла аура вины. И она чувствовала в этом и свою вину, потому и боялась что-либо сказать. Решила, что поговорит по душам с ним позже и извинится, когда они останутся одни.
  
  - Да все отлично, - улыбался натянуто он. - Работаю и зарабатываю. Вот квартиру уже снимаю!
  
  Валя подняла на него удивлённый взгляд. Он не говорил ей! Почему?! Они же теперь могли жить вместе, и ей не пришлось бы стеснять Одинцовых. Хоть ей и безумно нравилось находиться рядом с Олей, всё-таки... Почему он не сказал? Не поделился такой замечательной вестью?
  
  Что между ними произошло? И когда он так отдалился?
  
  Он должен был гордиться собой до безумства, кричать Вале в трубку, когда совершил такую важную сделку, и сразу же забрать её, даже если бы она препиралась, ведь вкус у папы не самый лучший, а он даже не посоветовался с ней! Но что бы он ни выбрал, она всё равно осталась бы с ним, навела бы некое подобие уюта в новом, пока чужом доме, и они снова зажили бы вдвоем, как это было всегда. Так почему же?..
  
  - Пусть Валя останется с нами, - вдруг сказала мать и попыталась улыбкой сгладить резкость своего тона. - Я бы этого очень хотела... - И перевела вопросительный взгляд на дочь, словно спрашивая, не против ли та. Валя же, в свою очередь, молчала, не зная, что ответь. Она хотела жить с папой или просто она не хотела стеснять чужих людей? Хотя ведь они... как будто и не чужие.
  
  Странно, но сейчас ей пришла мысль, что только мать и оставалась ей чужой. Однако Валя ни капли её не стесняла, потому что той почти никогда не бывало дома. Тетя и сестра стали ей по-настоящему близки, и ей хотелось и дальше поддерживать с ними связь, особенно с Олей. Но ведь папа... от мысли, что он совсем один, сжалось сердце.
  
  И всё же... почему он ничего ей не сказал? Неужели он сам... хотел этого?
  
  Она взглянула на него вновь, в поисках ответа. И никогда... никогда ещё она не видела столько боли на его лице.
  
  - Лена... - тихо произнёс он, почти шёпотом. - Не забирай ее.
  
  Это вырвалось неосознанно, случайно.
  
  Тем не менее, Валино сердце пропустило тяжелый и сильный удар. Повисло напряжённое молчание. Елена тихо вздохнула и перекрестила дрожащие пальцы, сохраняя железное лицо.
  
  - Девочки, выйдете, пожалуйста. Лиза, дорогая, ты тоже.
  
  Оля испуганно переглянулась с тётей, потом бросила осторожный взгляд на Валю, которая с ужасом смотрела на мать.
  
  - Пойдёмте, девочки, - Лиза поднялась изо стола, беря Олю за руку.
  
  - Нет. Я... останусь, - тихо, но твёрдо сказала Валя.
  
  - Валя, мы просто спокойно поговорим наедине, - заверила мать.
  
  - Нет. Я не маленький ребенок и тем более не вещь. Я же могу сама решить, где и с кем мне жить.
  
  - Валюша, - вмешался папа, сжимая кулаки от напряжения. - Тебе правда будет лучше здесь. С мамой, сестренкой и тетей.
  
  - Ты даже не спросил меня!
  
  Крик вырвался из ниоткуда, она не ожидала от себя такой эмоциональности и как будто наблюдала со стороны все последующее.
  
  - Я ужасный отец! - воскликнул он, закрыв голову руками. - Никудышный! Самый худший на свете! Я ничего не могу тебе дать! С самого начала тебе нужно было остаться с матерью, и ты бы была счастлива. Тебе будет лучше... здесь.
  
  Как же страшно было слышать такое из его уст. Валя вдруг почувствовала влагу на щеках, она даже не поняла, в какой момент потекли слезы. Но она решила не обращать на них внимания.
  
  Эти слова поразили всех. Лиза закрыла рот рукой, приобняв за плечи дрожащую Олю. Даже всегда сухое лицо Елены исказилось от ужаса и жалости. Она быстро заморгала и попыталась что-то сказать, но безуспешно - слова не шли, губы только дрожали. Это ведь были её слова... Она и не думала, что они так подействуют, так западут ему в душу. Конечно, она переживала за ребенка, но... даже не поняла, какую боль причинила бывшему мужу. Неосознанно.
  
  Валя медленно поднялась с места, вцепившись руками в стол.
  
  - Да, папа, ты безответственный... - тихо начала она. - Да, легкомысленный и беспечный. Но... ты самый лучший.
  
  Он осторожно поднял взгляд. А Валя попыталась унять дрожь и говорить твёрдо. Со слезами на глазах это, конечно, получалось ужасно. Но она старалась.
  
  - Ты любишь меня. Такой, какая я есть. Наверное, единственный... Ты заботишься обо мне, как можешь. Ты делаешь всё для меня. А вы... - она повернула голову к матери. - У вас все идеально... Материальный достаток, стабильность и все блага. Вы все контролируете. Но... вы холодная. И бесчувственная. За все дни, что я прожила здесь, я ни на секунду не почувствовала к вам чего-то... теплого, хоть немного похожего на чувства к папе. Вы остались мне совершенно чужой женщиной. Вы не мать. И это вы - никудышный родитель.
  
  Вспоминая эти слова, Валя по-настоящему пугалась. Неужели она могла сказать такое?.. Но больше ее пугало отчетливое видение, как трескается железная, холодная маска Елены, как её всегда подтянутое лицо искажается в гримасе отчаяния и страха.
  
  - Я восхищаюсь вами, - продолжала Валя. - Я уважаю вас. Вы так многого достигли, так много проделали. Но... работа-работа-работа... Да к черту это все, если есть семья! Мы с папой без гроша. Перебиваемся, чем придется. И это, да, утомительно. Но мы есть друг у друга! И это намного-намного лучше, чем жить вот так! Мне не будет лучше здесь, слышишь, папа? - обернулась она к нему, но тут же снова перевела взгляд на мать. - Я восхищалась вами... Я хотела быть такой же, как вы. Успешной и собранной. Но... сейчас я понимаю. Я не хочу превращаться в такую... сухую. Черствую женщину.
  
  Валя по-настоящему испугалась, когда увидела в глазах этой строгой, железной леди слезы. Однако этот испуг был где-то далеко на втором плане. Другие более сильные эмоции буквально бушевали внутри неё.
  
  - Пойдем, папа.
  
  Никто их не останавливал, даже не пытался.
  
  Уже на лестничной площадке, на самом нижнем этаже папа обнял её крепко-крепко, и она вдруг поняла, что впервые слышит, как он плачет. От этого ей стало еще больнее.
  
  - Почему ты даже не спросил?.. - повторила она свой вопрос с детской обидой, обнимая его в ответ.
  
  - Я думал, так будет лучше для тебя...
  
  "Дурак!"
  
  Несмотря на обиду, слезы, переполнявшие эмоции и дрожь... Валя была так счастлива.
  
  
  ========== Глава 20. О светлой полосе и недостатках ==========
  
  В ту ночь Валя спала крепким сном почти до самого обеда. Она так морально вымоталась и выплакала столько слез, но заснула как никогда счастливой вместе с папой. Обычно она спала чутко, поэтому предпочитала ложиться отдельно, так как папа громко храпел, но в эту ночь её сон был настолько глубоким, что она ни разу не проснулась. Проснувшись и по привычке глянув на часы, она вначале испугалась, что проспала школу, но секундой позже вспомнила - сегодня воскресенье.
  
  Этот день она провела за уборкой - новая квартира оказалась совсем грязной. Папе было не до обстановки нового жилища с его напряженной работой, да и вообще в последнее время они слишком часто кочевали, чтобы был смысл приживаться к новому месту каждый раз. Но теперь Валя по-настоящему чувствовала себя маленькой хозяйкой и решила сделать из нового пристанища настоящий дом, свить их маленькое уютное гнездышко.
  
  Время от времени в голове всплывали эпизоды прошедшего вечера, и она невольно вздрагивала, когда перед глазами отчетливо всплывало лицо матери и скатившаяся по нему слеза, словно треснувшая строгая маска, которая давно почти приросла к лицу. Вспоминая страх и горечь на лице Оли, она погружалась в тоску. Как бы то ни было, Елена была её матерью, воспитывала её все эти годы и всё для неё делала. Конечно, для Вали она не смогла стать родным человеком, но вот для сестры определенно была. И слышать ребенку что-то подобное про своего родителя - ужасно. Валя попыталась поставить себя на её место, и если бы Оля высказала при ней все недостатки папы, ей было бы очень и очень... неприятно. Даже нет, она была бы зла и не захотела больше общаться с такой сестрой... Вероятно.
  
  От этой мысли стало до ужаса тоскливо. Ведь с Олей ей, как ни с кем другим хотелось поддерживать общение. Во многом именно из-за неё Валя стала больше улыбаться и раскрываться.
  
  На следующий день в школе Зануда, как обычно, пришла на пятнадцать минут раньше звонка. Её сестра зашла в класс почти к самому началу урока. Увидев её, Валя встрепенулась, захотела подойти и сказать... Что сказать? Вдруг Оля не захочет её видеть, вдруг обижена? Тогда надо извиниться. Но... Валя не чувствовала себя виноватой, ей не хотелось просить прощения за те слова, ведь она ни на минуту не сомневалась в своей правоте.
  
  Оля тоже, завидев сестру, занервничала. Встретившись с Валей глазами, она быстро перевела взгляд и быстрым понурым засеменила к своей парте.
  
  Поговорить все равно нужно было, Валя это понимала, и она этого хотела, но боялась, стыдилась и... На переменах к Оле почти всегда подсаживался Дима. Что-то показывал, разговаривал, подбадривал, видя её печальный вид. Она начинала улыбаться, а Вале становилось... больно. Дима всё отдалялся и отдалялся, тянулся к её сестре, и это было... предсказуемо, ожидаемо, но всё равно горько.
  
  Валя дочитала ту книгу, первое литературное произведение, запавшее ей в душу. Кульминацией стало признание больной девушки в любви офицеру. Повествование было от первого лица, от лица этого самого офицера. Зануда никогда не думала, что с помощью слов можно передать настоящие чувства, и именно сейчас она прочувствовала все до мельчайшей детали. Она поняла всю боль безответной любви. Причем, и со стороны влюбленной, и со стороны того, кого любят. Терзания и муки офицера от того, что он не может ответить взаимностью, не может принять любовь искалеченной, бедной девушки, были прописаны так ярко и отчетливо, что Валя навсегда похоронила желание признаться Диме в любви. Он будет испытывать лишь страдания от этого, а ей этого не хотелось. Здравый смысл подсказывал, что глупой надежде не суждено сбыться - не любит её Дима. И никогда не полюбит. Да и за что её можно любить?
  
  Она смотрела с горечью, как он ярко улыбается другой девушке - её сестре - очаровательной, прелестной, доброй и ласковой. Одновременно с этим она понимала, что нужно радоваться его счастью, ведь вместе с Олей они были бы чудесной парой, но...
  
  Долго наблюдать за их сближением не получалось, и она просто отворачивалась, погружаясь в некогда любимые учебники.
  
  В тот день после уроков Валя всё-таки решилась подойти к сестре и заговорить. Осторожно подергала её за рукав и, когда та обернулась, молчала, пытаясь отыскать нужные слова.
  
  - ...Ты моя первая подруга. И.... Я не хочу... Я... П-пр... п-прости...
  
  Оля ничего не ответила и просто обняла её в ответ, крепко-крепко. Валя с секунду стояла в растерянности, а затем поняла - слова здесь излишни, не нужно было искать их. Объятия как ничто другое могут выразить чувства: её любовь к сестре, к самой лучшей подруге.
  
  Тем не менее, девочки все равно постепенно отдалялись друг от друга. Потому что Валя была загружена работой по дому - по новому дому - и учебой. Они больше не шептались по ночам и не рассказывали друг другу всё, что душе угодно, они виделись только в школе, где почти не оставались наедине. А самое главное - потому что Оля всё больше сближалась с Димой.
  
  
  Как-то раз, выходя из школы, Валя увидела у ворот мать и подумала, что они с Олей, должно быть, куда-то собираются вместе, но оказалось, что Елена ждала именно Валю. Когда она подошла к ней - на лице уже не было того ужаса и слёз, но все равно тень горечи всё ещё была заметна, и Валя почувствовала укол совести. Она вспомнила всё сказанное и только сейчас поняла, что это было довольно жестоко.
  
  - Здравствуй, Валя, - сказала мать. - Не найдется времени поговорить со мной?
  
  Они заехали в то же самое кафе, что и в первый раз. Казалось, это было так давно.
  
  Валя смотрела на свою мать, нервничающую и до сих пор подавленную, и всё-таки решилась:
  
  - Простите. - Елена вопросительно посмотрела ей в глаза. - Я тогда была слишком грубой. Я вовсе не... Просто мне не понравилось, как вы говорили о папе, совсем не зная, как много он сделал для меня.
  
  - Я понимаю, - после некоторого молчания ответила она. - Тебе незачем извиняться, ты была более чем права. Гоша... замечательный человек. И я знаю это. Всегда знала. Просто...
  
  Валя никогда не слышала в её голосе столько боли, она даже заметила, как глаза матери становятся влажными.
  
  - Я любила его, - продолжала Елена, глядя куда-то в сторону, отдаваясь воспоминаниям. На её лице появилась слабая улыбка. - Только его одного, всегда. Он веселил меня, водил по каким-то странным местам, выдумывал что-то неординарное. Некоторые одноклассники дразнили нас, и меня это все время ужасно смущало, но твой отец, он был прямо героем, всегда заступался за меня. За нас.
  
  Улыбка от счастливых воспоминаний медленно стала сползать с лица, и в глазах женщины отразилась горечь.
  
  - Мы были слишком молодыми... Поторопились. Семья это ведь... не только любовь. И уж конечно, там нет места легкомыслию, которое прямо витало вокруг нас, когда мы поженились. Всё казалось таким простым и легким. Какими же беззаботными мы были!
  
  Валя неотрывно слушала эти откровения и понимала, что её мать изливает душу впервые за много лет, что никогда прежде она не позволяла себе говорить об этом. Ей стало не по себе от этого понимания, и к горлу подступил противный комок. Но одновременно ей стало и легче - родители любили друг друга по-настоящему. Может быть, им и пришлось разойтись, но всё-таки... Папа всегда любил маму, это Валя знала. И теперь убеждалась, что все было взаимно. Это не могло не радовать, хоть конец истории и оказался весьма печальным.
  
  - Когда появились вы с Олей, - продолжала Елена, - стало еще хуже. Мы с Гошей оба совершали ошибки, поступали неверно. Мне нелегко было говорить о разводе, но... я понимала, что по-другому никак. Я давала ему шансы, но вечно так продолжаться не могло. Нам нужно было разойтись. Я хотела оставить вас обеих себе, потому что... Гоша прекрасный человек! Да, это именно так, но... он безответственный. Я боялась, очень боялась за вас. И всё-таки не смогла отказать ему. Он любил меня. Я до сих пор помню ту боль в его глазах, когда я...
  
  Она обвила себя руками и впилась пальцами в плечи.
  
  - Сейчас думать над тем, а как было бы - глупо, бессмысленно. Что сделано, то сделано. Время вспять не повернешь и ничего уже не узнаешь. Вы с ним жили своей жизнью, мы с Олей своей. Я... действительно стала черствой, как ты и сказала. Оставшись с маленьким ребенком на руках, практически в одиночку, пришлось работать, не покладая рук. Я хотела сделать всё для дочери. Чтобы она ни в чем не нуждалась. Уже тогда она была слаба здоровьем, нужно было очень много денег на врачей и постоянные лечения. И моя жизнь стала вертеться на деньгах, чтобы прокормить дочь. Как смешно сейчас понимать, что в итоге я от неё отдалилась на непозволительное расстояние. - Её лицо тронула горькая усмешка. Затем она посмотрела прямо в глаза дочери, опустив скрещенные в замок ладони на стол. - Я не оправдываюсь перед тобой. Надеюсь, ты так не думаешь. Просто... я хочу, чтобы ты знала. Чтобы хотя бы попыталась понять. Я старалась, как могла, но... ошибалась. С самого начала. Ты раскрыла мне глаза, и сейчас я понимаю, что все те оскорбительные слова, что я сказала Гоше, на самом деле были сказаны... наверное, из зависти. Он выбрал другой путь. Ему ведь тоже было несладко, молодому, неопытному, одному с маленькой тобой. Но он остался таким же чутким, заботливым, любящим отцом. Может, он и не мог дать тебе то, на что я была способна тратить заработанные деньги для Оли, но... он дарил тебе настоящую родительскую любовь. А я... иногда мне кажется, что я вовсе забыла это чувство. Поэтому когда я увидела вас, вот таких, я подсознательно провела параллели между нами. Мне хотелось оправдать себя перед самой собой, и я пыталась это сделать, в какой-то степени унижая Гошу. Я старалась показать ему, что он поступал неправильно, что должен был стать таким же, как я, потому что... глубоко внутри я завидовала.
  
  Валя сжала трясущиеся ладони матери в своих руках. Она не знала, что сказать, но чувствовала большую любовь, благодарность и жалость к ней.
  
  - Вы хорошая мама, - сказала Валя с улыбкой. - Я беру свои слова назад. И теперь знаю, что нельзя осуждать человека, не зная, через что он прошел. Спасибо, что рассказали мне это все. Я счастлива, что вы с папой любили друг друга. И счастлива, что раньше ошибалась на ваш счет.
  
  Они обнялись, и Валя снова подумала, как много могут передать безмолвные объятия. И она впервые почувствовала, что рядом с ней и вправду сидит её родная мама.
  
  - Есть еще кое-что, что я должна рассказать, - добавила Елена. - Твоему отцу тоже позже хочу рассказать это...
  
  - Может, тогда поедем к нам?.. - предложила Валя. - Папа вечером вернется с работы, и вы расскажете, что хотели.
  
  Немного подумав, она согласилась.
  
  Когда час встречи наступил, Валя поняла, что её присутствие будет лишним и родителям необходимо будет поговорить наедине, поэтому вышла прогуляться. На улице было прохладно и сыро. Она прогулялась по двору, покачалась на качелях, боясь вернуться домой в неподходящее время, и уже когда совсем замерзла, все-таки решилась зайти.
  
  Она старалась не присматриваться к лицам родителей, зная, что это только их дело, сокровенное и личное, что ей не стоит лезть в их сложные отношения. Но вокруг царила лёгкость, которая волшебным образом заменила ужасную неловкость, что была в самом начале. Они выговорились друг другу, им полегчало. И этого было достаточно для Вали.
  
  - Теперь я ещё раз извинюсь перед вами обоими, - сказала Елена.
  
  - Брось! Хватит уже этих дурацких извинений! - взмахнул руками папа. Он был почти как всегда весел.
  
  - Дослушайте меня, это очень важно... Как правильно сказала Валя - нельзя осуждать людей, не зная, что они пережили. Я не знала, через что прошли вы и как были обмануты, но теперь знаю.
  
  И отец, и дочь удивленно посмотрели на неё.
  
  - Да... То сложное дело, что мы никак не могли раскрыть на работе, наконец-то завершено. И... Я узнала вчера, что жертвами мошенников, которых мы очень долгое время пытались поймать, были и вы.
  
  Несколько секунд длилось молчание, Вале казалось, что она забыла, как говорить. Ей вспомнился тот странный звонок, как папа счастливо договаривался о сделке, и она тоже радовалась, но потом стала замечать, что что-то не так было в условиях договора. Однако было уже слишком поздно... Ей не хотелось вновь вдаваться в подробности их бегства от кредиторов и всех тех ужасных днях до переезда в этот город.
  
  - Их поймали? - наконец спросил папа с замершим сердцем.
  
  - Да, - твердо сказала Лена. - Они будут наказаны по заслугам. А вам все воздастся.
  
  Это казалось сном. Неужели черная полоса наконец-то сменяется белой?..
  
  ***
  
  Всё действительно шло замечательно. Валя была радостной. И лишь одно омрачало - сближение Оли и Димы. Она украдкой поглядывала в их сторону, всё больше отдаляясь от обоих и погружаясь в тень. Она не напоминала о себе и отчасти даже сама желала, чтобы и они о ней забыли. И с каждым днем их миры всё больше становились ближе друг к другу, это замечали все. И особенно Зануда. Два человека, что помогли ей стать такой, какой она стала сейчас: более понимающей и открытой, что научили её радоваться жизни и показали, как интересен мир за пределами сухих страниц учебников.
  
  Больно было терять обоих одновременно.
  
  Конечно, можно было оставаться друзьями, но ей самой это казалось непосильной ношей. Дима... Она понимала, что не за что здесь цепляться, но сердце продолжало радостно подскакивать, когда он махал ей рукой или просто появлялся в поле зрения. И продолжало ныть, когда он дарил свои улыбки другой.
  
  Но больше всего её пугала зависть. Зависть к сестре. И она ничего не могла поделать с этим ужасным чувством. Она понимала, что так нельзя, и боялась его, но увы... Поэтому сама всё чаще избегала Олю.
  
  Провожала взглядами их, идущих вместе, и чувствовала себя брошенной. Потом понимала, что это её вина, по большому счету, и на душе становилось ещё хуже.
  
  
  То время, где она по-настоящему забывала об этих чувствах, было подготовкой к олимпиаде по физике. Паштоха делал просто невероятные успехи и в последнее время решал задачи лучше Зануды. Это задевало её самолюбие, но одновременно с этим она гордилась им, радовалась за его успехи. В такие моменты её посещала мысль: "Какой же всё-таки странный и нелогичный мир чувств и эмоций! Как можно одновременно испытывать так много противоположных ощущений?"
  
  Юлия Витальевна - учительница по физике - от души веселилась, наблюдая за успехами самого проблемного ученика, подшучивала над ним, а он в ответ по-доброму препирался. Валя с улыбкой слушала их, продолжая решать.
  
  Серёжа и по другим предметам стал заниматься лучше, учителя ушам и глазам своим не верили: парень, столько времени пинавший балду, на самой финишной прямой внезапно взялся за ум, стоило посадить рядом новенькую Зуеву. Хорошо же она на него повлияла, судя по всему!
  
  Когда учителя объявляли его хорошие оценки, обязательно вставляли комментарии вроде "Что с тобой случилось, Корнилов? Крыша поехала, видно!". Он цокал языком, закатывал глаза и отворачивался - весь его протест коту под хвост. А его соседка по парте лишь беззвучно смеялась, от всей души радуясь за него.
  
  Правда, они практически не разговаривали друг с другом. Серёжа по-настоящему погрузился в учебу, догоняя всё то, на что раньше плевал с высокой колокольни. А у Вали и своих забот хватало. К тому же её до сих пор немного смущал их последний разговор. Что якобы она в него влюблена. Конечно, это было не так, но чего уж тогда она раскраснелась как рак. А он заметил (ну еще бы!) да еще и поддразнил - стыд какой! И по носу щелкнул...
  
  В день, когда закончилась очередная подготовка, некстати пошёл дождь и весьма сильный. Оба не взяли зонты, даже не думая над предстоящими осадками, и теперь сидели на первом этаже школы, дожидаясь их окончания. Валя могла бы сесть за домашние задания, но у неё не было с собой нужных тетрадей, поэтому приходилось лишь молча пялиться в окно.
  
  - Так и будем молчать? - зевнул Паштоха. Валя помолчала пару секунд, думая, был ли этот вопрос риторическим.
  
  - Можем поговорить, - наконец, сказала она.
  
  - О физике? - он недовольно скривился.
  
  - ...Можно о физике.
  
  - Нет, боже упаси. Её стало слишком много в моей жизни в последнее время.
  
  - Но тебе ведь она нравится.
  
  Её собеседник лишь тихо вздохнул.
  
  - Зачем тебе все это? Выпрашивала у учителей, просила... даже не зная, хочу ли я этого сам. Зачем?
  
  - ...Я не хотела, чтобы тебя исключали.
  
  Ей до сих пор было неловко. А что если Сережа ходит на эти подготовки просто потому, что она столько усилий приложила и почти заставила его посещать их? Но нет, ему ведь и вправду нравится... Должно нравиться.
  
  - Моё исключение тебя вообще не должно касаться. А ты даже до директора дошла...
  
  - Просто ты мне... - Валя осеклась. - Тебе и про директора известно? Но откуда?
  
  Директор мог рассказать Юлии Витальевне, а она что, передала Паштохе?.. В это слабо верилось.
  
  Сережа не ответил, отвернувшись. Валя ждала его ответа, но, в конце концов, поняла, что не дождется, и продолжила начатую речь.
  
  - Просто ты мне очень много в чем помог. Я чувствовала себя обязанной. И просто... мне не хотелось, чтобы тебя исключали.
  
  - Да не исключили бы меня, - поджал он губы.
  
  - Ты привык, что тебе идут все навстречу, что это последний год и выгонять нет смысла, но Юлия Витальевна по-настоящему хотела тебя исключить!
  
  - Она бы не смогла просто напросто.
  
  - ...Но почему?.. - Валя чувствовала, что чего-то недопонимает. Упускает что-то важное.
  
  Паштоха наблюдал, как по оборотной стороне окна стремительно стекают вниз капельки дождя, прочерчивая неровные дорожки, собираясь вместе и перегоняя друг друга.
  
  - Дождь, видимо, будет идти еще долго, - сказал он. - Ладно уж, расскажу. Ты будешь первой, кто это узнает. И надеюсь, единственной. - Валя почувствовала и удивление, и любопытство одновременно. - Я сын завуча.
  
  Она и не поняла, как у неё чуть приоткрылся от удивления рот, пока Серёжа легонько не поддел её подбородок. Как он вечно любил издеваться на её мимикой: то приставит два пальца к кончикам губ и приподнимет их, чтоб улыбалась, то брови домиком сделает, то ещё что.
  
  Она и представить себе не могла. Как... как он мог быть сыном той строгой, молодой и собранной женщины? Хотя почему бы и нет, конечно, мог бы! Просто как-то неожиданно это.
  
  Вдруг Валя осознала, что именно завуч всегда находилась рядом, когда Зануда заступалась за её сына. Поэтому он в точности знал её слова. И вовсе это не заслуга Юлии Витальевны!
  
  - Поэтому сколько бы меня ни грозили исключить, этого бы ни случилось. И смысла учиться хорошо или плохо вообще не было. Странно, что ты почти все угадала. Ты, кто в сложнейших формулах и законах математики разбирается намного лучше, чем в людях. Просто взяла и раскусила, как всё на самом деле было.
  
  - Значит... тебя и правду заставляли идти учиться туда, куда ты совсем не хотел? Я оказалась права?
  
  - Да-да.
  
  - И это была... завуч? - Как странно всё обернулось. Точнее, оказалось. Паштоха кивнул. - Значит, тебя бы не исключили?.. И мой поход к директору был бессмысленным? - Ей вдруг стало весьма и весьма обидно. Как страшно ей тогда было! Неужели всё было напрасным?
  
  Сережа нахмурился.
  
  - Заявиться к директору с такой идиотской просьбой за чужого человека... Глупо, сказал бы любой. Да и кто бы мог подумать, что рациональная Зануда, которая все свои поступки привязывает к логике, вдруг выкинет нечто подобное? Я бы в жизни не поверил.
  
  Валя опустила голову... Это был, можно сказать, переломный момент, её первый смелый поступок, после которого она стала свободней высказываться и показывать эмоции. Так неужели это было зря?
  
  Вдруг она почувствовала чужую ладонь на своем плече - Паштоха по-дружески похлопал ее.
  
  - ...Но спасибо тебе, Зануда. - Она никогда не слышала подобной благодарности в голосе кого бы то ни было. Тем более от такого человека, который вечно шутит и придуривается! Она даже невольно посмотрела ему в глаза, чтобы удостовериться, правдива ли эта благодарность или вновь издёвка. Да и с чего вдруг это "спасибо"? Он же сам тут только что распинался, что не было смысла в её просьбе директору.
  
  Но стоило посмотреть ему в глаза, как стало понятно - он не шутит. Валя впервые увидела в глазах другого человека искреннюю благодарность. И это было непередаваемое чувство. Как здорово помогать кому-то, когда он в этом и правда нуждается...
  
  - Значит, всё-таки не зря? - спросила она, улыбаясь.
  
  - Ни на секунду. Я сто раз пытался сказать матери, что не хочу идти на этого бухгалтера, но она считала меня ничего не смыслящим в жизни ребенком, который несет пургу. Ну и я... да, начал вести себя глупо, ребячился. Черт... неприятное ощущение, когда говоришь кому-то такое.
  
  - Я понимаю, - улыбнулась Валя.
  
  - Когда она пришла домой шокированная, я и сам растерялся. Передала слова директора, мол, я должен посещать какие-то подготовки по физике. А ты ещё перестала появляться в школе, хотя я предполагал, что всему виной именно ты. А потом мать передала мне, что ты говорила физичке в учительской, мол, я умный, я люблю физику и всё такое... - Валя покраснела. Да и Паштоха тоже был слегка смущён. - Но зато теперь мать, наконец, услышала меня. И больше нет смысла в моих, как ты говоришь, "протестах".
  
  Выходит, поэтому он и начал учиться, стал догонять другие предметы. Теперь он ступил на тот путь, куда хотел. Валя поняла, что её небольшой смелый поступок, по большому счету, помог Серёже в куда большей степени, чем она планировала изначально.
  
  - Хотя я всё равно не собираюсь прощать её. Пф, даже ты, просидев со мной за одной партой полгода, поняла меня лучше, чем родная мать.
  
  Какое-то время длилось молчание. Валя переваривала услышанное, а её собеседник молча пялился в окно. Ему было немного стыдно высказывать кому-то свои переживания, делиться мыслями и ощущениями, но если уж они все равно сидят в одиночестве в фойе школы, дожидаясь окончания дождя, почему бы и не высказаться одинокой Зануде.
  
  -Я никому не расскажу, - сказала она тихо. - Да и некому рассказывать. Мне приятно, что ты доверил мне это. А твоя мама... Не злись на неё. Она же хотела как лучше. Родители заботятся о нас с самого детства, и когда мы вырастаем, не замечают, что мы сами вполне способны принимать решения. Что бы они не делали, они делают ради нас, думая, что так будет лучше.
  
  Она вспомнила свою маму, которая ради Оли стала работать как умалишённая, хотя дочери больше нужна была ласка и тепло матери. Вспомнила отца, который, не спросив Валю, решил отдать её, отказаться, потому что был уверен, что без него ей будет лучше.
  
  - Мы тоже можем хотеть сделать так, чтобы было лучше для другого, не зная точно, чего хочет он. Когда я уговаривала директора и Юлию Витальевну оставить тебя, я не знала, правильно ли поступаю. А вдруг всё было бы совсем не так, ты бы меня мог возненавидеть... То есть... - Она посмотрела на него. - В общем, просто прости свою мать. Она любит тебя.
  
  Он повернул к ней голову, с интересом глядя прямо в глаза.
  
  - Ты так изменилась. Хотя... не знаю. Наверное, ты всегда такой и была. Просто сама не знала об этом.
  
  - Какой? - не поняла она.
  
  - Ну... - Паштоха задумался. - Смелой. И доброй.
  
  - Доброй? - переспросила Валя. Её много раз называли черствой и бесчувственной. Она брала деньги с одноклассников за конспекты, никому не улыбалась и не имела друзей. Разве может быть Зануда доброй?
  
  - Именно так.
  
  Она нахмурилась. Добрыми людьми были определенно Дима и Оля - ласково улыбались всем, помогали, чем могли, со всеми дружили и никогда не просили ничего взамен. Она в глубине души хотела бы быть такой же. Неужели уже стала?.. Нет, Серёжа явно что-то путает!
  
  - Доброта и дружелюбие - разные вещи, - словно прочитав её мысли, объяснил он. - Можно мило улыбаться всем, но в этом не будет... той ценности... Как-то так.
  
  Валя поняла, на что он намекает. Точнее, на кого. И встала на защиту:
  
  - Дима добрый, - нахмурившись, сказала она, давно замечая Серёжину неприязнь по отношению к Диме, и не понимая её.
  
  - Да конечно, тот ещё добряк.
  
  Пренебрежительный тон, которым это было сказано, задел её.
  
  - Не понимаю, почему ты его так не любишь.
  
  - А я не понимаю, почему ты его так любишь.
  
  На мгновение повисло молчание. Потом Паштоха неловко кашлянул и бросил корявое: "Прости", снова отвернувшись к окну.
  
  - За что?.. - спросила Валя, опустив голову и сжав в руках скамейку, на которой они сидели.
  
  - ...За то, что я сказал.
  
  Уже ни для кого не было секретом, что Оля и Дима очень сблизились. Все в школе говорили об этом, мол, что-то да намечается, милые-то какие они вместе и тому подобное. Валя и без них всё понимала. То, что Паштоха заметил её чувство к Диме, наверное, было предсказуемо, но он так небрежно обмолвился, и теперь стало весьма неловко.
  
  - Ну да... Я люблю его. - Она сама удивилась, как ей удалось сказать об этом так спокойно. - Хотя и понимаю, что нужно перестать. Но это не так-то и просто. Я стараюсь... ведь мне всё равно не стать такой, как она...
  
  - "Как она"? - тут же переспросил Серёжа. - Ты серьёзно? - Его невероятное удивление почти напугало Валю. - Даже думать о таком не нужно. Ты - личность. Может быть, пока и сама не знаешь, какая, но ты - это ты. А она - это она. Вы похожи, но вы разные. И тебе не нужно подражать ей. Какой в этом смысл?
  
   - Она... хорошая.
  
  - Ну, я не говорю, что плохая. И ты не плохая, это уж точно. Просто... будь собой. Намного ценнее любовь того, кто примет все твои недостатки и особенности, чем всеобщая симпатия, какой славится этот ненаглядный Дима. Или даже твоя сестра. Я ничего не имею против неё, я просто хочу, чтобы ты это поняла для себя. Так же, как твой поступок был намного ценнее, чем вечное дружелюбие Сафронова. - Он снова отвернулся к окну и резко встал. - Чёрт, этот дождь, похоже, вообще никогда не кончится. Ладно, пошли.
  
  Он взял её за запястье и повел к выходу. Валя была в полной растерянности после его слов и по инерции начала неловко перебирать ногами, утягиваемая на холодную улицу, где буйствовала стихия.
  
  - Тебе до метро? - спросил Паштоха, расстёгивая свою куртку.
  
  - Д-да, - непонимающе ответила она, и уже в следующую секунду оказалась под Серёжиной курткой вместе с ним.
  
  - Не так уж далеко, но лучше поспешить. Побежали, Зануда!
  
  Она осторожно схватилась пальцами за его футболку и засеменила рядом. Уже у самого метро до неё дошло, что она вполне могла бы снять свою куртку тоже и бежать рядом, а не... почти в обнимку с ним. Подумал ли об этом Паштоха, неизвестно, но Валя всю дорогу была погружена лишь мыслями о том, что было сказано в фойе.
  
  Она - личность.
  
  В глубине души ей больше всего на свете хотелось услышать такие слова. Что она не просто кривое отражение её прекрасной сестренки, а личность со своими достоинствами и особенностями. С недостатками... А по большому счету, недостатки ведь это и есть наши особенности, да?..
  
  
  ========== Глава 21. Зануда ==========
  
  Приближался ужас большинства одиннадцатиклассников - единые государственные экзамены. И, пожалуй, лишь одна ученица в одиннадцатом "В", если не во всей школе, ждала это событие с предвкушением. Закрытые до определенного момента задания пугали, но только не Зуеву Валентину. Она в отличие от большинства школьников испытывала приятное волнение и интерес. Что же там будет? Всё ли ей известно? Как много заданий с подводными камнями? Ей не терпелось скорее всё это выяснить. Проверить себя, показать всё, чему она научилась за эти десять лет.
  
  А вот её сестра испытывала прямо противоположные чувства. Её безумно пугали предстоящие экзамены. Оля была прилежной ученицей, хорошо училась, но из-за частых пропусков по причине болезни имела пробелы. И была просто не уверена в себе, ведь учеба не привлекала её хотя бы наполовину так же, как Валю.
  
  Боясь написать экзамены плохо, Оля стала заниматься в два раза усердней. Резко увеличившаяся нагрузка совместно с все более нарастающим напряжением и страхом очень выматывали. Даже более того - такое давление сказывалось на её слабом здоровье. Порой, шла кровь из носа, а один раз дело дошло до обморока. Это случилось прямо на уроке, все одноклассники и учитель безумно перепугались за девушку.
  
  Она очнулась в незнакомом месте. Лежа в кровати, открыла глаза и не сразу поняла, что находится в медпункте. Пахло лекарствами, и было очень тихо. В теле ощущалась лёгкая слабость. Оля почувствовала чью-то теплую руку, сжимающую её левую ладонь, и осторожно повернула голову. Дима. Он стоял коленями прямо на полу, положив голову на кровать и держа одноклассницу за руку. В ней тут же проснулось тёплое чувство благодарности.
  
  Дима был в состоянии лёгкой полудрёмы, поэтому сразу же поднял голову, когда почувствовал, как Оля чуть сильнее сжала ладонь.
  
  - Ты очнулась? - он смотрел на неё с волнением и усталостью. Она кивнула и слабо улыбнулась. - Как себя чувствуешь?
  
  - Немного переутомилась. Извини.
  
  Он криво улыбнулся, мол, пустяки, а потом вспомнил, что держит её за руку. Отпустил, чуть стыдясь такого личного жеста, а Оля смутилась ещё больше. Возникшая неловкость была прервана появлением мамы девушки.
  
  Елена спешно зашла в комнату отдыха, взволнованная и запыхавшаяся. Олю кольнула совесть - матери пришлось уйти с работы по такому пустяку. Однако ей всё равно было приятно.
  
  Дима тактично вышел. Уже близился вечер - Оля поняла это, взглянув в окно. Неужели он просидел с ней тут так долго?
  
  - Милая, я примчалась, как смогла. Прости, что долго. - Елена села рядом, заботливо глядя на дочь. Она действительно сожалела за опоздание и сильно беспокоилась. Одновременно в комнату зашла школьная медсестра - пухленькая маленькая женщина в возрасте с круглым добрым лицом.
  
  - Добрый рыцарь был с переутомившейся принцессой от начала и до конца, так что, уважаемая мама, можете не беспокоиться, - заявила она с улыбкой, незаметно подмигнув смутившейся Оле.
  
  - Добрый рыцарь? - не поняла Елена.
  
  - Вот, молодой человек, который только что вышел. Принёс вашу хрупкую принцессу на руках и сидел с ней здесь до этой самой минуты. Ах, чудесно-то как! Школьная любовь, до чего же мило! Давненько не видела такого.
  
  Мать с удивлением взглянула на дочь, но буквально на секунду. Её взор вновь обратился к медсестре, состояние дочери сейчас было куда важней.
  
  - Да всё нормально, с кем не бывает, переутомился ребенок, перенервничал. - Она говорила звонко и весело, одновременно нащупывая пульс у Оли. - Ох уж эти экзамены, до обмороков уже доводят! Сумасшествие какое-то. Слышала, какой-то парень в прошлом году, получив результаты этих ужасных ЕГЭ, выбросился из окна! Я в шоке, что в мире творится вообще!
  
  Она ещё долго ворчала на систему образования и современных детей, у которых, по её мнению, весьма сомнительные ценности в жизни. Елена перестала её слушать, понимая, что ничего по существу та уже не скажет, и принялась самостоятельно рассматривать дочь. Врачом она, конечно, не была, но могла понять примерно, каково состояние Оли. Смущенный румянец на щеках придавал бледному лицу жизни, глаза у девочки горели, так что, несмотря на, в целом, усталый вид, выглядела она хорошо. Мать расслабилась и услышала краем уха, что медсестра теперь ворчит на родителей-тиранов, давящих на детей.
  
  - Ну, всё! - наконец угомонилась маленькая пухлая женщина. - Ребенок может идти домой и отсыпаться там в родной кроватке, хоть все выходные, - сказала она и закончила свою речь мечтательным вздохом. - Ох уж эти детки!
  
  По дороге домой, уже в машине Лена аккуратно поинтересовалась у дочери:
  
  - Оленька, милая, скажи... - было слышно, как женщина волнуется, - я сильно давлю на тебя?
  
  Дочь удивленно посмотрела на мать.
  
  - Вовсе нет. - Хотя она сама не осознавала, что старается и напрягается лишь по одной причине - порадовать мать. С самого детства Оля старалась угодить ей, соответствовать её ожиданиям, потому что дочери очень не хватало внимания и ласки с её стороны.
  
  Возможно, впервые Одинцовы поговорили по душам и стали больше доверять друг другу. Лена поняла, что всегда была довольно требовательна к дочери, а из-за вечной занятости уделяла мало внимания. Всего лишь небольшой разговор, но он невероятно сблизил их, Оля ощутила заметную перемену в матери и в их отношениях. А ещё она с большим опозданием вдруг поняла, как по-особенному к ней относится её одноклассник Дима.
  
  
  В субботу, то есть уже на следующий день, её пришла проведать Валя. Сказала, что может помочь ей с учебой, если что. Оля была рада видеть сестру и чувствовала себя довольно хорошо. Так как Валя пришла ближе к вечеру, девочки, не заметив, как летит время, проболтали о том и сём, пили чай с пирожными и печеньем, смотрели фильм, и стало уже совсем поздно. Это не стало проблемой, и Валя, предупредив папу, осталась ночевать у сестры. Оля проявила желание лечь вместе. И хотя для Вали это было несколько непривычно, она всё же не смогла отказать.
  
  И ей даже понравилось тихо шептаться под одеялом со своей единственной сестрой и подругой. Если бы только не...
  
  - Знаешь, Валь... - осторожно прошептала Оля. Казалось, она уже начинает засыпать. Да и сама Валя почувствовала, как её затягивает в мир снов, хотя только недавно они тихонько смеялись над каким-то случаем в школе.
  
  - М? - улыбаясь, спросила та.
  
  - Мне кажется... я люблю Диму.
  
  Умиротворение и тень веселости вмиг испарились. Оля сказала это так спокойно, словно уже давно думала, задавалась вопросом, правда ли полюбила его, а сейчас, наконец, осознала и приняла это как само собой разумеющейся факт.
  
  - Я, наверное, не знаю, что это всё-таки такое - любовь. В книгах, в фильмах разные люди по-разному описывают её. Но вчера я вдруг почувствовала бесконечное счастье, что он есть. Что всегда рядом со мной... Раньше я не понимала этого, принимала как должное его дружелюбие и участие, ведь он такой и есть: всегда со всеми и для всех. Но что-то щёлкнуло вчера в голове, изменилось. Он держал меня за руку, и... Я вдруг осознала, как много он делает для меня. И я подумала, а что же будет буквально через пару месяцев, когда мы закончим школу. Если его больше не будет рядом? И задав этот вопрос себе, я ощутила ужасную тоску. Пустоту.
  
  Валя слушала каждое её слово с затаённым дыханием, но сердце её стучало совсем спокойно.
  
  - Я никогда не краснела как маленькая, не смущалась до жара в груди, глядя на него. И может быть, это грустно. Но я счастлива. Мне кажется, такой и должна быть любовь. Не влюбленность, временная, крышесносная, а вот такая... настоящая, преданная, бескорыстная любовь, когда ты... хочешь видеть... этого человека... всегда.
  
  На последних словах Олю уже затягивали в пучины сладкого сна, и, закончив своё признание, она сразу же заснула. А Валя ещё долго смотрела в потолок, думая обо всем и ни о чем. О себе, о Диме. Об Оле и них с Димой. О любви.
  
  
  В понедельник после уроков Оля ждала маму в фойе. Они собирались прогуляться вдвоём по магазинам, но Елена опаздывала и просила пока подождать. Дима выходил из школы вместе с друзьями, но заприметив одиноко сидящую одноклассницу, подсел рядом. Поговорить весь день с глазу на глаз им не удавалось, хоть и безумно хотелось.
  
  - Ну, как ты?
  
  Взгляд, которым одноклассница одарила его, на мгновение выбил его из колеи. Так обычно на него смотрела Валя, и это ввело его в заблуждение, правда, буквально на пару секунд. Он сразу же убедился, кто из близняшек смотрит, когда девушка заговорила.
  
  - Чудесно. И это твоя заслуга. Спасибо, Дим. Ты... самый лучший. - Оля чуть запнулась и покраснела. Ну да... а ей казалось, что детского смущения она испытывать не будет. Как же!
  
  Дима неловко кашлянул. Что это с ней сегодня? Конечно, это было безумно приятно, даже слишком, но... уж больно неожиданно.
  
  - Вчера прогуливался и нашел кое-что. - Он достал маленький цветочек.
  
  - Ого! Одуванчик! Должно быть, первый в этом году.
  
  - Да. Ещё рановато. Увидел случайно и сразу вспомнил о тебе.
  
  Оля хотела было спросить почему, но у неё зазвонил телефон.
  
  - Да, мам? Хорошо, сейчас выйду. - Она накинула верхнюю одежду и, застегивая пуговицы, всё же поинтересовалась:
  
  - Почему сразу обо мне?
  
  Дима лишь ухмыльнулся и приставил цветок к её подбородку. Оля сразу же замерла. Было слегка щекотно ощущать маленькие лепестки на своей коже. Затем Дима наклонился, рассматривая её подбородок.
  
  - Поздравляю. Вы не больны весенней болезнью - любовью.
  
  Оля посмотрела ему в глаза, а затем улыбнулась.
  
  - А мне кажется, всё-таки больна.
  
  Не успел Дима и рта раскрыть, чтобы уточнить, что она имеет в виду, как почувствовал на щеке лёгкое, почти невесомое прикосновение её губ.
  
  - Спасибо тебе за все, Дим, - прошептала она и сразу же встала, убежав к выходу.
  
  ***
  
  Спустя два месяца
  
  Сцена была похожа на дорогую галерею, а кружащиеся в вальсе пары - на картины. Картины одного стиля, но со своей историей. Галантные молодые люди в официальных костюмах - вроде бы ещё дети, но уже отправляющиеся во взрослое плавание настоящих мужчин - были, словно рамой для своей картины: вели восхитительно красивых партнерш. Каждая девушка светилась от счастья в столь торжественный вечер - выпускной школы. Все они были по-своему интересны и прекрасны. Малейшие детали внешнего вида: наряд, прическа, макияж - отличали их друг от друга, придавая уникальности, подчеркивая присущие достоинства и особенности.
  
  - Какие все красивые! И какой танец! Я в восторге! Но, Валюша, почему ты тоже не танцуешь?
  
  - Папа, будь тише, пожалуйста.
  
  Валя чувствовала себя неловко, потому что папа не умел разговаривать тихо. И пусть играла музыка, под которую вальсировали на сцене, казалось, что он всё равно слишком громко всё комментирует. Чуть ли не на каждом движении охает и ахает от восторга. Вроде бы просто танец, к тому же, не в самом лучшем исполнении, пусть выпускники и потратили на репетиции больше месяца, а его это так восхищает.
  
  - Я просто не понимаю, почему ты не танцуешь?!
  
  - Потому что я предпочла не тратить свое время на эту ерунду, а решила сосредоточиться на экзаменах.
  
  - Так ведь другие школьники тоже усердно готовились к экзаменам, но выкроили время для того, чтобы выучить танец!
  
  - И их результаты, я уверена, хуже, чем могли бы быть.
  
  - Гоша, отстань от ребёнка, - шикнула Елена, снимающая на камеру танец. - Она уже взрослая и сама может решить, что для неё лучше.
  
  - Ну конечно! Оленька-то танцует!..
  
  - Потому что она сама так захотела! Но из-за тебя Олин танец на камеру записан ужасно, потому что вальсируют выпускники не под красивую песню, а под твои комментарии!
  
  Танец закончился, но родители продолжали препираться. Валя слушала и улыбалась.
  
  - Но все равно Оленька красавица! Феечка! Валюша, ну вот почему ты отказалась, чтобы тебе тоже сшили красивое платье?! Папа же может себе это позволить!
  
  - Потому что это бесполезная трата, - устало ответила она, ей уже надоело спорить об этом. - Мне нужны деньги для поступления, а от этого платья всё равно никакого толку. Я просто думаю о своём будущем, и мне кажется, это важнее какой-то вещи, которая мне не пригодится.
  
  - Но ведь выпускной бывает лишь раз в жизни!
  
  - Будет и в университете, и когда магистратуру окончу.
  
  Папа со вздохом покачал головой, но затем улыбнулся, и хотел было потрепать дочь по волосам, но вовремя остановился: хоть она и не захотела сильно наряжаться, все равно сделала прическу. Точнее, это сделала Агеева Вера, старшая дочь его одноклассника. Забавно, что их дети подружились.
  
  - Всё равно ты у меня красавица! И самая умная!
  
  Валя промолчала и улыбнулась.
  
  После вальса началась церемония вручения аттестатов. Сначала награждали медалистов, затем по списку, начиная с учеников "А" класса. Продлиться это должно было надолго, поэтому никто не препятствовал тому, чтобы выпускники покидали на время актовый зал, пока награждают не их класс.
  
  В основном, школьники фотографировались друг с другом в фойе. Дима решил не соваться туда, иначе это грозило бы обернуться опозданием. Поэтому он решил прогуляться на верхних этажах, чтобы уединиться - в зале же было слишком жарко, да и сидеть надоело. Он посмотрел на вручение аттестата Вале и вышел.
  
  Наверху было просторно и тихо. Приглушенно доносились хлопки и невнятная речь завуча, а также торжественная музыка. Большие окна открывали вид на город, как проносятся машины и гуляют люди в летний вечер.
  
  - Почему мне кажется, что я вижу тебя последний раз? - подошел он к своему однокласснику, который одиноко рассматривал жизнь за толстым стеклом здания.
  
  - Звучит ужасно. Потому что меня не пригласят на встречу выпускников? - усмехнулся тот.
  
  - Пригласить пригласят, но ты ведь всё равно не придешь?
  
  - Вря-яд ли.
  
  Что и следовало ожидать. Паштоха всегда был закрытым, непонятным ему человеком.
  
  - Куда решил поступать? - поинтересовался Дима, встав рядом. Как-никак они проучились вместе десять лет, пусть и не стали друзьями, даже товарищами.
  
  - Зависит от результатов ЕГЭ.
  
  - Они разве неизвестны?
  
  - Физика и обществознание еще нет.
  
  Дима усмехнулся.
  
  - Валя неплохо на тебя повлияла. Из круглого двоечника почти вырвался в хорошисты, менее чем за полгода.
  
  - Да уж, Зануда постаралась.
  
  - Так это все-таки её заслуга?
  
  - Да. Только её.
  
  Дима внимательно оглядел Паштоху. То ли костюм тому виной, но он казался очень серьёзным, повзрослевшим.
  
  - Вы неплохо сдружились, да? - улыбнулся он.
  
  - Ну, может быть, - пожал плечами тот. Выдержав небольшую паузу, добавил: - Она очень хороший человек.
  
  - Согласен.
  
  Теперь усмехнулся Паштоха. Чуть покачал головой, посмотрел на Диму и с улыбкой ответил:
  
  - Ты не знаешь, какая она.
  
  И он ушел.
  
  А по факту... так оно и есть, подумал Дима. Валя была для него лишь напоминанием Оли, девушки, которую он боялся больше никогда не встретить, поэтому его так тянуло к ней, и ему хотелось узнать её лучше. При этом он понимал, что это совершенно другой человек, но по глупости сам себя обманывал, непонятно чего пытался добиться и непонятно к чему стремился. Его тянуло к ней - за её закрытостью и отчужденностью чувствовалась большие боль и страх, хотелось помочь ей, пожалеть её, приютить и утешить... Но каждое действие и желание имеет свои последствия. Он дорожил ей, но боялся привязываться, узнать лучше.
  
  - Тебя повсюду ищут, причём чуть ли не вся школа. Удивительно видеть тебя в одиночестве здесь.
  
  Он опомнился. С улыбкой посмотрел на подошедшую к нему девушку.
  
  - Немного задумался.
  
  - Грустно оканчивать школу? - она встала рядом, рассматривая, как проносятся машины за окном. В её голосе было спокойствие и теплота.
  
  - Есть такое.
  
  Уже очень давно они не разговаривали друг с другом. Валя была загружена учебой, Дима думал только об Оле - даже не верилось, что когда-то они жили в одной квартире и были намного ближе. Теперь она стояла рядом и казалась чужим человеком. Он действительно совсем не знал её. И... он с удивлением отметил, что на Олю она совсем не похожа, хоть они и были близнецами.
  
  - Куда собираешься поступать? - дежурный вопрос, который он задавал почти каждому знакомому.
  
  - Зависит от результатов ЕГЭ.
  
  Он не сдержал лёгкой усмешки и, поймав вопросительный взгляд Вали, пояснил:
  
  - Паштоха ответил точно так же.
  
  - Серёжа? Так ведь его результаты известны...
  
  - Ну, физика ведь ещё не пришла. Он же, как и ты, сдавал её.
  
  - Да, но у него ведь сто баллов. Он выиграл ту олимпиаду, в которой мы участвовали.
  
  - А, да? - изрядно удивился Дима. - Я и не знал... Был уверен, что победишь ты...
  
  Валя мягко улыбнулась, прикрыв глаза.
  
  - Он умнее меня. Даже обидно, что кому-то приходится зубрить ночами материал, а всё равно не удаётся угнаться за тем, кто схватывает всё на лету. Но я не жалуюсь, я искренне за него рада. К тому же, зубрёжка приносит мне большое удовлетворение. И так я чувствую себя более уверенной. Да и Серёжа усердно работал, уж я-то знаю. Он заслужил эту победу.
  
  - Здорово, что ты за него так искренне радуешься. Ведь вы были соперниками, можно сказать.
  
  На несколько секунд воцарилось молчание. Дима продолжал всматриваться в черты её лица. Она была похожа на Олю, но одновременно совсем нет, и это даже слегка пугало.
  
  - Я действительно тебя совсем не знаю... - Валя вопросительно посмотрела на него, и они встретились глазами. - Мне казалось, что мы были довольно близки, ты жила у нас... Но всё-таки прямо сейчас кажется, что ты мне совсем не знакома.
  
  - Потому что тогда я была другой. А сейчас изменилась, - спокойно ответила она. И секундой позже чуть дрогнувшим голосом добавила: - Ты изменил меня.
  
  - Я?
  
  Валя кивнула с улыбкой.
  
  - Ты. И Оля. Папа... Мама. И Серёжа, - она отвела взгляд на город, но смотрела куда-то мимо, словно в прошлое. - Каждый помог мне кое-что переосмыслить, по-другому посмотреть на мир, переосмыслить ценности. Благодаря каждому из вас, я нашла себя. Но в большей степени... - вновь посмотрела ему в глаза. - Это твоя заслуга.
  
  Дима не мог оторвать от неё изумлённого взгляда. Вопрос застрял где-то в горле.
  
  - Я... - продолжила Валя. - Я думала, что никогда не скажу этого, что это останется моим секретом, который со временем исчезнет, забудется... Но сейчас мне так хочется это сказать. Поблагодарить тебя за всё, что ты сделал. За то, что всегда поддерживал и помогал. За то, что был добр ко мне. Что, несмотря на моё ужасное поведение, никогда не отворачивался. За то, что всегда видел за моей настороженностью и занудством боязнь открыться. Благодаря тебе я и сама теперь знаю о том хорошем, что во мне было где-то далеко... Спасибо. За это. И за то, что... научил меня любить.
  
  Тело словно окаменело.
  
  - Я не хотела ничего говорить. Не потому что было стыдно или страшно. Просто не хотелось тебя обременять - ведь такое тяжело слышать. Но... я говорю это, потому что хочу выразить лишь признание тебе. Благодарность. Пусть эти слова не будут бременем. А только напоминанием, какой ты замечательный, добрый человек, способный менять других.
  
  На время повисло молчание.
  
  - Прости... - нарушил его Дима. - Я совсем не знаю, что сказать. Просто... это... я немного...
  
  - Я и не жду ответа, - улыбнулась Валя, чуть покраснев. - Мне просто нужно было сказать это тебе. Ты научил меня... самому важному в этой жизни. Теперь мне предстоит еще один сложный урок, с которым я тоже обязательно справлюсь. Теперь я буду учиться отпускать.
  
  С губ пытались сорваться эмоции и чувства - подходящих слов не было. И в тот момент он чувствовал себя из-за этого так паршиво.
  
  - Вот вы где! Скорее! - послышался знакомый голос, похожий, но совсем другой... родной. - Наш класс награждают! Дима, быстрее!
  
  - Иди скорей! - легонько подтолкнула его Валя. Он сделал шаг и остановился, взглянув на неё твёрдым, уверенным взглядом.
  
  - Спасибо, - чуть хрипловатое, почти надрывное. - Я буду ценить всё сказанное тобой. Буду ценить то, что встретил такого доброго и сильного человека. Спасибо. - Затёртое, совсем не по размеру тем чувствам, что царят в душе.
  
  Валя лишь слабо улыбнулась. Первый шаг сделан - теперь дышалось намного спокойней, и можно было двигаться дальше.
  
  ***
  
  Церемония награждения подошла к концу, теперь выпускники, нарядные, красивые и счастливые, фотографировались с полученными аттестатами. Лишь немногих это совершенно не привлекало, они сделали лишь пару снимков для приличия и занимались своими делами: в основном просто прогуливались и болтали. Одна из выпускниц сидела за столом и что-то писала в тетради.
  
  - Зануда, - подошел к ней одноклассник. - Ты даже на свой выпускной решила позаниматься?
  
  - Я чувствую себя неуверенно, пока не закончу это... - ответила она спокойно.
  
  - А что это? - Паштоха сел рядом, разглядывая тетрадь. Там была нарисована какая-то блок-схема.
  
  - Матрица возможных событий моего будущего. В зависимости от того, как сдам ЕГЭ по физике, шансы попасть в тот или иной ВУЗ разные. Пытаюсь рассчитать затраты на билеты и поступление, как удобней и выгодней устроить маршрут подачи документов в каждом из возможных путей.
  
  - Мда-а, такое скрупулёзное планирование достойно восхищения, - он подпёр щёку рукой, внимательней вчитываясь. - Но ведь нельзя всё знать наверняка. Всё может сложиться не так... Невозможно застраховаться от непредвиденных ситуаций.
  
  - Да, но... - Валя вздохнула. - Можно попытаться максимально подготовиться к какому бы то ни было исходу. Мне очень трудно сориентироваться, когда нет намеченного пути или плана действий, хотя бы небольшого.
  
  - И наверняка ты будешь очень нервничать, если что-то всё-таки пойдет не так.
  
  Зануда смерила его раздражённым взглядом. Если бы не дразнящий тон, которым он говорил, она бы не стала придавать его словам большого значения, а так... злит!
  
  - Выиграл олимпиаду, теперь меня ни во что не ставишь? Совсем зазнался.
  
  - Вовсе нет, просто предлагаю не тратить своё время на это, а попытаться... М, научиться приспосабливаться к внезапным переменам и неожиданным событиям.
  
  Это звучало логично и убедительно, но всё равно неприятно. Вале такому научиться будет непросто.
  
  - А ты что думаешь? Кстати, почему ты сказал Диме, что ждешь результатов ЕГЭ?
  
  - Потому что я их жду. - На недоверчиво-вопросительный взгляд Зануды Паштоха ткнул пальцем в её тетрадь. - Куда ты, туда и я. Кто-то же должен присматривать за тобой, когда случится непредвиденное. А оно случится.
  
  Валя успела лишь рот от удивления раскрыть и густо покраснела.
  
  - На самом деле мне просто нужны будут твои лекции. Собираюсь на славу отдохнуть от учебы, брр.
  
  От смущения не осталось и следа, на смену ему пришло возмущение. Валя цокнула и свела брови к переносице.
  
  - Прочитав одни лекции, ты не усвоишь материал. Тебе нужно будет присутствовать на парах... - Продолжить свою нотацию она не смогла, потому что этот чудик вновь её обескуражил: ткнул пальцем в лоб.
  
  - Не будь занудой.
  
  - Буду. Была и останусь.
  
  Он убрал руку и рассмеялся. Валя насупилась и продолжала дуться. Вечно он над ней издевается. Раздражает. Хотя... она всё равно была очень рада, что он собирается поступать туда же, куда и она. За эти несколько месяцев она очень привыкла к своему соседу по парте, хотя так и не знала, кем он ей был. Другом? Товарищем по несчастью?
  
  - Валя... - сказал он вдруг. Протянул, словно пробовал имя на вкус. И ведь впервые он назвал её по имени. - Валентина. От латинского "сильная". Тебе очень подходит это имя.
  
  Снова его чудаковатые выходки...
  
  Валя улыбнулась, прикрыв глаза.
  
  - Думаю, "Зануда" подходит мне всё-таки больше.
  
  
  
  
  - Конец -
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | | И.Лукьянец "Провокация" (Приключенческое фэнтези) | | М.Боталова "Леди с тенью дракона" (Любовное фэнтези) | | В.Роман "Вопреки всем запретам" (Современный любовный роман) | | С.Шавлюк "Начертательная магия" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Кофф "Капучинка " (Короткий любовный роман) | | Н.Жарова "Я, ты и наша Тень" (Юмористическое фэнтези) | | Е.Горская "Нелюбимый мой" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Отчаянная помощница для смутьяна" (Современный любовный роман) | | А.Джейн "Красные искры света" (Городское фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"