Шторм Сара: другие произведения.

Хозяйка леса. Рассказ

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 5.24*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Со временем этот рассказ перерос в книгу, которую вы можете найти здесь же, на моей страничке.

   Этой ночью в селении Лесичёвка в двух домах не тушили к ночи лампад. Первый дом находился в центре деревни и принадлежал местному старосте. Ещё засветло его старшая дочь Ярочка, схватившись за низ живота, своим громким криком дала домочадцам понять: коль Всевышним Силам будет угодно, к утру в их семье станет на одну душеньку больше.
   Угрюмый отец роженицы выкуривал цигарку за цигаркой. Знамо ли дело, байстрюк в доме расти будет. Может, и полюбит он дитя со временем, да как же людям в глаза смотреть?
   Эх, зря, видать, он летом с Устиньей, соседкой на язык острой да на слово чёрной, за межу огорода рассорился. А ведь кричала-то, кричала бесстыжая слова неподобные, да желала, чтоб его дочери добра не знали и в подоле полон дом безотцовщины принесли... Нехорошая она баба. Чуть что - гвалт на всю округу. Селяне её побаивались. Всякий знал: сколько добра Устинье не сделай, всё равно придёт день, когда врагом станешь. Приглашать на пиршества тоже не спешили. Разве сама напросится и коли придёт, так обсудит, так распишет! Было, не было чего, а хозяевам стыд. Не объяснять же каждому, что выдумки это, да зависть бабы одинокой.
   Отцовское сердце сжималось от обиды и боли за дочь. Ведь хороша Яра и добра, и пригожа, и ласкова со всеми от мала до велика. Никогда никому в помощи не отказывала. Той же Устинье в прошлом году огород убрать помогла, яблоки все до одного в саду собрала и в подвал спустила, пока соседка хребтом маялась. Эх, беда, беда. А потом та же Устинья на пузо Яркино пальцем тыкала, да на всю ярмарку потаскухой сельской обзывала. Всех баб замужних супротив дочери настроила, мол, раз не говорит от кого понесла, значит от женатого. А бабьё, как сороки. Услыхали новость, подхватили на языки, да разнесли по дворам. Вот, значит, как...
   - Эй, Зорян, - крикнула ему жена, мачехой она Ярочке приходилась, - вели бабам воды кипятить! Плоха совсем девка твоя, авось дохлого родит, так и позора помене будет!
   - Но-но! Язык-то паскудный прикуси! - возмутился Зорян. Нехотя с лавки поднялся, да пошёл баб подгонять.
   Печь топили жарко, казаны с водой в ряд выстроили. Староста подпёр голову рукой и вытер скупую мужскую слезу внушительным кулаком. Перед глазами стояла та ночь, когда он с нетерпением ждал рождения первенца от любимой Ганны, а та кричала, вот точно так, как нынче Ярочка, да притихла... Думал, разродилась-таки милушка, сына-богатыря миру явила. Эх! Девку родила и померла, горемычная.
   Пять лет Зорян бобылём жил. Мать-старушка помогла дочку на ножки поднять. Помнится, идёт он с поля усталый, а маленькая к нему навстречу бежит, кисетом размахивает: "Тату, татусь, а гляди, что я тебе пошила! Махорку в нём носить будешь!" Смотрит Зорян на кривые стежки на мешочке, да дорог ему каждый: мала ведь ещё совсем дочурка, а всё балует отца подарками. То платок носовой козликами вышьет, то пуговицы к рубахе разноцветные пришьёт. По селу пройтись такую одёжку не наденешь, а сердцу отцовскому тепло, радостно. Подхватит он манюню на руки и давай целовать, да к небу подбрасывать. Э-эх...
   Тем временем на окраине, в доме пасечника, отец сына поучал: "Смотри-ка! Не люба она ему! А то, что батько ейный - староста, да двадцать голов скота, да куры, гуси, да земля?! Дурень! Ступай, повинись, скажи так, мол, и так, мого дитёнка выродила. Я отец! Ярка тебе за то всю жизнь ноги мыть будет да помалкивать! Полюбовниц себе потом заведёшь! Девки рабочие у Зоряна аки яблоки наливные, любая твоей станет, коль захошь!'
   Сын переминался с ноги на ногу, но выйти из дома не решался. Не нравилась ему Яра никогда. Больно худа, да бледна. Ни снизу, ни сверху подержаться не за что. Вот Васелина - меньшая дочь старосты - огонь! И полна пазуха добра бабского, и ноги крепкие, хоть и короткие, и сзади есть за что ухватить.
   Долго ещё отец будет сына уговаривать, да не согласится тот на обман. Парень он, может, и не самый видный на селе, но знает, что любит его другая. Каждое утро с думами о ней просыпается, каждую ночь с думами о ней засыпет. Молода ещё невеста, но по весне сватать пойдёт. Любовь дело такое: есть - бери, да береги, а нету, так и в кабалу лезть нечего. После того, как с невестой на один рушник встанешь и руки лентой алой соединишь, не с приданым в постель ложиться. Хочется поутру счастливым проснуться. А добра молодой пасечник наживёт. Руки, ноги, голова - всё на месте. Не будет жена нужды знать. Уж он-то постарается. Главное, чтобы лоба была, да ласкова. А оттого, что за позор прикрытый Яра ему ноги мыть будет, счастливой жизни не сложится. Благодарность - не любовь.
  
   - Зорян, слышь, Зорян! - подёргала старосту за рукав старуха Евлампия. - Запрягай лошадей, да поезжай за Ульяной. Не разродиться Ярочке без её помощи. Совсем слаба стала. А хозяйка леса сам знаешь кто! Может, хоть чуток подсобит горемычной.
   - Дело говоришь, старая! - староста поднялся, натянул войлочники, тулуп и, кликнув конюха, велел Бурого запрягать.
   Но Ульяна уже правила сани в сторону деревни. Метель притихла. Позёмка стелилась под ноги коня сахарной пудрой. Луна освещала долгий путь через лес, и каждый зверь знал: нельзя нынче перебегать дорогу хозяюшке, по важному делу она спешит. Все, знали, все понимали и только большой чёрный волк, сидя у самого выезда из леса, ждал появления этих саней.
   - Пр-р! Стоять, Серко! - крикнула женщина, потянув вожжи на себя. - Ну что, Колодар, совесть заела?
   Волк поднялся на лапы и учтиво склонил голову.
   - А я тебе разве не говорила, не предупреждала окаянного: не заглядывайся на девок деревенских! Волчиц полон лес! Не хочешь с этого края, приглядись к соседнему!
   Волк громко выпустил пар из ноздрей и, припав широким лбом к хрустящему снегу, заскулил.
   - Ишь ты! Любовь у него! А если мальчишка крупный, если не разродится и помрёт девка, ты что ли мать мальцу заменишь? Да в него каждый босяк пальцем тыкать будет и байстрюком обзывать! - Ульяна не сдержала ярость и щёлкнула хлыстом по снегу. Но конь стоял как вкопанный, ни на шаг не сдвинулся, знал: не ему этот удар предназначен.
   Волк начал подгребать лапой снег, пряча в него морду.
   - Эх ты! Оборотень, он и есть оборотень! Хочешь Ярочку от позора спасти, оборачивайся, иди к её отцу, руки девкиной проси, да кайся! Скажи, мол, по делам торговым отъезжал, потому к сроку не воротился! Приезжай красиво, на тройке с бубенцами, целуй руку батьке невесты, благодари за то, что пригожую девицу воспитал, а потом жену на руках в сани неси! С ведающим договорись, пусть обвенчает вас у всей деревни на виду, чтоб ни одна собака поганого не сбрехала. Вези в свой дом на той стороне леса, что к городу выходит, да живи долго - счастливо! А то, что ты оборотень, уж и так горемычной ясно! Да и любит она тебя, морду наглую, раз плод не вытравила, сберечь решила. Приходила ко мне за травами, хотела, чтоб малыш крепким в утробе рос, переживала. А теперь не успею к полуночи - помрёт!
   Волк ждать долго не стал. Коль хозяйка лесная на союз человека с оборотнем добро дала, ловить на слове надо, пока не передумала. Хорошо ещё шкуру хлыстом не попортила, а то она может. Ух, временами зверь, а не баба! И откуда только взялась? Бывалую из себя строит, а самой-то не боле двадцати пяти лет будет!
   Вильнул хвостом Колодар, развернулся, да сиганул на радостях в лес. Хлопот ему предстоит нынче много.
   Тем временем сани Зоряна приготовили к выезду. И только староста собрался в них сесть, как услышал, что мчит к его дому Ульяна сама, на коня покрикивая. А значит не придётся ей в пояс кланяться, о помощи умоляя.
   - Зорян! Открывай ворота! - крикнула хозяйка леса. - Да пусть твой конюх в конюшни моего вороного сведёт! До утра я у вас останусь!
   - Эй, уяснил, чего велено?! - обратился староста к худому пацанёнку. - Чтоб конь её лучшим овсом был накормлен, вычищен, вычесан, да воды, смотри, с дороги не давай!
   Как только Ульяна спрыгнула с саней на землю, паренёк метнулся к коню, прихватил за узду и повёл в сараи.
   - А теперь слушай меня, Зорян! - женщина встала на верхнюю ступень крыльца и, развернувшись лицом к мужчине, заговорила тихим, но сильным голосом. - Сам знаешь, кто виной тому, что Ярочка разродиться не может! Сейчас зайдёшь к дочери, покаешься, скажешь, как любишь её, хорошую, и неважно тебе есть муж у неё или нет! Что в жизни не попрекнёшь, а внука воспитаешь, как деду заботливому положено. Понял? И если не согласен со словами моими - домой поеду, а ты к похоронам готовься. Да на жальник мужиков отправь - могилу копать.
   Расчёт Ульяны был верным. Самое время надоумить отца: языков злых много, завистников и злопыхателей поганой метлой с пути своего не сметёшь, а дочь - кровь родная. Кто стакан воды на старости лет подаст да покормит? Ясное дело - не тот, кто сплетни за спиной плёл, горя желая.
   - Пойдём в дом. Время дорого. Всё сделаю, как скажешь. Сам уж понял, что дороже дочерей никого у меня нет. А Ярочка - любимая. Лишь она от жизни счастливой, от любви ответной и осталась.
   В сенях сняли тулупы, войлочники обмели от снега, зашли в широкий коридор, а из него в светлую. На большом дубовом столе горела одинокая свеча, перед ней, стоя на коленях, молились женщины. Ульяна и присматриваться не стала, сразу видно кто чего просит. У старушки в тёмно-сером платке мысли светлые, добра желающие, переживает за роженицу, как за дочь родную. У мачехи, жены Зоряновой, мысли тёмные. Ничего доброго в них нет, разве что мечты о том, как хорошо после похорон Яркиных она заживёт, да всё приданое дочке её, Васелинке, достанется.
   Третьей была сама Васелина. Пятнадцать лет всего, а сложена как баба дородная. Низенькая, но крепкая, развита не по годам, вон как зад книзу тянет. Мысли её были далеки отсюда. О своём она молилась, о девичьем. С сыном пасечника любовь у неё взаимная. По весне свадьба весёлая отгремит, а через год родится двойня девчушек русоволосых да конопатых. Бабы с колен быстро поднялись, Ульяне поклонились, а та подошла, на плечо хозяйке дома руку положила и велела лучшего сукна принести.
   - Не жадничай, Федора, - говорит, - неси самый большой отрез, чтоб и на сарафан, и на платок к нему хватило. Да поживей! Сама знаешь, не люблю я ждать веленого.
   Федора тенью метнулась к сундуку и, достав внушительных размеров отрез, протянула Ульяне. Спорить с хозяйкой леса - себе дороже. Ульяна, в самом деле, дважды не повторяет, а за ослушание может так наказать, что вовек не забудешь.
   - Ты, Зорян, со мной иди, выполняй, что обещал. А вы, - пришедшая строго посмотрела на женщин, - тащите воды горячей и пеленание!
   Из-за двери соседней комнаты раздавались слабые стоны роженицы. По тому, как тяжко давался Ярочке каждый возглас, стало ясно: сил у девушки много не осталось, а впереди её ждёт самое тяжкое. Времени терять нельзя. Скоро полночь.
  
   Светлые волосы Яры разметались по подушке, в лице ни кровинки, пальцы судорожно сжимают простыню, а в глазах только страх и печаль.
   - Тише, тише, успокойся, - поглаживая её по твёрдому животу, сказала Ульяна. Та и в самом деле притихла, будто бы всё само собой закончилось, будто и не рожает вовсе. - Здесь тебе отец слова добрые сказать хочет.
   - Ярочка, доченька моя любимая, прости меня старика за всё, прости. Сколько раз укорял, на поводу у Федоры шёл. Языки злые слушал. Никогда больше не стану делать этого. Ты только с силами соберись, роди мне внука крепкого, а уж мы его с тобой на ноги поставим. Воспитаем, выучим, коли захочет! Любить его буду, как сына родного, как тебя в детстве баловать, на ярмарки в город возить... Слышишь, дочка?
   - Слышу батенька. И говоришь не так, как прощаются. Вижу, веришь, что всё будет хорошо, - она чуть передохнула и продолжила: - А теперь, когда хозяйка леса рядом, я и в это поверила. Спасибо, что не оставила меня в минуту тяжкую, - девушка схватила руку Ульяны и слабо сжала в своей ладошке.
   - Не благодари сейчас, не трать силы. Потом сочтёмся.
   Зорян напряг плечи. Знал он, что за особые услуги хозяйка леса и плату особую ждёт, но денег, да добра всякого то не касаемо. Значит, в долгу они с дочкой теперь неоплатном перед ней.
   Ульяна развернула отрез, оторвала от него кусочек на ленточку похожий и вложила его в руку роженицы.
   - Смотри, - говорит, - держи крепко, не вырони. А ты, староста, бери всё остальное, да иди к соседке черноротой, благодари её за внука на чём свет стоит. И радуйся, радуйся, дед! Скоро на руках мальца здоровенького подержишь! Авось, и похож на тебя будет! Иди к Устинье, дари отрез, да на плечи ей его от всей души твоей щедрой набрось! Непременно на плечи, слышишь?!
   Зорян в чём был, в том из дома и выбежал.
   - Ох, Ярочка, не люблю я это дело - повитухой работать, а надо. Вот и тебе нынче надо собрать все силы в кулак, слушать меня внимательно и выполнять всё в точности, как скажу. На, попей, - Ульяна достала из своей сумки бутылёк с тонким горлышком и напоила роженицу крепко пахнущим отваром. Яру поначалу чуть не вырвало, но допила до дна.
   Тем временем, Зорян соседку от радости чуть не задушил. И благодарил он Устинью по-настоящему, от всего сердца отцовского. У той от удивления глаза на лоб полезли. Может, и почуяла она неладное, шестым бабьим чутьём, но опомниться не успела, как староста ей на плечи ткань набросил.
   И началось... Устинья обомлела, за низ живота схватилась и давай орать будто роженица! А сукно её тело крепче, крепче обматывало, к животу, словно вторая кожа прилипало. Ох, и насмотрелся Зорян! Но уходить из дома соседки не желал. Сел на край лавки, локти на стол выложил, да стал ждать, чем дело закончится. А дело-то не долго и длилось. Может, полчаса, может, более. Притихла Устинья, упала у печи и сном глубоким забылась. Закрыв за собой дверь, новоиспечённый дед вышел во двор, но даже там было слышно, как громко и сильно кричит его новорождённый внук!
   "Ай, да Ульяна, ай, да ведьма! - думал староста, к дому своему поспешая. - Не зря перед ней вся округа на цырлах ходит! Три года всего, как лес приняла, а почёту ей, словно век живёт!"
Оценка: 5.24*8  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"