Шуклина Татьяна: другие произведения.

Антакарана. Квест в реальности

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    11 человек направляются на Райский остров в Индийском океане, чтобы поучаствовать в Игре Века и побороться за главный приз. Им предстоит пройти испытания на пределе физических и интеллектуальных возможностей в поисках ответа на главный вопрос Квеста: что связывает игроков между собой больше, чем они могут себе представить. Их действия неотступно контролируются Координаторами, и любое отклонение от правил жестоко карается Организаторами. Но правда об игроках может оказаться ужаснее самых опасных испытаний. И лишь победителю суждено узнать, что так старательно скрывает Корпорация Антакарана от мировой общественности. Успеет ли главная героиня с игровым именем Лавина и ее друзья Лилу и Алексу добраться до финиша? Ведь смертельная опасность исходит не только от ядовитых змей и сдвигающихся стен, но и от загадочной и полной опасных тайн человеческой души.


0x01 graphic

   Автор: Егорова Татьяна Петровна
   e-mail: tpegorova73@gmail.com , 89372756055
  

Финал.

   Все, что я сейчас слышу -- это лишь собственное неровное дыхание и оглушительное биение сердца в груди. Кажется, я задыхаюсь, но дело не в недостатке кислорода. Еще никогда в жизни мне не приходилось испытывать такого глубокого и горестного отчаяния. Хочется забиться в угол, закрыть лицо руками и зарыдать навзрыд. Дать волю слезам невыплаканной боли, вины и потерь Ђ всего пережитого за последнюю неделю. Но слезы стоят комом в горле, душат и разрывают на части. "Пожалуйста, пусть это будет сон! Дурной, кошмарный, реалистичный. Позволь мне проснуться и оказаться в своей обычной жизни, почувствовать запах воскресных блинов, которые мама всегда жарит на сковородке двадцатилетней давности..."
   Но я точно знаю, что не сплю и все происходящее вокруг Ђ кошмарная реальность. И прямо сейчас мне нужно сделать выбор. А есть ли он у меня на самом деле? Я все еще могу спасти тех, кто выжил, искупить свою вину перед теми, кто ушел. Все еще в силах помочь тем, кого люблю. Но, Боже, какой чудовищной ценой! Есть ли у меня выбор? Смогу ли я жить спокойно с запятнанными кровью руками?
   Каждый из нас виноват в том, что произошло в этом проклятом месте, внес свой вклад: не додумал, недооценил, не предотвратил. Я не смогу жить с чувством вины, видеть их лица снова и снова в кошмарах, переживать вновь и вновь их трагедии, свои потери, горечь и это уничтожающее ощущение полной беспомощности. Зажмуривать глаза и видеть их страдания, затыкать уши и слышать их крики, закрывать сердце и чувствовать их боль. Есть ли у меня выбор? ОНИ утверждают, что есть. Но я знаю лучше. Впервые за все это время я знаю лучше. Дело в том, что у меня нет выбора.
   Начинается обратный отчет:
   -- Десять...девять...восемь...
   Я знаю, что надо делать. ОНИ ждут этого от меня.
   -- Семь...шесть...пять...
   Вдруг решение приходит четко и ясно. Мысли перестают путаться в голове. Неожиданно я чувствую себя уверенно и спокойно.
   -- Четыре...три...два...
   Последний взгляд на тех, кто стал мне так дорог за это время.
   -- Прощайте, -- шепчу я одними губами.
   -- Один...
   Я перевожу дыхание и начинаю говорить спокойным голосом в то время, как слезы, наконец-то, находят выход и беспрепятственно бегут ручьями по моим щекам. Это слезы избавления и облегчения. Реки глубокой скорби и бесконечной печали.
  -- Меня зовут Ларина Виктория, возраст 25 лет. Игровое имя Лавина. И я готова назвать разгадку этого чертова квеста...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Игра.

Начало

  
   Я просыпаюсь, но мое сердце все еще бешено колотится в груди, а на лбу выступила испарина. Это был всего лишь страшный сон. Сначала я чувствую глубокое облегчение, затем странную радость, такую же, какую испытываю каждый раз после пробуждения из кошмара. Так прекрасно осознавать, что это был всего лишь сон. Порция адреналина попала в кровь, и это мне определенно нравится.
   -- Чай или кофе? -- Стюардесса нетерпеливо прерывает ход моих мыслей с неизменно профессиональной улыбкой.
   -- О, простите, я Вас разбудила, -- абсолютно без сожаления и с той же холодной улыбкой добавляет она.
   -- Э, ничего. Чай, пожалуйста. Все-таки Китай славится своим великолепным чаем. Можно начать приобщаться к его культуре прямо сейчас. В конце концов, мы же уже летим в китайском небе? -- пытаюсь пошутить я.
   -- Мы на борту российского авиалайнера, чай тоже российский, -- невозмутимо отвечает стюардесса, -- пить будете?
   -- Давайте, -- вздыхаю я.
   С кружкой горячего чая в руках прижимаюсь лбом к холодному стеклу и смотрю в иллюминатор. В своем сне я бежала по запутанным тропинкам лабиринта и не видела, кто гнался за мной, но ощущала этот леденящий страх преследования и сковывающий ужас перед лицом неизвестного противника. Холод и темнота лабиринта давили на меня. Чем дальше я бежала, тем скорее приближалась к этому Нечто, к опасности, ждавшей меня на каждом разветвлении тропок. И в тот момент, когда у меня не оставалось сомнений, что за следующим поворотом ОНО ждет меня, стюардесса с далеко не дружелюбной улыбкой предложила мне далеко не китайский чай.
   Голубое небо, яркое солнце за бортом и ожидание предстоящего приключения кружат мне голову. Да кстати, я боюсь летать, хотя слабостью характера не отличаюсь. С тринадцати лет занимаюсь альпинизмом, за плечами два прыжка с парашютом, и у меня просто захватывает дух от одного вида американских горок или тарзанки. Нет, что мне действительно мешает, так это осознание собственной беспомощности. Ведь от меня ничего не зависит: одна ошибка пилота или отказ техники -- и конец моей жизни. Такой бесценной, наполненной бьющей, словно фонтан, молодостью! При этой мысли у меня потеют руки, и я снова начинаю чувствовать легкое головокружение. Стоп! Гоню от себя дурные мысли и переключаюсь на то, что действительно важно. Меня зовут Ларина Виктория, я из России, и я попала в Игру Века -- "Антакарана. Квест в реальности".
   Моя настоящая страсть -- это квесты. Самые разнообразные: компьютерные, книжные и реальные. Я -- завсегдатай интерактивного квест-сообщества. Когда в сети появилось объявление о предстоящей игре, это событие сразу же стало главной темой нашего форума. Как и многие участники, я заполняла анкеты и проходила все мыслимые и немыслимые тесты: от логических задачек и вполне понятных головоломок до совершенно непонятных и уж тем более нелогичных вопросов, как например:
   "Представьте, что у Вас в ухе завелись маленькие человечки. Какого они цвета:
      -- Желтого -- цвета ушной серы
      -- Красного -- периодически из уха идет кровь
      -- Зеленого -- это результат испытаний инопланетных существ.
      -- Маленькие человечки не могут жить в ушной полости человека в связи с отсутствием атмосферы.
      -- Свой вариант".
   Я подумала тогда, что это может быть проверкой нашего чувства юмора, поэтому ответила: "е) На самом деле они фиолетовые. Мне недавно посчастливилось увидеть одного из них ночью на подушке".
   Однако, среди таких глупых и безобидных вопросов встречались и откровенно пугающие, отвечать на которые было, мягко говоря, не по себе. Я сомневаюсь, что таким образом организаторы ставили целью проверить нашу эрудицию: ответы можно было легко найти в интернете.
   "Сколько времени уходило на убийство людей в газовой камере в лагере смерти "Аушвиц-Биркенау" с момента распыления газа "Циклон-Б"?
      -- 10 минут
      -- 15 минут
      -- 30 минут
      -- свой вариант"
   Или вот:
   "Кто из известных маньяков-убийц имел прозвище "Убийца-клоун", так как заманивал жертв под видом переодетого клоуна, пытал и жестоко убивал их:
      -- Деннис Рейдер
      -- Гери Реджуей
      -- Джон Уейн Гейси
      -- Джеффри Лайонел Дамер
      -- свой вариант".
  
   Как бы то ни было, я искренне удивилась, когда через две недели получила приглашение на игру.
   Помимо своего путешествия в Китай, точнее Тибет, есть еще один момент, которому я несказанно рада. Молодой человек из России с игровым именем Алекс примет участие в квесте. Он также является членом нашего квест-сообщества. Однажды мы проходили в паре онлайн-игру. Тогда этот парень даже присылал мне фотографию, но я по-прежнему не знаю его реального имени. Все наше общение ограничивалось обсуждением стратегий поиска предметов или совместным решением очередной головоломки. Мысль о том, что я буду не единственной участницей из России, подбадривает меня. Дело не в волнении по поводу языкового барьера -- в конце концов, я работаю переводчиком с английского языка уже четыре года. Все же неплохо иметь кого-нибудь, с кем можно поболтать на родном языке. Билеты для нас были забронированы на разные рейсы. Наверное, правила игры исключают предварительное знакомство участников друг с другом.
   И вот, спустя месяц после заполнения анкеты и выполнения различных заданий и тестов, я сижу в самолете, немного нервничая из-за перелета, и слушаю, как капитан воздушного судна объявляет посадку в аэропорту Шоуду города Пекин.
  
   После всех формальностей и таможенного контроля в аэропорту я выхожу в зал прилета. Мне сразу бросается в глаза красивая девушка азиатской внешности в безупречно-белом брючном костюме. Её смоляные волосы аккуратно собраны назад. Она напоминает мне бизнес-вумен из глянцевого журнала. Я не люблю глянцевые журналы и не имею представления, что печатается в них в последнее время, но именно такое сравнение приходит мне в голову. "Глянцевая леди" держит в руках табличку с моим именем "Ларина Виктория. Российская Федерация". Мне почему-то сразу становится неловко за свой внешний вид: за потертые джинсы и свободную футболку, на которой предательски выступает пятно от случайно пролитого чая. Мои длинные черные волосы небрежно собраны в хвост, а густая челка падает на глаза. С ужасом вспоминаю, что не расчесывалась с момента посадки в самолет около 8 часов назад. Сконфуженно я подхожу к Глянцевой Леди и пытаюсь быть предельно дружелюбной:
   -- Здравствуйте, я - Виктория.
   -- Мисс Ларина, добро пожаловать в город Пекин. Меня зовут Чжан Кианг. Я буду сопровождать Вас до самолета, который вылетит в место Локации.
   -- Зовите меня просто Виктория. Рада познакомиться, Чжан Кианг.
   -- Мисс Ларина, -- игнорирует мое предложение азиатка, -- как Вы долетели?
   -- Сначала все шло хорошо, а потом подали чай не китайский, не индийский и невкусный. Пожалуйста, называйте меня Виктория, -- повторяю я свою просьбу.
   -- Мисс Ларина, -- Глянцевая леди улыбается холодной профессиональной улыбкой (сегодня просто праздник какой-то "День холодной профессиональной улыбки", -- безрадостно констатирую я про себя), -- надеюсь, что у Вас еще будет шанс отведать китайский традиционный напиток. Но сейчас нам необходимо поторопиться. Через 40 минут стартует рейс до частного аэропорта города Лхаса, откуда вскоре направится самолет до места Локации. Следуйте за мной, если не возражаете. -- Она сводит руки и слегка кланяется. Затем поворачивается и идет на высокой шпильке безупречной походкой по направлению к выходу.
   Мне сложно скрыть свое разочарование. Я не знаю, на что именно рассчитывала: на горячий прием в роскошной резиденции, обвешанной лозунгами вроде "Добро пожаловать, участники первой квест-игры мирового масштаба", экскурсию по Пекину, толпу дружелюбных организаторов, готовых выполнить любое мое желание, чтобы продемонстрировать свое гостеприимство, телевизионную популярность... Чего я точно не ожидала, так это холодного приема, быстрой смены местоположения и абсолютного отсутствия намека на какую-либо сенсацию.
   -- Чжан Кианг, а где другие участники? -- спрашиваю я ее на ходу, торопливо озираясь по сторонам, в попытке увидеть хоть что-нибудь достопримечательное. Но все, что попадается мне на глаза -- это снующие туда-сюда туристы с огромными багажными сумками. Периодически представители противоположного пола кидают в нашу сторону заинтересованные взгляды, вне всякого сомнения, предназначенные моей спутнице. Неудивительно, поскольку вместе с ней идут элегантность, уверенность и безупречный вкус. Со мной же только небольшой и видавший виды чемодан на колесах, так как в инструкции было четко указано, что в процессе игры мои личные вещи мне не понадобятся. Я взяла лишь самое необходимое: фотоаппарат, комплект сменной одежды, теплую куртку, немного косметики, небольшой планшет, занимающие половину моего чемодана, и ворох мелочей, наполняющих его вторую половину.
   -- Каждый участник будет доставлен в место сбора в аэропорту города Лхаса на персональном самолете с личным сопровождающим, -- отвечает Чжан Кианг с той же профессиональной холодностью.
   Я пытаюсь задать пару вопросов по поводу правил игры, чтобы выведать хоть какую-то информацию. Глянцевая леди отвечает односложно, а порой просто игнорирует меня. На пятом вопросе она не выдерживает, останавливается и говорит ровным голосом с легким налетом раздражения:
   -- Мисс Ларина, обсуждение информации, связанной с игрой, не входит в список моих полномочий. Сожалею.
   Все мои надежды на гостеприимство беспощадно рушатся. Остаток пути мы идем молча.
   Около одного из выходов аэропорта нас ожидают четверо мужчин в белых строгих костюмах и черных очках. Я сразу же называю их про себя "ниндзя". Они производят угрожающее впечатление: одно неловкое движение и парни взлетят в воздух в немыслимых позах, чтобы обрушить своё "ки-я" на голову неугодному (в данной ситуации мне). Не говоря ни слова, они окружают нас, образуя квадрат. И таким стройным клином мы следуем к самолету.
   Мне становится очень неспокойно на душе. Что, если вся эта акция спланирована работорговцами, если сейчас меня похитят, увезут в неизвестном направлении, убьют, потребуют выкуп или продадут в рабство... От таких мыслей у меня пересыхает во рту, и начинают подгибаться колени.
   И в этот момент я вижу его в первый раз. Нарисованный на крыле небольшого самолета, он сверкает на солнце всеми своими гранями -- древний тибетский символ Антакараны -- три семерки в трехмерном кубе. У меня захватывает дух от того, насколько он прост и прекрасен одновременно.
  
   0x08 graphic
Признаться, я никогда не интересовалась тибетской культурой и все, что мне было известно ранее, было связано с буддийскими монахами. Да и то все мои скромные познания ограничивались тем, что речь шла о завернутых в оранжевые простыни мужчинах, ведущих аскетический образ жизни и живущих в веселых разноцветных храмах. Им приписывались древние целительные силы и различные чудеса медитации. Но перед игрой я много прочитала о Тибете, живущих там людях, символах, легендах и заблуждениях. Тема меня захватила и увлекла так сильно, что я не столько радовалась своему участию в игре, сколько возможности посетить Тибет и прикоснуться к загадочной истории этой таинственной культуры...
   И вот я смотрю на этот магический древний символ целительства, используемый в Тибете и Китае тысячелетиями, и мое сердце начинает биться от радости и волнения. Здравствуй, самое яркое и незабываемое приключение моей жизни!
   На борту моего "личного" самолета очень чисто и холодно, почти стерильно. Белые кожаные кресла и откидные столики, ослепительно белый пластик. Стюард в белоснежной форме со сдержанным выражением лица встречает нас при входе в салон и услужливо берет мой скромный багаж. Мы с Чжан Кианг устраиваемся друг против друга в невероятно удобных креслах, а наши молчаливые, кстати, тоже белоснежные, спутники-ниндзя размещаются в хвосте самолета.
   -- Мисс Ларина, наш полет продлится не более двух часов. За это время Вам необходимо ознакомиться с содержанием контракта с Корпорацией и подписать его. В аэропорту у нас, к сожалению, не будет времени на обсуждение. Вас незамедлительно доставят на...
   -- Знаю, знаю, -- нетерпеливо перебиваю я ее, -- самолет, направляющийся к месту Локации. Честно говоря, я не ожидала такого...ммм...стремительного начала.
   Глянцевая леди серьезно смотрит на меня и отвечает без малейшего намека на свою уже действующую на нервы профессиональную учтивость:
   -- Мисс Ларина, очевидно, Вы не до конца понимаете всю серьезность намерений нашей Корпорации. Мы выбрали лучших из лучших для выполнения миссии. Вы призваны открыть важнейшую тайну и найти решение древней загадки. Для нас это значит очень много. Мы не можем позволить себе ни малейших осечек в организации Игры. Пышные приемы и привлечение внимания общественности не входит в наши планы. Мисс Ларина, я совершенно уверена, что на обратном пути Вы вполне сможете насладиться красотами Лхаса и, как это у Вас красиво называется, "приобщиться к тибетской культуре". Хотя, между нами, что Вы об этом знаете? Ровным счетом ничего.
   Она надевает обратно свою холодную улыбку.
   -- Вот контракт. Ознакомьтесь с его содержанием. Если возникнут вопросы, я к Вашим услугам.
   С одной стороны, я готова провалиться от стыда сквозь землю. С другой стороны, во мне закипает ярость. В конечном счете, тот факт, что мне повезло попасть в десятку счастливчиков, не лишает меня права знать больше об авантюре, в которую я ввязываюсь. И если, по ее словам, я такая особенная, то, по меньшей мере, заслуживаю более тактичного и услужливого обращения. Поборов внутренний вулкан эмоций, я лишь беру контракт из ее рук говорю:
   -- Да вообще-то, немного. Я читала кое-что о тибетских монахах, символах и традициях. Вот в процессе игры и узнаю больше.
   -- В процессе игры? О, мисс Ларина, Вы заблуждаетесь. К тибетским традициям наш квест не имеет никакого отношения. -- Глянцевая леди кажется искренне удивленной.
   Второе большое разочарование за сегодняшний день. Чтобы не демонстрировать его, я просто углубляюсь в чтение.
   Контракт составлен на китайском и английском языках. Сторонами являются Корпорация "Антакарана" (организаторы игры) и участник (в данном случае я). Обычная преамбула и стандартные пункты договора я быстро пробегаю глазами. Заостряю свое внимание на правах и обязанностях участников. Ничего нового, практически все пункты были перечислены в начальной инструкции, которую организаторы направляли мне по электронной почте вместе с приглашение на Игру.
   Наш самолет начинает разбег. Как обычно, у меня немного кружится голова и учащается дыхание. Ладони становятся влажными. Делаю вид, что внимательно изучаю контракт, чтобы не доставить удовольствия своей спутнице, показав внутренний дискомфорт. "Она просто выполняет свою работу", -- внушаю я себе. Тем не менее, моя антипатия к ней растет с каждой минутой, проведенной вместе. Мы набираем высоту. Я рада, что это небольшой частный самолет. Чем меньше воздушное судно, тем более безопасным оно мне кажется. Как будто огромный авиалайнер с сотнями пассажиров на борту может рухнуть из-за своей тяжести. Мне прекрасно известно, что это не имеет под собой никакой научной основы. Пару раз самолет немного шатает из стороны в сторону, так что у меня захватывает дух. Но я всячески пытаюсь сконцентрироваться на контракте, и в конце концов у меня это получается.
   Самолет набрал высоту, и Чжан Кианг торжественно сообщает мне, что наконец-то пришло время насладиться китайским зеленым чаем. Вежливо киваю и мысленно чертыхаюсь, получив маленькую кружечку размером с один глоток.
   Тем временем я дохожу до описания параграфа про главный приз для победителя. Корпорация сулит счастливчику один миллион долларов.
   Конечно, я не рассчитываю на такой джекпот. Мне никогда не везет в подобных мероприятиях. Усмехаюсь при мысли о слове "подобных". Как будто такие авантюры происходят со мной каждый день! Да, я никогда не выигрывала в лотереях, скачках, казино, спорах на деньги или карточных играх. Но все же точно знаю, чего жду от этой игры: эмоций, активизации умственной активности, новых знакомств, хорошо продуманных головоломок, своей порции адреналина... В квесте мирового масштаба просто не может быть иначе. И все же... мысль о вероятном выигрыше кружит мне голову. Нас будет не так уж много. Я хорошо справляюсь с витиеватыми заданиями в онлайн-квестах, обладаю неплохой интуицией и, благодаря постоянным тренировкам, нахожусь в отличной физической форме. Если в этот коктейль добавить капельку везения...
   Какая чушь, этот коктейль! Отбрасываю мысль о выигрыше, подчеркивая для себя установку, провести время интересно, эффективно и просто необычно. Контракт уже отмечен руководителем Корпорации двумя странными символами, предположительно, китайскими иероглифами.
   -- Чжан Кианг, я готова поставить свою подпись.
   -- Мисс Ларина, хочу, чтобы Вы отдавали себе отчет: после того, как Вы подпишите контракт, у Вас не будет возможности выйти из Игры до ее окончания. Ни при каких обстоятельствах. Это последняя возможность отказаться. Я обязана Вас предупредить, что испытание будет нелегким: сильные противники, непростые условия, сложные задачи, постоянный груз ответственности за принимаемые решения. Пусть "Квест в реальности" - всего лишь игра, но эту неделю все будет происходить по-настоящему. Организатор не появится по нажатию кнопки, чтобы дать подсказку или помочь в прохождении препятствия, как это происходит в обычных квестах. Участникам придется полагаться только на себя. Может быть нелегко в эмоциональном плане. Вы все еще можете передумать. Но, с другой стороны, Вы должны знать, что Игра может показать Вам неведомый ранее мир, продемонстрировать новые грани жизни и открыть самые потаенные уголки Вашего подсознания. Пройдя Квест от начала до конца, Вы никогда уже не будете прежней, удивитесь тому, на что способно Ваше тело. Но еще больше тому, на что способна Ваша душа. Решать только Вам, мисс Ларина, и только здесь и сейчас.
   Ее слова вызывают во мне противоречивые эмоции: с одной стороны, я чувствую такую заветную, желанную волну адреналина в крови, и кружащую голову эйфорию по поводу предстоящего приключения. Настоящего, живого приключения! С другой стороны, в какой-то момент от ее слов у меня по спине бежит холодок, как тогда, когда я отвечала на странные вопросы из анкеты про маньяков и удушение газом Циклон-Б.
   -- Решение принято.
   Глянцевая леди лишь кивает головой и протягивает мне ручку. Я ставлю подпись в предназначенной для этого строке.
   -- Добро пожаловать в Игру! -- Чжан Кианг улыбается, и в этот раз мне кажется, что я впервые вижу эмоцию в ее глазах: облегчение.
  
   Спустя несколько минут наш самолет заходит на посадку. Далее все происходит очень быстро. Глянцевая леди забирает мой чемодан, уверяя, что вернет вещи в целости и сохранности по окончание Игры. Мне разрешается оставить только документы, удостоверяющие личность и один предмет первой необходимости, который будет напоминать о доме, на что я выбираю блокнот в роскошной кожаной обложке и мою любимую ручку -- подарки отца на 25-летие. Я имею привычку всегда носить их с собой и периодически вносить заметки, если вдруг среди рабочего дня меня осенит какая-то догадка к заданию квеста, над которым мне пришлось пыхтеть полночи. Иногда мне просто нравится записывать в блокнот свои мысли.
   Один из сопровождающих нас ниндзя подходит и без единого слова приставляет к правой части моей шеи, ближе к предплечью, прибор, похожий на большой медицинский шприц без иглы. Чжан Кианг поясняет:
   -- Вам введут в плечо координатор, не пугайтесь.
   -- Участник со встроенным GPS, какая отличная идея, -- мрачно шучу я.
   -- Можно выразиться и так, -- равнодушно отвечает моя спутница.
   Ее присутствие все больше и больше доставляет мне дискомфорт. Она действует мне на нервы, пугает, выводит из себя своей отстраненностью и лишенной всяческих эмоций мимикой.
   Наш самолет благополучно приземляется. Я так погружена в мысли об этом странном дне и о том, как иначе я его себе представляла, что забываю испугаться. Когда мы, наконец, останавливаемся, Чжан Кианг поворачивается ко мне:
   -- Что ж, все формальности соблюдены, менее чем через час самолет со всеми участниками направится в Локацию. На борту Вам будет предложен теплый обед, напитки, а также дополнительные инструкции, -- помолчав, она добавляет, -- Мисс Ларина, Вы очень неряшливо выглядите. Позвольте поправить Вам волосы.
   Первый мой порыв - вскочить, оттолкнуть ее от себя и, возможно, даже нагрубить. Но Чжан Кианг быстрее меня: она проворно снимает резинку, фиксирующую мой небрежный хвост, расправляет мои длинные темные волосы, а затем снова собирает их в пучок. В этот момент Глянцевая леди нагибается к моему уху и шепчет очень тихо, почти одними губами. И все же я четко улавливаю ее слова:
   -- Не доверяй никому. Четко следуй инструкциям. Это твой единственный шанс.
   Затем она резко отходит от меня. Перекаченные ниндзя поворачивают свои черепашьи головы в нашу сторону.
   -- Спасибо, -- я пытаюсь скрыть удивление в голосе.
   Чжан Кианг лишь безучастно кивает в ответ.
  
   Я выхожу из самолета и вижу вместо аэропорта примитивное двухэтажное здание. Наверняка, такое же незамысловатое оборудование находится внутри. Но и этого мне не суждено узнать. В нескольких сотнях метров от нас стоит небольшой белоснежный самолет с эмблемой Антакараны на крыльях. Он ярко сверкает на солнце, ослепляя своим великолепием. Рядом уже ждет белый лимузин со знакомым трехмерным символом, готовый доставить меня на борт воздушного судна.
   Если раньше мне было не по себе, то сейчас меня охватывает настоящая паника. Что хотела сказать Чжан Кианг своими словами: "Не доверяй никому. Четко следуй инструкциям. Это твой единственный шанс." ?! Шанс на что? Получить приз в один миллион долларов? А что, если это и не игра вовсе, а просто ловушка? Что, если сейчас я попаду в руки жестоких пиратов или работорговцев?! Я была наивна в своем убеждении, что поймала удачу всей жизни и поэтому так легко попалась на крючок! Может вырваться, закричать, позвать полицию? Но разве людей похищают вот так просто, средь бела дня? А вдруг они все заодно и от этого будет только хуже? Я готовилась к этой игре, видела документы, подтверждающие существование Корпорации. Как будто их нельзя подделать в фотошопе! Все знают, где я. По моей спине вдруг прошел холодок. Никто, абсолютно никто, включая меня саму, не знает, куда мы направимся на этом авиалайнере. Мой след теряется здесь, в неизвестном частном аэропорту города Лхаса. Я в панике поворачиваюсь к Глянцевой леди.
   -- Удачи, Лавина! Я буду болеть за тебя.
   Я улавливаю в ее взгляде вторую эмоцию за этот день. И она мне определенно не нравится. Эта эмоция -- сочувствие.
  
   Мое игровое имя. Глянцевая леди назвала меня Лавина. Значит ли это, что Игра началась?
   Лавина -- это практически мое второе имя, тождественное имени Виктория. Такое прозвище дали мне одноклассники еще в средней школе. Задуманное как аббревиатура от полного Ларина Виктория Николаевна, оно призвано было стать обидным. Однако, сравнение со стихией льстило мне, и вскоре меня так начали частенько называть близкие друзья, затем сокурсники в институте, а потом и коллеги по работе. Периодически так обращаются ко мне родители, когда хотят подчеркнуть мою неусидчивость и стихийность. Это прозвище я использую на форумах и в социальных сетях. Неудивительно, что именно его я выбрала для участия в Квесте.
   Едва дыша одновременно от страха и предвкушения, я выхожу из лимузина. У трапа меня встречают две китаянки. (Признаться, меня уже начал раздражать этот вездесущий белый). Они приветливо показывают мне дорогу. С громко бьющимся сердцем я вхожу в салон самолета.
   Вопреки ожиданиям на меня не набрасываются ни пираты с автоматами в черных масках, ни свора ниндзя в белых костюмах. Вместо этого моим глазам представляется уютный светлый салон бизнес-класса. Дорожка подсвечена синими огоньками, также, как и индивидуальные информационные табло над головами пассажиров. Огромные кожаные кресла расположены в два ряда, по одному креслу в каждом.
   На первом сидении я вижу пожилого мужчину лет 60-ти, который углублен в чтение газеты через очки, сдвинутые на носу. Волосы его покрыты сединой, а сам он одет в джинсы и зеленый свитер с отворотом. Справа от мужчины сидит симпатичная соседка. Если разобраться, то это очень красивая девушка. Если уж совсем на чистоту, она -- клише из анекдотов: не особо умная, но ослепительно прекрасная блондинка. Длинные ноги в брюках и туфлях на шпильке, гладкие падающие на хрупкие плечи светлые волосы, утонченные черты лица. Мы встречаемся глазами. Конечно, какие могли быть сомнения -- огромные проникновенные голубые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Верхняя пуговица блузки мятного цвета расстегнута так, что можно видеть ее изящную шею.
   -- Привет! Меня зовут Лавина.
   Я слышу некоторые приветствия в ответ. Пожилой мужчина встает с места и протягивает мне руку:
   -- Я - Планк. Что же, значит, будем играть вместе.
   Он приветливо улыбается, и это первая теплая улыбка за весь день. Мне сразу становится спокойнее, потому что Планк точно не похож на воздушного пирата. А для трюков ниндзя его кости, наверняка, слишком хрупкие. Вообще, этот пожилой мужчина сразу производит на меня приятное впечатление.
   Я продвигаюсь по салону в поиске свободного кресла. Прохожу мимо женщины средних лет с яркой внешностью. Судя по острым чертам лица и пламенному взгляду карих, почти черных, глаз, она может быть испанкой или итальянкой. Южанка широко улыбается мне белозубой улыбкой, начинает яростно махать рукой и кивать в мою сторону. Горячий темперамент дополняет ее выразительную внешность, так что я сразу проникаюсь к ней симпатией.
   Слева от женщины, сразу за Планком, я замечаю молодого человека. Он сидит, склонив голову над каким-то глянцевым журналом, вынутым из кармана сиденья самолета. Услышав мой голос, парень поднимает голову и небрежно кивает, после чего сразу же возвращается к чтению. Мне бросаются в глаза его накаченные руки, а из-под трещащей по швам футболки выпирают мышцы и те самые пресловутые кубики на животе. "Судя по всему, это спортсмен", -- отмечаю я про себя.
   В третьем ряду я сразу же узнаю Алекса. Он очень похож на парня с фотографии и также хорош собой, только немного выше, судя по коленям, упирающимся в переднее сидение.
   -- Привет, Лавина, -- обращается он ко мне на русском языке без всяких предисловий. Несколько человек поворачивают головы в нашем направлении. -- Как видишь, сидение рядом свободно. Сочту за честь лететь рядом с соотечественницей и партнершей по игре. Пусть это было лишь однажды и закончилось позорным проигрышем.
   -- Привет, Алекс, я рада познакомиться с тобой лично. В той игре мы оба были не на высоте.
   -- Ты уже имела удовольствие познакомиться с нашей разношерстной командой?
   -- Да, и это, признаюсь, большое облегчение. В один момент я уже думала, что имею дело с организованной преступной группировкой по торговле людьми
   Алекс запрокидывает голову и выдает искренний гортанный смех. На его щеках образуются симпатичные ямочки. Но меня это почему-то злит.
   -- Что в этом смешного? -- огрызаюсь я.
   -- Что тебя заставило так подумать?
   -- Ну да, -- неуверенно начинаю я, -- эти странные сопровождающие и Глянцевая леди...
   -- Глянцевая леди?
   -- Я так прозвала ее за внешний вид: слишком безупречный костюм без единого пятнышка, аккуратная прическа, а самое главное, не читаемое выражение лица.
   Алекс снова смеется, запрокинув голову.
   -- Представляю, что ты чувствовала себя не в своей тарелке. Позволь заметить, тебе очень идет небрежный стиль одежды и отсутствие прически. А вот над лицом следовало бы поработать. Ты совершенно не умеешь скрывать эмоции.
   Я игнорирую его замечание.
   -- Очень уж зловещий прием, потом перекаченные китайские ниндзя и эта секретность... Тебе так не показалось?
   -- Лавина, кто-то здесь не очень любит изучать документы, не так ли? Ты внимательно читала учредительные документы, предварительные инструкции и контракт?
   -- Конечно, читала! -- нетерпеливо прерываю я его. -- Основные моменты.
   -- Тогда ты наверняка видела параграф о строгой конфиденциальности проекта. Информация об игре известна узкому кругу лиц. Принимая приглашение, мы автоматически соглашаемся сохранять в тайне место Локации, условия игры, а также информацию об учредителях Корпорации и организаторах игр. Хотя, -- он смотрит на меня словно на безнадежного человека, -- с твоей внимательностью к важным документам вряд ли ты что-то сможешь рассказать об этом даже под пытками.
   Алекс от души веселится и смотрит на меня хитрыми глазами. Мы знакомы не более десяти минут, а я уже готова придушить его. Конечно, он прав. В силу своего характера мне всегда бывает лень изучать документы, вчитываться в детали, не говоря уж о том, чтобы пытаться понять значения непонятных слов. Я сержусь, что Алекс так легко раскусил этот мой недостаток.
   -- В пункте 127 описательной части упоминался тот факт, что все участники будут доставлены в пункт сбора по отдельности, с личным сопровождающим и охраной. Неудивительно, что нас встретили без хлеба и соли. Или в данном случае, без чая и сушеных кузнечиков.
   Отворачиваюсь к иллюминатору. Знаю, что очень глупо обижаться, но по непонятной мне причине я расстроена. Третье крупное разочарование за день. Вместо обаятельного молодого человека, с которым было бы приятно провести время на Игре и, возможно, пофлиртовать, я получаю дерзкого самоуверенного хама, который еще и думает, что читает меня, как открытую книгу.
   -- Лавина, я очень рад, что именно ты прошла конкурс, -- внезапно говорит он.
   Я резко поворачиваюсь к нему с неприкрытым удивлением на лице.
   -- Ты такая...забавная со своими комментариями на форумах и в дискуссиях с героями квестов. Я сразу подумал, что с этой девушкой скучно не будет. И тут входишь ты с растрепанными волосами, большим пятном на футболке и с горящими глазами посвящаешь меня в теорию захвата нас работорговцами. В которую ты, очевидно, в один момент, искренне верила и все равно зашла в этот самолет. Лавина, да ты просто бомба!
   Алекс вновь заливается своим гортанным смехом и дружелюбно подмигивает мне.
   Забавная? Это он считает комплиментом?! Мое желание придушить его становится практически невыносимым. Мои глаза сверкают от возмущения.
   -- Ты не умеешь скрывать эмоции, Лавина. Молнии из твоих глаз достаточно выразительно говорят о твоем желании меня убить. Мы точно подружимся.
   "Да я лучше стану лучшей подругой с той блондинкой из первого ряда, чем с тобой!" -- гневно думаю я про себя...
   -- Тебе и вправду очень идет твой небрежный образ. А, главное, дает пищу для размышления блондинке в первом ряду: как можно было докатиться до такого? А если блондинка начинает размышлять, то это уже делает ее немного брюнеткой.
   Неожиданно для себя, я начинаю хихикать. Черт побери, на него невозможно долго злиться!
   В этот момент в самолет входит худощавый мужчина средних лет. Круглые очки немного покосились на его носу с горбинкой. Редкие волосы старательно зачесаны назад, очевидно, в отчаянной и неудавшейся попытке скрыть лысину. Несмотря на несколько несуразную внешность он сразу странным образом располагает к себе. Возможно, дело в его часто моргающих добрых серых глазах. Остановившись у входа в салон, мужчина неуверенно улыбается, слегка ссутулив худые плечи, переминается с ноги на ногу и, наконец, говорит на английском языке с ярко выраженным испанским акцентом:
   -- Эм, привет. Меня зовут Хорхе... то есть, Холео. Да, Холео -- это мое игровое имя.
   Планк тут же вскакивает с места и сердечно жмет руку Холео, приветствуя его в точности, как и меня, как и, я полагаю, каждого участника.
   Алекс наклоняется и шепчет мне:
   -- Этот самолет просто сборище персонажей. Вот и наш рассеянный ученый-ботаник.
   -- А какой персонаж ты? -- язвительно спрашиваю я.
   -- Как это какой? -- Сильный, умный, добрый и щедрый Робин Гуд. Я отберу миллион долларов у богатых и раздам его бедным. -- Он так заразительно улыбается, что я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.
   -- А, по-моему, ты ? амбициозный, самоуверенный хам!
   -- Возможно. Но тогда работорговцы вряд ли смогут получить за меня большую цену на рынке.
   Холео идет по проходу и извиняется через каждые два шага. В какой-то момент времени он запинается и почти падает на пол.
   -- Я такой неуклюжий, -- сокрушается он в мою сторону, -- извините.
   Почему-то мне становится жалко этого маленького хрупкого человека. Я удивлена, как он смог попасть сюда с подобной природной робостью. Не съедят ли его другие участники? И снова моя дурная привычка думать о других. В этой игре может быть только один победитель, и я, по крайней мере, должна хотя бы попробовать им стать.
   -- Ничего страшного, позвольте мне помочь, -- я вскакиваю с места.
   -- Нет-нет, не беспокойтесь, я сам. Он что-то бормочет себе под нос и продвигается в хвост самолета.
   В этот момент раздается голос. Пилот говорит на английском языке с таким ужасным акцентом, что мне приходится приложить все усилия, чтобы понять его:
   -- Добрый день, дамы и господа. Меня зовут Ли Ченг, я являюсь первым пилотом нашего воздушного судна. Только что последний пассажир поднялся на борт, так что мы готовы к взлету. Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее на своих местах. Бортпроводницы помогут Вам и проведут инструктаж. Примерно через двадцать минут мы взлетаем. Полет продлится около 11 часов.
  
   Самолет выруливает на взлетную полосу и начинает разгон.
   -- Ты шутишь! -- слышу я голос Алекса и вижу его растянутую от уха до уха улыбку, -- только не говори, что боишься летать!
   -- Я не боюсь, между прочим, у меня за плечами два прыжка с парашютом, -- мне очень досадно, что Алекс снова так легко раскусил меня.
   Он вновь смеется от души, щедро демонстрируя ямочки на щеках. Его лукавые голубые глаза блестят от удовольствия.
   -- Ты уникальный человек, Лавина. Из тех, кто яростно будет биться в кровавом бою, а потом рыдать над тельцем погибшего котенка. Не беспокойся, статистика...
   -- Мне известно, что говорит статистика, -- сердито прерываю я его, -- авиационный транспорт является самым безопасным. На один миллион вылетов приходится одна авиакатастрофа.
   -- Ну что ты! Речь вовсе не об этом, -- зловеще улыбается Алекс, -- самолет падает очень быстро, а шансов выжить нет. Нам предстоит долгий перелет и самое страшное, что может случиться в пути -- мне станет скучно. Так что расслабься и расскажи мне что-нибудь о себе, незаурядная девушка с именем стихии. Я ничего не знаю о тебе кроме кроме того, что ты прыгаешь с парашютом, боишься летать, чуть не стала жертвой работорговцев и рыдаешь над погибшими котятами. Ах да, и в жанре "поиск предметов" ты просто ужасна! Не удивлюсь, если утром ты с трудом отыскиваешь свои носки.
   Алекс намекает на нашу совместную онлайн-игру. Но он снова прав, этот поджанр квестов - не самая сильная моя сторона. Мы знакомы лично всего несколько минут, а ему вновь удается вывести меня из равновесия:
   -- И это говоришь мне ты, мастер переговоров! Да мы проиграли тогда только потому, что ты умудрился переругаться со всеми персонажами практически в каждом игровом диалоге!
   -- Уф, а я боялся, что мы не найдем общий язык, -- Алекс притворно вытирает рукой воображаемый пот со лба и весело кивает головой, -- Расскажи мне о себе. Откуда ты? Что побудило тебя присоединиться к этой странной компании?
   -- Сначала ты.
   -- Это не секрет. Я родился и вырос в Москве. Алекс -- это сокращение от Александр. Имею юридическое образование и работал в разных мелких конторах. В свои 30 лет увлекаюсь онлайн-квестами, занимаюсь альпинизмом, баскетболом и мечтаю открыть свое юридическое агентство, в котором буду оказывать услуги как российским, так и зарубежным компаниям. Вот на это я и потрачу свой выигрыш.
   -- А как же насчет, отдать деньги бедным? -- язвительно спрашиваю я.
   -- Ты не представляешь, как много людей нуждаются в бесплатных юридических консультациях, -- неожиданно серьезно говорит он. -- Неимущие чаще попадают в сложные ситуации, становятся жертвами недобросовестных риелторов, торговцев, родственников, криминала, остаются без крыши над головой и лишаются всех своих скромных сбережений в один момент. При этом пострадавшие даже не могут позволить себе получить своевременную квалифицированную помощь.
   Мне становится стыдно, поэтому я перевожу тему и рассказываю о себе:
   -- Меня зовут Виктория, я из города Самары. Преподаю курсы английского в языковой школе и периодически работаю переводчиком. Люблю приключения и ищу их всеми возможными способами. Вот поэтому я и здесь, на борту самолета, летящего в неизвестном направлении. Мне 25 лет, и вместо того, чтобы думать о семье и детях, я сижу часами за компьютером, размышляя над очередной головоломкой.
   -- И на что же ты потратишь свой выигрыш?
   -- Не думаю, что до этого дойдет, -- отмахиваюсь я, -- наверное, я нахожусь в вечном поиске реального события. Для меня Игра века -- это способ вырваться из своей заурядной жизни и стать частью чего-то великого и единственного в своем роде.
   Алекс пристально смотрит на меня, словно пытаясь увидеть насквозь, и вдруг серьезно говорит:
   --Ты явно недооцениваешь себя.
   Я удивленно поднимаю брови, не понимая, как реагировать на подобное высказывание.
  -- Ты обладаешь одним важным, я бы даже сказал, уникальным качеством, которое сделает тебя особенной в этой игре.
   -- Да, и каким же? -- я напрягаюсь как струна, ожидая очередной колкости.
   -- У тебя очень доброе сердце.
   Мне не удается толком поразмыслить над его словами, так как наш самолет внезапно попадает в зону турбулентности. Его начинает ощутимо трясти. Умом я понимаю, что это совершенно не опасно, тем не менее, ничего не могу с собой поделать: вцепляюсь руками в подлокотники кожаного сиденья и от волнения даже забываю дышать. Через минуту все успокаивается, и мне становится стыдно за свой страх. Я уже планирую ответ на очередную язвительную шутку Алекса, когда самолет как будто проваливается в воздушную яму. На секунду у меня захватывает дух. Но за окном ярко сияет солнце, небо ослепляет своей голубизной -- таким голубым оно может быть только здесь, на высоте 10000 метров. Пушистые облака проплывают под нами настолько умиротворенно, что мне удается взять себя в руки и успокоиться. И в тот момент, когда я полностью расслабляюсь, самолет начинает трясти с новой силой.
   Еще никогда мне не приходилось переживать такой интенсивной турбулентности. Нас буквально подбрасывает в воздух, потом на несколько доли секунды опускает вниз, затем раскидывает из стороны в сторону. Ужас сковывает меня, так что я не в силах вздохнуть или даже просто пошевелиться. Вместо этого я вцепилась в сиденье железной хваткой и не могу сформулировать в голове ни одной четкой мысли. В салоне раздаются крики. Сквозь пелену собственного страха до меня доносятся возбужденные голоса. Кто-то пытается вызвать бортпроводника. Внезапно все заканчивается также спонтанно, как и началось.
   Все, чего я сейчас хочу - это увидеть добродушную насмешливую улыбку Алекса и убедиться, что все в порядке. Но когда я поворачиваюсь в его сторону, то вижу вместо ожидаемой улыбки обеспокоенное, даже бледное лицо.
   -- Алекс, я правда боюсь летать, -- слабым голосом начинаю я.
   -- Тихо! Что-то не так! Ты слышишь, как неровно работает двигатель?
   -- Прекрати это! - сержусь я и жду, что сейчас он рассмеется, порадуется, как удачно меня разыграл. "Пожалуйста, -- мысленно прошу я его, -- скажи, что это неправда! Я даже не стану обижаться".
   Но выглянув в иллюминатор, я содрогаюсь от увиденного. От левого крыла валит густой черный дым. Не может быть никакого сомнения, что во время сильной тряски произошла серьезная неполадка. И как бы в подтверждение моей мысли самолет медленно заваливается на левое крыло, держится какое-то время, как мне кажется, на одном месте, а потом начинает стремительно падать вниз.
  
   Как в тумане я слышу крики на разных языках, панику в салоне, голос Алекса:
   -- Пристегните все ремни! Не двигайтесь с места!
   Кто-то начинает плакать, кто-то усиленно молиться. Кровь приливает к моей голове, так что я перестаю ориентироваться, где верх и низ. Кажется, барабанные перепонки вот-вот лопнут от внезапного давления. Ремни безопасности больно впиваются в плечи. Мне хочется кричать, но я не в силах открыть рот. Слышу удары каких-то предметов, летающих по салону и оглушительный рев падающего самолета. Весь салон заволокло густым едким дымом и наполнило запахом гари. Кислородная маска повисла перед моим лицом, и где-то глубоко в подсознании всплывает инструктаж бортпроводников перед стартом. Трясущимися руками я натягиваю на лицо маску и пытаюсь сделать первый вдох. Крепко зажимаю глаза.
   Мысли путаются в голове. "Неужели это все? Конец? Все это происходит со мной наяву? Сбывается самый большой страх моей жизни, моих ночных кошмаров?" -- думаю я в каком-то оцепенении. Раньше я была уверенна, что "картинки всего жизненного пути" перед лицом смерти -- это миф. Но теперь действительно перед моими закрытыми глазами пробегают сцены из прошлого: люди, события, переживания. Ясно, отчетливо, в каких-то конкретных моментах жизни и в обратном порядке.
   Знакомство с Алексом. Встреча с Глянцевой леди. Я сажусь на самолет в аэропорту Шереметьево. Открываю дрожащей рукой письмо со штампом "Корпорация Антакарана". Нажимаю клавишу "Заполнить" открытой на мониторе анкеты для участия в Игре века. Учу английские неправильные глаголы с первоклашками, перевожу переговоры о поставке нового томографа в городскую больницу. Эйфория во время второго прыжка с парашютом. Ужас перед первым прыжком с парашютом. Выпускной вечер в институте, щедро приправленный смехом и слезами. Разочарование из-за неудавшегося восхождения на Эльбрус. Болезненное расставание с Андреем. Я прыгаю от радости перед списком поступивших на стене института. Первый поцелуй с Кириллом на школьном выпускном балу. -- Картинки в моей голове начинают бежать быстрее, -- Слезы из-за первой двойки по математике. Мама жарит блины в воскресное утро, а я обожгла палец. Первый день в новой школе. Поход в Уральские горы. Бабушкина деревня, где гусь щипает меня и еще какое-то время преследует. Мама ведет меня за руку в первый класс. Похороны в дождливый день. Мама и папа, обнявшись, плачут навзрыд на кухне. Мама говорит по телефону. Я играю со своей старшей сестрой в куклы. Я пытаюсь доползти до своей сестры, но она все время от меня убегает и.... Пустота. Картинки неожиданно перестают приходить в голову. Хаос и паника царят в самолете. Я открываю глаза и смотрю в иллюминатор, земля приближается с невообразимой скоростью -- уже отчетливо видно двухэтажное здание аэропорта, на которое мы стремительно несемся. Еще пару секунд и от нас, и от него останется лишь дымящаяся груда обломков. "Прощайте, мама и папа, я люблю вас" -- сдавленно шепчу я. Крыло касается земли, я крепко зажмуриваюсь и.... ничего не происходит.
  
   Вдруг картинка в окне меняется, мы все еще стоим на прежнем месте в аэропорту города Лхаса. Испуганно озираюсь по сторонам. Что происходит? Я сошла с ума? Другие пассажиры также недоуменно обмениваются взглядами. Нет, все произошло наяву, это не моя больная фантазия -- об этом свидетельствуют разбросанные по салону вещи, и болтающиеся над головами пассажиров кислородные маски. Правда, запах гари и дым быстро улетучиваются, не оставляя и следа. Кто-то плачет, женщина южного происхождения что-то эмоционально выкрикивает на своем языке. Спортсмен вскакивает на ноги и начинает громко нецензурно ругаться. Его взгляд устремляется в конец самолета. Недолго думая, он уверенно шагает мимо меня в хвост самолета, хватает за плечи худенькую азиатку в больших очках, которую я не успела тщательно рассмотреть ранее, и начинает трясти ее.
   -- Что здесь происходит, черт побери?! Ты заодно с ними? Больные ублюдки, что это за дерьмо? -- он продолжает ругаться. Девушка что-то лепечет в ответ и громко всхлипывает. Алекс вскакивает со своего места и подбегает к нему.
   -- Она здесь всего лишь такая же жертва. Разве не видишь, что девушка сама в шоке? Убери от нее свои руки!
   Спортсмен смотрит на Алекса налитыми кровью глазами и тяжело дышит. В какой-то момент времени мне кажется, что он ударит его. Но вместо этого спортсмен отпускает китаянку. Девушка падает на грудь Алекса и обнимает его за шею обеими руками, продолжая громко всхлипывать. Позади нее Холео крепко прижимает обе руки к груди, периодически потирает высокий морщинистый лоб и бормочет что-то невнятное, очевидно, на своем родном языке. Худощавая женщина лет пятидесяти, которую я не заметила ранее, соседка китаянки, согнулась, обняв колени и беззвучно плачет. Судя по всему, блондинка находится в спасительном обмороке. Со своего сиденья я только вижу, как ее рука безжизненно свисает с кресла. Рядом стоит Планк и пытается привести девушку в чувства, слегка похлопывая по щеке. В проходе самолета сидит мальчик ангельского вида и беззастенчиво рыдает. Конечно же, это не мальчик. Ему не менее 25 лет. Но золотистые кудри, нежная белая кожа и идеально сформированные губы и нос делают его больше похожим на юного ангела. Крупные слезы катятся по безупречному лицу парня. Мне становится неловко смотреть на него, и я отворачиваюсь, будучи сама не в лучшем состоянии. Мне хочется также сползти на пол и бесконтрольно зарыдать.
   -- Приветствую Вас, участники Великой игры! -- раздается мягкий глубокий голос. Мы все оборачиваемся и понимаем, что голос принадлежит пожилому мужчине на экране монитора, висящего над входом в салон самолета.
   Старик азиатской внешности, скорее всего, китаец, сводит руки и слегка кланяется. Его седые длинные волосы зачесаны назад, а узкие раскосые глаза выражают дружелюбие и старческую мудрость. Он улыбается и обнажает слишком белые для его преклонного возраста зубы.
   -- Меня зовут Маэстро. Я буду сопровождать вас на протяжении всей игры. В первую очередь, позвольте заверить вас, что на борту этого самолета вы находитесь в полной безопасности. Это одна из самых современных и надежных моделей Bombardier, дополнительно оснащенная системами безопасности и воздушного контроля. Любые неполадки во время полета полностью исключены. Уверяю вас, что через 11 часов мы в целости и сохранности доставим вас на место проведения квеста.
   В салоне царит абсолютная тишина. Мы в шоке и недоумении смотрим на экран. Старец продолжает:
   -- Помимо этого, самолет оснащен симулятором полетов, подобным тем, на которых учатся пилоты. Симулятор воспроизводит как акустические и оптические, так и механические эффекты: встроенные в иллюминаторы компьютеры показывают различные виды, которые являются лишь компьютерной видеозаписью, а механизмы в корпусе и шасси имитируют движения самолета, запахи и звуки.
   Первым приходит в себя спортсмен:
   -- Ах ты больной ублюдок! Да я придушу тебя собственными руками!
   Он продолжает выкрикивать ругательства. Как будто услышав его, Маэстро продолжает:
   -- Вы спрашиваете нас, с какой целью мы применили симулятор полета и имитировали авиакатастрофу? Ответ прост: проверить ваши реакции, друзья мои. Эмоциональная устойчивость. Способность здраво мыслить и принимать решения в стрессовых ситуациях. Считайте это последним из многочисленных тестов, которые вам пришлось пройти, чтобы попасть сюда.
   В это время блондинка, которая уже пришла в себя, вскакивает на ноги и начинает кричать:
   -- Это вы называете тестом? Да кто вы такие, чтобы так издеваться над нами?! Выпустите меня сейчас же, я покидаю этот самолет и эту чертову игру.
   -- Предполагаю, -- спокойно продолжает старец, -- что некоторые из вас захотят выйти из игры даже не начав ее. К сожалению, это невозможно. Каждый из вас подписал контракт и не имеет право покинуть игру до ее окончания, -- почти сочувственно улыбается он.
   -- Невозможно? А кто меня остановит?! -- она в ярости направляется к выходу. Навстречу ей из кабины пилотов выходят четыре мужчины в костюмах и очках, похожих на тех, кто сопровождал меня из аэропорта города Пекин. Блондинка еще что-то выкрикивает, но, помедлив, возвращается на место.
   -- Мы выбрали лучших для этой Игры. Каждый из участников чрезвычайно важен для Корпорации и для меня лично. Сейчас это практически невозможно, но вскоре вы постигните, как необходим был этот жестокий тест. Я обещаю, что многое станет ясным к концу игровой недели. Проявите терпение, мудрость и сдержанность -- это три столпа, на которых возвышается любой мудрец. Ведь только истинный мудрец сможет стать победителем Великой игры.
   -- Он точно узнает силу моего терпения, как только попадется мне лично в руки, -- все еще в ярости шипит спортсмен.
   Женщина южного происхождения плаксивым голосом и на удивление чистом английском языке обращается к экрану, как будто старец может услышать ее:
   -- Как несправедливо и жестоко подвергать живых людей подобным бесчеловечным испытаниям! Ваш тест является преступлением. Я тоже не желаю принимать в этом участия. Тот факт, что именно мы стали участниками квеста, вовсе не делает нас пушечным мясом в ваших извращенных играх!
   -- Предполагаю, что сейчас многие из вас лишены мотивации. Деньги являются сильным двигателем, но все же зачастую недостаточным, особенно когда речь идет об эмоциональном уровне восприятия, когда игра задевает мысли, чувства, а порой и достоинство людей. А нам без этого никак не обойтись. Что же, я дам вам этот стимул. Победитель получит один миллион долларов и сможет распорядиться им как угодно: оставить себе, поделить между участниками, отправить в благотворительный фонд, да мало ли как еще. Но это еще не все. Корпорация Антакарана выполнит одно самое важное, заветное и жизненно необходимое желание победителя. Мы могущественны, поверьте, это не пустые слова. Многие из вас могут еще не догадываться, что именно является вашим сокровенным желанием. И время узнать это обязательно придет. Но организаторы уже знают с того момента, как познакомились с вами и определились, что именно вы и никто другой станет участниками Великой игры. Деньги, друзья мои, это пыль, но то сокровенное, что мы готовы сделать для вас в случае победы, является глубоко личным и стоящим некоторых лишений.
   Маэстро делает многозначительную паузу.
   -- О чем это он? -- тихо спрашивает юноша с ангельским лицом. Спортсмен презрительно смотрит на него:
   -- О том, что он может сделать тебя настоящим мужчиной.
   -- Моя мечта уже сбылась, я обнаружил и доказал наличие спутника Холео в системе Сатурна, -- вдруг с неожиданной радостью в голосе восклицает рассеянный ученый. Он широко улыбается, -- но если я смогу доказать существование десятой планеты в нашей солнечной системе... Это грозит Нобелевской премией, не меньше! Я и вправду могу войти в историю!
   -- Надеюсь, вы смогли оценить значимость моих слов. Через 11 часов вас доставят в Локацию. Это чудесное место невероятной красоты в Индийском океане. Не буду скрывать, оно таит в себе немало опасностей. Но вместе вы справитесь с ними без особого труда. Каждый день вы будете оказываться в ситуациях, требующих от вас лучших навыков, знаний и умений. Мой совет: держитесь вместе до последнего. Победит только один, сильнейший, но в одиночку никто из вас не дойдет до финала, поскольку каждый участник обладает специфическим набором знаний. Ежедневно, ежечасно вам придется принимать решения, влияющие на ход игры. Всегда помните о том, что это исключительно ваши решения и Корпорация не навязывает их вам.
   Я настолько подавлена имитированной катастрофой и погружена в себя, что мне сложно воспринимать слова Маэстро. Перед глазами все еще стоит пылающее крыло самолета, в носу чувствуется запах гари, а в ушах звучит оглушительное рычание мотора.
   -- Вот мы и подошли к самому главному: сути нашей игры. Конечно, цель квеста - пройти все локации и дойти до финала. Но вот самая главная задача, решение которой вам предстоит найти, мои друзья... -- он вновь делает длительную паузу. Маэстро добился нужного эффекта. Теперь все внимание участников приковано к монитору.
   -- Каждый игрок оказался здесь совсем не случайно. Главный вопрос: что вас всех объединяет помимо страсти к квестам и загадкам, будь то онлайн-игры, исследования тайн человечества или поиск новой планеты в Солнечной системе? Несомненно, каждый из участников мастер своего жанра, можно сказать, гений в разгадывании головоломок. И все же есть одна вещь, которая связывает вас больше, чем вы можете себе представить. На этот вопрос игрокам и предстоит найти ответ за предстоящую неделю. А мы вам в этом поможем.
   Все присутствующие в салоне в недоумении начинают переглядываться. Мы никогда не виделись прежде и до сих пор даже не сочли нужным узнать имена друг друга. Мы были лишь потенциальными соперниками и не догадывались, насколько тесно нам придется взаимодействовать. Сейчас все смотрят друг на друга как будто впервые, словно не пережили совместное падение самолета, общую смерть, которая может объединить ближе всего, что существует на свете.
   -- Теперь, когда вы полностью владеете информацией, я все же дам вам возможность первого выбора и это станет последней возможностью покинуть игру. Поверьте, мы не бесчеловечные вершители судеб. Решение всегда за вами, помните об этом. У вас будет всего лишь минута, чтобы встать и навсегда покинуть этот самолет.
   При этих словах ниндзя у выхода расступаются в разные стороны. Все сидят тихо, словно парализованные словами Маэстро. Я чувствую, насколько плотным стал воздух от мыслей и внутренних сомнений каждого участника. Мой первый порыв вскочить, выбежать из самолета, вернуться домой и больше никогда-никогда не вспоминать этот ужасный день, эту жестокую имитации полета и падения. Я поворачиваюсь к Алексу, который все еще стоит рядом с китаянкой. Он встречается со мной глазами и медленно мотает головой. Я почти слышу его голос: "нет, отчаянная девчонка с именем стихии. Ты способна на большее". И момент упущен, охранники снова загораживают проход. Никто из участников даже не двинулся с места. Вокруг царит гробовая тишина, так что можно слышать тиканье чьих-то наручных часов.
   -- Что ж, -- улыбается старик с экрана. Это лишний раз подтверждает, что Корпорация не ошиблась, выбрав вас. Все участники подробно ознакомлены с правилами игры, я не буду повторяться. Хотелось бы только напоследок дать два совета: не пытайтесь нарушать правила и держитесь вместе до последнего. Желаю вам удачи, и помните, что это всего лишь игра, но вы проживаете ее в реальности.
   Экран гаснет. Из кабины пилота выходят две девушки в форме, охранники скрываются в кабине. Тишину прерывают лишь указания стюардесс. Мы занимаем свои места, пристегиваемся, самолет выезжает на взлетную полосу, быстро набирает скорость и теперь уже по-настоящему отрывается от земли.
  
   Проходит более двух часов, но никто по-прежнему не произносит ни слова. Каждый по-своему обрабатывает пережитый шок. Я закрыла глаза и делаю вид, что сплю. Мне становится тревожно при одной только мысли о том, чтобы выглянуть в иллюминатор. Примерно через час после взлета нам предложили обед, но я даже не притронулась к экзотическим блюдам.
   Мне всегда казалось, что, пережив подобное потрясение и неожиданно оказавшись в безопасности, я буду чувствовать эйфорию, подобную той, что испытываю при пробуждении из кошмарного сна. Но вместо этого меня наполняют ужасная пустота, невыносимая печаль и непонятная тоска. Чтобы отвлечься я размышляю над словами Маэстро. Что может нас всех объединять? Встречались ли мы где-то ранее? Мне довелось побывать за границей дважды: в Испании для восхождения в горы Перенеи и в Индии на туристическом курорте Гоа. Ни один из присутствующих игроков даже близко не кажется мне знакомым. Определенно, мы никогда не виделись до сегодняшнего дня. Мы -- абсолютно чужие друг другу люди и пережитое не только не объединило нас, но и максимально отдалило друг от друга.
   Одно самое сокровенное желание, сказал Маэстро. Что это может быть в моем случае? Чего я так страстно желаю в своей жизни, что готова пойти на такие жертвы как, например, пережить эту импровизированную катастрофу? Я всегда считала себя вполне счастливым человеком. У меня есть замечательные родители и хоть и небольшой, но преданный круг друзей. Мне посчастливилось заниматься любимым делом и не приходиться жаловаться на проблемы со здоровьем. Перечень дел, которые надо успеть выполнить, прежде чем умереть? Как и у всех людей на земле, у меня есть такой список с довольно обобщенными формулировками типа поплавать с дельфинами, покорить вершину Монблан, прыгнуть вниз головой с тарзанки в Олимпийском парке города Сочи и прочая чушь. Но можно ли назвать этот список моим сокровенным желанием? Однозначно нет! Любовь, семья и дети? Я никогда всерьез не задумывалась об этом. Сейчас мое сердце свободно, и меня это вполне устраивает. Мне нравится чувство абсолютной независимости. Более того, я убеждена, что все это будет в свое время и без помощи какой-то могущественной Корпорации. Получается еще один открытый вопрос, об ответе на который я не имею ни малейшего представления.
   У меня из головы не идут слова Маэстро: "Держаться вместе до последнего", сказал старец. Как я буду взаимодействовать со всеми этими людьми? Мне всегда давались с трудом парные квесты, не говоря уж о командных играх. Я умею находить общий язык практически со всеми, но мне доставляет дискомфорт обсуждать и объяснять свои решения кому-то еще. Сплошные вопросы и ни одного даже приблизительного ответа. Поняв, что, несмотря на долгий утомительный перелет из России в Китай, мне не удастся уснуть, я открываю глаза.
   -- Алекс, ты не спишь? -- спрашиваю я шепотом.
   -- Нет, сижу и жду, пока ты спросишь, не сплю ли я, -- улыбается он. Но это совсем не похоже на ту самоуверенную веселую гримасу, которая так злит и нравится мне одновременно. -- Лавина... извини, что я посмеивался над твоим страхом перед самолетами. Похоже, отныне я тоже боюсь. Наверное, это заразно. Сам виноват, вовремя не помыл руки, -- пытается он подбодрить меня в своей своеобразной манере.
   -- Ты бледен, с тобой все в порядке?
   -- Да, это от ужасного вида обеда. Что это за гадость такая? Им не удалось нас разбить об землю, и поэтому решили отравить?
   -- Алекс... я всегда думала, что выражение "жизнь пролетает перед глазами" фигурально, что это распространенный миф. О чем ты думал, что видел в последние секунды нашей жизни? -- спрашиваю я сдавленным голосом, не в силах прогнать из своей головы навязчивые воспоминания.
   -- Я не видел ничего подобного, так как не обладаю такой бурной фантазией, как ты. В моей голове беспрестанно крутилась лишь одна мысль: какой я был дурак, что не умел ценить жизнь. Вот и все. Никаких лиц, никаких воспоминаний, ни одной путной мысли. Только: какой я был дурак, как был слеп. Наверное, мне следует быть благодарным организаторам, что они открыли мне глаза.
   -- И ты благодарен?
   Алекс безрадостно смеется:
   -- Я бы подержал каждого из них, пока спортсмен полирует их самодовольные лица. Расскажи мне лучше о своих видениях.
   -- Это довольно странно, -- задумчиво начинаю я, -- я видела ярко и отчетливо моменты из своей жизни, лица людей и какие-то места из прошлого. На долю секунды переживала те же эмоции, что и в тот период времени. Некоторые события я хорошо помню, а некоторые истерлись из моей памяти. Последнее, что я видела, была моя старшая сестра. Она трагически погибла 20 лет назад в страшной автокатастрофе.
   Я произношу это вслух и внезапно понимаю причину своей глубокой печали и внутренней пустоты. Какой бы успешной и счастливой ни была наша жизнь, мы никогда не сможем вытеснить до конца призраков из прошлого, окончательно пережить случившиеся трагедии и залечить нанесенные раны. Так или иначе они настигают нас в самый неожиданный момент и, когда кажется, что все плохое навсегда осталось позади, обрушиваются на нас тяжелым и опустошающим грузом.
   Вдруг мне в голову приходит мысль. А что, если каждый из нас пережил страшную потерю и ведет свою обычную жизнь, стараясь не оглядываться назад, потому что там лишь боль и пустота? По крайней мере это хоть какая-то зацепка. Я делаю в своем блокноте первую пометку: "Общее: трагические потери в прошлом?"
   -- Что это ты там пишешь? -- Алекс с любопытством вытягивает шею.
  -- План по захвату миллиона долларов, -- улыбаюсь я в ответ.
   Какое-то время мы разговариваем друг с другом. Он немного рассказывает о себе, щедро приправляя монологи шутками и анекдотами. При этом парень не скупится и на шутки в отношении меня.
   Я нарочно не упоминаю ничего о своем предположении. На первом этапе мне ни с кем не хочется делиться собственными мыслями и догадками, даже с Алексом. Разговор немного подбадривает меня, но все равно я чувствую себя жалко. Остальные пассажиры либо спят, либо приглушенно беседуют друг с другом.
   Я решаю отойти в туалетную комнату и следую в хвост самолета. И вдруг, как гром среди ясного неба, в последнем ряду замечаю девочку лет 10. Она смотрит в окошко и что-то крепко прижимает к груди. Это настолько неожиданно, что на мгновение я теряю дар речи. Хотя в правилах ничего не говорилось о возрасте участников, я была уверенна, что к игре допускаются только совершеннолетние. Это значит, что ей тоже пришлось пройти через весь ад вместе с нами? Ну, это уж слишком! Ставить такие эксперименты над взрослыми людьми негуманно и цинично. Но подвергать подобным испытанием детей -- это просто преступление. Моему возмущению нет предела. Я обращаюсь к девочке:
   -- Привет! Как тебя зовут?
   Она поворачивает ко мне голову, затем вновь отворачивается, не говоря ни слова. Меня поражают ее огромные, серьезные и такие синие глаза. В сочетании с ярко-рыжими волосами и бледной кожей они придают девочке какой-то фантастический облик. Кого-то она мне очень напоминает.
   -- Меня зовут Виктория или Лавина, как тебе больше нравится, -- я делаю вторую попытку.
   На этот раз она даже не поворачивается в мою сторону.
   -- Ты понимаешь по-английски? Ты напугана? Может быть, тебе нужна помощь?
   Никакой реакции. Я стою в замешательстве еще минуту, но девочка продолжает игнорировать меня. Решаю обсудить это с Алексом, но когда возвращаюсь, он крепко спит, посапывая в своем кресле. Устраиваюсь поудобнее, закрываю глаза, и мне наконец-то удается провалиться в беспокойный сон.
  
   Большую часть перелета я провожу во сне. Еще два раза я удаляюсь в хвостовую часть самолета. Странная девочка сидит на своем месте, свернувшись калачиком и крепко спит. Я очень удивлена, когда понимаю, что за предмет она крепко прижимает к груди -- небольшую шахматную доску. Мысль об этой загадочной пассажирке не дает мне покоя.
   Один раз Алекс просыпается, и я спрашиваю, не обратил ли он внимания на странную девочку позади нас, на что он бодро отвечает, пожимая плечами: "Все мальчики и девочки на этом самолете странные. А рассеянный ученый позади тебя так и вовсе с другой планеты". Я решаю не развивать тему с Алексом и разобраться во всем самой. Может быть, это просто дочь одного из членов экипажа. Возможно, она не понимает английского языка или играет роль персонажа в одном из заданий квеста. Открываю свой блокнот и делаю пометку: "поближе познакомиться с загадочной девочкой".
   За два часа до посадки мы получаем второй обед. Несмотря на отсутствие аппетита, в этот раз я все же съедаю весь поднос. Еда кажется пресной, холодной и абсолютно безвкусной. Алекс отвешивает колкий комментарий "что-что, а готовить невкусно они умеют отлично". После того как бортпроводницы убирают остатки еды, включается монитор и женщина, подобная моей старой доброй знакомой Глянцевой леди, приветствует нас ровным голосом. Она просит еще раз прослушать правила, которые, как мне кажется, все уже выучили назубок:
      -- Место локации игры, задания и ситуации, методы организации и предметное оснащение являются интеллектуальной собственностью Корпорации и должны сохраняться в строгой конфиденциальности.
      -- При общении участникам следует пользоваться следующей терминологией: Локация -- место проведения квеста, Игроки -- участники квеста, Платформа -- место сбора Игроков для обсуждения текущих задач, Бунгало -- место проживания Игроков, Ячейка -- комната Игрока. Данное правило носит рекомендательный характер.
      -- Язык общения Игроков -- исключительно английский.
      -- В ходе игры следует использовать игровые имена. Данное правило носит рекомендательный характер.
      -- В Локации Организаторы обеспечат Игроков всем необходимым для Игры. Каждый Игрок имеет право взять с собой один предмет, напоминающий о доме, например, амулет, фотографию, личную вещь, аксессуар, канцелярские товары или небольшой предмет одежды. Все электронные устройства, особенно средства связи, категорически запрещены к использованию в месте Локации.
      -- Игрок обязан носить предметы гардероба и использовать в быту только вещи, предоставленные Организаторами.
      -- Распорядок дня: подъем строго в 9:00 часов, отбой строго в 21:00 час. К этому времени каждый Игрок обязан находиться в своей ячейке один, поужинать, принять душ, одеться в предоставленный комплект одежды и лечь в свою кровать. Здоровый и продолжительный сон является абсолютной необходимостью в Игре. Время приема пищи каждый Игрок определяет для себя самостоятельно.
      -- Каждое утро в течение семи дней Игрокам будут задаваться ситуации с подробными инструкциями. При прохождении заданий Игроки руководствуются собственными решениями. Организаторы не вмешиваются в процесс принятия решений и разработки стратегий по прохождению заданий ни при каких обстоятельствах.
      -- Победителем Игры может стать только один Игрок, однако поощряется совместное решение задач вплоть до самого финала.
      -- Ни при каких обстоятельствах Игроки не имеют право покидать место Локации и самостоятельно извлекать из предплечья Координаторы Игры до ее окончания.
      -- За нарушение правил Игры Игроков ожидает наказание, за существенные нарушения -- устранение из Игры.
      -- Организаторы не несут ответственности за действия Игроков в той или иной ситуации, равно как и не имеют права вмешиваться в ход Игры.
      -- Игра считается оконченной, когда один из Игроков выполнит финальное задание.
   Девушка на экране монотонно повторяет правила по кругу снова и снова, чем действует всем пассажирам на нервы. Поэтому все вздыхают с откровенным облегчением, когда первый пилот объявляет посадку самолета. Девушка на мониторе дает нам дальнейшие инструкции:
   -- В аэропорту вас уже ожидает автомобильный транспорт, который доставит игроков до места Локации. Просьба следовать за нашими водителями.
   Экран гаснет. Я выглядываю в иллюминатор, и у меня перехватывает дыхание. Прямо под нами расстилается гряда островов. Они создают внизу причудливые геометрические формы, обрамленные белоснежными полосами песка, затем нежно-голубыми ареалами лагунной воды и, наконец, темно-синими водными безднами. Примерно так я себе представляла рай. Потрясающие виды немного расслабляют меня и снимают напряжение последних суток. Вопреки всему я вновь начинаю чувствовать радостное волнение в районе солнечного сплетения перед предстоящим приключением.
   -- Как ты думаешь, что это за острова? -- мечтательно спрашиваю я Алекса.
   -- Дай-ка подумать, учитывая траекторию движения самолета, высоту и скорость полета, угол наклона крыла и внешний вид островов становится очевидным, что я не имею ни малейшего представления, что это за острова. В Индийском океане превеликое множество архипелагов: Чагос, Сейшеллы, Эпарсе, Мальдивы, Йемен и так далее. Выбирай, что твоей душе угодно.
   -- Я только знаю, что это райское местечко. Мы прекрасно проведем здесь время, вне всякого сомнения. Такие острова созданы для абсолютного счастья, гармонии с природой и собственным внутренним миром.
   -- При условии, что нас не съедят местные аборигены.
   Самолет совершает посадку в небольшом аэропорту, утопающем в зелени. У трапа нас уже ожидают три белоснежных Джипа с символом Антакараны на правом крыле.
   Едва мы покидаем самолет, моя первая мысль -- как я буду здесь дышать? Воздух кажется тяжелым, теплым и очень влажным. Но проходит пара минут, и мои легкие адаптируются к нему, так что непривычные влажность и жара больше не беспокоят меня. Я с восторгом озираюсь по сторонам и удивляюсь, каким разным может быть зеленый цвет: от светлого, почти желтого, режущего глаз салатового и до темно-изумрудного, почти черного. Около автомобилей стоят местные водители в белых костюмах. Планк, блондинка, женщина южной внешности и спортсмен садятся в первый Джип, и он незамедлительно отъезжает. Водитель второй машины указывает жестами занять места следующим четверым пассажирам, выходящих из самолета: мне, Алексу, рассеянному ученому и парню с ангельским лицом. Мы садимся в комфортабельный большой салон, и машина трогается с места. Оборачиваюсь и вижу последних трех участников: китаянку, худощавую женщину и маленькую незнакомку, очевидно, именно для них приготовлен третий Джип.
   Водитель поворачивается к нам, улыбается и что-то говорит на местном языке, очевидно, приветствуя нас.
   -- Сколько продлится наша поездка? -- спрашивает Алекс по-английски.
   Водитель жестами объясняет, что не понимает его. В свою очередь, я планирую воспользоваться временем в пути, чтобы поближе познакомиться с участниками и полюбоваться великолепными видами вокруг. Однако, то ли от долгой дороги, то ли от пережитых потрясений, мои глаза неожиданно начинают слипаться. Я борюсь еще пару минут, затем окончательно впадаю в глубокий сон без каких-либо сновидений.
  
   Когда я открываю глаза, вокруг уже настолько темно, что за пределами машины не видно совершенно ничего. Все тело затекло, я чувствую боль в мышцах спины и шеи и металлический привкус на языке. Голова неприятно гудит. Широко зеваю, и слышу, как водитель что-то говорит нам.
   -- Кажется, я заснула. Сколько времени мы были в пути? -- спрашиваю я Алекса на русском языке, все еще в полудреме. Он смотрит на меня заспанными глазами.
   -- Понятия не имею, потому что спал, как дитя. Перелет может быть таким утомительным, если начинается с небольшой авиакатастрофы.
   -- Кто-нибудь знает, как долго мы были в пути? -- обращаюсь я к другим участникам на английском языке. Выясняется, что все мы крепко спали.
   В этот момент загорается монитор, размещенный прямо над головой водителя. На нем появляется та же девушка, что и на экране в самолете, и объявляет нам тем же ровным голосом:
   -- Добро пожаловать в Локацию, дорогие Игроки! Местное время 20:00 часов. Это значит, что у вас есть час, чтобы занять свои ячейки, принять душ, надеть приготовленную для вас одежду и лечь в кровать. Свет погаснет ровно в 21:00 час. После этого никому не разрешается находиться за пределами ячеек. Завтра утром, ровно в 9:00, начнется игра. Постарайтесь как следует отдохнуть и подготовиться к испытаниям первого дня.
  
   Мы покидаем свой Джип, машем на прощание водителю и направляемся к Бунгало. В густых сумерках мало что видно. Дорожка к домику выложена камнями с вмонтированными в них фонарями, тусклый свет которых позволяет различить силуэты высоких деревьев. Приятная прохлада бодрит тело и дух. Но больше всего меня захватывают звуки: стрекотание неизвестных насекомых прерывает ночную тишину, а фоном к ним слышен мерный зачаровывающий шум океана.
   Наша четверка заходит в Бунгало. В темноте сложно сказать, из какого он выполнен материала. Коридор выкрашен в белый цвет и не имеет ни одного предмета мебели или элемента интерьера. Он идет по кругу, через каждые двадцать метров друг от друга находятся пронумерованные и подписанные игровыми именами участников двери. 1. Би Би. Какое странное прозвище, понятия не имею, кому бы оно могло принадлежать. 2. Планк. Учтивый пожилой мужчина из первого ряда. 3. Ю. Коротко и ясно, что ничего не ясно. 4. Энджел. Парень с прелестным лицом останавливается перед этой ячейкой, очаровательно улыбается нам и желает спокойной ночи. Конечно, Энджел значит "ангел" по-английски. Мне кажется все это немного приторным, и краем глаза я вижу, как Алекс с трудом сдерживается от смеха. 5. Лавина. Моя ячейка. Я прощаюсь с Алексом и худощавым мужчиной -- Холео, как он успел представиться на борту самолета - и открываю дверь.
  
   Внутренняя обстановка и отделка комнаты очень просты. Ячейка представляет собой квадрат примерно три на три мера, без окон и всяческих украшений. Стены и потолок выкрашены традиционно в белый цвет. У правой стены стоит небольшая кровать, возле нее прикроватная тумбочка и стул. Приглядевшись, я замечаю небольшую нишу в стене. Рядом виднеется кнопка, при нажатии которой сдвигается металлическая ширма. За ней скрываются туалет и небольшой душ.
   Вся скудная мебель, постельное белье и полотенце в душе - белого цвета. На тумбочке стоят электронные часы, циферблат которых показывает 20:07. На спинке стула аккуратно сложена белоснежная накрахмаленная пижама. Она пахнет стерильной чистотой. Температура в комнате очень комфортная, очевидно, она поддерживается центральной климатической системой. И все же я крайне разочарована фактом отсутствия окна. Запах и шум океана были бы мне милее самой комфортной температуры, создаваемой современной техникой.
   Задумываюсь, чем заняться дальше. Согласно распорядка, в 21:00 нужно быть в своей кровати, но для меня нет ни единого шанса заснуть. Все пережитые потрясения и долгий сон в машине не позволят мне расслабиться. А это значит, что предстоит беспокойная бессонная ночь и с утра я, разбитая, начну первый игровой день. С этими мыслями я направляюсь в крохотную ванную комнату, но вода течет лишь прохладной тонкой струей, так что моя надежда понежиться под теплым душем после более суток перелетов разбивается вдребезги. "Условия, созданные организаторами, далеки от идеальных", -- с сожалением отмечаю я про себя.
   После душа я надеваю пижаму, сажусь на кровать и достаю свой блокнот. Время сделать первые записи об этом странном дне. Но ни одна дельная мысль просто не хочет идти в голову. Мой взгляд падает на последнюю запись о юной участнице. Какая загадочная девочка! Я непременно должна узнать о ней побольше. Сама не понимаю, почему меня так манит ее тайна -- причина в возрасте или в чем-то другом.
   Вдруг до меня доносятся шаги за дверью. Недолго думая, вскакиваю на ноги, выглядываю в коридор и тут же вижу ярко-рыжую голову той, о ком размышляла секунду назад.
   -- Постой, не уходи, пожалуйста, -- шепчу я ей. Девочка, не оборачиваясь, останавливается на месте.
   "По крайней мере она не глухонемая", -- думаю я с облегчением. С чего же начать, чтобы не спугнуть ее?
   -- Я видела шахматную доску в твоих руках. Мой отец очень любит эту игру и с детства заставлял меня составлять ему компанию. Если тебе станет скучно или понадобиться второй игрок, может быть, тогда ты разрешишь мне присоединиться?
   Девочка оборачивается и серьезно смотрит на меня своими большими синими глазами. Внезапно ее лицо озаряет широкая искренняя улыбка. От неожиданности я теряюсь и не знаю, что сказать. "Спасибо, папа, -- думаю я про себя, -- наконец-то твои ферзи на что-то сгодились". Ее улыбка потрясает меня до глубины души и наполняет мое сердце невероятным теплом. Пожалуй, это именно то, что мне необходимо, чтобы преодолеть пережитый сегодня шок.
   -- Наверное, ты права. Мне может понадобиться напарник. Играть в шахматы одной не очень интересно. Я все время у себя выигрываю, -- кивает она мне, немного задумчиво, словно сомневаясь в своем решении.
   -- Мне казалось, что в квесте имеют право участвовать только совершеннолетние. То, что это могут быть дети..., -- я резко замолкаю, ругая себя: "Черт побери! Это точно не те слова, с которыми ты можешь завоевать ее доверие".
   -- Но я не простой ребенок, а мастер спорта по шахматам в категории юниор. И участвую в этой Игре, потому что нужна здесь, -- спокойно отвечает она.
   -- Прости, конечно же! Я не хотела тебя обидеть. Просто вещи, которые случились сегодня, способны сломить психику взрослого человека, что уж говорить о детях...
   -- Я не простой ребенок, -- упрямо повторяет она, -- и могу гораздо больше многих здесь присутствующих.
   -- Даже не сомневаюсь в этом. Но как ты перенесла перелет? То есть...
   -- Падение? Ты можешь не подбирать слова, Лавина, я взрослее, чем тебе кажется, и перенесла его лучше вас всех. Дело в моем умении отключаться от внешнего мира в стрессовых ситуациях. Некоторым это кажется странным, другие называют это "аутизмом". Я же считаю это отличной защитной реакцией от внешних и очень раздражающих факторов.
   Не могу поверить, что слышу подобные слова из уст маленькой девочки.
   -- Сколько тебе лет?
   -- Исполнилось недавно 10. Кстати, меня зовут Лилу.
   Прежде, чем она успевает что-то добавить, я понимаю, кого она мне так напоминает! Лилу -- героиню Милы Йовович из известного фильма "Пятый элемент".
   -- Мне очень нравится это кино! Главная героиня одновременно отважная и невинная, а еще так жаждет любви, -- тихо добавляет моя маленькая знакомая.
   -- Тебе очень идет это имя. А как тебя зовут по-настоящему?
   -- Это не имеет значения. Так же как и наша реальная жизнь не имеет ни малейшего отношения к этому месту.
   Она так враждебно произносит фразу "к этому месту", что у меня бегут мурашки по коже.
   -- Послушай, у нас еще есть минут 20. Ты не хочешь зайти? -- осторожно предлагаю я.
   -- Почему бы и нет.
   Лилу оглядывает комнату и замечает:
   -- Моя ячейка выглядит точно так же.
   Я пытаюсь задать ей еще пару вопросов, но она на все отвечает очень уклончиво. Меня поражают ее мудрость и спокойствие. Лилу действительно намного старше своего возраста. Часы показывают 20:45. Моя новая знакомая встает и говорит:
   -- Я никому здесь не доверяю и предпочитаю держаться обособленно. Мое преимущество в умении оставаться скромной и невидимой, быть просто тенью. Но ты мне нравишься, и мы могли бы попробовать подружиться. Прошу тебя не обсуждать ни с кем наш разговор! Знаешь ли, у меня в планах победить, -- и она снова дарит мне свою очаровательную улыбку. Мое сердце тает. Неожиданно я чувствую себя счастливой, потому что эта девочка здесь, на острове. Она стоит и ждет ответа. -- Ты можешь пообещать пока хранить мою тайну?
   -- Конечно. Но как насчет Алекса? Кажется, этому парню можно доверять, хотя порой мне и хочется его убить.
   Лилу задумывается на минуту и отвечает:
   -- Возможно. Но я должна ко всем присмотреться. А пока давай сохраним наше знакомство в секрете.
   С этими словами она отправляется в свою ячейку. Я ложусь в кровать, беру блокнот и начинаю делать записи. Лилу никак не идет у меня из головы. Она странная, но мне комфортно и спокойно в ее присутствии. Я обязательно выясню о ней побольше и узнаю ее тайну, когда придет время. Часы показывают 20:59, и свет гаснет.
   "Чудесно, -- вздыхаю я, -- теперь мне придется лежать всю ночь в темноте наедине со своими мыслями". Но, очевидно, все последние события, переживания, страхи и волнения так сильно утомили меня, что я практически мгновенно погружаюсь в глубокий спокойный сон.
  

Игра.

День первый

  
   Проснувшись, я первым делом смотрю на электронные часы на прикроватной тумбочке. Они показывают 9:00. Я проспала ровно 12 часов, что меня очень удивляет: в жизни не спала так долго и не была столь пунктуальна.
   Несмотря на долгий сон, моя голова по-прежнему гудит, а на языке ощущается все тот же неприятный металлический привкус. Наверное, я спала в одном положении, потому что шея и плечевые мышцы ужасно затекли. Начинаю разминать плечи, и тут мое внимание привлекает стул. От неожиданности я вскакиваю с кровати: на нем больше нет моей вчерашней одежды. Вместо нее лежит белый костюм из мягкого плотного материала: узкие длинные штаны с резинками в области икроножных мышц, обтягивающая кофта с молнией и длинными рукавами, заканчивающимися у запястий такими же резинками. Под стулом стоит пара белых высоких ботинок на толстой подошве и со шнуровкой. Вчера этого костюма определенно здесь не было! Мне становится не по себе от представления, что кто-то был в моей комнате, пока я спала в неведении.
   Мучимая жаждой и голодом, я быстро одеваюсь. Неудивительно, ведь со вчерашнего дня у меня не было во рту ни крошки. Неизвестно, можно ли пить воду из-под крана, поэтому я решаю не рисковать. Вместо этого отправляюсь на место сбора -- Платформу -- в надежде получить завтрак и узнать, как пройдет первый Игровой день.
   Снаружи меня ослепляет яркое солнце на голубом безоблачном небе. Наше Бунгало утопает в бурной тропической зелени. В нескольких метрах от него можно видеть океан: игривые волны набегают на песчаный берег, шумно разбиваются об него и откатываются белыми барашками, чтобы вернуться снова. Прямо перед Бунгало расчищена круглая площадка, а посередине стоит огромный массивный деревянный стол. Вокруг него размещены такие же солидные скамейки, на которых уже собралось большинство игроков. На стене Бунгало, обращенной к Платформе, висит большой монитор -- судя по всему, средство коммуникации организаторов с игроками.
   Подхожу к столу и приветствую всех присутствующих. Игроки здороваются со мной в ответ. Все они одеты так же, как и я.
   Впечатляет и само оформление стола: по всей его поверхности выгравирован поражающий своей красотой символ Антакараны -- три объемные семерки, которые как бы оформляют грани куба, расходятся от центра и образуют три ножки стола.
   Постепенно к нам присоединяются остальные игроки. Я вспоминаю Лилу, которая как раз выходит из Бунгало. Вместо того, чтобы подойти к столу переговоров, она направляется в противоположную сторону, садится под развесистое дерево поодаль и начинает разбирать свои шахматные фигурки. Девочка даже не смотрит в нашу сторону. Мысленно я решаю подойти и побеседовать с ней попозже.
   -- Думаю, что пришло время познакомиться поближе и что-нибудь поесть, -- прерывает Алекс неловкое молчание.
   -- Мы бы давно что-нибудь поели, если бы здесь было что-то съедобное, -- едко отвечает спортсмен, -- Здесь нет ни черта. Похоже, организаторы планируют морить нас голодом.
   Мне не нравится выбранный им тон. Внешний вид этого парня пугает меня: он олицетворяет собой силу и агрессию.
   -- А что с водой из-под крана? -- жалобно спрашивает блондинка, -- я просто умираю от жажды.
   -- Мы спокойно можем пить ее, -- отвечает Планк, -- судя по температуре и небольшому напору, вода поступает не напрямую из природного источника, а через опреснительную систему. Нагрев происходит естественным путем от солнечного тепла. К вечеру вода остывает, а днем, судя по утренней жаре, из-под крана будет бежать кипяток. Такую воду можно пить без вреда для здоровья.
   -- Они здесь не очень-то гостеприимны, -- вздыхает женщина южного происхождения.
   В этот момент загорается экран, и мы видим уже знакомого нам Маэстро. Выражение его лица и тон голоса по-прежнему остаются спокойными и дружелюбными. Подобно остальным игрокам, я просто умираю от любопытства. Почти так же, как от голода и жажды.
   -- Приветствую вас в Локации, и поздравляю с первым игровым днем в Великой игре "Антакарана. Квест в реальности"! Надеюсь, вы хорошо отдохнули после утомительной дороги и готовы к началу испытаний. Некоторые из вас являются профессионалами в жанре поиска предметов, другие неплохо справляются с логическими задачками. Сегодня вам предстоит объединить усилия, чтобы найти провизию на предстоящую игровую неделю. Каждый день я буду давать подсказки. Очень важно внимательно слушать и запоминать их. Ведь в них кроется не только ключ к правильному решению, но и, зачастую, к самой жизни. Итак, сегодняшняя подсказка звучит следующим образом:
   "Таинственная цифра семь,
   Начала жизни семь наук:
   Воздух, Земля, Огонь, Вода,
   Что наполняют Свет и Звук
   И светлой Мысли торжества.
   Найдя зародыш этой жизни
   И воедино слив его,
   На шаг ты станешь к тайне ближе
   И голод чрева своего
   Чрез осознание утолишь ты.
   Ищи и слушай глас природы:
   Там, где гармония царит,
   Вдруг неестественные мраки
   Перевирают внешний вид,
   Там и найдешь ты эти знаки."
   Удачного старта, Игроки! Корпорация верит в вас!".
  
   Маэстро исчезает. Вместо него появляются четыре красные стрелки, направленные вглубь острова -- проекция света с того же экрана. Некоторое время мы сидим в тишине. Нам с трудом удается скрыть разочарование. Первым прерывает молчание Энджел, высказывая вслух общую мысль:
   -- И это называется "нас обеспечат всем необходимым"! Как я буду выполнять задания, если просто умираю с голода?!
   -- Что ты ноешь, как девчонка, -- презрительно рычит на него спортсмен. -- Как только этот чертов самолет полетел вниз головой, стало понятно, что здесь нам не устроят санатория.
   -- Нам ничем не помогут такие разногласия, -- прерывает их Планк, -- нельзя терять ни минуты. В тропиках быстро и резко темнеет, а мы даже не имеем ни малейшего представления, в каком направлении двигаться.
   Он прав. Мы все это понимаем, поэтому сразу преступаем к обсуждению плана действия.
   Первым делом мы записываем подсказку Маэстро. Потом тратим 20 минут на знакомство. Планка знают все, благодаря его любезности в самолете. Тем не менее он повторяет свое имя. Затем делает многозначительную паузу, добавляет "Меня даже в реальности зовут Макс Карл" и добродушно смеется. Мы растерянно переглядываемся между собой, не имея ни малейшего понятия, о ком идет речь. По выражениям наших лиц Планк понимает, что шутка предназначена не для данной целевой аудитории, и кратко вводит нас в курс дела о выдающемся немецком ученом-физике Максе Карл Планке, известного своими трудами в области термодинамики, квантовой физики и теплового излучения. Блондинка называет себя Блонда, что вызывает у многих игроков улыбку. Женщина с южной внешностью оказывается той самой таинственной Би Би -- сокращение от полного имени Беатрис Бьянки. Имя спортсмена звучит как Раннер, "бегун" с английского языка. Худощавая женщина в очках лет 50-ти представляется как Марта. Затем следует Энджел с ангельским лицом, Холео, назвавший себя в честь открытого им же спутника Сатурна и мы с Алексом. Последней представляется китаянка -- миниатюрная девушка с густыми черными волосами, доходящими до хрупких плеч и с чересчур большой оправой очков для ее аккуратного маленького лица. Азиатку зовут просто Ю, сокращенная форма от Юймин. Никто не спрашивает имени рыжеволосой девочки, и я не завожу об этом разговор.
   Мы решаем не терять времени на дальнейшие обсуждения и сразу же приступить к поиску. Судя по направлению солнца, наша Платформа находится на западе этой части суши. Стрелки с экрана четко показывают направления: север, юг, юго-восток и северо-восток. Принимаем общее решение разделиться на четыре команды: мы с Алексом выбираем северо-восточное направление. Раннер вызывается сопровождать Блонду и смотрит хмуро, когда к ним присоединяется Энджел. Тем не менее, он не возражает вслух, и этой команде достается юго-восток. Холео и Би Би выбирают южное направление вдоль береговой линии. Планк и Марта остаются обследовать территорию вокруг платформы, поскольку в силу возраста уступают нам всем по физическим параметрам. Ю настаивает на том, чтобы отправиться в одиночку в северном направлении, также вдоль линии океана. "Я выросла у моря, -- говорит она в ответ на наши возражения, -- это моя стихия, со мной ничего не может случиться".
   Пока мы имеем смутное представление о том, что именно ищем. Понятно только, что нужно обращать внимания на какие-то неестественные предметы или явления в природе. Или как процитировал Алекс русскую сказку "Ищи то -- не знаю что".
   Перед отправлением я прошу Алекса подождать пару минут под предлогом попить. У нас нет абсолютно ничего, во что можно было бы наполнить воды, чтобы взять ее с собой. Приходится надеяться на то, что мы найдем пресный источник в пути. Я пью много и жадно, после чего сразу направляюсь к Лилу.
   Она все еще сидит под своим деревом. Я никогда не отличалась особенными успехами в ботанике, поэтому не представляю, что это за растение. Но оно мне однозначно нравится -- усыпанные крупными листьями ветки свисают почти до самой земли, даря целительную прохладу в полуденный зной и заслоняя собой от всего мира.
   -- Лилу, ты хочешь пойти с нами? -- спрашиваю я ее, садясь рядом. Дерево сразу же окутывает меня своей гостеприимной аурой.
   -- Нет, мне лучше остаться здесь и попробовать найти что-нибудь самой, -- отвечает девочка. Подумав, она добавляет: "Будь осторожна и возвращайся до темноты. В таких местах очень быстро темнеет. Не хочу, чтобы ты заблудилась и осталась ночевать в джунглях".
   Я слышу тревогу в ее голосе.
   -- Не бойся, Лилу, мы вернемся вовремя. И чем скорее, тем лучше. У меня уже сводит живот от голода. Вечером устроим пир живота, обещаю.
   Мы обмениваемся улыбками, и меня охватывает внезапный порыв обнять Лилу, но я не решаюсь. Вместо этого встаю и бегу к Алексу, который уже ждет меня, чтобы покинуть Платформу и отправиться навстречу приключению.
  
   Минут 10 мы идем молча. Всего лишь через несколько метров от Платформы заросли становятся неожиданно густыми. Есть что-то завораживающее в звуках, издаваемых джунглями. Они кажутся живыми и проникают в самое сердце - страшат, удивляют, восхищают, но не оставляют равнодушным.
   Если с утра белый облегающий костюм показался мне неподходящим для такого жаркого тропического места, то теперь я понимаю, что лучшую одежду сложно было бы представить. Высокий папоротник с неизвестными обитателями, тропические и часто незнакомые мне кустарники и вездесущие густые клубки лиан, определенно не годятся для тесного контакта с моей северной кожей. Кроме того, солнце так нещадно палит с голубого неба, что я могла бы в считанные минуты получить ожог. На Алексе костюм сидит более свободно. Наконец, я прерываю молчание и обращаюсь к Алексу по-русски:
   -- Искать предметы в этих джунглях то же самое, что искать иголку в стоге сена...
   Едва я успеваю произнести фразу до конца, как вдруг в моих ушах начинает пронзительно звенеть. Этот звук настолько интенсивный, что кажется, моя голова вот-вот взорвется. Это причиняет такую невыносимую боль, что я падаю на землю и крепко зажимаю уши руками. Вижу сквозь пелену перед глазами, как Алекс с испуганным выражением лица подбегает ко мне и что-то говорит. В этот момент он также хватается за голову, а его лицо искажает гримаса боли.
   -- ... здесь происходит?! -- доносится до меня конец его фразы, после чего он громко вскрикивает и падает на землю. - Как же больно, черт побери! -- Алекс начинает кататься по земле, а из его правого уха тонкой струйкой выбегает кровь. В мое притупленное сознание приходит догадка, и я кричу изо всех сил на английском языке в надежде, что Алекс услышит:
   -- Молчи! Ни слова по-русски! Алекс, замолчи! Тихо, тихо, тихо!!!!
   Я подползаю к нему, смотрю в глаза и отнимаю руки от головы.
   -- Ты слышишь меня? Молчи!
   Он кивает, все с тем же измученным выражением лица. Мы садимся рядом под какую-то пальму и пытаемся прийти в себя. Звон в ушах постепенно затихает, и я могу думать более ясно. Проходит минут двадцать прежде, чем я вновь могу говорить:
   -- Алекс, мы нарушили правило номер три: "Язык общения Игроков -- исключительно английский" и в связи с этим к нам было применено правило номер одиннадцать: "За нарушение правил Игры Игроков ожидает наказание, за существенные нарушения -- устранение из Игры". На первый раз мы почувствовали этот оглушающий звон в ушах. Не знаю, что произошло после твоего второго предложения. Но, кажется, тебе повредило барабанную перепонку.
   -- А я тебе скажу что. Как будто тысяча игл одновременно вонзились в мои глаза, уши и мозги. Но мне, конечно, этого показалось мало, -- невесело шутит он, -- на третий раз я почувствовал небольшой взрыв в голове. Возможно, придется выкинуть правое ухо за ненадобностью.
   -- По крайней мере, ты не теряешь бодрость духа, -- подбадриваю я его, -- но на всякий случай с этого момента ни слова по-русски на этом проклятом острове.
   -- После такого я боюсь, ни слова до конца жизни, -- усмехается он.
   -- Но каким образом они проделывают с нами такие жестокие вещи?
   Мы смотрим друг на друга и понимаем одновременно. Разгадка так элементарна и так ужасна, что мы начинаем нервно смеяться:
   -- Координатор! Мы не просто фигуры со встроенным навигатором, мы марионетки в руках организаторов. Они могут нас наказывать, контролировать каждый наш шаг, каждое слово...
   -- И отключать наше сознание в любое удобное для них время, -- спокойно заканчивает Алекс.
   -- Что?!
   -- Сама посуди. Вчера, как только мы сели в машины, все крепко уснули. Никто из нас не знает, ни как долго мы были в пути, ни какой дорогой ехали. Ровно в 21:00 я уснул, хотя обычно раньше полуночи мне это редко удается. Не говоря уж о подъеме в 9 утра! Даже не спрашиваю, как это было у тебя, потому что теперь нет ни малейшего сомнения, что все происходило точно также.
   -- Вот откуда этот отвратительный металлический привкус по утрам и боли в мышцах шеи, -- шепчу я. -- Но это же незаконно! Это посягательство на личную жизнь человека. Они просто не имеют на это права.
   -- Лавина, что-то подсказывает мне, что мало кто в этом зловещем месте задумывается о наших правах. Возможно, это только начало. И как мы тут оказались?
   -- Но... но как же?! Ведь это всего лишь игра! А мы чуть только что не оглохли, нарушив маленькое несущественное правило. Что же будет, если...
   Я подавлена. От надежды, что все-таки это приключение будет таким, как я ожидала, не остается и следа. Это серьезная организация и она играет по-настоящему. Высокие ставки -- высокие требования. Как глубоко мое раскаяние в том, что я откликнулась на запрос, прошла все тесты и не покинула тот роковой самолет, пока еще была возможность. Мне на ум вновь приходят слова Чжан Кианг: "Не доверяй никому. Четко следуй инструкциям. Это твой единственный шанс". Может быть, она действительно желала мне добра и хотела предупредить о грозящей опасности? Мне очень хочется обсудить это с Алексом, но теперь, когда я знаю, что каждое наше слово прослушивается, не решаюсь, боясь навлечь на Чжан Кианг неприятности. Конечно, Глянцевая леди не самый лучший пример гостеприимства, и она обладает блестящим талантом действовать на нервы. И все же, что если она такой же заложник ситуации, как и мы? Алекс прерывает ход моих мыслей:
   -- Одно я могу сказать тебе точно. У тебя хороший уровень английского, если ты знаешь словосочетание "барабанная перепонка". И мне кажется, что я снова могу слышать обоими ушами.
  
   Мы продвигаемся дальше по джунглям, молча, все еще под впечатлением от случившегося. Наша цель -- зайти как можно дальше, чтобы максимально исследовать место, в котором мы находимся. Я ворочаю голову по сторонам в поиске чего-то необычного. В этих зарослях увидеть это что-то просто не представляется возможным. Мой пессимизм набирает обороты, когда я вдруг слышу Алекса:
   -- Посмотри на то высокое дерево, с ним явно что-то не так.
   -- Что именно?
   -- А то, что оно высокое.
  
   Приблизившись к объекту нашего внимания, я признаю, что Алекс прав - эта пальма отличается от других деревьев. Наверное, ее можно увидеть с любой возвышенности в округе. Мы осматриваем ее со всех сторон и видим маленький красный символ Антакараны у основания дерева.
   -- Мы нашли его! Символ! -- восклицаю я.
   -- Как ты думаешь, это и есть наш предмет -- пальма?
   -- Может быть, кусок коры с символом? Давай посмотрим повнимательнее.
   Досконально осмотрев основание пальмы, мы замечаем квадрат земли прямо под меткой. Он отличается от остального окружения дерева: на нем также растет трава, но земля под ней красного цвета. Недолго думая, мы начинаем разрывать квадрат руками. Примерно на глубине пяти сантиметров наши пальцы упираются в пластмассовую коробку.
   Алекс достает белую коробку со ставшим уже привычным черным символом -- три семерки, помещенные в объемный куб. В ней находится небольшая стеклянная бутылочка с красной жидкостью.
   -- Не выглядит съедобным, -- разочарованно констатирует Алекс.
   -- Не выглядит, -- мрачно подтверждаю я.
   К бутылочке приклеена записка со словами:
   0x08 graphic
Алекс читает надпись вслух и задумчиво говорит:
   -- То, что отгадка слово "земля" мы понимаем, тут не нужно быть гением. К тому же, этот элемент упоминался Маэстро в начальной формулировке задачи. Скорее всего, эта фраза скрывает в себе что-то более значимое и важное.
   -- Что мне бросается в глаза, так это противопоставление. Предположим, вся растительность зарождается и дает всходы в земле. Человек заканчивает свой жизненный путь там же, -- добавляю я.
   -- Умная девочка! Еще в самом начале Маэстро противопоставил природное и гармоничное всему неестественному и назвал это "мраками". Что может нарушить гармонию природы? Только человек. То есть мы имеем конфликт природы и человека.
   -- В любом случае мы можем узнать больше только, когда и если мы обнаружим все семь предметов или, как выразился Маэстро, "магические семь начал", -- вздыхаю я.
   -- Выше нос, прошло совсем немного времени, а у нас уже есть кое-что. Весьма недурно. Неплохо было бы подкрепиться. В этих джунглях нет ничего съестного кроме нас с тобой. Давай поторопимся, не хотелось бы стать чьей-то ночной трапезой.
   Долгое время мы идем вперед, осторожно пробиваясь сквозь густые джунгли и разговаривая на различные темы о наших прошлых жизнях. Здесь на острове, всего лишь через два дня после того, как мы покинули свои дома, чтобы с головой окунуться в авантюру, наши реальные жизни кажутся чем-то отдаленным, не имеющим ничего общего с происходящей действительностью. Слишком много произошло за последние 48 часов. И в первую очередь то, что мы успели умереть и воскреснуть.
   Изо всех сил я стараюсь соблюдать бдительность, смотрю под ноги перед каждым шагом в страхе увидеть змею или какое-нибудь неизвестное мне животное. Мы продвигаемся очень медленно, не более двух километров в час.
   С каждым шагом дорога дается нам все сложнее и сложнее. Солнце сейчас стоит прямо над головой, и на небе нет ни облачка, чтобы хоть как-то облегчить полуденный зной. Тени от деревьев -- это единственная защита от прямых солнечных лучей. Пот градом катиться по моему лицу. Постепенно наши разговоры смолкают. Судя по расположению солнца в небе, мы находимся в пути уже более трех часов. Учитывая, как быстро темнеет в тропиках, у нас остается еще максимум пять часов, чтобы добраться обратно до лагеря.
   Голод, жажда и угнетающая жара беспощадны. Та вода, которую я выпила перед выходом, давно вышла с потом. Мой язык распух, во рту пересохло и мне сложно что-то говорить. Чувствую, как сводит желудок, и с тоской думаю о вчерашней безвкусной еде в самолете, а также о банановых деревьях, растущих вокруг Платформы. Ко всему прочему влажный душный воздух и палящее солнце угнетают мое сознание. Больше всего на свете мне хочется сесть на землю и провалиться в глубокий болезненный сон. Но Алекс, конечно, прав. В такой густой растительности обитают...кто собственно? Даже боюсь об этом думать. Знаю точно одно: ночью они выходят на охоту. С наступлением темноты у нас останется мало шансов добраться обратно до Платформы. И так мы плетемся дальше, и каждый шаг дается все труднее и труднее. Каждая мысль причиняет мне почти физическую боль. Алекс, который в первое время после находки еще отпускал какие-то шутки, угрюмо молчит и идет вперед.
   -- Я просто умираю от жажды. Давай вернемся на Платформу. Может быть, другим группам удалось что-нибудь найти? -- я сама не ожидала услышать от себя такой жалобный голос.
   -- А ты быстро сдаешься, -- хрипло отвечает Алекс. Но по его голосу я слышу, как мало осталось у него сил. -- Давай присядем и отдохнем, а после повернем назад. Как можно было послать нас в джунгли, в которых нет ни одной кокосовой пальмы?! Знаешь, однажды в каком-то руководстве по выживанию я прочитал фразу, которая почему-то прочно врезалась мне в память: "В тропических джунглях и ливневых лесах почва всегда влажная и кишит насекомыми, пиявками и рептилиями. Поэтому во время сна следует изолироваться от почвы, иначе змей привлечет тепло вашего тела, и утром вы можете обнаружить одну или несколько из них, свернувшихся вокруг ваших интимных мест".
   -- Раньше я думала, что самый страшный кошмар -- это авиакатастрофа. Но описанная тобой перспектива привлекает меня еще меньше. Спасибо, нет. -- Я испытываю ужас и отвращение от одной только мысли о змее, свернувшейся клубочком в моих коленях.
  
   Мы садимся на ствол какого-то дерева, лежащего не земле. Никогда в жизни мне еще не приходилось чувствовать такой усталости, но заснуть здесь означает подвергнуть себя смертельной опасности. Чтобы как-то взбодриться я спрашиваю напарника:
   -- Алекс, как же тебя угораздило оказаться здесь? Без капли воды и крошки еды? Хорошо хоть с компанией повезло.
   Однако Алекс никак не реагирует на мою попытку пошутить и отвечает серьезно:
   -- Знаешь, был момент, когда моя жизнь казалась мне бессмысленной и неинтересной -- ужасное депрессивное состояние. Наверное, тогда я и начал увлекаться онлайн-квестами. Это был своеобразный способ уйти из реальности и погрузиться в вымышленный мир, где я что-то представлял собой. Подсознательно я искал всегда приключение, которое встряхнет меня и вытащит из депрессии.
   -- Нашел?
   -- Нашел. Ты -- то еще приключение, -- он смеется. -- Хотя миллион долларов мне уж точно не помешает. А что делаешь здесь ты?
   -- Страдаю из-за своей пагубной любви к адреналину и приключениям. Признаться, я и не рассчитывала получить выигрыш. Для меня было важно поучаствовать в Игре Века, разгадывать самые сложные загадки и получить от этого самые яркие впечатления.
   -- Получила? - передразнивает меня Алекс.
   -- Нет! Вместо этого сижу здесь и готова умереть за глоток воды!
   Между нами повисает тягостное молчание, так что в один момент я сомневаюсь, не уснул ли мой попутчик. Неожиданно до меня доносится странный звук. Едва уловимый, отдаленный, но безошибочно сладкий шум воды.
   -- Алекс, ты слышишь это?
   -- Что?
   На мгновение он прислушивается, затем, не сговариваясь, мы вскакиваем на ноги и устремляемся по направлению шума. Надежда найти воду дает мне новый прилив сил. Время от времени мы останавливаемся, и прислушиваемся, выбирая путь. Через несколько минут не остается ни малейшего сомнения: мы идем в верном направлении. Я почти бегу вперед, не в силах сдерживаться и забыв о постоянно грозящей опасности под ногами.
   Минут через тридцать нашим глазам открывается самое прекрасное, что я когда-либо видела и слышала в своей жизни: небольшой водопад с прозрачной, прохладной водой, который обрушивается в кристально голубое озерцо. Мы падаем на колени и начинаем жадно пить, умываться, брызгаться и смеяться, как дети. Как же мало надо человеку для счастья! Я никогда в жизни не пила ничего более вкусного!
   Через какое-то время, утолив жажду, отмыв немного грязь и пот с лица и вдоволь надурачившись, мы сидим на большом камне около воды и наслаждаемся ее восхитительной прохладой.
   Алекс серьезно смотрит на меня и говорит полным задумчивости голосом:
   -- Знаешь, у тебя очень красивые ноги.
   По какой-то непонятной причине я очень смущаюсь и отворачиваюсь, чтобы скрыть свою неловкость. Невозмутимо он продолжает:
   -- Особенно, правая. Ее мы съедим первой, если не найдем еду.
   Он закидывает голову и начинает заразительно смеяться. Его лукавые карие глаза так и сверкают в моем направлении. От возмущения я вскакиваю на ноги.
   -- Да шучу я, успокойся. Конечно же, мы начнем с левой.
   На него и вправду очень сложно злиться. Юмор Алекса помогает мне справляться с трудностями и превращает все происходящее в игру. Вернее, напоминает о том, что это и есть игра, и я нахожусь здесь по доброй воле... Вдруг кое-что бросается мне в глаза.
   -- Алекс, посмотри внимательнее на водопад. Справа, ближе к валуну. Ты видишь? Вода там падает не так, как во всех остальных местах. Как будто она встречает плоское неестественное препятствие...как если бы струя воды из-под крана разбивалась об металлический лист. Ты видишь эти брызги? -- Прежде, чем он успевает ответить, я уже скидываю ботинки и начинаю закатывать штаны.
   Мы не знаем, насколько глубоко озеро, поэтому прыгаем по камням, торчащим из него, и без особого труда добираемся до водопада. Справа за струей воды показывается небольшая металлическая платформа, встроенная в скалу, на которой едва виднеется маленький красный значок Антакараны. Не остается никаких сомнений, что я была права. Присмотревшись, мы обнаруживаем нишу, а в ней заветную белую коробочку. Порядочно намокнув и не без усилий, нам удается достать ее, и мы спешим к берегу, чтобы поскорее ознакомиться с содержимым. Им оказывается небольшой пузырек, подобный первому, с жидкостью оранжевого цвета и запиской внутри:
   0x08 graphic
   Алекс задумчиво вертит записку в руках:
   -- В этой загадке противопоставление носит несколько иной характер.
   -- Да, -- соглашаюсь я с ним, -- Это озеро дало нам новые силы, исцеление, может быть даже жизнь. Но такое явление как цунами может унести тысячи жизней. Вспомнить хотя бы его последствия в Юго-Восточной Азии в 2004 году или в Японии в 2011 году. Цунами вызываются землетрясениями, которые уничтожают целые города. Это природные силы, на которые человек не может оказать влияния.
   -- Кажется, мы по-прежнему имеем дело с темой конфликта человека и природы. Лавина, с тобой еще не все потеряно, что касается поиска предметов, -- хвалит меня Алекс. -- Признаться, я под впечатлением.
   -- Ты обратил внимание, что все находки были расположены в знаковых местах: высоченное дерево, которое, должно быть, видно с любой возвышенности в округе, водопад с озером пресной воды... Остается надеяться, что остальные тоже обратили на это внимание и что-то нашли, -- торопливо бормочу я, чтобы скрыть, насколько польщена его комплиментом.
   -- Маэстро сказал, что мы имеем дело с профессионалами. Вот и посмотрим. От голода и жажды мы не умрем в любом случае. Я видел банановые и кокосовые пальмы, в лесах наверняка есть съедобные растения и животные. Жаль, у нас нет никаких инструментов. В любом случае, отсутствие еды сильно усложнит наше здесь пятизвездочное пребывание.
   -- Предлагаю двигаться дальше. И перестань глазеть на мои ноги. Поверь мне, они невкусные и весьма костлявые.
  
   Взбодрившись от нашей находки и вдоволь напившись воды, мы принимаем решение повернуть обратно к Платформе.
   Солнце начинает стремительно приближаться к горизонту, жара спадает, и на смену ей приходит сначала спасительная, а затем уже неуютная прохлада.
   -- Как ты думаешь, сколько у нас осталось времени? -- с тревогой в голосе спрашиваю я Алекса спустя какое-то время. Страх заблудиться и остаться на ночь в джунглях подстегивает меня и дает новый прилив сил в ногах.
   -- Наверное, не больше двух часов. К шести часам вечера мы должны быть на Платформе. В противном случае у нас есть все шансы провести ночь в компании милых зверушек. -- Он старается скрыть волнение, но ему это не особо удается. Чтобы как-то отвлечься я спрашиваю:
   -- Как ты думаешь, что общего у нас может быть друг с другом и этими людьми?
   -- Страсть к приключениям? Любовь к природе? Общие знакомые? Одно я знаю наверняка: сейчас это страх, голод и желание придушить Маэстро и всю его команду. -- Алекс не оборачивается и еще немного ускоряет темп. Сейчас у нас даже нет времени смотреть под ноги.
   Немного подумав, я решаю поделиться с ним своей идеей:
   -- А у тебя была в жизни какая-то глубокая душевная травма, например, потеря близкого человека, развод родителей, финансовое фиаско...?
   -- Ты имеешь в виду помимо нашего совместного позорного проигрыша в онлайн-игре?
   -- Алекс, я серьезно! Может быть, подобная трагедия в прошлом объединяет всех нас? В возрасте пяти лет я потеряла старшую сестру. Она погибла в ужасной аварии. Школьный автобус возвращался с экскурсии по местам боевой славы Волгограда, когда водитель грузовой фуры уснул за рулем, потерял управление и ушел в кювет. Водитель автобуса не успел сориентироваться и врезался на полной скорости в хвост грузовой машины. Тогда погибло пятеро детей. Одной из них была Юлия. Я мало что помню о той страшной трагедии и смутно представляю себе очертания ее лица. Прошло уже двадцать лет, и я почти все забыла. Но моим родителям приходится жить с этим каждый день.
   -- Это ужасно. Я сочувствую тебе и твоим родителям. Правда. Но не думаю, что сам подхожу в эту схему. Мои родители живы и здоровы, живут вместе уже много лет и по-прежнему любят друг друга. Брат и сестра тоже чувствуют себя хорошо. До ужаса приличная и скучная семья. Будем откровенны, 95% людей на земле приходилось пережить потерю близкого или тяжелое расставание, стать свидетелем смерти или перенести детскую травму. Я не думаю, что это может быть нашей отгадкой, слишком много жителей планеты подходят под такое описание.
   Алекс прав. Но меня по-прежнему что-то грызет изнутри, чему я пока не в силах найти имени и придать формы.
   С тревогой смотрю, как солнце начинает скрываться за горизонтом. Вокруг даже нет намека на наш лагерь. Звуки джунглей неожиданно становятся громче и интенсивнее. Мне становится по-настоящему страшно. Яркие и насыщенные зеленые тона буйной растительности превращаются в зловещие темные очертания. Оказалось, что лианы - это длинные руки с цепкими пальцами, которые хватают меня и пытаются утащить в глубь опасных и непредсказуемых джунглей.
   -- Алекс, ты уверен, что мы не сбились с пути? Мы все еще не проходили мимо того высокого дерева, хотя должны бы уже быть на месте...
   -- Точно, дерево! Лавина, ты гений! Сейчас я залезу повыше и посмотрю, где оно. Наше дерево должно отличаться от всех остальных растений. Если мне повезет, возможно, даже получиться увидеть Платформу.
   Алекс выбирает дерево повыше и начинает карабкаться по нему. А я испуганно наблюдаю, как быстро солнце скрывается от нас. Еще несколько минут, и все вокруг погрузится в абсолютную темноту. Может быть, нет смысла искать дорогу обратно, а потратить оставшееся время, чтобы организовать ночное укрытие. И в тот момент, когда сумерки становятся по-настоящему густыми, я вижу зарево. Конечно! Наш лагерь единственное освещаемое место в округе.
   -- Алекс! -- кричу я, -- свет!
   Он сразу понимает, что я хочу ему сказать и спрыгивает с довольно опасной высоты. Мы поворачиваемся в сторону зарева и начинаем бежать, то и дело натыкаясь на какие-то растительные преграды. Я молюсь про себя, чтобы очередная лиана не оказалась гремучей змеей. Проходит еще двадцать минут, и в кромешной тьме, до смерти перепуганные, мы, наконец, выскакиваем из зарослей на скудно освещенную поляну.
  
   Все игроки уже сидят за массивным столом. Они оборачиваются, услышав наши шаги. Би Би первая срывается с места. Она подбегает к нам и бросается мне на шею:
   -- Слава Богу, с вами все в порядке. Мы с ума сходили от беспокойства!
   Она отпускает меня и обнимает Алекса, продолжая что-то бормотать и периодически всхлипывать. Мои глаза встречают растерянный взгляд Алекса. "И когда мы успели стать такими близкими друзьями, что за нас волнуются?" -- можно прочитать немой вопрос на его лице. Меня одновременно трогает и настораживает такая реакция Би Би. В конце концов мы соперники в этом месте. Вслед за ней к нам подходит Планк и долго трясет руку Алекса:
   -- Мы думали, вы заблудились в джунглях. Даже обсуждали возможность послать спасательную команду. Но найти кого-то в этих лесах с наступлением темноты просто не представляется возможным.
   Обменявшись любезностями, мы идем к столу. Все наперебой высказывают свое облегчение и радуются нашему возвращению. Блонда радостно щебечет с Алексом, что мне, удивительным образом, очень не нравится. Только спортсмен Раннер сидит молча. Через какое-то время он не выдерживает и прерывает всеобщий галдеж:
   -- Это, конечно, хорошо, что все в сборе. Но позвольте напомнить, что задание до сих пор не выполнено, и у меня порядочно урчит в животе. Может быть, у этих двоих есть, что добавить к нашим находкам?
   Вдруг меня пронзает ужасное и глубокое чувство стыда: за весь день с Алексом со всеми нашими злоключениями я ни разу не вспомнила про Лилу. Мое немилосердное сознание вдруг живо и во всех красках рисует ее в одиночку среди опасностей в темных джунглях. Я в панике отыскиваю глазами дерево в полумраке и вздыхаю с облегчением. Моя подружка по-прежнему сидит под ним и даже не поворачивает голову в наше направление. Мысленно даю себе слово поговорить с ней после общего собрания.
   Мы садимся за стол и начинаем обсуждать сегодняшний день. Алекс и я первыми представляем свои находки и подробно описываем обстоятельства, при которых они были обнаружены. При этом, словно по молчаливому согласию, мы не упоминаем личное знакомство с силой координатора, а также всячески избегаем подробности нашего дурачества на водопаде. У нас появилась общая тайна, и это заставляет меня испытывать одновременно чувство стыда и радости.
   Команда Холео и Би Би нашли еще одну бутылочку с жидкостью зеленого цвета. В пути Холео постоянно рассказывал о звездах, небесных телах и загадках Вселенной. При этом он мечтательно смотрел вверх на небо и показывал что-то спутнице, которая с ажиотажем кивала головой, хотя, конечно же, ничего там не видела и почти ничего не понимала из умных терминов астронома. Так они и увидели птицу, которая странным образом зависла над землей и не шевелилась ни вправо, ни влево. Игроки простояли с поднятыми головами около 5 минут. Птица по-прежнему не двигалась с места, что казалось крайне неестественным. Би Би первой увидела тонкую проволоку, соединяющую чучело с верхними ветками. Подробнее осмотрев дерево, они обнаружили красный символ Антакараны и белый ящик, скрытый в траве прямо под пернатым чучелом. Речь шла об элементе "Воздух", что стало понятно из сопроводительной записки, подобной тем, которые мы обнаружили в своих находках:
  
   0x08 graphic
После этого Блонда начинает радостно щебетать о том, как Энджел первым обнаружил бутылочку. Раннер при этом смотрит на парня с ангельским лицом исподлобья, но не вмешивается в ее рассказ. По выражению лица спортсмена видно, что история Блонды ему крайне неприятна, а присутствие в команде Энджела просто приводит его в ярость.
   -- Мы шли вдоль берега по песку, и Энджел первым заметил, что огромный валун у моря имеет неестественно округлую выемку. Конечно, ее могла выточить морская вода в течение длительного времени, но все-таки мы решили проверить. И вот, когда, очередная волна набежала и накрыла камень, вода какое-то время стояла в округлой выемке, а затем начала медленно уходить куда-то вглубь камня, издавая необычный шипящий звук. Так мы и обнаружили, что валун, вернее его искусно созданный и удивительно правдоподобный макет, состоит из двух частей. Внутри находилась бутылочка с жидкостью голубого цвета и записка с загадкой.
   0x08 graphic
   Энджел скромно улыбается и слегка краснеет от восхищенного рассказа девушки:
   -- Речь идет об элементе "Звук". А еще нам кое-что бросилось в глазах во всех этих записочках...
   -- Подожди, -- нетерпеливо прерывает его Блонда, -- я еще не рассказала о последней находке! -- она делает многозначительную паузу и обводит всех присутствующих глазами, -- вторую бутылочку с водой, или чем бы то ни было синего цвета, нашла я. Представляете, нам по пути встретилась Magnolia tripetala! -- она так торжествующе и заговорщицки смотрит на нас, словно эта находка должна вызвать у нас дикий восторг. Вместо этого Блонда видит наши недоуменные взгляды. Поняв, что это нам ни о чем не говорит, она вздыхает и объясняет дальше:
   -- Ну или проще говоря, Магнолию трехлепестную. Просто исключено, что такое дерево может произрастать в тропическом климате. Ее естественный ареал обитания -- юго-восточная часть Северной Америки, от Пенсильвании до Алабамы, Арканзаса и Миссисипи. Кроме того, это растение может выращиваться искусственно в Ботанических садах. Ему определенно не подходит влажный жаркий климат тропиков. Что вы все так на меня смотрите? Я закончила биологический факультет, перед тем как начать работать в фитнес-студии.
   Ловлю себя на мысли, что действительно смотрю на девушку с открытым ртом. Вот уж действительно, в этом месте мы просто обязаны забыть о предрассудках. Как-то странно слышать подобные научные факты из уст красивой длинноногой блондинки.
   -- Мы облазили все кругом, но не могли найти ничего, напоминающего искомый предмет. Раннер злился, что мы теряем время, -- с этими словами она кидает на спортсмена уничтожающий взгляд, затем переводит горящие глаза на Энджела и гордо добавляет, -- но вновь именно Энджел обратил внимание на странные блики на стволе дерева, где по всей логике должна была быть тень, отбрасываемая ветвистой кроной. Но замысловатая игра света и теней и была ключом к разгадке! Именно в этом месте мы обнаружили полость в стволе дерева и достали бутылочку с синей жидкостью. И, пожалуйста, у нас есть элемент "Свет".
   С этими словами она выкладывает скомканный клочок бумаги на стол и кидает на Энджела торжествующий взгляд. Парень лишь скромно улыбается и отводит глаза в сторону.
  
   0x08 graphic
   -- Значит, фитнес-тренер? Предпочитаешь иметь дело с дубами на тренажерах, вместо дубов в живой природе? -- спрашивает Алекс. В ответ она кокетливо смеется, а я злюсь и ругаю себя за это.
   Тут в разговор вмешивается Ю:
   -- У меня тоже кое-что есть. Эту бутылочку желтого цвета я достала из обгоревшего дерева, в которое, вероятнее всего, попала молния. Из текста записки становится ясно, что речь идет об элементе "Огонь":
  
   0x08 graphic
Все игроки по-настоящему взволнованны, это становится понятным по азартному блеску в глазах и жаркому обсуждению тезисов то одного, то другого участника. Игроки погрузились с головой в головоломку, словно дети, забыв про еду, отдых и опасности прошедшего дня. "Да мы все с ума сходим по приключениям подобного рода, -- думаю я про себя с удивлением, -- что может связывать нас ближе, чем эта почти нездоровая страсть?!"
   Между тем, Планк подводит итог:
   -- Не смотря на наш относительный успех сегодня, на столе по-прежнему присутствуют только шесть элементов, и не хватает 7-го предмета для успешного завершения задания и сытного ужина.
   -- Да неужели? -- язвительно замечает Раннер, -- а что же нашел ты или Марта? Вам же не приходилось идти так далеко и напрягаться ради дурацких цветных бутылочек.
   -- Мы анализировали, -- невозмутимо отвечает Планк.
   -- И как это должно нам помочь набить пустые желудки? -- не унимается спортсмен.
   -- Мы действительно ничего не нашли, но у нас есть кое-какие мысли по применению этих, как ты выразился "дурацких цветных бутылочек" Марта, расскажи о своей догадке, -- на удивление в голосе Планка я не слышу ни агрессии, ни сарказма. Меня восхищает, с каким достоинством и спокойствием пожилой мужчина реагирует на выпадки наглого юнца Раннера.
   Маленькая костлявая женщина застенчиво поправляет очки на переносице и откашливается:
   -- Только что Энджел пытался объяснить, что же странного бросилось ему в глаза в текстах записок.
   -- Я просто хотел обратить внимание на то, как природные явления постоянно противопоставляются человеку, -- смущается Энджел, -- вот только непонятно, на чьей стороне находятся организаторы.
   -- Ну уж точно не на стороне добра, -- театрально вздыхает Би Би.
   -- Мы все это заметили, -- вмешивается Алекс, -- в загадках стихия преобладает над человеком и демонстрируют его ничтожность и зависимость от природы. Ясно же, что вода и огонь дарят жизнь, пока не выбиваются из-под контроля и не уничтожают целые города. Без воздуха человек погибнет в считанные секунды. Из земли рождается жизнь, которая кормит человека и снабжает кислородом, но туда же он направляется после своей смерти.
   -- То же самое и со звуком и светом, хотя они немного выпадают из общей картины, -- продолжает Энджел, -- свет позволяет человеку видеть и все же он хранит много тайн и загадок, например, в темноте или под водой. И это тоже своеобразное противопоставление природным силам -- ведь многие животные отлично видят при таких условиях...
   -- А что же тогда по-твоему не так со звуком? -- вызывающе спрашивает Раннер, смотря сверху вниз на беднягу Энджела.
   -- Парень прав, -- приходит к нему на выручку Планк, -- человеческое ухо способно воспринимать лишь звуковые волны в ничтожном диапазоне от 16 до 20 килогерц. Все, что ниже называется инфразвуком, все что выше -- ультразвуком. Они не слышны нам, но с их помощью общаются между собой многие животные.
   -- Например, киты и слоны -- инфразвуком, а летучие мыши и некоторые птицы -- ультразвуком, -- Блонда враждебно смотрит на Раннера, говоря всем своим видом "отцепись от Энджела". А я вновь ловлю себя на мысли о том, как неестественно получать из уст подобной красотки такие толковые комментарии.
   -- И все же я по-прежнему не понимаю, чем нам может помочь то, что мы и без организаторов отлично знаем. А именно, что человек перед лицом природы -- ничтожество, -- как всегда эмоционально сокрушается Би Би.
   Марта начинает сиять во все лицо, больше не в силах сдерживать свой триумф:
   -- А вот и наша догадка. Что, если это вовсе не противопоставление или превозношение человека над природой, а, наоборот, отождествление? Что если таким образом показывается не их борьба, а то, что человек и есть часть самой природы? Другими словами, речь идет о чакрах -- учении, широко практикуемом в таких религиях как индуизм и буддизм...
   -- А также в тибетском буддизме! Не зря на месте каждой находки встречаются символы Антакарана, -- вскрикивает в изумлении Би Би.
   -- По убеждению буддистов, человек имеет физическое и духовное начало и точным дубликатом физического тела является эфирный двойник. В этом двойнике и находятся психические центры -- "чакры". И те разноцветные жидкости, с которыми мы имеем дело, олицетворяют собой мантры, ведь у каждой чакры есть свой цвет и элемент!
   -- Конечно, это же так очевидно! Марта, ты просто гений! -- я удивляюсь, что эта простая мысль не пришла мне ранее в голову, хотя тоже делала домашнее задание и изучала все, что связано с Тибетом. Наверное, меня сбила с толку фраза Чжан Кианг о том, что наша игра не имеет никакого отношения к Тибетской культуре. Как тогда объяснить то, с чем мы имеем дело сейчас?
   -- Тогда к чему эти дурацкие записочки с не менее дурацкими загадками? -- удивляется Ю.
   -- Обозначить, какой элемент соответствует каждому из цветов и продемонстрировать тесную связь человеческого начала с силами природы, чтобы навести нас на мысль о чакрах, -- подытоживает Марта.
   Воодушевленные догадкой Марты, игроки начинают бурно обсуждать дальнейшие действия. Мы все имеем представление о чакрах в той или иной степени. Элементы Земля, Вода, Огонь и Воздух не вызывают никаких вопросов, дальше сложнее, поскольку речь идет о таком сложном понятии как "эфир" -- особой среде, наполняющей мировое пространство. Но что был бы наш мир без Звука, Света и Мысли?
   -- Которой нам и не хватает, -- заканчивает общую мысль Энджел.
   -- Что же получается, даже если мы все это знаем, все равно обречены остаться голодными? -- ворчит Раннер.
   Повисает молчание. Он высказал вслух то, чего каждый из нас опасается. Даже если загадка будет разгадана и мы поймем, как это применить на практике, нам по-прежнему не хватает седьмого элемента "Мысль".
   Внезапно Холео, осененный догадкой, вскакивает на ноги и начинает возбужденно говорить:
   -- Подождите! Все остальные предметы были найдены в конкретных местах с указателями: "Земля" в земле, "Вода" в воде, "Воздух" в....
   -- Мы поняли, продолжай, -- нетерпеливо прерывает его Ю.
   -- Даже Звук и Свет являются относительно материальными понятиями. Это так, Планк? -- Холео обращается к пожилому мужчине.
   -- Абсолютно. Первый представляет собой механические колебания в любой среде, а второй -- электромагнитное излучение, -- подтверждает он.
   -- Вот именно! Камень, скрывающий элемент "Звук" издавал шипящие неестественные звуки, а блики света на темном стволе дерева указали на "Свет". Но Мысль -- нематериальна. Ее невозможно спрятать в конкретном месте, потому что она рождается в голове человека!
   -- Говоря иными словами, -- Би Би неплохо научилась понимать своего нового друга за сегодняшнее небольшое путешествие, -- мы сами создадим элемент "Мысль", смешав цвета!
   Признаться, я поражена такой неожиданной формулировкой. Есть неоспоримая логика в словах Холео. Но что, если это все-таки ошибка? Время стремительно подходит к концу, и другого решения у нас просто нет.
   -- Если речь идет о седьмой чакре, то это должен быть фиолетовый цвет, -- замечает Марта.
   -- Ну это известно еще из школы: чтобы получить фиолетовый цвет, необходимо смешать красный и синий, то есть Землю и Свет, -- размышляет Алекс.
   -- Что имеет определенный смысл, если рассматривать Землю и Свет, как первые творения Бога, -- предполагает Холео.
   Все это звучит достаточно путано и заставляет напрячь голову, чтобы собрать воедино кусочки пазла. У нас есть четыре элемента, составляющие основу жизни, как и говорил Маэстро: Земля, Воздух, Вода и Огонь, и три эфирных элемента: Звук, Свет и Мысль. Вот только последний из них -- это смесь Земли и Света... У кого угодно от такого закипит мозг.
   -- По крайней мере стоит попробовать. Что мы теряем? Вот что я хочу вам показать: взгляните на этот стол, что вы видите? -- голос Планка полон нетерпеливого ожидания.
   -- Антакарана, мощнейший символ исцеления тибетских монахов, мы все делали домашнее задание, -- усмехается Раннер.
   Вдруг до меня доходит, что этим хочет сказать Планк.
   -- Желобки! Семь желобков образуют семерки, которые встречаются в центре, а затем расходятся по трем ножкам стола, -- восклицаю я, -- нам просто нужно вылить в них жидкости в верной последовательности от первой чакры к седьмой!
   Планк уже аккуратно открыл одну из бутылочек и осторожно принюхивается к ее содержимому.
   -- Судя по специфическому запаху, речь идет о каких-то химических соединениях. Я предполагаю, что, воссоединившись, они вступят в реакцию. К сожалению, у нас нет возможности определить, какие именно это вещества, а, значит, реакция может быть непредсказуемой. Поэтому будет лучше поскорее отойти от стола, как только жидкости окажутся в желобках, -- предупреждает он.
   -- "И воедино слив его, на шаг ты станешь к тайне ближе" -- цитирует Ю.
   -- "И голод чрева своего чрез осознание утолишь ты", -- нравится мне больше", радостно восклицает Би Би.
  
   Мы окружаем стол и аккуратно открываем бутылочки в определенной последовательности. При этом Марта громко комментирует действия Алекса, который общим решением аккуратно наливает жидкости из бутылочек в соответствующие желобки:
   Красный -- 1-ая чакра -- элемент "Земля" -- нижняя часть тела человека
   Оранжевый -- 2-ая чакра -- Элемент "Вода" -- желудочно-кишечный тракт
   Желтый -- 3-я чакра -- Элемент "Огонь" -- брюшная полость
   Зеленый -- 4-ая чакра -- Элемент "Воздух" -- грудная клетка
   Голубой -- 5-ая чакра -- Элемент "Звук" -- слух, кровь
   Синий (индиго) -- 6-ая чакра -- Элемент "Свет" -- зрение
   Оказавшись в желобках, жидкости начинают медленно ползти по направлению к ножкам стола. Это завораживающее зрелище. Знак Антакараны раскрашивается всеми цветами радуги и как будто заполняется жизнью. Мы наливаем остаток красной субстанции в седьмой желобок и очень осторожно добавляем к ней все, что осталось от синей бутылочки.
   Несколько секунд синяя жидкость растекается поверх красной и проникает в нее, образуя ярко-фиолетовый цвет.
   Фиолетовый -- 7-ая чакра -- Элемент "Мысль" -- чувства, высшее сознание, планетарный разум.
   0x08 graphic
После этого мы быстро отбегаем от стола и ждем, затаив дыхание, что произойдет дальше. Наконец, все семь желобков полностью наполнены и яркие жидкости стекают по ножкам в землю или резервуар, находящийся под столом -- об этом пока можно только догадываться. Сначала ничего не происходит, затем раздается еле слышное шипение -- доказательство того, что элементы вступили в реакцию. Проходит буквально несколько секунд, и мы слышим громкий звон металла. Затем все стихает. Раннер первым отваживается сдвинуться с места:
  -- Здесь под столом есть люк, и, кажется, он открылся.
  
   Мы внимательно осматриваем механизм. Люк тщательно замаскирован травой, вернее, трава беспрепятственно растет на нем и судя по ее высоте и плотности, уже продолжительное время. Снаружи он фиксировался на тяжелый засов, который оплавился в результате вызванной элементами химической реакции.
   Алекс и Раннер открывают крышку, и появляются ступеньки, ведущие под землю. Оттуда ужасно веет холодом. Сначала все стоят в нерешительности, никому не хочется спускаться в мрачное ледяное подземелье. Алекс вызывается идти первым. Но едва он ступает на первую ступеньку, небольшая подземная комната освещается галогенным светом. Сразу становится понятно, откуда так веет холодом: это большой холодильник с выложенными современными материалами стенами, полом и потолком, и обставленный отдельными холодильными камерами. На одной из них виднеется надпись "Мясо", на второй -- "Овощи", на третьей -- "Крупы", на четвертой -- "Морепродукты" и так далее. Все блюда упакованы в тюбики и банки подобно тем, которые получают в рацион космонавты или военные. У входа можно видеть шкаф с полками. На них находятся подносы, салфетки, столовые приборы, тарелки, различные приправы и прочие нужные мелочи.
   -- Организаторы продолжают удивлять нас невиданной щедростью, -- сокрушается Алекс.
   -- Тут даже есть камера с надписью "Десерт", -- вздыхает Блонда, -- наверное, какая-то жидкая безвкусная субстанция с добавлением сахара. От такого десерта я предпочитаю отказаться.
   -- Готов поспорить, та же самая субстанция при добавлении соли числится под названием "Супы". Не знаю, как вы, а я жутко проголодался после сегодняшней увлекательнейшей экспедиции по приветливым джунглям. -- Алекс набирает несколько тюбиков и баночек на поднос. Мы следуем его примеру. Вдруг мое внимание привлекает тыльная сторона люка. В нее вставлен небольшой камень округлой формы, на поверхности которого высечена надпись, точнее, дробь "1/4".
   0x08 graphic
-- Смотрите, что это? -- я указываю по направлению своей находки. Некоторое время мы рассматриваем камень, но никак не можем найти ему применения.
   -- У меня есть идея, -- говорит Планк. -- При формулировке задания Маэстро сказал: "На шаг ты станешь к тайне ближе". Возможно, это и есть тот самый первый шаг к финальной загадке. В любом случае, неплохо сохранить этот камешек для дальнейшей игры.
   И с этими словами он ловко выковыривает его из люка.
   Оказавшись на поверхности с полными подносами еды (я взяла еды для себя и для Лилу, решив навестить ее перед сном и обсудить события дня), проверяю время: 20:00. Остается всего один час, чтобы поужинать, принять душ и отправиться в свои кровати, если я не желаю повторно испытать на себе действие координатора.
   Весь вечер мы были так увлечены расшифровкой ключей к загадке, что никто не затронул тему встроенных в наших плечах координаторов. Интересно, поняли ли что-нибудь другие игроки или это только наше с Алексом открытие? Но сейчас я испытываю дикое чувство голода и не могу дождаться момента, когда проглочу залпом эти неаппетитные тюбики. Поэтому мы желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по своим ячейкам.
   Едва оказавшись в своей ячейке, я набрасываюсь на еду. Ожидания меня не обманули -- она абсолютно пресная и лишена всякого вкуса, тем не менее, еще никогда в жизни лазанья в виде холодной пасты из тюбика и томатный суп почему-то желтого цвета не казались мне такими аппетитными.
   Наконец-то можно спокойно поразмышлять обо всех странностях, происходящих с нами на этом месте. Но подумать мне вновь не удается, так как раздается негромкий стук в дверь. К моей огромной радости, на приглашение войти в проеме двери появляется Лилу. Мы садимся на пол друг против друга, и я вкратце рассказываю о сегодняшних приключениях в джунглях, уплетая за обе щеки наш скромный ужин. Все это время Лилу смотрит на меня серьезными глазами, как мне кажется, полными укора:
   -- Я переживала за тебя и боялась, что ты не вернешься. Тогда бы я осталась совсем одна.
   -- Лилу, мне кажется, тебе стоит поближе познакомиться с другими игроками. Они производят на меня очень хорошее впечатление. Сегодня мы сработали как одна команда. Поодиночке вряд ли бы нам удалось разгадать загадку и наслаждаться сейчас этими восхитительными блюдами, -- заверяю я ее, и сама поражаюсь энтузиазму в собственном голосе.
   При слове "восхитительные" я строю гримасу, но Лилу остается серьезной. Она наклоняется ко мне ближе и говорит шепотом:
   -- Я здесь не доверяю никому, кроме тебя. Вполне возможно, что в жизни они хорошие и милые люди. Но когда ставки так высоки в финансовом и моральном плане, ты никогда не знаешь, от кого ожидать ножа в спину.
   -- Например, Алекс, Би Би и Планк мне кажутся довольно искренними. Уверенна, мы могли бы...
   -- Нет, прошу тебя, -- Лилу резко обрывает меня. -- Мы ничего про них еще не знаем. Нас ведь не зря всех собрали на этом месте. Я чувствую, как от каждого из игроков исходит опасность. Мы не друзья здесь, Лавина, и эта игра вовсе не веселое развлечение. Что-то зловещее кроется за всем этим.
   Мне становится не по себе от ее слов. Лилу не шутит, об этом говорит ее встревоженный взгляд и обеспокоенная складка на лбу. Через что ей пришлось пройти в этой жизни, что сделало ее такой недоверчивой и даже враждебной к людям?
   -- Лилу, неужели никто не попытался заговорить и познакомиться с тобой поближе? -- удивляюсь я.
   -- Все пытались, еще в самолете. Я просто игнорировала каждого тогда, да и сейчас предпочитаю держаться в стороне. Не знаю, что они обо мне думают и думают ли вообще. Пока на меня никто не обращает внимания, я чувствую себя в безопасности.
   Внезапно она придвигается ко мне и осторожно кладет мне голову на плечо:
   -- Мне всегда так хотелось иметь свою семью и такую сестру, как ты.
   Этот невинный детский жест после таких пугающих слов трогает меня до глубины души.
   -- Я позабочусь о тебе, Лилу, не беспокойся. И сейчас, и после игры.
   -- Не сомневаюсь, -- она одаривает меня своей теплой улыбкой, -- а теперь мне пора идти, пока этот координатор не вырубил меня где-нибудь в коридоре.
   -- Ты знаешь про координатор? -- в изумлении восклицаю я. Неужели ей пришлось пройти через эту невыносимую боль, которую я сама испытала сегодня в джунглях?! Но как это могло произойти, если она здесь ни с кем не общается? Какое правило Лилу могла нарушить?
   Она хитро подмигивает мне:
   -- Я же говорила тебе, что намного смышленее многих здесь.
   -- Откуда ты? Какой твой родной язык?
   -- Это не имеет значения, если я не могу говорить на нем.
   -- Но как ты поняла про координатор? -- все еще недоумеваю я.
   -- Просто проанализировала все, что происходит с нами: как быстро мы засыпаем и просыпаемся, как ужасно болит при пробуждении голова и то, что никто не решается заговорить на родном языке. Даже вы с Алексом между собой общаетесь исключительно по-английски.
   Все так просто...
   -- Ты думаешь, другие уже знают об этом? -- спрашиваю я ее.
   -- Может быть, спортсмен все еще не догадывается. Но между нами, он не очень-то отличается смышленостью.
   Мы тихонько смеемся, она посылает мне воздушный поцелуй и покидает мою ячейку.
   Я быстро снимаю грязную от земли и пота одежду, принимаю холодный душ и смотрю на часы. На спинке стула висит белый комбинезон, похожий на гидрокостюм. Он сплошной и заканчивается легкими ботинками на толстой резиновой подошве. Очень странный выбор для пижамы. Тем не менее, я не без труда натягиваю тесную одежду, которая на проверку оказывается очень легкой и вполне комфортной. Даже резиновая подошва почти ничего не весит. У меня еще остается двенадцать минут, прежде чем мое сознание будет отключено координатором. Хорошо. Потрачу драгоценное время на то, чтобы проанализировать сегодняшний день. Но вместо этого все мои мысли крутятся вокруг странной девочки. Нужно выяснить ее тайну. Что скрывается за этими грустными глазами, что вызывает в ней такой страх и недоверие к людям? Ровно в 21:00 я впадаю в глубокий пустой сон.
  

День второй

   Первое, что я чувствую, проснувшись утром, это боль во всех мышцах спины и шеи. Она настолько интенсивна, что на ее фоне меркнет неприятный металлический привкус на языке. Открыв глаза, я понимаю причину такого недомогания: мы все лежим на каменном полу в окружении голых скалистых стен, уходящими высоко вверх. Там они заканчиваются широким отверстием, через которое можно полюбоваться голубым безоблачным небом и палящим солнцем. Несмотря на его щедрое тепло, здесь внизу довольно зябко, и я искренне рада своему удерживающему тепло гидрокостюму.
   Все участники постепенно приходят в себя, садятся и осматривают окружение.
   -- Где мы находимся? -- Ю озирается по сторонам и ее, без того бледное лицо, становится еще белее. Девушке с трудом удается скрывать растущее волнение. Она постоянно кусает нижнюю губу и нервно потирает попеременно то локти, то колени.
   -- Очевидно, это грот или пещера естественного происхождения. Меня больше волнует, как мы сюда попали и что нам делать дальше, -- Холео задумчиво ходит по гроту и ощупывает стены.
   -- Эти ублюдки трогали меня во сне! Как они посмели прикасаться ко мне?! -- Блонду всю трясет от возмущения. Она не говорит, она "шипит" сквозь зубы. Не хотела бы я оказаться на месте организаторов в этот момент.
   -- Может быть, ты сама пришла сюда? Мы совершенно ничего не помним о том, что происходит по ночам. Как мы ведем себя, спим ли или совершаем какие-то поступки..., -- интонация Энджела носит вопросительный характер. Он робко смотрит на Блонду. Наверное, таким образом парень пытается успокоить ее, что тут же приводит Раннера в ярость:
   -- Может быть, ты знаешь больше, чем говоришь?! Если тебе что-то известно об этом проклятом месте, лучше рассказать здесь и сейчас!
   -- Раннер, заткнись, -- Блонда предупреждающе шипит на спортсмена.
   Удивленный ее реакцией, Раннер умолкает. Мы все подавленно осматриваем свое новое место заточения. Молчание прерывает Би Би:
   -- Мне кажется, эти люди имеют какое-то влияние на наши поступки. Вчера я решила проигнорировать приготовленный организаторами костюм и лечь спать...ммм...голой...
   -- Ох, избавь нас от этих подробностей!
   -- Раннер, заткнись, -- в этот раз в голосе Блонды звучит скорее усталость, чем угроза. Если Раннер и пытается затронуть тонкие фибры души этой красотки, то делает это крайне неумело.
   Игнорируя их перепалку, Би Би продолжает жалобным голосом:
   -- За пять минут до сна я вдруг почувствовала такое... Это было похоже, словно тысячи муравьев забрались мне под кожу, и начали бегать по костям и мышцам. Мне хотелось упасть и валяться, разодрать на себе кожу, чтобы как-то унять этот сводящий с ума зуд. Невыносимое испытание! Я думала, что тронусь умом от этой нестерпимой боли. Наверное, так бы и случилось, но где-то сквозь затуманенное сознание я вспомнила о гидрокостюме и натянула его из последних сил. После этого моя пытка моментально прекратилась, -- на глазах Би Би выступают слезы. Она добавляет шепотом, -- мне кажется, это имеет что-то общее с вживленными в нас координаторами.
   Мне искренне жаль Би Би. По женщине видно, что она вот-вот разрыдается.
   Игроки по-разному реагируют на ее рассказ. Большинство из них уже догадались о манипуляциях с нашим сном. Но Энджел, Холео и Марта кажутся искренне удивленными таким поворотом событий. Я, в свою очередь, смотрю на Алекса с немым вопросом в глазах. Наши взгляды встречаются, и он едва заметно мотает головой. Я понимаю. Если мы расскажем остальным о нашем собственном опыте губительного действия координатора в джунглях за нарушение правил Игры, это выставит нас в нехорошем свете и лишний раз подчеркнет, что мы союзники, и нас связывает больше, чем других участников. Тем более, мы изначально утаили эту важную информацию, а могли бы предупредить страдания Би Би. "Не рассказали сразу, молчим до конца", -- читаю я в глазах Алекса. Мне немного не по себе от такого обмана, но в данной ситуации не могу не согласиться с ним.
   В этот момент загорается встроенный в стену экран. На мониторе появляется Маэстро. Он по-прежнему нейтрально дружелюбен. В гроте воцаряется гробовая тишина. Отдаленно слышно шум волн. Значит, мы находимся не так далеко от берега океана, -- подмечаю я про себя.
   -- Приветствую вас, Игроки, и поздравляю со вторым днем в Игре века! Позвольте выразить восхищение организаторов по поводу отличной вчерашней работы! Словно бальзам на душу было видеть, как слаженно и четко вы выполнили первое задание и по праву получили свою награду. -- Маэстро делает паузу и почтительно кивает головой, -- Ставки растут, растет и наше доверие к Игрокам. Организаторы не сомневаются, что вы готовы к сегодняшнему испытанию, которое потребует не только смекалки, но и физической выносливости. Ибо только сильнейший может стать победителем и выполнить великую миссию Корпорации. Ваша задача выбраться из разветвленной системы пещер, в которой вы находитесь.
   Позвольте свету вас вести
   К своей заветной цели,
   Сомненья бросьте все в тени,
   Предайте их забвению.
   Лишь слаженных умов и тел
   Отважные решения
   Способны сей оставить плен,
   Покинув подземелье.
   Обдумывайте тщательно каждый шаг, так как время ваше крайне ограничено: через шесть часов все пещеры будут полностью затоплены начинающимся приливом. Не теряйте времени, Игроки. Удачи вам!
  
   Экран гаснет, и женский металлический голос звонким эхом проносится по пещерам:
   "До затопления системы пещер остается: шесть часов ноль-ноль минут".
  
   В оцепенении и все еще не веря своим ушам игроки обмениваются друг с другом вопросительными взглядами. Мы не ослышались, речь идет о спасении наших собственных жизней? В свете экрана мы замечаем два фонаря, находящиеся в нишах скалы по обе стороны от монитора.
   -- Они блефуют! -- восклицает Холео. -- Если бы мы не выполнили вчерашнее задание, то все равно не умерли бы с голоду: на острове в достаточном количестве растут бананы, кокосы и водится живность. Организаторы не могут убить нас всех сейчас, это уже будет не игра, а преступление! Предположим, мы не выберемся из гротов и погибнем здесь. Как они объяснят общественности наше исчезновение? Не могли же все игроки просто раствориться в воздухе?
   -- Да им до одного места вся эта общественность, неужели ты еще не понял? -- Ю близка к нервному срыву.
   Мне тоже становится очень не по себе. До этого момента я почти не обращала внимания на Лилу. Она сидит у стены грота и слегка покачивается из стороны в сторону, смотря в даль. По крайней мере, выражение ее лица спокойно. В разговор вмешивается Планк. Это происходит так неожиданно, что я немного подпрыгиваю на своем месте.
   -- Это не похоже на блеф, -- говорит он задумчиво, -- посмотрите сюда. Мы находимся в гроте эрозионного происхождения. Стены его гладкие, шлифованные водой, которая, судя по всему, регулярно воздействует на них. Невозможно сказать точно, на какой широте мы находимся, соответственно, трудно предугадать время и силу приливов-отливов. Но уверяю вас, что вода здесь была. И была совсем недавно.
   -- Как бы то ни было, я хочу убраться отсюда и поскорее. -- Алекс поднимается на ноги. -- С чего начнем, "Союз слаженных умов и тел"? Есть предположения?
   Он пытается говорить ободряюще, но и в его тоне слышится сильное волнение.
   -- Данная система пещер и гротов представляет собой сообщающиеся сосуды. Соответственно, вода пойдет вверх под напором прилива. Таким образом, мы находимся либо в начале всей системы, либо, что наиболее вероятно, где-то в середине. В этом случае пещеры, находящиеся ниже береговой линии, уже затоплены целиком или наполовину. Нам надо идти вверх, -- говорит Планк твердым голосом.
   -- И как же мы узнаем, где этот "верх"?! -- спрашивает Холео. -- Я осмотрел стены, здесь есть три выхода: один темный тоннель и два светлых грота, подобных тому, в котором мы находимся.
   -- Есть одна идея. -- Планк берет фонарь и кладет его на середину грота. Сначала ничего не происходит, затем фонарь начинает медленно скатываться в правую сторону по направлению двух светлых выходов.
   -- Нам налево, в темный тоннель, --заявляет Планк.
   -- Звучит хорошо, -- волнуется Энджел, -- но что, если мы ошибаемся, и эта дорога заведет нас в скалы, в которых мы заблудимся и лишь потеряем время? Что если дорога вниз быстрее выведет нас к морю?! Как ты можешь быть так уверен в своей правоте, Планк?
   -- Интуиция плюс здравый смысл. А они редко подводят меня, -- невозмутимо отвечает пожилой мужчина.
   -- И мы должны надеяться на твою интуицию, когда речь идет о наших жизнях?! - в голосе Ю звучит такой неподдельный страх, что я начинаю подозревать что-то неладное с девушкой.
   -- Я согласна с Планком. Посмотрите в нижние выходы, там полы мокрые. Хотя гроты также открыты, и в них попадают солнечные лучи. Вот только в отличие от "нашего" грота, они не успевают сохнуть после отливов. Ниже будет еще больше воды, поэтому нам однозначно нужно наверх, -- вдруг вмешивается в разговор Марта. Лично для меня ее аргумент звучит более, чем убедительно.
   -- Предлагаю проголосовать, в конце концов, почти все мы представляем демократические страны, -- предлагает Алекс, -- кто за то, чтобы пойти вверх?
   Все поднимают руки. Холео, немного поколебавшись, также голосует "за". Я подсаживаюсь к Лилу и шепотом спрашиваю ее, не совсем уверенная, может ли она слышать мои слова в своем делириуме:
   -- Ты как? Сможешь сама идти?
   На удивление она тут же поворачивается ко мне и, улыбаясь, отвечает:
   -- Не волнуйся за меня, Лавина. Я отличный пловец.
   Алекс и Раннер берут каждый по фонарику, и мы направляемся в темный проход, ведущий в неизвестность.
  
   Мы идем несколько минут, тщательно изучая стены, в страхе пропустить жизненно важный выход. Пару раз на пути встречаются разветвления, но все они оказываются лишь тупиковыми гротами.
   Вдруг в конце тоннеля появляется свет. Мы заметно ускоряем шаг в надежде как можно быстрее выбраться из этого места. Несмотря на то, что высота и ширина пещеры позволяют передвигаться довольно свободно, абсолютная тьма действует на всех угнетающе. Каково же наше разочарование, когда мы оказываемся в зале, подобном тому, в котором пришли в себя утром: такие же высокие стены, свет, падающий через широкое отверстие наверху, и два выхода в конце зала: светлый и темный. Едва оказавшись в этом гроте, до нас доносится металлический женский голос:
   "До затопления системы пещер остается: пять часов тридцать минут".
   -- Мы не можем ходить всей командой и обследовать каждый проход, -- говорит Алекс, -- слишком мало времени. Мы с Раннером наиболее физически выносливы из всех присутствующих. Каждый из нас исследует один проход и вернется на это место. Все остальные оставайтесь ждать здесь, сохраняйте силы и спокойствие. Неизвестно, с чем еще придется столкнуться. Нельзя терять ни минуты!
   Никто не спорит с ним, и Алекс исчезает в светлом тоннеле. Раннер бежит в темную пещеру. Не проходит и десяти минут, как оба гонца возвращаются с впечатляющими результатами. Алекс забежал в тупик, Раннер, напротив, выяснил, что его тоннель ведет в следующую темную пещеру с двумя ответвлениями. Никому из присутствующих не нравится идея вновь оказаться в темных коридорах, но выбора у нас нет.
   Тоннель, по которому мы бежим, длиннее и уже предыдущего. Оказавшись в следующем пещерном зале, Планк быстро проверяет угол наклона фонариком. Он уже не задерживается на месте, а сразу начинает медленно катиться в сторону, из которой мы пришли.
   -- Надеюсь, мы на верном пути, -- Планк вытирает рукавом лоб, очевидно, чувствуя на себя всю тяжесть ответственности за принятое решение.
   Наш план действует по прежней схеме. Раннер и Алекс исчезают в тоннелях с фонариками. На этот раз их обоих нет долгое время. Минуты тянутся мучительно долго. Мы сидим в кромешной темноте, тесно прижавшись спинами друг к другу. Игроки пытаются о чем-то разговаривать, чтобы отогнать подальше страх перед неизвестностью в непроглядной тьме пещеры. Я крепко держу за руку Лилу. Рядом всхлипывает Ю.
   -- Ю, -- тихонько шепчу я ей, -- все будет хорошо, мы выберемся отсюда. Но ты должна быть сильной!
   -- Я не могу, потому что очень боюсь замкнутых пространств. Мне страшно, что у меня в любой момент может остановиться дыхание, -- шепчет она в ответ, дрожа всем телом.
   -- Ю, это не замкнутое пространство, отсюда однозначно есть выход, иначе бы организаторы не поместили нас сюда! -- заверяю я ее.
   -- Не оставляй меня, пожалуйста, Лавина! Не оставляй меня здесь одну! Пообещай мне!
   -- Я обещаю.
   В этот момент вновь раздается жуткий голос. В темноте он звучит еще беспощаднее:
   "До затопления системы пещер остается: пять часов ноль-ноль минут".
   Наконец появляется тяжело дышащий Раннер. Его явление из кромешной тьмы настолько неожиданное и долгожданное, что Блонда и Би Би вскрикивают одновременно от страха и радости. Вслед за ними я слышу плаксивый голос Энджела:
   -- Раннер, Раннер, это ты? О, Боже, как мне страшно!
   -- Да это я, пришел за твоей трусливой задницей, -- презрительно кидает Раннер в ответ. -- Там дальше тоннель расходится, но оба прохода тупиковые. Я не могу больше бегать один, кто-то должен сопровождать меня, чтобы исследовать ходы в пещерах быстрее и эффективнее, -- Где Алекс?
   -- Его все еще нет! Надо идти! Ведь теперь мы знаем, что его тоннель верный! -- отчаянно кричит Би Би.
   -- Нет, мы останемся и будем сидеть здесь, -- приказывает Раннер резким голосом. Все слишком напуганы, чтобы спорить с ним. По крайней мере, теперь у нас есть небольшой источник света. Мы проводим еще несколько мучительных минут, а Алекс все не появляется. Мое воображение рисует ужасную картину, как он блуждает в коридорах, не в силах найти дорогу обратно.
   -- Все с ним будет в порядке, -- слышу я тихий подбадривающий голос Лилу. Она как будто прочитала мои мысли.
   -- О, Лилу! Еще никогда в жизни мне не было так страшно, -- шепчу я ей в ответ.
   -- Это нормально, учитывая в какой ситуации мы находимся. Все будет хорошо, он найдет дорогу. Верь в это.
   Слова Лилу придают мне сил.
   -- Ждем еще несколько минут и выдвигаемся в путь. Мы не можем сидеть здесь и терять время, пока Алекс блуждает по коридорам. Может быть, он давно заблудился. Глупо рисковать всеми нашими жизнями, делая ставку на одного человека! -- Никто не ожидал такой твердости от скромного Холео. Тем меньше аргументов возразить ему.
   К всеобщему облегчению, Алекс все-таки выныривает из глубины бесконечной пещеры. Минуты две он переводит дух, затем, все еще задыхаясь, объявляет:
   -- Ну что, заблудшее стадо, вы готовы последовать за мной?
   Я испытываю невероятное облегчение -- словно несколько тонн груза свалилось с моих плеч.
  
   В следующем зале нас ожидают два выхода. В светлый тоннель направляется Раннер. Попутчиком ему вызвался Холео, чья неожиданная смелость не может не вызывать восхищения. Показавшись нам вначале неуверенным в себе "рассеянным ученым", сейчас он выглядит почти героем. По крайней мере, я проникаюсь к нему все большим и большим уважением за умение принимать быстрые и четкие решения в экстремальных ситуациях, а, главное, не паниковать. Ведь многие из нас, включая Энджела, находятся на грани нервного срыва.
   Я вызываюсь сопровождать Алекса в темном коридоре. Отчасти потому, что просто не могу сидеть там, в кромешной тьме окруженной паникой и страхами в человеческом облике, но больше потому, что мне просто нужно перестать бездействовать и таким образом прийти в себя.
   Спустя немного времени мы выбегаем в пещеру с двумя коридорами: светлым и темным. В этом месте нам нужно разделиться. Алекс берет на себя темный тоннель, а я должна обследовать светлый. Перед этим Алекс кладет руки на мои плечи и внимательно смотрит мне в глаза:
   -- Просто хотел сказать тебе...
   Несмотря на наше положение, неожиданно я чувствую легкое покалывание в груди и какое-то странное чувство в животе, сравнимое со спазмом во время свободного полета...
   -- ...в последний раз, когда мы играли с тобой (чувствуется, как будто это было в прошлой жизни), ты сильно меня разочаровала. Не подведи меня на этот раз, у нас там с тобой целая связка слепых котят. Не дадим их утопить в этом чертовом ведре!
   С этими словами он разворачивает меня и дает легкий шлепок -- толчок в сторону тоннеля. В этом весь Алекс! Я киплю от негодования, но, в то же самое время, эта ярость дает мне сил, толкает вперед. А что я, собственно, ожидала услышать?! Предсмертное слюнявое признание в любви или "брось меня и живи, если придется"? Я злюсь на него, но еще больше на себя, когда достигаю следующую развилку. В этот момент раздается ставший уже ненавистным голос:
   "До затопления системы пещер остается: четыре часа тридцать минут".
   Оба прохода светлые, на мое счастье. Тем не менее, я прихожу в отчаяние. Мы снова теряем время! А что, если я заблужусь в этих пещерах? Придет ли меня кто-то искать? Алекс побежит спасать своих слепых котят. Снова чувствую приступ гнева и без дальнейшего раздумья направляюсь в первый грот. Тупик. Облегчение. Разочарование. Второй грот. Длинный, сужающийся в конце. Я вынуждена встань на четвереньки и ползти, поэтому напоминаю себе Алису в стране чудес. Сейчас я выгляну из кроличьей норы и увижу волшебную манящую свободу... Но вместо этого передо мной - очередной темный зал. Что делать дальше? У меня нет фонарика. Разум говорит, что надо развернуться и бежать к Алексу, чтобы вместе вернуться сюда. Теряем время, теряем время... -- стучит в моей голове. Не раздумывая дальше, вхожу в грот. На ощупь нахожу стену и начинаю идти вдоль нее, тщательно ощупывая ее руками. Ничего, лишь гладкая влажная стена. Я иду по кругу, постоянно сохраняя в поле зрения светлый проход, откуда только что пришла, в страхе, что стоит мне хоть на минуту отвести глаза, и он может исчезнуть. И тогда я навсегда останусь в этой кромешной тьме! Вновь приближаюсь к свету, так и не обнаружив ни одного тоннеля. Это тупиковый грот.
  
   Алекс уже ждет меня на прежнем месте.
   -- Где ты бродишь? Твоя прогулка явно затянулась! Мой тоннель заканчивается большим светлым гротом с тремя темными тоннелями. Скажи мне, пожалуйста, что ты нашла выход!
   "До затопления системы пещер остается: четыре часа ноль-ноль минут", -- отвечает вместо меня металлический голос.
  
   Я едва дышу, когда мы возвращаемся к остальным игрокам. От жажды язык прилипает к небу. Гидрокостюм отводит влагу от тела, но со лба пот течет в три ручья и заливается мне в глаза и за шиворот.
   Раннер и Холео уже на месте. Раннер отвешивает какой-то едкий комментарий в наш адрес, но я игнорирую его. Мы описываем наше открытие -- большой открытый грот с тремя темными тоннелями и только два фонаря на их исследование. Это значит, что мы не сможем проверять все три пещерных хода одновременно.
   Холео докладывает, что в конце их пути коридор сужается и остается узкий темный лаз. Куда он ведет, сказать сложно. Во-первых, попасть в него можно только передвигаясь на четвереньках, во-вторых, ползти нужно, судя по всему, долго. Поэтому Раннер с Холео вернулись, чтобы принять совместное решение.
   -- Лаз может быть выходом, но в случае, если это тупик -- мы пропали, -- размышляет вслух Планк.
   -- Нет, нет, нет! -- вдруг кричит Ю, -- это не может быть выходом! Я никогда и ни за что на свете не полезу туда! Три тоннеля -- это три шанса. Слышите? У нас больше возможностей выбраться из этих чертовых пещер, если мы пойдем по пути Алекса, -- девушка садится на корточки и начинает громко рыдать. Би Би обнимает ее за плечи:
   -- Ю права, -- говорит она, -- по теории вероятности у нас больше шансов с тремя выходами, чем с одним.
   Алекс проводит небольшое голосование. Все поднимают руки "за". Перспектива оказаться в темном узком коридоре в пещере, постепенно заполняемой водой, способна свести с ума даже самых крепких людей.
   -- Подождите! -- все поворачиваются к Марте, -- мне кажется, мы упускаем что-то очень важное.
   -- Что же? -- огрызается Раннер, -- сейчас не время для философских размышлений. Есть конкретные предложения -- говори!
   -- Дай же ей сказать, -- нетерпеливо прерывает его Блонда.
   -- Я не знаю точно...
   -- А лучше бы тебе знать, -- Раннер встает и направляется в сторону, откуда только что прибежали мы с Алексом.
   -- Это просто нелогично. Мы идем наугад, а так не бывает в хорошем квесте.
   -- Мы давно находимся не в "хорошем" квесте. Это непонятная игра каких-то больных извращенцев, заманивших нас в кротовую нору, -- возражает Алекс.
   -- И все же, мое предчувствие подсказывает, что мы чего-то не замечаем, чего-то очевидного...
   Я в изумлении смотрю на Марту. Теперь, когда она озвучила вслух эту мысль, я понимаю, что все это время думаю о том же самом. Она права, что-то здесь не так. До этого момента, несмотря на опасность и жестокость заданий, во всем была логика. А сейчас она куда-то ускользает от нас все дальше и дальше...
   -- Если тебе есть что сказать, валяй. У нас, к сожалению, нет времени на домыслы. Не здесь и не сейчас, -- требует Раннер. И как бы в подтверждение его слов вновь раздается металлический голос:
   "До затопления системы пещер остается: три часа тридцать минут".
   -- Я просто... Нет, ничего. Давайте выдвигаться в путь, -- грустно отмахивается Марта, и мы без дальнейших дискуссий направляемся к трем темным тоннелям, найденным Алексом.
  
   Все игроки буквально валятся с ног от усталости, когда, наконец, достигают цели. Цель эта представляет собой просторный светлый грот. Высота стен существенно ниже первого зала, где мы проснулись чуть более трех часов назад. Однако, по-прежнему не остается ни малейшего шанса вскарабкаться по ним наверх из-за гладкой поверхности, годами обрабатываемой солеными водами океана.
   Не считая темного тоннеля, из которого мы только что пришли, пещера имеет еще три выхода, о которых говорил Алекс. ("Или входа", -- печально подмечаю я).
   Мы переводим дыхание в течение десяти минут, затем ныряем по двое -- я с Алексом и Раннер с Холео -- в два из имеющихся прохода. Я почти вздрагиваю, когда уже до боли знакомый металлический голос оглашает неизбежное:
   "До затопления системы пещер остается: три часа ноль-ноль минут".
   Проходит около десяти минут, прежде чем мы выходим в следующий светлый зал.
   -- О, нет, -- шепчу я и от ужаса прикрываю рот рукой. Алекс поворачивается ко мне и лишь молча мотает головой. Перед нами открывается новая развилка: еще три темных коридора.
  
   Мы возвращаемся к остальным почти одновременно с Раннером и Холео. Мне даже не обязательно слышать их рассказ, чтобы понять по выражению их лиц, что в другом тоннеле тоже есть развилка. Остается один неизведанный темный коридор. Если в конце него не будет выхода, это означает конец, неминуемую гибель: мы просто не успеем исследовать все новые обнаруженные гроты. И остается лишь надеется на то, что все задание было сплошным фарсом. Закончится обратный отчет, зажжется свет и Маэстро ровным голосом объявит нам о каком-то очередном тесте на нашу эмоциональную выдержку, как тогда, во время "авиакатастрофы". Мои мысли прерывает очередное объявление:
   "До затопления системы пещер остается: два часа тридцать минут".
   Зажжется свет и Маэстро... Минуточку! Меня осеняет догадка и заставляет содрогнуться от досады. Как мы могли быть так слепы?!
   -- Марта была права! -- Все поворачивают ко мне головы, прерывая бурные обсуждения. -- Все это время подсказка была у нас под носом, а мы игнорировали ее, вместо того, чтобы сесть и подумать. Мы просчитались.
   -- Что это за подсказка?!
   -- Она у тебя в руке, Алекс! У тебя и у Раннера! Это два фонаря. Слышите? Два, а не три и не четыре!
   -- Ну и что? Я не вижу связи, -- нервно, но не без надежды в голосе спрашивает Блонда.
   -- Самая прямая. Помните, Маэстро говорил:
   "Позвольте свету вас вести
   К своей заветной цели,
   Сомненья бросьте все в тени,
   Предайте их забвению"
   Мы можем одновременно исследовать два темных грота и сколько угодно светлых, в этом случае мы идем к свету...
   -- Но как только одновременно появляется третий темный тоннель -- это неверный путь, который нужно предать забвению. Ведь у нас всего два фонарика! Ты гений, Лавина! -- Алекс вскакивает на ноги, несмотря на свою усталость.
   Все заметно оживляются, неожиданно получив зацепку, хоть что-то, напоминающее надежду выбраться из нашей общей могилы.
   -- Пока что мы шли относительно хорошо и, судя по сужению стен и снижению высоты потолков, в верном направлении. Ни разу нам не встретилось три темных прохода одновременно. До этого момента, -- взволнованно подхватывает Планк.
   -- Марта была права! Нам не стоило идти сюда. Верный путь -- это тот самый узкий лаз, который мы так тщательно пытались избежать и исключить из нашего маршрута, -- подытоживает Холео.
   -- Нет! Нет! Нет! Это не так! А что, если этот грот и есть конечный пункт?! -- Ю с мольбой в глазах оглядывает всех присутствующих. -- Почему мы не можем подождать прилива и просто всплыть как пробки? Планк, как поведет себя вода, прибывая в грот?
   Некоторое время Планк раздумывает над ее предложением:
   -- Боюсь, что это невозможно предсказать. Для этого у меня недостаточно данных о нашем местонахождении. Все зависит от географической широты. Вода может прибывать достаточно медленно, тогда мы просто устанем держаться на ее поверхности и утонем, прежде, чем сможем достичь верхнего края пещеры. Но если прилив проходит быстро, то, наоборот, под напором воды нас может сбить с ног, захватить в водоворот, ударить о скалы... Но самая главная опасность состоит в том, что этот грот может затопить не полностью, а лишь до определенного уровня. Тогда наши шансы выбраться из него равны нулю. Останется ждать отлив и держаться на воде до этого времени... А еще мы не берем в расчет рельеф на поверхности...
   -- Если это действительно выход, -- спокойно прерывает его Марта, -- то в планах организаторов убить сегодня как минимум одного человека, -- немного помолчав, она добавляет -- Я совсем не умею плавать.
   Марта права. Об этом организаторы игры не могут не знать. Вопрос об умении плавать однозначно присутствовал в анкете.
   -- Как бы то ни было, надо возвращаться. Я не хочу становиться кормом для рыб. Кто желает, может оставаться здесь и надеяться на чудо. А я пошел надеяться на чудо там, где еще что-то могу сделать.
   С этими словами Раннер поворачивается и уверенно направляется в тоннель, из которого мы только что пришли. Планк, Марта и Алекс следуют за ним.
   Би Би стоит у стены, спрятав лицо в ладонях. Холео подходит к женщине и что-то тихонько шепчет ей на ухо. Я не могу разобрать слов, но постепенно Би Би поднимает лицо и отчаяние сменяется каким-то новым выражением, похожим на надежду. Наконец, она расплывается в слабой улыбке. Холео осторожно берет женщину за руку и аккуратно ведет за собой, словно напуганного ребенка. Так они присоединяются к остальным. Этот жест трогает меня до глубины души. Холео, такой рассеянный и невзрачный на первый взгляд стал настоящим спасителем для Би Би в минуты ее глубокого отчаяния. Он нашел в себе силы для них обоих. Я проникаюсь неописуемым уважением к этому игроку. Одни люди в стрессовых ситуациях склонны впадать в панику, другие же, подобно Холео, способны раскрыться с новой стороны -- полной благородства и человеческого достоинства.
   Мое внимание переключается на Энджела и Блонду. Парень сидит отрешенно на полу пещеры, Блонда стоит перед ним на коленях и держит за руку.
   -- Энджел, малыш, ты должен двигаться. (Малыш?!) Пожалуйста, пойдем с нами, -- умоляет она его, -- остаться здесь -- значит погибнуть. Прошу тебя, не оставляй меня одну.
   Она то трясет его за плечи "вставай, я сказала, слышишь?", то слезно просит "пожалуйста, пошли за мной". Энджел как будто находится в каком-то оцепенении и лишь периодически мотает головой.
   Похоже, я ничего не смыслю в человеческих отношениях. Блонда, уверенная в себе, дерзкая на язык красотка, влюбленная в пусть и красивого, но такого слабого мужчину? Похоже, Раннер терзается теми же мыслями. Он возвращается из тоннеля и резко обращается к Блонде:
   -- Оставь малыша здесь, это его выбор.
   -- Я никуда без него не уйду, -- огрызается она.
   -- Если ты не пойдешь сама, я понесу тебя силой, -- Раннер весь кипит от переполняющих его негодования и ревности.
   -- Я никуда без него не уйду, тебе понятно, сукин ты сын? -- повторяет она с нескрываемым презрением в голосе.
   Раннер глубоко вздыхает и, схватив Энджела за руку, тащит за собой, тем самым вырывая парня из глубокого транса. Кажется, что Энджел двигается вперед по инерции...
   Я, Лилу и Ю замыкаем эту странную процессию людей, борющихся не только за свои собственные жизни, но и за жизни ставших им близкими людей.
   "До затопления системы пещер остается: два часа ноль-ноль минут".
   Вот уж кому точно чужды все человеческие чувства.
  
   Несмотря на все усилия, наша команда продвигается очень медленно. Усталость, жажда и отчаяние делают свое дело. Когда мы, наконец, стоим перед тесным лазом, который словно срисован с настоящего фильма ужасов, голос объявляет:
   "До затопления системы пещер остается: один час тридцать минут".
   Кажется, до нас отдаленно доносится шум воды. От страха в моих жилах стынет кровь.
   -- Я пойду вперед, -- командует Раннер. Пот градом течет с лица спортсмена, он сам еле держится на ногах. Его руки дрожат, -- как только я доберусь до чего бы там ни было, то сразу подам сигнал. Вы все ждите здесь.
   -- У нас нет на это времени, -- резко возражает Холео. -- Мы лезем сразу вслед за тобой.
   -- Что если лаз станет слишком узким? Я не смогу вернуться обратно, и мы все застрянем в этой чертовой гробнице!
   -- Неееет! -- Ю вновь начинает бесконтрольно рыдать. Я пытаюсь обнять ее за плечи, но она вырывается.
   -- В этом случает, -- вмешивается Алекс, -- мы все равно утопленники. Так какая разница где?
   Раннер только отмахивается и без дальнейших переговоров лезет в тоннель. Алекс, Би Би, Холео, Планк и Марта следуют за ним с интервалом в две минуты.
   На удивление Энджел без дальнейших уговоров лезет вслед за Блондой. Эмоциональная встряска явно пошла ему на пользу.
   В гроте остаемся только я, Лилу и Ю, которая сидит на полу, сжавшись в комочек и бубнит не переставая себе под нос "нет нет нет".
   -- Ю, -- я пытаюсь говорить мягко, но убедительно, -- ты не можешь сдаться сейчас, в шаге от выхода на свободу. После того, как проделала весь этот кошмарный путь!
   -- Ты не понимаешь, -- она поднимает свое влажное от слез лицо, -- это не просто страх, а болезнь, побороть которую я не в силах. Мое сердце и дыхание сбиваются с ритма, а мозг просто отказывается работать. Ужас парализует все тело. Я чувствую себя, словно муха в липкой паутине -- любое движение лишь туже затягивает вокруг меня нити страха, преграждая доступ кислороду и здравому смыслу.
   -- Это поэтично, Ю, но позволь заметить, что остаться здесь означает верную гибель.
   "До затопления системы пещер остается: один час ноль-ноль минут".
   Теперь у меня не остается ни тени сомнения: мы слышим шум воды, которая постепенно наполняет гроты, и подбирается к нам все ближе и ближе.
   -- Не оставляй меня, -- вдруг говорит Ю, -- ты обещала. Помнишь?
   -- Не оставлю. Но и ты не оставляй меня, -- Я судорожно пытаюсь представить себе, что бы в этой ситуации сказал Алекс, -- не подводи меня! Не хочу утонуть здесь...из-за тебя, Ю!
   Почему-то из моих уст это звучит как неуклюжее обвинение, а совсем не как стимул к активному действию. Искусство убеждения, судя по всему, не мой конек.
   Лилу тихо трогает меня за руку и шепчет:
   -- Скажи ей, что она не одна, что тебе тоже страшно. Скажи ей правду.
   Девочка ободряюще кивает мне и тоже исчезает в тоннеле.
   -- Ю, ты знаешь, -- осторожно начинаю я, -- мне еще никогда в жизни не было так страшно. Если бы не все вы, я бы с места не сдвинулась, клянусь! Вместо этого сидела бы и покорно ждала своей участи. Только благодаря силе духа каждого из вас, я нахожу в себе силы двигаться дальше. Просто хочу, чтоб ты это знала.
   Ю с удивлением смотрит на меня:
   -- Я думала, ты одна из немногих, которым удается здесь сохранять самообладание. Восхищалась твоей отвагой. Сегодня ты -- герой, также как Раннер, Алекс и Холео.
   -- Нет! Я слаба. Помоги мне, Ю! Помоги же мне прожить этот финальный участок пути.
   "До затопления системы пещер остается: пятьдесят минут". Теперь голос отсчитывает каждые десять минут.
   Я протягиваю ей руку. Ю берет меня за нее, встает, крепко зажмуривает глаза и ныряет в узкий лаз. Мне не остается ничего другого, кроме как следовать за ней. При этом в голове крутится лишь одна мысль о том, какую большую ошибку я совершаю. Стоит только Ю запаниковать, и мы навсегда останемся в этой норе. Мне нужно было идти первой!
   Тоннель кажется мне невероятно длинным, ползти становится все сложнее: стены сужаются и, судя по ощущениям, мы продвигаемся по направлению вверх. Сзади я все отчетливее слышу шум приближающейся воды. Почти все время я подбадриваю Ю, стараюсь находить правильные слова, и это утомляет не меньше, чем само движение по тоннелю. В какой-то момент времени стены становятся настолько узкими, что приходится лечь на живот. Ползти дальше на карачках больше нет возможности. И тут происходит то, чего я больше всего опасалась: Ю начинает задыхаться. На все мои попытки, начиная от мягких уговоров и разумных аргументов и заканчивая грубыми ругательствами и угрозами, она совершенно не реагирует. Вместо этого девушка все время повторяет как мантру: "я больше не могу, я больше не могу, я больше не могу".
   Я сама начинаю паниковать. Судя по плеску и реву воды, она находится не далее, чем три-четыре грота от нас. Впереди слышны голоса, выкрикивающие наши имена. Эхо довольно гулкое, значит, мы все еще не приблизились к конечной цели и остается проползти, как минимум, несколько десятков метров. Нужно срочно что-то придумать, иначе мы утонем. О, если бы я только не давала Ю обещания не оставлять ее одну, если бы только полезла первой, если бы только не заполнила эту анкету на сайте...
   "До затопления системы пещер остается: сорок минут".
   "Тихо, тихо, тссс", -- успокаиваю я себя в мыслях. И тут мне приходит в голову идея, совершенно абсурдная и неуместная, но выбора у меня не остается. Я вспоминаю мою дорогую маму и то, как она помогала мне в минуты страха, отчаяния или просто грусти. Всего лишь одной сказкой.
   -- Ю, послушай! Я расскажу тебе сказку. Ты закрой глаза и ползи вперед. Не думай ни о чем, просто слушай мой голос. Не дождавшись ответа, я начинаю. "Жил-был один храбрый зайчишка. Он никого не боялся, совсем никого. Однажды он даже пнул медведя. Медведь потер ушибленное место, повернулся, покрутил у виска и сказал "псих какой-то", потом развернулся и ушел. Может быть, он не захотел связываться с неуравновешенным зайцем, а, может быть, просто был очень добрым и неконфликтным медведем. Зайчишка был очень смел. И очень невоспитанный. Однажды он подбежал к волку и равнодушно сказал ему: "знаешь, что я больше всего на свете люблю на ужин? Стейк из волчатины! Средней прожарки". "Да тебе лечиться надо!" -- сказал волк, но на всякий случай ушел в лес.
   -- Чушь какая-то, -- говорит Ю, но начинает постепенно ползти по-пластунски вперед.
   -- Вот и я так думаю, нужно было наказать зайца за такую невоспитанность! Но волк решил, что раз он себя так ведет, у него могут быть связи в авторитетном кругу хищников! Ну не может простой Заяц сказать что-то подобное волку, не имея кого-то за собой. А вдруг это сам Гиппопотам?! (я вспоминаю тактику своей мамы: на все мои попытки прекратить сказку, продолжить обижаться, грустить или сердиться, она выдумывала все новые истории про храброго, невоспитанного, глупого, умного и т.д. Зайца, в зависимости от ситуации. Главное делать это как ни в чем ни бывало).
   -- Заяц, окрыленный успехом, однажды встретил кабана. Кабан захотел съесть зайца...
   -- Кабаны не едят зайцев, -- прерывает меня Ю сердито, но сердитость эта напускная. Хорошо, лишь бы она не концентрировала внимания на узком тоннеле...
   -- Ты права, не едят. Но очень хотят попробовать... Я продолжаю нести какую-то чушь про храброго Зайчишку и его подвиги, когда в конце тоннеля, наконец, появляется такой долгожданный свет. Теперь отчетливо слышны голоса других игроков, разборчивее всего встревоженный голос Алекса: "Лавина! Лавина, черт тебя побери, ты где?!"
   "До затопления системы пещер остается: тридцать минут". Главное, не думать ни о чем. Продолжать ползти и говорить...
   -- Однажды Зайчишка встретил Лису. "Я тебя съем", -- сказала она. "Нет, не съешь", -- нагло ответил Зайка. Видишь ли, он еще и был очень дерзким. "Медведь, волк и кабан -- мои близкие друзья и поведали мне во всех подробностях о твоих с ними интимных связях (в маминой версии это всегда были более безобидные варианты типа "воруешь еду", но в этом месте я уже, как правило, хохотала и дурачилась вместе с ней). Лиса вся покраснела от стыда. И все-таки съела зайца. Но краснота так и не сошла полностью, с тех пор Лиса ходит рыжей.
   В этот момент чьи-то руки хватают Ю за плечи и вытаскивают сначала ее, а потом и меня из ненавистного лаза.
   -- Дурацкая какая-то сказка, -- слабо улыбаясь, говорит мне Ю.
   -- Пожалуйста, -- улыбаюсь я ей в ответ, -- кстати, она называется "Почему Лиса рыжая".
   Едва переведя дыхание, я оглядываюсь и вижу встревоженные лица участников. Повод для такой тревоги очевиден: мы находимся в тупиковом светлом гроте. Стены его существенно ниже предыдущих залов, но по-прежнему гладкие, без единой зацепки. Энджел и Блонда ощупывают их, а остальные сидят в центре и что-то бурно обсуждают. Мы присоединяемся к этой компании под беспощадный голос:
   "До затопления системы пещер остается: двадцать минут".
   -- У нас нет выбора...попытаемся всплыть на поверхность по мере затопления грота, словно поплавки... Если совершили ошибку..., то жестоко поплатимся за нее, -- тяжело дыша, говорит Планк. Видно, как непросто ему далась наша экспедиция. Периодически пожилой мужчина делает паузы, чтобы откашляться, -- нужно подготовиться к тому, что уровень воды может быть недостаточным, чтобы выбраться отсюда... Стены в гроте не более 10 метров в высоту. Но даже если останется хотя бы один метр до краев, мы пропали. К тому же никто не знает, какой ландшафт ожидает нас на поверхности...
   -- Мы находимся в правильном месте! -- ликует Энджел, -- посмотрите, что я нашел! -- он протягивает раскрытую ладонь, на которой лежит камень, точно такой же, какой мы нашли в землянке с продовольствием вчера. На нем высечена дробь 1/2.
   -- Энджел, ты молодец! -- Алекс хватает камень и засовывает его за пазуху, -- теперь не остается никакого сомнения, что эти штуки пригодятся нам в финале.
   -- И ты решил, что этому камню будет комфортнее у тебя? -- враждебно спрашивает Раннер.
   -- Мальчики, сейчас не время для выяснения отношений, --гневное прерывает его Би Би, -- смотрите!
   Все мы с ужасом наблюдаем, как вода тонкой струйкой начинает выливаться из лаза, из которого мы только что пришли.
   -- Узкий тоннель создаст напор, как только вода скопится в достаточном объеме в гроте, где этот самый тоннель начинается, -- объявляет всем Планк, -- нам лучше отойти к противоположной стенке и приготовиться.
   -- А как же Марта? -- с ужасом восклицает Би Би.
   Наши взгляды обращаются к ней. Марта спокойно сидит на полу, и только бледное лицо выдает ее внутреннее состояние. Повисает тягостное молчание.
   "До затопления системы пещер остается: десять минут".
   -- Все отходим к задней стене и держимся, пока вода не дойдет до шеи. После этого начинаем спокойно, не спеша плыть, дожидаясь увеличения уровня воды. Экономьте силы! Марта, слушай внимательно! Я, Холео и Раннер будем поочередно держать тебя на плаву. Самое главное, ты должна расслабиться и ни в коем случае не сопротивляться, как бы страшно и неудобно тебе ни было. Понятно? -- приказным тоном распоряжается Алекс.
   -- Если ты начнешь паниковать, мне придется тебя отпустить, -- угрожающе говорит Раннер. Алекс кидает на него предупреждающий взгляд.
   -- Марта, это может означать гибель и для утопающего, и для спасателя. Мы итак слишком выбились из сил, бегая по этим гротам.
   Марта лишь кивает головой, не в силах сказать ни слова.
   -- Беру Марту на себя, -- вдруг раздается нежный голос Энджела.
   Игроки все, как один, удивленно поворачивают голову в его сторону. Смущенно парень продолжает:
   -- Я профессиональный пловец и как инструктор по плаванию обязан был пройти курс по спасению утопающих. Кроме того, в отличие от вас, я все еще чувствую в себе небольшой запас сил.
   -- Потому что отсиживался на своей заднице в безопасности, пока мы в мыле пытались отыскать дорогу!
   -- Раннер, заткнись! -- Алекс поворачивается к Энджелу, -- Хорошо, так мы и поступим.
   -- Вот и "Малыш" на что-нибудь да сгодится, -- злобно бросает Раннер, но дальше никто не спорит. Выбраться самому будет непросто, что уж говорить о помощи тому, кто не умеет плавать.
   Я успеваю заметить гордый, восхищенный взгляд Блонды, направленный на Энджела. Ее глаза буквально светятся от счастья. Что ж, мне уже итак понятно, что я совершенно ничего не смыслю в человеческих отношениях. Теперь Энджел, такой красивый и трусливый, стал героем для Блонды и Марты. Не успеваю додумать эту мысль, так как женский металлический голос объявляет в последний раз:
   "До затопления системы пещер остается: ноль-ноль минут".
   И в этот момент вода из тоннеля, откуда мы прибыли недавно, с ревом врывается в наш грот.
   Несмотря на всю усталость, адреналин разливается по моим жилам. Как и все остальные игроки, я крепко прижимаюсь к стене. Рядом стоит Лилу: "не переживай, помни, я очень хорошо плаваю. Экономь силы, они нам пригодятся", -- доносится до моих ушей сквозь оглушающий рев мощной струи воды. Вода бьет по моим пяткам, щиколоткам и коленям, но я изо всех сил стараюсь удерживаться на ногах. Постепенно ее уровень поднимается и, когда он достигает моей шеи, я отрываюсь от стены и начинаю грести. В обычных условиях это бы не составило особого труда. Но сейчас, выбившейся из сил, напуганной до смерти, мне с трудом удается перебирать ногами и руками. Даже гидрокостюм не помогает. Краем глаза я вижу Энджела, который уверенно держится на воде, придерживая за подмышки Марту. Она почти не шевелится, но ужас отпечатался на ее худощавом лице. Остается еще несколько метров до поверхности. Два метра. Еще один. Вода прибывает сейчас заметно медленнее. Не знаю, сколько времени мы уже барахтаемся на поверхности, но для меня эти минуты тянутся бесконечно. Руки отказываются слушаться, когда вода, наконец, почти достигает поверхности. Перед глазами мелькают чьи-то лица, руки, тела. Остается лишь надеяться, что остальные игроки справятся в своей собственной борьбе за жизнь.
   Тем временем я хватаюсь за край, пытаюсь подтянуться, но пальцы соскальзывают, так что я ухожу под воду. Судорожно всплываю на поверхность, пытаюсь сделать вторую попытку, но вновь срываюсь и погружаюсь в воду. Как хочется сдаться, просто расслабиться, отпустить... В третий раз я показываюсь на поверхности, из последних сил протягиваю руку, как вдруг чьи-то пальцы крепко хватают мое запястье и вытаскивают меня из грота. Последнее, что я вижу, прежде чем потерять сознание - это встревоженное лицо Алекса.
  
   Когда я прихожу в себя, все игроки в целости и сохранности лежат на камнях скалы, в которой, судя по всему, и находится большая часть системы пещер. Существенная часть приходится на дно океана, судя по внешнему виду рельефа, открывающегося нам с возвышенности.
   Я не знаю, сколько времени провела в бессознательном состоянии, но солнце уже клонится к линии горизонта. Кое-кто из участников по-прежнему лежит, но большинство уже встало и общается между собой. С облегчением я вижу Лилу, которая, как обычно, сидит в сторонке и не принимает участия в общем обсуждении.
   -- Спасибо, -- вдруг до меня доносится голос справа. Ю сидит на камне рядом и смотрит на меня, -- я никогда этого не забуду.
   -- Не за что, -- улыбаюсь я в ответ. -- Сказка и вправду дурацкая.
   -- Дело не в сказке. Дело в твоем сердце. Я не помню большую часть из того, как блуждала в пещерах и тем более как ползла по узкому тоннелю. Но одно знаю точно: никогда больше у меня не получится пересилить себя и добровольно зайти в лифт или комнату без окон. Весь прогресс, которого мне так мучительно удалось добиться до сегодняшнего дня, был уничтожен без следа. И никакой выигрыш не стоит этого провала.
   С этими словами она встает и присоединяется к остальной группе игроков
   Ее слова заставляют меня задуматься. Да, я помогла Ю, но, в первую очередь, помогла себе. Отвлекая девушку от мрачных мыслей, у меня не было времени и сил концентрироваться на своих собственных. Какой странный опыт! Все эти люди проявили себя с неожиданных сторон: обычно рассеянный Холео, принимающий трезвые решения и за себя, и за Би Би. Тихий и, как часто любит повторять Раннер, никчемный Энджел, спасающий Марту. Алекс и абсолютно несимпатичный мне Раннер, бегущие на пределе сил, но возвращающиеся каждый раз за остальными. Ю, превозмогающая свой страх, самый ужасный недуг, ползущая вперед по воплотившемуся в жизнь кошмару. Марта, доверившая свою жизнь почти незнакомому человеку. Планк со своим багажом знаний и умением анализировать ситуацию. Даже я сама раньше и представить не могла, что могу стать для кого-то героем. Даже для себя самой. То, что я говорила Ю про собственный страх и бессилие там, в пещере, было абсолютной правдой. Может быть, способность к героическим поступкам и самопожертвованию в критических ситуациях и есть то, что всех нас объединяет? Во всяком случае, эта мысль стоит обсуждения.
   Я чувствую облегчение, даже легкую эйфорию, оказавшись на свежем воздухе. Но это длится недолго: стоит мне вспомнить пережитые минуты кошмара или задуматься о нашей дальнейшей судьбе, как все это улетучивается без следа. Присоединяюсь к остальной группе, чтобы как можно дальше отогнать от себя мрачные мысли.
   -- Мне знакомо это место, -- восклицает Ю. -- Вчера во время выполнения задания я видела эти скалы, значит, мы находимся на севере острова и без труда найдем дорогу к нашему Бунгало.
   Как только все игроки приходят в себя, мы выдвигаемся в путь и в течение часа добираемся до нашей Платформы. Все идут молча, не в силах ни говорить, ни обсуждать случившееся в пещерах. Последние полчаса мы продвигаемся в темноте, поскольку фонарики после купания находятся в нерабочем состоянии.
  
   Прибыв на Платформу, игроки первым делом утоляют голод и жажду, после чего садятся вокруг массивного стола. Мы решаем больше узнать друг о друге, чтобы приблизиться к разгадке главного вопроса о том, что же нас объединяет. Но все попытки найти точки соприкосновения: места, где бы мы могли встретиться, люди, которые могли бы нас связывать и так далее, лишь заводят нас в тупик.
   После того, что нам пришлось пережить сегодня, я смотрю на всех другими глазами. Здесь сидят не просто игроки или союзники, и тем более не противники, теперь это мои друзья. Общая беда сплотила нас. Кого-то особенно крепко -- краем глаза я поглядываю на Холео и Би Би, которые сидят рядом и держаться под столом за руки, словно боясь отпустить друг друга даже на мгновение. Она периодически поглядывает на него тайком, и глаза ее наполняются особенным ни с чем не сравнимым блеском.
   Не ускользает от моего пристального внимания и трагический любовный треугольник. Раннер периодически смотрит в сторону Блонды, которая, в свою очередь, не сводит глаз с Энджела.
   Атмосфера вечера кажется спокойной и даже, на первый взгляд, уютной. Но всех нас угнетает одна и та же мысль: что будет завтра? Какое безумное задание подготовили нам организаторы на этот раз?
   Как только мы расходимся по ячейкам, я наскоро принимаю душ и надеваю приготовленную одежду - легкий хлопковый костюм. Единственное, что мне доставляет неудобство -- это высокие кожаные сапоги. Я уже перестала чему-либо удивляться, поэтому со вздохом просто надеваю их и зашнуровываю.
   Наконец, я хватаю свой блокнот и задумываюсь, прежде чем сделать запись. Удобнее и нагляднее всего расположить данные об игроках в форме таблицы:
  
   Имя
   Игровое имя
   Воз-раст
   Страна
   Профессия
   Семья
   Пометки
   Ларина Виктория
   Лавина
   25
   Россия
   Переводчик фрилансер, преподаватель
   Не заму-жем
   Это я
   Александр Миронов
   Алекс
   28
   Россия
   Юрист
   Холост
   Чертовски привлекательный (интересно, у него есть подружка?)
   Мариска Новак
   Марта
   46
   Венгрия
   Завлаборато-рией научно-исследователь-ского института
   В разводе, двое детей
   Умная как Планк, только в юбке
   Макс Карл Хофенберг
   Планк
   56
   Англия, немецкое происхождение
   Преподаватель в университете
   Женат, трое детей
   Умнее всех нас вместе взятых
   Хэлена Ёнссон
   Блонда
   28
   Швеция
   Тренер фитнес-клуба, мечтает стать исследовате-лем флоры и фауны
   Разведенадетей нет
   Красотка кажется запала на Энджела
   Энджел Сандберг
   Энджел
   27
   Швеция
   Тренер по плаванию, спасатель
   Холост
   Действительно Ангел. И что Блонду так манит в нем?!
   Хорхе Руедо Рохо
   Холео
   38
   Испания
   Астроном
   Холост
   "Рассеянный ученый" оказался героем. Надеюсь погуляем на его свадьбе с Би Би. И кстати он открыл спутник Холео планеты Сатурн
   Беатрис Бьянки
   Би Би
   39
   Италия
   Врач, терапевт
   Разведенаодна дочь
   Эмоциональная, добродушная (см. предыдущий комментарий)
   Чен Юймин
   Ю
   33
   Китай
   Журналист
   Не заму-жем
   Клаустрофобия.
  
   Саймон Ред
   Раннер
   23
   США, штат Вирджиния
   Студент, будущий архитектор, спортсмен-атлет
   Холост
   Очень агрессивен. Выделяет Блонду, ненавидит Энджела
  
  
   ?
   Лилу
   10
   ?
   ?
   ?
   Странно. Она моя подруга, а я совершенно ничего о ней не знаю
  
   Наскоро начертив поля и внеся информацию, я пытаюсь ее проанализировать. Но чем дольше смотрю, тем больше понимаю, что мы не могли бы быть более разными. Какие бы параметры я не сравнивала, мы слишком отличаемся друг от друга. Имена, профессии, страны, возраст... Здесь явно не хватает данных, какой-то специфической и очень важной информации.
   В этот момент раздается стук в дверь. Быстро прячу блокнот под подушку, и через пару секунд заглядывает Алекс. Я рада его видеть. Впрочем, как и всегда.
   -- Привет! Мне что-то совсем не спится без новой дозы координатора. Так и станешь координаторозависимым. Как ты себя чувствуешь? -- он закрывает за собой дверь и садится на стул напротив моей кровати.
   -- Хорошо, учитывая тот факт, что сегодня я чуть не утонула, чуть не застряла в какой-то темной дыре, пробежала несколько десятков километров и первый раз в жизни потеряла сознание.
   -- Скучным же выдался твой денек! Знаешь, о чем я подумал? -- он делает многозначительную паузу, которая, как я уже знаю по опыту, не предвещает ничего хорошего, -- Лисе действительно стоило бы быть разборчивее в своих связях!
   -- Ю рассказала тебе?! -- ахаю я с негодованием.
   -- Нет. Конец этой душещипательной истории мог слышать примерно каждый, кто стоял у выхода из лаза, сходя с ума от беспокойства за ее беспечную рассказчицу.
   Он запрокидывает голову и задорно смеется.
   -- Ты невыносим! -- я тоже смеюсь, и это слегка снимает напряжение в моем теле и мыслях.
   Немного подумав, я рассказываю ему свою теорию о способности участников игры к героическим поступкам в критических ситуациях и что это могло бы быть нашим связующим звеном. Алекс сейчас же разбивает мое предположение в пух и прах:
   -- Нет, мы все, как крысы, спасались бегством. Инстинкт и желание выжить любой ценой вели нас вперед. Коллективный дух и сплоченность были лишь методом, средством для достижения цели. Неужели ты думаешь, что я бы вернулся за остальными, если бы мы с тобой нашли выход, а времени оставалось критически мало?
   -- Я думала о том, что совершила большую ошибку, пропустив Ю вперед в узком тоннеле, -- виновато признаюсь я.
   -- Не просто ошибку, а непростительную глупость, моя дорогая! Вопросы морали и нравственности отходят на второй план, когда речь идет о собственной жизни или жизни близких тебе людей. И собранные на этом острове люди - не исключение.
   -- По крайней мере, я хоть что-то предлагаю, -- огрызаюсь я.
   -- О, кажется, мне пора! Лавина злится -- сейчас накроет! -- он встает, целует меня в голову и направляется к двери.
   -- Как ты думаешь, что будет завтра? -- тревожно спрашиваю я вслед.
   -- Завтра будет завтра. Не волнуйся. Продолжим заниматься героизмом.
   Моя подушка уже летит в его направлении, но Алекс ловко уворачивается и закрывает за собой дверь.
   Я влюблена в Алекса, в этом нет сомнения. Но как неуместно и несвоевременно это все происходит! Один очевидный плюс в этом внезапно вспыхнувшем чувстве все же есть: мысли о нем отвлекают меня от завтрашнего дня.
   Вдруг до меня доносится легкий стук в дверь. Это Лилу. Мне в очередной раз становится по-настоящему стыдно: я должна была сама дойти до девочки и поинтересоваться ее самочувствием. Но я настолько увлеклась собственными мыслями, что совершенно забыла о своей маленькой подруге!
   Лилу садится на край моей кровати.
   -- Он ведь нравится тебе, да? -- она лукаво подмигивает, а уголки ее губ сами тянутся наверх. Я обнимаю девочку за плечи.
   -- Не говори глупостей. Просто сегодня Алекс был на высоте. Девочки всегда сходят с ума по суперменам.
   Мы тихонько смеемся.
   -- Так же, как и ты, Лавина! Ты спасла Ю! Смогла подобрать правильные слова!
   -- Только благодаря тебе, Лилу.
   -- Моей заслуги в этом нет. Когда человеку невыносимо плохо, иногда просто помогает знать, что он в этом не одинок, что испытывать страх, сомнение или боль вполне нормально и свойственно человеку. Быть понятым, я имею в виду по-настоящему понятым, иногда оказывает целительный эффект для души и тела. -- Лилу смотрит на меня своими грустными голубыми глазами. У меня сжимается сердце от этого совершенно недетского взгляда.
   -- Кто ты, Лилу? Откуда ты приехала? Кто твои родители? Ты моя подруга, но я совершенно ничего о тебе не знаю.
   -- Я Лилу, мне 10 лет. У меня нет родителей, у меня нет никого. Зачем тебе знать больше? Мы живем игрой, помнишь? Организаторы определяют правила, и будет лучше, если мы сосредоточимся на "здесь и сейчас" и перестанем оглядываться на наши предыдущие жизни.
   -- Прости, я не знала, что твои родители...умерли, -- искренне сожалею я и еще крепче обнимаю ее за плечи.
   К моему удивлению, она стряхивает мою руку и говорит немного сердито:
   -- Они не умерли и, надеюсь, живут вполне счастливо.
   -- Что?! -- меня охватывает ужасное негодование, -- они бросили тебя? Как они могли оставить тебя одну в этом мире? Это из-за твоей болезни, Лилу? Скажи мне, тебя бросили из-за того, что ты... аутист?
   -- Не говори так. Они не виноваты в том...что произошло. Прошу тебя, Лавина, давай оставим эту тему. Придет время, и ты сама все узнаешь. Теперь понимаешь, почему я в игре? Во всем мире нет больше никого, кому бы было до меня дело. Но не печалься, это у нас с миром взаимно. А здесь мои знания могут пригодиться.
   -- Лилу, теперь у тебя есть я.
   Некоторое время между нами повисает молчание. Но оно вовсе не тягостное. Так ведут себя люди, которым приятно молчать вместе. Я первая прерываю очарование момента:
   -- Лилу, повторюсь, что ты зря так опасаешься этих людей. Они хорошие. Каждый из игроков сегодня повел себя весьма благородно. Если бы не слаженная командная работа, мы бы никогда не выбрались из этой западни.
   -- Может быть, ты и права, -- задумчиво говорит Лилу. -- Но что будет, когда организаторы натравят нас друг на друга? Откуда ты знаешь, что благодарная до конца своей жизни Ю не бросит тебя в беде при первой же возможности?
   Слова Лилу звучат очень жестоко, но в них есть здравый смысл.
   -- Ты думаешь, организаторы заставят нас бороться друг против друга? -- спрашиваю я шепотом.
   -- Я не знаю этого. Никто не знает. Но в одном я совершенно уверенна: это не райский остров мечты, это адская мясорубка.
  

День третий

   В детстве, когда мне было около девяти лет, мы всей нашей большой дворовой компанией часто играли в "войну" на старой заброшенной стройке. При этом ребята делились на две команды, и каждый получал какую-то роль с определенным набором функций. Девочки чаще всего становились медицинскими сестрами или разведчицами. Мальчишки изображали военных со своей строгой иерархией. Они придумывали стратегии, участвовали в боях, присваивали звания и разрабатывали тактики. Это было очень веселое и светлое время, не идущее ни в какое сравнения с современными детскими развлечениями в виртуальной реальности.
   Однажды, во время особо захватывающего сражения, я упала с высокого бетонного блока и рассекла себе правую руку, но настолько была увлечена игрой, что ни при каких обстоятельствах не хотела уходить домой. Как обычно в случае небольших порезов или ссадин, я приложила губы к ране, в попытке высосать кровь и таким образом остановить ее. Но красная вязкая жидкость быстро наполнила весь рот, так что пришлось ее сглотнуть, но она просто не желала останавливаться. Вскоре кровь вновь наполнила мое горло, стекая алым ручьем по губам и капая с подбородка. Меня стошнило, но все равно во рту стоял этот ни с чем ни сравнимый металлический соленый вкус. В результате все-таки пришлось отправиться в больницу, где мне наложили два внушительных шва. Стройка вскоре была огорожена высоким забором, а на бывшей "военной" территории появился сторож. Я же вынесла из той истории две вещи: небольшой шрам на правом запястье и отвращение ко вкусу крови.
   Проснувшись утром, я первым делом вспоминаю данный эпизод жизни из-за этого непереносимого для меня с детства вкуса. С каждым днем он становится интенсивнее, а боли в голове, глазных яблоках и мышцах плеч все сильнее. Мне с трудом удается подавить рвотный рефлекс. Даже не открывая глаз, я ощущаю спиной холодную и жесткую каменную поверхность. "Нет, пожалуйста, только не это! Мне не под силу пройти через эти тоннели еще раз!", -- молюсь я про себя. Но тут же понимаю, что мы точно не в пещерах, судя по беспощадно палящему солнцу. И еще кое-что кажется странным. Абсолютная тишина! Там, где мы живем, постоянно раздаются звуки: стрекочут неизвестные насекомые, кричат тропические птицы, и другие экзотические существа вносят свою лепту в мелодию джунглей. Но сейчас возникает такое впечатление, что сама природа погрузилась в глубокий сон. Я все еще не открываю глаза, опасаясь того, что могу увидеть. Липкие пальцы страха вдруг охватывают меня, прогоняют холодок по позвоночнику, откуда передаются импульсами по нервным окончаниям по всему телу. Я ощущаю какой-то инстинктивный природный страх, с которым никогда не встречалась ранее. И вдруг раздается отчаянный визг Би Би, к которому присоединяется нечеловеческий крик Энджела. Встревоженно я открываю глаза и испытываю леденящий ужас от того, что вижу прямо перед собой на залитой солнечными лучами поляне.
   Игроки находятся на высоких плоских валунах, на расстоянии 10 - 15 метров друг от друга, расположенных на широкой поляне, окруженной по периметру различными деревьями. Все уже пришли в себя и в оцепенении смотрят на открывшуюся картину: десятки, нет, сотни желтоватых змей лежат, образуя клубки, или не спеша ползают по поляне. Периодически рептилии высовывают свои раздвоенные языки и поднимают головы. В целом же они ведут себя довольно мирно и греются на солнышке. Такое большое количество мерзких тварей прямо под ногами -- зрелище не для слабонервных. Словно оказавшись в ночном кошмаре, я чувствую панический страх и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать, подобно Би Би и Энджелу. Единственное, что меня сдерживает -- это едва слышный голос разума, который подсказывает, что я не проснусь после укуса змеи. Никогда.
   -- Что это за твари?! -- в голосе Энджела ясно слышатся нотки истерики.
   -- Тише, тише... Говори плавно... Они не могут нас слышать, но змеи очень чувствительны к любым колебаниям из внешней среды, -- ровным голосом, почти нараспев, говорит Блонда. -- Оставайтесь на местах, ради Бога, только не двигайтесь! Змеи, я имею в виду, НОРМАЛЬНЫЕ змеи, никогда не нападут на нас просто так. Мы слишком крупные для них, чтобы стать добычей. Но если они увидят в нас агрессоров, то нам конец.
   -- Они ядовитые? -- голос Марты, всегда такой спокойный и уравновешенный, слегка дрожит, выдавая ее внутреннюю борьбу со страхом.
   -- Да, очень, -- подтверждает Блонда сразу без прикрас, -- поскольку этот вид змей охотится на птиц, то и яд их должен быть настолько сильным, чтобы убить жертву за несколько секунд, пока та не успела улететь. Меня волнует другое: как этот вид змей мог оказаться на нашем острове?
   Несмотря на ситуацию, в которой мы оказались, я отчетливо слышу заинтересованность в голосе Блонды, почти научный интерес.
   -- Почему ты так озабочена этим вопросом? Их просто могли собрать всех здесь, чтобы устроить нам змеиную вечеринку, -- мрачно шутит Алекс.
   Глазами я быстро нахожу Лилу. Она сидит на соседнем камне, обняв колени руками и смотрит прямо перед собой. Я тихонько зову ее, но девочка никак не реагирует. Наверное, шок был настолько велик, что она ушла в себя и отключилась от происходящего. Я даже немного завидую ей, потому что чувствую, как натянут каждый нерв в моем теле. Мне с трудом удается сидеть на месте, не шевелиться, не сорваться с камня и не побежать прочь от этого отвратительного места, где каждая травинка дышит смертью.
   -- Ты не понимаешь, -- отвечает она. -- Этот вид змей -- Островной ботропс -- водится исключительно на одном единственном острове в мире, и мы точно не на нем. В противном случае в первые же минуты своего пребывания здесь, мы бы уже имели удовольствие познакомиться с местными "обитателями". Там, откуда родом эти твари, на 1 квадратный метр приходится около пяти особей.
   -- О, Господи, избавь нас от этих подробностей! Скажи лучше, что нам делать? Как выбраться отсюда?! Я итак ненавижу змей, но видеть их прямо у ног выше моих сил, -- Энджел в отчаянии закрывает лицо, его ладони трясутся. Мне становится страшно, что парень может потерять самообладание и сорваться с места. Судя по всему, Блонда тоже это понимает и пытается успокоить его:
   -- Энджел, наша главная задача замереть и ждать сообщения Корпорации. Мы в безопасности, пока сидим на месте. Доверься мне, это всего лишь рептилии, не заинтересованные в людях до тех пор, пока не чувствуют исходящей от них опасности.
   -- Блонда, речь ведь идет о каком-то Бразильском острове в Тихом океане? -- спрашивает ее Планк.
   -- Да, эти змеи -- эндемики острова...
   -- А если говорить понятным языком? -- нетерпеливо перебивает ее Раннер.
   -- Островные ботропсы обитают исключительно на том острове и нигде в мире больше не встречаются. По этой причине власти Бразилии запретили въезд туда, где итак не живет ни одного человека. И даже одинокий маяк работает в автономном режиме... -- поясняет Блонда.
   -- О Господи! Я слышала эту историю! -- от ужаса Ю закрывает рот руками, чем привлекает внимание пары змей. Они резко поднимают головы и тревожно смотрят в ее направлении. Но, очевидно, оценив размеры потенциального врага или жертвы, змеи спокойно продолжают заниматься своими делами. К счастью, Ю не заметила подобного внимания к своей персоне со стороны рептилий, но вовремя спохватившись, очень медленно опускает руки обратно. -- Змеи напали на смотрителя маяка, его жену и троих детей ночью, отвоевав свое право жить на этом острове. Их тела нашли неподалеку от маяка, искусанные и истерзанные змеями, а сам маяк сверху донизу кишел этими ядовитыми тварями.
   -- Это всего лишь легенда, Ю, -- строго говорит Блонда, глазами проверяя реакцию Энджела. -- Люди всегда любят все приукрасить. Это не дьяволы, а всего лишь живые организмы, которые отстаивают свое право на существование. Несмотря на запрет, многие ученые и искатели острых ощущений отправляются на остров на свой страх и риск и возвращаются оттуда в целости и сохранности. Говорю вам, они не тронут нас, если мы будем вести себя тихо и уважительно.
   "Вот уж никогда бы не подумала, что придется столкнуться с ситуацией, когда красивая блондинка изо всех сил защищает ядовитых змей, -- думаю я про себя, -- за эти три дня все мои представления о жизни и людях встали с ног на голову".
   В этот момент раздается знакомый звук включающегося экрана, расположенного на ветках ближайшего от валунов дерева. Маэстро, как обычно приветствует нас, поздравляет с третьим игровым днем и сообщает новое задание, от которого у меня волосы встают дыбом:
   -- Лишь самые мужественные и сильные духом люди имеют право зваться победителями. Вы способны на большее, чем вам кажется, и сегодня Корпорация дает вам шанс убедиться в этом...
   -- Приди и скажи мне это лично! -- злобно выкрикивает Раннер.
   -- ... умении действовать в состоянии крайне опасной ситуации и эмоционального напряжения. Это то, что отличает вас от других людей и делает такими особенными для нашей Корпорации. В конце поляны вы найдете хранилище, открыв которое, получите жизненно необходимые предметы.
   Лишь подобрав секретный код,
   Что продиктован жаждой жизни,
   Ты свой получишь антидот,
   К заветной цели станешь ближе.
   В том месте, где лютует смерть,
   Там смерти этой воплощение,
   Коль ты откроешь к Жизни дверь,
   Тебе подарит исцеление.
   Удачи вам, Игроки. Наши маленькие красавицы составят вам, надеюсь, приятную компанию.
  
   Экран гаснет и на мгновение воцаряется тишина. Мы осторожно оглядываемся и, хоть и не сразу, замечаем то самое хранилище. Оно расположено приблизительно в пятистах метрах от нас, и, очевидно, встроено в валуне, подобном тому, на котором располагаются все игроки. Под определенным углом зрения можно видеть, как лучи солнца бликуют в серебристом оттиске значка Антакараны. Никому даже в голову не приходит идея, добровольно пройти 500 метров по усыпанной змеями поляне.
   -- Там противоядие и очередной камень с математической дробью, -- уверенно говорит Холео.
   -- Но почему противоядие? Зачем нам оно? -- взволнованно спрашивает Ю. -- Мы уже ужалены?
   -- Исключено, -- отвечает Би Би. -- Если бы яд присутствовал в наших телах, мы бы уже об этом знали. Первые признаки наступают стремительно: жжение в месте укуса, быстрый отек, головокружение, вялость, возможно, тошнота...
   -- Замолчи! Ты только пугаешь всех, -- предупреждает ее Блонда, и я понимаю, что под "всеми" девушка подразумевает Энджела. В очередной раз удивляюсь, с каким трепетом Блонда относится к нему. Создается впечатление, что за этого парня она готова биться, словно львица.
   -- В случаях аллергических реакций все это сопровождается нарушением дыхания, -- невозмутимо продолжает Би Би.
   -- Это хорошая новость, -- впервые за все время подаю я голос. -- Что же нам делать? Блонда, как ведут себя островные ботропсы в нормальной жизни?
   -- Есть у меня идея. Дело в том, что особенностью этих змей является их дневная активность, поскольку охотятся они, по большей части, на птиц. Другой живности на острове очень мало и не хватает на всех особей. Днем змеи заползают на деревья и охотятся там. Ночью они спят. Можно попробовать дождаться темноты и открыть этот долбаный сейф.
   -- Что ж, -- говорит Холео, -- на мой вкус -- это единственно верное решение, и все с ним соглашаются.
  
   И мы остаемся сидеть на своих местах под палящим солнцем, без капли воды, боясь пошевелиться даже на сантиметр. Впервые я в полной мере понимаю выражение "время -- величина относительная". Если вчера оно летело с бешеной скоростью, ускользая от нас, словно песок сквозь пальцы, то сегодня тянется бесконечно и мучительно долго. Солнце поднимается все выше, беспощадно обжигая все вокруг себя. Примерно через час без движения я чувствую себя как на раскаленной сковородке: пот градом катится по моему лицу и спине, сухость во рту становится просто невыносимой, а в глазах периодически начинают двоиться изображения. Я всерьез опасаюсь потерять сознание второй раз в жизни и упасть на землю прямо в змеиный клубок, образовавшийся под моим валуном. Стараюсь не смотреть вниз.
   Чтобы как-то скоротать время и отвлечься от дурных мыслей, мы негромко разговариваем друг с другом в попытках найти общее, то, ради чего нас собрали в этом смертоносном месте. Разговор идет вяло, пока Планк не задает разумный вопрос, который, возможно, мог бы стать ключом к разгадке:
   -- Так какова же истинная цель вашего участия, и что вы планируете сделать с выигрышем?
   Алекс честно рассказывает о намерении открыть собственную юридическую консультацию. Би Би признается, что тоже всегда мечтала создать частную клинику, которая будет специализироваться на каких-нибудь редких заболеваниях.
   Когда очередь доходит до меня, я все еще не придумала, что сказать, поэтому решаюсь на правду:
   -- Я приехала за своей порцией адреналина. Мне хотелось получить новых эмоций и разнообразить жизнь. Честно говоря, я и не задумывалась о том, на что потрачу выигрыш.
   На мое удивление, Ю преследует подобные цели. Как журналист она ищет отличный материал для своей "прорывной статьи" и "яркого вдохновения" для работы. Мы невесело шутим: "за что боролись, на то и напоролись".
   Планк рассказывает о том, что в стенах университета ему стало скучно, его мозг и душа постоянно требуют вызова, поэтому он без конца принимает участия в различных играх, квестах и телевизионных викторинах. Неудивительно, что Игра века стала просто непреодолимым искушением в жизни пожилого мужчины.
   После некоторых уговоров Блонда вздыхает и признается:
   -- Я работаю тренером в своей маленькой фитнес-студии и стараюсь привести в порядок бегемотов, слоних и гиппопотамов, которые приходят ко мне на тренировки. Но моя истинная страсть -- это биология, а заветная мечта -- работать в каком-нибудь научно-популярном центре, путешествовать по миру и изучать редкие виды растений и животных. Но я чужая в этой среде, у меня нет ни связей, ни денег, чтобы попасть в нее. На это я бы и хотела потратить свой выигрыш.
   Больше всех нас удивляет ответ Холео. Когда он говорит, в его глаза пылает страсть, присущая только увлеченному человеку:
   -- Обнаруженный мной спутник Холео принес мне достаточно признания и наград, поэтому я совсем не бедный человек. Но то, о чем я грежу -- это открытие десятой планеты в нашей солнечной системе Млечный путь. Есть много разработок на эту тему, но именно я могу стать ее первооткрывателем и привести к прорыву в астрономической науке! У меня есть планы и видение работы, не хватает лишь средств.
   Я замечаю, с какой гордостью и восхищением смотрит на него Би Би.
   Никто не спрашивает Лилу о ее целях, зная заранее, что ответа не последует. Я смотрю тайком на свою маленькую подружку и мысленно обращаюсь к ней: "Кажется, я знаю твои стремления. Покинутая родителями, одна во всем мире, без друзей, ты пытаешься найти свое место в этой жизни, словно одинокий кораблик -- надежную гавань в темноте бушующего океана".
   -- Малыш, а какова твоя цель? -- насмешливо спрашивает Раннер Энджела, -- ведь ты же на что-то рассчитывал, отправляясь в этот рай на земле?
   Энджел поднимает свои ангельские синие глаза, обрамленные длинными ресницами, к небу, и грустно отвечает:
   -- Я очень хотел помочь одному близкому человеку воплотить в жизнь свою самую большую мечту...
   -- Ну что, получается? -- резко реагирует Блонда. Я поражаюсь ее внезапной агрессии, так похожей на приступ ревности. Энджел лишь молча смотрит на нее, а затем виновато опускает глаза.
   -- Марта, расскажи о своих планах, -- прошу я, чтобы предотвратить возможную перепалку между Блондой, Раннером и Энджелом.
   -- Я уже говорила, что у меня есть двое детей. Моего младшего сына парализовало около шести лет назад -- последствие тяжелой болезни. Врачи говорят, что практически нет шанса на его выздоровление, что лечение будет долгим и очень дорогим. Но если есть хотя бы малейшая надежда спасти моего мальчика, я постараюсь сделать все для этого. Даже пройти по чертовым ядовитым змеям, если потребуется. -- Тон Марты спокоен, как обычно, но сам факт использованного ей впервые ругательства производит на меня тяжелейшее впечатление. После признания этой хрупкой женщины мы все сидим так тихо, что становится слышно мягкое скольжение длинных змеиных тел по траве.
   -- Вы все благородные, -- вдруг прерывает тишину Раннер, -- а я нет, потому что просто хочу денег. Я родился в бедной семье, и нищие родители ничего не смогли мне дать. С детства мне приходилось тяжело работать и выслушать оскорбления в свой адрес. Я выиграю деньги и буду тратить их безрассудно на дорогие машины, женщин, еду и путешествия. Жить себе в удовольствие и больше никогда не унижаться перед богатыми жирными задами.
   Никто не комментирует дерзкое признание Раннера. В конце концов, каждый имеет право на свои мотивы, какими бы благородными или меркантильными они не казались остальным участникам.
   "Интересно, -- думаю я, -- совпадают ли озвученные цели с самым сокровенным желанием каждого игрока? Может ли это быть ключом к разгадке? По крайней мере, я не могу сказать этого о себе".
  
   Проходит еще несколько часов. Если ад существует, то он выглядит именно так. Игроки давно уже бросили все попытки вести беседу. Солнце сейчас находится в зените, а его беспощадные лучи обрушиваются на наши незащищенные головы. Я схожу с ума от жажды и физического дискомфорта. Хотя первые симптомы после моего пробуждения, вызванные влиянием координатора на центральную нервную систему, давно пропали, на их место пришли новые, причиной которых является тепловой удар. Я чувствую ужасную тошноту и обезвоживание всего организма. Губы пересохли, но во рту не осталось даже слюны, чтобы смочить их. Глаза медленно закрываются от усталости. Единственное, что меня спасает, это периодический выброс адреналина в кровь: стоит лишь посмотреть на ядовитые клубки ботропсов, которые, будучи не в силах терпеть полуденный зной, медленно начинают перемещаться в тень, падающую от наших валунов. Мои веки смыкаются, и я проваливаюсь в какое-то болезненное состояние между сном и реальностью. С трудом заставляю себя вновь открывать глаза. Если мне и суждено умереть, то не здесь, и не в обществе этих отвратительных созданий!
   Вдруг я слышу пронзительный крик Би Би и моментально прихожу в себя. Женщина по-прежнему сидит на валуне, но глаза ее широко раскрыты от ужаса. Она смотрит в оцепенении на свою правую ногу, по которой, не спеша, ползет небольшая змея коричневатого окраса.
   -- Би Би, умоляю, не двигайся с места, -- взволнованно внушает ей Блонда, также очнувшись из полуобморочного состояния. -- Она не тронет тебя. Помни: ты для нее всего лишь небольшое теплокровное препятствие на пути...
   -- Я стряхну эту гадину, отброшу ее как можно дальше! За что? Боже, за что мне это?! -- Би Би причитает, крепко зажмурившись. -- Она ползет по моей ноге, какое мерзкое холодное тело. О, мой Бог, я не выдержу!
   -- Беатрис, милая! Успокойся! Я найду способ помочь. Сиди на месте, я иду к тебе, -- уговаривает женщину Холео. От моего внимания не ускользает тот факт, что он назвал ее по настоящему имени. Возможно, так он пытается проникнуть к ее сознанию через барьер оцепенения и паники.
   -- Нет, Холео! -- предупреждает Блонда, -- оставайся на месте! Так ты сделаешь только хуже и себе, и Би Би. Подвергнешь всех ненужному риску.
   Холео медлит, терзаемый сомнениями, выбирая между здравым смыслом и импульсом помочь дорогому человеку. Первое возобладает, и он остается на камне. В этот момент я всем сердцем ненавижу Корпорацию Антакарана, которая ставит людей перед таким жестоким выбором. Когда ты любишь человека, нет ничего хуже, чем решать: отпустить его в бездну или полететь вслед за ним.
   Холео пытается находить какие-то слова поддержки, без конца умоляет Би Би не двигаться и сохранять самообладание. Женщина сидит, учащенно дыша и крепко сожмурившись, выдавливая при этом сквозь зубы звук, похожий на глубокий стон. Я даже отсюда вижу, как напряжено все ее тело, а руки сжаты в кулаки. Затаив дыхание, мы все смотрим на змею, ползущую по ноге Би Би, с каким-то благоговейным страхом, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Проходит несколько минут, во время которых змея то останавливается на мгновение, то продолжает движение, пока, наконец, не сползает с валуна в тень, покидая тем самым ногу Би Би.
   Би Би выдыхает с видимым облегчением, и слезы начинают градом катиться по ее щекам. Все это время она повторяет, всхлипывая от рыданий: "мне не нужны деньги, мне не нужен выигрыш, я хочу убраться с этого проклятого места, пожалуйста, выпустите меня отсюда".
   -- Все хорошо, ты справилась, -- Холео хвалит ее дрожащим голосом. Все игроки вздыхают с неописуемым облегчением.
   В это мгновение Планк громко вскрикивает. Мое внимание мгновенно переключается на него.
   -- Меня укусил ботропс! -- он говорит это таким удивленным тоном, словно сам не верит в реальность происходящего.
   Пока мы были увлечены происходящим с Би Би, Планк не заметил, как маленькая змея заползла на валун и свернулась клубочком за его спиной, спасаясь от палящих лучей солнца. Наверное, мужчина сделал неосторожное движение, и она атаковала, впрыснув яд в его левую руку, после чего, возмущенная тем, что ей помешали, уползла искать более тихое место.
   -- Что мне делать? -- лицо Планка побелело от страха, он растерянно озирается по сторонам, все еще не веря в случившееся.
   -- Би Би, приди в себя! -- кричит ей Алекс. -- Планку нужна помощь, ты единственный врач на острове!
   Би Би, все еще всхлипывая, отвечает:
   -- Мне никогда не приходилось сталкиваться с укусами змей.
   -- Но чему-то же вас учат в ваших чертовых институтах? -- даже Раннер не в силах смотреть на человека, умирающего прямо перед нашими глазами.
   -- Планк, -- голос Би Би дрожит, -- ляг на камень и свесь руку, так чтобы укус был ниже уровня сердца. Замри, чтобы яд как можно медленнее передвигался по телу! Нужно попробовать отсосать яд. Это не поможет кардинально, но, возможно, даст нам немного времени, чтобы достать противоядие. В противном случае... -- Би Би добавляет почти шепотом, -- это означает неизбежную смерть.
   -- Сколько у нас есть времени? -- тревожно спрашиваю я. Нельзя допустить, чтобы Планк умер на наших глазах, пока мы бездействуем и ждем неизвестно чего, -- я иду за противоядием!
   -- Ты с ума сошла?! -- шипит на меня Алекс. -- Это солнце так действует на твой мозг?
   -- Он умрет, разве ты не понимаешь?!
   -- Я иду с тобой! -- уверенным голосом объявляет Алекс, и я ему за это очень благодарна, потому что на самом деле у меня подгибаются коленки от страха. -- Би Би, слушай, тебе надо спуститься с камня, добраться до Планка и попробовать отсосать яд.
   -- Нет-нет-нет!!!
   -- Би Би, ты врач и давала клятву Гиппократа... -- не унимается Алекс.
   -- Оставь ее в покое, -- заступается за женщину Холео. Я его еще никогда не видела в такой ярости, -- она только что пережила настоящий шок!
   -- Я иду, -- вдруг говорит Би Би, -- ты прав. Без Планка и его светлой головы нам все равно никогда не выбраться с этого проклятого острова!
   Би Би аккуратно опускает ноги с камня на солнечную сторону, где сейчас практически нет змей. С невероятным напряжением я наблюдаю, как она медленными шагами начинает продвигаться в сторону Планка с округленными от страха глазами. Холео так переживает за нее, что закрыл глаза и что-то шепчет -- очевидно, молитву. Би Би, кажется, боится даже дышать и все же шаг за шагом продолжает свой путь. Некоторые змеи в тревоге поднимают головы, но никто из них не атакует.
   Проходит несколько напряженных секунд, и Би Би аккуратно приближается к камню Планка, вскарабкивается на него и начинает осмотр пострадавшей руки. Женщина не спеша разрывает ткань рукава и обнажает место укуса. Планк сжимает зубы в попытке скрыть боль, но все же стон вырывается из его груди, когда Би Би отделяет ткань от двух алых точек, оставленных зубами змеи. В этот момент я безгранично восхищаюсь мужеством и силой воли этой импульсивной итальянки. Она однозначно заслуживает победы в Игре, впрочем, как и многие здесь. Удивительно, что я способна думать об этом в подобной ситуации.
   -- Мне тяжело дышать, -- хрипит Планк, -- как же больно! Рука горит, как будто ее опустили в чан с кипящей водой!
   -- Тссс, береги силы, -- шепчет Би Би, и в ней невозможно узнать бьющуюся в истерике женщину, которую мы могли наблюдать еще пять минут назад. Профессионал, который живет в ней, игнорирует собственный страх, пытаясь спасти чужую жизнь. -- У него аллергический отек. Вам лучше поторопиться. У нас в распоряжении не более часа -- полтора.
   Большего мне и не надо слышать. Я аккуратно опускаю ноги, мысленно молясь, чтобы производители моих кожаных ботинок добросовестно выполнили свою работу, и их действительно не смогла прокусить ни одна змея. Вчера они показались мне слишком высокими, а сегодня я жалею, что весь костюм не сшит из такого же материала. Алекс следует моему примеру и тоже сползает со своего камня. "Примерно пятьсот метров, -- думаю я, -- это около 1000 шагов. 1000 шансов отправиться на тот свет".
  
   Я продвигаюсь вперед, как во сне. Сердце готово выпрыгнуть из груди от страха. Несмотря на дефицит жидкости в организме, мои ладони потеют, а на лбу выступает испарина.
   Все это время я сидела и как будто ждала чего-то неизбежного, но сейчас, когда неизбежное наступило, даже чувствую облегчение. Из-за невыносимой жары многие змеи расползлись и теперь прячутся в спасительной тени травы, кустарников и, конечно же, наших валунов. Но и тех, что остались лежать на горячем песке достаточно, чтобы свести с ума кого угодно. Периодически они поднимают головы в нашем направлении, но либо отползают в сторону, либо остаются лениво лежать на своих местах. Боковым зрением я вижу Алекса, который крадется по песку по левую сторону от меня.
   -- Нам нужна палка, -- говорит он, -- песок заканчивается и начинается трава. Что-то подсказывает мне, что там эти гадины нежатся с особым удовольствием.
   Алекс идет впереди и осматривает траву перед собой, а я сосредоточена на том, чтобы попадать точно в его следы. Один раз змея атакует его высокий сапог, но, к счастью, тонкая на первый взгляд кожа, даже не оставляет следа от зубов. На меня же это зрелище производит неизгладимое впечатление. Даже не сомневаюсь, что не раз увижу эту сцену в своих кошмарах, которые -- вне всякого сомнения -- будут преследовать меня отныне до конца жизни. Если, конечно, эта жизнь выйдет за рамки сегодняшнего дня. И еще одно: с этого дня я больше не буду любить кошмары, потому что, просыпаясь, не испытаю чувства облегчения и безопасности. Ведь это не просто страшный сон, а прожитая реальность, которую я буду переживать в темноте ночи снова и снова...
   Проходит еще немного времени, и мы оказываемся у заветного камня. На удивление, в окружении хранилища в радиусе двадцати метров не видно ни одной змеи. Нельзя терять ни минуты! Нужно забыть на время о смертельном соседстве и сосредоточиться на коде. Хранилище представляет собой небольшой сейф, встроенный в камень, на дверке которого располагается уже знакомые нам три объемные семерки. Приглядевшись, мы видим, что знак Антакарана напоминает большую кнопку. Алекс торопливо нажимает ее. Раздается щелчок, и металлическая дверца открывается. За ней находится небольшой экран, на котором виднеются два поля для ввода пароля: восемь и шесть символов.
   0x08 graphic
Ниже экрана располагается сенсорная клавиатура, содержащая лишь буквы латинского алфавита, никаких цифр или других символов. Хорошо, это облегчает задачу. Я никогда не была особо сильна в разгадывании цифровых кодов.
   -- Как ты думаешь, что это за слова? Определенно, это должно быть связано со змеями, -- задумчиво говорит Алекс, -- как говорила Блонда -- называются эти твари по-научному?
   --Bothrops insularis, -- напоминаю я, -- Первое слово подходит, второе слишком длинное. Мы оба знаем, что это переводится как "островной ботропс", но боимся вслух сказать хоть слово на русском языке.
   -- Insularis -- это, судя по всему, латинский термин, что если мы его заменим английским словом? Например, island?
   -- Звучит разумно! По крайней мере, есть смысл попробовать.
   Алекс торопливо вводит "bothrops island" на клавиатуре. Секунду ничего не происходит, затем раздается резкий сигнал, и электронный голос объявляет: "до полной блокировки хранилища остается две попытки".
   -- Черт! Черт! -- вскрикивает раздосадованно Алекс, пиная камень. -- Могли бы и догадаться, что, конечно, никто не позволит нам вот так просто гадать и вводить подряд, все что взбредет в голову!
   Я близка к отчаянию. Представляю себе, как Планк лежит там, теряя сознания, и готова кричать от бессилия. Но сейчас мы просто не можем себе этого позволить, нужно собраться с мыслями и сохранять трезвую голову.
   -- Как Блонда еще называла этих змей? Вспоминай, вспоминай же! -- Алекс судорожно потирает лоб одной рукой, пальцами второй руки нервно стучит по краю сейфа.
   -- Golden Lancehead -- вспоминаю я, думая про себя, что это переводится как "копьеголовая змея", -- форма ее головы действительно напоминает копье... Первое слово подходит, в нем шесть букв, но второе слишком длинное.
   -- Может быть, взять по слову из каждого термина? Например, "bothrops golden" -- золотистый ботропс? -- предлагает Алекс и уже тянется рукой к сенсорной клавиатуре.
   -- Нет, стой! Это лишено всякой логики! Зачем смешивать между собой разные термины? Помни про оставшиеся две попытки! -- предупреждаю я.
   -- Я хоть что-то предлагаю, -- ворчит он в ответ, но одергивает руку, а на его лбу выступает испарина от напряжения.
   Мы молчим, судорожно стараясь сообразить, какой пароль организаторы ожидают от нас. Мысли путаются в моей голове. Я отчаянно пытаюсь придумать хоть что-нибудь и предлагаю:
   -- Давай подумаем, что это может быть, если не имя змеи?
   -- Название яда, привычки, любимое времяпровождение. Что еще там у вас, девочек, может быть важного?
   -- Твой сарказм тут не к месту, -- злюсь я в ответ.
   -- Места тусовок, -- продолжает он, игнорируя мое замечание. Идея посещает нас одновременно: мы вдруг смотрим друг на друга полными тревоги глазами. -- Как называется остров в Бразилии, где обитают эти змеи?
   -- Я не знаю! Мы ни разу не упомянули это в разговоре. Даже чертов маяк и закусанную насмерть семью успели обсудить, только не название острова. Как не предусмотрительно с нашей стороны! Алекс, нам нужна Блонда!
   Расстояние слишком большое, как бы мы не кричали, как бы ни старались задать вопрос, все наши попытки в буквальном смысле слова развеваются ветром.
   -- Что ж, я ее принесу, если понадобится, -- говорит Алекс и уверенно направляется обратно по протоптанной дорожке на заминированное змеями поле.
  
   Проходит немного времени, и Алекс действительно приносит Блонду на руках. Она крепко обнимает парня за плечи, спрятав голову на его груди. Если бы я не знала о ее странной привязанности к Энджелу, то даже испытала бы приступ ревности. А если быть до конца откровенной, это как раз то, что происходит со мной в эту минуту. Такая девушка, как Блонда, вряд ли может ограничиваться вниманием одного мужчины. Понимая всю неуместность своих внезапных эмоций, я все-таки не могу удержаться от едкого комментария:
   -- Ты боишься змей? Я думала, вы отлично понимаете друг друга?
   -- Поэтому я их боюсь еще больше. К твоему сведению, яд этих красоток в пять раз сильнее их сородичей. Потому что им приходится выживать на острове с ограниченными источниками пищи, -- невозмутимо отвечает Блонда, еще крепче вцепляясь в плечи Алекса.
   -- Пара твоих подружек опять попытались нашипеть на меня во время небольшого путешествия. Ты бы поговорила с ними на вашем общем языке, -- улыбается Алекс и ставит ее на землю возле Хранилища, -- кстати, ты на удивление мало весишь, легкая, словно перышко. Носить тебя -- одно удовольствие.
   -- Ты невыносим! -- кокетливо улыбается она в ответ.
   Я не могу не заметить искры между ними, и это доставляет мне боль в области грудной клетки. Странно испытывать подобное, ведь мы едва знакомы и между нами даже речи не заходило о чем-то большем, чем просто игровом партнерстве. Так что я предпочитаю сразу перейти к делу:
   -- Блонда, мы предполагаем, что здесь зашифровано название змеи или места ее обитания.
   -- Да, Алекс рассказал мне. Попробуй ввести: Queimada Grandi. Так называется самый страшный на свете остров.
   Я смотрю на Алекса, он ободряюще кивает. Затаив дыхание, ввожу код.
   0x08 graphic
Проходят несколько мучительных секунд, и раздается щелчок. Но наше кратковременное ликованием сменяется новым приступом отчаяния: сенсорные кнопки клавиатуры меняются с английских букв на китайские иероглифы, а на экране остается одно единственное поле для ввода. Точнее, одна единственная буква. Второй уровень пароля.
  -- Мы никак не обойдемся без Ю.... -- начинаю я, поворачиваясь к Алексу. Но он уже идет по тропе смерти назад за очередной участницей.
  
   В отличие от Блонды, Ю идет своими ногами. Я невольно вспоминаю ее вчерашнее поведение и приступы паники в пещерных пространствах. Ю совсем не трусиха, она довольно уверенно следует за Алексом по тропе смерти. Мне становится понятным на ее примере, что такое фобия -- это действительно тяжелая болезнь, которая не имеет ничего общего со степенью мужества человека.
   -- Твои девочки без конца атакуют меня, ну это уж совсем ни в какие рамки не лезет, -- говорит Алекс Блонде с притворным недовольством. Что это? Флирт или способ немного разрядить атмосферу?
   -- Ю, спасибо, что пришла, ты не была обязана так рисковать... -- начинаю я.
   -- Ах, брось это. Я с удовольствием ушла оттуда.
   -- Что с Планком? Он еще в сознании? -- взволнованно спрашиваю я.
   -- Относительно в порядке. Би Би сделала все, что могла. Но ему с каждой минутой становится все хуже, он начал бредить: говорит с кем-то, но мы не понимаем ни слова из его путанной речи. Но дело даже не в Планке, почему я больше не могла там выдержать ни минуты...
   -- Что-то с Энджелом?! -- от волнения голос Блонды срывается.
   -- Да. Он впал в какое-то истеричное состояние: часто дышит, иногда посмеивается. Но хуже всего его ногти. Парень самозабвенно грызет их зубами, все его руки и губы уже в крови...
   -- Хватит, -- торопливо прерывает ее Алекс, косясь на Блонду. Я рада, что и от него не ускользнуло особенное отношение девушки к Энджелу, -- нам нужно сосредоточиться на деле.
   Несмотря на мою недавнюю злость на Блонду, мне становится искренне жаль девушку. Видно невооруженным взглядом, как сильно она страдает в глубине души. Хотя мне абсолютно непонятны такие глубокие чувства этой сильной и самодостаточной девушки к слабому и порой инфантильному Энджелу, я могу понять, что значит испытывать страх за близкого человека. Интересно, что там делает моя Лилу?
   Без лишних слов Ю внимательно изучает клавиатуру.
   -- Вот этот иероглиф, -- показывает она, -- означает "змея". Все остальные указывают на животных, кроме...
   -- Кроме? -- нетерпеливо повторяю я.
   -- Вот этих двух: они означают "жизнь" и "смерть".
   Мы стоим в раздумьях. Первым прерывает молчание Алекс:
   -- У нас есть название острова и было бы логично ввести его обитателей -- иероглиф "змея".
   -- Да, но "жизнь" и "смерть" тоже могут быть необходимыми нам символами. Смерть -- это то, что несет с собой змея. Жизнь -- это то, что ждет нас в сейфе, -- возражает ему Ю. Ее слова звучат разумно. Нам необходимо срочно принять решение, ведь для Планка каждая секунда на счету.
   -- Наверное, "змея" - правильный вариант. Ну не может это хранилище обойтись без змеи, -- предлагаю я.
   -- Голосую за "змею", -- подхватывает Блонда.
   Затаив дыхание, я нажимаю соответствующую клавишу.
   0x08 graphic
Ожидание настолько томительно, что я забываю выдохнуть. Но к всеобщему разочарованию электронная система оглашает: "до полной блокировки сейфа остается одна попытка".
   -- У нас остается одна попытка: либо жизнь, либо смерть, -- в голосе Ю звучит досада.
   -- "Жизнь" -- верный вариант, думаю я, -- говорит Блонда, -- посудите сами: нужное нам противоядие означает жизнь для Планка, а как говорил Маэстро "секретный код, что продиктован жаждой жизни".
   -- Конечно! Стихотворение! Какие же мы идиоты! Со всей этой кутерьмой совсем забыли о подсказке. Блонда, ты моя умница! -- Алекс смеется от внезапно нахлынувшего потока эмоций, притягивает за плечи Блонду и целует ее в макушку (ненавижу это неуместное чувство ревности!) Вторая строфа, помните?
   "В том месте, где лютует смерть,
   Там смерти этой воплощение,
   Коль ты откроешь к Жизни дверь,
   Тебе подарит исцеление"
   -- Вот оно! Мы ввели "место" -- название острова. Теперь верный иероглиф "смерть" -- "где лютует смерть", -- Ю также приходит в возбуждение от внезапной догадки. -- Алекс торопливо вводит символ:
  
   0x08 graphic
Следует щелчок, обозначающий, что дверь открыта. Блонда и Ю что-то весело щебечут, давая выход напряжению последних часов. Алекс протягивает руку к дверце. Что-то внутри не дает мне покоя: я чувствую тревожные сигналы в голове, но по-прежнему не могу растолковать их. Алекс тем временем хватается за маленькую дверную ручку. Пульс начинает яростно стучать в моих висках, словно кто-то внутри меня нажал на красную тревожную кнопку.... И в тот момент, когда рука Алекса начинает тянуть дверцу на себя, я кричу и сама не узнаю свой голос:
   -- Стой!!!
   -- В чем дело? -- Алекс неуверенно одергивает руку, -- орешь, как ужаленная!
   -- Помнишь, как я говорила, что не может это хранилище обойтись без змеи? В стихотворении было сказано "Там смерти этой воплощение...тебе подарит исцеление". Это воплощение -- змея! Но ни в одном коде она не была упомянута. Это может значить только одно...
   --...что змея внутри, -- с изумлением заканчивает Алекс мою мысль. От внезапной догадки весь его шутливый тон как рукой смывает. Остаются лишь его бледное лицо, неприкрытый страх в темных глазах и холодная испарина на лбу.
   Мы все отходим на безопасное расстояние, и Алекс берет палку. Он аккуратно подцепляет ручку двери и открывает ее. В этот же момент огромная желтая змея, шипя, выползает из внутренней части хранилища. Немного помедлив, она отползает в сторону и скрывается в траве.
   -- Лавина, ты -- мой ангел-хранитель. Похоже, теперь я у тебя в долгу, -- в голосе Алекса звучат удивление и шок.
   Осмотрев хранилище на наличие других змей, мы знакомимся с содержимым. Это три шприца с мутноватой жидкостью и, как мы и ожидали, камень с высеченной дробью: 1/3.
   -- Не очень то они щедры, -- замечает Блонда. -- Если бы было укушено больше трех человек, кем-то бы пришлось пожертвовать. Сомнительный шанс на спасение, не находите?
   Вереницей мы возвращаемся к остальным игрокам. Удивительно, но на этот раз Блонда идет своим ходом. На ее лице отчетливо читается беспокойство, на фоне которого она даже забывает обмениваться любезностями с Алексом.
   Когда я вижу остальных игроков, сердце мое сжимается от жалости. Планк лежит на камне с закрытыми глазами, рука его раздулась до чудовищных размеров и окрасилась в сине-малиновый цвет. Кожные покровы мужчины сильно побледнели, а по лбу течет ручьем пот. По выражению лица Би Би я понимаю, через что ей пришлось пройти, сидя рядом с умирающим человеком, которому она ничем не в силах помочь.
   Остальные игроки выглядят не многим лучше: мучимые жаждой и страхом, сидящие несколько часов без движения на солнцепеке, совершенно обессиленные, они словно блуждают между сном и реальностью.
   Особенно тяжело смотреть на маленькую Лилу -- ни один ребенок в мире не должен подвергаться подобному насилию. Мой гнев на организаторов растет с каждой секундой. Но что больше всего меня удивляет -- змей стало в разы меньше. Солнце уже клонится к горизонту, и они расползаются по кустам.
   Би Би без лишних комментариев вводит противоядие Планку. Блонда садится рядом с Энджелом, который перестал грызть ногти и просто смотрит вдаль с отрешенным видом. Кровь на его губах запеклась и образовала корку. Она что-то шепчет ему на ухо, периодически поглаживая по голове.
   К счастью, больше никто не был укушен. С противоядием игроки чувствуют себя несколько увереннее, но все равно хочется как можно быстрее убраться с этого места. Мы немного отдыхаем и сами не замечаем, как в какой-то момент времени от змей не остается и следа.
  
   Найти дорогу к лагерю не составляет особого труда -- на всем пути деревья помечены небольшими символами Антакараны. Раннер, Холео и Алекс поочередно помогают идти Планку, подхватив его подмышки. Пожилой мужчина едва перебирает ногами и постоянно просит остановиться, чтобы передохнуть. Проходит около часа, и мы, обессиленные и измученные жаждой и голодом, эмоционально истощенные и близкие к нервному срыву, возвращаемся на Платформу.
  
   Би Би и Холео запасаются провизией и водой и следуют вместе с Планком в его ячейку, чтобы помочь ему переодеться, помыться и поужинать. Рука пожилого мужчины по-прежнему синюшного цвета, но припухлость заметно спала, и он находится в сознании. Планк без конца благодарит Би Би и "группу спасения", как он назвал нас, и извиняется за причиненные неудобства.
   Все игроки утоляют жажду и голод. Я выбираю в этот раз баночки с надписями "стейк Рибай" и "овощи гриль", хотя на вкус все примерно одинаково. Не удивлюсь, если организаторы используют эффект "плацебо", подсовывая нам одну и ту же пищу в разных упаковках, чтобы создать иллюзию разнообразного питания.
   Как бы то ни было, даже самый лучший стейк в мире не способен сейчас доставить мне удовольствия. Я ем без аппетита, все еще не в силах забыть ужасные картинки сегодняшнего дня, которые то и дело мелькают перед моими глазами. До меня доносятся обрывки фраз, когда Энджел уговаривает Блонду поесть что-нибудь. Она достаточно резко отвечает что-то про абсолютное отсутствие аппетита.
   "Ты не можешь не есть. Тебе нужны силы. Не возвращайся к старому", -- голос Энджела, на удивление твердый и настойчивый.
   "И это говоришь мне ты?! Ты до смерти напугал меня сегодня!", -- сердито кидает ему в ответ Блонда.
   "Очень странная парочка, -- думаю я про себя, -- но по крайней мере они заботятся друг о друге. В конце концов, это не мое дело". И больше я не отвлекаюсь на них.
   Закончив ужин, мы расходимся по ячейкам, чтобы принять душ и переодеться. На этот раз на спинке стула висит легкий льняной костюм, состоящий из шортов и футболки, а в качестве обуви предусмотрены тряпичные кеды. "Что ж, -- отмечаю я про себя, -- по крайней мере прогноз погоды на завтра благоприятен: не холодно, не сыро и, преимущественно, без ползучих гадов".
  
   По предварительной договоренности, после гигиенических процедур все игроки, за исключением Планка, собираются на Платформе у массивного стола. Я смотрю на усталые и измученные лица и с трудом узнаю в них людей, с которыми познакомилась всего лишь два дня назад.
   -- Непростой выдался денек, не так ли? -- начинает собрание Алекс.
   -- Теперь стало совершенно ясно, что организаторы игры настроены серьезно. Если мы неверно или некачественно будем выполнять задания, кто-то может серьезно пострадать. Мы стали заложниками ситуации. Нет никаких шансов добровольно выйти из игры или покинуть этот остров, -- с отчаянием в голосе говорит Би Би. Холео сидит рядом и в открытую держит руку женщины, периодически подбадривающе поглаживая ее ладонь. В это мгновение он поглощен ей и благодарен, что судьба пощадила Би Би на этот раз. Но страх вновь потерять ее навсегда отпечатался в душе Холео. Они нашли друг друга в сложное время. Но разве любовь становится менее человечной и более понятной в тяжелых условиях? Би Би и Холео счастливы в несчастье.
   -- Я не совсем уверенна, -- тихо начинает Марта, -- но мне кажется, за этой игрой скрывается что-то большее. Сегодня на краю поляны я видела человека, полностью одетого в белый защитный костюм. Даже его голова была покрыта маской -- такие носят в лаборатории при работе с опасными веществами. Вчера в пещерах меня тоже не покидало ощущение, что кто-то постоянно следует за нами, но было так темно и практически ничего не видно. Я подумала, что мне показалось. Но сегодняшний случай убедил меня в обратном. Что если это какой-то жестокий эксперимент, а мы являемся контрольной группой?
   -- Ты точно уверенна, что видела этого человека? Нет никакого сомнения, что все мы находимся под круглосуточным наблюдением и даже не удивлюсь, если выяснится, что на нас делают ставки какие-то извращенные азартные игроки, -- задумчиво рассуждает Холео, -- в конце концов кто-то же переносит нас на новые игровые локации. И все же я не могу себе представить, что организаторы находятся в непосредственной близости во время нашего бодрствования. Это было бы крайне неосмотрительно и даже рискованно для мерзавцев. Кроме того, это было бы нарушением правил игры со стороны Корпорации.
   -- Значит, мне показалось, -- вздыхает Марта, чтобы избежать дальнейших дискуссий. Но по ее лицу видно, что она ни на секунду не сомневается в своей правоте.
   -- В любом случае нам нужно как можно скорее определить, что же всех нас может связывать и покинуть этот проклятый остров.
   Ю права. Чем скорее мы выясним, почему именно мы, именно эти 11 человек среди многочисленных желающих были выбраны организаторами, тем больше шансов у нас убраться из этого гиблого места живыми.
   -- У меня есть одна идея, -- продолжает Ю, -- вчера в пещере со мной случился жуткий приступ паники. Я годами лечилась от клаустрофобии и достигла неплохих результатов: могла без страха заходить в лифты и даже оставаться длительное время в комнатах без окон. Вчера все мои достижения были перечеркнуты одним единственным узким лазом. Энджел сегодня вел себя более чем неадекватно в компании змей. Может быть, он страдает офидиофобией? Что если каждый из нас имеет какой-то непреодолимый страх, даже если он умалчивает или сам не догадывается об этом? Все идиотские задания организаторов как будто имеют своей целью столкнуть нас лицом к лицу с нашими самыми страшными кошмарами, воплотить их в реальность и посмотреть, как мы будем действовать в той или иной ситуации. И, возможно, в некотором смысле я даже согласна с Мартой. Это все похоже на какой-то больной эксперимент богатой и влиятельной группы людей.
   Мысль Ю не лишена смысла, но как бы игроки ни старались, они не находят в своем арсенале страхов, которые бы походили на истинные фобии. В любом случае, это стоит держать в уме, -- решаем мы, -- неизвестно, какие еще задания готовит нам Корпорация Антакарана. При мысли о завтрашнем дне все умолкают. Никто даже не пытается обсудить, что бы это могло быть. От первоначального азарта и оптимизма не осталось и следа. Теперь мы точно знаем: даже если кто-то из нас будет мучительно и медленно умирать, никто не придет и не вмешается в чудовищный ход событий. Игроки предоставлены сами себе и только от их решений зависит собственная безопасность.
   Вдруг Энджел поднимается с места и отходит от нас на некоторое расстояние.
   -- Энджел? -- осторожно спрашивает Блонда.
   -- Малыш, куда ты собрался? В джунглях сейчас темно и страшно и, ай-ай-ай, по-прежнему могут водиться ядовитые змейки. Зрелище не для трусливых мальчиков, -- Раннер насмешливо цокает языком.
   -- Это вы все трусы, -- Энджел отвечает ему спокойным голосом, но в глазах парня появляется какой-то странный блеск, -- Вы позволяете управлять собой, как марионетками, смиренно принимаете вторжение в личное пространство и выполняете каждый каприз жадного зрителя. Но я избавлюсь от координатора прямо сейчас и не позволю диктовать себе, что мне делать, когда спать и что носить!
   -- Энджел, успокойся! -- Блонда вскакивает на ноги и делает неуверенный шаг в его сторону, словно опасаясь чего-то. Неожиданно Энджел достает из-за пазухи нож и приставляет его к своему горлу.
   -- Ни с места! Стой, где стоишь! Хоть один шаг в мою сторону, и я клянусь, что перережу ножом себе глотку!
   Глаза Энджела выражают чистое безумие. Я раньше никогда не видела такого взгляда и мне становится невероятно страшно. Он шумно дышит через нос и яростно кусает губы.
   -- Положи нож, пожалуйста, -- тихо продолжает переговоры Блонда.
   Не обращая внимания на ее уговоры, Энджел разворачивается вполоборота и вонзает нож себе в плечо, как раз в ту область, куда нам были вживлены координаторы. Затем он протягивает к ране левую руку и торопливо ощупывает разрезанное место. Внезапно Энджел расплывается в счастливой улыбке и кричит с триумфом:
   -- Вот он, я нашел его! Не так-то и трудно избавиться от этой штуки. Нужно всего лишь..., -- и с этими словами Энджел в буквальном смысле слова разлетается на куски.
  
   Сила взрыва координатора небольшая, но ее хватает, чтобы оторвать правую руку Энджела, разнести половину его красивого лица и еще что-то, что я не могу и не хочу идентифицировать. Блонда, которая стоит ближе всех, поворачивается к нам, облитая кровью с ног до головы. Как в замедленной съемке я вижу ее красивые черты лица, искаженные гримасой боли. Мы все стоим, не в силах двинуться с места, пораженные увиденным. Я чувствую непреодолимую тошноту и с трудом подавляю рвотный порыв. Некоторым игрокам не удается удержать содержимое своих желудков. Все звуки доносятся до меня как в тумане, словно все происходит не со мной, и я лишь сторонний наблюдатель какого-то немого фильма.
   Вся сцена длилась не более пяти минут, и никто из игроков даже не успел среагировать на внезапный срыв Энджела. А теперь его обезображенное тело лежит перед нами, как немой упрек на наше бездействие. Я замечаю на себе и других участниках брызги крови, и это выводит меня из какого-то ступора. Бросаюсь к Блонде и пытаюсь оттащить ее от трупа юноши. Она упала перед ним на колени и пытается прижать к груди то, что осталось от его тела. При этом девушка горько рыдает, не обращая на других никакого внимания. Раннер спешит на помощь, но она сначала с силой отталкивает его от себя, а затем кидается на спортсмена, как дикая кошка.
   -- Это ты во всем виноват! Ты всегда был против Энджела! Называл его слабаком и трусом и не переставал издевался! Ты убил его! -- она отчаянно колотит его по лицу и груди. Раннер прибывает в таком шоке, что даже и не думает сопротивляться. Несмотря на его отвратительный характер, в этот момент мне становится искренне жаль парня.
   -- Блонда, остановись! Если кто и виноват в смерти Энджела, так это организаторы и их чертова корпорация, -- Алекс оттаскивает Блонду от Раннера и пытается крепко обнять ее, загородив от ужасающего зрелища на Платформе.
   Постепенно она расслабляется в объятиях Алекса и опускается в бессилии на землю:
   -- Энджел! Милый мой Энджел! Что они с тобой сделали, мой любимый брат?
   Брат?! В глазах остальных игроков я могу читать тот же немой вопрос, но никто не решается произнести его вслух.
   -- Так Энджел был твоим братом? -- неуверенно спрашивает Раннер. Впервые я вижу что-то похожее на раскаяние на его лице. Голос Блонды звучит очень уставшим, как будто сдаваясь: теперь нет больше смысла скрывать:
   -- Не просто братом. Мы погодки. Мать родила нас от разных отцов и бросила в возрасте четырех лет на произвол судьбы, словно котят. Как будто это мы были виноваты в том, что появились на этот проклятый свет и испортили ее и без того поганую жизнь. Энджелу тогда было три года, и он совсем ничего не помнит. Но мне повезло меньше -- я помнила всю боль и унижение, какие только может испытывать ребенок, которого ненавидит собственная мать. Мы скитались по детским домам, и у нас не было никого, кроме друг друга. Энджел был настоящим ангелом, который сошел с небес, чтобы беречь меня в моей никчемной жизни. Мы заботились друг о друге, сидели друг у друга на кроватях в моменты болезни или приступов страха. Когда мне было десять лет, а Энджелу девять, мы попали в приемную семью. Новым родителям было совершенно наплевать на нас: они получали большое пособие и наказывали нас за малейшие проступки.
   Вы говорите, что Энджел был трусом, а я вам скажу, что он был мужественнее всех вас вместе взятых. Несмотря на все, через что ему пришлось пройти, мой брат смог остаться чистым и красивым внутри. Но я была другой. Я ненавидела их всей душой и постоянно делала все наперекор, зная наперед жестокость грозящего наказания. Как часто Энджел сидел всю ночь около моей постели, держа меня за руку, когда я тихо плакала от боли и обиды.
   Я всегда мечтала заниматься биологией, и мне удалось поступить на бесплатное обучение, и выбраться, наконец, из ненавистного дома. Энджел предпочел спортивную карьеру. Эти годы разлуки показались мне адом. Мой брат был гением, обладал невероятным аналитическим умом и добрым сердцем. Но природная скромность и отсутствие финансов так и не дали ему пойти дальше. Я тоже не смогла работать по специальности из-за своей бедности. Все мои подработки приносили копейки. И я была слишком посредственной ученицей, чтобы кто-то меня заметил и пригласил на хорошую работу в научном центре. Мечтала о семье и трех детях, чтобы подарить им всю любовь и нежность, которыми так обделила нас наша мать. Но вместо этого вышла замуж за ублюдка, который пил и бил меня в неконтролируемых приступах ревности. Однажды я нашла в себе силы уйти от него. И только Энджел, мой милый брат, всегда был рядом.
   Никто ни словом не прерывает исповедь Блонды. "Как я могла быть так слепа? -- все это время удивляюсь я про себя, -- все было так очевидно: их внешняя схожесть, страна происхождения, трогательная забота друг о друге. Я приняла это за какую-то странную влюбленность. И как после этого можно говорить о моих собственных аналитических способностях и знании людей?!"
   -- Когда Энджел узнал об этой игре, -- с горечью продолжает она, -- его глаза загорелись. Мой брат утверждал, что это наш шанс. Обещал мне, что я смогу работать по специальности, иметь красивый дом и хорошую семью, о которой так мечтала. Я отговаривала его всеми возможными способами, потому что точно знала, что его съедят акулы, алчные до наживы, что с его добрым сердцем у него нет шансов выйти победителем в этой борьбе. Как я была права! У него ведь даже не было шанса проявить себя. О, Энджел! Я осталась совсем одна на этом ненавистном для меня свете. Это ты любил жизнь и людей, а не я! -- она вновь начинает плакать, -- Тогда я решила поехать вместе с ним, чтобы попытаться защитить его от таких как вы, -- при этом она злобно смотрит на Раннера, -- и не смогла! Не знаю, почему организаторы пригласили нас обоих в игру. Может быть, им показалась забавной идея взять брата и сестру и помучить их тем, чем они дорожат больше всего на свете -- друг другом? Чтобы не вызывать подозрений, мне пришлось взять фамилию мужа и заполнить анкету независимо от брата. Но, конечно, они точно знали, кем мы приходимся друг другу, сейчас у меня нет в этом никакого сомнения. А зачем же им еще брать нас обоих? Это Энджел был мастером головоломок, а я -- никогда...
   -- Без тебя мы бы не справились сегодня, -- пытается утешить ее Алекс, -- может быть, для этого ты и была здесь?
   -- Как бы то ни было, меня не интересовал выигрыш. Он был бы приятным бонусом к сохранению психологического здоровья и морального благополучия моего брата. Но теперь все изменилось, -- она встает на ноги и вытирает слезы. Голос ее внезапно становится твердым, в нем чувствуется сокрушительная внутренняя сила, -- теперь я в игре. Вы приобрели сильного противника -- потому что мне больше нечего терять, а Корпорация -- злейшего врага -- потому что ненависть сильнейшее из всех чувств в мире. Я выберусь с этого проклятого острова, и они заплатят мне за все. О, не сомневайтесь, им придется ответить за то, что отняли у меня самое дорогое в жизни.
   С этими словами она, не оборачиваясь, направляется в Бунгало.
   -- Ее нельзя оставлять одну, сегодня ей очень нужна поддержка, -- растерянно говорит Би Би. Мы все еще стоим в каком-то оцепенении, шокированные внезапной смертью Энджела и признанием его сестры Блонды. Неприятное предчувствие вдруг охватывает меня, и от этого мне становится жутко стыдно.
   -- Я пойду с ней, -- торопливо предлагаю я.
   -- Нет, -- услышав мои слова, Блонда останавливается, -- единственный, кого я могу выдержать сегодня, это Алекс.
   -- Хорошо, я присмотрю за ней сегодня вечером, -- соглашается Алекс и следует за девушкой.
   Вот оно, мое предчувствие подтвердилось. Мне невероятно стыдно за свою необоснованную и совершенно неуместную ревность, но я ничего не могу с собой поделать. Нам больше нечего сказать друг другу. Все игроки расходятся, стараясь не оборачиваться, унося с собой мысли и чувства прожитого дня, оставляя позади изуродованное тело Энджела. Никому даже в голову не приходит мысль о его похоронах. Мы итак точно знаем, что организаторы искусно заметут следы своего преступления.
   Подавленная, как никогда в жизни, я направляюсь в свою ячейку, еще раз принимаю душ, чтобы смыть алые капли с лица и рук. После этого наскоро стираю следы крови с одежды, надеваю ее обратно, местами мокрую, и, свернувшись калачиком, пытаюсь мысленно обработать сегодняшний день. Мне хочется рыдать, но слезы не идут из глаз, как бы я ни старалась. Впервые за все время игры я рада, что координатор отключит мой мозг, как только придет время, чтобы забыться хотя бы ненадолго в глубоком сне. О том, чтобы заснуть самостоятельно, теперь не может быть и речи. Мне еще никогда не было так отвратительно на душе.
   Достаю свой блокнот и с тяжелым сердцем вычеркиваю строчку с именем Энджел. Неожиданно я осознаю, что до этого момента не верила до конца в возможность смерти кого-нибудь из игроков, даже когда вода затопляла пещеры или, когда змея укусила Планка. Мне все равно казалось, что в последний момент появится кто-то и спасет нас, остановив игру. Но сейчас все изменилось. Сегодня мы смотрели в глаза смерти, вдыхали ее запах, и это развеяло последнюю призрачную надежду на безопасность и счастливый финал.
   И вдруг одна мысль пронзает меня, как молния: мне нужно срочно к Лилу! Конечно, как я могла забыть! Какой шок она, должно быть, пережила сегодня, ведь это зрелище не для десятилетнего ребенка. Я вскакиваю с кровати, подбегаю к двери и слышу легкий стук. На пороге стоит Лилу и держит подмышкой шахматную доску.
   -- Ты говорила, что готова составить компанию, если мне вдруг понадобиться партнер для игры.
   Я лишь молча киваю, пытаясь подавить поток чувств, вызванных ее появлением и грозящих захлестнуть меня целиком. Еще не хватало расплакаться здесь перед Лилу, вместо того, чтобы оказать ей хоть какую-то поддержку. Поэтому мы просто начинаем играть в шахматы. При этом обсуждаем нашу партию, стратегии или известные шахматные комбинации, не проронив ни слова о сегодняшних событиях -- словно по молчаливому согласию. Сказать об этом вслух -- значит, признать реальность произошедшего. Страшно сломаться, потерять рассудок, впасть в истерику. Постепенно мне удается полностью переключиться на игру, подавить страх перед предстоящим днем и на мгновение забыть все: пережитый ужас в окружении ядовитых змей, распухшую руку Планка, изуродованное тело Энджела и убитую горем Блонду, а также Алекса, который в этот момент пытается ее утешить...
   -- Где ты так научилась играть в шахматы? -- спрашивает меня моя маленькая подружка с неподдельным интересом, -- Ты очень достойный противник.
   -- Мой отец сходит с ума по этому виду спорта. Никогда не понимала его навязчивой идеи научить меня играть в шахматы. Он таскал меня по разным кружкам и шахматным сообществам, рассказывал о знаменитых игроках и их исторических партиях. А я сопротивлялась как могла и ненавидела все это. Но сейчас очень рада, что могу поиграть с тобой.
   Лилу улыбается, а я, вопреки всему, в очередной раз радуюсь тому, что она здесь, со мной, на этом острове.
   Сейчас самое главное -- ни о чем не думать. И мы продолжаем играть, играть, играть...
  

День четвертый

  
   Если бы по утрам нам хотя бы оставляли рядом бутылку с водой, это было бы не так невыносимо! Я судорожно сглатываю несколько раз, стараясь слюной смыть отвратительный привкус во рту. Тщетно пытаюсь напомнить себе, что это всего лишь последствие манипуляции координатора с моим мозгом. Я словно чувствую кровь на языке и вижу при этом перед глазами изуродованное тело Энджела. Мне нужно как можно быстрее переключиться на что-то другое, и я открываю глаза.
   Меня уже совершенно не удивляет тот факт, что мы вновь просыпаемся за пределами ячеек. На этот раз покрытие, на котором я лежу, очень мягкое, даже приятное. Аккуратно приподнявшись сначала на локтях, а затем на вытянутых руках, чтобы не делать резких движений, вижу лужайку, покрытую травой. Растительность подо мной темно-зеленого, почти изумрудного цвета. Немного подальше видна четкая граница с ярко-зеленой, точнее салатовой травой. Слева от меня сидит Лилу с сияющей физиономией. Она кажется очень довольной и торжествующе шепчет:
   -- Пришел наш час, Лавина!
   Я встаю на ноги, оглядываюсь и понимаю, о чем говорит моя маленькая подружка. Поляна, на которой мы находимся, разделена на крупные квадраты три на три метра каждый. Они чередуются между собой темно- и светло-зелеными узорами. На некоторых квадратах располагаются черные и белые камни причудливой формы. Несмотря на то, что они выточены несколько грубо, в них безошибочно можно узнать игровые фигуры. Мы находимся на большой шахматной доске размерами 24 на 24 метра. Я поворачиваюсь к Лилу и подмигиваю в ответ:
   -- Не наш, а твой, Лилу. Не сомневаюсь, что это задание предназначено именно для тебя.
   Невольно я ищу глазами Блонду. Она выглядит почти как обычно, если бы не один нюанс -- одежда. Судя по огромным засохшим бордовым пятнам на ее игровом костюме, девушка даже не предприняла попытку постирать его. Таким образом, Блонда как будто бросает вызов Корпорации: "смотрите, я пережила гибель брата и не сломалась. Отныне каждый мой шаг направлен на то, чтобы выиграть и отомстить за его смерть". Этот жест не может не вызывать восхищения и грусти одновременно. "Что ж, -- думаю я про себя, -- по крайней мере вчера вечером она не раздевалась...". Не передать словами, какое чувство стыда и злости на себя я испытываю при этой мысли. Мне бросается в глаза, как сильно исхудала Блонда. В этом костюме ее тонкие руки и ноги кажутся особенно уязвимыми. Неужели три дня непрекращающихся стресса и опасности так сильно истощили это воплощение красоты и женственности? Или же сильное горе способно за один вечер обглодать плоть человека так, что от него остаются лишь кожа да кости? Перевожу взгляд на Алекса. Его поведение также не отличается ничем необычным. А чего я, собственно, ожидала? Что они будут обмениваться заговорщическими или влюбленными взглядами? Алекс всего лишь поддержал Блонду в минуты отчаяния и боли утраты, не так ли? В конце концов, это не мое дело, если он проникся интересом к красивой Блонде. В каком-то смысле я его даже понимаю.
   Сейчас игроки ходят, оглядывая импровизированное шахматное поле. Мне сразу бросается в глаза численное преимущество черных шахмат: большое количество черных фигур и лишь несколько белых пешек, а в самом дальнем углу, на поле а1, расположена белая ладья.
   -- Судя по всему, сегодня мы играем белыми, -- задумчиво замечает Марта, -- интересно, мы сами должны догадаться, кто из нас какая фигура и придумать стратегию игры?
   Выясняется, что из всех присутствующих представление о шахматах, помимо нас с Лилу, имеют Планк, Марта, Раннер и Алекс. Остальные хоть и владеют некоторым знанием о том, как ходят фигуры, в чем суть шаха и мата и что такое "гамбит", но на практике им реализовывать этого не приходилось.
   Однажды отец разложил передо мной шахматную доску и с сияющими глазами объявил, что сделает из меня шахматного гения. Мне было семь лет. Я хорошо запомнила этот момент, потому что слушала, открыв рот и затаив дыхание, увлеченные папины рассказы о волшебном и новом для меня мире. В первое время это напоминало какую-то сказку, и я с присущим только детскому возрасту интересом узнавала, как ходит конь, представляла себе храброе войско, выстраивающееся вокруг короля для его обороны. В пешках я видела бедных крестьян, насмерть бьющихся за своего короля на передовой линии. Отец начал таскать меня на различные турниры и в шахматные клубы. Для него игра всегда была страстным увлечением, и об этом свидетельствовали полки и стены в спальне родителей, увешанные и обставленные различными грамотами, статуэтками и медалями. Каждый раз, когда мама смахивала с них пыль, она тяжко вздыхала -- то ли недовольная количеством пылесборников в доме, то ли тем фактом, что ей постоянно приходилось делить мужа с единственной любовницей в его жизни -- шахматной доской. Папа часто повторял мне, неодобрительно мотая головой, что в отличие от погибшей сестры, у меня довольно скромные способности. Это было мягко сказано. Совсем скоро я всей душой возненавидела шахматы. В то время, как мои подруги ходили в танцевальные студии, музыкальные школы и спортивные секции, я сидела часами в шахматном клубе и разыгрывала одну партию за другой с толстыми мальчиками в очках. Вечером гордый отец забирал меня с довольным видом, и ради этого я терпела мучение целых шесть лет. Когда мне исполнилось тринадцать, мы с отцом заключили мировое соглашение: я играла с ним по выходным в шахматы, а в остальное время занималась тем, что мне по душе -- танцевальными студиями, музыкальными школами и спортивными секциями. Ему пришлось признать свое поражение в стремлении сделать из меня шахматного гения. Вчера вечером, играя с Лилу, я впервые была искренне благодарна папе за то, что он заставил меня пройти через весь этот шахматный путь. Сегодня я просто расцеловала бы его за это.
   -- Есть еще кое-что странное в этой "доске", -- прерывает ход моих мыслей голос Алекса, -- обычное шахматное поле представлено 64-мя клетками, 8 на 8. В нашей версии присутствуют еще дополнительные пять клеток, примыкающие с левой стороны доски. Для чего бы они могли служить?
   Ответа на этот вопрос нет ни у кого, и мы надеемся узнать его из приветственной речи Маэстро.
   -- Что это такое? -- вдруг встревоженно спрашивает Ю, -- Вы слышите жужжание?
   -- Магнитное поле, -- пожимает плечами Планк, -- Убедительно советую не приближаться ближе одного метра к краю шахматного поля, это может быть смертельно опасным.
   -- Какой смысл огораживать поле таким забором? -- удивляется Би Би.
   -- У меня лишь одно предположение, -- отвечает Планк, -- наше задание не такое безобидное, как кажется на первый взгляд.
   Моя интуиция подсказывает мне тоже самое, заставляя сердце биться быстрее, а ладони - потеть.
   На краю поляны зажигается экран, расположенный между двумя деревьями. Мы обращаем все свое внимание на Маэстро.
   -- Приветствую вас, игроки, и поздравляю с четвертым днем Великой Игры! Позвольте выразить вам искренние соболезнования в связи с гибелью Энджела. Корпорация Антакарана скорбит вместе с вами. Мы возлагали большие надежды на этого человека и находимся в глубоком трауре из-за его кончины. Но таков устав Игры, который не вправе нарушать ни организаторы, ни игроки. Энджел пренебрег существенным правилом и был ликвидирован из игры.
   -- Ах ты, мерзкий старикашка! -- Блонда теряет самообладание и яростно выкрикивает еще несколько ругательств по направлению монитора. Раннер пытается успокоить девушку, но она лишь презрительно отталкивает его от себя. И все же замолкает, понимая даже в своем раже, как важно выслушать задание, не пропустив ни слова.
   -- Но Игра продолжается. Наверняка вы уже догадались, что стоите на большой шахматной доске. Ваша сегодняшняя задача -- выиграть партию у черных фигур. Шахматы не терпят ошибок, так же, как и Корпорация Антакарана не может ошибиться в своем единственном победителе. В шахматах надо уметь жертвовать, чего и от вас ожидает Корпорация Антакарана. Даю традиционную подсказку:
   Игра покрыта тайной романтизма,
   Не просто спорт, а высшее искусство,
   Оставьте рассудительность цинизма,
   И дайте волю импульсам и чувствам.
   Победа в партии -- ходов порядок строгий,
   Отбросьте все сомненья и поверьте:
   Пожертвовать порой придется многим,
   Чтобы в итоге обрести бессмертие.
  
   Среди вас находится истинный мастер в мире шахмат, поэтому вне всякого сомнения, вы справитесь с поставленной задачей. Удачи вам, игроки! И пусть победит сильнейший.
   Маэстро исчезает с экрана, а вместо него появляется очередная "глянцевая леди" -- в безупречном белоснежном костюме, с зачесанными назад волосами и абсолютно безразличным выражением лица. Все они настолько похожи, что это вполне могла бы быть и моя Чжан Кианг. Мне кажется, что с момента нашей с ней встречи прошло несколько лет, а не всего четыре дня.
   -- Немного о правилах игры, -- говорит она ровным голосом, -- на обдумывание тактики игрокам предоставляется один час. Затем черные сделают первый ход для демонстрации механизма игры, после этого команде "белых" даются дополнительные десять минут на обсуждение и корректировку тактики. Каждый последующий ход белых ограничивается тремя минутами. Любое нарушение правил -- отказ от хода основной фигурой, выход за временные рамки или границы своих клеток влечет за собой риск потери запасной фигуры. Партия начинается. Корпорация желает удачи белым фигурам!
   Вместо девушки на экране появляется вид сверху нашей шахматной доски, только травяные квадраты заменены на привычные черно-белые клетки, а выточенные камни -- на обычные шахматные фигуры.
   0x08 graphic
Такая перспектива намного упрощает видение расположения игровых фигур. Меня не покидает тревога, что все как-то чересчур просто, слишком нормально для этого жестокого квеста. Что имела в виду девушка под "риском потери запасной фигуры?". Эта мысль не дает мне покоя.
   В верхнем правом углу экрана появляются часы с обратным отсчетом времени: 01:00:00.
   В этот раз мы не совершаем вчерашней ошибки и сразу же приступаем к обсуждению подсказки-стихотворения.
   -- Отгадать первую часть не составляет особого труда, -- сразу же заявляет Планк. Он все еще очень слаб и с трудом держится на ногах, но его кожные покровы приобрели свой привычный цвет и на руке, раздутой после укуса змеи до чудовищных размеров, видна лишь легкая припухлость. Все смотрят на Планка, как будто он утверждает это о полете на Луну или доказательстве инопланетных форм жизни. На что он поясняет:
   -- Речь идет об эпохи романтизма, о так называемых "романтичных шахматах" -- течении, зародившимся в Италии в 16-17-х веках. В первой строфе Маэстро упоминает стиль игры Итальянской школы -- накал страстей на доске, акцент на атаку и пренебрежение защитой, красивые комбинации и жертвование шахматного материала ради красоты и эмоциональной наполненности партии. В то время эта игра действительно рассматривалась скорее, как искусство, нежели как спорт. Шахматный мир приходил в восторг от кровопролитных драматических партий.
   -- Тоже самое можно сказать об организаторах Корпорации," - с ненавистью выдавливает Блонда сквозь зубы.
   Про себя я в очередной раз удивляюсь эрудиции Планка, но не только это поражает меня. То, что он говорит, однозначно мне знакомо. Где-то из глубин своего сознания я извлекаю эти специфические знания, приобретенные на шахматном турнире, в тренировочном клубе или из специальной литературы. Поскольку никто кроме Лилу не догадывается о моих углубленных познаниях в этой сфере, я пока предпочитаю молчать.
   Остальные игроки жадно ловят каждое слово Планка, но неожиданно он останавливается и пожимает плечами:
   -- Это все. Вторая часть стихотворения абсолютно ни о чем не говорит мне.
   -- По крайней мере, речь не идет о какой-либо импровизации с нашей стороны. Организаторы ожидают вполне конкретных ходов, воспроизведения игры, сыгранной за нас ранее. Это становится понятно из слов: "Победа в партии -- ходов порядок строгий", -- справедливо отмечает Марта.
   -- Да, это так. Но, к моему великому сожалению, я не знаю знаменитых исторических партий того времени, -- Планк вздыхает, как бы извиняясь за недостаточно широкий кругозор и садится на травяное покрытие, пошатываясь от усталости. -- Единственный наш шанс -- это несмотря ни на что импровизировать и угадать последовательность ходов.
   -- Ты в своем уме, это практически невозможно! -- сердито выкрикивает Раннер, -- мы не имеем ни малейшего понятия ни о количестве фигур, ни о числе ходов.
   -- Если у тебя есть предложение получше, милости просим, -- огрызается на него Блонда.
   -- Как вы думаете, кого имел в виду Маэстро, говоря о "мастере в мире шахмат"? -- Би Би обводит пристальным взглядом всех игроков. После небольших дебатов все, включая самого Планка, делают вывод о том, что это должен был быть намек именно на него. Все, кроме меня. Я знаю, кого имел в виду Маэстро. Это может быть только Лилу. Я даю ей знак, и мы отдаляемся на запасные клетки по левую сторону от импровизированной доски. Остальные игроки остаются на местах и пытаются обсудить стратегию. Дискуссия проходит очень бурно, и периодически я слышу встревоженные и возбужденные голоса то одного, то другого участника.
   Как только мы с Лилу оказываемся на небольшом расстоянии от остальных, я говорю:
   -- Лилу, ты должна помочь нам и включиться в беседу. Иначе мы пропали.
   -- Но ты не хуже меня знаешь, о чем идет речь.
   -- Ты заблуждаешься. В то время было сыграно десятки, а может и сотни известных партий. У меня нет ни единого шанса догадаться, о какой из них конкретно идет речь. -- На самом деле что-то в словах Маэстро зацепило меня и не дает покоя. Я судорожно копаюсь в лабиринте своей памяти, и испытываю то чувство, когда вот-вот что-то должно всплыть на ее поверхность. Но чем больше я стараюсь добраться до этой информации, тем дальше она ускользает от меня.
   -- Хм, -- задумчиво говорит Лилу, -- Маэстро упомянул в подсказке, что придется пожертвовать многим, чтобы стать бессмертным. "Романтичным шахматам" в принципе было свойственно приносить в жертву легкие фигуры, что уж говорить о пешках. Их рассматривали скорее как помеху, нежели как шахматную фигуру. И все же были некоторые особенно, как выразился Планк, кровопролитные партии. "Ключевое слово здесь "бессмертие" ...
   Вот оно! Своими рассуждениями Лилу удалось поднять на поверхность то, что сидело в моей голове многие годы, вычитанное ли, рассказанное ли отцом или каким-то очередным шахматным фанатом -- не имеет значения. Важно то, что теперь я знаю, с чем мы имеем дело.
   -- Лилу, как ты права! То, что нам предстоит воспроизвести -- это "бессмертная партия", сыгранная в Лондоне в 1851 году между Адольфом Андерсеном и....
   -- Лионелем Кизерицким, -- заканчивает мою мысль Лилу и начинает едва слышно смеяться. Как я люблю ее смех! -- Вот видишь, ты и сама обо всем догадалась.
   -- Ты знала, не так ли? Ты поняла это, как только Маэстро прочитал вслух подсказку. Конечно! Андерсен пожертвовал почти все свои сильные фигуры, и выиграл игру. Ее назвали "бессмертной партией" и часто приводят как классический пример "романтических шахмат", хотя она и состоялась намного позже, в 19-м веке. Но на лицо влияние Итальянской школы.
   Молчание Лилу красноречивее любого ответа.
   -- Послушай, это твоя игра, ты должна пойти к игрокам и поделиться своей догадкой.
   -- Нет, Лавина, это твоя задача. Кроме того, я не обладаю необходимыми организаторскими способностями и лидерскими качествами, -- уверенно возражает мне Лилу.
   -- Но это твой шанс проявить себя! Никто больше не будет вести себя так, словно ты не относишься к нашей группе, -- не сдаюсь я.
   -- Именно поэтому я не пойду. Не хочу никому и ничего доказывать, -- твердо говорит она, и я понимаю, что спор на этом окончен. Моя упрямая подруга опять одержала победу. Между тем, время бежит беспощадно быстро. На часах с обратным отсчетом виднеется 00:39:00.
   -- Мне не удастся воспроизвести партию по ходам без твоей помощи, -- предпринимаю я последнюю попытку.
   -- Вместе мы сможем, -- заверяет она и начинает быстро озираться в поиске подручного материала.
   Наскоро мы рисуем палкой на травяном покрытии поле 8 на 8 клеток и ставим на них импровизированные 32 фигуры -- найденные нами в траве мелкие камешки. С большим трудом, напрягая каждый нерв в теле и извилину в голове, мы реконструируем "бессмертную партию" на маленьком начерченном поле. Иногда я ловлю удивленные взгляды других игроков в нашу сторону, но мне сейчас не до этого. Что ж, теперь ни для кого не будет секретом моя дружба с маленькой рыжеволосой девочкой. Говоря откровенно, в отличие от Лилу, меня это никогда не беспокоило. Причины ее такого недоверия по-прежнему не понятны мне до конца, но из уважения к этому сильному и не по-детски мудрому ребенку, я соблюдаю данное ей в первый день обещание. К счастью, будучи занятыми разработкой собственной тактики в горячем споре, остальные Игроки быстро теряют к нам интерес. Это очень хорошо, потому что сейчас любое вмешательство означает для нас потерю драгоценного времени. Когда часы показывают 00:15:00, я бегу к остальным участникам, лица которых выражают глубокое отчаяние, и дрожащим от волнения голосом объявляю:
   -- Я знаю, что надо делать!
   Не теряя времени на ненужные объяснения, под всеобщее изумленное молчание я вкратце просвещаю игроков о том, что мы имеем дело с "бессмертной партией". К моему удивлению, и Планк, и Марта, и даже Раннер кое-что слышали об этом.
   -- Это же та партия, в которой Андерсен ставит свой знаменитый мат на 23-м ходу, отдав прежде ферзя! Я бы сам никогда не догадался... -- Планк впервые смотрит на кого-то с восхищением. И, признаться, меня очень смущает и одновременно льстит тот факт, что этим кем-то являюсь я.
   -- Мы воссоздали порядок ходов, -- я целенаправленно употребляю местоимение "мы", потому что не хочу ни в коем случае присваивать себе заслуги моего верного друга Лилу, -- то, что представлено на шахматной доске -- это 19-й ход противника. Сейчас черный ферзь срубит белую ладью -- я показываю пальцем в угол, на квадрат а1, на единственную белую фигуру, не считая пешек, представленную на шахматном поле, и добавляю -- очередная красивая жертва Андерсена. Нам остается сделать еще четыре хода, чтобы поставить мат черному королю.
   Под восхищенные взгляды игроков я торопливо описываю задействованные шахматы и их ходы. Не вызывает никакого сомнения, что роль основных фигур должны принять на себя мы. Поскольку пешки не являются сколько-нибудь значимым материалом и не примут участие в последних четырех ходах белых, организаторы заменили их на выточенные камни.
   -- В предпоследнем ходе черный конь срубит белого ферзя, и после этого ничто не помешает нам поставить шах и мат черному королю с помощью слона! А второй конь прикроет в это время путь к отступлению.
   Невероятное оживление и даже радость на лицах игроков свидетельствует об их безоговорочной вере в мою стратегию. До начала партии остается пять минут, и мы быстро решаем заменить основные фигуры мужчинами: король -- Алекс, первый конь -- Раннер, Ферзь -- Холео, функцию второго коня берет на себя Ю, поскольку Планк очень слаб и еле стоит на ногах, а я становлюсь судьбоносным слоном, который поставит мат Корпорации Антакарана на 23-м ходу. О том, чтобы задействовать Лилу, для меня не может быть и речи -- никто не знает, какое наказание ждет фигуру в случае оплошности. Остальные игроки -- Планк, Марта, Блонда, Би Би и Лилу направляются на дополнительные клетки с левой стороны поля. Едва игроки оказываются на своих местах, шахматное поле на экране дополняется белыми королем, ферзем, слоном и двумя конями.
   "Пять клеток -- пять запасных фигур. Что же все-таки Маэстро имел ввиду, говоря о риске потерять запасную фигуру? Угрожает ли опасность Лилу?" - меня не покидает чувство тревоги.
   Время на часах обнуляется, и игра начинается. Выглядит она очень зрелищно: массивный черный камень с человеческий рост, выточенный под фигуру ферзя, сдвигается с места. Вероятно, приводимый в движение каким-то мощным магнитом, он немного двигается по своей клетке е5 в направлении нашей каменной ладьи, затем останавливается на секунду. В это время раздается ужасный скрежет, и поле, на котором стоит огромная белая ладья, неожиданно делится на две части. Фигура с грохотом проваливается в черную пропасть, расположенную прямо под полем. Несколько секунд ничего не слышно, затем раздается гулкий удар фигуры о твердую поверхность, и шахматная клетка а1 с шумом захлопывается обратно, после чего черный ферзь не спеша занимает ее.
   Как же было легкомысленно с моей стороны надеется, что в этот раз шарада разгадана, и мы пройдем ее с достоинством, не трясясь от страха за свою жизнь и не демонстрируя самые низменные человеческие порывы. Я внимательно рассматриваю шахматное полотно и отчетливо вижу диагональную полосу на каждой клетке, которую вначале приняла за специфику покрытия. На самом деле это - дорога в никуда, в глубокую темную пропасть, и нет никакого шанса вернуться обратно, судя по далекому гулкому звуку, изданному при падении срубленной фигурой. На экране, между тем, начался обратный отчет до нашего первого хода -- 00:09:59. Последняя цифра, обозначающая секунды, начинает стремительно меняться и это в полной мере дает возможность ощутить скоротечность времени.
   -- Так вот что имелось в виду под "механизмом игры". То есть, не получится по-быстрому сыграть партейку, вернуться на Платформу и насладиться, наконец-то, теплым океаном и белоснежным песком в компании беззаботных крабов, -- ирония Алекса отдает горьким привкусом.
   -- Так значит, мы действительно должны пожертвовать ферзем? -- Би Би с ужасом смотрит на Холео, нашего импровизированного белого ферзя, который неуверенно оглядывается по сторонам, опустив плечи. Так он кажется еще более худощавым и неказистым.
   -- Значит, должны, -- холодно отвечает ей Раннер.
   -- Это исключено! Мы не можем отдать Холео только потому, что он в неведении занял эту позицию! -- отчаянно жестикулируя, Би Би убегает со своей запасной клетки и, схватив Холео за руку, начинает тащить за собой. Он в свою очередь, все еще прибывая в недоумении от всего происходящего, не сопротивляется.
   -- Стой! Верни ферзя на место, -- с угрозой в голосе кричит на нее Раннер и делает шаг в их сторону.
   -- А почему бы нам не проголосовать? -- Би Би враждебно смотрит на Раннера, загородив собой своего нового друга.
   -- Что ж теперь стало модно прятаться за женской спиной? -- Раннер насмешливо искривляет губы, -- что это за метод "голосование"? Если вы хотите избавиться от меня, то все равно у вас ничего не получится. Я не собираюсь спокойно отдать жизнь за кучку мелких неудачников, -- Раннер тяжело дышит, его ноздри шумно вдыхают воздух, а зеленые глаза налились кровью. Кажется, в этот момент он способен на все, что угодно.
   -- А что это за метод "убить человека только потому, что он не знал, на что идет?" - не унимается Би Би.
   -- Не хуже любого другого!
   -- Уймитесь же наконец! Хватит тратить драгоценные секунды на выяснение отношений, -- пронзительно кричит Ю. Мы все смотрим на часы: 00:07:13, -- Организаторы не ставят своей целью убивать игроков. Они ждут от нас сообразительности и решение задач в экстремальных условиях. Нам нужно успокоиться и найти выход...
   -- Раз ты такая умная, вставай на место ферзя и, может быть, у тебя получится, -- шипит на нее Раннер.
   -- Ю права, -- неожиданно вмешивается Алекс, -- есть одна идея. Раннер, я думаю, это твоя игра.
   -- Черта с два это моя игра!
   -- Послушай! Нам огласили правила, и вкратце это звучит так: неверный ход -- и может быть срублена любая основная фигура. Нарушение организационного правила игры -- и можно потерять запасную фигуру. Мы слышали о нарушении временного регламента или границ клетки. Но ничего не было сказано о прикосновениях к фигурам противника!
   Все напряженно слушают его, в том числе, Раннер. Выдержав небольшую паузу, Алекс продолжает:
   -- Судя по всему, каждая клетка снабжена датчиками, которые передают в компьютерную систему информацию о наличии или отсутствии на ней фигуры. Мы видели на примере, что перед открытием люка проходит около трех-пяти секунд. Это то время, за которое Раннер перепрыгнет на черного коня, призванного занять клетку срубленного ферзя. Ни секундой раньше -- иначе датчик среагирует на исчезновение фигуры, а это означает, что откроется один из люков запасных клеток.
   -- Что же ты, умник, сам не займешь это место и не выполнишь ряд гимнастических трюков? -- огрызается на него Раннер.
   -- Потому что ты единственный из нас обладаешь должной физической подготовкой, -- спокойно отвечает Алекс. -- Даже если встать на самый край своей клетки, все равно до черного коня останется расстояние около двух метров.
   -- Два метра осилит любой более-менее сильный старшеклассник.
   -- Раннер, мало прыгнуть на такое расстояние, точно рассчитать траекторию и попасть на фигуру, при этом, не коснувшись ногой клетки. Важно оттолкнуться в нужный момент и провисеть на абсолютно гладком коне, как минимум, три минуты до финального хода белого слона, -- Алекс показывает рукой на меня.
   Я с ужасом смотрю на часы: 00:02:00. Всего две минуты, чтобы убедить Раннера и сделать первый ход. Иначе... Невольно я поворачиваюсь в сторону запасных клеток. На одной из них стоит Лилу и внимательно следит за ходом дискуссии.
   -- Никто кроме тебя не способен выполнить это задание. Сделай это не ради нас, кучки жалких неудачников, но ради Энджела. Его смерть не должна быть напрасной, -- с мольбой в голосе просит Блонда и смотрит при этом прямо в глаза Раннеру.
   -- Пошли вы все к черту! -- по его тону становится понятно, что Раннер сдался. Чертыхаясь про себя, он занимает место белого ферзя, а Холео, все еще нетвердо стоящий на ногах, сменяет Раннера, встав на место первого белого коня. Би Би тоже возвращается на свою клетку. Сейчас, когда все фигуры находятся на своем месте, на ход белых остается всего тридцать секунд.
   -- Король, -- кричу я, вне себя от волнения, -- клетка е2!
   И на последних секундах Алекс делает шаг по диагонали на соседнюю клетку.
   0x08 graphic
Я вздыхаю с облегчением. Часы начинают новый отчет: на этот раз свое положение меняет черный конь, переходя на а6.
   -- Конь, Холео! Клетка g7. Ты рубишь черную пешку. Не забудь остановиться перед фигурой и подождать, пока она провалится под землю, а не то улетишь вместе с ней! -- Пот градом катится с моего лба и по спине, а земля словно уходит из-под ног. Еще никогда в жизни не приходилось мне чувствовать такого тяжкого груза ответственности. Каждый нерв в моем теле натянут, как струна. Я не в силах отвести взгляда от игры даже для того, чтобы моргнуть.
   Холео кивает, срывается с места и тут же совершает грубую ошибку. Вместо того, чтобы следовать по строгой траектории коня -- буквой "г", он направляется к пешке по диагонали. Как только его нога ступает на неверную клетку, раздается знакомый гулкий скрежет открывшегося люка, а за ним - крик. С ужасом я поворачиваю голову в сторону запасных клеток, и мое самое страшное опасение подтверждается: открылась именно та из них, на которой до этого стояла маленькая рыжеволосая и до смерти перепуганная Лилу.
   У нас есть пять запасных клеток гораздо меньшей площади по сравнению с основными шахматными квадратами -- примерно один квадратный метр каждая. На одном квадрате могут поместиться все пять человек, если встанут очень плотно друг к другу. Вся загвоздка заключается в том, что никто не знает, в какой последовательности будут открываться люки. Первой распахнулась крайняя правая клетка. По логике, следующей должна быть вторая правая клетка. Иле первая слева? Или центральный квадрат? Эта информация молнией проносится в моей голове, когда я с глубоким облегчением нахожу глазами Лилу, выглядывающую из-за спины Би Би. Каким-то чудесным образом ей удалось избежать падения в пропасть и вовремя перепрыгнуть на центральную клетку. Планк, Марта и Блонда перебрались на вторую клетку слева. Возможно, это самое лучшее расположение... А если нет?! Нельзя сейчас думать об этом. Мне надо сосредоточиться. У нас больше нет права на оплошность. Холео тем временем, бормоча себе под нос извинения, добирается до нужного квадрата и после того, как черная пешка с грохотом уходит под землю, занимает ее место.
  -- 0x08 graphic
Пять секунд, -- кричит Алекс, -- с момента остановки Холео до раскрытия люка прошло ровно пять секунд!
   Король черных уходит от шаха, переместившись на клетку d8.
   Сердце мое начинает бешено колотиться. Сейчас наступит момент истины. Справиться ли Раннер, сочтут ли организаторы нашу идею за нарушение правила?
   -- Раннер! Клетка f6! После этого жди атаки черного коня. Он остановится справа от тебя на клетке G6. Не двигайся с места, пока я не скажу "пять". После этого прыгай и, пожалуйста, не промахнись, -- кричу я.
   Обратный отчет идет. Остается две минуты. Раннер стоит на месте, как парализованный. "О нет, -- в отчаянии думаю я про себя, -- с решительностью у него все гораздо хуже, чем с физической силой". Спортсмен в глубоком оцепенении смотрит вперед и не может сделать ни шага.
   0x08 graphic
-- Раннер, беги! -- все наперебой кричат ему, встревоженно поглядывая на часы. Остается одна минута. Би Би закрывает глаза руками, а Лилу прячет голову за ее спиной; Марта, Планк и Блонда, озираясь, испуганно жмутся друг к другу. Если он сейчас же не сдвинется с места, еще одна клетка раскроется, и никто не может предугадать, какая именно. Словно в замедленной съемке я вижу, как убегают последние секунды, и пытаюсь докричаться до Раннера. Пять..четыре..три...два....один. Скрежет. Открытый люк. Испуганный крик Блонды. Эта комбинация звуков словно выводит Раннер из ступора, запуская какой-то внутренний механизм, и он срывается с места на новую клетку. Я на мгновении закрываю глаза, затаив дыхание, и не решаюсь посмотреть направо, чтобы узнать жестокую правду. Когда я все же делаю это, то вижу, что распахнулась первая клетка слева. Пустая -- это хорошая новость. Открывание клеток идет в произвольном порядке -- это плохая новость. Я переключаю все свое внимание на часы и Раннера.
   Он стоит на краю своего квадрата, в то время, как черный конь начинает движение. Он медленно скользит по клетке белого коня, исполняя в своеобразном танце свою традиционную "букву Г". Что если мы ошиблись? -- Конь медленно передвигается по своей траектории. -- Что если Раннер не сможет вовремя прыгнуть? -- Вот он останавливается на клетке g6 -- Что если следующей раскроется клетка, на которой стоят Би Би и Лилу?
   -- Один...два...три...четыре...пять, -- от напряжения я не могу пошевелить ни одной мышцей. Раннер оказывается в воздухе в тот момент, когда раздается звук открывающегося люка. Еще мгновение - и он удачно приземляется на черного коня. Сжав от усилия зубы, парень всеми силами хватается за его гладкую скользкую гриву. Даже отсюда мне видно, как напряжена каждая мышца его спортивного тела и отчетливо выступают сухожилия. Кончики пальцев побелели от усилия. Так Раннер не продержится долго! Секунды, в течение которых закрывается люк, тянутся бесконечно. Наконец, черный конь вместе с всадником на своей спине занимает нужную клетку.
   Часы обновляются. Мой ход. Я делаю шаг по диагонали на клетку e7.
   0x08 graphic
-- Шах и мат тебе, Корпорация Антакарана, -- объявляю я чуть слышно полным ненависти голосом. Мои мышцы, расслабляясь, начинают дрожать. Колени подгибаются и, не в силах контролировать их, я опускаюсь на землю. Поднимаю голову к небу и кричу, что есть силы: -- Шах и мат!
   В этот момент голова черного короля падает с плеч, и на его импровизированной шее мы видим уже знакомый камень с выгравированным числом "1". Жужжание по периметру доски затихает. Это победа! С криком ликования Марта, Ю, Би Би, Холео и Блонда обнимают друг друга. Алекс подбегает ко мне, хватает и начинает кружить, осыпая головокружительными комплиментами. Раннер сполз с коня и сидит у основания фигуры, все еще прибывая в состоянии глубокого шока. Блонда подходит к спортсмену, обхватывает его лицо обеими руками и целует в губы.
   -- Это тебе за Энджела. Спасибо, сегодня ты спас всех нас. Но на большее от меня не рассчитывай, -- с этими словами она встает и отходит. Ее поцелуй как будто приводит Раннера в чувство. Он поднимается на ноги, забирает камень с плеч черного короля и, не оборачиваясь на нас, уходит с поля. Все игроки следуют за ним, ориентируясь по меткам на деревьях. Никогда еще мы не были так близки друг другу, как в этот момент. Выигранную шахматную партию можно назвать нашей общей победой над Корпорацией. Впервые среди игроков царит по-настоящему хорошее настроение. По пути к Платформе мы обмениваемся шутками и эмоциями от сегодняшнего дня. "Даже к постоянной опасности и угрозе жизни можно привыкнуть, -- с удивлением подмечаю я про себя, -- мы не знаем, что будет завтра, но все же способны радоваться настоящему моменту. Радоваться так, как не смогли бы в нормальных условиях". И где-то в глубине души я даже благодарна Корпорации за этот уникальный опыт.
  
   Когда мы возвращаемся на Платформу, солнце хотя и клонится к горизонту, но все еще жарко греет своим теплом. Полуденный зной спал, и оно приятно ласкает кожу. С океана дует легкий бриз, и волны мирно накатывают на песчаный белоснежный берег. В деревьях можно слышать всевозможные звуки: стрекотание насекомых, пение и щебет птиц, крики неизвестных животных и шелест наполненной жизнью листвы. Эта природная идиллия настолько соблазнительна, что хочется окунуться в нее с головой, расслабиться и позабыть все тревоги. И дело даже не в ее изумительной красоте, а в иллюзии нормальности происходящего.
   От тела Энджела не осталось и следа, так же, как и от крови, которой вчера была пропитана вся земля на Платформе. Вспоминаю, что за сегодняшний день никто ни разу не упомянул это кровавое месиво. Каждый всячески старался избегать этой темы. Я, в свою очередь, даже думать боялась о том, что его безжизненное тело все еще может лежать там, разлагаясь от жары и источая зловонный аромат, как немой укор нашей жажде жизни. Поэтому я вздыхаю с облегчением, увидев перед собой лишь свежую зелень на том месте, где вчера перед моими глазами разыгралась настоящая трагедия. Наверное, это подло и низменно -- пытаться вытеснить из памяти трагедию другого человека. Но таков самый совершенный защитный механизм человека. Если мы будем пропускать через себя всю боль и несправедливость мира, то уже через месяц сойдем с ума. Поэтому природа наградила нас щедрым даром -- умением абстрагироваться.
   Наскоро пообедав традиционно невкусным фасолевым супом с куриным филе в кокосовом молоке и приняв душ, я отправляюсь на берег океана, чтобы наконец-то насладиться его ласковым теплом. Я надеваю старый костюм, чтобы сохранить свежим тот, что аккуратно сложен для меня на спинке стула. При этом, к великой радости, отмечаю, что новая одежда ничем не отличается от сегодняшнего комплекта: легкая футболка и шорты дополняются почти невесомыми кедами. Значит, нам не придется вновь плавать, мерзнуть или сражаться с ядовитыми змеями. "Может быть, -- думаю я про себя с робкой надеждой, -- все самые сложные испытания уже пройдены и впереди остается лишь нормальная игра, за которой мы все сюда и приехали?". Прекрасно понимаю, насколько утопична эта мыль, но так не хочется думать о плохом. Вечер располагает к тому, чтобы отдыхать и наслаждаться легким бризом и ласковым теплом. Поэтому я без особого труда гоню от себя подальше дурные мысли.
   Остальные игроки уже разбрелись по береговой линии в поисках своего идеального отдыха. Планк сидит на берегу и кидает камни в воду, о чем-то оживленно беседуя с Мартой, которая, судя по всему, уже искупалась и нежится сейчас на песке. Би Би и Холео гуляют вдоль берега, взявшись за руки. Время от времени ученый обнимает женщину за плечи и прижимает к себе. При этом оба тихонько смеются и выглядят по-настоящему счастливыми. Блонда, Алекс и Ю качаются на волнах, ныряют и устраивают заплывы. Периодически они выходят из воды, кидаются на песок и дурачатся как дети. На берегу виднеется небольшой песчаный замок, который, по всей видимости, является плодом их совместного творчества. "Блонда не очень-то похожа на убитую горем сестру, - замечаю я, - как лицемерно с ее стороны!".
   Я решаю присоединиться к этой кажущейся беззаботной компании, но мой взгляд падает на Лилу, которая одиноко сидит под пальмой и раскладывает свои шахматные фигурки. Мое сердце сжимается от непонятного мне сочетания из тоски и любви.
   -- Привет, Лилу! Ты не хочешь искупаться? -- я подсаживаюсь к девочке и с улыбкой убираю за ухо прядку ее вьющихся рыжих волос.
   -- А, это ты, Лавина, -- она улыбается мне своей самой теплой улыбкой. -- Я не очень люблю воду, мне комфортнее здесь, в тени зеленых деревьев.
   -- Сегодня ты была героем! Мы должны рассказать остальным, кому они на самом деле обязаны своим спасением.
   -- Не преувеличивай, -- она скромно отводит глаза, -- кроме того, остальным нет до этого дела.
   -- Ты не права, Лилу. Им можно и нужно доверять. Моя вера в нас как команду укрепилась сегодня еще больше.
   -- Возможно... но я еще не готова. Пока перед нами ставят командные цели, легко быть сплоченными и благородными, но когда каждому останется надеяться лишь на самого себя, сложно предсказать, кто как себя поведет. Я стараюсь никогда ни к кому не привязываться, чтобы не разочаровываться в людях.
   -- Лилу, как тебе удалось вовремя уйти с раскрывшейся клетки? Я точно помню, как ты стояла на ней до этого ужасного момента, -- говорю я и содрогаюсь от одного только воспоминания.
   -- Как только Холео поднял ногу, чтобы сделать ход, я поняла, что он ошибется. Это было видно по его рассеянному выражению лица и взгляду, прокладывающему траекторию. С большой долей вероятности первой могла раскрыться крайняя правая или крайняя левая клетка. Я решила, что намного безопаснее было бы занять центральную позицию.
   -- У тебя удивительно развитая интуиция.
   Мы молчим несколько секунд. До меня доносятся визг и смех резвящихся в волнах ребят. Я опять испытываю это ужасное чувство ревности, когда вижу, как Алекс обхватывает Блонду за тонкую талию и с легкостью подбрасывает на волнах.
   -- Она так веселиться, как будто не потеряла только что брата, -- срывается с моего языка.
   -- Не осуждай, Лавина, возможно, это ее способ не сойти с ума. В конце концов, мы все не многим отличаемся от Блонды. Все это веселье похоже на пир во время чумы. Никто ведь не радуется по-настоящему. Это лишь фикция, способ нашего мозга обработать чудовищную информацию, которую нам пришлось получить в последние дни.
   -- Конечно, ты права. Может быть, это неправильно...
   -- Что?
   -- Чувствовать подобное. Моя старшая сестра погибла в страшной автокатастрофе, когда мне было всего пять лет. Я мало что помню и не знаю, насколько близки мы были. Сейчас бы ей исполнилось тридцать лет, а я до сих пор скучаю. Наверное, мы бы стали хорошими подругами и тогда мне бы удалось лучше понять Блонду..., -- говорю я сдавленным голосом. Лилу совершенно не кажется удивленной. Наверное, это одна из черт, которые я так люблю в этом мудром ребенке.
   -- Я тоже знаю, каково это -- потерять сестру и родителей. И тоже очень по ним скучаю, -- она вдруг становится очень грустной и меланхолично смотрит в даль, -- иногда пытаюсь представить себе, какой была бы моя жизнь рядом с ними. Какие-то бытовые мелочи: вот мы проснулись, умылись, позавтракали. Наверное, мама будет ворчать, что мы опять опаздываем в школу. О первом мальчике, который мне понравится, я расскажу, в первую очередь, сестре.
   -- Лилу, где они? Что случилось с твоей семьей?
   -- С ними случилась жизнь, -- отвечает она, по-прежнему не отводя взгляда от садящегося за горизонт солнца. Последние лучи падают на ее белую кожу и окрашивают ее в нежно-розовый цвет. Волосы Лилу играют всеми оттенками в закатном свете: от бордового до светло-розового. Я невольно любуюсь этой картиной: прекрасная юная девушка, воплощение самой красоты и гармонии природы, печально смотрящая вдаль, как будто именно там скрываются отгадки всей ее жизненной трагедии. Наверное, я навсегда запомню ее такой, мою маленькую загадочную подружку.
   -- А сейчас иди к ним, -- неожиданно веселым тоном говорит она мне. -- Насладись вечером. Завтра этого может и не быть.
   -- Я наслаждаюсь с тобой, правда, -- протестую я.
   -- Ах, брось, ты заслужила этот отдых. Кроме того, сейчас мне бы хотелось побыть одной.
  
   Завидев мое приближение к воде, Алекс выходит на берег и садиться на песок, жестом приглашая меня присоединиться к нему.
   -- Где ты ходишь, где ты сходишь, моя Лавина? -- певуче растягивает он. -- Вода как парное молоко.
   -- Я думала, тебе и так весело в компании Блонды, -- неожиданно вырывается у меня, и я закусываю язык.
   -- Ты права, она очень забавная личность с вооот такими тараканами в голове, -- он смеется и при этом широко разводит руками. Затем Алекс несколько секунд внимательно смотрит на меня, наклонив на бок голову, и расплывается, наконец, в лукавой мальчишечьей улыбке, -- эй, послушай-ка, да ты ревнуешь?
   При этом он начинает добродушно смеяться. Мне совсем не смешно. Во-первых, я злюсь на себя, что так неумело выдала свои переживания, во-вторых, мне обидно, что он над ними так беззастенчиво смеется.
   -- Не вижу здесь ничего смешного, -- говорю я резче, чем намеревалась, -- мне совершенно все равно, что между вами происходит. И если тебе показалось...
   -- Блонда никогда не заменит мне тебя, -- прерывает он мой поток речи. -- Твои тараканы куда более интересны. Они такие изобретательные, когда грозит опасность, и милые, когда сердятся. Блонда точно не мой вариант. Хотя у нее красивая фигура и черты лица...
   -- Комплимент тараканам -- это, конечно, то, что хочет услышать каждая девушка...
   -- И глубокие выразительные синие глаза... -- продолжает он мечтательно, как будто не слыша меня.
   -- Я поняла...
   -- И мягкие волосы...
   -- Конечно...
   -- И большие чувственные губы...
   -- Алекс!
   Он закидывает голову, падает на песок навзничь и начинает от души веселиться.
   -- Ты и вправду не равнодушна ко мне. Я шучу. Блонда совершенно не в моем вкусе, к тому же, эта ужасная худоба заставляет меня думать о ее болезненности. Моя женщина еще должна выносить здоровых детей, -- он вновь садится и слегка притягивает меня к себе за плечи. Я одновременно испытываю облегчение и ярость от такой шутки. Но это в его духе. И, признаться, именно это так притягивает меня в Алексе.
   -- Лавина, я не нужен тебе, поверь. Ты достойна гораздо лучшего, а я не такой хороший, как может показаться с первого взгляда. -- Он говорит это вполне серьезно. Мне почему-то становится по-настоящему больно.
   -- Не волнуйся. Даже если ты останешься единственным мужчиной на всем белом свете, я ни за что не соглашусь стать твоей подружкой!
   -- А вот это уже обидно! Я бы в таком случае однозначно выбрал тебя. -- Он вскакивает на ноги, берет меня за руку и играючи затаскивает в воду. -- Хотя если бы единственными женщинами в мире остались ты и Блонда, то я бы, наверное, еще подумал.
   Я начинаю смеяться и кричать ему что-то о том, как он ужасен, при этом брызгая водой в его направлении. Алекс хватает меня и выкидывает в воду. Мы продолжаем смеяться, резвиться, толкаться. Когда я вижу его мужественное тело, глубокие темные глаза и светлые волосы, прямой греческий нос и игривые ямки на щеках, то чувствую себя почти счастливой. Если не брать во внимание, что за последние четыре дня я несколько раз чуть не погибла, пережила ужасную смерть человека прямо перед своими глазами, а завтрашний день может стать для меня последним. Лилу права, мы не можем быть по-настоящему счастливыми. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем, если, конечно, удастся выбраться с этого проклятого острова.
  
   Когда солнце заходит за горизонт и его сменяет кромешная тьма, мы все возвращаемся на Платформу, чтобы обсудить сегодняшний день. Все это время Раннера не было рядом, и от этого всем было только спокойнее. Игроки на острове его недолюбливают, а порой и откровенно боятся. Я не исключение. Что-то в повадках, разговорах и взглядах спортсмена настораживает меня и заставляет по возможности избегать любого контакта с ним. Сейчас Раннер выходит из Бунгало и присоединяется к остальным игрокам, уже собравшимся за общим столом. Я плотно ужинаю, думая о том, что двухразовое питание стало для нас почти недоступной роскошью. Пока есть возможность, надо есть, -- решаю я, -- никогда не знаешь, что организаторы приготовили тебе на завтра.
   Какое-то время мы обсуждаем нашу партию, некоторые игроки не перестают хвалить мою смекалку и шахматное мастерство. Мне крайне стыдно это слышать - как будто я присваиваю себе чужие лавры - поэтому каждый раз я пытаюсь сменить тему и отвести от себя внимание.
   -- Никогда бы не подумал, что, говоря о "Мастере в мире шахмат", Маэстро имел в виду именно тебя, -- разводит руками Холео.
   -- Не только меня, вы все тоже слышали про эту "бессмертную партию", -- я смотрю на Лилу, сидящую под деревом с шахматной доской. Девочка настолько погружена в свою игру, что кажется, не слышит нашего разговора.
   -- У меня теперь нет никаких сомнений, -- неожиданно говорит Марта, вставая из-за стола, -- они непрестанно ходят за нами, изучают с ближайшего расстояния, словно подопытных кроликов. Сегодня два человека, полностью облаченные в лабораторные костюмы, следили за нашей игрой. Смеялись над нашей паникой. Я видела, как они пару раз мелькали среди деревьев, -- что-то в ее тоне заставляет меня содрогнуться.
   -- Марта, я говорил уже, что тебе это показалось, -- Планк пытается обнять ее за плечи и посадить обратно за стол, -- организаторы итак следят за нами с помощью видеокамер, какой им смысл находиться рядом?
   -- Вчера ночью я случайно проснулась -- возможно, это был сбой в работе координатора -- и наблюдала, как группа людей в белых одеждах стоит надо мной и берет кровь из вены. Увидев, что я проснулась, один из врачей что-то закричал на непонятном мне языке и быстро ввел какую-то зеленую жидкость. Над нами ставят ужасные опыты, а мы радуемся, что выполнили очередное задание, служащее лишь для отвода глаз! -- всегда такая рассудительная Марта очень взволнованна, так что ее даже начинает трясти мелкой дрожью. От того относительного спокойствия и расслабленности, которых нам удалось достичь сегодня на берегу океана, не осталось и следа. Может быть, Марта права и никто не сможет вернуться домой, став жертвой каких-то непонятных экспериментов? И неважно, ищем ли мы выход из затопленных пещер, протаптываем себе дорогу среди ядовитых змей или играем в шахматную игру на выживание, у нас просто нет шанса пройти этот квест? Что если мы стараемся играть по правилам, целью которых является лишь отвлечение нашего внимания? Если это так, то зачем тратить столько времени и средств на создание игрового окружения и воссоздавать обстановку локаций?!
   Ход моих мыслей прерывает Раннер: неожиданно он срывается с места, в два шага достигает Марту и хватает ее за горло:
   -- Ты старая дура, понятно? Я сегодня чуть не погиб, а ты выдвигаешь теории о каких-то белых человечках?!
   Алекс, Холео и Планк одновременно вскакивают со своих мест и пытаются оттащить Раннера от бедной женщины. Глаза спортсмена налиты кровью, он весь кипит от переполняющей его ярости. Лицо Марты становится фиолетовым, глаза выходят из орбит, а руки тщетно пытаются скинуть с шеи мощные ладони Раннера. Она судорожно бьется в его руках и пытается жадно заглотнуть воздух.
   -- Мне плевать, если эти человечки препарируют тебя и твой дырявый мозг, но не смей впутывать меня в свои идиотские теории. Тебе понятно?!
   Она пытается кивнуть головой, а в ее глазах читается неприкрытый животный страх. В состоянии глубокого шока я смотрю на драму, разворачивающуюся на Платформе. Неожиданно Раннер разжимает пальцы. Кашляя и жадно глотая воздух, Марта падает на землю. Би Би моментально подбегает к ней и осматривает шею.
   -- Что ты наделал? Ты чуть не задушил ее! -- она продолжает что-то эмоционально выкрикивать, а слезы текут ручьями по ее щекам. Остальные с ужасом наблюдают за происходящим, не зная, как реагировать на это.
   -- Марта, прости, я немного погорячился, -- вдруг смягчается Раннер, отводя взгляд в сторону. -- Я не ищу оправданий, просто немного перенервничал сегодня. Пожалуйста, больше не говори такой ерунды в моем присутствии.
   С этими словами он поворачивается и, ни на кого не глядя, удаляется в Бунгало.
   -- Что может связывать нас с этим несдержанным злобным сукиным сыном?! -- Ю начинает ходить туда-сюда по Платформе, словно тигр в клетке.
   -- Может быть, у него тоже есть какая-то тайна, о которой мы ничего не знаем, -- пожимает плечами Планк, -- вот Блонда и Энджел оказались братом и сестрой и тщательно скрывали свои родственные связи.
   -- Ну, так начни ты со своей тайны, -- огрызается Блонда на Планка. Я понимаю, что резкость девушки ничто иное, как неудачная попытка скрыть, как сильно ее ранит любое упоминание о брате из уст кого бы то ни было.
   Планк не ведется на провокацию и задумчиво отвечает:
   -- Я уже размышлял над этим. Всю свою жизнь я проработал преподавателем в английском университете и прожил с одной женщиной. У нас есть трое любимых детей и пятеро внуков. Я всегда был на виду у своих студентов и других преподавателей. Мне совершенно нечего рассказать. Все, что меня может объединять с остальными игроками -- это лишь страсть к разного рода задачкам, кроссвордам, шарадам и головоломкам.
   -- С какой бы стороны мы не подходили к главной загадке, мы терпим поражение, -- Ю останавливается и оглядывает нас, -- но одно совершенно очевидно: организаторы собрали нас здесь не для того, чтобы продемонстрировать, каким великолепным набором личностных качеств мы обладаем. Ответ нужно искать на темной стороне наших жизней и рано или поздно нам придется столкнуться с правдой лицом к лицу.
   Несмотря на вечернюю жару мне становится зябко. Где-то в глубине души я понимаю, что Ю может оказаться права. У каждого человека есть свои темные тайны, потаенные уголки души, куда он не пустит никого никогда и ни при каких обстоятельствах.
   Нам больше нечего к этому добавить, и игроки расходятся по своим ячейкам, чтобы подготовиться ко сну.
   Я наскоро принимаю холодный душ, переодеваюсь в чистую одежду и беру блокнот, чтобы сделать некоторые заметки. На минуту задумываюсь, а затем пишу под заполненной ранее таблицей:
  
   Наблюдения:
  -- Марта утверждает, что видела людей в белых кителях. Мы -- подопытные кролики для медицинских (или иных) экспериментов. Правда или ложь? Больше никто их не видел
  -- Игроки очень истощены физически: впалые глаза, потеря веса, сухость губ, слабость. Самый яркий пример - Блонда (стресс, недостаток питания, смерть брата?)
  -- Моральное состояние еще хуже. Постоянное напряжение и страх за жизнь разрушают. Пример: приступ паники Энджела. Результат -- смерть. Приступ ярости Раннера. Результат - чуть не задушил Марту.
  -- Мы все потихоньку сходим с ума. Не это ли главная цель эксперимента? В таком случае теория Марты имеет смысл.
  -- Что может нас всех связывать? Что общего может быть, например, у меня и Раннера? Ответ: ничего!
  -- Алекс сказал, что мои тараканы интереснее, чем у Блонды. Сомнительный комплимент. И все же лучше, чем ничего.
  
   Я улыбаюсь, перечитывая последний пункт своих записей. В этот момент раздается стук в дверь, и я торопливо прячу блокнот под подушкой. Как раз вовремя, потому что в дверях появляется Алекс. Он входит без приглашения и садится на стул напротив.
   -- Как ты себя чувствуешь? Тебя не напугал этот инцидент с Раннером?
   -- Нет, все в порядке. Спасибо за беспокойство.
   -- Никто не может напугать девушку с именем стихии, -- Алекс улыбается, и очаровательные ямки появляются на его загорелом лице. -- Я вообще-то пришел пожелать тебе спокойной ночи и попросить не воспринимать всерьез мои шутки. Это мой стиль общения с людьми, которые мне по-настоящему нравятся.
   -- Бедные люди, которые тебе по-настоящему нравятся, -- иронично вздыхаю я, но на душе у меня становится очень тепло.
   -- Кроме одного момента. Я действительно не подхожу тебе, это было сказано вполне серьезно.
   "Но почему!?" -- хочу воскликнуть я, но вместо этого лишь киваю головой. Он по-дружески треплет меня по плечу, целует в макушку и выходит из комнаты. Проходит пара секунд, и его лицо вновь появляется в проеме двери, но в этот раз на нем не осталось ни тени серьезности. С наигранным укором в голосе Алекс говорит:
   -- И постарайся не видеть слишком много снов обо мне в обнаженном виде! Честное слово, тебе надо думать о более важных вещах, например, о том, как выжить завтра. -- Он укоризненно качает головой и закрывает за собой дверь, а я со смехом кидаю ему вслед подушку.
   Любовь нельзя объяснить. Все остальное можно. Неудивительно, ведь для этого необходимо серое вещество в мозге. У меня же оно непременно трансформируется в хаотичную розовую массу, стоит только Алексу появиться в поле зрения.
  

День пятый

   Проснувшись утром, я раскрываю глаза в ожидании увидеть все, что угодно, но только не свою ячейку. Центральная система освещения уже включилась, а значит, наступило утро. Первым делом бегу в маленькую ванную комнату, чтобы как можно быстрее прополоскать рот и умыть пылающее лицо. Действие координатора становится все более невыносимым. Даже страшно представить, как я выдержу ближайшие три дня. К счастью, все симптомы длятся недолго, и уже через двадцать минут я могу думать, не вздрагивая от головной боли.
   "Мы проснулись в своих кроватях, -- размышляю я, -- это хороший знак. Неужели все самое страшное действительно позади? Возможно ли, что игроки прошли проверку и теперь нас ожидают лишь интересные задания, для решения которых достаточно включать логику, использовать эрудицию и интуицию, а не руководствоваться инстинктом самосохранения, постоянно опасаясь за свою жизнь?". Сегодня эта мысль уже не кажется мне такой абсурдной. Конечно, ведь организаторы увидели, до чего довели их опасные игры! Гибель Энджела стала большим потрясением и для них тоже. Невозможно представить себе, что настоящая смерть могла быть приемлема для Корпорации в игре.
   Подобные размышления кажутся мне вдруг настолько логичными, что слабая надежда где-то внутри перерастает потихоньку в уверенность: отныне мы будем твердо стоять на ногах, а не балансировать на острие ножа, на грани между жизнью и смертью. И все же я так боюсь ошибиться, что не позволяю себе расслабиться и до конца поверить в свою теорию. Приняв душ, я направляюсь на Платформу, чтобы позавтракать в приятной тени окружающих деревьев.
   Похоже, что всю ночь напролет шел дождь. Растительность вокруг поляны дышит невероятной свежестью, а в тени все еще блестят чистые капли, в которых отражается все разнообразие зеленых оттенков. До моих ушей сладкой музыкой доносится шум слегка разбушевавшегося океана, звучащий в унисон с веселыми трелями экзотических птиц. Вся природа как будто радуется недавнему дождю и всячески благодарит Создателя за столь бесценный дар. Ее чистота и девственность наполняют мое сердце легкостью и какой-то робкой радостью.
   Алекс, Блонда, Ю, Планк и Би Би уже сидят вокруг стола и оживленно беседуют. Они напоминают группу старых знакомых, обсуждающих самые обычные вещи из повседневной жизни. Периодически до меня доносится чей-то смех или какие-то восклицания Би Би. Неожиданно я ловлю себя на мысли о том, что смотрю на них сегодня утром другими глазами. Даже Блонда вызывает во мне симпатию. Маэстро прав, у нас есть много общего. Я имею дело с умными и образованными людьми, независимо от возраста и происхождения, способными действовать в ситуациях крайней опасности, находить решения и приходить на помощь своим товарищам. В моменты отчаяния и страха смерти мы поддерживали друг друга и спасали порой просто подбадривающим словом. Да, я смотрю на них не как на соперников, а как на надежных друзей и достойных победы людей. Если вдруг по немыслимому стечению обстоятельств именно я окажусь тем самым победителем, то буду совсем не против помочь каждому из игроков осуществить свою мечту. Я действительно искренне верю, что каждый из присутствующих на Платформе заслуживает победы в этой игре. Ну, разве что кроме Раннера.
   Раннер. Агрессивный, озлобленный на весь мир и не особо выдающийся интеллектуальными способностями, он был жизненно необходим нашей команде в пещерах и на шахматном поле. С этой точки зрения спортсмен идеально вписывается в общую картину. Но это совершенно не упрощает задачу -- ответ на вопрос, что нас с ним может связывать.
   У растущего рядом дерева огромные изумрудные листья. Цвет их настолько насыщенный, что, кажется, они пропитаны самой жизнью. Крупные капли росы покоятся на их гладкой поверхности, искрясь в лучах солнца. Вдруг на краешек листа садится небольшая птичка с переливающейся синей грудкой и желтой шапочке на маленькой проворной головке. Я затаиваю дыхание, чтобы не спугнуть это крохотное создание. В два прыжка птичка очутилась возле капли, которая для нее кажется небольшим озерцом, и начинает пить, запрокидывая клювик наверх. Утолив жажду, она прыгает в лужицу и начинает весело плескаться, что-то чирикая о том, как упоительно утро и сладка вода. Я настолько погружена в очарование момента, что подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос Холео:
   -- Чудесное свежее утро, не находишь? -- Птичка спорхнула и улетела, оставив в моей душе свой маленький чистый след.
   Холео стоит позади меня на пороге Бунгало и приветливо машет рукой. Его прогрессирующая лысина блестит на солнце, а жидкие волосы растрепаны и торчат в разные стороны. Словно спохватившись, Холео начинает зачесывать их назад правой рукой. Его появление выглядит комично и мило одновременно и не может не вызвать добродушную улыбку.
   -- Доброе утро, Холео! Учитывая опыт последних четырех дней, оно кажется мне божественным, -- смеюсь я в ответ.
   -- Сейчас не видно, но где-то там высоко, находятся миллионы космических тел -- звезд, комет, планет, астероидов, -- он мечтательно смотрит на небо, и я невольно следую за его взглядом.
   -- Там, среди бескрайних просторов нашей Солнечной системы, меня ожидает моя десятая планета. Да, Лавина, я по-прежнему считаю Плутон девятой планетой. И мне становится грустно, что многие ученые лишили его такого звания из-за малой массы. Плутон невероятно прекрасен и однозначно заслуживает называться Планетой. Разве калибри перестает быть птицей, потому что ее вес не превышает двух грамм? Так вот, моя десятая планета будет не менее восхитительной. Я назову ее в честь всех игроков. Например, можно взять первые буквы ваших игровых имен или воспользоваться названием острова. Я еще не решил, что это будет, но точно что-то грандиозное!
   -- А что, если ты не выиграешь и не сможешь продолжать исследования?
   -- О нет, я буду искать ее всю жизнь. И не страшно, если не выиграю в этот раз. Я искренне порадуюсь за каждого из нас. Если это, конечно, будет не Раннер, -- он лукаво подмигивает мне. И мы заговорщически смеемся. Холео вновь поднимает глаза к небу, и они светятся так, как только могут светиться глаза человека, верящего в мечту.
   -- Главное, я знаю, где ее искать, а остальное не имеет значения.
  
   Мы присоединяемся к остальным игрокам, набрав предварительно несколько тюбиков с едой -- сегодня я делаю выбор в пользу овсяной каши и омлета с беконом. За столом царит бодрое настроение, и даже безвкусная пища кажется мне не такой уж и пресной. Участники игры были рады проснуться в своих кроватях и рассматривают это как хороший знак. Глазами я ищу Лилу, но по-прежнему нигде ее не вижу.
   Среди всеобщего гула внезапно наступает молчание. Обернувшись, я понимаю причину: к нам приближается Марта, и всем сразу бросаются в глаза синие пятна на ее шее -- следы вчерашней внезапной атаки Раннера. Би Би заботливо осматривает гематомы и озабоченно интересуется самочувствием женщины.
   -- Все хорошо, -- неожиданно хриплым голосом говорит Марта, -- но кажется, у меня повреждены голосовые связки.
   -- Вот урод! -- Блонда приходит в ярость. -- Он не может больше быть частью нашей команды. Раннер выполнил свое предназначение, спасибо ему. Но лично я больше не хочу иметь с ним ничего общего.
   -- Как твое горло, лучше? -- все резко оборачиваются на Раннера. Увлеченные беседой и осмотром Марты никто не заметил приближения виновника драмы. Марта уклончиво кивает и отходит за другой конец стола.
   -- Вы все презираете меня, не так ли? -- голос его на удивление ровный. Последовавшее молчание говорит само за себя. -- Что ж, мне жаль, что так вышло, но я не собираюсь теперь всю жизнь просить прощения. -- С этими словами он принимается за свой завтрак, не смотря ни на кого из присутствующих. Над столом вновь повисает неловкое молчание, которое длиться несколько мучительных минут. В наступившей тишине можно слышать шелест крыльев, пролетающих мимо насекомых.
   -- Как вы думаете, что организаторы придумали сегодня? Прошло уже около трех часов с момента нашего пробуждения, и все еще не слышно новостей, -- наконец, к всеобщему облегчению, прерывает Алекс молчание.
   -- Может быть, они решили дать нам день на отдых. После всего пережитого просто необходимо привести в порядок мысли и расслабить тело, -- Планк пожимает плечами.
   -- Алекс, ты не хочешь искупаться? -- Блонда красноречиво смотрит на него. Раннер отрывает глаза от еды и не менее красноречиво направляет их на Алекса.
   -- Предлагаю немного подождать. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я имею в виду то, что организаторы разрешили нам отдохнуть. Хотя твоего предложения это тоже касается, -- он подмигивает Блонде, и одной только этой фразой, невинным жестом разрушает мои покой и уверенность в нем. Как же я злюсь на себя за это! Любовь - странное понятие. Я всегда считала, что смогу по-настоящему полюбить человека лишь когда хорошо узнаю круг его общения, проведу с ним много времени и познакомлюсь как с положительными, так и с отрицательными чертами характера. Пожалуй, это было есть и будет самым главным заблуждением человечества. Любовь нельзя воспитать, взрастить, выбирать или контролировать. Она либо есть, либо ее нет. Несложно верить в возможность собственного контроля над этим зачастую назойливым чувством, пока любви нет. У меня она есть. И этим все сказано.
   Мы остаемся на местах. Проходит еще около двадцати минут томительного ожидания, прежде чем, наконец, включается экран и на нем появляется Маэстро. Мы жадно вслушиваемся в каждое слово старца:
   -- Поздравляю вас с пятым днем Великой Игры! Вчера игроки блестяще выполнили задание, проявив ловкость, находчивость и продемонстрировав командный дух. Надеюсь, вы смогли насладиться последующим заслуженным отдыхом. Ровно половина пути успешно пройдена, но вы по-прежнему ни на шаг не приблизились к ответу на основной вопрос: что же объединяет собравшихся здесь больше, чем вы можете себе представить? Сегодняшнее задание поможет найти решение этой нелегкой задачи.
   Вчера я уже упоминал, что Корпорация Антакарана ожидает от победителя умения жертвовать. Сегодня вам придется пожертвовать кем-то по-настоящему. Отдать чью-то жизнь в обмен на возможность двигаться дальше. Слушайте внимательно: ровно в 17:00 игроки должны привязать выбранную жертву к столбу, расположенному на месте локации, найти которое не составит труда -- дорога помечена характерными символами. Если этого не случится, в 17:01 сдетонируют два координатора в случайном порядке. А это значит, что два игрока погибнут. Лишь коллективно выбранная жертва сможет предотвратить трагедию. Воспользуйтесь подсказкой:
  
   "Поведайте друг другу ваши тайны,
   Те, что хранят сердца, умы в печали,
   Пусть станут страхи общим достоянием,
   Которые мешают спать ночами.
   Лишь обнажив перед друг другом души,
   Раскрыв секрет свой темный перед всеми,
   Вы сможете понять друг друга лучше,
   И, может быть, найти Игры решение"
   Сделайте верные выводы, Игроки! Удачи".
  
   Экран гаснет, но никто из нас не может вымолвить ни слова, шокированные услышанным. Как я могла подумать, что все может быть хорошо?! Как чистота и невинность природы могли ввести меня в такое непростительное заблуждение?! Никогда в жизни ничего уже не будет хорошо!
   -- А утро так чудесно начиналось, -- горькая усмешка на лице Алекса говорит мне о том, что он чувствует то же самое.
   -- Я не ослышалась? Они действительно хотят, чтобы мы выбрали кого-то среди нас и убили собственными руками?! -- Би Би мотает головой, как будто оглушенная только что прозвучавшим обращением, -- нет, это какая-то ошибка, это не может быть правдой. Маэстро с самого начала повторял, насколько ценна жизнь каждого игрока!
   -- Неоднократно пытаясь при этом хладнокровно убить нас. Нет, моя дорогая Би Би, это совсем не развлекательный квест, а беспощадная борьба за выживание. Я не знаю, какие извращенцы испытывают удовольствия, подвергая нас своим гнусным испытаниям и постоянно бросая вызов нашей психике, да и мне все равно. Но знаешь что? Я буду играть до конца за себя и за своего брата. Нравственность и мораль не стоят на этом острове ни гроша. Так же как и любая жизнь. Антакарана ждет от нас жертвы? Она ее получит! -- Меня бросает в дрожь оттого, насколько холодно звучат слова Блонды.
   -- Давайте не будем делать поспешных выводов. Мы никого не станем убивать. Надо с чего-то начать, например, с предполагаемого места убийства, -- Алекс уже осматривает ближайшие деревья на наличие специальной пометки или какого-то указателя.
   Я благодарна ему за попытку взбодрить нас, но на душе у меня скребут кошки. Еще никогда в жизни мне не приходилось чувствовать себя настолько беспомощной и потерянной. Как нам выбрать имя жертвы? По какому принципу мы должны решить за Создателя кому жить, а кому умирать? Какое право мы имеем примерять на себя роль Бога, и почему Корпорация считает, что может наделить нас таким правом? Но моя самая главная боль -- это люди, которые стали мне так близки. Я даже не могу подумать о ком-то в роли потенциальной жертвы. Даже несдержанный и порой жестокий Раннер не заслуживает такого ужасного предательства. Затишье бывает перед бурей. Наша вчерашняя идиллия и беззаботное утро были ничем иным, как зловещей паузой перед настоящей трагедией. Вот оно -- наше самое сложное задание, переломный момент. То, чего так опасалась и о чем меня все время предупреждала Лилу. Какое счастье, что ей не пришлось услышать то, что только что окончательно убило во мне веру в существование вселенского добра.
  
   Найти место локации не составляет большого труда. Холео первым обнаруживает маленький красный символ Антакарана у подножия ротанговой пальмы. Не проходит и десяти минут, как мы выходим на небольшую поляну. Зрелище, открывшееся нашим глазам, заставляет меня поежиться, несмотря на полуденную жару, а Би Би уткнуться носом в грудь Холео и заплакать. Посреди поляны находится каменный столб с человеческий рост, установленный на небольшой платформе с характерной разделительной полосой по диагонали, подобно той, что мы видели вчера на клетках шахматной доски. Наверное, в обозначенный момент люк откроется и столб вместе с привязанной жертвой погрузится...да, куда он погрузится? Что случится с этим несчастным? Может ли это быть очередным испытанием на прочность и в конце он или она, улыбаясь, выйдет и скажет, что это было всего лишь небольшое свободное падение, закончившееся мягким приземлением на батут... Внутренний голос подсказывает мне, что эта конструкция смертоносна, при чем на самый ужасный манер. Мне зябко даже просто стоять рядом, поэтому я торопливо отворачиваюсь, всей душой желая, как можно быстрее покинуть это гиблое место.
   Судя по всему, другие игроки испытывают то же самое. Абсолютно подавленные, мы направляемся обратно на Платформу. При этом стараемся всячески избегать взглядов друг друга.
   -- Я все же захвачу с собой веревку, -- говорит Раннер. Никто не осмеливается возразить.
  
   Вернувшись на Платформу, никто по-прежнему не произносит ни слова. Да и что можно сказать в такой ситуации?
   -- Давайте начнем обсуждение, важна каждая минута, -- я не ожидала от Ю такого мужества: начать первой самый непростой разговор в жизни. -- Что вы так смотрите на меня? У нас есть всего лишь пять часов на выполнение этого задания, а мы все еще сидим как истуканы, не в силах начать действовать, -- голос ее звучит почти сердито, но это лишь способ скрыть бурю эмоций, бушующую в каждом из нас в этот момент.
   -- По какому критерию мы должны выбирать жертву? -- Планк, наконец, высказывает вслух то, что так терзает каждого из игроков.
   -- Рано судить об этом. Для начала мы должны выполнить первую часть задания. Я вчера говорила, что отгадка лежит на темной стороне наших жизней. Больше всего на свете я мечтала бы оказаться неправой, но видимо это неизбежно.
   -- Я соглашусь с Ю, -- Раннер обводит всех присутствующих взглядом и продолжает с ухмылкой, -- мы должны поделиться друг с другом нашими самыми страшными тайнами, грязными секретами и мерзкими грехами. Возможно, тогда станет понятно, какой именно жертвы ждут от нас организаторы.
   -- А что, если у нас получится найти ответ на главный вопрос Квеста и тогда нам и вовсе не придется никого убивать? Ведь в этом случае дальнейшая игра потеряет свой смысл...
   -- А ведь Лавина права! -- Алекс взволнованно вскакивает на ноги, -- может быть, цель этого задания найти ключ к основной головоломке? А когда еще люди готовы добровольно рассказать о самом сокровенном и постыдном, если не под страхом смерти?!
   По крайней мере, это первая здравая мысль с момента обращения Маэстро, поэтому мы торжественно обещаем друг другу быть честными и играть с открытыми картами до конца. Воцаряется молчание. Никто не решается первым обнажить свою душу. Я судорожно вспоминаю, что такого ужасного могла совершить, и в каком грехе пришло время покаяться. Мне ничего не идет в голову. Как и все люди, я далека от совершенства, тем сложнее зацепиться за что-либо особенное, выделяющее меня из среднестатистического порочного круга.
   -- Сколько можно молчать? Это не поможет нам продвинуться дальше. Позвольте тогда мне начать это дьявольское собрание. Возможно, я итак слишком долго молчала, -- второй раз за день Ю удивляет меня своей решимостью. Она рассказывает свою историю твердым, уверенным голосом, но за каждым ее словом слышна накопившаяся душевная боль и поедающее ее изнутри чувство стыда.
  
   Чен Юймин, а для нас просто Ю, всегда была одной из самых старательных и подающих надежды студенток на факультете журналистики в Фуданьском университете в Шанхае. Ее отличало не только усердие и живой ум, но и нюх на различного рода сенсации, происшествия и скрытые факты. Девушка всегда была окружена большим количеством друзей и знакомых и с радостью бралась за самые сложные задания и репортажи. По окончанию университета ей предложили несколько неплохих рабочих мест, но все это не соответствовало ожиданиям юной журналистки. Ю устроилась работать в редакцию небольшой местной газеты и выполняла, главным образом, ассистентскую работу, параллельно вела колонку о происшествиях, записанных с чужих слов. Девушка понимала, что ей просто необходима прорывная статья, открывающую для нее мир большой журналистики, о котором она грезила с детства. Мысленно Ю всегда присутствовала в центре событий, вращалась во влиятельных кругах и брала интервью у самых известных личностей. На деле же она приносила в очередной раз кофе шефу и писала рутинный короткий очерк, который, она была уверенна в этом, никто не читает.
   В то время в Китае пользовалась огромной популярностью юная актриса по имени Ду Минчжу. Благодаря красивой внешности и невероятному актерскому таланту актриса блистала не только в отечественных, но и в зарубежных кинофильмах. К великой радости ее поклонников, Ду Минчжу снялась в четырех голливудских фильмах и не раз становилась звездой европейских кинофестивалей. Насколько талантлива на публике, настолько же скрытна была актриса во всем, что касалось ее личной жизни. Папарацци без конца пытались выведать подробности быта, увлечений и интимных отношений 28-летней кинозвезды за пределами киностудий и светских приемов, но ничего особенного не всплывало. Тогда Ю решила, что это ее шанс. Какое-то шестое чувство подсказывало журналистке, что-то скрывается за загадочной личностью народной любимицы. И тогда Ю начала следить за Ду Минчжу, становясь все более и более одержимой ей. Юная журналистка следовала за женщиной по пятам днем и пряталась в кроне деревьев ночью. И, наконец, ее звездный час настал. Однажды в воскресный день Ду Минчжу, переодетая до неузнаваемости, покинула свой дом через черный ход и, сев в незнакомый автомобиль, куда-то направилась. Сердце Ю готово было выпрыгнуть из груди. Осторожно, стараясь держаться на безопасном расстоянии, девушка следовала за актрисой на своей машине. Спустя некоторое время, Ду Минчжу подъехала к небольшому аккуратному дому, который оказался интернатом для детей-инвалидов. Этого для Ю было достаточно. Подгоняемая азартом и нюхом на предстоящую сенсацию, журналистка устроилась работать туда. Это не составило особого труда, учитывая небольшое количество желающих. В обязанности Ю входили помощь по уходу за детьми и по хозяйству, работа на кухне и во дворе. Прошло совсем немного времени, и журналистка нашла то, что искала -- информацию о загадочном визите своего объекта. В возрасте 17 лет, когда Ду Минчжу уже светила блестящая карьера киноактрисы, она родила девочку с врожденным пороком -- абсолютной глухотой. Никто не знал отца, даже собственные родители Ду Минчжу. Из-за страха распрощаться с актерской карьерой в самом ее начале, а также тяжелой ноши воспитания ребенка-инвалида, Ду Минчжу с помощью родителей отдала дочь в интернат. Периодически она приезжала туда и смотрела на 11-летнюю девочку издалека, никогда не приближаясь к ней, чтобы заговорить. При этом актриса жертвовала немаленькие деньги, и персонал дома-интерната охотно хранил молчание в обмен на щедрые взносы.
   Не прошло и 24 часов после выхода истории в печать, как она стала абсолютной сенсацией. Поклонники Ду Минчжу обрушились на любимую актрису с яростной критикой. В Китае, где царит культ семьи и детей и далеко не каждая семья может позволить себе иметь второго ребенка, а детей именуют "маленькими императорами", ее поступок был расценен как непростительное преступление. Конечно, было немало фанатов, высказывающихся в ее защиту. И все же большинство просто сходило с ума от негодования, посылая в адрес актрисы все: от безобидных упреков до реальных угроз. Ю, в свою очередь, стала получать предложения о работе от самых известных журналов и телевизионных каналов, и ей оставалось лишь выбирать. Но несмотря на достигнутую цель, журналистка не испытывала радости. Напротив, все это время она ходила сама не своя, мучимая глубокой тревогой и печалью. Через четыре месяца после выхода статьи Ду Минчжу покончила с собой, не в силе справиться с обрушимся негодованием зрителей, собственным чувством вины и страхом грозящего конца своей блистательной карьеры. Перед тем, как сесть в машину и завести мотор в гараже своего дома, она оставила прощальную записку с извинениями и просьбой никого не винить. Но Ю знала точно, кто повинен в смерти женщины.
   -- С тех пор не проходило и ночи, чтобы я не видела Ду Минчжу в своих снах. Сейчас я работаю в престижном журнале, но меня не покидает ощущение, что этот успех построен на костях. Глубокое чувство вины и отвращения к самой себе сидят во мне и мешают спокойно жить. Даже самым близким я не рассказывала об этом. Никто и никогда не упрекал меня в ее смерти. Кроме одного -- моей совести. Я подружилась с Ли Шуанг, дочкой актрисы, но никогда не говорила о том, кто я такая и что знала ее мать. Эта девочка - одно из самых чистых и добрых существ, которых мне приходилось встречать на жизненном пути. Всеми силами я старалась уберечь ее от обрушившегося внимания журналистов. Кому как не мне известен их неуемный волчий аппетит, вызываемый запахом сенсации! Совместно с персоналом детского дома нам удалось перевести девочку в другое учреждение, где ее никто не найдет. Если я выберусь с этого проклятого острова, то удочерю Ли Шуанг и, возможно, хотя бы немного смогу искупить свою вину.
  
   Когда Ю замолкает, никто не в силах сказать ни слова. Во мне борются два чувства: с одной стороны, негодование и злость на Ю, которая испортила судьбу человека, с другой стороны, я могу себе представить и понять амбиции молодой журналистки. Кроме того, Ду Минчжу бросила в беде собственного ребенка ради карьеры, так чем она лучше Ю? Может быть, это было наказание актрисы, которое она добровольно выбрала для себя. В этом случае роль Ю в развернувшейся драме была минимальной. Кто я такая, чтобы судить ее? Заслуживает ли девушка смерти за свой проступок? Ответ однозначен: нет.
   -- Мне правда стало легче, -- вдруг тихо говорит Ю, -- теперь, когда кто-то знает об этом. Спасибо за внимание...
   -- Как это ужасно! -- Би Би вскидывает руки к небу и начинает всхлипывать, -- сколько в мире боли и несправедливости! Бедный ребенок!
   -- Что ж, наверное, в этом месте моя история будет наиболее уместна, -- вздыхает Алекс, прерывая причитания Би Би. От нервного ожидания я натянута, как струна, в страхе услышать что-то ужасное, что способно изменить мое мнение о нем.
   -- На самом деле мне нечего особенно рассказать. Раньше я был...ммм...не очень честен с девушками. У меня были свои представления об отношениях. Однажды я провел три ночи с однокурсницей, после чего мой интерес резко угас -- как всегда бывает в таких случаях. Я начал всячески избегать ее, искренне сожалея, что не выбрал кого-то более отдаленного от меня. Это было мукой -- сидеть на лекциях и чувствовать ее несчастный взгляд на своей спине. Она начала преследовать меня, приходить и стоять часами у дома. Все разговоры о прекращении отношений заканчивались ее слезами, но на следующий день все начиналось по-новой. Однажды она вскрыла себе вены, но, к счастью, девушки успели спасти.
   Мы все слушаем, ожидая продолжения. "Интересно, Алекс это имел в виду, когда говорил, что не так хорош, как кажется на первый взгляд?" -- мелькает в моей голове.
   -- Вообще-то это все. Она выжила и перешла в другой институт. А я с тех пор стал более избирательным в своих связях.
   -- Неужели ты действительно думаешь, что именно это ожидали услышать от тебя организаторы, хвастливый Казанова? -- вдруг накидывается на него Блонда, -- это твой грех? Не смеши нас!
   -- Но это правда единственное, о чем я могу вспомнить, -- разводит руками Алекс, -- в отличие от Ю, мне потом все знакомые и друзья еще долго полоскали мозги, пытаясь внушить чувство вины и ответственности за "несчастную девушку".
   -- Это не честно, -- не унимается Блонда, -- твой рассказ больше похож на геройские похождения Дон Жуана, нежели на раскаяние грешника. Этого недостаточно.
   -- Ну, какой же я Дон Жуан, если только что не смог удовлетворить женщину, -- Алекс пытается пошутить, но никто не смеется.
   -- Что ж, -- презрительно кидает ему в ответ Блонда, -- если у тебя не хватает мужества признаться, я расскажу о себе. Мне нечего скрывать. Я никогда не была примерной девочкой, и меня всегда мало волновало мнение окружающих. Единственным человеком, кто для меня что-то значил, был Энджел -- моя плоть и кровь. А теперь он мертв. Поэтому слушайте и наслаждайтесь.
   В отличие от Ю, Блонда смело и даже немного дерзко смотрит всем в глаза и рассказывает уверенным голосом в вперемешку с горькой усмешкой.
  
   Уже в приемной семье Хелена или, как мы ее называем, Блонда доставляла немало хлопот. Она могла не появляться в школе на уроках, водила дружбу со старшеклассниками с плохой репутацией и периодически не ночевала дома. Полицейские были не редкими гостями в семье Сандберг, поскольку поводов было действительно немало: "ваша дочь разбила витрину магазина" или "Хелена Сандберг украла выставочный образец перед бакалейной лавкой" или "господин Сандберг, мы уважаем Вас и Вашу супругу, но публичное оскорбление полицейского вашей дочерью -- это уже перебор". Каждый раз все шло по отработанному сценарию: приемный отец заглаживал конфликты благодаря своим связям, а Блонду ждало дома жестокое телесное и моральное наказание, в процессе которого девочка давала в очередной раз клятву взяться за ум. Проходило совсем немного времени, и она нарушала ее в очередном приступе внутреннего протеста. Неизвестно, куда бы завела ее кривая дорожка, если бы не Энджел и господин Бьёркман. Грегер Бьёркман появился в ее жизни в старшем классе школы. Он был преподавателем естественных наук в Гётеборгском университете и приезжал в маленький городок Лерум проводить лекции по биологии для старшеклассников. Блонда записалась на его курсы из любопытства, наслышавшись от других девочек в классе об "очень симпатичном молодом ботанике". На первом же занятии она, как зачарованная, слушала об удивительном мире флоры и фауны. Неожиданно для себя девочка увлеклась биологией и, как выяснилось, демонстрировала выдающиеся способности. Блонда резко порвала отношения со своей плохой компанией, стала делать уроки и получать хорошие оценки. Господин Бьёркман всячески помогал ей, давал дополнительные материалы и литературу.
   "Ты решила, что будешь делать после окончания школы?" -- спросил он однажды свою самую увлеченную ученицу. "Изучать биологию!" -- Блонда сияющими глазами посмотрела на человека, который открыл для нее такой живой и интересный мир. Ответ вырвался сам собой, потому что, по правде говоря, никогда до этого девочка не задумывалась о своем будущем. "Я не ожидал другого ответа", -- удовлетворенно улыбнулся учитель.
   С этого момента он стал все свое свободное время проводить с Блондой, помогая ей готовиться к поступлению в университет. Он стал для нее самым близким другом после Энджела и главным наставником. Но самое главное, Грегер стал для Блонды единственным взрослым, которому она могла доверять и с которым делилась своими девичьими секретами. Приемная семья держала с девочкой нейтралитет и практически не интересовалась ей, пока она не доставляла неприятности. И вот наступил тот важный момент в ее жизни: благодаря своим стараниям и помощи господина Бьёркмана, Блонда поступила на первый курс биологического факультета в Гётеборге. Она была вне себя от счастья, возможности наконец-то покинуть свою приемную семью, и что-то подсказывало ей, что это чувство было взаимным. К ее великому огорчению, Энджел уехал в Стокгольм, чтобы заняться профессиональным плаванием. Брат и сестра теперь очень редко видели друг друга, поэтому единственным близким человеком в новом окружении для Блонды остался Грегер.
   Оказавшись одна в большом городе, Блонда сразу взялась за учебу. Еще никогда она не была так счастлива. Созваниваясь регулярно по телефону с Энджелом, она увлеченно рассказывала о препарировании лягушек, мышек и прочих тварей, выращивании в пробирках каких-то экзотических растений или забавных традициях в общежитии. Все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Когда Блонде исполнилось 20 лет, Грегер признался ей в любви. В этот момент мир девушки рухнул. Она привыкла видеть в нем отца, которого у нее никогда не было. И вот он сидел напротив нее в каком-то студенческом кафе и пламенно говорил о своих чувствах, как выяснилось, вспыхнувших еще при их первой встрече. Блонда молча слушала все эти, как ей казалось, омерзительные слова. Ей хотелось закричать, закрыть уши и убежать, но она продолжала сидеть за столом, парализованная внезапным откровением. Грегер ошибочно принял ее молчание за согласие и, улыбаясь, взял руку девушки, поднес к губам и нежно поцеловал ее. Этот жест как будто вывел Блонду из ступора, она вскочила на ноги и, не в силах сказать ни слова, выбежала из кафе. Закрывшись в своей комнате, она прорыдала всю ночь, никак не реагируя на попытки Грегера поговорить. На следующее утро девушка холодно и твердо заявила ему, глядя прямо в глаза: "если ты еще раз попробуешь приблизиться ко мне хотя бы на метр, я вызову полицию и расскажу о твоих домогательствах, грязный извращенец".
   В этот же день она уехала к Энджелу в Стокгольм и провела рядом с братом три дня, то плача в его объятиях, то забываясь тяжелым сном. После этого Блонда вернулась в университет и пустилась во все тяжкие. Она вновь связалась с плохой компанией взрослых студентов, принимала участие в алкогольных вечеринках, пробовала легкие наркотики и спала с разными мужчинами. Пару раз ее почти исключили из университета. Блонда догадывалась, благодаря кому ей удавалось сохранить место. И внутренний протест толкал ее на новые злоключения. Однажды утром на пороге ее комнаты стоял Энджел. "Я не уйду отсюда, пока ты не пообещаешь прекратить свою разгульную жизнь и взяться за учебу", -- строго сказал он. И именно так оно и было. Брат караулил сестру, физически не пускал ее на вечеринки, утешал ночами, выслушивал молча приступы гнева и ругани, убирал комнату и готовил для них обоих еду, к которой Блонда даже не желала прикасаться. Его терпение и братская забота постепенно привели девушку в чувство. Да, она должна была жить дальше и закончить университет. Она не имела права разрушать свою жизнь из-за одного человека. Когда Энджел уезжал, он обнял сестру на прощание и спросил: "Почему ты даже не попыталась дать ему шанса?"
   "Кому?"
   "Грегеру? Он действительно всегда хорошо к тебе относился и помогал идти к своей мечте. Может быть, такой и должна быть искренняя бескорыстная любовь мужчины к женщине?"
   "Энджел", -- предупреждающе зашипела на него Блонда.
   "Все, молчу-молчу, -- засмеялся он. -- Веди себя хорошо, а не то мне придется из-за тебя пропустить целый семестр".
   Он ушел, а в душе Блонды поселились глубокие сомнения, которые грызли ее ночами, трансформируясь в кошмары. Слова Энджела заставили девушку посмотреть на ситуацию с другой стороны. Она почти сожалела о том, что так жестоко прогнала верного и преданного Грегера из своей жизни. Ни разу за все время знакомства он не дал ей повода усомниться в искренности своих намерений или как-то скомпрометировать ее. И все же он предал ее, ведь так? Гордость и страх быть отвергнутой помешали девушке хотя бы попытаться поговорить с Грегером снова. Так прошел еще год, Блонда закончила университет и вышла замуж в надежде завести хорошую прочную семью. Спустя год ее муж начал пить и поднимать на жену руку в приступах дикой и не всегда необоснованной ревности.
   -- Иногда я спрашиваю себя, как бы выглядела моя жизнь, если бы я осталась с Грегером. Боже мой, ему было тогда всего 35 лет, а он казался мне старым извращенцем. Я много сделала плохого в жизни, но ни о чем не жалею. Кроме того, что даже не попыталась попросить прощения у моего друга и наставника, прислушаться к своим внутренним ощущениям или дать ему шанс высказаться до конца. И это то, что мешает мне спать ночами, -- заканчивает она с горечью.
   Мы все потрясены до глубины души этим рассказом. Мне хочется сказать что-то подбадривающее, но ничего не приходит в голову. Такая красивая и ветреная на первый взгляд девушка оказалась глубоко несчастным и противоречивым человеком. Она как будто замечает мое сочувствие на лице и резко меняет интонацию:
   -- Не надо на меня так смотреть. Я в порядке и не нуждаюсь в дружеских советах. Из своего детства я вынесла еще одну привычку: красть. Сначала намеренно, так как мне все время казалось, что судьба обделила меня и дала другим намного больше, поэтому это было мое законное право -- отбирать что-то у других и тем самым немного компенсировать собственную неполноценность. Потом это переросло в бессознательное воровство.
   Что ж, она добилась своего: моя степень сочувствия и симпатии к Блонде заметно уменьшилась. Остальные игроки удивленно смотрят на эту миловидную девушку.
   -- Не верите? Тогда скажи мне, Марта, где твои золотые часы на цепочке?
   -- Они у тебя? -- Марта говорит ровным хриплым голосом, но глаза ее выдают: внутри она далека от спокойствия, -- это единственная вещь, доставшаяся мне от покойной матери, а ей от ее матери. Наша семейная реликвия. Тебе придется вернуть мне часы, -- теперь в ее хриплом голосе звучит неприкрытая угроза.
   -- Верну, не надо драматизировать. Я взяла их случайно. А ты, Раннер, пытаешься показаться нам сильным и независимым, но кто эти женщина и красивая девушка на двойном фоте в твоем амулете на шее? -- она насмешливо смотрит на Раннера.
   -- Не смей прикасаться к их фотографиям! -- он приходит в ярость и сжимает кулаки, -- это мои мать и сестра. И ни тебя, ни кого-либо еще это не касается.
   "Как верно подмечено, что от любви до ненависти один шаг", -- отмечаю я про себя.
   -- Ошибаешься, -- говорит она с дьявольской улыбкой на лице, -- это всех нас касается. Теперь наша внутренняя боль должна стать общим достоянием, забыл?
   С этими словами Блонда поворачивается к экрану и громко кричит:
   -- Что, грязные ублюдки, вы довольны этим представлением? Вам нравится, как мы выворачиваемся на изнанку, чтобы только угодить вам?! Подождите, это только начало! Оставайтесь на местах до конца представления!
   Затем она поворачивается к Алексу и говорит ему своим самым соблазнительным тоном:
   -- Так что там с моими тараканами? Если они тебе так не нравятся, то загляни в дневник своей подружки. Вот удивишься.
   От моего сочувствия к Блонде не осталось и следа. Я почти готова собственноручно привязать ее к столбу. Единственное, что меня сдерживает от соблазна накинуться не нее и ударить, это осознание того, что такое вызывающее поведение является лишь способом скрыть свою внутреннюю боль и обиду на весь мир. Об этом она сама только что поведала нам во всех красках. Чтобы прекратить этот театр и предотвратить цитирование Блондой моих наблюдений, я торопливо прерываю ее.
   -- Тебе лучше успокоиться, мы еще не закончили. Моя очередь поведать свою историю.
   Для меня невыносима одна лишь мысль о том, чтобы рассказать о своих переживания кому-то еще, а тем более, всей Корпорации Антакарана, которая, вне всякого сомнения, отслеживает каждое наше слово. Не знаю, откуда все могло стать известно организаторам, если я так тщательно скрывала пережитое все эти долгие годы даже от себя самой. Но если они хотят, чтобы я рассказала свою страшную тайну, то иметься в виду может только это. Я смотрю на Лилу, которая, как обычно сидит под своим деревом и передвигает шахматные фигурки. Кажется, она не следит за нашим разговором. Но услышав мой голос, девочка поворачивает голову в моем направлении, и на секунду я вижу на ее симпатичном лице неподдельный интерес. Это немного подбадривает меня, и я начинаю:
   -- Когда мне было пять лет, моя старшая сестра погибла в ужасной автомобильной катастрофе. Водитель грузовой машины врезался в детский экскурсионный автобус, не справившись с управлением. Большинство пассажиров отделались незначительными ушибами и легким испугом. Но пятерым школьникам повезло меньше. Понятие "везение" очень относительно. С этой точки зрения четверым из них посчастливилось умереть на месте, либо в течение первого часа от несовместимых с жизнью травм. Моей сестре Юлии "повезло" меньше всех, точнее "не повезло больше всех" -- она умирала в реанимации в течение долгих трех дней, которые показались нашей семье целой вечностью. И впервые за мою непродолжительную жизнь я испытала чувство глубокой обиды на своих родителей.
   Произнося эти слова вслух, я как будто перемещаюсь на двадцать лет назад и оказываюсь в нашей старой квартире -- так неожиданно ярко оживают погребенные глубоко во мне переживания. Мама сидит безучастно перед телевизором и смотрит одну программу за другой, даже не запоминая их названия. На коленях у нее лежит старый кот, которого она периодически поглаживает. Все ее действия лишены всякой осознанности и напоминают скорее механические движения робота. Я сижу рядом на коврике и пытаюсь играть со своей тряпичной куклой, но ничто не доставляет мне удовольствия. Своим детским умом я еще не могу понять, что происходит, но это что-то пугает меня до глубины души, больше, чем чудовище в шкафу или укол в больнице. Больше всего на свете мне хочется прижаться к маме и услышать ее такой ласковый и спокойный голос, но инстинктивно чувствую, что сейчас это невозможно. Поэтому я тихо сижу рядом с тоской в душе, не смея подойти к ней в страхе быть отвергнутой. При этом завидую и ненавижу старого кота, который так беззаботно мурлычет на коленях мамы. В свои пять лет я ощущаю себя абсолютно одинокой, и сейчас как никогда нуждаюсь в защите и любви родителей. Но папа почти все время проводит в больнице с Юлией, а мама сидит перед телевизором, попеременно то плача, то отключаясь от всего происходящего.
   "Мама, я хочу кушать. Испеки мне блины", -- осторожно прошу я, чтобы хоть как-то привлечь ее внимание. Она молчит.
   "Мама..."
   "В холодильнике есть котлеты, возьми сама, ты уже большая", -- резко говорит она, даже не глядя в мою сторону.
   Не знаю, почему мне становится так обидно, но я начинаю громко всхлипывать. Постепенно мои всхлипывания переходят в горький плач. Через некоторое время я успокаиваюсь и молча направляюсь на кухню. Все это время мама ни разу даже не повернула головы в мою сторону.
   Неожиданно раздается звонок телефона на кухне. Он такой резкий, что я подпрыгиваю от неожиданности. По инерции бегу к телефону, чтобы снять трубку.
   "Нет! -- кричит мама и срывается с места, -- я сама возьму". Она стоит некоторое время рядом с телефоном, не в силах совладать с собой. Мне кажется, что с каждым разом звонок становится все пронзительнее и назойливее.
   "Мама?"
   Наконец, она берет трубку со словами: "Коля, как она?"
   С каменным лицом она слушает несколько минут голос моего отца на другом конце провода, затем молча роняет трубку и сползает по холодильнику на пол.
   "Вика, -- шепотом говорит мне она, -- Юлии больше нет. Остановка сердца".
   Я не понимаю, что мама имеет в виду и представляю себе сердце своей сестры, которое почему-то куда-то ушло и вдруг остановилось, потому что потеряло дорогу домой.
   "Это не страшно. Давай догоним его и покажем, как вернуться на место", -- при этом я с энтузиазмом показываю пальцем на грудь.
   Вместо ответа мама закрывает лицо руками и начинает громко рыдать. Она трясется всем телом и раскачивается взад и вперед, повторяя без конца "Юленька, моя малышка". Я робко пытаюсь дотронуться до нее, что-то сказать, но мама не слышит меня, словно забыв о моем существовании. Еще никогда в жизни мне не было так страшно и одиноко. Так мы сидим напротив друг друга до прихода отца.
   Первые две недели после похорон Юлии прошли как в тумане. Я почти ничего не ела и не выходила из дома. Папа все время пропадал на работе, а мама постоянно находилась мыслями где-то далеко от нас. Когда она смотрела не меня, мне казалось, что она смотрит сквозь меня, и это доставляло мне самую сильную боль. Я очень сердилась на родителей, но еще больше на Юлию, потому что она украла у меня их внимание, да еще и оставила меня совсем одну в комнате, где в шкафу живет чудовище. Чтобы получить признание и любовь родителей, я начинала копировать сестру, ее выходки и манеру поведения. Мама очень злилась и кричала, чтобы я перестала рвать на части ее сердце, а я обижалась, убегала в свою комнату и плакала в подушку от обиды и бессилия. В такие моменты папа молча садился на край моей кроватки и говорил: "Вика, тебе не надо пытаться быть похожей на свою сестру. Мы любим тебя такой, какая ты есть. За то, что ты -- это ты". Я не верила.
   Постепенно мы все пришли в себя. С возрастом я поняла, что такое смерть, что случилось с сестрой и почему мои родители так странно вели себя в первое время. Поняла, но не простила. Всеми силами старалась вытеснить переживания из своей памяти и жизни. Это было не так сложно, учитывая, что Юлия стала темой-табу в нашей семье. Время шло, а меня не покидало чувство, что меня постоянно сравнивают с ней, что я замещаю свою сестру в сердце мамы и папы, но не вытесняю ее.
   Конечно, я сама очень скучала по сестре, но проходили годы, и воспоминания стирались из памяти. К разочарованию отца, я оказалась не так блистательна в шахматах, как Юлия, никогда не любила и не умела готовить так, как это делала она, и мне было далеко до ее ангельской внешности. Но я всю жизнь старалась стать лучше и превзойти сестру во всем -- учиться на отлично, стать гордостью класса, а затем группы в институте, выучить три языка и так далее.
   -- Родители очень гордятся мной. Но только сейчас я осознаю, что все мои труды и достижения были направлены на то, чтобы показать им, что я не хуже Юлии и имею право на то, чтобы занимать центральное место в их когда-то разбитых горем сердцах, -- заканчиваю я с горечью свой рассказ.
   Высказав все это вслух, мне вдруг становится невыносимо печально на сердце. Больше всего на свете мне хочется снова увидеть своих любимых родителей, крепко обнять их и рассказать всю правду. Я бы сказала, что больше не сержусь на них и от всей души попросила бы прощения за то, что была такой эгоисткой. Заверила бы их, что поняла и приняла нашу общую горечь утраты. Но самое главное -- осознала, что никогда не была заменой своей сестре. Потеряв Юлию, родители вложили в меня всю свою любовь и нежность, предназначенную изначально на двоих. Я стала смыслом их жизни, и они просто хотели реализовать во мне все свои ожидания, также разделенные изначально на двоих... Только бы выбраться с этого проклятого острова, только бы успеть сказать все это! Какой же я была самовлюбленной и непроницательной все эти годы, не замечая очевидного: папа говорил правду. Мои родители любят меня за то, что я -- это я. Удивительно, что все это время у меня так ловко получалось подавлять в себе подобные мысли и чувства. Тем интенсивнее они сейчас накрывают меня, тем крепче сковывает кольцо тоски мое ноющее сердце. Вспоминаю изречение своего отца, что боль, как коньяк: чем старше, тем крепче.
   Заметив мое состояние, Алекс кладет мне руку на плечо и нежно прижимает к себе, говоря шепотом:
   -- Ничего, Лавина, ты правильно сделала, что поделилась своими переживаниями. Если поделить боль на двоих, то болит в два раза меньше. А нас тут вон сколько! Главное, что ты все для себя поняла. Лучше поздно, чем никогда. Наша задача, чтобы этого "никогда" не настало.
   -- Как трогательно, -- усмехается Блонда. Но что-то подсказывает мне, что мой рассказ не оставил равнодушной и ее.
   -- Эти истории очень емкие, но они совершенно не продвинули нас хоть сколько-то к отгадке, -- замечает Планк. -- Блонда, Энджел и Лавина пережили глубокую травму в детстве, которая отразилась на их последующих жизнях.
   -- У меня было счастливое детство, -- возражает Ю, -- полное заботы и радостей, как и полагается единственному ребенку в семье. Эта версия не может быть отгадкой.
   -- Но и говорить о том, что все мы здесь безнадежные грешники, тоже большое заблуждение. Я -- да, но Энджел всегда был честным, справедливым и очень добрым. Он как будто родился на другой планете и действительно был похож на ангела. Энджел не реагировал на зло, он как будто не замечал его и предпочитал уходить от конфликтов. Мой брат не вписывается в общую картину, поэтому этот вариант нам не подходит.
   -- Откуда ты можешь быть так уверенна в своем брате? -- с сомнением в голосе спрашивает Планк.
   -- Благодаря такой степени доверия и взаимопонимания между нами, я не просто читала его мысли, но и чувствовала его душу. Поверьте, он никогда не смог бы навредить ни одному живому существу.
   -- Чтобы делать выводы, нужно выслушать всех игроков, -- раздается хриплый голос Марты. Видно, что ей очень тяжело даются длинные разговоры, -- слова доставляют мне физическую боль, поэтому я постараюсь рассказать вкратце, как совершила двойное убийство.
   Все в немом изумлении поворачиваются в сторону Марты. Эта спокойная хрупкая женщина совершила двойное убийство? Совершенно никак не вяжется с ее образом. В процессе рассказа Марта часто останавливается, чтобы откашляться и растереть руками больное горло. При этом игроки бросают сердитые взгляды на Раннера, понимая, кто является виновником подобных сложностей для Марты. Он не отвечает на эти взгляды, разглядывая стол перед собой. Если бы я не знала Раннера, то могла бы подумать, что его мучает чувство стыда.
   -- Я вела счастливую тихую жизнь со своим мужем и двумя чудесными детьми. Заведовала лабораторий в научно-исследовательском институте. Мой супруг был одновременно и моим начальником. Мы оба изучали свойства различных горных пород. Все шло хорошо, пока мой сын не заболел тяжелой формой ботулизма. Днем и ночью сидела я возле кроватки Патрика с подключенной искусственной вентиляцией легких и молилась Богу, чтобы он оставил жить моего ребенка. Бог услышал меня, но у него были свои планы на моего сына. Патрик выжил, но недостаток кислорода на первом этапе болезни нанес тяжелый и, наверное, непоправимый вред его мозгу. Представьте, каково это для матери видеть своего красивого юного мальчика, прикованного к инвалидному креслу?! К каким только докторам я не обращалась, что только не пыталась сделать, все было бесполезно. В это время новая сотрудница, молодая и красивая лаборантка, начала преследовать моего мужа. Она постоянно следила за ним, я не раз замечала ее силуэт даже в темноте нашего дома. Измотанная болезнью сына и подозрениями в неверности мужа, я не раз кричала на него, чтобы шел к своей любовнице и оставил нас в покое. Сидя у кровати больного ребенка, жизнь которого только-только началась, чтобы закончиться, я винила эту девицу во всех наших несчастьях. У меня просто не было сил терпеть ее присутствие около моей семьи. Неожиданно я забеременела, и мой муж искренне радовался этому событию, рассматривая его как наш шанс на возобновление нормальных отношений. Мне же казалось, что я предаю Патрика и краду у него то время, которое будет требовать на себя новый ребенок. На работе случился скандал, и новая лаборантка ушла с работы. И все равно она регулярно появлялась в непосредственной близости от моей семьи, ведомая навязчивой идеей отобрать моего супруга. Не выдержав всей свалившейся на мои плечи нагрузки, я пошла на аборт. Во время операции узнала, что была беременна близнецами. В последствии очень жалела о содеянном и была безутешна. Но мне пришлось очень тяжело поплатиться за свой проступок: муж все же ушел от меня, бросив в лицо, что своим поведением я сама толкнула его в руки к той девушке. Я собрала всю свою волю в кулак, чтобы не сломаться, ведь на мне по-прежнему была дочь и парализованный сын. Сказала себе, что найду способ спасти Патрика. И всю свою жизнь посвятила детям -- они стали моей болью, но и моей радостью. Ради них я смогла справиться с призраками прошлого и жить более-менее нормальной жизнью. Больше мне нечего рассказать. Судите сами, много этого или мало, чтобы осудить меня.
   Я никак не могу прокомментировать рассказ Марты, потому что не представляю себе, что значит иметь больного ребенка. Но Би Би слушает ее, кусая губы, и ее глаза в который раз за день наполняются слезами:
   -- Бедная, несчастная Марта, -- всхлипывает она, -- через какой ад тебе пришлось пройти!
   -- Этот ад ничто в сравнении с тем, который мне придется пережить после того, как я представлюсь перед Богом, -- спокойно отвечает она, -- и это будет заслуженно.
   -- А вы все здесь далеко не такие благородные, какими хотите казаться, кучка лицемеров! -- презрительно ухмыляется Раннер, и у меня возникает непреодолимое желание размазать эту самодовольную улыбку по его физиономии, -- по крайней мере, я единственный из вас, кто не притворялся с самого начала и был тем, кем являюсь на самом деле.
   Никто даже не пытается ему возразить или что-то сказать в свое оправдание.
   -- И этим я обязан своему "любимому" папочке. Я вырос в штате Аризона, в небольшом городке недалеко от Тусона в беспросветной нищете нашего клоповника, гордо именуемого "квартирой". Моя мать Элли выкладывалась на двух работах -- официанткой в местной забегаловке и горничной в вонючем придорожном мотеле - чтобы хоть как-то прокормить семью. Отец Ричардс перебивался мелкими подработками в строительной сфере и все вырученные деньги благополучно пропивал. Я не помню, чтобы он хоть раз подарил что-то мне, сестре Эни или матери. Вместо этого он регулярно унижал и избивал мать. Я никогда не понимал и, наверное, не пойму, почему она вышла за него замуж. Наверное, в жалкой попытке устроить свою неудавшуюся жизнь и иметь рядом кормильца. Обычно Элли безошибочно чувствовала нарастающую волну агрессии, исходящую от него и передающуюся к ее рецепторам по спертому воздуху нашей тесной квартиры. В эти моменты она спокойным голосом приказывала нам с сестрой уйти в свою спальню. Спрятавшись за дверью, мы, дети, с ужасом слушали, как отец издевался над нашей матерью и ничего не могли сделать, испытывая перед ним парализующий страх. В первый раз Ричардс поднял руку на сестру Эни, когда ей исполнилось семь лет. Она ослушалась его и убежала играть с подругами. С тех пор ни она, ни мама никогда не были в полной безопасности, а я, трус, ничего не мог с этим поделать.
   Тот день я вспоминаю с большим наслаждением. Мне едва исполнилось 12 лет. Мы сидели вчетвером за ужином, и Ричардс был уже изрядно подвыпившим. Как и мать, мы научились точно определять его настроения, и сейчас он кипел изнутри гневом, лишь ожидая повода, чтобы выйти из себя.
   "Элли, суп сегодня просто отвратителен и к тому же пересолен", -- прорычал он, но мать продолжала спокойно есть, не поднимая глаз от своей тарелки.
   "Опять эта фасоль! Я не козел, чтобы кормить меня всякой травой, слышишь? Хорошая жена должна кормить своего мужа мясом", -- он швырнул ложку на пол и следом смахнул рукой тарелку с остатками супа.
   "У нас нет денег на мясо, Ричардс, ты же знаешь! -- мама, наконец, подняла голову и посмотрела прямо в глаза отцу, -- моей зарплаты едва хватает на продукты, а счета за квартиру растут с каждым днем. Мы рискуем оказаться на улице!"
   "Если бы ты нашла нормальную работу, а не крутила своей задницей перед мужиками, таких бы проблем не было", -- Ричардс перешел на повышенные тона.
   "Саймону нужны ботинки, старые уже совсем прохудились", -- Элли как будто прорвало. Мысленно я умолял ее замолчать, но видел, что маму не остановить.
   "Ему стоит носить обувь аккуратнее", -- отец с угрозой посмотрел в моем направление. Он ни разу не трогал меня, в отличии от матери и Эни, тем не менее его взгляд всегда пугал меня до дрожи в коленях.
   "Ричардс, тебе нужно найти нормальную работу! Так больше не может продолжаться!" -- мама резко вскочила из-за стола, и я видел, как глаза ее наполнились слезами отчаяния. Глаза Ричардса же налились кровью.
   "Дети, идите к себе!" -- прорычал он приказным тоном. Эни тут же сорвалась с места и побежала в спальню. Я продолжал сидеть на своем стуле, как вкопанный, не в силах сдвинуться с места и оставить мать один на один с этим извергом.
   "Саймон! Сказано тебе, убирайся отсюда!" -- в его голосе звучала неприкрытая угроза.
   "А то что?" -- вдруг дерзко спросил я. Мое внутреннее состояние никак не соответствовало этому тону, ведь меня всего колотило от страха. В тот момент мне казалось самым важным не показать этому исчадию ада свою внутреннюю слабость. Сначала он посмотрел на меня с удивлением, и я подумал, что, может быть, в этот раз все обойдется и для меня, и для матери. Но затем Ричардс закипел от ярости и отвесил мне звонкую пощечину. Щека горела огнем, боль оттуда мигом разнеслась по всему телу, но я даже не схватился за нее рукой, а продолжал смотреть отцу прямо в глаза.
   "Сынок, прошу тебя, иди в свою комнату. Ричардс, оставь его в покое", -- услышал я слезный и до смерти напуганный голос матери. Что-то щелкнуло в моей голове, и я набросился на Ричардса. Он был так поражен, что даже не успел опомниться, как лежал на полу. А я продолжал бить его ногами и наносить удар за ударом кулаками, даже когда на кафельном полу кухни образовалась огромная алая лужа. Даже когда он потерял сознание, я продолжал пинать его со всей своей юной силой, вымещая гнев за долгие годы боли и унижений. Слезы текли по моим щекам, и я выкрикивал какие-то ругательства. Уверен, что убил бы его, если бы мама и Эни не оттащили меня от старика. Его отнесли на кровать. Выяснилось, что я сломал ему нос и пару ребер. Когда отец пришел в себя, он пообещал, что не оставит этого просто так и упечет меня в колонию для несовершеннолетних.
   "Я не боюсь тебя больше. Если ты еще раз хоть пальцем коснешься мамы или Эни, я достану тебя из ада и убью, слышишь ты, жалкий кусок дерьма?"
   Думаю, это были не столько мои слова, сколько интонация, которая так напугала Ричардса. По непонятным мне причинам он так и не подал на меня в суд, а через неделю собрал свои вещи и навсегда оставил нас, переехав к своей матери в штат Техас. После этого нам всем сразу полегчало. Не было больше обременяющих долгов перед его дружками, мама распрямила плечи и даже начала петь, занимаясь домашним хозяйством. Я устроился в мамин мотель разнорабочим параллельно с учебой в школе и получал хоть и небольшие, но такие необходимые нашей семье деньги. Я ни о чем не жалею. Даже если бы я тогда убил его и отправился в тюрьму, свобода матери и сестры стоили того. Хотя нет, не совсем так. Я жалею о том, что не сделал этого раньше, а терпел беспредел ненавистного тирана, как последний трус.
   Здесь нечего возразить, поэтому все молчат. Возможно, на его месте так поступил бы каждый мужчина.
   -- Конечно, это еще не все. Я был, как это принято называть, трудным подростком. Та нищета, в которой жила моя семья, не позволяла мне носить хорошую обувь и дорогую одежду, проводить свободное время в приятных местах и в хороших компаниях. Поэтому мне всегда приходилось добиваться признания так, как я умею: грубой физической силой. В школе меня боялись, отличники обходили стороной, а плохие парни искали моего покровительства. Хорошие девочки в ужасе сторонились меня, а плохие кидались на шею. Меня это вполне устраивало.
   Я пообещал себе, что больше никогда не допущу, чтобы кто-нибудь обидел моих маму и сестру. Прошло немного времени, и из гадкого утенка Эни превратилась в прекрасную и изящную молодую девушку. Она ненавидела меня, поскольку все парни обходили ее стороной, боясь, что придется иметь дело с ее чокнутым братом. Я не пускал ее ни на какие вечеринки, а те редкие бедолаги-ухажеры, пребывающие в неведении, после короткого разговора со мной навсегда забывали дорогу к нашему дому. После такого она обычно запиралась в своей комнате и ревела навзрыд, называя меня самыми гадкими, на ее взгляд, словами. Мне было непросто, но я был уверен, что таким образом обеспечиваю ее безопасность.
   В старшем классе Эни понравился молодой и красивый учитель музыки мистер Эдиссон. Я, конечно же, ничего не знал об этом. Однажды она вернулась домой вся в слезах. После долгих расспросов, сестра все-таки призналась в том, что случилось. Мистер Эдиссон всячески оказывал ей знаки внимания, и однажды позвал на свидание. Эни была на седьмом небе от счастья и больше всего боялась, что по ее светящимся глазам я о чем-то догадаюсь и помешаю частью с возлюбленным. Он повез ее в кинотеатр под открытым небом и поцеловал посередине фильма. Это была искренняя любовь в глазах моей сестры. До тех пор, пока он не начал ощупывать ее в "тех самых местах". Тут Эни охватила вторая волна рыданий, и я с трудом разобрал дальнейшие слова. Мистер Эдисон говорил всякие непристойности о том, что она уже не маленькая и нет ничего плохого в ее желаниях. "Я ему сказала, что ничего от него не хочуууууу", -- Эни всхлипывала, как маленькая девочка, периодически вытирая нос рукавом. После долгих уговоров, он наконец-то привез девушку домой. Мне было достаточно услышанного. Я пулей вылетел из дома. Эни, вдруг поняв, что она натворила, бежала за мной с криками: "Саймон, нет! Он ничего мне не сделал!" Но было уже поздно. Чуть позднее вечером, не помня себя, я разделал его так, что пришлось вызывать скорую помощь. Неделю мистер Эдиссон пролежал в реанимации с сотрясением мозга, переломом трех ребер и множественными ушибами. Сразу после этого начались судебные тяжбы. Поскольку я еще не достиг совершеннолетия и суд счел мои действия "совершенными в состоянии аффекта", то отделался условным наказанием и обязанностью еженедельно дважды посещать психотерапевта. Мои отношения с Эни стали еще хуже. Но в этом смысле я понимаю Блонду. Нужно наказывать извращенцев, которые, пользуясь положением, пытаются испортить наших девочек..."
   -- Ни черта ты не понимаешь! -- гневно выкрикивает Блонда, -- ты неуравновешенный перекаченный кретин.
   Раннер игнорирует ее замечание.
   -- Несмотря на плохую репутацию, у меня было кое-что в голове и потому получилось устроиться в архитектурную школу. Неплохо для неуравновешенного перекаченного кретина, не находите? А вот Эни пришлось пойти работать официанткой в это омерзительное кафе сразу после окончания школы. Поэтому я выиграю приз и вытащу свою семью из нищеты. Если уж мы говорим откровенно, то я сначала действительно был неравнодушен к тебе, Блонда -- ты чем-то напоминала мне Эни. Возможно, ангельским лицом и внутренним стержнем. Но я и тебя не задумываясь привяжу к этому чертову столбу, если потребуется. Вот о чем говорит мой медальон, -- он зловеще улыбается Блонде, -- поэтому настоятельно рекомендую не связываться со мной, малышка.
   Впервые на лице Блонды появляется испуг перед Раннером. Возможно, до этого момента она рассматривала его как марионетку в своих руках. Но его рассказ и взгляд, наполненный ненавистью, говорят о многом. Что-то неразборчиво проворчав про себя, девушка отворачивается. Я хорошо ее понимаю. Никто не хочет связываться с непредсказуемым и темпераментным спортсменом.
   -- Ну а что молчат наши три самых благородных игрока на острове? -- Раннер поворачивается в сторону Би Би, Холео и Планка, -- или вы действительно так безгрешны?
   Планк откашливается и пожимает плечами:
   -- Мне правда нечего рассказать. Все что мог, я уже упомянул вчера. Возможно, я периодически относился к своим студентам несколько предвзято, но разве так не делают все преподаватели? Может быть, мне довелось случайно обидеть своего ученика, но в этом случае я даже не догадываюсь об этом, потому что всегда верой и правдой служил своему делу -- физике, любил свою работу, боготворил жену и обожал детей. Простите...
   -- Сукин сын! -- Раннер ударяет кулаком по столу, -- так почему же тебя засунули в этот рай для грешников?
   -- Простите, -- лишь уклончиво повторяет Планк и опускает глаза. Мне становится жаль пожилого мужчину.
   -- Может быть, Би Би есть, что рассказать нам? -- Алекс торопливо переключает внимание на итальянку, которая уже не раз прослезилась, выслушивая чужие истории.
   -- Мне тоже нечего рассказать, -- испуганно и чересчур торопливо отвечает она.
   -- Би Би, это очень важно, -- перебивает ее Ю, -- наши признания -- ключ к разгадке и, возможно, единственный шанс спасти сегодня чью-то жизнь.
   -- Может быть, это развод с Роберто? Мы прожили вместе пять лет, а потом что-то не заладилось, и нам пришлось расстаться. Моя крошка Карлота, тогда еще в возрасте трех лет, осталась с отцом, и я не попыталась воспрепятствовать этому.
   Голос и поведение Би Би настолько неестественны, что становится очевидным, что она что-то недоговаривает.
   -- Значит, ты бросила дочь? -- спрашивает Раннер, смотря ей прямо в лицо.
   -- Не совсем так, я думала, что с отцом ей будет лучше...
   -- Чем же она так тебе насолила? Тебе хотелось веселой жизни без всякой обузы? -- безжалостно продолжает Раннер.
   -- Нет! Я люблю Карлоту больше жизни! Просто обстоятельства сложились таким образом...
   -- Например, закрутить роман с увлеченным астрономом на райском острове посреди Индийского океана? -- провоцирует ее спортсмен дальше. Би Би начинает всхлипывать, не в силах поднять на него глаза.
   -- Я правда не знала, что делать дальше и тогда мне показалось, что это единственный выход из ситуации, -- еще немного и она разразится рыданиями.
   Мне жаль Би Би так же, как и всех остальных игроков. Даже Блонда и Раннер затронули самые тонкие струны в моей душе. Что может быть между нами общего? Все игроки сильные люди, это доказывает тот факт, что они имеют силы жить дальше, несмотря на жестокость судьбы по отношению к ним. Можно ли нас назвать большими грешниками? И не обладает ли примерно каждый первый человек на земле каким-то изъяном или страшной тайной? Почему же именно мы? Еще около 40 лет до нашей эры римский оратор Марк Анней Сенека утверждал, что Errare humannum est ("Человеку свойственно ошибаться"), так что же изменилось за последние 20 веков? Будь то стремление найти свое место под солнцем, как у Ю, или компенсировать лишения детства как у Блонды и Энджела, желание защитить своих близких, как у Раннера и Марты или стремление быть любимым, как у меня -- в основе всех проступков и грехов лежат благие мотивы. Как можно выбрать, кто из нас поступил хуже или лучше? Получается, что в мире не существует абсолютного зла? Даже самые страшные злодеяние имеют под собой основу, которая кажется кому-то правильной, важной, благой? У меня нет ответов на все эти вопросы.
   Мы выслушали почти все истории и ни на шаг не приблизились к решению сегодняшней задачи. Между тем, часы показывают три часа дня. Остается всего лишь два часа до выполнения задания. От осознания собственной беспомощности меня бросает в жар...
   -- Мы по-прежнему ни на шаг не приблизились к отгадке, -- Ю как будто читает мои мысли вслух, -- О Боже, что нам делать? Что нам только делать?
   -- Подожди, -- резко прерывает ее Раннер, -- пусть Би Би расскажет до конца. Ну же, крошка, хватит скрываться за спиной своего любовника...
   -- Оставь ее в покое, -- неожиданно Холео встает из-за стола и, подняв голову, смотрит прямо в глаза Раннеру.
   -- Кажется, на этот раз это мое задание. Наверное, именно я заслуживаю смерти.
   -- Холео, что ты такое говоришь?! Не слушай его провокаций, мы все в равной степени в чем-то виноваты, -- в ужасе вскрикивает Би Би. Она хватает мужчину за рукав и пытается потянуть к себе. Но Холео уверенно стряхивает ее руку и отвечает:
   -- По крайней мере, никто из вас не совершал убийства. И я не имею в виду, став причиной чьего-то самоубийства или избавившись от эмбрионов еще несостоявшихся близнецов, а хладнокровное расчетливое убийство человека.
   Би Би в ужасе вскрикивает, закрыв руками рот. Мы все с удивлением смотрим на Холео, даже Раннер растерян и не находит слов. Ни у кого не вяжется в голове образ этого скромного добродушного и всегда готового помочь мужчины с хладнокровным убийцей. Холео садится и смотрит на свои руки во время всего рассказа, нервно постукивая пальцами по твердой поверхности массивного стола.
  
   Хорхе (Холео) уже с детства грезил космосом и всегда знал, что сделает большое открытие, когда подрастет. Вместе со своим лучшим другом Леонсио он любил вечерами лежать на берегу моря и смотреть в бесконечное, усыпанное яркими точками, небо, обсуждая каждую звезду, изобретая все новые и новые теории, откуда она могла появиться. Сначала это были предположения о волшебниках и магах, колдунах и божествах. Но со временем их разговоры становились более научными, основанными на прочитанных книгах и просмотренных телепередачах. Мальчишки даже построили собственную обсерваторию в кроне дерева во дворе дома, где проживала семья Холео. Они оборудовали ее различными звездными картами, вырезками из научно-популярных журналов и собственными рисунками. В качестве телескопа им служили большая труба от детского калейдоскопа, из которой были удалены все стеклышки, и старый коллекционный бинокль деда Леонсио. Практически все свое свободное время мальчики проводили в секретной обсерватории, без конца открывая новые галактики и миры, населенные всевозможными видами инопланетян и иными формами жизни. Когда Холео исполнилось 12 лет, родители подарили ему настоящий телескоп, и радости мальчишек не было предела. От восторга Холео запрыгнул на шею к маме, а Леонсио даже поцеловал ее от избытка эмоций, хотя этот подарок был предназначен для его друга. Но тогда юные открыватели не видели особой разницы между "твое" и "мое", ведь вся Вселенная принадлежала им двоим.
   С тех пор началась исследовательская карьера друзей. Нередко Леонсио ночевал у Холео дома, чтобы под покровом ночи осторожно покинуть спальню и, пробравшись в свою обсерваторию, погрузиться в такой загадочный и манящий мир звезд. Родители хорошо знали о регулярных ночных вылазках, но делали вид, что ничего не замечают. Конечно, друзья были аутсайдерами в школе, но тем увлеченнее и самозабвеннее исследовали они бескрайние просторы Вселенной.
   Шло время, и оба юноши поступили на астрономический факультет университета Барселоны. С их обширными знаниями и старательностью это не составило особого труда. Друзья по-прежнему много работали вместе и делились научными теориями. Леонсио был на хорошем счету у преподавателей, а на Холео никто не обращал особого внимания из-за природной скромности и жуткой рассеянности. Лишь один Леонсио знал, что в его друге кроется гений. По окончанию учебы Леонсио сразу был принят в качестве младшего научного сотрудника в обсерваторию, расположенную недалеко от Валенсии. Невероятными усилиями ему удалось помочь Холео устроиться туда на работу ассистентом к одному инженеру. Но друзья были бесконечно счастливы наконец-то иметь доступ к настоящему оборудованию и, возможно, исполнить заветную мечту, к которой они шли всю свою жизнь до этого момента: открыть новое значимое небесное тело. Еще будучи мальчишками, они придумали название своему будущему открытию: Холео, составленное из первых слогов имен друзей -- Хорхе и Леонсио.
   Со временем оба ученых стали полноценными сотрудниками обсерватории. И открытие не заставило себя долго ждать. Холео и Леонсио с особенным рвением изучали Сатурн в ребяческой надежде открыть новый, ранее неизвестный спутник. Согласно предварительным вычислениям, некоторые спутники Сатурна двигались по своим орбитам с определенным отставанием от расчетного положения. Это могло означать, что на них влияет гравитационное возмущение неизвестного объекта. И вот однажды летом, приятели рассматривали в телескоп ночное небо, когда Леонсио увидел едва уловимый свет звезды, которой, как ему показалось, еще не было представлено на карте звездного неба.
   С этого момента началась активная работа по вычислению и наблюдению нового небесного тела. Холео и Леонсио были с головой погружены в свой научный труд и держали весь проект в секрете. Однако, к своему великому разочарованию, Холео видел, что Леонсио постоянно идет на шаг впереди. Его расчеты всегда были точнее, мысли светлее, а идеи блистательнее. Холео начал замечать, что коллега от него что-то скрывает и часто недоговаривает о результатах наблюдений. Однажды Леонсио намекнул другу, что название для спутника "Холео" звучит несолидно и даже как-то нелепо, и он обдумывает новый вариант, который он, Леонсио, пока не хочет озвучивать вслух. Не оставалось никакого сомнения, что это больше уже не было их совместной работой и как только ученые докажут существование спутника, Леонсио заявит о своих единоличных правах на открытие. Труд Холео был обречен на провал, все его стремления и мечты могли закончиться пустотой и глубоким разочарованием. Этого астроном не мог допустить.
   Когда Леонсио в первый раз выпил кофе с мышьяком, он не почувствовал никакого недомогания. Холео даже усомнился в содержании флакончика, приобретенном им на черном рынке. Но он понимал, что нужно большое терпение, чтобы добиться своей цели: дозы яда были настолько мизерны, что не могли вызвать существенного вреда с первых приемов. Работа подходила к концу, и Леонсио становился все более загадочным и менее открытым для своего -- теперь уже в этом не было ни малейшего сомнения -- бывшего друга. Глаза его горели счастливым блеском -- безошибочным доказательством успеха в изучении новой звезды. А под глазами образовывались большие черные круги "от недосыпа", как оправдывал свою болезненную внешность сам ученый. Всем сотрудникам стало бросаться в глаза, как сдал за последнее время Леонсио. Бледность кожных покровов и трясущиеся конечности, постоянную одышку и головную боль он списывал на хроническую усталость и простуду. И лишь Холео знал истинную причину внезапной болезни ученого: яд, накапливаясь в тканях, разрушал его изнутри, постепенно отравляя каждый сантиметр тела. Леонсио пил таблетки от простуды, глотал обезболивающие препараты и запивал их отравленным кофе. Однажды Леонсио, с сияющим видом, кашляя и кутаясь в шерстяное одеяло, объявил Холео о том, что настал их великий день, о котором они так мечтали, когда были мальчишками. Вопреки опасениям, ученый дал Холео доступ к своим трудам и обещал обозначить его в своей научной работе как ассистента в проведении исследований:
   "Хорхе, -- сказал он ему, вытирая слезящиеся глаза, -- в последнее время ты меня пугаешь. Ты стал таким замкнутым и совершенно отстранился от нашего дела. Возможно, ты затаил на меня обиду из-за того, что твоя роль в исследовании была несколько меньшей, чем ты ожидал. Но мы же оба понимаем, чья это заслуга и труд, которые привели нас к успеху, -- он вынужден был сделать паузу, чтобы откашляться, -- сейчас у меня наконец-то появится время пройти тщательное медицинское обследование. С этой работой я сильно подорвал здоровье. Даже не сомневайся, что ты по-прежнему остаешься моим самым близким другом. Кроме того, играть роль ассистента в открытии тоже неплохо. Ну же, выше нос, приятель! Скоро мы станем богатыми и знаменитыми!"
   Холео даже не стал ничего возражать другу, потому что знал, кто из них двоих станет богатым и знаменитым.
   Спустя три дня Леонсио скончался от остановки сердца. Поскольку в последний месяц все видели его болезненное состояние и слышали частые жалобы на боли в области груди, родственники отказались от вскрытия. Проект был всегда их общим секретом, поэтому никому даже в голову не пришла мысль о возможном убийстве. Истинную причину смерти ученый навсегда забрал с собой в могилу.
   Холео выждал несколько месяцев и предстал перед астрономическим обществом со своими наблюдениями и расчетами, ни разу не упомянув о совместной работе с Леонсио, чтобы лишний раз не вызывать подозрений. Талантливый ученый покинул этот мир, так и не успев оставить свой след в мире науки. Зато он, Холео, прочно войдет в историю астрономии и получит признание в научных кругах.
   -- Верите вы мне или нет, не проходит и дня, чтобы я не думал о своем поступке. Как искренне я оплакивал потерю своего близкого друга, но не ученого. Ученого Леонсио Родригеса все рассматривают лишь как очередную звезду, ярко мелькнувшую на небосводе науки и погасшую навсегда. Известность и признание польстили мне и обеспечили безбедную жизнь, но не принесли ни удовлетворения, ни счастья. Иногда, ночью, перед тем, как уснуть, я смотрю на небо и представляю себе, как двое мальчишек где-то на берегу моря рассматривают глазами, полными восхищения, звезды и мечтают сделать самое важное открытие в своей жизни и назвать его "Холео", потому что Хорхе и Леонсио -- это одна команда, которую не способно разлучить ничто на свете. И тогда я желаю только одного -- вновь оказаться там.
   Он некоторое время продолжает смотреть на свои пальцы, а затем протягивает руку в сторону Би Би, пытаясь прикоснуться к ней:
   -- Беатрис, мне так жаль...
   Би Би одергивает руку и вскакивает, как ошпаренная. Глаза ее округлились от ужаса. Никогда еще я не слышала, чтобы голос человека выражал столько боли и отчаяния:
   -- Не смей прикасаться ко мне!
   -- Би Би, я совершил ужасный поступок и раскаиваюсь в этом. Невозможно повернуть время вспять и все исправить. Я готов понести заслуженное наказание. Но мне важно знать, что ты простила меня, -- голос Холео наполнен глубоким страданием.
   Но она лишь мотает головой, отчаянно кусая нижнюю губу. Все игроки пребывают в глубоком шоке и не в силах вымолвить ни слова. Рассеянный, всегда такой добродушный ученый оказался беспринципной слабохарактерной личностью, способной хладнокровно убить человека ради достижения собственной цели. Это никак не укладывается у меня в голове. Бедная Би Би! При всем своем желании я не могу представить, что сейчас творится в ее душе. Наконец, Раннер прерывает молчание. Он говорит почти деловым тоном:
   -- Думаю никто не будет возражать, что мы определились с жертвой? Холео в том числе. Давайте выполним остаток задания, пока эти чертовы координаторы не вынесли мозги двоим из нас. Ок?
   Холео сидит на своем месте, опустив плечи и спрятав лицо в руках. Даже если он и является дьяволом во плоти, то все равно не может не вызывать сочувствия в этот момент.
   -- Нет, совсем не ОК, -- я сама пугаюсь собственного голоса, насколько уверенно и громко он звучит, -- система правосудия и только она может решить судьбу этого человека, но не мы!
   -- Посмотрите-ка на этот глас народа, -- Раннер враждебно уставляется на меня, -- если хочешь, то можешь вызваться добровольцем. Мне плевать, кто будет этой жертвой. Но справедливее будет устранить того, кто сам забрал чью-то жизнь. Таким образом, мы даже сделаем одолжение этому миру.
   -- Очнитесь же, если Корпорация хочет сделать из нас убийц, то она близка к цели как никогда. Но разве мы такие? Как вы все сможете жить с этим? Чем мы будем лучше Холео, если привяжем его к омерзительному столбу? -- я вне себя от негодования.
   -- Не сравнивай нас, Лавина, -- голос Раннера звучит с откровенной угрозой, но сейчас мне плевать на это. Весь смысл моей жизни в это мгновение заключается в том, чтобы предотвратить кровавую расправу, -- Ю стала убийцей поневоле, может быть, она не настолько и виновата, как ей кажется. Я бы мог убить отца и того парня, но сделал бы это, чтобы защитить своих близких. Он же, -- Раннер презрительно показывает пальцем в сторону ставшего внезапно таким маленьким Холео, -- сделал это совершенно по иным, подлым и крайне низменным причинам.
   -- Подождите, мы выслушали все истории. Может быть, прежде нам стоит обсудить их и попытаться найти ответ на главный вопрос, -- робко предлагает Ю.
   -- Что может быть у нас общего с этой тварью? -- рявкает Раннер.
   -- А что, -- неожиданно вмешивается Блонда, -- Раннер прав. Я не хочу умирать только для того, чтобы сохранить жизнь преступнику. Это просто несправедливо! Ты так не считаешь? Ты готова предоставить выбор Корпорации и их системе случайных чисел? -- с этим вопросом она обращается ко мне.
   -- Да! -- я сама удивляюсь собственной решительности. -- Пусть лучше убийцей будет Корпорация, но не я и не ты! Как вы не понимаете, что не сможете жить с этим, засыпать и просыпаться с мыслью о совершенном преступлении, смотреть в зеркало и каждый раз видеть в нем отражение монстра...
   -- Для начала надо выжить, а уж потом решать описанную тобой проблему. Может быть, тебе и нечего терять, но у меня есть мать и сестра, которые нуждаются в защите, -- категорично прерывает меня Раннер.
   -- У меня дома сын-инвалид, который никак не сможет существовать без моей заботы, -- хрипит Марта. Сказав это, она отводит глаза.
   -- Я думаю, мы выполнили сегодняшнее задание, -- поддерживает Раннера Планк. При этом пожилой мужчина далек от своей привычной спокойной рассудительности. Он откашливается и продолжает с неловкостью, мучительно подбирая слова, -- Это задание, кажется, действительно было предназначено для Холео. Его преступление самое тяжкое. Никто не заслуживает такого наказания, но если уж перед нами ставят подобный выбор, то приходится выбирать из двух зол наименьшее.
   С ужасом я прислушиваюсь, как в глубине души внутренний голос пытается внушить мне: "Планк прав. Оставь все как есть. Убийство будет сделано не твоими руками, Раннер все устроит. Холео заслуживает сурового наказания. Только представь себе, что могут сработать координаторы Лилу или Алекса". Сердито гоню от себя прочь подобные мысли.
   -- Я не собираюсь в этом участвовать, и призываю вас одуматься. Вместе мы можем попытаться что-то сделать...
   -- Ах да? И что же? У нас остается чуть более часа. Мы за пять дней не смогли найти ни одной схожести между нами. Что мы можем сделать в течение этих жалких шестидесяти минут?
   -- Не торопись, Блонда, мне кажется, Ю и Лавина правы. Организаторы хотели, чтобы игроки что-то услышали и поняли из собственных рассказов. Вместо этого мы выслушали лишь оболочку и по-прежнему тычемся носами, как слепые котята, не замечая чего-то очень важного.
   Как же в этот момент я благодарна Алексу за его светлые идеи, умение держать себя в руках и вести за собой. Но даже он не в силах переубедить людей, загнанных в угол страхом за собственную жизнь.
   -- Раз вы все здесь демократичны и благородны, -- насмешливо бросает Раннер, --так давайте проголосуем. Кто за то, чтобы двоим из нас вынесло мозги, как Энджелу, лишь бы только преступник остался целым и невредимым? Ах да, не забываем, что Холео тоже может попасть в эти случайные два выбора, вот только при этом он захватит с собой в ад кого-нибудь еще.
   -- Давайте сформулируем по-другому: кто за то, чтобы оставить совесть чистой и незапятнанной чужой кровью? -- предпринимаю я последнюю попытку переубедить остальных игроков и первой поднимаю руку.
   -- Чистая совесть не пригодится тебе в могиле, -- тихо отвечает Раннер.
   Немного поколебавшись, Алекс поднимает руку, а за ним Ю. Остальные игроки лишь отводят в сторону глаза и избегают наших взглядов. Я впервые сержусь на Лилу за то, что она не принимает участие в разговоре. Ее голос сейчас мог бы стать очень важным. Словно почувствовав на себе мой взгляд, Лилу, наконец, поднимает глаза, но лишь тихо мотает головой. И я понимаю: даже если бы она участвовала в референдуме, то проголосовала бы против. Может быть, в глубине души я ее и поддерживаю. Более того, какая-то часть меня желает, чтобы голосование окончилось не в нашу пользу. От этой мысли мне становится стыдно и противно: не хочу, чтобы то, что нас связывает между собой, оказалось беспринципностью и готовностью убить человека в критической ситуации.
   -- Что ж, большинство руководствуется голосом разума. Холео, тебе пора, -- даже в голосе Раннера слышна некоторая неуверенность. Он как-то неловко подходит к Холео, который вдруг становится похожим на дряхлого старичка, и бережно помогает ему встать. Холео идет рядом с Раннером на нетвердых ногах и периодически вынужден хвататься за его руку, чтобы не упасть. Вдруг он останавливается на окраине поляны и поворачивается в нашу сторону, печально улыбаясь:
   -- Возможно, это покажется странным, но несмотря ни на что, я рад, что оказался здесь и познакомился со всеми вами. Каждый из игроков достоин победы. Сделайте так, чтобы моя жертва не была напрасна. Би Би, прости меня, если сможешь и обязательно поговори с Карлотой! Объясни ей все, твоя дочь непременно поймет тебя. Ну что вы повесили головы? Это же Игра Века! -- он ободряюще подмигивает нам и уже более уверенной походкой покидает Платформу.
   Би Би падает на колени, закрывает лицо руками и начинает горько плакать. У меня самой стоит ком в горле. Я не могу допустить этого! Мне становится все равно, что говорил до этого внутренний голос. Срываюсь с места и бегу к Раннеру. Он поворачивается в мою сторону и внезапно достает нож.
   -- Ты останешься здесь, понятно? Скажи спасибо, что я делаю за всех вас, трусов, эту грязную работу! Еще шаг и клянусь, что жертвы будет две, -- по тону Раннера становится ясно, что он не шутит.
   -- Откуда у тебя это?! -- вдруг гневно кричит Блонда. -- Мой брат коллекционировал всю жизнь ножи и взял самый ценный и редкий экземпляр с собой на остров. Как ты мог обокрасть его после того...что с ним случилось?!
   -- Кто бы говорил о краже, ты мелкая воровка, -- презрительно отвечает ей Раннер, -- этот нож больше не нужен твоему брату, а вот мне может очень пригодится.
   -- Остановись, не делай этого, -- Алекс осторожно приближается к Раннеру с другой стороны. Но спортсмен резко поворачивается к нему и бьет кулаком прямо в лицо. Удар был не сильным, но, по всей видимости, неудачным. Алекс падает без сознания на землю, а из его брови начинает вытекать алая кровь.
   -- Алекс! -- я бросаюсь к нему, но парень никак не реагирует на мои слова. Кладу его голову на свои колени и поворачиваюсь к Раннеру:
   -- Гори ты в аду!
   -- Не переживай, мы все там встретимся.
   С этими словами он покидает поляну.
  
   Проходят мучительные полчаса. Игроки стараются не смотреть друг на друга, уставившись в землю или устремив взгляды вдаль. Над Платформой повисла гробовая тишина, и лишь птицы и насекомые продолжают беззаботно чирикать и стрекотать, радуясь прекрасному дню. Для них жизнь идет дальше, для нас же она сейчас замерла в этом ужасном моменте, когда мы совершили сделку с совестью и продали свои души за право существовать. Наверное, мы все заслужили того, что произошло на этом острове. В конце концов каждому воздается по заслугам. Мы хотели быть особенными, не такими как все - мы ими стали. Закрыв глаза, приговорили человека на смерть за возможность удовлетворить свои амбиции и идти дальше.
   Наконец, Раннер возвращается. Один. Без Холео. Все игроки в напряжении ждут, что будет дальше. В это время тысячи мыслей проносятся у меня в голове: "это все игра, не по-настоящему, лишь испытание на прочность", "мы не услышали чего-то важного из рассказанного сегодня. Мне кажется, что-то начинает шевелиться в моей голове. Такое чувство я испытываю, когда близка к какой-то важной догадке", "что будет с Алексом? Вернется ли он в сознание и насколько тяжела его травма? Сможет ли Би Би прийти в себя после пережитого и обработать его рану?", "Прощаясь со мной, Чжан Кианг сказала: "Не доверяй никому. Четко следуй инструкциям. Это твой единственный шанс", почему именно сейчас эта фраза особенно не дает мне покоя?"
   Что-то без конца гложет меня. И вдруг через весь каскад чувств и мыслей до меня доносится нечеловеческий крик Холео, который режет больнее любого ножа, проникает в каждый нерв, заставляет трястись от озноба в жарких тропиках. О Боже, когда же это прекратится?! Что они с ним делают?
   Би Би срывается с места с криком "Холео!". Раннер хватает итальянку и крепко удерживает, пока та, как обезумевшая, бьется в его руках.
   -- Тише, тише, сейчас уже слишком поздно, мы не в силах ему помочь, -- говорит он почти ласковым тоном.
   В охватившей меня панике я зажимаю уши, изо всех сил жмурю глаза, но ничего не помогает -- крик, наполненный ужасом и болью, проникает в мое сознание и продолжает звучать там, даже тогда, когда он, наконец, умолкает. Все происходит очень быстро, но мне это показалось целой вечностью.
   Когда все затихает, мы смотрим друг на друга потерянно, словно маленькие дети, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. Как двигаться, есть, пить, засыпать и просыпаться, находить в себе желание продолжать идти вперед с такой непосильной ношей на плечах.
   Раннер в сопровождении Блонды единственные, кто решается вернуться на поляну смерти, чтобы проверить, что стало с несчастным Холео. В их отсутствии Алекс приходит в себя и, к моему великому облегчению, даже способен самостоятельно двигаться. Его глаз слегка заплыл, но в целом состояние парня удовлетворительное. По моему отчаянному взгляду, он сразу все понимает и, закрыв ладонями лицо, лишь мотает головой. Даже всегда такому находчивому Алексу нечего сказать.
  
   Когда Раннер и Блонда возвращаются, девушку всю трясет, и она вынуждена опираться на руку попутчика. Игроки путано рассказывают, что на месте, где стоял столб, не осталось ни единого следа, кроме камня. При этом Блонда разжимает кулак: вся ладонь девушки измазана кровью, которой был перепачкан камень. Никто из нас не в силах смотреть на это ужасающее зрелище и остается лишь отводить взгляды, захлебываясь при этом чувством собственной вины -- горькой и ядовитой. Я почти физически ощущаю липкую жидкость и на своих ладонях тоже: теперь все мы, без исключения запятнали свои руки кровью.
  
   После этого все молча расходятся по своим ячейкам. Нам больше нечего сказать или пожелать друг другу, отныне мы не команда. Пережитое жертвоприношение отделило нас друг от друга на недосягаемое расстояние и разделило наше жизни на "до" и "после". Нет ни единого шанса, что кто-то из игроков будет прежним, вернувшись с этого проклятого места. Отныне никогда и ничего больше не будет в порядке. Солнце продолжит светить на голубом небе. Миллиарды звезд сиять с высоты. Лето будет приходить на смену весне, а осень - на смену лету. Птицы не перестанут радостно щебетать в поднебесье. Дети будут рождаться, а старики умирать. Влюбленные встречаться и расставаться. Жизнь продолжит идти своим чередом. Мы же навсегда застряли в этом мгновении на утопающей в бурной растительности Платформе, ставшей эшафотом для нашего друга.
   Солнце почти скрылось за горизонтом, и остров обволакивают темные сумерки. С неба начинают падать небольшие капли дождя, словно оплакивая смерть Холео. Кажется, что сама природа погрузилась в состояние какой-то глубокой скорби.
   Я уже поворачиваюсь, чтобы идти к себе, но наталкиваюсь на Би Би. Она сидит на земле, обняв колени руками и тихо всхлипывает. Подсаживаюсь к ней и пытаюсь найти слова утешения, но они просто не хотят приходить мне в голову:
   -- Би Би, он сам этого хотел. Ты ничего не могла сделать...
   -- Лавина, ты, по крайней мере, попыталась его спасти. А я поступила самым подлым образом, была так шокирована услышанным, что позволила своим эмоциям возобладать над здравым смыслом, -- она громко всхлипывает и вытирает рукавом опухшие веки, -- он был так добр ко мне, так заботлив, как еще никто никогда на свете. А я предала его...
   -- Он так не думал, -- пытаюсь я сказать хоть что-то утешительное.
   -- Нет! Он ушел туда с мыслью, что я не смогла его понять и простить! Но это не так! Это моя вина, потому что, если бы мне хватило мужества рассказать собственную историю, Холео не пришлось бы открывать свою страшную тайну. Понимаешь, он просто пытался защитить меня!
   -- Он бы все равно рассказал, -- тихо говорю я, а внутри у меня моментально включается тревожный сигнал. Би Би только что упомянула что-то про свою историю?
   -- Я бросила его в беде и поэтому недостойна, да и не хочу жить с таким тяжким грузом вины. Тебе знакомо чувство, когда всего лишь за пять дней человек может стать для кого-то целым миром? -- неожиданно спрашивает она.
   -- Наверное...я не знаю... Холео много значил для тебя, не так ли?
   -- Да, -- слабо улыбается она, -- тем сильнее был мой шок от услышанного. Странно это -- так сильно полюбить хладнокровного убийцу, правда? Но знаешь, что я поняла? Мне совершенно все равно. Пусть бы он убил хоть сотню людей, лишь бы вернулся ко мне, мой бедный бедный Холео.
   -- Би Би, -- осторожно начинаю я, -- ты что-то говорила о своей истории?
   -- Лавина, ты единственная из этой кучки алчных, трусливых и жестоких людей, включая меня, кто достоин победы в игре. Мне хочется поведать тебе свою историю, но только тебе. Возможно, это поможет найти разгадку. Холео все знал и принял меня такой, какая я есть. А я не смогла ответить ему тем же в самый важный для него момент, -- она опять начинает громко всхлипывать.
   -- Расскажи мне, Би Би, и, возможно, тебе станет немного легче.
   Би Би глубоко вздыхает и начинает свое непростое признание.
  
   -- Мне было всего 16 лет, когда родители погибли в автокатастрофе. Я помню каждую мелочь того рокового субботнего летнего утра.
   В тот день я планировала встать пораньше и проводить их, но немного проспала. Проснувшись утром, посмотрела на часы. Они показывали 08:15. Не умывшись и наскоро накинув халат, я направилась на кухню. Мама доедала бутерброд на ходу, что-то торопливо засовывая в приготовленный чемодан.
   "Би Би, -- обратилась она ко мне ласковым прозвищем, которое они выдули вместе с папой еще в моем младенчестве. Им казалось забавным взять первые инициалы моего имени Беатрис Бьянки и заставить звучать их на английский манер, -- свежий кофе и остатки омлета на плите, -- она погладила меня по щеке, -- Веди себя хорошо, не открывай дверь незнакомцам и не смотри телевизор допоздна"
   "Мама, я уже большая девочка!"
   "Ах, извини, я все забываю, что моя малышка подросла, -- улыбнулась мама, -- тогда никаких вечеринок, забудь про мальчиков и все-таки, не смотри телевизор допоздна".
   "Франческа, ты идешь?" -- до нас донесся нетерпеливый голос моего отца.
   "Да, Роберто! Как ты думаешь, нам стоит взять с собой зонтики?" -- крикнула в ответ мама.
   "На улице ярко светит солнце, и прогноз погоды не обещает ни единой капли в ближайшую неделю. У нас итак полный багажник барахла. При этом мы уезжаем всего лишь на два дня к твоим родителям!" -- он заглянул в кухню и лукаво подмигнул мне, словно своему сообщнику. Что же, и для меня визиты к бабушке с дедушкой по материнской линии всегда были суровым испытанием. Поэтому я отвернулась, чтобы сдержать смех.
   Мама торопливо схватила чемодан, поцеловала меня на прощание и вышла на улицу. Я уже было направилась к плите, но неожиданно что-то вспомнила и побежала на улицу вслед за родителями.
   Они уже сидели в машине, когда папа увидел меня. Он нетерпеливо открыл дверь и высунулся из нее.
   "Папа, я вспомнила, что сегодня с Лорой и Патрицией мы хотели сходить в кино, а потом зайти в Макдональдс..."
   "Все понятно! -- Вздохнув, он открыл кошелек и достал оттуда несколько купюр, --
   Не надо есть эту вредную еду, сходите в нормальное кафе. А потом можете полакомиться мороженым "У Санчеса". Будь умницей", -- с этими словами он поцеловал меня в лоб и сел в машину.
   Когда они скрылись за поворотом, я, вне себя от радости, побежала на кухню, сжимая в руке свои деньги.
   Это был очень хороший день. Вместе со своими подругами мы сначала направились в кино на показ новой итальянской комедии. Посмеявшись от души даже в тех местах, где было не смешно, направились в Макдональдс. На сэкономленные деньги я планировала купить себе туфли, которые недавно видела в супермаркете на распродаже. Наевшись вдоволь вкусной и вредной еды, мы вышли из Макдональдса и, к своему удивлению, я обнаружила, что асфальт мокрый после недавнего дождя. Помню, мне в голову пришла мысль "зря я не настояла на том, чтобы родители взяли с собой зонты". Как будто это было важно для них, сидя в салоне автомобиля!
   Поев мороженого, я вернулась домой и устроилась поудобнее в кресле, вместе с котенком Феликсом, рождественским подарком моих родителей, чтобы смотреть допоздна телевизор. Примерно через час зазвонил телефон, и я узнала, что Франческа и Роберто Бьянки разбились по пути к своим родителям. Асфальт сильно намочило дождем, поэтому при очередном маневре Роберто не справился с управлением и врезался прямо в бетонное ограждение на мосту. Оба пассажира скончались на месте.
   Не хочу и не буду описывать, через что мне пришлось тогда пройти. Скажу только одно: я почему-то не переставала испытывать чувство вины из-за того, что не убедила родителей взять с собой зонтики. Как будто именно эти чертовы зонты были виноваты в трагедии.
   Когда мне исполнилось 23, я вышла замуж за Антонио. Он был молодым перспективным хирургом с привлекательной внешностью и огромным любящим сердцем. Я не могла поверить, что именно меня он выбрал себе в качестве спутницы жизни. Спустя два года, у нас родилась Карлота. С первого дня жизни она стала для меня самым важным и любимым человеком на свете. Я могла часами смотреть на ее маленькое личико, целовать каждый пальчик и плакать от переполнявших меня чувств. Однажды мне пришла в голову пугающая мысль -- что, если я потеряю Карлоту и Антонио? Как я смогу пережить еще одну трагедию? Эта мысль, словно раковая опухоль, не давала мне покоя ни днем, ни особенно, ночью. Потом мне вдруг пришло в голову, что они никогда не погибнут, если я не буду повторять ошибок, совершенных в тот день. И так, день за днем, я начала выполнять определенные ритуалы: всегда вставать раньше 08:00, прежде чем направиться в кухню, чистить зубы и умываться, никогда не готовить на завтрак омлет и всегда, при любой погоде и обстоятельствах заставлять Антонио брать с собой зонт. Исполнив все это, мне становилось легче. Я даже могла расслабиться и перестать думать о грозящей моим близким опасности. Но вскоре этого стало мало, и мне приходилось придумывать все новые и новые ритуалы, чтобы обрести спокойствие. Я никогда не выходила на улицу, чтобы проводить мужа на работу. Если мне нужно было уйти из дома, то сначала считала до ста, и только потом следовала за ним. Если я сбивалась, то начинала снова. Мне казалось невероятно важным не нарушать порядок чисел. Никогда мы не ходили сначала в кино, а потом в Макдональдс, потому что эта последовательность казалась мне смертельно опасной. Конечно, Антонио не должен был знать об этом, мне не хотелось, чтобы он считал меня сумасшедшей. Моей навязчивой идеей было лишь защитить его и Карлоту от смерти. Но мой муж не мог не замечать происходящих со мной странностей, и от этого наши отношения начали ухудшаться. Иногда он назло мне не брал с собой зонт, и тогда я в панике могла просидеть весь день дома на одном месте в ожидании рокового звонка. Так моя жизнь превратилась в настоящий ад -- я чувствовала ужасную тревогу, выполняла определенные действия в строгой последовательности, и мне ненадолго становилось лучше. А потом все начиналось по новой, как в замкнутом круге из страха и безысходности.
   Пока Би Би рассказывает, я слышу в своей голове "Клик". Пока не понимаю, что это может значить, но внутренняя тревога растет с каждой секундой.
   -- Прошел год, и однажды, смотря на мою малютку, которой на тот момент уже было 2,5 года, я вдруг испугалась, что она может погибнуть из-за меня. Например, я могу случайно уронить ее или задавить во сне, принести смертельный для маленького ребенка вирус из больницы, где я работала на тот момент медсестрой, и заразить им Карлоту. В моей голове проносились тысячи вариантов, как я могу погубить свою дочку. Мне пришлось уволиться из больницы и почти перестать выходить из дома. Но навязчивые мысли так мучили меня, что порой я смотрела на Карлоту и думала, что больше не могу выдержать этого непрекращающегося страха за ее жизнь. Что я просто могу сойти с ума, и не было бы проще выкинуть ее из окна прямо сейчас, чтобы, наконец, расслабиться: неизбежное произошло. Потом я приходила в себя и не могла успокоиться от рыданий, прижимая к груди Карлоту. Антонио стал часто задерживаться на работе и всячески избегал оставаться со мной наедине на длительное время. Я не могла его упрекнуть. Вместо этого лишь удивлялась, что он мог выдержать со мной так долго. С ним мои навязчивые идеи были ненамного лучше. Иногда я лежала рядом ночью, без сна и представляла себе -- каково это будет прижать подушку к его лицу и слушать предсмертные хрипы. Ведь если я смогу это сделать с собственным мужем, то тогда моя дочь точно находится рядом со мной в большой опасности. Этот период жизни был для меня сплошным непрекращающимся кошмаром, которым я не могла поделиться ни с одной живой душой.
   Так больше не могло продолжаться. Мне нужно было проверить себя, действительно ли я способна нанести вред любимому существу - отчасти для того, чтобы знать, насколько я опасна для Карлоты и Антонио, отчасти потому, что устала бояться и просто желала, чтобы мой кошмар, наконец, стал реальностью и оставил меня в покое. Поэтому я взяла на руки Феликса, который к тому времени превратился в огромного ленивого кота, и схватила кухонный мясной нож...
   -- Би Би, ты не обязана рассказывать это мне, если не хочешь... -- в ужасе я пытаюсь прервать ее поток речи. Мне совсем не хочется слышать эти ужасающие подробности, если она действительно...
   -- ...Поднесла нож к его горлу, -- игнорирует Би Би мои слова, -- в голове моей проносились отчетливые картинки о том, как я перерезаю коту глотку, а из нее, пульсируя, вытекает кровь, и этот вездесущий отвратительный страх наконец-то оставляет меня в покое... Но я не смогла! Моя рука, дрожа, сама разжалась и выпустила нож. Я упала на пол, свернулась калачиком и начала плакать, одновременно от облегчения и глубокой печали. Не знаю, как долго я там пролежала, но именно такой меня и нашел Антонио, вернувшись с работы: свернувшуюся клубочком на полу с ножом у ног и мурлыкающим Феликсом рядом.
   Тогда я все рассказала мужу, и обещала обратиться к психиатру. В первый же визит выяснилось, что мой недуг не такой уж и редкий. Он имеет вполне конкретное название - обсессивно-компульсивное расстройство - и нуждается в определенном лечении. Когда монстр в моей голове обрел форму, мне сразу стало намного легче. Оказалось, что только в Италии существует тысячи несчастных с подобным заболеванием. Начались бесконечные визиты по врачам, прием лекарств и заседания в группах. Какое-то время мне пришлось провести в психиатрической клинике. Конечно же, Антонио захотел развестись со мной, и я не возражала. Напротив, даже была благодарна ему за заботу и терпение в течение трех мучительных лет. Карлота, конечно же, осталась с ним, это даже не было предметом обсуждения. Единственное, о чем я слезно умоляла бывшего мужа -- никогда не рассказывать нашей девочке про мою болезнь. Карлота не должна была узнать, что ее мать -- душевнобольная. Когда моя семья исчезла из моей никчемной жизни, мне сразу стало легче, ведь рядом не было никого, за кого нужно было бы опасаться. Возможно, дело и было в успешной терапии, но мне с трудом верится в это.
   Прошло несколько лет, мне удалось полностью поправиться и переехать в другой город, окончить медицинский университет и устроиться на работу врачом-терапевтом. Несколько раз я хотела подойти к Карлоте -- она стала такой прекрасной и умной девушкой -- и заговорить с ней. Но что я могла сказать? Для нее мама умерла несколько лет назад. Девочка научилась жить с этим, так к чему же бередить старую рану? Но больше того меня терзал страх перед самой собой -- что, если болезнь вернется, стоит мне обрести кого-то любимого рядом? По этой причине я никогда не подпускала близко к сердцу ни одного мужчины. Жизнь моя была одинокой и монотонной, но спокойной...
   Тревожные сигналы звучат в моей голове все настойчивее: "клик, клик, клик..."
   -- Пока я не попала на этот проклятый остров! Все начинается с малого: я опять придумываю себе небольшие ритуалы, в страхе, что случится что-то страшное. Холео знал все это, и говорил, что мы начнем новую жизнь, как только выберемся отсюда. Он предложил, чтобы каждый раз, как мне захочется убить его, я прямо говорила об этом. Мы вместе посмеемся, Холео обнимет меня и расскажет что-нибудь о большой и полной тайн Вселенной, чтобы отвлечь меня от ужасных мыслей. -- Тут она прерывается. Слезы выступают из ее опухших красных глаз и беспрепятственно катятся по щекам и подбородку, - он даже обещал назвать планету моим именем. "Беатрис, -- говорил он, -- славное название для моей планеты, ведь она будет такой же многогранной и экстраординарной, как ты". А я подвела его, бросила в беде, самым подлым образом обманула его доверие и теперь мне нет никакого оправдания ни на том, ни на этом свете.
   -- Твой рассказ не уберег бы Холео от смерти, -- я знаю, что должна попытаться утешить Би Би. Но вместо этого внутри меня взрываются вулканы. От внезапной догадки, такой простой и в то же время необъяснимо сложной, меня бросает то в жар, то в холод. Сердце вырывается из груди, а пульс колотится в висках с бешеной скоростью. Внезапно все обретает смысл и становится на свои места: поведение Ю в пещере, приступ паники Энджела и ярости Раннера, погруженная в свой внутренний мир Лилу и слова Алекса в первый день в джунглях... Мне срочно нужно к Алексу! Если я сейчас не поговорю с ним, меня просто разорвет изнутри. Вслух же я лишь произношу, едва сдерживая волнение:
   -- Спасибо тебе за твой рассказ, Би Би! Он действительно может быть очень полезен. Но сейчас нам пора отправляться в ячейки, ведь дождь становится сильнее. Тропические ливни известны своей внезапностью и интенсивностью.
   -- Есть еще кое-что, что не дает мне покоя, -- вдруг она переходит на шепот.
   -- О чем ты?
   -- Симптомы!
   -- Какие симптомы? -- не понимаю я.
   -- Холео рассказал о симптомах медленного отравления ядом Леонсио. Но этого недостаточно. Говоря медицинским языком, клиническая картина неясная. Возможно, я просто внушаю себе это. Холео не должен был рассказывать во всех деталях о мучениях друга...
   Я помогаю встать на ноги женщине, которая вдруг кажется такой старой и беспомощной. От ее прежней прелести и яркой эмоциональности не остается и следа. Вне всякого сомнения, передо мной стоит сломленный человек, которому вряд ли удастся когда-либо оправиться от пережитого. Сердце мое сжимается от жалости, и я мысленно клянусь отомстить Корпорации Антакарана, чего бы мне это не стоило.
   Проводив Би Би до кровати, я еле сдерживаюсь, чтобы не побежать. Оказавшись у ячейки Алекса, нетерпеливо стучу в дверь. Секунды тянутся бесконечно долго, пока, наконец, в дверном проеме не показывается опухший глаз Алекса:
   -- Привет! Я, конечно, рад тому, что ты так сильно соскучилась по мне, что готова выбить дверь...
   -- Алекс, ты в джунглях говорил мне, что страдал депрессиями. Насколько это было серьезно? -- выпаливаю я без предисловий.
   -- Спасибо за беспокойство! У меня все хорошо, только глаз опух, и голова немного гудит.
   -- Алекс, я не шучу! Это очень важно! Насколько тяжелы были твои депрессии?!
   Очевидно, что-то в моем голосе и поведении заставляет Алекса отбросить свой шутливый тон. Понизив голос почти до шепота, он отвечает:
   -- Два раза я пытался покончить с собой.
  
   Спустя некоторое время мы сидим, скрестив ноги, друг против друга на кровати Алекса.
   -- Не может этого быть! Твоя идея поистине сумасшедшая...
   -- Проанализируй поведение каждого игрока! Ю страдает клаустрофобией, она готова была утонуть в пещере, лишь бы не лезть в тот последний узкий тоннель. Энджел не смог совладать с собой и впал в какое-то безумное состояние. Ты же сам видел, каким нездоровым огнем горели его глаза! Разве нормальный человек сможет разрезать свою плоть?! А внезапные приступы агрессии Раннера? Он как будто перестает контролировать себя в такие минуты. Помнишь, парень чуть не задушил Марту! А как может 12-летний мальчик так избить взрослого мужчину, чтобы сломать ему нос и переломать ребра? Только будучи вне себя! Помнишь, его признали невменяемым.
   -- В состоянии аффекта. С юридической точки зрения это разные вещи.
   -- Ты понял, что я имею в виду!
   -- Успокойся, я сказал, что твоя идея сумасшедшая, но это не значит, что она не соответствует правде. Ты так ошарашила меня своей догадкой, что я постепенно прихожу в себя. Учитывая небольшое сотрясение мозга, которым меня сегодня наградил псих Раннер, ты должна мне это простить. Я размышляю сейчас о Марте. Эти люди в белых кителях, которых она повсюду видит, стали мощным провоцирующим фактором для Раннера...
   -- Их просто не существует! Помнишь, Марта рассказывала о юной сотруднице своего мужа, которая без конца преследовала ее семью? Я почти уверенна, что вряд ли та девушка ночами караулила ее мужа около дома. Все это больше похоже на какую-то навязчивую идею, манию преследования. Не это ли было самой важной деталью ее рассказа? Аборт -- тяжкий грех, но миллионы женщин во всем мире избавляются от детей, и в некоторых странах в этом даже не находят ничего зазорного!
   -- Лавина, а ведь ты права, -- лицо Алекса вдруг бледнеет, -- мы и вправду услышали не то, что должны были. Вспомни рассказ Блонды. Не ее взаимоотношения со взрослым учителем должны были привлечь наше внимание, а то, о чем она упомянула вскользь -- девушка берет чужие вещи помимо своей воли. Этому психическому расстройству есть вполне конкретное название -- клептомания.
   -- Я думаю, у Блонды целый комплекс проблем. Ты видел, чтобы она хоть раз ела на острове? -- от волнения у меня дрожит голос.
   -- Мне, конечно, бросилась в глаза ее худоба, но я никогда не соотносил это с пищевым расстройством, -- задумчиво отвечает Алекс.
   -- Однажды я слышала, как Энджел просил ее "что-то поесть" и сказал фразу вроде "не возвращайся к старому". Тогда эти слова не имели для меня никакого смысла, но сейчас после того, что мы узнали, я понимаю. В порыве заботы брат пытался предотвратить очередной приступ анорексии своей сестры. Судя по всему, Блонда уже сталкивалась с этим и раньше.
   Немного подумав, я вкратце рассказываю ему историю Би Би. Опускаю при этом эмоциональную сторону признания и оставляю голые факты. Мне итак кажется, что я поступаю нечестно. Алекс находится под таким впечатлением, что вскакивает с кровати и начинает ходить туда-сюда по тесной ячейке.
   -- Если бы она рассказала это раньше, мы бы уже знали ответ! И о чем Би Би только думала?!
   -- Утонув в своих проблемах, она даже не догадывается, что может быть не одна такая...странная на этом острове, -- пытаюсь я защитить итальянку.
   -- Возможно, мы могли бы спасти Холео! Кстати, как думаешь, каков его диагноз?
   -- Я не сильна в психологии...
   -- Психиатрии, -- поправляет он меня.
   -- Психиатрии. Но это похоже на шизофрению. Какому здоровому человеку придет в голову убить друга, да еще и на такой странный манер? Ведь в случае вскрытия яд однозначно нашли бы в трупе. Алекс, -- я думаю, как сформулировать свою мысль, -- расскажи мне, каково это страдать от депрессии? Мне сложно представить, что это тоже может относиться к психическим болезням.
   -- О, не стоит недооценивать депрессивное расстройство, Лавина! Я учился в университете в то время, на юридическом факультете, и никогда не мог понять природу внезапно обрушивающейся на меня навязчивой идеи о бессмысленности существования. В такие дни я ничего не ел, потому что пища была ужасно пресной, не ходил на занятия, не понимая, для чего это нужно, отказывался от всего, что доставляло мне когда-то удовольствие, так как это лишь подчеркивало мое глубокое безразличие. Я мог лежать весь день на диване, уставившись в стенку и желать только одного: поскорее прекратить все это. Если бы не моя мать, которой после второй суицидальной попытки я дал клятву, что обращусь к врачу и никогда больше не попытаюсь наложить на себя руки, меня бы здесь уже не было... -- Немного помолчав, он добавляет, -- мне стыдно признать, что я соврал на общем собрании. Убежден, что эта история именно то, чего ждал от меня Маэстро. Потому что единственное, о чем я жалею в своей жизни, так это о том, что заставил своих родителей перенести столько боли и стыда за непутевого сына.
   -- Ты соврал? -- искренне возмущаюсь я, -- а сам несколько минут назад обвинял в этом Би Би!
   Очередное открытие за сегодняшний день: образ этого позитивного, такого остроумного парня, который к тому же отлично может держать себя в руках в любой ситуации, просто не сходится со страдающим депрессивным расстройством человеком.
   Словно угадав мои мысли, Алекс улыбается:
   -- Не волнуйся. После терапии мне стало намного лучше. Но что с Планком? Он тоже не рассказал нам ничего существенного. Остается только догадываться, что не так с этим стариком.
   -- Не знаю, чем болен Планк, но Лилу -- аутист, -- вдруг вырывается из меня. Внезапно я понимаю, как меня тяготит эта тайна, и как мне не терпится поделиться ею с ним прямо сейчас.
   -- Лилу? -- удивленно спрашивает Алекс.
   -- Та рыжеволосая девочка, которая никогда не принимает участия в наших общих обсуждениях, а сидит вместо этого под деревом со своими шахматными фигурками. Ее зовут Лилу.
   -- А, понятно. И давно ты с ней разговариваешь?
   -- С первого дня на острове. Она очень замкнута в себе и никому не доверяет. Именно по этой причине девочка никого не подпускает к себе. Вместо этого Лилу предпочитает скрываться в собственном выдуманном мире.
   -- Я немного удивлен. Маленьким детям не место в таких играх, -- растерянно говорит Алекс. Видно, что новость о нашей дружбе ошарашила его.
   -- Такое ощущение, что всем игрокам нет до нее дела. А ведь она всего лишь ребенок, который нуждается в нашей защите! -- по непонятной причине мне становится ужасно обидно.
   -- Я не хотел тебя обидеть. Просто мне казалось, что это сторонний наблюдатель или помощник организаторов. В любом случае, их игровая фигура, не наша. Чтобы заставить на равных участвовать в таких играх ребенка, нужно не иметь ни принципов, ни души, ни совести. И это казалось как-то нелогично и нечестно. Предполагаю, что так считают все игроки, -- пожимает плечами Алекс.
   -- Но теперь ты знаешь. Я очень хочу попросить тебя об одном одолжении. Ты единственный, кому я могу доверять после сегодняшней расправы над Холео. Мы приближаемся к финалу, и с каждым днем становится все труднее. Сомневаюсь, что мне хватит сил защитить ее. Пожалуйста, Алекс, она еще совсем ребенок...
   -- Не волнуйся, я присмотрю за ней, -- он не дает мне договорить до конца, -- если Лилу согласится.
   Мы молчим некоторое время. Вдруг Алекс резко поднимает глаза и с удивлением пристально смотрит на меня. Я знаю, что именно он хочет спросить еще до того, как он открывает рот. Вопрос, который волнует меня саму больше всего на свете.
   -- Лавина, а что не так с тобой?
  
   Я правда не знаю, что ответить. Как бы я не копалась в себе, единственное, что приходит на ум - это аэрофобия. На мое предположение он лишь закидывает голову и искренне смеется, демонстрируя соблазнительные ямочки на щеках, впервые за весь вечер.
   -- Нет, Лавина, ты не страдаешь никакими фобиями. Помнишь, ты вошла в самолет с работорговцами и не покинула его даже после импровизированной авиакатастрофы? Поверь, мне приходилось сталкиваться с настоящими фобиями. Например, я знал человека, который неделями не мылся в страхе захлебнуться водой. Можешь себе представить, как на него жаловался мой психотерапевт, ведь после этого пациента приходилось часами проветривать кабинет. Я видел людей, которые по сто раз за день мыли руки и не выходили из дома без резиновых перчаток и дезинфицирующих средств. Однажды пациент моего психотерапевта чуть не задохнулся, просто увидев на стене паука... Нет, моя бесстрашная Лавина, ты не страдаешь никакой фобией.
   -- Разве врачи не обязаны хранить тайны пациентов в секрете? -- удивляюсь я.
   -- Мой психотерапевт был весьма привлекательной женщиной, и, пожалуй, это было самым действенным в ее терапии, -- он улыбается и смотрит на меня с ожиданием. Я стараюсь всячески скрыть, насколько меня задела его фраза.
   -- Что ж, мы выяснили, что находимся в окружении психов, -- подытоживает Алекс, как будто это самая нормальная вещь в мире, -- Но остается все еще неясным, каков диагноз Планка. А самое главное -- что не так с тобой. И это мы должны выяснить за оставшиеся два дня.
   -- Мне очень страшно, Алекс, ведь я доверяла этим людям и восхищалась ими. Прибывала в убеждении, что мы смогли стать друзьями, пройдя плечом к плечу опасные испытания. Но сегодня нам пришлось совместно убить человека. И одного этого было бы достаточно, чтобы навсегда разделить нас. Однако, правда об игроках оказывается намного ужаснее, чем весь этот чертов остров с его ловушками и капканами.
   -- Есть еще кое-что, чего мы пока не поняли, -- задумчиво рассуждает Алекс, -- почему именно мы? Именно эти 11 человек? Ведь на свете есть много людей с различными психическими расстройствами? Маэстро не перестает повторять, что мы избранные и лучшие из лучших. Почему?
   -- Нужно быть не только душевнобольным, но еще и любить всякие загадки и приключения, в конце концов, откликнуться на анкету Корпорации.
   -- Ты, конечно, права, но все равно это оставляет несколько сотен, а то и тысяч кандидатов. Известный факт, что шизофрениками часто бывают люди с интеллектом выше среднего. Да и другие расстройства чаще всего выбирают своей целью людей с повышенным IQ. Нет, за всем этим кроется что-то другое, очень важное. И нам предстоит это выяснить как можно скорее. А пока никому ни слова. Игроки могут быть неадекватны и непредсказуемы, теперь мы знаем это. Здесь становится совсем небезопасно. Постоянное давление со стороны организаторов и страх за жизнь только ухудшают ситуацию. Одна эта штука в предплечье чего стоит, - Алекс нервно почесывает плечо. Он прав. Стоит мне подумать о координаторе, я начинаю ощущать зуд и жжение в месте его введения.
   Неожиданно у меня появляется непреодолимое желание познакомить его с Лилу. Очень не хочется, чтобы он причислял ее к списку "неадекватных и непредсказуемых психов". Алекс с удовольствием соглашается на мое предложение.
  
   Подхожу к двери, чтобы найти Лилу, и каково же мое удивление, когда вижу девочку прямо за порогом ячейки Алекса.
   -- Привет, -- Лилу краснеет от смущения и виновато улыбается.
   -- Ты давно здесь стоишь?
   -- Нет...то есть не совсем, -- она отводит глаза, -- я очень хотела поговорить с тобой, но не нашла в ячейке и подумала, что ты можешь быть только здесь.
   -- Ты все слышала? -- я совершенно не сержусь на нее. Скорее, наоборот, даже радуюсь, что не придется начинать эту болезненную беседу сначала, раз Лилу итак в курсе всего, что мы обсуждали с Алексом всего минуту назад.
   -- Да. Прости. Мне просто стало очень одиноко и захотелось увидеть тебя.
   -- Ах, брось. Здорово, что ты пришла. Мне бы хотелось познакомить тебя с Алексом. Ведь вы единственные люди в игре, которым я могу доверять. Ты готова?
   Немного помедлив с ответом, Лилу едва заметно улыбается и шепотом отвечает:
   -- Думаю да. По крайней мере, я очень постараюсь.
   В этот момент в двери показывается Алекс.
   -- Алекс, это Лилу, Лилу -- это Алекс.
   Алекс смотрит на мою маленькую подружку и приветливо улыбается:
   -- Приятно познакомиться с тобой...еще раз.
  
   Спустя несколько минут мы с Лилу сидим на кровати Алекса, поджав под себя ноги. Он сам расположился напротив на стуле и изо всех сил пытается вести беседу, пуская в ход всю свою дипломатичность и обаяние. Тем не менее, разговор никак не клеится. На все его вопросы Лилу либо отвечает односложно и уклончиво, либо и вовсе молчит. Я пытаюсь как-то сгладить неловкость и даже неуклюжесть нашего вечера, но и у меня это плохо получается. В какой-то момент времени Лилу начала перебирать большими пальцами рук. Почти все время она смотрит перед собой в пол. После того, как Алекс поинтересовался, откуда Лилу родом и кто ее родители, в воздухе вновь повисло неловкое молчание. Ее корпус начинает равномерно раскачиваться взад и вперед. Мне в голову приходит мысль: "Девочку очень волнует этот разговор и плавными однообразными движениями она пытается успокоить себя. Впервые я вижу симптомы крайней степени аутизма в жизни", а затем: "Боже, и откуда я все это знаю?!".
   В душе я уже не раз пожалела о своей идее познакомить Лилу с Алексом. Едкое разочарование наполняет меня. Чего я, собственно говоря, ожидала? Что мы втроем станем союзниками и самыми лучшими друзьями? Пойдем дальше бок о бок, круша на пути все испытания и обыгрывая других игроков?
   -- Лавина рассказывала мне, что наша победа в шахматной игре -- твоя заслуга. Спасибо тебе за это, -- предпринимает очередную попытку Алекс. При этом голос его звучит искренне, он улыбается и подмигивает мне правым глазом.
   -- Лавина и сама бы обо всем догадалась. Я лишь помогла ей освежить память, -- неожиданно Лилу отвечает почти сердитым голосом. После этого она вновь отводит взгляд и продолжает раскачиваться еще интенсивнее.
   -- Нам уже пора. До отхода ко сну остается всего около получаса. Что-то подсказывает мне, что организаторы относятся к таким поздним возвращениям домой хуже, чем мои родители, -- я пытаюсь разрядить обстановку, как могу. Видеть ее в таком состоянии просто жутко.
   -- Отличная идея! Приличные девочки не задерживаются так долго у мальчиков в гостях, -- сразу же с облегчением приходит ко мне на помощь Алекс.
   Втроем мы направляемся к двери. Неожиданно Лилу останавливается и улыбается Алексу той самой улыбкой, которая всегда наполняет мое сердце одновременно и восхищением, и глубокой печалью.
   -- Извини, беседы с другими людьми даются мне нелегко. Это никак не связано с тобой, дело во мне. Я, правда, рада была познакомиться, -- с этими словами она выскальзывает из комнаты.
   -- Взаимно. Правда -- правда, -- немного с опозданием кричит ей вслед Алекс. Я же лишь пожимаю плечами и следую за Лилу.
  
   В коридоре Лилу смотрит на меня полными раскаяния глазами:
   -- Прости меня, Лавина, я все испортила. Ведь для тебя так важно было это знакомство, а у меня не получилось совладать с собственными эмоциями! Но это выше моих сил. В такие мгновения мне кажется, что меня атакуют, пытаются проникнуть во внутренний мир, где все так ясно, четко и понятно. Я впадаю в жуткую панику, блокирую звуки, запахи и происходящее вокруг. Все, чего мне хочется -- это убежать, скрыться и никогда не появляться на этот свет... -- глаза ее наполнились слезами, а губы дрожат, готовые вот-вот издать горькое всхлипывание.
   -- Тссс, -- я обнимаю Лилу за плечи. Мне невыносимо видеть ее страдания. Как я могла быть такой зацикленной на собственных переживаниях и не заметить, что на самом деле творится в душе моей маленькой подруги? Вместо разочарования я неожиданно испытываю глубокое чувство жалости к этому больному и ужасно одинокому ребенку. Все слова девочки о том, что она не желает ни с кем знакомиться, потому что не доверяет и планирует победить, были ничем иным, как попыткой защититься, избежать всяческих пугающих ее разговоров и контактов. Гений в ее голове прекрасно знает и прогнозирует исход таких разговоров, а сама Лилу предпочитает ограждать себя и других от подобных разочарований. Господи, да эта девочка прекрасно отдает себе отчет в силе и интенсивности своей болезни, в отличие от многих на этом острове! -- Все в порядке, милая, прости меня за то, что я была такой эгоисткой. Это исключительно моя вина! Я, правда, не думала, что ты...
   -- Настолько больна? -- она поднимает на меня свои голубые блестящие глаза, -- ты можешь спокойно сказать это вслух. Как выяснилось, я не одна такая на этом острове.
   -- Я вовсе не это хотела сказать!
   -- Я не обижаюсь, -- примирительно улыбается Лилу.
   -- Послушай, но со мной ты нашла общий язык! С самого первого раза...
   -- Ты другая, Лавина. С тобой у меня никогда не возникало потребности спрятаться или убежать.
   Я до глубины души тронута ее признанием.
   -- Спасибо, -- больше мне ничего не удается произнести, потому что ком в горле не позволяет вымолвить ни слова.
  
   Мы расходимся в разные стороны. Возвращаясь к своей ячейке, я почти физически ощущаю, как мое сердце сковывает тяжкое кольцо печали. Мне удалось немного отвлечься от сегодняшних событий, но стоило лишь остаться наедине с собой, как на меня с новой силой беспощадно накатывают воспоминания. Холео, со своей печальной прощальной речью, его грустная и виноватая улыбка. Этот игрок никак не ассоциируется у меня с хладнокровным убийцей. Да, он признался сам, но мы же выяснили, что все участники игры на этом острове психически нездоровы. Возможно, и Холео совершил преступление в неадекватном состоянии, не отдавая себе отчета в собственных поступках. Мне хочется зарыдать вслух при воспоминании о том, как Раннер вел Холео на место жертвоприношения. Маленькая фигура человека с понурыми плечами казалась еще меньше от горя и чувства отверженности любимым человеком. Но больнее всего мне вспоминать его образ сегодня утром -- кажется, это было несколько лет назад -- как он с счастливой улыбкой смотрит в свежее голубое небо и мечтательно говорит: "Но моя десятая планета будет не менее восхитительной. Я назову ее в честь всех игроков. Что если взять первые буквы ваших игровых имен или воспользоваться названием острова?". Меня не покидает ощущение, что мы совершили чудовищную и непоправимую ошибку. Скорее бы этот проклятый координатор вырубил сознание, пока мое сердце не разорвалось на части от горя.
   Внезапно мои внутренние терзания прерывает незнакомый голос. Он доносится из ячейки Планка и кажется мне чужим и в то же время до боли знакомым. От неожиданности я останавливаюсь как вкопанная и внимательно прислушиваюсь. Откуда на этом острове незнакомцы и что они делают в комнате Планка? Испуг парализует меня, звеня тревожными сигналами в голове.
   -- ...ты все сделал правильно, -- говорит гость.
   -- Но я должен был рассказать правду, -- голос Планка слабый и плаксивый.
   -- Не будь идиотом, -- презрительно отвечает таинственный собеседник, и все внутри меня холодеет от леденящего ужаса. Я узнаю этот голос. Он немного назальный и звучит на два-три тона ниже, но вне всякого сомнения принадлежит самому Планку, -- он убил человека и заслужил самой суровой кары.
   -- Но может быть, если бы мы...я рассказал правду, мы бы смогли найти другой выход... -- Планк готов разреветься.
   -- Без тебя они никто, и им никогда не разгадать ни одной головоломки. Помни об этом. Ты единственный среди этих людей, кто заслуживает победы.
   -- Но они хорошие! Они спасли нас от смерти, когда я был укушен змеей, -- слабо возражает сам себе Планк.
   В ответ на это я слышу звонкую пощечину и следующее за ней жалкое поскуливание. "Планк склонен к самоистязанию", -- отмечаю я про себя.
   -- Возьми себя в руки. Если понадобиться, я лично передушу каждого из них, одного за другим. Ты выиграешь эту игру, понял меня?
   У меня в буквальном смысле слова встают дыбом волосы от того, насколько жестоко и презрительно звучит второе я Планка.
   -- Эрик, почему ты просто не оставишь меня в покое? -- плачет Планк. Итак, у его внутреннего демона даже есть имя.
   -- Без меня тебе не справиться. Ты настолько жалок, что ничего не смог бы достигнуть в своей жизни без моей помощи. И ты это прекрасно знаешь. -- Насмешливо отвечает "Эрик".
   -- Но почему ты появился именно сейчас, на этом острове? Тебя не было так много лет...
   -- Тебе известно это лучше, чем мне, Макс. Ты сам этого хотел! Чтобы я пришел и спас твою никчемную жизнь, -- безжалостно и хладнокровно говорит второе я Планка, которому абсолютно чужды всяческие человеческие чувства.
   Я больше не в силах слушать это. Заткнув уши руками, бегу в свою ячейку. Больше всего на свете мне хочется к Алексу, чтобы рассказать о подслушанном разговоре, но времени остается совсем немного, и это может быть чревато для нас обоих. Сегодня я даже рада, что из крана льется только холодная вода. Это немного приводит меня в чувство и охлаждает кипящие мысли. После душа меня всю знобит -- то ли от холода, то ли от внутренних эмоций: слишком много информации, переживаний и трагедий для одного дня. Я наскоро натягиваю плотный комбинезон с длинными рукавами и штанинами и решаю ни за что на свете не прикасаться к этим неудобным резиновым ботинкам, стоящим под стулом. Но при первых же судорогах в пальцах ноги я торопливо натягиваю и их. Мы всего лишь жалкие марионетки Корпорации. Я даже не могу самостоятельно принять решение, надевать ли мне обувь, ложась в кровать...
   В моей голове царит абсолютный хаос. Буря из отчаяния, страха и раскаяния. Последнее потрясение в лице приятеля Планка, вернее, его второго, смертельно опасного и непредсказуемого я, внушает мне животный ужас. Теоретически каждый из нас может представлять для другого смертельную опасность, никому нельзя доверять и поворачиваться спиной. При этом нам все еще предстоит пройти немало испытаний вместе. Я слышала этот голос и ни капли не сомневаюсь, что он убьет меня, не моргнув и глазом, если возникнет такая необходимость. "Он просто болен, он просто болен, он просто болен, -- повторяю я про себя как мантру, -- Эрик не причинит вреда ни тебе, ни Лилу, ни Алексу". Но я не верю. Вместо этого встаю и делаю то, чего еще ни разу не делала на этом острове -- закрываю дверь на оба замка. Это не защитит меня от организаторов, но, по крайней мере, станет барьером для какого-нибудь психически больного человека...
   Я смотрю на часы, у меня есть около 10 минут. Дрожащей рукой достаю блокнот и рисую наскоро еще одну колонку к таблице -- ту самую недостающую информацию, которая оказалась страшнее всех самых смелых предположений -- и подписываю ее словом "Диагноз". Наскоро делаю некоторые пометки. За минуту до отбоя я ложусь под одеяло и думаю: "хорошо, что координатор вырубит мое сознание хоть ненадолго, потому что никогда в жизни я уже не смогу уснуть самостоятельно".
  

День шестой

   Однажды мама разбудила меня рано утром и, звонко поцеловав в нос, игривым голосом запела:
   -- Вставай, соня, сегодня нас ждет долгий и насыщенный день.
   Мой сон сразу же как рукой сняло. Я села на кровать и удивленно посмотрела на маму. Прошло чуть больше года с трагической гибели Юлии, и мне на тот момент едва исполнилось семь лет. Все еще недоверчиво я спросила ее:
   -- Почему?
   -- Вика, помнишь, мы видели объявление о том, что к нам в Самару приезжает знаменитый московский цирк? А теперь посмотри -- что это у меня в руке? -- и с сияющим видом она показала мне два билета, -- я подумала, что после представления мы могли бы отправиться в парк развлечений, чтобы покататься на каруселях и съесть мороженного. Мы с тобой девочки стройные, поэтому можем позволить себе по три шарика, -- она заговорщицки подмигнула мне.
   -- И даже шоколадное? -- все еще с недоверием спросила я.
   -- Если только это будет один из шариков. -- Она выжидающе посмотрела на меня, а затем рассмеялась, -- ведь должны же мы попробовать и другие вкусы!
   И в этот момент в моем сердце вспыхнула всепоглощающая искренняя надежда, на которую способен лишь маленький ребенок. Ведь больше мороженного и цирка, всех сладостей и развлечений мира я хотела получить назад свою маму! Гулять с ней, делать уроки, посещать праздники, как это было у других ребят. И все же мне вдруг стало очень страшно, что это может быть только сон и, проснувшись, придется вновь довольствоваться угасающей тенью своей матери. С тех пор, как Юлия погибла, мама проводила большую часть дня в постели, жалуясь на сильнейшие головные боли, либо перед телевизором со стаканом портвейна в руке, смотря подряд все телевизионные передачи без разбора -- от балета до непонятных мне ток-шоу. Она часто игнорировала нас с отцом, когда кто-то из нас пытался заговорить с ней. Бабушки были теми людьми, которые продолжали заботиться обо мне, а отец отвел меня за руку в первый класс. "Мама очень несчастна, -- пытался он объяснить мне тогда, -- она любит тебя, просто ей нужно немного времени". И это время тянулось, дни превращались в недели, а недели в месяцы. Мне едва исполнилось семь лет, и я была так несчастна и отчаянно нуждалась в маме.
   "Наконец-то это время, о котором говорил папа, закончилось, -- подумала я про себя, -- все будет хорошо".
   Как в далеком прошлом она неожиданно налетела на меня и начала щекотать и целовать мои бока. Мы обе хохотали до тех пор, пока я не начала икать от смеха.
   Это был чудесный день. Все цирковое представление я смотрела с открытым ртом, наблюдая за ловкими акробатами и гимнастами, искренне впадая в приступы хохота от выступлений клоунов и маленьких пуделей. Гвоздем программы стало выступление дрессировщика с тиграми, и я замирала от страха и восхищения перед каждым прыжком этих величественных и грациозный животных.
   Как мама и обещала, после представления мы направились в парк и всю дорогу обсуждали артистов и их трюки. Я была на седьмом небе от счастья. Все мои детские тревоги и горести она смогла развеять одним единственным поцелуем, веселым смехом и теплой улыбкой. Я смотрела на маму с восхищением и думала, какая же она красивая и замечательная.
   Немного покатавшись на аттракционах и объевшись мороженного, мы пошли на огромное колесо обозрения. Я немного побаивалась высоты и все же с любопытством смотрела по сторонам, что-то оживленно комментируя. Когда мы поднялись на самый верх, я обернулась к маме, и вдруг увидела, что она стоит на краю кабинки. Руками она схватилась за поручни, склонилась корпусом вниз, а ее волосы и подол юбки развивались на ветру.
   -- Мама! Мама! Отойди от края, ты упадешь! -- закричала я в ужасе.
   -- Вика, я люблю тебя. Ты должна быть послушной девочкой и помогать папе, -- ровным голосом ответила она, даже не повернув головы в мою сторону.
   -- Мама! Ты...ты...упадешь и умрешь, -- я начала громко всхлипывать. На тот момент мне еще не было до конца понятно, что такое смерть. Ясно было одно -- после нее люди навсегда исчезают из моей жизни. Мне так не хотелось, чтобы моя мама исчезала. Тем более сейчас, когда я только-только вновь обрела ее.
   -- Я не умру, что ты! Лишь полечу на небеса к Юле. Стану ангелом, как она, -- мама повернулась ко мне, и лицо ее было абсолютно спокойным, с налетом радостного предвкушения.
   -- Но ты нужна мне здесь! Ты так нужна мне! -- слезы градом катились по моим щекам. В этот момент я вскочила и вцепилась в ее ноги обеими руками, -- если ты полетишь, то я полечу с тобой!
   -- Что ты делаешь, Вика? Немедленно сядь обратно! -- сердито закричала она.
   -- Нет! Нет! Нет! -- я держалась за нее мертвой хваткой, зарыв лицо в складки ее развивающейся юбки. И момент был потерян, наша кабинка начала снижаться, и уже через пару минут мы были на спасительной земле.
   Мы покинули аттракцион. Словно в глубоком трансе мама шла впереди, а я плелась за ней, громко всхлипывая и ругая себя, что впустила в сердце эту нелепую надежду. Даже сейчас, спустя больше года, она предпочитает мне старшую сестру, хочет быть с ней, а не со мной. Неожиданно мама остановилась и повернулась ко мне. Ее восковое лицо вдруг превратилось в страшную гримасу. Слезы градом потекли по ее щекам. Мама бросилась передо мной на колени, крепко прижала к себе и, раскачивая меня, словно маленького ребенка, стала повторять, громко всхлипывая:
   -- Прости меня, родная! Я никуда не уйду, прости мне мою слабость! Я обращусь к врачам, обещаю. Твоя мама больше никогда не оставит тебя...
   И так, плача и обнимаясь, мы сидели посреди дороги. Прохожие шли мимо, с удивлением оборачиваясь в нашу сторону. Одна пожилая пара остановилась. Старичок наклонился и заботливо спросил то ли маму, то ли меня:
   -- Что случилось, милая?
   Мама подняла на него залитое слезами лицо, улыбнулась и ответила:
   -- Жизнь.
  
   Не знаю, почему именно это воспоминание приходит мне в голову на следующий день, как только я открываю глаза. Все события были так тщательно стерты из моей памяти, погребены глубоко и надежно в лабиринтах подсознания. И вот сейчас они неумолимо вылезают на поверхность, заставляя переживать все заново, беспощадно терзая мою итак израненную душу. Злость, негодование и разочарование опять наполняют мое сердце. Как эта женщина могла быть такой эгоистичной? В своем глубоком трауре и постоянной жалости к самой себе, она думала лишь о личном несчастье, не замечая ребенка, который робко искал любви и защиты, но вынужден был самостоятельно справляться с собственной болью. Вместо того, чтобы помочь, мама подвергала меня все новым и новым переживаниям, отворачиваясь от меня в тяжелые минуты. Хотя она сдержала слово и после того случая обратилась к врачу -- несколько месяцев психотерапии и медикаментозного лечения вернули ее к жизни -- но в душе я никогда не смогла ей полностью простить потерянное время.
   Эти мысли угнетают меня. Я за многое ненавижу Корпорацию и организаторов, но мое болезненное капание в прошлом является основной причиной. Чего ОНИ хотят от нас? Чтобы мы вспомнили свои самые низменные стремления и переживания и обнажили свое настоящее я? Как Планк выпустил наружу свою вторую сущность Эрика? Воспоминания о вчерашнем дне накатывают на меня волной. К тому же этот привкус крови во рту просто омерзителен! Меня рвет на скалистую поверхность.
  
   -- Хм, я видел тебя и в более привлекательной форме, -- раздается задумчивый голос Алекса.
   Я так рада видеть его в этот момент, что не могу сдержать нахлынувших эмоций и кидаюсь ему на шею. Алекс обнимает меня в ответ и говорит веселым тоном:
   -- Лавину накрыла лавина чувств, и она сошла на альпиниста Алекса?
   -- Не обольщайся, ты тут не при чем, -- я отстраняюсь и, улыбаясь, толкаю его в плечо, -- сукин ты сын.
   -- У тебя что-то висит возле уголка губ. Могу поспорить, что это вчерашние спагетти. И позволь заметить, вчера они выглядели аппетитнее.
   Я смеюсь и вытираю рот рукавом.
   -- Кстати про альпиниста Алекса я говорил правду. Оглянись вокруг.
   Высокопарно описывать истинную красоту - это задача поэта. Он находит для этого тысячи эпитетов, сравнений и фразеологизмов. Вот и я тоже открываю рот, чтобы выразить восхищение по поводу открывающегося моему взору зрелища:
   -- Обалдеть! - да уж, не быть мне поэтом. При виде окружающего нас ландшафта у меня захватывает дух от этих величественных безмолвных скал. Мы находимся на высокой горе, скудно покрытой зеленью. Где-то вдалеке искрится синяя гладь океана, переливающаяся в ярких лучах солнца. От него нас отделяют скалистые горы, которые то ныряют куда-то в бездну, то поднимаются к небу, чтобы вновь оборваться вниз. Несмотря на напряженность ситуации, я на секунду погружаюсь в красоту и величие открывающегося пейзажа. Я всегда испытывала восхищение и трепет перед горами, с уважением относилась к их безмолвию, бережно хранящему секреты тысячелетий. В студенческие годы мы предпринимали попытку взойти на вершину Кавказского хребта -- гору Эльбрус. Нас собралась небольшая группа, которая, сломя голову, бросились навстречу приключению. Для родителей я придумала версию о том, что уезжаю к подруге в город Пятигорск, что было не совсем неправдой. Оттуда мы своей дружной компанией отправились покорять мир. К сожалению, из-за погодных условий и недостатка физической подготовки, нам так и не удалось преодолеть последние сто метров из седловины. Помню, как ребята в бессилии смотрели на заснеженную вершину, такую далекую и близкую, а я думала про себя, что горы не терпят ошибок. Наш проводник отдал однозначный приказ разворачиваться обратно в лагерь. В тот момент я прониклась глубоким почтением к могущественным силам природы и пообещала мысленно вернуться и доделать начатое, только в следующий раз с чувством абсолютного уважения к этому творению Создателя.
   -- Следующего раза не будет..., -- горестно говорю я сама себе.
   -- О чем это ты? -- Алекс удивленно смотрит на меня.
   -- Да так, неважно. Кажется, наше задание будет связано с альпинизмом и скалолазанием. У меня есть некоторый опыт, но его хватает ровно настолько, чтобы назвать некоторые специфические термины и высоту моей мечты -- 5642 метра над уровнем моря...
   -- Мечтай выше, -- улыбается Алекс, -- я поднимался туда по северному склону.
   -- Ты восходил на Эльбрус?! -- изумленно восклицаю я, -- по северному склону? Но это же очень сложный маршрут!
   -- Ах, пустяки, увлечение молодости, -- отмахивается он, -- Что ты пялишься на меня как на херувима, сошедшего с небес?
   -- Не могу поверить, что кто-то с подобным увлечением мог додуматься наложить на себя руки, -- я пытаюсь иронизировать, но при этом действительно смотрю на него с восхищением, -- значит, это твое задание. Ты с легкостью выполнишь его.
   -- Как сказать, -- задумчиво говорит он, -- вряд ли техническое задание Маэстро прозвучит как "залезть из точки А в точку Б". Зная пристрастия наших любимых организаторов, это скорее будет что-то вроде "залезть из точки А в точку Б без страховки" или "сбросить самого слабого в пропасть" или...
   Чтобы не слышать его дальнейших ужасных предположения, я перевожу тему разговора:
   -- Послушай, извини за вчерашнее, Лилу, правда, не хотела как-то обидеть тебя...
   -- Не говори глупостей! Она просто больна, кому как не мне знать это. Нет ничего ужаснее, чем встретиться с собственными бесами. В целом, милая девчушка. Кстати где она?
   Я торопливо оглядываюсь, разыскивая ее глазами. Девочка сидит, оперевшись спиной на камень, и смотрит вдаль по направлению к океану. Словно почувствовав на себе мой взгляд, она поворачивается и кивает в нашу сторону. Мы с Алексом приветливо машем в ответ, и ее милое лицо расплывается в улыбке. Может быть, еще не все потеряно с нашей дружеской коалицией.
   -- Что с твоей рукой? - вдруг озабоченно спрашивает Алекс. Только сейчас я замечаю, что мой правый рукав пропитан алой кровью. Торопливо задрав его, обнаруживаю свежие глубокие царапины на запястье. Наверное, я случайно расчесала шрам во сне.
   -- А, ты об этом! Пустяки, старая детская травма. Будем надеяться, что туда не попала инфекция.
  
   Остальные участники постепенно приходят в себя и осматриваются в новой локации. Краем глаза я наблюдаю за Планком, но он ведет себя как обычно -- спокойно и рассудительно. Пожилой мужчина внимательно и неторопливо изучает локацию, периодически обмениваясь с другими дружелюбными фразами. Может быть, вчерашний диалог был лишь плодом моего больного воображения? Это какая-то ошибка: столь кровожадный Эрик никак не может сосуществовать в одном теле с благодушным и интеллектуальным Планком. "Если потребуется, я лично придушу их одного за другим". Может быть, я тоже больна и мне все просто померещилось? Как только предоставится возможность, надо срочно все рассказать Алексу.
   Мой взгляд падает на Би Би. Лицо женщины опухло, под глазами выделяются большие серые круги, а смуглая кожа кажется на удивление бледной. Я даже боюсь представить себе, через что ей пришлось пройти вчера, оставшись наедине с собственными мыслями и переживаниями до тех пор, пока милосердный координатор не вырубил ее сознание, пусть даже и всего лишь на несколько часов. Больше всего меня пугает ее спокойное выражение лица. Обычно такая темпераментная Би Би похожа на фарфоровую куклу: глаза не выражают ничего, а на лице нет ни единой мимической складки. Женщина сидит на земле, обняв руками коленки, и равнодушно смотрит вдаль. Сломанный человек. Эмоциональный труп. Всегда нелегко смотреть, когда ломается сильный человек. Слезы в глазах того, кто всегда утешал в самую сложную минуту, лишь подчеркивают собственную слабость. Но еще сложнее наблюдать, как гаснет жизнь в эмоциональном человеке, видеть пустоту там, где должны бушевать гнев, отчаяние, страдание, возмущение... Когда сильное становится слабым - ощущаешь беспомощность, но, если вдруг эмоциональное становится пустым - гнетущую безысходность.
   Блонда и Раннер о чем-то оживленно беседуют вполголоса, периодически поглядывая в нашу с Алексом сторону. Это очень неприятно, тем не менее, они имеют право на собственную коалицию. Мне приходит в голову, что мы с Алексом, должно быть, выглядим со стороны точно также.
   Внезапно до меня доносится встревоженный голос Марты:
   -- Я же говорила! Я не обманывала! Смотрите сами, они теперь даже и не считают нужным прятаться от нас! -- она смотрит куда-то в сторону. В голосе женщины проступают нотки триумфа.
   -- Марта? Что случилось? О ком ты? -- Ю осторожно подходит к женщине, пытаясь взять ее за руку, -- мне кажется, ты переволновалась...
   -- Нет же, вон там, на скале, стоят три человека в белых халатах и смотрят на нас! Разве ты не видишь?!
   -- Марта, успокойся, там никого нет! -- Ю испуганно оглядывается в направлении, которое указывает Марта.
   -- Ну как же? Самый высокий показывает на меня пальцем, и они все начинают смеяться! ОНИ потешаются над нами, своими подопытными кроликами, -- без сомнения, в ее голос вмешиваются нотки истерии.
   -- Ты просто выжившая из ума старуха! -- Раннер с ненавистью кричит на нее, и его ладонь сжимается в кулак.
   Странно, что раньше мне не бросились в глаза очевидные признаки безумия на лице Марты: щеки пылают нездоровым румянцем, подбородок слегка трясется, но хуже всего ее взгляд. Я уже видела подобный опасный блеск в глазах Энджела, перед тем, как он вонзил нож в плечо в отчаянной попытке удалить координатор. Нельзя допустить, чтобы на моих глазах развернулась еще одна трагедия. Подбегаю к худощавой женщине и беру ее за руку.
   -- Марта, все будет хорошо, они не осмелятся подойти к нам. Кроме того, они больше не смотрят в нашу сторону, -- шепчу я ей на ухо.
   -- Ты видишь их? Я же не сошла с ума? -- с мольбой в голосе спрашивает она.
   -- Нет, конечно, ты все еще в своем уме. Просто не говори об этих людях вслух, чтобы не провоцировать Раннера.
   Она хочет что-то возразить, но, к счастью, закрывает рот.
  
   Спустя полчаса мы все еще сидим перед монитором, встроенным в один из валунов, и терпеливо ждем послания Маэстро. В какой-то момент времени Алекс наклоняется ко мне и шепчет на ухо:
   -- Нам надо поговорить, как только выдастся шанс. Кажется, мне удалось отыскать недостающий кусок пазла к общей головоломке. Помнишь, мы обсуждали вчера, что нам не хватает какой-то очень важной информации. Я понял, почему именно мы -- те самые психи, которые оказались на острове смерти.
   С удивлением смотрю на него и шепчу в ответ:
   -- Мне тоже есть, что рассказать. Вчера я случайно подслушала разговор Планка с....
   Но в этот момент загорается экран, и я умолкаю, боясь пропустить хоть слово из приветственной речи Маэстро.
   -- Приветствую вас и поздравляю с шестым днем Великой игры -- Антакарана. Квест в реальности. Прежде всего, позвольте выразить глубокие соболезнования по поводу потери еще одного игрока... -- на мгновение его обычно нейтрально-приветливое выражение лица кажется мне...разгневанным? Тень внезапной эмоции пролетает, и Маэстро вновь берет себя в руки так быстро, что я не уверенна, было ли это на самом деле.
   -- Корпорация скорбит вместе с вами, ибо я не устаю повторять, насколько важен каждый из участников. Организаторы крайне недовольны вашим выбором, -- продолжает он и среди игроков проносится громкий ропот, сопровождаемый выкриками негодования. В своей голове я внезапно слышу "клик" и начинаю ощущать сильную тревогу.
   -- Чертовы кровожадные мерзавцы, именно вы вынудили нас пойти на это! -- гневно выкрикивает Раннер.
   -- Вы должны были внимательнее слушать задание... -- продолжает Маэстро, (и снова "клик" в моей голове. Опять это мутное чувство чудовищной ошибки! Оно поднимается откуда-то из глубины подсознания на поверхность, и от этого меня бросает в жар), -- я никогда не произносил фразу, что жертва должна быть выбрана среди вас. Это могло было быть любое живое существо, обитающее на острове. Посыл стиха-загадки остался неуслышанным, ведь главное, чего ожидали от вас организаторы -- это коммуникация.
   Вот оно! Слова Чжан Кианг, которые так не давали мне покоя, обрели свою форму: "Не доверяй никому. Четко следуй инструкциям. Это твой единственный шанс". Мы неправильно расшифровали задание! В предложении Маэстро "Вам придется отдать чью-то жизнь в обмен на возможность двигаться дальше" не было ни слова о том, что эта жизнь должна принадлежать кому-то из игроков. Речь даже не шла о человеческой жертве! Наши загнанные страхом умы и возможно, алчность некоторых игроков, по-своему трактовали подсказку. Раздается пронзительный крик Би Би. Она плотно закрывает рот руками, глаза ее раскрыты от ужаса, и без того бледное лицо теряет всякую краску. Кажется, что женщина вот-вот упадет в обморок. Ю и Блонда с растерянным выражением лица придерживают обессилевшую Би Би с двух сторон. Никто не знает, что возразить на подобное обвинение, поэтому просто продолжают молча слушать речь Маэстро.
   -- Тем не менее, в указанное время жертва была зафиксирована около столба, поэтому задание считается выполненным. Если бы вы внимательно слушали подсказки и правдиво рассказали свои истории, возможно, этой смерти удалось бы избежать. Но не каждый из вас нашел в себе мужество раскрыть свою самую страшную тайну.
   Я, кажется, понимаю, кого он имеет в виду: Алекса, Би Би и Планка. Если бы мы услышали их истории, то, вероятно, догадались бы об истинной причине нашего здесь пребывания, обсудили это и нашли выход. Дело не в том, насколько плохими были наши поступки в прошлом. Перед игроками не стояло задачи оценить, кто больше заслуживает смерти. Мы всего навсего должны были приблизиться к решению основной задачи. Маэстро продолжает говорить:
   -- ...поэтому камень по праву достался вам. Кроме того, многие из игроков уже догадываются о правильном ответе на главный вопрос: что объединяет всех участников квеста как в жизни, так и здесь, на острове. Так или иначе, вы справились с заданием. -- Кажется, я вновь слышу гнев в голосе Маэстро, -- Однако, Корпорация считает необходимым отдать дань павшему игроку и восстановить его доброе имя.
   В этот момент все мое тело натянуто как струна и кровь приливает к лицу. Левая рука непроизвольно тянется к правому запястью, но я успеваю одернуть ее, прежде чем острые и грязные ногти вопьются в свежую кровоточащую рану. Я боюсь услышать то, что сейчас скажет Маэстро и одновременно жажду узнать правду.
   -- Холео никогда никого не убивал, -- эта фраза звучит как жестокий приговор всем нам. Вот она -- безжалостная истина: мы убили невиновного человека! И в глубине души я всегда знала это. Не могу найти в себе силы взглянуть в сторону Би Би. Сложно представить, что сейчас творится в ее душе.
   -- Большая часть его истории -- правда. По крайней мере все, что касается детства. Однако, уже в старших классах родители и преподаватели заметили странности в поведении Хорхе и перевели мальчика в специальную школу. Не смотря на свой незаурядный ум и феноменальную память, он не мог вести себя адекватно в компании обычных людей. Все истории, рассказанные мальчиком, бывали настолько детальны и тщательно продуманы, что становилось сложно отличить правду от лжи. Но основная проблема заключалась даже не в этом -- Хорхе сам абсолютно верил в то, что говорил. По окончание школы его близкий друг Леонсио поступил на астрономический факультет, как о том мечтали мальчики в своей маленькой секретной обсерватории. Для Хорхе, известного вам, как Холео, этот путь был закрыт. Вместо этого он лечился в различных клиниках. Леонсио никогда не забывал друга и всячески поддерживал его. Спустя какое-то время ему даже удалось устроить Холео (мне привычнее использовать это имя, впрочем, как и вам) в качестве разнорабочего в обсерваторию, где сам Леонсио на тот момент уже работал младшим научным сотрудником. Страсть Холео к звездам была неудержима, а уровень его знаний удивлял даже самых уважаемых ученых обсерватории. В терапии юноша демонстрировал большие успехи и даже частично избавился от некоторых недугов. Со временем Леонсио стал почитаемым ученым и трудился над новыми проектами. Он сделал Холео своим ассистентом. Неплохое достижение для человека без высшего образования и с определенными поведенческими отклонениями. Леонсио действительно трудился над доказательством существования нового спутника, только эта работа не была тайной, а проводилась на средства предоставленного государством гранта. Незадолго до завершения работы Леонсио умер от инфаркта. Для Холео это стало настоящей трагедией, вследствие чего его больное воображение придумало, что он, Холео, и стал убийцей собственного друга. Возможно, эту фантазию спровоцировало гложущее чувство вины из-за того, что ему не удалось спасти человека, который так много сделал для него -- ведь все описанные Холео симптомы действительно имели место. Молодой человек верил, что, если бы он убедил друга обследоваться и на время отложить работу, инфаркта можно было бы избежать. А может быть, это была просто защитная реакция на травматические переживания. Во всяком случае, убитый горем Холео, пытался каждого убедить в собственной вине. Конечно же, было проведено вскрытие, которое не показало никаких следов яда. После этого случая Холео вынужден был провести длительное время в психиатрической клинике. Позвольте сказать, что он -- уникальный человек, который, в конце концов, смог победить свою болезнь. Светлая ему память. -- Маэстро делает паузу, и повисает тяжелое молчание.
   -- Я знала, что с симптомами отравления мышьяком что-то не так, -- слова Би Би наполнены горечью, а уголки ее губ сложились в глубокую складку скорби, -- это я убила его своей невнимательностью и недоверием.
   Судорожно ищу слова утешения... Но их просто не существует.
   Спустя минуту, Маэстро продолжает:
   -- Корпорация прекрасно понимает, что в вашей компании наступил кризис. Но на данном этапе страхи, недоверие и сговоры лишь мешают выполнению заданий. Я должен вновь напомнить вам о том, как важны сплоченность и командная игра. До финала еще два дня. Но и сам финал потребует еще больше сил, умений и коллективного разума. Поодиночке вы пропадете. Организаторы дарят вам возможность попробовать вновь обрести друг друга и умение доверять. Сегодняшняя задача сложна и проста одновременно: видите высокую скалу по правую руку, на которой возвышается одинокое дерево? Доберитесь туда до захода солнца и получите то, от чего в финале будет зависеть ваша жизнь. Слушайте внимательно традиционную подсказку:
   Есть у веревки два конца,
   Как у души - две стороны,
   Веревка -- цепь, звено - душа,
   А звенья все в цепи равны,
   Оставьте злость, обиду, страх,
   "Дойти" - задача нелегка,
   Ведь в истины момент спасут
   Взаимопомощь и длина.
  
   Все необходимое вы найдете под камнем с монитором. Удачи вам, игроки, и надеюсь на ваше благоразумие.
   С этими словами Маэстро исчезает с монитора.
   -- Что за странное окончание подсказки? При чем здесь длина?! -- нервно спрашивает Блонда.
   -- Как будто остальная часть ясна, как Божий день, -- язвительно бросает Ю.
   -- А что тут непонятного? -- огрызается Блонда, -- мы должны будем как-то взобраться на эту чертову гору в одной упряжке.
   -- Связке, -- поправляет ее Алекс, -- Блонда права, Маэстро имел ввиду, что всем нам необходимо будет идти в одной альпинисткой связке и страховать тем самым друг друга на опасных переходах. Думаю, под "длиной" он имел в виду веревку. Иногда для альпинистов это бывает решающим фактором в преодолении некоторых сложных участках в горах. В любом случае, мы поймем это лишь в процессе выполнения задания. Я возьму на себя организацию восхождения. Уверен, что это мое задание.
   -- Как хорошо ты осведомлен! Уверенна, что твои сильные плечи -- результат долгих и упорных тренировок, -- Блонда обнимает Алекса сзади и начинает массировать его плечи. При этом она вызывающе смотрит мне прямо в глаза. С каким удовольствием я бы сейчас размазала ее самодовольную улыбку по идеальному, хоть и весьма исхудавшему, личику.
   "Она провоцирует меня, -- думаю я про себя, -- идея идти с ней в одной связке кажется мне отвратительной. Как и с Планком. Как и с Раннером."
   Раннеру такая провокация тоже явно не по душе.
   -- Я ни за что не пойду вместе с вами, группа неудачников. С чего ты решил, что можешь командовать процессом? -- он враждебно смотрит прямо в глаза Алексу, шумно выдыхая воздух через нос. Его руки сжимаются в кулаки, разжимаются и вновь сжимаются. Спортсмен напоминает разъяренного быка на корриде.
   "Только не ведись на провокацию", -- молю я про себя Алекса.
   -- Может быть потому, что восемь лет жизни посвятил скалолазанию и восхождению на труднодоступные вершины типа Эльбрус или Монблан и могу отличить Булинь от фламандского узла? -- говорит Алекс самым равнодушным тоном и спокойно смотрит Раннеру в глаза. Мне приходит в голову, что ему не раз приходилось сталкиваться с душевнобольными людьми или, по крайней мере, слышать рассказы своего ах-какого-красивого психотерапевта. И уж точно Алекс знает лучше меня, как себя с ними вести.
   На это Раннер не находит, что сказать, а Блонда прижимает свои полные влажные губы к уху Алекса и что-то шепчет. При этом она не сводит с меня взгляд. Затем девушка отталкивает Алекса от себя и начинает смеяться.
   "Она просто выжила из ума, как многие здесь", -- внушаю я себе. Но веселый ответный смех Алекса заставляет меня почувствовать резкий укол ревности. Что она пообещала ему? И почему так смотрела на меня? Может быть, они оба просто смеются надо мной?
   Мы дружно пытаемся сдвинуть с места камень с монитором. Он так легко поддается, что Ю чуть не падает с ног, приложив слишком много усилий. Под камнем находится глубокая выемка, содержащая скудное снаряжение: альпинистские страховочные системы с карабином для каждого игрока и, как мы и предполагали, всего одна единственная веревка диаметром около 10 мм.
   -- Предлагаю не терять ни минуты, -- начинает свой инструктаж Алекс, -- солнце уже высоко, а это значит, что у нас есть не более семи -- восьми часов. Скала, про которую говорил Маэстро, находится совсем близко. Но это только на первый взгляд, лишь оптическая иллюзия. Я предполагаю, что на пути будет много спусков и подъемов, а поскольку наша задача идти в одной связке...
   -- Черта-с-два я встану с вами в одну упряжку, -- повторяет упрямо Раннер
   -- ...это может лишь означать, что дорога будет нелегкой и местами крайне опасной, -- игнорирует его замечание Алекс, -- каждый из вас должен надеть вот эту страховочную систему: она состоит из пояса, плечевых и ножевых обхватов. Вот эта штука -- называется карабин, от него будет зависеть ваша жизнь. Поэтому всегда убеждайтесь в том, что он хорошо застегнут. Вкратце это все.
   Он помогает всем игрокам надеть системы и пристегнуть карабины. Блонда ведет себя крайне вызывающе и постоянно крутится вокруг него. Мне непонятна цель подобного поведения, но в какой-то момент времени я готова собственноручно придушить ее. Несмотря на подобные враждебные мысли, мне вновь бросается в глаза, насколько девушка исхудала и ослабла за последние дни из-за отсутствия питания и внутренних переживаний. Представляю себе, какой обузой она может стать для нашей связки при восхождении, тем более, счет идет на часы.
   С другими игроками ситуация не лучше: Планк в силу своего возраста, к тому же, еще не до конца оправившись после укуса Ботропса, очень неуклюж и медлителен. Марта постоянно озирается по сторонам, словно загнанный зверь, и я опасаюсь, что где-то в процессе восхождения у нее может случиться нервный срыв. Раннер натянут, словно струна, и лишь ищет повод для того, чтобы выпустить внутреннего зверя. К тому же, я прекрасно помню, что у него все еще находится нож Энджела.
   Это ужасное испытание -- идти в одной связке с тем, кому не доверяешь, принимаешь за душевнобольного и непредсказуемого человека, кто по твоему мнению, может убить тебя или избавиться как от ненужного звена цепи. Вот что имел в виду Маэстро под выражением "кризис". Что ж, это еще очень мягко сказано.
   -- Лавина, -- раздается тихий голос Алекса над моим ухом, -- возьми себя в руки! Горы -- это и твоя стихия тоже. Об этом говорит твое имя. Давай я посмотрю, правильно ли ты все надела, -- словно почувствовав мою внутреннюю тревогу, он добавляет, -- не думай о плохом. Я возьму Лилу с собой и прослежу, чтобы с ней все было в порядке. Не переживай о девочке, позаботься лучше о себе. Мы будем там до захода солнца, живые и невредимые. И ты, и я, и Лилу. А до остальных мне нет дела.
   В очередной раз я благодарю Бога, что Алекс здесь, на этом острове. Не могу себе представить, как пережила бы все происходящее без его поддержки.
   -- Спасибо, -- это все что я могу сказать, тронутая такой заботой. Одна назойливая мысль не дает мне покоя:
   -- Что сказала тебе на ухо Блонда? -- вдруг вырывается с моих губ. Закусываю язык, но уже слишком поздно.
   -- Ах, ты об этом. Что-то вроде того, что она была бы не против, если бы я покорил и ее вершину тоже.
  
   Уже полчаса мы движемся по направлению к заветной скале. Наша цель, указанная Маэстро, просто не может не захватывать дух. Голая, лишенной всякой растительности и почти черная, она была бы неприглядной, как миллион других скал, если бы не одинокое высокое дерево, пробившееся сквозь мрачную бездушную каменную поверхность. Оно является олицетворением души скалы, делает ее живой и немного волшебной. Я смотрю на одинокое растение, как на чудо природы -- сильное и преодолевающее трудности каждую секунду. Скала и дерево словно дополняют друг друга в своем вечном одиночестве.
   Перед выходом Алекс связал на веревке узлы, зафиксировал к ней каждого из нас, вручив по витку веревки и показал, как пользоваться страховкой в случае срыва одного из игроков. Раннер упрямо отказался идти в одной связке, поэтому сейчас он плетется немного в стороне, наедине с самим собой.
   Пока что дорога была относительно легкой. Если бы не "слабые звенья цепи", мы могли бы продвинуться намного дальше. Особенно ощутимы потери времени при подъемах. Нам приходится останавливаться, ждать остальных игроков, подтягивать их на веревке. Слабее и медленнее всех продвигается Планк. В какой-то момент времени Раннер теряет терпение и исчезает вдалеке, решив самостоятельно продолжить восхождение со словами:
   -- Вы можете ползти сколько угодно, а я планирую выполнить задание и найти то, что сохранит мне жизнь в финале.
   Мы все были так заняты организационными моментами, что даже не имели возможности проанализировать слова Маэстро о том, что нас ждет в конце. А ведь это был первый раз, когда он упомянул о финале. Я испытываю смешанные чувства -- с одной стороны, финал уже не кажется чем-то недостижимым, и эти безумные испытания скоро прекратятся. С другой стороны, если нам итак каждый день приходится вести борьбу за выживание -- с собственными страхами, с внешними смертоносными факторами и постоянным давлением на психику из-за происходящих вокруг трагедий, то что же будет в последней, решающей схватке?
   -- Что нас ждет наверху? -- спрашивает Ю, которая идет прямо передо мной. Мы передвигаемся на расстоянии около четырех метров друг от друга.
   -- Меня больше интересует другое. Что будет, если мы не дойдем? Это автоматически означает гибель в финале? -- раздается голос Планка, который следует за мной.
   -- Это просто снизит наши шансы на благополучный исход, -- я изо всех сил пытаюсь подбодрить игроков, но мы уже достаточно пережили на этом острове, чтобы понимать - финал будет кровавым и смертельно опасным. Все попытки успокоить себя, что организаторы не хотят нашей гибели, бессмысленны. Я абсолютно убеждена, что без этой штуки на скале -- что бы это ни было -- мы обречены. Может быть, идея Раннера о самостоятельном восхождении не лишена смысла? Но как я могу покинуть своих друзей? Лилу, Алекса, Би Би? А как быть с безумной Мартой, которая тоже не заслуживает быть брошенной на произвол судьбы?
  
   Мы продолжаем путь. Усталость, жажда и голод выматывают игроков и заставляют двигаться по инерции, словно роботов. Шаг, еще один, еще один и так до бесконечности. Наша связка плетется уже около часа, а скала с деревом даже и не думает приближаться. Под палящим солнцем кажется, что она все больше и больше удаляется от нас, словно оазис в пустыне для изнуренного путника.
   Спустя некоторое время мы подходим к первому реальному препятствию. Гора уходит вниз под углом более 60 градусов. Благодаря резиновым ботинкам, нам удается довольно ловко удерживаться на каменистой поверхности, но даже невооруженным взглядом видно, насколько опасен этот спуск. Любое неверное движение может спровоцировать обвал камней, которые просто погребут всех участников связки под своей тяжестью. Алекс быстро отдает распоряжение поменяться местами: мужчины пойдут вниз первыми, девушки последуют за ними. Так, в случае обвала, в зоне риска в первую очередь окажутся Алекс и Планк.
   Когда все приготовления закончены, мы разворачиваемся лицом к скале и осторожно начинаем спуск, ощупывая каждый камень перед тем, как взяться за него или наступить. Внезапно раздается раскатистый звук -- булыжник летит с высоты, стремительно набирая скорость и захватывая по пути другие, более мелкие, камни. Инстинктивно я тесно прижимаюсь к скале и вижу краем зрения, как он пролетает мимо моей головы в нескольких сантиметрах. Падение булыжника сопровождается гулким эхом, которое спустя некоторое время, все еще проносится над горами. Когда грохот прекращается, Алекс кричит снизу:
   -- Все в порядке? Никого не задело? Ох и наделали вы здесь шуму...
   -- Простите, -- раздается сверху виноватый голос Марты, -- я просто не могу сосредоточиться, ОНИ постоянно смотрят на нас.
   Я испытываю огромный соблазн отвязаться и уйти, чтобы обеспечить себе хоть какой-то шанс добраться до места живой и невредимой. Становится понятным смысл этой связки -- Алекс, Ю, Лилу и я могли бы справиться самостоятельно, но мы здесь ради слабых звеньев -- Планка, Блонды и Марты. Возможно, к ним относиться и морально сломленная Би Би.
   Когда мы, наконец, добираемся до основания пропасти, Алекс разрешает сделать небольшой перерыв перед еще более опасным подъемом. Обессиленная, я падаю на землю и прижимаюсь спиной к скале. Алекс садится рядом.
   -- Расскажи мне о Планке, -- говорит он без предисловий. Язык прилипает к небу от жажды, тем не менее, я обрисовываю в двух словах подслушанный мною вчерашний разговор между Планком и его вымышленным приятелем Эриком.
   -- Если... то есть, когда мы окажемся в Бунгало, нам нужно будет обязательно поговорить. То, что сегодня рассказал Маэстро, а теперь еще и ты, только подтверждают мою догадку о причине выбора именно нас из огромного количества гениальных шизофреников.
   Несмотря на физическую усталость, меня съедает любопытство:
   -- Мы не можем обсудить это сейчас?
   -- Не хочу, чтобы нас кто-то услышал. Кроме того, хотелось бы оказаться в спокойной обстановке, чтобы обсудить детально план дальнейших действий. Ты и я.
   -- И Лилу, -- добавляю я.
   -- Конечно, -- улыбается Алекс, -- я вас друг без друга уже не представляю.
  
   Подъем на скалу из ущелья происходит без особых происшествий. На этот раз в начале связки Алекс поставил самых сильных игроков, чтобы в случае срыва кого-то из слабых участников, мы могли удержать его на веревке. Я следую прямо за Алексом. Пару раз веревка натягивается, когда кто-то внизу оступается или хватается за нее рукой, но это не влечет за собой каких-то существенных последствий. Можно было бы даже назвать подъем удачным, если бы не время. Мы двигаемся очень-очень медленно, останавливаясь через каждые три шага, чтобы дождаться остальную часть связки. Для меня все действия происходят, как в замедленной съемке и это изматывает больше, чем физическая нагрузка и жара вместе взятые.
   Досада грызет меня изнутри. "Если мы будем продвигаться в таком же темпе дальше, мы обречены", -- думаю я про себя, смотря на близкую и одновременно такую далекую скалу. Кажется, она удалилась от нас еще больше. Солнце сейчас стоит в зените, и на небе не видно ни облачка. Нас спасает лишь прохладный ветер, свободно гуляющий между скалами. Нет ни единого шанса добраться до обозначенной цели вовремя. Слишком обременительны для нас ослабленные игроки. Ни этого ли добиваются организаторы? Они всегда точно знают, какую часть нашего организма озадачить больше всего -- ноги, руки, мозг или душу. Они ни секунды не сомневаются в соблазне сильных игроков оставить слабых на произвол судьбы. В конце концов, Раннер именно так и сделал. И мне сложно осуждать его за это.
  
   Бесконечная усталость и изнуряющая дорога. Не остается ни сил, ни желания что-то говорить, к тому же, мы стараемся по максимуму экономить силы. Внезапно я вижу вдалеке Раннера. Он сидит спиной к нам и даже по его осанке можно понять, что-то пошло не так. Уже отсюда я могу себе представить, что спортсмен находится на краю пропасти. И это не сулит ничего хорошего.
   Когда мы подходим ближе, я убеждаюсь в своей правоте. Не удивительно, что Раннер остановился, не в силах продолжить свой путь в одиночку. Прямо перед нами простирается внушительных размеров ущелье. Несмотря на то, что оно относительно неглубокое, спускаться туда без страховки сродни самоубийству: скала уходит вниз под углом почти 90 градусов. Я вижу достаточное количество уступов, потенциальных зацепок, но сам рельеф настолько сложный и скользкий, что даже самый продвинутый скалолаз не решится полезть туда, не приняв перед этим необходимые меры безопасности.
   Поравнявшись с Раннером, Блонда насмешливо спрашивает:
   -- Что, все-таки мы тебе понадобились?
   -- Не вы, -- спокойно отвечает он, -- ваша веревка.
   Все игроки погружены в собственные мысли в то время, как Алекс исследует стену. Я чувствую себя подавленно. Что если мы изначально выбрали неверный путь? Возвращаться обратно -- значит терять время. Кажется, у нас нет выхода...
   -- У нас есть выход, -- слышу я бодрый голос Алекса, -- справа в нескольких шагах отсюда есть достойный и очень стабильный уступ -- отличное место, чтобы зафиксировать веревку и организовать страховку. После этого мы спустим каждого игрока по очереди вниз. Лучший способ сэкономить время и силы.
   Я моментально понимаю, что означает план Алекса, и от этого у меня сжимается сердце:
   -- Алекс, ты же не...
   -- Ты все правильно поняла, я пойду последним. Без страховки. В метрах пятидесяти отсюда, по левую сторону есть неплохой рельефный спуск, -- он выглядит решительно, так что совершенно бессмысленно вступать с ним в какие-либо дебаты. Кроме того, Алекс прав -- это единственный разумный выход из сложившейся ситуации.
  
   Спустя некоторое время парни совместно организует страховку: они обвязывают веревку вокруг уступа, фиксируют ее в трех местах карабинами, а на конце создают что-то вроде качели с петлей для страховочного карабина спускающегося человека.
   -- Первыми пойдут самые тяжелые скалолазы, так как мне потребуется помощь других игроков в организации такого спуска. Последними будут качаться наши прекрасные дамы. При спуске отталкивайтесь от скал ногами короткими прыжками. Помните: если вас развернет спиной или вниз головой, можно получить серьезную травму, поэтому всеми силами старайтесь сохранить равновесие.
   Первым он фиксирует в импровизированные качели Планка, который заметно нервничает, но всячески пытается скрыть это. Не проходит и трех минут, как пожилой мужчина отстегивает карабин на дне ущелья и энергично машет нам наверх: все в порядке. Довольно быстро к нему присоединяются и другие игроки. За счет обмотки веревки за уступ, сил требуется не так много, поэтому мы с Алексом вполне справляемся с этой задачей вдвоем. Когда мы опускаем вниз легкую, как перышко Блонду, я спрашиваю его:
   -- Ты уверен, что нет другого выхода?
   -- Тут такая возможность потренироваться -- я не могу упустить ее. И не уговаривай, -- чересчур бодро отвечает он.
   -- Может быть, ты сможешь смастерить какую-нибудь самостраховку? Ты же такой выдающийся альпинист!
   -- Сарказм оценил. Самостраховку сделать не могу, у меня нет для этого ровным счетом ничего. Если я спущусь по веревке, кто отвяжет ее потом наверху? Добрые организаторы? Очень сомневаюсь.
   -- Но это верх идиотизма -- спускаться здесь без страховки!
   -- Нет, дорогая моя, верх идиотизма -- это жить среди идиотов и думать, что ты наименьший идиот из всех, -- он запрокидывает голову и смеется своим Алекс-смехом.
   -- По мне так, ты самый большой идиот из всех, -- улыбаюсь я в ответ.
   -- Вот за что я тебя люблю -- ты всегда зришь в корень. Ты последняя. Давай, запрыгивай -- я тебя покачаю.
   -- Алекс, будь осторожен, прошу тебя. Не представляю, как смогу пройти через все это, если ты...если тебя не станет.
   -- Даже не рассчитывай на это: я потерплю до финала и составлю там тебе достойную конкуренцию.
  
   Мы все подходим к точке, которую Алекс выбрал себе для спуска, предварительно сбросив нам веревку. Запрокидываю голову и наблюдаю за ним с замиранием сердца. Даже в такой напряженной ситуации я не могу не заметить его атлетически сложенного тела, и не восхититься тем, насколько мастерски он им владеет. Перед тем как сделать шаг, Алекс тщательно ощупывает выступ или камень, затем спускается, вновь ощупывает стену, спускается еще на один шаг. Каждый раз, когда из-под его ладони или ноги сыплется скальная пыль или вылетает камень, у меня перехватывает дыхание. Высота стены не более 50 метров, но каждый метр кажется бесконечно длинным. Я сама поражена интенсивностью собственных чувств -- мне так отчаянно не хочется его потерять. Воображение рисует безжалостные картинки: вот свершилось, он упал и разбился, и мне становится так невыносимо тоскливо.
   Наконец, Алекс добирается до дна ущелья. Пот градом катится по его смуглому лицу, в то время как он интенсивно разминает свои забитые руки и запястья. С удивлением я слышу возгласы облегчения. Значит, и другие игроки искренне волновались за парня? Или они просто опасались, что останутся без такого талантливого проводника? Даже Раннер кладет ему руку на плечо и одобрительно кивает головой. Блонда же буквально набрасывается на Алекса:
   -- Я так за тебя переживала!
   -- Совершенно зря. Я не мог упасть в грязь лицом, когда мной любовались такие красотки внизу, -- говорит он с такой легкостью, как будто не совершил только что самый сложный и опасный спуск в своей жизни.
   Действительно. Не мог.
  
   Через триста метров нас ждет новое испытание -- подъем на скалу из ущелья. Стена похожа на ту, по которой мы только что спускались, только она еще более отвесная и гладкая. Я жду и боюсь того, что скажет Алекс:
   -- План тот же. Только на этот раз я первым полезу вверх с веревкой, зафиксирую ее там и спущу конец с качелями вниз. Сначала отправляйте Лавину и Ю. Они помогут мне с остальными. Последними пойдут Раннер и Планк. На этот раз не получится так быстро и легко, как со спуском. Каждому придется забираться по скале, а мы сможем лишь подтягивать его по мере сил.
   -- Алекс, тебе нужно отдохнуть отдохнуть! -- решительно возражаю я, -- ты еще не отошел от предыдущего спуска.
   -- Я не вижу отсюда нашу скалу, и меня это немного нервирует. Не утащили бы ее куда наши организаторы... Надо поскорее проверить, -- он подмигивает мне и, не теряя ни минуты, лезет вверх, предварительно намотав веревку на плечо.
   Его ноги дрожат от напряжения, а жилы выпирают на руках так, что их очертания видно даже через плотную ткань костюма. Почему ОНИ заставляют нас делать это?! Каждый день рисковать жизнью, проходить лишенные всякого смысла испытания? Трястись от страха за жизнь близкого человека, седея внешне и умирая внутренне? Все это ради миллиона долларов? Так вот они могут засунуть его... Внезапно меня посещает пугающая мысль: Алекс говорил про свои попытки самоубийства. Что, если болезнь на самом деле прогрессирует, и он решил воспользоваться таким замечательным шансом? Нет, этого не может быть! Мой собственный страх заставляет меня усомниться в адекватности человека. Вдруг словно в кошмарном сне я вижу, как правая нога Алекса срывается в пропасть, после того как кусок скалы отламывается под его весом. В ужасе закрываю глаза и слышу гудящую тишину в ушах.
  
   -- Вика! Вика! Вика! -- папа трясет меня за плечи, -- очнись, дочка, что с тобой?
   Открываю глаза. Шум в ушах прекращается. Я стою в пижаме босиком на кафельном полу нашей кухни.
   -- Ты опять ходила во сне, -- он вздыхает с облегчением и крепко прижимает меня к себе, -- ложись в кроватку, уже далеко за полночь.
   -- Но Юля просила принести ей стакан чая с лимоном.
   -- Вика, прекрати. Ты же знаешь, что Юли больше нет, -- тихо, но очень твердо говорит отец.
   -- Папа? Ну как же так? Мы только что болтали, и она сказала, что хочет пить...
   -- Не начинай снова, Вика! Юля умерла уже полгода назад, тебе это просто приснилось, -- его голос по-прежнему спокоен, но тон заметно повысился.
  -- Папа, она лежит в моей кроватке, посмотри сам...
  -- Быстро иди спать! -- наконец, теряя контроль, сердито кричит он.
  
   Я прихожу в себя. Свежая кровь течет тонкой струйкой по моей правой ладони. В приступе паники и неконтролируемой тревоги я яростно чесала шрам. Кажется, я действительно ненадолго отключилась от всего происходящего -- как иначе объяснить это внезапное воспоминание, вспышку из далекого и навсегда забытого прошлого? Вопреки ожиданиям не слышно ни звука падения, ни ужасных возгласов. Потихоньку приоткрываю один глаз и испытываю настолько глубокое облегчение, что ноги подкашиваются сами собой, и я сползаю на землю. Алекс все еще висит на скале на том же месте, отдыхая от пережитого шока. Затем он берет себя в руки и делает быстрые ловкие рывки вверх. Еще немного и, к всеобщей радости, парень исчезает на скале. Вскоре его довольное лицо появляется над обрывом, и Алекс поднимает вверх большой палец: все в порядке.
   После этого Алекс фиксирует веревку, и я как можно быстрее карабкаюсь вверх, чтобы вдвоем начать подтягивать остальных игроков.
   -- Что это было за представление?!
   -- Добавил красок в скучную игру, -- улыбается он.
   -- Я думала, что ты...
   -- Я тоже так думал. Но небеса сегодня щедры, как никогда.
   Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Я как будто оказываюсь во сне и пытаюсь куда-то бежать, но мои ватные ноги совсем не слушаются -- так мучительно долго все тянется. Когда мы поднимаем Блонду, я не могу удержаться и спрашиваю Алекса:
   -- Почему она так вызывающе ведет себя с тобой?
   -- Думаю, она провоцирует тебя, -- немного поразмыслив, отвечает он, -- как человек далеко не глупый, Блонда догадалась, что за сумасшедшая вечеринка у нас тут на острове намечается.
   -- Для человека далеко не глупого она ведет себя очень глупо. Блонда просто сходит с ума, как и многие на этом острове, -- замечаю я строптиво.
   -- Ты не права. Блонда сложила два плюс два, проанализировала болезни других, свою собственную и брата -- не могу себе представить, что ей было ничего неизвестно о ней. Но Блонда просто не понимает, что не так с тобой. А как это узнать проще всего? Правильно: надавить на самое больное, заставить тем самым обнажить свои самые гадкие секреты. В твоем случае это ревность, -- спокойно говорит он.
   -- Ах, неужели? И какова же ее тактика с определением твоего диагноза? -- язвительно спрашиваю я.
   -- Та же самая. Она убивает двух зайцев одним кокетливым взмахом ресниц, -- невозмутимо отвечает Алекс.
   -- И какие же низменные чувства она будит в тебе?
   -- Желание накормить ее большим куском мяса, -- он смеется и лукаво подмигивает мне. На него действительно невозможно долго сердиться. Невольно я смеюсь в ответ и, вдруг спохватившись, добавляю:
   -- И да, я не ревную.
   -- Ага. А я не пою.
   -- Правда?
   Вместо ответа Алекс начинает громко и весело распевать какую-то детскую песню. Голос его звучит наполнено и глубоко, разлетаясь над скалами гулким эхом. Когда он замолкает, можно еще некоторое время слышать отголосок беззаботного "...та-та-та и пошел на луг гулять". Сколько же еще талантов кроется в этом удивительном человеке?
  
   Наконец, последний игрок -- Планк -- добирается до верха. Солнце неумолимо начинает клониться к линии горизонта. Мы делаем общий привал на десять минут, затем встаем в связку и продолжаем свой путь по направлению к скале с одиноким деревом, которое сейчас кажется совсем близко -- стоит только взойти на горку. Это немного придает мне оптимизма, но идти все равно необычайно тяжело. У меня гудят ноги, голова начинает болеть от жажды, а я сама в полной мере могу ощутить на себе все уже известные мне симптомы обезвоживания. Рельеф становится относительно ровным, и в связке нет особой необходимости. Тем не менее, никто даже не пытается покинуть ее, в том числе и Раннер. Я в который раз убеждаюсь: слабые игроки стараются из последних сил держать темп, а сильные сдерживают себя в скорости. Эта связка не ради сильных, она для слабых.
   С такими мыслями мы подходим к очередному ущелью, и я окончательно теряю всякую надежду достичь цели вовремя. Оно больше и шире всех предыдущих пропастей, а его стены так отшлифовало постоянно гуляющими здесь ветрами, что безупречно гладкие поверхности блестят на солнце. О спуске здесь не может быть и речи, хотя бы из-за недостаточной длины веревки. Как там говорил Алекс? Иногда длина является решающим фактором в преодолении препятствий в горах.
   Тем не менее, совершенно очевидно, чего от нас ждут организаторы. К противоположной стене пропасти ведет узкий скалистый хребет длиной около 300 и шириной не более трех метров. Я удивляюсь про себя -- является ли этот опасный "мостик" естественным рельефом, ювелирно выточенным блуждающими здесь ветрами, либо же он искусственно создан Корпорацией? И то и другое кажется мне вполне реальным. Сейчас это не имеет особого значения. Нам предстоит балансировать на высоте около ста метров над устланным острыми камнями дном пропасти, подвергаться при этом внезапным порывам ветра и тратить драгоценное время, тщательно взвешивая каждый шаг. Одно неловкое движение может стоить жизни не только игроку, но и всей связке.
   Никто из игроков не вступает в ненужные дискуссии, поскольку каждый итак понимает, что иного пути нет. К счастью, среди нас нет страдающих акрофобией -- страхом высоты. Все просто бояться. Вот такой несмешной каламбур.
  
   Алекс возглавляет вереницу, замыкает ее Раннер. Я иду предпоследней между Раннером и Мартой. Такую расстановку Алекс объяснил следующим образом: самые физически подготовленные игроки находятся в начале и конце связки. В случае срыва одного из идущих в середине, проще будет удержать от соскальзывания вслед остальных участников.
   -- Продвигаться вперед мы будем очень медленно. Смотрите внимательно, куда ступает идущий перед вами игрок, и старайтесь идти за ним след в след. При сильном порыве ветра мы останавливаемся и расставляем ноги чуть шире плеч -- это самая устойчивая позиция. При необходимости, а именно, если порывы ветра будут сильнее, чем я рассчитываю, нам придется присесть или даже лечь, поэтому внимательно слушайте мои команды и передавайте их сразу же друг другу по цепочке, потому что ветер может проглатывать мои слова. И еще одно..., -- Алекс молча обводит взглядом запуганных игроков, -- если кто-то сорвется со скалы, наша задача упираться ногами и руками во что только можно. Если сорвавшийся утянет за собой хотя бы еще одного человека, шансы на выживание у нашей команды значительно падают. Если двух -- сводятся к нулю. Выше нос! Этого не случится, если вы будете точно придерживаться моих указаний. Эти мерзавцы наверняка все просчитали. Да поможет нам Бог.
   С этими словами он отворачивается и первым ступает на каменную поверхность хребта. Через пять метров за ним следует Ю, а затем и остальные участники. Когда приходит моя очередь, я шумно выдыхаю и ставлю ногу на неожиданно скользкую поверхность.
   Как и говорил Алекс, мы продвигаемся крайне медленно. Приходится часто останавливаться, чтобы переждать порыв ветра. Меня сильно беспокоит идущая впереди Марта. Она постоянно озирается по сторонам и часто смотрит в одном конкретном направлении. Даже отсюда я вижу ее затравленный взгляд и нездоровый румянец на щеках. При этом женщина постоянно что-то бормочет себе под нос. От полной достоинства и спокойствия Марты не осталось и следа, и наблюдать это перевоплощение не только печально, но и по-настоящему жутко. Я внимательно отслеживаю каждое ее движение и с тревогой понимаю, насколько они хаотичны и рассеянны.
   -- Марта, смотри под ноги! Перестань озираться по сторонам! Это очень опасно! -- кричу я ей.
   -- ...перестали смеяться, -- доносятся до меня сдуваемые ветром обрывки фраз, -- я...не посмешище..
   Мост еще больше сужается, и я, затаив дыхание, внимательно смотрю под ноги. Шаг, еще шаг, и еще один. Я так сосредоточена на своих движениях, что на секунду выпускаю из виду Марту и все происходящее вокруг. И это оказывается ужасной, роковой ошибкой! Внезапно я чувствую резкий рывок и, не успев среагировать, лечу в пропасть.
  
   Мое падение прекращается резким рывком, и я повисаю над пропастью на своей страховочной системе, как тряпичная кукла на веревке. От смерти меня отделяет лишь карабин, пристегнутый к общей веревке. Сердце колотится от страха, руки леденеют и потеют одновременно, в панике я озираюсь по сторонам, чтобы понять, что произошло. А произошло следующее: Марта, потеряв бдительность, оступилась и полетела в пропасть, потянув меня вслед за собой. Алекс и Раннер успели среагировать и изо всех сил натянули веревку в разные концы. И вот сейчас мы вдвоем болтаемся над острыми, как бритва, камнями на высоте около ста метров, в то время как Блонда, идущая в связке непосредственно перед Мартой, отчаянно борется с неумолимо тянущей ее вниз силой, пытаясь зацепиться хоть как-то за скользкие неровности скалы. Марта бьется, как дикий зверь на веревке, ухудшая тем самым и без того критичную ситуацию.
   -- Марта! Хватит! Перестань дергаться! -- кричу я на нее что есть силы. На удивление она все-таки берет себя в руки и повисает, как безжизненная кукла. Но все равно долго нам так не продержаться. Алекс со своей командой с одной стороны и Раннер -- с другой пытаются натянуть веревку в противоположные направления, чтобы вытащить нас на поверхность, но у них ничего не выходит. Вдруг лицо Раннера появляется надо мной, и он кричит:
   -- Лавина, слушай меня внимательно. Я лег на мост, зацепившись стопами за его противоположный край, но долго мне так не протянуть. Сейчас я буду подтягивать на себя веревку. Когда твои руки дотянутся до края моста, хватайся за мои плечи что есть силы. По команде "давай" Алекс и остальные игроки сильным рывком натянут веревку, а я резко вскачу на ноги. В этот момент ты должна по максимуму сгруппироваться и подтянуться за мои плечи. Если облажаешься, мы все трупы. Ты поняла меня?
   Я лишь киваю в ответ. Мне приходит в голову, что у Раннера с собой нож. Спортсмен в любой момент может перерезать веревку, и в этом случае, без сомнения, мы с Мартой утащим за собой всех остальных. Понимать, что наши жизни зависят от одного неадекватного человека с ножом очень страшно. Но другого выбора у меня нет, остается лишь надеяться на честность Раннера.
   Как он и предупреждал, я начинаю подниматься сантиметр за сантиметром. Невозможно не восхищаться физической силой Раннера. Пот градом катится по его искаженному от натуги и боли лицу и, собираясь на подбородке, капает в пропасть. "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста", -- звучит в моей голове. Еще немного, и я окажусь около поверхности. Сквозь затуманенное сознание до меня доносятся отчаянные возгласы Блонды и какие-то резкие команды Алекса. Наконец, я смотрю прямо в красное от натуги лицо Раннера, протягиваю руки и пытаюсь схватить его за плечи. Слишком далеко. Еще немного. Мои руки хватают его за шею, но тут же соскальзывают. Спортсмен выкрикивает какое-то ругательство. Еще один рывок, и мне удается схватить его за ткань костюма. Поджимаю ноги и стараюсь превратиться в маленький клубок, что сделать на такой высоте, да еще и с грузом в виде Марты, практически невозможно.
   -- Готова! -- лишь выдыхаю я.
   -- Давай, -- рычит Раннер и вскакивает на ноги. В какой-то момент времени мне кажется, что парень сам вот-вот потеряет равновесие, и мы вместе полетим в пропасть. Я всем телом наваливаюсь на него, и мы в изнеможении падаем на мост. Еще одно усилие -- и нам совместно удается вытянуть Марту.
   Все игроки лежат, пытаясь прийти в себя. Я слышу, как тяжело дышит Раннер. Он только что спас жизнь мне и всем остальным звеньям цепи.
   -- Спасибо, -- хриплю я.
   -- Не стоит. Это не ради тебя или кого-то другого. У меня просто не было выбора. Мы в одной связке, забыла? Полетит один -- полетят все, -- как всегда грубо, отвечает он.
   -- И все же. Спасибо.
   Он молчит. Интересно, Раннер просто не догадался перерезать веревку и одним выстрелом убить двух зайцев: избежать смерти, и избавиться от всех конкурентов сразу? Или все-таки в нем заговорило что-то человеческое? В любом случае, я не хочу этого знать или, что еще хуже, подсказать ему такое решение, в случае если он сам не додумался до этого.
  
   Остаток пути мы ползем. Алекс принял такое решение. Это долго, больно и энергозатратно, но больше нельзя рисковать: еще одно подобное падение нам не вытянуть. Меня переполняет целый спектр эмоций. Во-первых, я только сейчас осознала в полной мере, что была, в буквальном смысле слова, на волоске от гибели. Все произошло так стремительно, что я даже не успела по-настоящему испугаться, никаких картинок жизни перед глазами или света в конце тоннеля... Но сейчас мне становится по-настоящему плохо. Если бы мы итак не ползли, я бы ни при каких обстоятельствах не смогла идти ногами.
   Во-вторых, меня поразила слаженная работа команды. Истощенные физически, выжженные морально и в непрекращающейся борьбе со своими внутренними демонами, мы опять сделали это - собрались с силами и выручили друг друга в смертельной опасности. Не этого ли добивались организаторы, давая нам подобное задание? И против своей воли я чувствую, что мое доверие и восхищение к остальным игрокам вновь стремительно растет. Конечно, можно с уверенностью сказать, что каждый просто спасал собственную жизнь, и все же... Далеко не каждый способен четко мыслить и работать как единый механизм в ответственной ситуации, что уж говорить о душевнобольных людях. Как бы цинично это ни звучало, только такие экстремальные меры могут объединить нас снова после того, что мы натворили вчера, приговорив к смерти ни в чем неповинного Холео...
   Проходит еще много времени, прежде чем мы, измученные, с ободранными локтями, лбами и коленями, достигаем противоположного края пропасти. Все лежат, не в силах пошевелиться. Но заветная скала совсем рядом! Теперь это видно отчетливо. Всего несколько метров, затем гора, на которой мы находимся, спускается вниз, а прямо за ней... Видение так прекрасно, что кажется миражем.
   -- Сколько у нас осталось времени? -- задыхаясь, спрашиваю я Алекса, и с тревогой смотрю на садящееся солнце.
   -- Не более часа. Может быть, полтора. Лучше поторопиться.
  
   Мы идем по ровному плато, покрытому зеленой травой. После голых скал оно кажется мне почти оазисом. Трава соблазнительно пахнет водой, и я думаю о том, что готова потратить весь этот миллион долларов на один стакан чистой родниковой воды. Мы приближаемся к обрыву. Остается лишь надеяться, что он не будет слишком крутым и нам хватит времени...
  -- О нет! -- слышу я отчаянный голос Ю. Так звучит голос, убивающий надежду.
  
   Некоторое время я молча смотрю вдаль, провожая глазами последние лучи солнца, которое вот-вот скроется за горизонтом. Внизу плещутся волны океана, а из-под них торчат кровожадные черные камни. Стена обрыва абсолютно гладкая, без единого уступа или чего-то, похожего на зацепку. Всего лишь несколько десятков метров отделяют нас от цели -- скалы с одиноким развесистым деревом, которое так невероятно близко и в то же время, так недосягаемо далеко. Я просто не могу в это поверить -- пройти столько испытаний, быть несколько раз на краю гибели и встретить закат здесь, в шаге от спасения, беспомощно наблюдая, как вместе с последними лучами солнца исчезает и наша последняя надежда.
   -- Мы могли бы просто спрыгнуть в воду. Здесь это невозможно, но с другого края скалы начинается открытая вода. Во всяком случае, судя по темному синему цвету, глубина там должна быть приличной. Оттуда можно доплыть до соседней скалы и подняться по ней. Она не так опасна, как предыдущие, да и угол наклона намного меньше, -- по голосу Алекса я слышу, что он сам не верит в то, что такое возможно для всех игроков.
   -- Ни за что не прыгну в эту бездну! -- сердито выкрикивает Блонда, -- даже если я не разобьюсь о камни или гладь воды и осилю вплавь этот путь, у меня не останется никаких сил, чтобы еще и влезть в гору.
   -- Прыгать всем необязательно, -- оживляется Ю, -- пусть идут игроки, уверенные в своих силах и достанут то, что ожидает нас наверху. А остальные могут подождать здесь...
   -- Думаю, нужно идти всем вместе, -- раздается тусклый голос Би Би. Это первая фраза, которую я слышу от нее за весь сегодняшний день, -- чтобы получить заветный трофей, организаторам нужна вся цепь. Маэстро говорил о тождественности и важности каждого звена. Если до цели доберутся лишь некоторые из нас, задание будет провалено. Я уверенна в этом.
   -- Что же теперь, нам совсем ничего не делать? Не знаю, как другие, но я попытаюсь, -- решительно говорит Раннер и встает с места.
   -- Если бы только мы могли натянуть веревку между скалами и перебежать по ней, как вереница муравьев, я бы высказала ИМ все, что думаю, -- стиснув зубы, шипит Марта, -- какое ОНИ имеют право стоять под тем деревом и потешаться надо мной?! Да, у меня выпадают волосы, но это результат ИХ экспериментов! -- при этом она нервно проводит ладонью по голове и с отвращением смотрит на воображаемый клок волос.
   -- Вообще-то это идея. Можно было бы попробовать натянуть веревку между скалами, - задумчиво говорит Ю, - но только как?
   -- Если бы только быть уверенным, что ее длины хватит до противоположного конца..., - начинает Алекс свою мысль.
   -- Квадрат гипотенузы равен сумме квадрата катетов, -- сначала бормочет себе под нос Планк. Затем он вскакивает и с еле сдерживаем волнением в голосе повторяет эту фразу еще два раза. Я спрашиваю себя, не говорит ли в нем незваный гость -- Эрик, но Планк продолжает:
   -- Марта, ты молодец! -- от избытка чувств он даже обнимает ее. Женщина мгновенно расплывается в счастливой улыбке, а ее щеки покрываются ярким румянцем. Как важно для человека чувствовать признание и собственную значимость, особенно в таком уязвимом состоянии! Взволнованно он начинает ходить туда-сюда:
   -- Это и есть тот решающий момент, о котором говорил Маэстро в своей подсказке. Именно сейчас самым важным для нас является длина, а точнее, длина веревки! -- он торжествующе обводит игроков глазами, но все лишь с немым вопросом в глазах ждут продолжения.
   -- Посудите сами: между нашей скалой и деревом на обрыве около 40 метров. Если меня не обманывает глазомер, то высота отвесных стен по краям отделяемой нас пропасти составляет приблизительно 30 метров. Даже если противоположная к нам стена и ниже, это уже не играет особой роли, длины веревки хватит. Если рассматривать пропасть как геометрическую фигуру, то мы имеем дело с прямоугольным треугольником. Наша отвесная стена и путь до противоположной скалы -- это катеты. Диагональ от места, где мы сейчас стоим, и до самой нижней точки противоположной стены -- это гипотенуза. Сорок в квадрате равно 1600, 30 в квадрате -- 900. Складываем и получаем 2500. И все, что нам остается, это...
   -- Извлечь квадратный корень из 2500! -- почти в один голос восклицаем я, Блонда и Ю.
   -- Точно! 50 метров -- и есть та "решающая" длина. Не знаю, что делать с веревкой дальше, но это однозначно и есть подсказка, решение нашей проблемы! Это не может быть просто случайным стечением обстоятельств...
   -- Он прав: это наше решение, -- Алекс уже фиксирует веревку к огромному валуну на краю пропасти, -- мы натянем ее между этим камнем и одиноко торчащим деревом -- должно же и оно выполнить свою функцию. Как говорил великий русский писатель Антон Павлович Чехов, "Если в начале пьесы на стене висит ружье, то к концу пьесы оно должно выстрелить".
   Алекс вкратце объясняет созревший план все еще недоумевающим игрокам. Он обвяжет второй конец веревки вокруг пояса и прыгнет в воду, доплывет до противоположной скалы и заберется на нее. Если теория Планка верна, в чем лично у него нет никаких сомнений, длины веревки как раз должно хватить. Оказавшись наверху, Алекс привяжет ее второй конец к дереву. И останется пару пустяков -- переправить нас всех по туго натянутой над пропастью веревке.
   Для меня этот план совсем не звучит как "пара пустяков". Я слушаю его с тупой болью в груди и чувством глубокого отчаяния. Алекс в очередной раз подвергает свою жизнь смертельной опасности. С другой стороны, тот факт, что все мы здесь еще живые и не травмированные, может говорить лишь о его стратегической грамотности и большом альпинистском опыте. Поэтому не остается ничего другого, кроме как всецело довериться ему и подавить растущий страх за жизнь ставшего мне таким дорогим человека.
   -- Камень не очень устойчив, но достаточно прочен, чтобы выдержать одного игрока на веревке. Не будем терять ни минуты...
   -- Я не намерен ждать здесь и гадать, получится ли воплотить в реальность очередной гениальный план. Я иду с тобой! -- говорит Раннер тоном, не допускающим никаких дискуссий, и, к моему удивлению, Алекс сразу соглашается с предложением:
   -- Лишние руки мне пригодятся.
   После этого молодые люди подходят к обрыву скалы. Раннер прыгает вниз головой. Затаив дыхание, все смотрят на темную поверхность океана. Какое-то время ничего не происходит, а затем из воды появляется целый и невредимый Раннер и машет нам рукой. И в этот момент я впервые за весь день чувствую слабую надежду, что мы сможем выполнить задание до захода солнца.
  
   Спустя несколько бесконечных минут, веревка так туго натянута между скалами, что, кажется, я могу слышать ее едва уловимое пение под воздействием воздушных потоков -- будто ветер играет на струнах гитары. Раннер и Алекс дают нам знаком понять, что они готовы принять первого игрока. Солнце уже коснулось линии горизонта, окрасив все вокруг поразительными красками: кроваво-красные цвета переходят в апельсиново-оранжевые, и все это багряное великолепие сопровождается нежно-розовыми и голубыми оттенками. Никогда в жизни мне не приходилось видеть таких красивых закатов, как на этом острове. Но именно они ассоциируются у меня не с романтичной мечтательностью юности, а с кровавым безжалостным месивом.
   Я иду первая, чтобы показать остальным технику спуска. Таково было решение Алекса. Пристегиваю карабин к натянутой между скалами веревке, разворачиваюсь спиной к одиноко стоящему дереву, кажущемуся почти черным на фоне буйствующих закатных красок, и, оттолкнувшись от твердой поверхности, обхватываю руками и ногами веревку. При этом я перебираю руками и с облегчением чувствую, как карабин поддается и скользит вниз по импровизированной канатной дороге. К счастью, противоположная стена оказалась существенно ниже нашей, поэтому спуск идет довольно легко. И все же, каждое движение дается мне непросто -- спина, ноги и руки ноют от усталости и физического истощения. Пару раз я смотрю вниз на плещущиеся волны, которые периодически обнажают острые, как бритва, скалы, и чувствую легкое головокружение.
   Наконец, я оказываюсь в объятиях Алекса, в которых с большим удовольствием осталась бы еще немного. Но он лишь помогает мне снять карабин и кричит, сложив руки рупором:
   -- Следующий!
   --...дующий...дующий...щий, -- разносится над скалами, и я вспоминаю его незатейливую веселую песенку, исполненную дуэтом с горным эхом. Это наполняет мое сердце теплом, и я невольно улыбаюсь.
   Пока остальные участники с помощью Алекса и Раннера перебираются в конечный пункт назначения, я осматриваюсь. Площадь скалы небольшая и лишена всяческой растительности, за исключением одиноко растущего дерева. В середине находится своеобразное углубление, в котором выгравирован странный рисунок:
   0x08 graphic
   Начиная с внешнего большого круга, виток за витком идет змейка, а справа и слева от нее встречаются овальные углубления, напоминающие...
   -- Карабины! -- вырывается у меня.
   -- Что? -- кричит в мою сторону Алекс.
   -- Би Би была права. Важно, чтобы все звенья были здесь, чтобы замкнуть цепь.
   Я с опаской смотрю на багряное небо -- солнце уже наполовину скрылось за горизонтом и продолжает стремительно садиться. Почти все игроки уже находятся на "этом берегу" и внимательно изучают рисунок в виде змейки с впадинами, предназначенными, по всей вероятности, для наших карабинов. Остается лишь надеяться, что мы сделали правильные выводы, и сама веревка не участвует в финальном открытии тайника. Для этого Раннеру или Алексу пришлось бы пролезть обратно, отцепить ее, и пройти еще раз утомительный и опасный путь к пункту назначения. На это просто не остается ни времени, ни сил.
   Последней идет Би Би. Она без труда добирается до середины натянутой веревки, но внезапно останавливается, опускает ноги и руки, просто повиснув над пропастью. Мы пытаемся докричаться до нее, но она словно не слышит наших криков. В отчаянии я смотрю, как лишь край солнца все еще выглядывает из-за линии горизонта. Время как будто остановилось. Ни на секунду не задумываясь о своих действиях, я бросаюсь к веревке, зацепляю свой карабин и ползу навстречу к Би Би.
   -- Лавина, ты с ума сошла?! -- раздается мне вслед встревоженный голос Алекса, -- камень на той стороне не выдержит вас обеих! Немедленно возвращайся назад!
   "Никого не слушай! Тебе нужно сосредоточиться, -- приказываю я себе. -- С Би Би явно что-то происходит, и ей нужно помочь выйти из этого состояния -- чего бы это ни стоило".
   -- Я знала, что ты придешь, -- спокойно говорит Би Би, как только я приближаюсь к ней на расстояние вытянутой руки. По крайней мере, она в здравом уме, и это уже хорошая новость.
   -- Если кто и достоин победы на этом острове, так это ты, -- продолжает она, задумчиво глядя вдаль на закатное зарево.
   -- Не говори ерунды, Би Би! Каждый из присутствующих здесь ее достоин, -- до меня доносятся встревоженные, местами истеричные, голоса игроков, но я изо всех сил пытаюсь их игнорировать.
   -- Ты единственная, кто хотел спасти Холео. Даже зная...думая, что перед тобой находится убийца. Ты обладаешь большим и сострадательным сердцем. Я заметила это с первой минуты нашего знакомства.
   -- Би Би, мы все виноваты в его смерти...
   -- Но не так, как я. Моя вина в два, нет в три раза больше, потому что я не прислушалась к профессиональному чутью, которое подсказывало мне, что что-то не клеится в его рассказе о симптомах медленного отравления мышьяком. Но хуже того мое моральное предательство -- я не простила и не поверила человеку, который принял меня такой...какая я есть и пытался защитить все это время. А еще мне посчастливилось искренне полюбить его, понимаешь? Не проходит ни минуты, чтобы я не думала о своей непростительной ошибке.
   Что-то в ее тоне заставляет меня содрогнуться. Одолеваемая жутким предчувствием, я мягко внушаю ей, словно ребенку:
   -- Мы обязательно поговорим об этом, но сейчас нужно идти к остальным, солнце почти село...
   -- Это не займет много времени. Слушай внимательно: в моей ячейке, под подушкой ты найдешь золотую икону -- это мой предмет, привезенный с собой -- на обратной стороне выгравировано имя и дата рождения моей дочери Карлоты. Умоляю тебя, разыщи ее и передай ей эту икону. Расскажи моей малышке всю правду о ее слабой, но безумно любящей матери. Хочу, чтобы моя Карлота знала, что я ее никогда не бросала. Не проходило ни дня, чтобы я не думала о моей драгоценной девочке. Расскажи ей...
   -- Би Би, о чем ты меня просишь? Ты скажешь ей все сама лично, когда мы вернемся...
   -- Я не могу и не хочу больше жить. Это ужасно, Лавина, -- глаза ее наполняются слезами, -- столько лет мне удавалось существовать в иллюзии гармонии с самой собой. Я даже начала надеяться на то, что полностью излечилась. Какое непростительное заблуждение! Надо было сразу сделать это, миру было бы только легче без меня! Будучи настолько глупой и наивной, чтобы поверить в чудеса, я даже осмелилась задуматься над тем, что смогу получить свою семью...свою дочь обратно. Но на этом острове со мной творятся ужасные вещи. Я отчаянно пытаюсь соблюдать ритуалы - три раза обойти вокруг кровати перед сном; перед тем, как открыть глаза утром, повторить одну и ту же фразу; много других безумств, о которых мне даже стыдно говорить вслух -- пытаюсь и не могу из-за постоянных неожиданных сюрпризов организаторов, и это превращает мою жизнь в ад. Я постоянно боюсь навредить себе или кому-то еще. Во всем происходящем вижу знаки, и мне кажется, что вот-вот случится что-то ужасное. И в этом буду виновата я, потому что не успела вовремя повторить молитву, помыть руки, зажать мизинец с большим пальцем, да мало ли что еще... Это не жизнь, а мука. Ко всему этому прибавляются постоянные мысли о Холео.
   -- Мы обязательно найдем хорошего психиатра, мы..., -- я судорожно ищу в голове правильные слова и не могу найти их. Что говорят человеку, который стоит на краю пропасти и хочет прыгнуть? Я с опаской смотрю на камень на противоположной стороне: он немного подъехал к краю ущелья из-за чрезмерной нагрузки.
   -- Лавина, решение принято. И если есть жизнь после смерти, я найду в ней Холео, упаду перед ним на колени и буду молить о прощении до тех пор, пока он не простит... А если нет, что же, гореть мне в аду. Вряд ли тот ад может быть хуже моего земного. Просто обещай, что найдешь Карлоту и расскажешь ей обо мне.
   -- Я....я обещаю. Но мы сделаем это вместе. Дай же мне руку! Камень не выдержит нас еще дольше!
   О Господи, что я еще могу сказать? Как переубедить ее? Неожиданно она достает из-за пазухи нож Раннера, который ранее принадлежал Энджелу. "Так вот почему Раннер не обрезал веревку там, на каменном мосту", -- мелькает в моей голове.
   -- Я подумала, что с обезоруженным Раннером вам будет спокойнее. Не забудь мой карабин, он может пригодиться, -- добавляет она спокойным голосом и одним взмахом перерезает петлю, соединяющую ее страховочную систему и карабин.
   -- Нет! Нет! Нееет! -- я не верю своим ушам, когда понимаю, что этот животный вопль принадлежит мне самой. Удар. Я смотрю вниз. Обездвиженное тело Би Би лежит спиной на камнях. Периодически набегающие волны треплют его, бросая из стороны в сторону, окрашиваясь в багровый цвет и смешиваясь с красками заката. Правая нога и рука ее бездыханного тела выгнуты под неестественным углом. Глаза широко раскрыты и смотрят прямо в небо. Но больше всего меня удивляет выражение ее лица -- такое спокойное и умиротворенное, почти счастливое. Как же это должно быть просто -- больше ни о чем не волноваться. Как я сама устала жить постоянно на пике нервного и физического напряжения! Желаемая свобода так близко -- стоит лишь отстегнуть карабин. Губы Би Би сжимаются трубочкой, и в неожиданно наступившей тишине ветер доносит до меня ее слова:
   -- Иди ко мне, Лавина, здесь так хорошо и спокойно...Иди ко мне...
  
   -- Что ты делаешь?! Немедленно отдай мне это! -- мама отчаянно пытается разжать мой кулак, а голос ее дрожит от испуга и ярости. Она достает из моей ладони таблетки.
   -- Сколько ты успела проглотить?
   -- Мама, я....
   -- Вика, сколько??? -- кричит она, вне себя.
   -- Нисколько, я не успела...
   -- О Господи, спасибо тебе! -- неожиданно она начинает рыдать, и все ее тело трясется от громких всхлипываний. Она крепко прижимает меня к себе, -- зачем, ради всего святого, ответь, зачем ты хотела сделать это? Для чего ты взяла мои таблетки?!
   -- Я думала, что, если выпью их и отправлюсь туда, где Юля, ты, наконец, захочешь быть со мной. Надеялась, что стану тебе также нужна, как и она, -- тихо говорю я.
   Мама смотрит на меня с удивлением и глубокой печалью:
   -- Что же я сделала с тобой, моя девочка... Что же я со всеми нами сделала... Помнишь, что ты сказала мне на колесе обозрения? Так вот: Вика, ты нужна мне здесь!
   -- Ты врешь! Тебе нужна лишь Юля! Может быть, если меня не станет, ты вдруг заметишь мое отсутствие! -- неожиданно гневно кричу я в ответ. И вся боль, обида и злость как будто выходят из меня с этим криком. -- Я тоже скучаю по ней! Но все же пытаюсь жить дальше. Пытаюсь, бьюсь, но тебе этого мало!
   -- Кричи, милая, кричи. Я заслужила это, -- спокойно говорит она, -- скажи мне все.
   Но мне больше ничего не приходит в голову. Я лишь смотрю на ее осунувшееся лицо и темные круги под глазами.
   -- Я выполняю свою часть уговора: уже полгода хожу к врачу и пью эти таблетки. Мне стало лучше, правда, стало. Мне хочется наверстать упущенное. Мы с тобой итак потеряли два года. На целых два года я оставила свою семью в беде. Прости меня, родная. Прости, если сможешь.
   Я молчу и лишь смотрю на нее исподлобья заплаканными глазами, ребенок, доведенный до отчаяния.
   -- Обещаю тебе, Вика, что с сегодняшнего дня все будет хорошо. Мы станем нормальной семьей и забудем о том, что произошло. Навсегда оставим в прошлом. Только пообещай мне, нет, поклянись памятью Юли, что больше никогда не попытаешься...сделать это с собой снова. Я не переживу, если потеряю тебя, -- голос ее такой проникновенный и наполненный любовью, что мое сердце сжимается от жалости.
   -- Я клянусь, мама. Никогда.
  
   Когда я выхожу из этого странного транса, то слышу много перепуганных до смерти голосов. Но один ярче всего, словно он звучит прямо над моим ухом:
   -- Лавина, поторопись, -- зовет меня Лилу, чуть не плача.
   Быстро отстегнув карабин Би Би, я ползу обратно. Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, но его последние лучи еще слабо освещают сумеречное небо.
   Алекс укоризненно качает головой и смотрит на меня, нахмурив брови. Молча он помогает мне отцепиться от веревки и бежит с нашими карабинами к выемке в скале. На ватных ногах я подхожу к месту предполагаемого тайника.
   -- Это бесполезно, -- говорю я искаженным голосом, потому что в горле стоит ужасный ком, -- у нас не хватает одного звена.
   -- Им нужны живые звенья, -- со злостью отвечает Ю. По голосу девушки я слышу, как отчаянно она пытается сдержать душащие ее слезы. От моего внимания не ускользнуло, что Би Би стала для нее на острове самым близким человеком. Больше всего на свете мне бы хотелось сейчас обнять Ю и разрыдаться у нее на плече, но я не доставлю такого удовольствия организаторам.
   Когда все карабины оказываются на местах, раздается щелчок и центр символа открывается. Под ним действительно находится небольшой тайник с бутылками воды и тюбиками с едой. А среди этой скромной провизии лежит уже привычный камень с дробью. Сквозь пелену, стоящую перед глазами, я рассматриваю нашу находку. Кажется, на нем выгравировано 7/4, но сейчас меня эта цифра волнует меньше всего на свете.
   -- И это все? Ради этого мы шли сюда, надрывая задницы?! Просто чертов камень? -- Блонда вне себя от ярости.
   -- Боюсь, эти "чертовы камни" и есть наш путь к спасению в финале, -- холодно отвечает Раннер и хватает камень, -- поэтому ему лучше остаться со мной.
   -- Почему это он должен храниться у тебя? -- Блонда настроена очень агрессивно, -- никто не поспорит, что Алекс больше заслуживает стать его владельцем. В том, что мы добрались сюда, только его заслуга!
   -- Если есть желающие, пусть поспорят, -- холодно и с угрозой в голосе говорит Раннер. Тон его при этом настолько пугающий, что ни у кого не возникает подобного желания. Вместо этого Планк задает вопрос, подумать над которым у нас еще не было времени:
   -- И как же мы вернемся в Бунгало?
   -- Идти той же дорогой является, как минимум, неразумно, -- отвечает задумчиво Алекс, -- нам лучше остаться здесь и ждать дальнейших указаний организаторов.
   -- Я совсем не хочу ощущать на себе действия координатора, если мы не окажемся в 21:00 в своих ячейках, -- при этих словах Ю передергивает, и я делаю вывод о том, что и она имела удовольствие испытать силу наказания за несоблюдение правила на собственной шкуре.
  -- В любом случае нам нужно передохнуть, поесть и подумать, -- говорит Алекс.
  
   Я беру еду и воду и направляюсь к Лилу, которая сидит под деревом, таким же одиноким, как и она сама. Это смотрится очень гармонично: кажется, как будто две души обрели друг друга. Два неземных существа, которые смогут, наконец, открыть друг другу тайны и поделиться самыми сокровенными уголками души, которые они так тщательно скрывают от внешнего мира. Я даже немного завидую этому дереву.
   -- Привет, -- говорю я ей и сажусь рядом, -- спасибо.
   -- За что? -- искренне удивляется она.
   -- Твой голос вывел меня из странного состояния, -- я пытаюсь съесть какой-то кукурузный суп из баночки, но мне кусок в горло не лезет. Отсюда хорошо видно тело Би Би, которое когда-то было так наполнено жизнью. Я вспоминаю ее темпераментные восклицания, искренний смех и огромный дар сочувствовать и любить. Без сомнения, она была одним из самых живых людей, которые встречались на моем пути.
   -- Лилу, скажи, что со мной не так? -- она удивленно смотрит на меня, -- ведь иначе бы я не оказалась на этом острове, в этой безумной игре на выживание, не видела бы этих воспоминаний, о наличии которых до недавнего времени и не догадывалась.
   -- У всех нас есть болезненные события в прошлом, о которых мы бы слишком охотно хотели забыть. Некоторые люди счастливчики и обладают милосердным мозгом. Ты -- в их числе. Но тебе приходится ежедневно быть на пределе эмоционального и физического истощения, смотреть, как гибнут друзья и бояться за тех, кто еще жив. В таких условиях неудивительно, что память играет с тобой злую шутку и обнажает самые болезненные воспоминания, делающих тебя уязвимой. Если спросишь меня, то ты -- единственный нормальный человек во всем мире. В моем мире уж точно.
   -- Лилу, подобные рассуждения странно слышать из уст 10-летнего ребенка. Как бы я хотела больше узнать о твоей жизни! Что и, особенно, кто сделал тебя такой! -- мой вопрос больше похож на мольбу.
   Лилу молчит, как будто взвешивая все за и против, стоит ли поделиться со мной самым сокровенным. В этот момент я слышу позади голос Алекса и понимаю, что момент упущен. Впервые за все время я не рада его появлению.
   -- Девочки, не хочу вас прерывать, но нам пора убираться отсюда. С противоположной стороны скалы есть спуск к берегу океана. И, возможно, если мы попробуем пойти по скалам вдоль береговой линии, то достигнем...
   Больше я ничего не слышу, а вместо этого погружаюсь в черный вакуум.
  
   Когда я вновь открываю глаза, меня окружает кромешная темнота. Сколько бы я не напрягала зрение, мне не видно даже очертаний собственной руки. Я лежу на чем-то мягком. Быстро ощупав себя, прихожу к выводу, что одета в ту же самую одежду, что и во время испытания на скалах.
   -- Алекс? Лилу? -- тревожно спрашиваю я в темноту. Молчание. Осторожно и с опаской начинаю ощупывать гладкую каменную стену с правой стороны. Моя рука натыкается на какую-то металлическую дверку, похожую на щиток. Аккуратно открываю ее и нащупываю три выключателя. Наугад нажимаю на один из них, и комната освещается ярким белым светом. От резкой боли я зажмуриваюсь и хватаюсь руками за лицо. Перед моими глазами танцуют яркие круги, и мне приходится прижать веки пальцами, чтобы избавиться от резей под ними. Наконец, я потихоньку открываю глаза и осматриваюсь. Мое окружение плюс невыносимая головная боль и тошнота не оставляют никаких сомнений: добро пожаловать в седьмой день Великой Игры.
  

День седьмой

   Помещение, в котором я проснулась, представляет собой маленькую квадратную комнатку общей площадью не более девяти квадратных метров, с каменными стенами и низким потолком. Из мебели здесь есть только небольшая кровать с белым матрасом и черным символом Антакарана посередине. Выход из комнаты перекрыт массивной металлической дверью с электронным кодовым замком. Над дверью висит небольшой экран, с которого, по всей вероятности, мне предстоит получить задание на сегодняшней день. Вся комнатушка исписана различными цифрами. Они повсюду -- выведены мелом, красками и еще какой-то красной субстанцией, о происхождении которой я предпочитала бы не знать. Судя по всему, мне предстоит отыскать среди этих бесконечных чисел код к своей свободе.
   Значит ли все это, что сегодня каждый участник играет сам за себя? Или что нас разлучили перед финалом и не дадут больше времени пообщаться и обсудить дальнейшие действия? Все эти и другие вопросы проносятся в моей голове со скоростью света.
   Внезапно воспоминания о вчерашнем дне накатывают на меня с такой интенсивностью, что я издаю протяжный стон. Тело Би Би, распростертое на скалах и омываемое равнодушными волнами океана. Ее спокойный и уже ничего не выражающий взгляд. Мой кратковременный порыв последовать вслед за итальянкой. Лилу, такая красивая и гармоничная, сидит под кроной одинокого дерева в лучах закатного солнца -- эта картина дарит мне утешение и слегка разжимает тиски в груди. А затем слова Алекса и пустота. Судя по всему, координатор сделал свое дело, и вот я нахожусь неизвестно где, в маленьком замкнутом пространстве вдали от других игроков. Мне остается лишь жалеть, что вчера так и не притронулась к пище.
   Я с отвращением рассматриваю правую руку -- ткань на рукаве стала жесткой от застывшей крови, а пятна приобрели темно-коричневый оттенок. Ночью шрам опять кровоточил -- об этом свидетельствуют свежие алые пятна на белоснежной простыне. Меня больше беспокоит, что место раны без конца ноет и зудит. Наверное, в нее все-таки попала инфекция. Я не решаюсь поднять рукав -- отчасти потому, что это неминуемо вызовет новый приступ боли, отчасти потому, что боюсь увидеть, насколько серьезна может быть проблема.
   Маэстро не заставляет себя долго ждать. Экран загорается, и он появляется на нем со своей неуместной радостью.
   -- Добро пожаловать в Седьмой день Квеста в реальности, игроки! Большая утрата ознаменовала вчерашний день. Би Би была великодушным и сострадательным человеком. Нам будет ее не хватать, -- при этих словах я готова наброситься на экран и бить его до тех пор, пока от него не останется ни одного целого кусочка. Меня сдерживает лишь тот факт, что Маэстро это не причинит никакого вреда, а я останусь без малейшего понятия о сегодняшнем задании.
   -- Но это был ее выбор, -- продолжает Маэстро, -- и как бы тяжело нам ни было, мы принимаем его. Почтим память вашего товарища минутой молчания.
   Он замолкает. А я думаю о том, что всей своей душой ненавижу Маэстро, Корпорацию и все, что с ней связано. Только она виновата в гибели Энджела, Холео, а теперь еще и Би Би. Впереди предстоят еще два дня жестоких испытаний, и я даже боюсь представить, что кто-то из оставшихся игроков может продолжить цепь этих бессмысленных смертей. Беспощадных убийств, совершенных Корпорацией во имя якобы какой-то высокой и неизвестной нам цели. Но ни одна цель не оправдывает такого отвратительного средства. И они заплатят мне за это. Каждый из тех, кто кроется за странной и бесчеловечной Корпорацией Антакарана. Нужно лишь дожить до финала, лишь выбраться с этого проклятого острова...
   -- Сегодняшний день очень важен для всех нас, игроки. Завтра предстоит великое событие, момент истины -- Финал. Самые достойные и поистине избранные люди сразятся за право стать победителем и вписать себя в историю человечества. Но это будет завтра. А сегодня вам предстоит проявить верх своих физических и умственных возможностей. Отыщите код от дверей, найдите друг друга и выберетесь из катакомб раньше, чем закончится время. Слушайте внимательно подсказку:
   Катод, анод, аргон и вольт,
   Вот трех опасностей секрет,
   Для трех спасение одно
   Вам предстоит найти в ответ.
   Вы все -- единый организм,
   И в доказательство тому,
   Предмет, что сохранит всем жизнь
   Дается только одному.
   Удачи, Игроки и до встречи в финале!
  
   Экран гаснет, и я начинаю лихорадочно соображать. Первая часть подсказки мне ни о чем не говорит, но она явно связана с физикой, поэтому нужно как можно быстрее отыскать Планка. Что касается второй части, то тут все предельно ясно. Есть некий предмет, от которого будет зависеть наша жизнь. Кто-то станет счастливым (или несчастным) его обладателем. Конечно же, было бы глупо и самонадеянно предположить, что это буду я или Алекс. Задача организаторов держать нас всех вместе, как "единый организм", а это значит, не бросать слабых. Нет, предмет будет либо у Марты, либо у Ю. Я представляю себе, как одна мечется в маленькой комнатке в приступе безумия, возможно полагая, что она там не одна. А вторая забилась в угол и вот-вот задохнется от приступа паники в замкнутом пространстве. Нужно срочно выбираться отсюда и найти их!
   Внимательно изучаю кодовый замок, на котором мигает красная лампочка. Судя по всему, от меня требуется ввести четыре цифры и подтвердить ввод контрольной клавишей "enter". Я осматриваю бесконечные числа. Они повсюду: на полу, стенах, потолке и даже под кроватью. Вскоре у меня начинает кружиться голова от многообразия числовых комбинаций. Стоп. Нельзя впадать в отчаяние, нужно сосредоточиться. И, действительно, стоило мне только взять себя в руки, как я замечаю четыре цифры, отличающиеся от остальных - они обведенные неровным овалом: 1420.
   Я быстро ввожу комбинацию, делаю глубокий выдох и нажимаю клавишу подтверждения. Раздается три громких сигнала, но ничего не происходит. По крайней мере, за этим не последовал никакой металлический голос, надменно объявляющий о том, что у меня осталось только две попытки. Пробую ввести цифры в обратном порядке, но по-прежнему дверь не поддается. "Это было бы слишком легко, чтобы быть правдой", -- ухмыляюсь я про себя. Что же делать? Думай, думай, думай... Минуту! Я так переволновалась, что забыла, с чего начала игру! Над кроватью висит небольшой щиток с тремя выключателями. Может быть, Маэстро имел их в виду, говоря про три опасности? Стоит попробовать.
   Торопливо изучаю щиток. В темноте я в случайном порядке нажала на средний рубильник, и комната наполнилась белым светом. Торопливо включаю первый рубильник, и все вокруг погружается в фиолетовые краски. Ультрафиолетовое свечение! Я так внимательно изучаю стены, что забываю моргать. Есть! В верхнем правом углу комнаты показались обведенные цифры, ставшие заметными лишь в этом виде света: 3411.
   Пробую ввести их, но вновь ничего не происходит. Очевидно, что мне нужны все комбинации чисел, и я пробую третий рубильник. Комната озаряется инфракрасным светом. Сначала я не вижу ничего кроме беспорядочно выведенных чисел. Но осмотрев каждый сантиметр своей темницы, мне все же удается обнаружить заветную комбинацию под кроватью: 7812.
  
   У меня есть лишь три числовых комбинации, но четыре цифры в коде... Это может быть только сумма всех найденных чисел! Даже приблизительно сложив их между собой, я получаю пятизначное число. Не подходит для цифрового замка. Чертыхаясь про себя, судорожно пытаюсь вспомнить, как еще можно применить подобные комбинации в компьютерных играх. Но здесь все происходит в реальности! Есть ли смысл сравнивать два таких далеких друг от друга мира? И все же, что бы я сделала, сидя спокойно перед экраном с подобной локацией? Взяла бы листок бумаги. Записала числа по порядку: 3411, 1420, 7812... Что дальше? Я почти вижу перед глазами свою виртуальную игровую фигуру со стороны, как нелепо она натыкается на стены и повторяет одни и те же фразы. 3411, 1420, 7812. Сложила бы их между собой, получила неверное число... А что, если... -- от внезапной догадки у меня выступает пот на лбу, несмотря на сырость и прохладу в помещении -- сложить составляющие каждого числа отдельно? От напряжения у меня начинает чаще биться пульс, и без того разогнанный до предела.
  
   3+4+1+1 = 9
   1+4+2+0 = 7
   7+8+1+2 = 18
  
   Дрожащими руками я ввожу код на замке: 9718, и с замиранием сердца жду результат. Вновь три громких сигнала, и на дисплее загорается зеленый огонек. Раздается характерный щелчок магнитного замка, и дверь едва приоткрывается. Да! Да! Я сделала это! На короткое мгновение я испытываю чувство радости и облегчения, но это лишь первая часть задания. Мне нужно очень поторопиться. На всякий случай еще раз тщательно ощупываю матрас на наличие таинственного предмета. И когда я, естественно, не нахожу его там, то покидаю комнату и оказываюсь в узком каменном коридоре с высоким потолком.
  
   Я действительно нахожусь в катакомбах. Даже не могу себе представить, кто и для каких целей мог создать такое грандиозное сооружение на этом райском маленьком островке. Если, конечно, мы все еще на острове...
   "Это место -- просто ад клаустрофоба, -- отмечаю я про себя, -- бедная Ю".
   Действительно, ширина проходов не более полутора метров, кажется визуально еще уже за счет высоченных потолков. Это не просто коридор, ведущий куда-то, это настоящий лабиринт -- я вижу сразу несколько поворотов и развилок. Все это многообразие ходов очень скудно освещено тусклыми лампами на потолках. Нельзя торопиться, чтобы не заблудиться. Нужно внимательно осмотреться и подумать. Несмотря ни на какие внутренние наставления, меня охватывает паника при воспоминаниях наших блужданий в затопляемых пещерах. Моя фантазия живо вырисовывает мне картины, как я, истощенная и испуганная до смерти, плутаю по бесконечным коридорам. Закрываю глаза и медленно считаю до тридцати, чтобы успокоиться и восстановить дыхание. Едва открыв их снова, я замечаю табличку, которая висит прямо над моей головой. На ней отчетливо виден символ Антакараны и простое слово "Выход". Так просто? Не смешите меня!
   Через определенный отрезок пути появляется вторая табличка. Я продолжаю следовать в указанном направлении. Внезапно вдалеке мелькает фигура. От неожиданности я громко вскрикиваю, вспоминая классические фильмы ужасов и ожидая в любую секунду возвращение монстра, живущего здесь внизу в бескрайних катакомбах. Кажется, до меня начинает доходить истинный замысел этой игры: заманить нас сюда, чтобы скормить голодным тварям... Но вместо монстра на мой крик в просвете показывается лицо Блонды. Она подбегает ко мне и, не в силах сдержать эмоции, обнимает за плечи:
   -- Никогда бы не подумала, что скажу это, но я так счастлива вновь увидеть тебя!
   -- Эээ...мне тоже приятно встретить живое существо, -- смущенно выдавливаю я и ругаюсь про себя: более глупую фразу сложно себе представить!
   -- Я до смерти перепугалась, проснувшись одна в этой комнате, -- Блонда чуть не плачет, и мне приходится слегка приобнять ее, чтобы утешить. Из-под ее костюма выпирают кости и очень хрупкие плечи. На лице девушки отчетливо выступают скулы, обтянутые тонкой кожей. Кажется, Блонда находится в опасном для жизни состоянии. На ее месте я бы даже не смогла стоять на ногах, что уж говорить о передвижении по бесконечному лабиринту. Интересная эта эмоция - сочувствие. Мне жаль Би Би и несчастного Холео до слез. Судьбы Блонды и Раннера не менее трагичны и заслуживают сострадания. Но сочувствовать им сложно. Уважать - легче простого. Наверное, дело во внутреннем стержне: они в силе постоять за себя перед жизнью.
   -- Мы должны найти Ю и Марту. Боюсь, они в смертельной опасности, -- я пытаюсь перевести разговор в деловое русло. Утешать всегда такую сильную и независимую Блонду кажется неестественным и жутким, словно таким образом признаешь безвыходность ситуации. Было бы гораздо лучше, если бы она нагрубила. Наверняка, это вернуло бы мне почву под ногами. Но она лишь кивает головой в ответ.
   -- У тебя нет того предмета, о котором говорил Маэстро, не так ли? -- спрашиваю я. Молча Блонда мотает головой.
   В этот момент я слышу крик, вне всякого сомнения, принадлежащий Ю. Ее голос звучит слабо, но в то же время настолько отчаянно, что я сразу же бросаюсь в направлении девушки.
   -- Помогите! Помогите!
   Блонда следует за мной, стараясь не отставать ни на шаг. Проходит немного времени, и мы добираемся до Ю. Она сидит, закрыв руками лицо, упираясь спиной о дверь.
   -- Ю, это мы! Успокойся и вставай, нам надо идти дальше...
   -- Лавина, это ты? Я сама не помню, как выбралась из этого ужасного ящика! В какой-то момент мне стало казаться, что стены шатаются и вот-вот свалятся на меня. Тогда мой мозг активизировал какие-то внутренние резервы, и я увидела числа... Но сейчас у меня не получится сделать ни шага, -- ее голос полон животного страха и глубокого отчаяния, но мы не можем себе позволить тратить время на уговоры. Поэтому мне приходиться взять белую, как полотно, девушку за руку и тащить за собой в направлении табличек "Выход", украшенных символами Антакараны. Несмотря на мои опасения, Ю не сопротивляется и лишь следует за мной, уставившись глазами в пол.
   Волнение за Лилу и Алекса не дает мне покоя. Где моя маленькая подруга? Смогла ли она расшифровать числовое послание? Безусловно. Она умнее многих из нас на этом острове. Но все равно это слабое утешение.
   С такими мыслями я чуть не врезаюсь в Алекса на очередном повороте.
   -- Ты не видел Лилу? -- первым делом выпаливаю я дрожащим от тревоги голосом.
   -- Спасибо, хорошо, а у тебя? Так ты встречаешь друзей после долгой разлуки? -- отвечает он с наигранным укором в голосе.
   -- Мне, правда, не до шуток....
   -- Возьми себя в руки! Она здесь, со мной рядом, разве ты не видишь? -- с этими словами он просто отходит в сторону и показывает в сторону Лилу. И действительно, девочка стоит прямо за его спиной и улыбается мне. Словно тяжелый камень падает с моих плеч.
   -- О, Алекс, спасибо!
   -- Да не за что, -- он лишь пожимает плечами, -- правда, не за что. Этот ребенок -- гений, она все сделала сама.
  
   Спустя какое-то время мы находим и Марту. На удивление, она выглядит почти здоровой и ее облик не идет ни в какое сравнение со вчерашней близкой к нервному срыву женщиной. К великому моему разочарованию, у нее тоже нет того таинственного предмета, о котором говорил в своем обращении Маэстро. Нам остается лишь двигаться по табличкам, указывающим в сторону выхода и уповать на скорую встречу с Планком и Раннером.
   Здесь внизу теряется всякое чувство времени. Я не знаю, сколько мы кружим по этим бесконечным лабиринтам катакомб. Порой мне кажется, что нас водят по кругу -- так одинаково выглядят все узкие коридоры, петляющие и впадающие друг в друга, словно маленькие горные ручейки. Освещение настолько скудное, что его хватает только лишь для того, чтобы видеть очертания друг друга и не пропустить едва подсвеченные таблички со словом "выход". Из-за постоянного полумрака и чувства безысходности я и сама как будто начинаю ощущать недостаток кислорода. Вдобавок ко всему мне приходится тянуть за собой Ю. Хотя девушка не сопротивляется и продолжает идти, она может сломаться окончательно, стоит лишь выпустить ее руку. Краем глаза я посматриваю на Марту. Она идет уверенным шагом, не озираясь по сторонам и не втягивая голову в плечи, как это было вчера. И вновь ловлю себя на мысли, что несмотря ни на что, восхищаюсь этими людьми. Будь то Марта, отважно борющаяся со своей болезнью или Ю, которая продолжает идти вперед, пусть даже и с моей помощью. Я могу себе представить, как тяжело побороть собственные страхи и слабости, ведь они существуют в человеке, ими обладающим, на клеточном уровне.
   Когда мы останавливаемся на несколько минут, чтобы передохнуть и немного осмотреться, я не выдерживаю и тихо спрашиваю Марту:
   -- Ты не видела сегодня никого, кроме нас?
   -- Ах, ты об этом, -- она немного мнется, ей становится неловко, -- сегодня я проснулась и никого не увидела. Впервые за последнее время. При этом у меня сложилось странное ощущение ясности в голове. И вдруг я засомневалась, а есть ли на самом деле люди в белых халатах, преследующие меня в остальные дни, либо же это действительно лишь плод моего больного воображения.
   Откашлявшись, она робко добавляет:
   -- В такие "ясные" дни я понимаю, что со мной что-то не так...
   Вдруг за моей спиной раздается смешок. Ю сначала просто хихикает, а затем начинает по-настоящему громко смеяться:
   -- "Что-то не так?" Да ты больная на всю голову, Марта! Ты су-мас-шед-шая! Сумасшедшая, слышишь? Мы все здесь настоящие психи, разве непонятно?
   Ее смех переходит в дикий хохот. Все игроки в замешательстве смотрят на нее, не зная, что с этим делать. Сквозь полумрак я вижу, как по щекам Ю текут слезы, она хватает себя обеими руками за живот, не в силах остановиться. Ее тело бьется, словно в конвульсиях, от диких приступов смеха. Большие очки съезжают на переносицу, но она даже не пытается поправить оправу. Гримаса девушки напоминает сардоническую улыбку, уродливую смесь смеха и плача. Я в ужасе смотрю на припадок Ю, понимая, что на самом деле ей сейчас совсем невесело.
   Первой реагирует Марта. Она обнимает Ю за плечи и прижимает к себе, укачивая словно ребёнка:
   -- Тшшшш...Тихо...Тихо...
   Затем она начинает напевать мотив какой-то детской колыбельной песенки. Я молча наблюдаю за этой сценой, не в силах пошевелиться. Клаустрофобия Ю -- это лишь вершина айсберга и явно неединственная причина, почему она стала участником нашей безумной Игры. Проблемы с ее сознанием уходят гораздо глубже, переплетаясь своими корнями с нервными окончаниями всего организма несчастной девушки.
   Наконец, смех Ю переходит в громкое рыдание, а затем в тихое всхлипывание:
   -- Извини, Марта! Я не знаю, что на меня нашло...
   -- Не извиняйся, ты не виновата в том, что происходит. Я понимаю это, как никто другой, -- спокойно отвечает Марта голосом, полным участия, все еще не выпуская девушку из рук. Меня поражают разительные перемены в этой женщины. Еще вчера она выглядела беззащитной, и сама нуждалась в утешении. А сейчас Марта единственная, кто отреагировал на истерику Ю. Можно потерять рассудок и чувство собственного достоинства, лишиться человеческого облика и оборвать связь с окружающим миром. Но если ты Настоящий Человек, то росток добра будет проклевываться сквозь любую неплодородную почву и украшать собой даже самый уродливый ландшафт.
   -- Первый раз со мной случился подобный приступ, когда я прочитала в утренней газете некролог о смерти Ду Минчжу. Тогда меня пришлось увезти в больницу и сделать успокоительный укол, потому что из-за приступов смеха я не смогла принять лекарство самостоятельно. Наверное, мне стоило рассказать и об этом в тот день..., -- ее тело все еще трясется от недавнего приступа, а голос звучит очень виновато.
   -- Да уж лишним точно не было бы, -- с укором отвечает Блонда, но не развивает свою мысль дальше, поймав мой предупреждающий взгляд.
   Я думаю про себя, что все игроки тогда о чем-то умолчали, и в итоге это стоило жизни Холео. Сама Блонда тоже повела себя не до конца честно. По крайней мере, девушка не упомянула о своих пищевых проблемах, которые сейчас становятся очевидными -- стоит лишь взглянуть на ее осунувшееся посеревшее лицо и болезненно-худой силуэт. По какой-то причине ей было проще признаться в том, что она клептоманка.
   В этот момент до меня доносится взволнованный голос сзади:
   -- У вас все в порядке? Мы услышали истеричный смех. Что вас так позабавило?
   Я оборачиваюсь и вижу Планка с Раннером, который держит в руке обычный металлический лом. Глазам своим не верю -- это и есть тот самый предмет, призванный спасти наши жизни?!
   -- Сейчас уже все в порядке, -- уклончиво отвечает Ю, которой явно неприятно говорить о случившемся...
   -- Нет, у нас абсолютно ничего не в порядке, -- резко бросает Раннер, и я вижу на его лице нечто, чего еще ни разу не видела с момента нашего знакомства -- подлинный страх.
  
   Пятью минутами позже мы все еще сидим молча, мысленно пытаясь обработать слова Планка.
   -- Ты уверен в этом? -- я первой прерываю молчание.
   -- Нет, конечно же, нет. Это просто мое предположение, не хуже любого другого, -- он слишком торопливо поправляет очки и отводит взгляд, так что становится понятно, что Планк абсолютно уверен в собственной теории.
   -- Организаторы постоянно дают понять, что целенаправленно убивать нас не является целью игры, -- я все еще пытаюсь найти изъян в его зловещем предположении.
   -- А еще они не пытались утопить нас в пещерах, отравить ядом змей, погрести заживо на шахматном поле или разбить об острые камни в ущельях. После всего, что было, облучение радиацией кажется мне детским лепетом, -- к Блонде вернулся ее язвительный тон. Я готова расцеловать ее за это, потому что такое ее "нормальное" поведение дает мне ощущение, что еще не все потеряно и спасение по-прежнему в наших руках.
   -- Не надо быть дипломированным физиком, чтобы понять, что Планк прав. Признаться, подобные мысли тоже посетили мою голову, когда я услышал задание, -- вмешивается в разговор Алекс.
   Сколько бы отговорок мы ни искали, теория Планка звучит чертовски логично, так что сложно не поверить в нее. Если откинуть все заумные слова и непонятные термины, то пояснение звучало примерно так:
   В первой строчке подсказки Маэстро имел в виду счетчик Гейгера, намекая на его строение: металлическая трубка -- это катод, а металлическая нить -- анод. Аргон -- это газ в трубке. Между анодом и катодом создается напряжение -- Вольт. Улавливая ионизирующие радиоактивные частицы, счетчик Гейгера выдает сигналы, как бы открывая секрет трех опасностей, то есть трех видов радиации -- альфа-, бета- и гамма-излучений. Объяснение настолько же просто, насколько и ужасно.
   -- Излучение уже может воздействовать на нас продолжительное время или же нам еще только предстоит столкнуться с ним. В любом случае, стоит поторопиться и либо найти выход, либо блокировать источник радиации, -- подытоживает Планк, -- я не знаю, какому виду излучения мы подвергнемся, но лишь искренне надеюсь, что это будут не гамма-лучи.
   -- Почему? -- спрашиваю я машинально и что-то припоминаю из курса физики про такой показатель, как проникающая способность.
  -- Поверь мне, вы предпочли бы этого не знать.
  
   Наконец, в этой бесконечной комбинации лабиринтов мы достигаем тупика, который представляет собой большую металлическую коробку без двери, напоминающую лифт. На полу виднеется сильно потершийся символ Антакараны. Никаких сомнений, мы пришли туда, где нас хотели видеть организаторы.
   Внутри лифта присутствует панель управления, все кнопки которой, за исключением одной, были либо выжжены, либо вырваны с корнем. Нам не остается ничего другого, как тесно набиться в эту небольшую коробку и нажать на одну единственную уцелевшую кнопку. Лифт действительно начинает подъем -- медленный и очень долгий. В глубине души я надеюсь, что сейчас мы окажемся на поверхности и увидим солнечный свет, оставив позади ужасные катакомбы и то, что гораздо страшнее видимых опасностей. Но умом понимаю, что все задания до этого момента были лишь цветочками, подготовкой к истинному кошмару сегодняшнего дня.
   "Нам не увидеть свет в конце тоннеля", -- думаю я метафорой, но в этот момент меня действительно ослепляет. Свет режет глаза так, что некоторые игроки даже непроизвольно вскрикивают от внезапной боли. После длительного пребывания в полумраке такая яркость губительна для зрения. Даже с плотно закрытыми веками я чувствую невыносимую боль, словно тысячи иголок впиваются в мои зрачки. Очень медленно и постоянно жмурясь, начинаю открывать глаза, смахивая грязным окровавленным рукавом слезы.
   Конечно же, было бы наивным надеяться, что лифт доставит нас на свободу. Помещение, в котором мы оказались, кажется невероятно просторным после узких коридоров и маленьких комнат внизу. Пол, стены и потолок выложены белым кафелем, а вдоль стен располагаются небольшие желобки, когда-то служившие в качестве стоков для жидкостей. Вдоль правой стены виднеются раковины с многочисленными кранами. В целом все это напоминает бывшую научную лабораторию. Сейчас же здесь нет ничего, кроме маленького стеклянного ящика в центре комнаты. Мне становится очень не по себе от внезапной догадки об его таинственном содержимом. Мое ужасное предположение подтверждает обычный и совершенно однозначный знак на одной из его стенок -- черный знак с тремя лепестками на желтом фоне.
   -- Судя по всему, это и есть наш источник излучения. Ну, здравствуй, мы к тебе так долго шли, -- безрадостно шутит Алекс.
  
   Мы стоим вокруг стеклянного ящика со знаком радиационной опасности и смотрим на небольшой механизм с электронным таймером, который показывает сейчас 00:55:25. Скорее всего, он активировался и начал обратный отсчет в момент нашего прибытия в бывшую лабораторию. Но, возможно, он работал и все то время, которое мы потеряли внизу. Это уже не играет особой роли. Что-то произойдет через 55 минут. И в худшем случае, механизм сработает. По предположению Планка часы могут быть частью встроенной бомбы, которая взорвется и спровоцирует неконтролируемую ядерную реакцию вещества, находящегося внутри. Оно, в свою очередь, щедро одарит нас огромным количеством смертоносной радиации. Уже достаточно повидав в этой беспощадной игре, ни у кого даже не возникает сомнений, что ни в коем случае нельзя допустить окончания обратного отчета. Даже если это не бомба, ничего хорошего данный механизм не сулит.
   -- Нам нужно сломать стеклянный куб и обезвредить механизм. Для этого мне и была дана эта штука, -- нахмурив брови, бормочет Раннер, внимательно рассматривая лом в своей руке.
   -- Я бы не стал так торопиться. Логично было бы предположить, что мы имеем дело с бета-излучением, -- возражает Планк, -- чтобы экранировать, то есть сдержать альфа-частицы достаточно листа бумаги. Для бета-частиц подойдет стекло. То есть мы находимся в относительной безопасности, пока стекло целое: все выделяющиеся радиоактивные частицы растворяются в нем. Стоит разбить его и....
   -- Лом пригодится для чего-то другого и нам предстоит выяснить это за...53 минуты. Возможно, мы найдем способ обезвредить бомбу и удержать опасность в стеклянной кубе, -- торопливо прерываю я его. Мне совсем не хочется представлять себе ужасные последствия такой встречи с невидимым врагом.
   -- Планк, а что с гамма-излучением? Что нужно, чтобы остановить его? -- встревоженно спрашивает Ю, которой стало значительно лучше, как только мы оказались в просторном помещении.
   -- Много-много свинца, -- горестно отмахивается пожилой мужчина.
  
   Прошло уже около пятнадцати минут, но все наши поиски по-прежнему не увенчались успехом. В этой комнате нет ровным счетом ничего: ни потайных дверей, ни каких-либо предметов, ни дальнейших подсказок. Только голые стены, эмалированные раковины с пустыми кранами и стеклянный куб в центре.
   Изначально все свои надежды мы возлагали на лифт. Алекс предложил каким-то образом привести его в действие и покинуть опасное помещение. Планк надеялся отыскать потайную толстую свинцовую дверь и спрятаться внутри. Но ничего подобного не произошло. То, что с натяжкой можно назвать "лифтом", по-прежнему представляет собой металлическую коробку с одной-единственной кнопкой, которая, судя по всему, уже выполнила свое предназначение.
   Таймер показывает 29:02:00, и нервы игроков находятся на пределе. Блонда сцепилась с Ю по какому-то пустяку. Марта ходит от стены к стене и не перестает причитать "мы все умрем", не обращая внимания на гневные выкрики Раннера в свой адрес. Я сама испытываю большой соблазн все бросить и, смирившись, дожидаться окончания отчета. Но стоит мне посмотреть в сторону Лилу, которая сидит в дальнем углу лаборатории и с отрешенным видом плавно раскачивается из стороны в сторону, как я вновь нахожу в себе силы бороться дальше.
   -- Маэстро говорил об одном решении для трех опасностей. Есть ли что-то еще, что может остановить радиоактивные частицы всех трех видов излучений? -- неожиданно обращается к Планку Марта.
   -- Это может быть определенный слой почвы или воды, -- старик пожимает плечами.
   -- Я так и думала! Проверьте пол! Если отсюда и есть выход, то только сквозь землю, -- она резко вскакивает на ноги и начинает топтаться вокруг того места, где стоит, внимательно прислушиваясь при этом к звукам.
   Раннер хватает лом и без лишних комментариев следует ее примеру. Не проходит и пяти минут, как мы все отчетливо слышим гулкий звук около правой стены. Сомнений нет: там внизу находится полость!
  -- Марта, ты молодец! -- Алекс одобрительно кивает в ее сторону, а только что ссорившиеся Блонда и Ю налетают на женщину, чтобы обнять, не в силах скрыть эмоций. Марта лишь скромно отмахивается. Такой я хочу запомнить ее навсегда -- полную достоинства и спокойствия, мудрую и сдержанную женщину.
  
   Внимательно осмотрев обозначенное место, нам, наконец-то, становится понятно предназначение лома. Раннер вставляет его в едва заметный проем и с помощью Алекса с усилием отодвигает массивную крышку, блокирующую путь на свободу.
   Первая эйфория сменяется очередным разочарованием: отверстие в полу полностью заполнено водой. Марта ошиблась: выход на свободу ведет не сквозь землю, а сквозь водную толщу.
   -- Я ни за что туда не полезу, -- сразу же заявляет Ю дрожащим голосом, полным протеста.
   -- Никто туда не полезет, пока мы не изведаем эту черную дыру, -- отвечает Раннер.
   -- Изначально это задание предназначалось для Энджела, -- едва слышно шепчет Блонда, -- я видела много пловцов в своей жизни, и Энджел был действительно одним из лучших.
   В воздухе повисает тяжелое молчание.
   -- Ну что вы раскисли? Не время устраивать панихиду. Я пойду на разведку. -- и прежде чем я успеваю опомниться, Раннер скидывает с себя резиновые ботинки -- незаменимый атрибут вчерашнего испытания -- и исчезает в темной дыре, заполненной водой.
   Проходит минута. Еще одна. Три минуты. Ни один нормальный человек не сможет так долго задерживать дыхание. Вне всякого сомнения, Раннер либо нашел выход, либо утонул. В первом случае захочет ли он вернуться за "кучкой неудачников", когда до финала остались считанные часы? Конечно нет, ведь речь идет о Раннере, который пойдет по головам, чтобы достичь своей цели. Он оставил нас здесь умирать, в этом у меня больше нет сомнения. Но этот парень очень заблуждается, если думает, что я буду стоять безучастно и ждать его появления, пока не сработает бомба.
   Я начинаю судорожно прорабатывать в голове варианты действия. Плыть следом на разведку и оставить Лилу? Взять ее с собой и прыгнуть в неизвестность? Отправить Алекса? Все не имеет смысла, потому что ни один из этих вариантов не подходит -- слишком много времени упущено... И в этот момент на поверхности появляется голова Раннера. Мысленно я тут же прошу у спортсмена прощения за то, что думала о нем слишком плохо. С помощью Алекса он выбирается из ямы и первые секунды дышит, словно рыба, которую только-только вытащили из воды: жадно глотая воздух, как будто не может им надышаться:
   -- Выход там.
   Таймер показывает 00:15:30. Секунды с неумолимой скоростью бегут в обратном направлении. Мы стоим вокруг отверстия в полу и внимательно слушаем указания Раннера:
   -- Место под водой похоже на затопленный выход из катакомб. Я не знаю, насколько глубоко уходит колодец, но придется нырнуть приблизительно на три метра в абсолютную темноту. На этом расстоянии появится развилка -- коридор, который уходит налево. Его невозможно пропустить, потому что в конце отчетливо виднеется свет. Так вот нам придется проплыть по этому коридору около пятнадцати метров. После этого остается лишь всплыть на поверхность. Выше головы! Еще три метра, и мы окажемся в небольшом гроте, осмотреть который внимательнее у меня не было времени. Рекомендую снять обувь, чтобы уменьшить вес, но сохранить одежду -- вода довольно прохладная.
   -- Нет, нет, нет! -- в ужасе кричит Ю, -- я не полезу туда ни при каких обстоятельствах. Лучше уж останусь здесь и буду надеяться...
   -- На что тебе здесь надеяться? Еще не поняла, что мы все сдохнем, если не залезем в этот чертов колодец?! -- голос Раннера дрожит от ярости, -- каждый из вас может делать, что хочет, а я не собираюсь помирать в 20 метрах от спасения.
   -- Я поддерживаю Раннера, в этот раз мы не можем себе позволить терять времени на уговоры, -- с этими словами Алекс начинает снимать ботинки, -- быстрее!
   -- Но мы не можем бросить их здесь! -- я чуть не плачу от досады. Нельзя оставлять Ю и Марту в этом адском месте и жить дальше с еще двумя загубленными душами на совести! Конечно, мы никогда не были близкими подругами с Ю, но неужели я спасла ее в затопляемой пещере лишь для того, чтобы она прошла весь этот ад на острове и умерла гораздо более мучительной и медленной смертью? А в случае с Мартой организаторы играют совсем не по правилам! Она вынуждена погибнуть здесь только потому, что не умеет плавать...
   -- Лавина, ты не можешь им помочь, -- тихо шепчет мне Лилу, -- мне очень больно и грустно от этого, но парни правы.
   -- Но это же означает оставить их умирать здесь, -- сдавленным голосом отвечаю я, -- Лилу, я так не могу...
   -- Не думай пока об этом. У нас еще будет время проанализировать свои поступки и понести наказание за то, что мы сделали или не сделали. Но сейчас надо плыть, -- она смотрит на меня с мольбой в глазах. И я знаю, что слова этой не по годам взрослой девочки -- чистая правда. Она вновь решается высказать вслух то, что гложет меня и заставляет испытывать муки морального выбора: спастись самой или погибнуть, пытаясь вытащить кого-то другого. Лилу, словно голос разума, помогает мне идти на компромиссы со своей совестью и врожденным чувством справедливости.
   -- Похоже, все равно нет иного выхода. Как думаешь, у нас получится...доплыть?
   -- Я хороший пловец, не забывай об этом, -- подмигивает мне девочка.
   -- Да, я помню. Есть на свете что-либо, что у тебя получается плохо?
   -- Дружить с людьми, -- с этими словами она нагибается, чтобы снять обувь.
   Безусловно все они правы и сейчас глупо пытаться спасать Ю или Марту. Мысленно я подсчитываю: три плюс пятнадцать плюс три метра выходит около 21 метра. И это при условии, что Раннер прикинул расстояние верно и не обманул нас. Нетренированный человек не проплывет такую дистанцию под водой. Даже наши собственные шансы преодолеть ее невелики, что уж говорить о балласте в виде другого человека! От этого осознания мне становится невыносимо горько. Можно попробовать уговорить Ю, но Марта не умеет плавать. Организаторы знают это, и все равно отправляют ее на верную смерть? Все, что они твердят нам без конца -- это ложь. Ни один из нас не представляет для них какую-либо ценность. Мы лишь живые пешки в их садистской игре.
   -- Хватит ныть, ныряйте! -- приказывает Раннер, -- и еще одно: как только вы окажитесь в воде, пути назад не будет. Помните, что за вами следуют другие игроки и стоит одному развернуться, все остальные сдохнут.
   -- Я не двинусь с места, с меня хватит, -- Ю садится в угол и закрывает голову руками. Марта стоит рядом и растерянно смотрит на стеклянный ящик, пытаясь смириться со своей участью. Неужели я вижу их в последний раз?! Всем сердцем ненавижу корпорацию и организаторов игр!
   -- Прощайте, -- шепчу я еле слышно, не в силах посмотреть женщинам в глаза, и ныряю в темную дыру вслед за Алексом и Лилу.
  
   Вода не то что прохладная, она по-настоящему холодная и сразу же пробирает до костей. Я чувствую боль в ушах от разницы давления. Но все это ничто по сравнению со страхом, который я испытываю, погружаясь в темную бездну. Метр...два...три...Как и предупреждал Раннер, на глубине около трех метров появляется коридор, который ведет налево и заканчивается расплывчатым светлым пятном. Пятнадцать метров кажутся сейчас непреодолимой дистанцией. Как мне проплыть ее, если уже сейчас мой мозг посылает отчаянные сигналы в легкие, моля о глотке воздуха?! Физическая боль от нехватки кислорода проявляет себя во всем теле. Коридор достаточно узкий, так что я отталкиваюсь от него руками и ногами, чтобы хоть как-то придать себе ускорение. Каждая клетка моего организма кричит о потребности в воздухе. Пока еще мне удается контролировать свой мозг, но я знаю, что пройдет еще мгновение, и мои легкие сделают рефлекторный вдох, чтобы наполнится водой, затем сделают еще дну попытку, и это будет означать конец игры. На этом острове. В этом мире. На этом свете. Еще одно движение. И еще одно. Приложив все оставшиеся силы, я вплываю в это светлое окно и устремляюсь вверх. К своему ужасу осознаю, что мое тело не поднимается, а вместо этого остается на одном и том же месте. Судорожно молочу руками и ногами вокруг себя, но это не приносит никакого результата. Наконец, до меня доходит, что мой костюм на спине зацепился за что-то острое, судя по всему, какой-то каменный выступ на выходе из тоннеля. Но драгоценные секунды потеряны, а последние силы исчерпаны на бессмысленные хаотичные движения в панической попытке освободиться. С отчаянием я понимаю, что не смогу всплыть и стану непреодолимой преградой для следующих за мной игроков -- мы договорились плыть друг за другом с тридцатисекундным интервалом, достаточный промежуток времени, чтобы уложиться в оставшееся время и обеспечить относительную безопасность при прохождении узкого тоннеля. Я утону сама и стану причиной гибели Блонды, Планка и Раннера... Отцепиться! Мне нужно успеть отцепиться, чтобы следующий за мной игрок смог хотя бы оттолкнуть мое тело от узкого выхода и проплыть мимо. Нащупываю кусок ткани на спине и резким движением тяну его на себя. Кажется, получилось, но я не уверенна.
   На этом все. Силы покидают меня, я теряю контроль, и пронзительная боль охватывает все тело, когда холодная вода достигает мои измученные легкие. Перед тем, как навсегда закрыть глаза, меня посещает последнее воспоминание из жизни.
  
   Отец ходит по комнате взад и вперед, словно разъяренный тигр в своей клетке:
   -- Ты с ума сошла? Как ты вообще могла додуматься до такого?! -- я никогда не видела его в гневе, и в какой-то момент времени мне даже кажется, что он ударит меня первый раз в жизни. Но он лишь продолжает ходить туда-сюда.
   -- Мне казалось, что так будет бы лучше для всех, -- говорю я еле слышно, уставившись глазами в пол.
   -- Твой поступок ужасно глуп и крайне эгоистичен. Ты хоть подумала обо мне или о своей бедной матери? Что было бы с нами, если бы ты приняла эти таблетки? -- кричит он, вне себя от ярости.
   -- Мне казалось, что так будет лучше для всех, -- упрямо повторяю я еще тише.
   -- Для кого -- для всех? -- внезапно он садится передо мной на корточки, берет мои холодные ладони в свои большие теплые руки и говорит уже более спокойным голосом, -- Вика, мы бы не пережили смерть еще одной дочери.
   -- Я думала, вам все равно, -- слезы душат меня, и, честно говоря, я от всего сердца сожалею о своем поступке.
   -- Ты хоть подумала о том, что это значит для тебя самой -- умереть? Ты бы никогда в жизни больше не съела шоколадного мороженного, не пошла со мной в кино, не поиграла с подружками на переменах, -- сейчас голос отца звучит ласково. Он прав, я действительно ни о чем этом не думала. Папа продолжает:
   -- Ты бы никогда не блистала в красивом платье на выпускном балу, не ощутила радости институтской жизни, не пошла на первое свидание...
   -- Фууу...
   -- Да, моя малышка! Однажды ты встретишь мальчика и полюбишь его. И поймешь, что лишь ради одного этого чувства стоило жить. Тебе скоро исполнится восемь лет, твоя жизнь только начинается и глупо растрачивать ее из-за временных трудностей.
   -- Папа, мне, правда, очень жаль... Я больше так не буду, -- заверяю я его, не в силах сдерживать слезы, и чувствуя себя ужасно от чувства глубокого стыда.
  -- Слушай меня внимательно, дочка. В будущем тебе будет часто больно, страшно и обидно. В жизни возникнет множество ситуаций, когда захочется поступить проще. Но никогда нельзя сдаваться. Борись за свое право на любовь и жизнь! Отстаивай право близких на счастье! Борись до конца, до последнего вздоха! Борись!
  
   Что ж, папа, это мой конец, мой последний вздох. Я не смогла, извини...
   И вдруг меня охватывает незнакомое чувство, которое мне никогда не доводилось испытывать прежде. Смесь досады, отчаяния, упрямства, надежды и несогласия. Борись! Оно настолько интенсивно, что я чувствую внезапный прилив адреналина в крови. Нет, я не умру! Не здесь и не сейчас! Борись! Из последних сил начинаю грести руками и толкаться ногами, пытаясь достигнуть поверхности. Борись!
   Сквозь затуманенное сознание я чувствую, как моя голова показывается над водой и руки Алекса вытаскивают меня на берег.
   -- Спасать тебя прямо-таки становится моим хобби, -- хрипит он, обессиленный изнурительным заплывом.
   Вместо ответа я начинаю кашлять, и спазм за спазмом выталкивают воду из легких. Жгучая боль разрывает все мои дыхательные пути. И вдруг я осознаю, что это было за внезапное чувство, которое спасло мне жизнь. Оно стало для меня настоящим откровением. Наверное, это то, что мне пытался тогда объяснить и чему так стремился научить отец. Только я была маленькой и не поняла. Сейчас мне известно имя этого феномена - "жажда жизни".
  
   Сразу вслед за мной всплывает Блонда, чуть попозже Планк. Они оба лежат, не в силах пошевелиться и жадно хватают ртом воздух. Раннер все еще не появился.
   -- Где же Раннер? Бомба вот-вот сработает, -- задыхаясь, шепчет Блонда с неподдельной тревогой в голосе.
   -- Если уже не сработала, - мрачно добавляет Алекс.
   Неужели ей действительно есть дело до этого грубого парня? Хотя, признаться, я сама за него очень волнуюсь. Несмотря на все наши разногласия и его скверный характер, я не желаю дальнейших смертей. Достаточно того, что Ю и Марта вынуждены сидеть там и ждать ужасной гибели. В лучшем случае, взрыв будет несильным, а доза облучения небольшой, и им удастся отделаться лучевой болезнью... Это слабое утешение, да и можно ли такой исход событий назвать "лучшим случаем"? Ожидание томительно, чувство вины невыносимо, а боль в легких обжигающая. Давно мне не приходилось чувствовать себя столь жалко и беспомощно.
   Внезапно голова Раннера показывается на поверхности. Но он не один. От удивления я на мгновение забываю о разрывающей боли в легких. Спортсмен держит за подмышку Ю, которая, судя по всему, находится в бессознательном состоянии. Алекс помогает им выбраться на каменистый берег. Пару минут Раннер пытается отдышаться, затем выдавливает, все еще задыхаясь:
   -- Пришлось ее...вырубить...Не хотела сама...Все в порядке...Она очнется.
   Только сейчас я замечаю, что правая сторона лица девушки опухла и посинела.
   -- Ей нужно откачать воду из легких, -- сама едва держась на ногах, Блонда бросается к Ю.
   -- Не думаю. У нее спазм гортани. Так бывает с теми, кто попадает под воду в бессознательном состоянии, -- останавливает ее Раннер уже более ровным голосом. И как бы в подтверждение его слов, Ю поворачивает голову на бок и тихо стонет, все еще не приходя в сознание.
   Глазам и ушам своим не верю! Хладнокровный и опасный Раннер только что спас Ю жизнь! "Как мало мы знаем о людях и как быстро готовы судить о них, -- думаю я про себя, -- в каждом из нас кроется много хорошего. Вопрос лишь в том, достаточно ли его, чтобы перекрыть все плохое".
   -- Я пошел за Мартой, -- вдруг заявляет он. Мы смотрим на него, как на умалишенного.
   -- С ума сошел?! -- Блонда хватает его за руку, -- ты погубишь себя! Бомба наверняка уже сработала.
   -- Если это так, то я вернусь один. Но надо попробовать. Оставить ее там в одиночестве подыхать, значит, оказать услугу ублюдкам организаторам, -- твердо отвечает он.
   -- Блонда права, -- вмешивается Алекс, -- оставь. Плыть туда -- значит, подвергнуть себя ненужному риску.
   -- Думаю, я в долгу перед ней, -- наверное, Раннер имеет в виду тот случай, когда в приступе бешенства чуть не задушил Марту.
   Он стряхивает с себя руку Блонды и говорит ей:
   -- Ты мне и вправду понравилась, потому что похожа на мою сестру: независимая и дерзкая снаружи и очень ранимая внутри. Энджел на моем месте поступил бы точно также, не правда ли?
   Блонда отходит на шаг назад и вместо ответа лишь молча кивает головой. После этого Раннер обводит нас глазами:
   -- Да пошли вы все, -- и ныряет в очередной раз в холодную темную дыру.
  
   Время тянется мучительно долго. Наши взгляды прикованы к воде: доплыть -- сделать вдох -- схватить Марту -- нырнуть -- проплыть -- вынырнуть.
   -- Что будет с ними, если бомба уже сработала? -- на глазах Блонды стоят слезы.
   -- А я скажу вам, -- внезапно вмешивается Планк, и от ужаса у меня в буквальном смысле слова волосы встают дыбом. Я узнаю этот голос, он принадлежит внутреннему демону Планка -- Эрику. Значит, мне не показалось, и я действительно стала невольным свидетелем терзающих его внутренних противоречий. Наличие второго "я" словно придает старику силы и уверенности в себе. Три дня назад его укусила ядовитая змея и, хотя мы и успели вовремя ввести противоядие, люди в его возрасте не восстанавливаются так быстро. Стоит лишь подумать о том, как вчера Планк преодолевал спуски и подъемы в горах, а сегодня самостоятельно проплыл более двадцати метров под водой. Не остается никаких сомнений: Эрик сидит в Планке всегда и везде, каждую минуту. Вопрос лишь в том, насколько старику удается держать его под контролем.
   -- Если доза будет достаточно мощной, а она будет таковой, то агрессивные клетки начнут разъедать их внутренности и пожирать нервную систему, кости и плоть. Это будет больно и омерзительно одновременно. Бах! И они превращаются в две разлагающиеся заживо тушки!
   Меня пугает не столько красноречивое описание воздействия радиации, сколько издевательский тон Планка -- Эрика. Он начинает тихонько посмеиваться. "Дьявольский смех", -- думаю я про себя. Мы переглядываемся с Алексом. Первая реакция Блонды -- ужас и удивление на лице -- сменяется каким-то удовлетворением и даже триумфом:
   -- Так вот в чем твоя проблема, -- насмешливо говорит она. По какому-то непонятному облегчению в тоне девушки можно подумать, что Планк оставался для нее последней нерешенной загадкой. Значит ли это, что Блонда знает обо мне больше, чем я сама? И откуда ей тогда известно про депрессивное расстройство Алекса? Сейчас мне некогда об этом подумать, но позже...
   -- Планк, -- говорить все еще дается мне с трудом, но я больше не в силах слушать этот больной садистский хохот, -- давай лучше осмотримся здесь.
   -- Пусть горят в аду! Пусть все горят в аду! -- он словно не слышит меня. Смех старика становится все громче. В это время Ю начинает шевелиться, приходя в себя.
   -- Горите! Горите! Горите! -- не унимается Планк -- Эрик и его булькающий хохот режет меня, словно острый нож. В три прыжка Алекс оказывается рядом со стариком и отвешивает ему звонкую пощечину. Планк хватается за щеку и смотрит на него испуганным взглядом, а затем говорит уже своим привычным и дрожащим голосом:
  -- Извините, я не знаю, что на меня нашло. Простите. -- Он опускает глаза, очевидно, осознав, что только что впервые за много лет выпустил своего демона наружу.
  
   Вода начинает волноваться, и все вскакивают на ноги. Еще мгновение -- и на поверхности появляется Марта. Она вновь уходит под воду, отчаянно размахивая при этом руками. Алекс, недолго думая, прыгает вслед и общими усилиями мы вытаскиваем женщину на берег. По ее внешнему виду сразу становится понятно, что взрывной механизм сработал, выпустив наружу смертоносное оружие. Что бы это ни было, Марта выглядит ужасно: ее обнаженное лицо и кисти рук неестественно алого оттенка, правый рукав некогда белоснежного, а теперь серого костюма, выкрашен в грязно-розовый цвет -- смесь крови с водой.
   -- Где Раннер? -- кричит Блонда, и я вновь слышу в ее голосе неподдельный испуг.
   Марта судорожно пытается глотать воздух и лишь машет рукой в направлении воды:
   -- Внизу...застрял...
   Без дальнейших объяснений Алекс ныряет в воду. Секунды тянутся бесконечно долго. Мы все, затаив дыхание, смотрим на небольшое озеро, хранящее в себе зловещие тайны -- так выглядят затопленные катакомбы с этого ракурса. Молчание нарушает только хрипящее и свистящее дыхание Марты. Наконец, Алекс появляется на поверхности воды. Один. Он лишь разочарованно мотает головой и опускает глаза. Не нужно слов, все и так понятно.
  
   Я аккуратно кладу голову Марты к себе на коленки, чтобы хоть как-то облегчить ее затрудненное дыхание.
   -- Что произошло? -- мягко спрашивает ее Алекс. Видно, как тяжело женщине дается каждое слово, тем не менее, она хрипит с надрывом:
   -- Был несильный взрыв. Кажется, осколок стекла поранил мне руку. Но ничего серьезного. Хуже -- это жжение на лице, словно с него сняли кожу, и я чувствую все обнаженной плотью, -- от такого сравнения у меня бегут мурашки по коже. Сейчас, когда ее кожа обсохла, становится очевидным, что Марта получила сильный радиоактивный ожог. Из ран на лице выступает прозрачная жидкость, и прямо на глазах образуются язвочки. Женщина громко стонет от боли из-за неловкого движения рукой, и продолжает:
   -- Но и это не самое страшное. ОНИ появились там в защитных костюмах. Смотрели на меня и смеялись, повторяя: "Ты сбросишь кожу, словно змея. А подсаженный в твою матку эмбрион мутирует в ужасного монстра и сожрет твою плоть изнутри, все до последнего кусочка". Мне кажется, он уже начал шевелиться, -- на ее глазах выступают слезы.
   -- Все в порядке, сейчас ты в безопасности! Марта, выслушай меня внимательно. Тебе все это показалось, там никого не было. Не существует никакого эмбриона и чудовища, ты слышишь? -- мне самой хочется плакать от жалости к этой женщине и чувства абсолютной беспомощности. Алекс содрал мокрый рукав своего костюма и приложил ей на лоб. Это все, что мы можем сделать. У нас нет ни медикаментов, ни необходимых медицинских знаний. О, Би Би, как сильно ты нужна нам сейчас!
   -- Вы по-прежнему не верите мне... Потом появился Раннер, и я прыгнула к нему в воду. Все что угодно, лишь бы уйти от этих нелюдей с их бесчеловечными экспериментами, -- продолжает она плаксиво, -- было очень сложно плыть, и я максимально расслабилась, чтобы не мешать ему. Мне так сильно хотелось дышать, -- внезапно на нее нападает приступ кашля, и мой костюм окрашивается брызгами крови, выталкиваемой через рот ее поврежденными легкими.
   -- Мы почти выплыли, но Раннер за что-то зацепился. Он толкнул меня изо всех сил, и я устремилась наверх, чтобы позвать на помощь. Даже не знаю, как у меня получилось всплыть. Но я все равно опоздала, -- слезы начинают катиться по ее пылающему лицу. Инстинктивно она поднимает руку, чтобы вытереть их и вздрагивает от резкого приступа боли при прикосновении к травмированной коже.
   Это мог быть тот же самый выступ, который чуть не стоил мне жизни. Представляю себе, как выбившийся из сил Раннер пытается освободиться, но руки и ноги не слушаются его от усталости и физического истощения. Краем уха я улавливаю движение и оборачиваюсь. Кажется, Ю пришла в себя и, прижавшись спиной к скале, слушает рассказ Марты.
   -- Он спас мне жизнь, -- словно не веря своим ушам, снова и снова повторяет Ю, -- Раннер спас и мою жизнь тоже.
  
   Я мысленно прошу у Раннера прощения за то, что допустила мысль о его намерении перерезать веревку в ущелье, если бы у него был с собой нож, и что сомневалась в его возвращении в комнату с тикающим механизмом. Мы видели другого Раннера -- грубую и жестокую маску человека. На самом деле, этот парень лишь пытался бороться за тех, кто ему по-настоящему дорог и все же, в итоге, отдал жизнь за чужих ему людей. У меня стоит ком в горле.
   -- Ну почему? Он был так молод! Полон сил! Он не должен был умирать ради нее, -- Блонда восклицает это с таким отчаянием в голосе, что я ни на секунду не сомневаюсь в ее искренности. При этом она гневно указывает пальцем на Марту.
   -- Блонда, ты перенервничала, не надо..., -- пытается остановить ее Алекс.
   -- А что? Она живой труп! Разве не видите? Это лишь вопрос времени!
   -- Откуда тебе знать? Это было его решение! -- вступаю я в разговор. Мне очень неприятно, что Блонда говорит о Марте, словно ее судьба предрешена.
   -- Ну конечно! Раннер был всем словно бельмо на глазу. Он всегда был злодеем, а вы все такие хорошие, -- Блонду всю трясет от негодования, -- каждый мечтал от него избавиться.
   -- Ты тоже не особо его жаловала, помниться мне, -- замечает Алекс с сарказмом.
   -- Я была неправа и несправедливо обвинила его в смерти брата. Но я лучше всех вас понимаю Раннера. Мы с ним оба негодяи. И знаете почему? Мы не боялись сказать вам все, что думаем, и никогда не пытались строить из себя ангелов. Вы и сейчас сидите тут и пытаетесь выставить себя в лучшем свете! Я -- клептоманка, а еще ничего не ем уже неделю. Мне нравится периодически рвать на себе волосы и грызть ногти до такой степени, что кровь сочится из пальцев. Поэтому я здесь, на острове психов. Ну а что же вы все молчите? Может быть, пора начать говорить? Начнем, например, с тебя, ах-какая-чудесная-и-всегда-готовая-помочь Лавина? И с твоей маленькой подружки? -- при этом она с вызовом смотрит мне прямо в глаза. Меня вдруг накрывает волна ярости, и я сжимаю кулаки. Блонда может говорить обо мне все, что угодно, но она не посмеет трогать Лилу! Заметив не сулящую ничего хорошего бурю эмоций, Алекс предупреждающе хватает меня за руку. При этом он смотрит мне в глаза проникновенным взглядом, предупреждая, чтобы я не велась на провокацию. Вслух же он говорит:
   -- У нас еще будет время обсудить ваши трения, девочки. А пока нужно убираться отсюда как можно скорее. Мы все еще понятия не имеем, где находимся.
   Я с трудом подавляю бушующую внутри бурю. Алекс прав. Сейчас нам важно добраться до Платформы и попытаться помочь Марте. К счастью, Блонда тоже отказывается от дальнейших провокаций. Все это время Лилу отрешенно сидит возле скалы, обхватив руками колени. Кажется, что все происходящее вокруг не интересует ее.
   Как и предполагал Раннер, мы находимся в гроте. На выходе из пещеры наружу нас уже ожидает камень с очередной дробью -3/4. Я почти забыла об этом обязательном атрибуте игры.
   Ю утверждает, что мы были именно в тех скалах, которые она обнаружила в первый день во время поиска провизии. Следовательно, расстояние до нашей цели составляет не более двух километров. Это не так много, но Марта слишком слаба, чтобы идти самостоятельно. Мы с Алексом подхватываем ее с двух сторон. Блонда берет под руку Ю, которая все еще неуверенно стоит на ногах и периодически останавливается, чтобы переждать внезапный приступ головокружения.
   Планк идет молча. Он не проронил ни слова с того момента, как выдал себя. Наверное, старик пытается понять, почему Эрик впервые за много лет появился перед другими людьми. Несмотря на то, что Лилу все время находится рядом со мной, она настолько погружена в собственные мысли, что кажется, до нее сейчас невозможно достучаться ни при каких обстоятельствах.
   Марте становится хуже на глазах. Если вначале пути она еще пыталась двигаться самостоятельно, то сейчас едва может перебирать ногами. Острые приступы кашля всегда заканчиваются приступами рвоты. Свистящее дыхание и ужасные хрипы говорят о сильных и, возможно, несовместимых с жизнью внутренних повреждениях. Ее нечеловеческие страдания заставляют меня позабыть о собственной боли в руке.
   Мне уже кажется, что эта бесконечная дорога из боли и страдания никогда не кончится, когда мы, изможденные и совершенно павшие духом добираемся до утопающего в зелени Бунгало.
   -- Мы с Лавиной позаботимся о Марте. Блонда, помоги Ю. Через два часа встречаемся на Платформе, -- коротко отдает распоряжение Алекс, и, захватив с собой еду, игроки исчезают в ячейках.
  
   Я стараюсь как можно бережнее снимать с Марты одежду, но боль настолько интенсивна, что она сжимает зубы и лишь время от времени вскрикивает, не в силах терпеть мучения. Под одеждой тело женщины выглядит почти нетронутым. Но это лишь видимость, судя по тому, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Алекс мочит простынь в прохладной воде, и я укутываю ею пылающее тело. Марта издает вздох облегчения. Но проходит пара минут, и простыня становится почти горячей. Женщина соглашается лишь на несколько глотков воды и категорически отказывается от пищи. Я предполагаю, что ее пищевод и дыхательные пути настолько повреждены, что от еды может стать только хуже. Равно как и от питья. Но пару глотков воды -- единственный способ хоть как-то облегчить ее страдания.
   -- У нее сильный жар и внутреннее кровотечение, -- говорю я с отчаянием, понимая, что ни я, ни Алекс, ни кто-либо другой больше не в силах ей помочь. Еще несколько раз мы пытаемся охладить ее тело с помощью мокрых простыней. Наконец, окончательно выдохнувшись, Марта погружается в беспокойный сон. Мы накрываем ее чистой простыней, которую я принесла из своей ячейки, и оставляем поспать.
   -- Как ты думаешь, она выкарабкается? -- спрашиваю я Алекса, выходя из ячейки.
   -- Остается лишь надеяться, что жертва Раннера была не напрасной, -- уклончиво отвечает он.
   -- Эти мерзавцы -- организаторы -- будут сидеть и смотреть, как она медленно и мучительно умирает. Возможно, даже наслаждаться этим зрелищем!
  -- Это еще один повод добраться до финиша. Они должны за все ответить.
  
   Когда мы, наконец-то, оказываемся с ним с глазу на глаз в моей ячейке, я набрасываюсь на еду. Несмотря ни на что, почти двухдневное голодание пробудило во мне зверский аппетит, и я уплетаю эти пресные консервы, как самое изысканное в мире лакомство. После того, как мы расправляемся с едой, Алекс говорит:
   -- Жаркими выдались последние два денька, не находишь?
   Я лишь киваю головой, так как при воспоминании о Би Би у меня вновь образуется ком в горле.
   -- Кстати, черт побери, что произошло с тобой там, на скале? Ты заставила нас поволноваться, -- сердитые нотки звучат в его голосе.
   Глубоко вздохнув, я рассказываю ему о внезапном искушении и следующим за ним видением-воспоминанием.
   -- Видишь, все-таки я тоже сумасшедшая, раз со мной происходят подобные вещи.
   -- От такого любой здравомыслящий человек умом тронется. Я, например, больше никогда в жизни не смогу смотреть без содрогания на райские острова.
   Несмотря на удрученное состояние, я улыбаюсь:
   -- Думала, ты скажешь это о змеях, ну или, к примеру, о шахматах...
   -- Ну что ты, змей я по-прежнему обожаю, а островной ботропс так и вовсе стал моим любимчиком. А на шахматы я и раньше не мог без содрогания смотреть, -- качает он головой, и мы тихонько безрадостно смеемся. В очередной раз мысленно благодарю Алекса за то, что даже в такой момент он может вызвать у меня улыбку.
   -- Алекс, вчера вечером нам не дали возможности поговорить. Ты обещал поделиться со мной своей догадкой...
   Неожиданно он становится очень серьезным:
   -- Когда мы прибыли на этот остров, никому даже в голову не могло прийти, что кто-то из игроков может быть болен.
   Молча киваю. "Не подозревали" -- это мягко сказано. Я вспоминаю, как искренне восхищалась умом, находчивостью и самообладанием каждого из участников игры.
   -- Не думаю, что это было случайностью, -- продолжает Алекс, -- дело в том, что мы БЫЛИ действительно здоровы. Просто невозможно так хорошо скрывать психическое расстройство! Теперь, когда мы все по-настоящему тронулись умом, это понимаешь, как никогда.
   -- Что ты этим хочешь сказать? -- я все еще не понимаю, к чему он ведет.
   -- Все эти люди, Лавина, смогли победить свой недуг. Каждый из нас разрушил однажды свою жизнь, но нашел в себе силы восстать из пепла и добиться положения и признание в обществе. Теперь задумайся: в абсолютном большинстве случаев психические расстройства не подлежат лечению. Можно сказать, что это чудо! Вот только с чудом такое исцеление не имеет ничего общего. Все игроки -- это люди с невероятной силой духа и необыкновенным желанием жить. Мы лечились у психиатров и психотерапевтов, тайно, либо же в специальных учреждениях -- неважно. Но этого мало. Чтобы победить внутренних демонов, нужна сила воли и мотивация. Би Би, потерявшая семью из-за страха навредить, становится успешным врачом. Разве это не парадоксально? Она выбирает именно ту профессию, где главный принцип "не навредить"! Раннер имеет судимость и диагноз, тем не менее поступает в престижный американский университет и учится на архитектора. Блонда -- биолог; Энджел -- выдающийся спортсмен... Можешь сама продолжить эту цепочку.
   Едва он произносит эти слова, я ни на секунду не сомневаюсь в его правоте. И все же у меня остаются определенные сомнения:
   -- Если все игроки выздоровели, то почему это происходит с ними...с нами сейчас?
   -- Экстремальные условия. Стресс. Постоянные моральные вызовы и переживания...
   -- Да, но со всем этим мы сталкивались ранее. Должен был быть мощный провоцирующий фактор, чтобы запустить внутренний, скрытый от всех, даже самих игроков, механизм..., -- я смотрю на Алекса с широко раскрытыми глазами, когда до меня доходит настолько же простой, насколько ужасный ответ.
   -- Авиакатастрофа, -- шепчу я и закрываю рот рукой.
   -- Молодец, смышленая девочка, -- улыбается он, -- можно подвергать человека каким угодно мучениям, но поставь его перед лицом смерти, и он обнажит все самое сокровенное. Авиакатастрофа -- это лишь рычаг, запустивший механизм.
   -- Все дальнейшие физические и моральные сложности нагнетали ситуацию, -- продолжаю я его мысль.
   -- ...и ломали нас: кого-то больше, кого-то меньше. Но не это ли цель игры -- выявить самого сильного игрока? После того, как мы с тобой нашли ответ на главный вопрос, я проанализировал изменения в поведении каждого игрока, и тогда эта мысль впервые пришла мне в голову. Когда Маэстро поведал историю Холео, который смог дважды преодолеть свою болезнь и без всякого высшего образования стать ассистентом сотрудника обсерватории и даже участвовать в научных исследованиях, то у меня не осталось ни малейших сомнений в моей теории. А затем и твой рассказ о Планке -- уважаемом профессоре в каком-то известном университете и порядочном семьянине... Вспоминая о своем собственном прошлом, мне кажется, что я тогда спустился в ад и увидел самое дно. Ничто не могло достать меня оттуда. То, что жило во мне и отравляло каждую клетку организма, каждую мысль и каждую минуту существования было сильнее любого лекарства. Я даже предпринимал две попытки наложить на себя руки, чтобы положить конец своей жалкой жизни. Но мама вынудила меня дать обещание не повторять подобного, и лишь оно держало меня на плаву. Я начал заниматься альпинизмом и скалолазанием и, на удивление, заметил, что ОНО отпускает меня во время восхождения в горы или преодоления особо опасных маршрутов. Я увлекся женщинами, и понял, что игры полов предают мне азарта и желания дожить до момента, когда станет понятно, кто кого победил. Компьютерные и живые квесты стали моим очередным хобби, которому я посвящал все свободное от женщин, гор и учебы время. И постепенно до меня начало доходить, как многогранна и прекрасна эта жизнь, что она полна сюрпризов и переживаний. Жизнь достойна того, чтобы жить. Я справился сам со своей болезнью, и считаю это до настоящего момента своим самым большим достижением.
   -- Значит, в отличие от других игроков, твоя болезнь не вернулась? -- сложно представить этого дерзкого и в то же время такого милого парня в состоянии глубокой депрессии.
   -- Не совсем так. На острове ко мне начали возвращаться приступы абсолютной апатии. Это был первый звоночек, и я почувствовал дикий страх перед тем, через что мне однажды уже пришлось пройти. Но испытания на острове стали для меня тем самым необходимым лекарством. Знаешь ли, что для страдающего депрессиями хорошо, то для больного ОКР смерть... Прости, я никого не хотел обидеть.
   -- Признаться, это звучит немного цинично. Но для Би Би такое эмоциональное напряжение и постоянная смена привычного уклада быта действительно доставляли ужасные страдания. Предположим, ты прав. Но откуда организаторы все это про нас знают? -- спрашиваю я, все еще пребывая в состоянии глубокого шока.
   -- Нам не раз давали понять, какими огромными ресурсами обладает Корпорация Антакарана и какие влиятельные люди за ней стоят. Я думаю, нет, уверен, что наши анкеты обрабатывала команда специалистов: психологов, психоаналитиков, внутренних служб, физиогномистов, астрологов, экстрасенсов -- черт знает, кого еще? Им известно про нас все, даже больше, чем нам самим.
   -- Боюсь, ты прав. По крайней мере становится понятной странная природа вопросов в анкете. Наверное, таким образом организаторы оценивали наше психическое состояние, -- внезапно для меня все обретает свой смысл: каверзные и порой по истине пугающие вопросы в анкетах, логические задачи, которые неожиданно прерывались лишенными всяческой логики дурацкими шутками или, например, контрастные комбинации элементарных шутливых вопросов с поистине сложными головоломками.
   -- Кстати об анкетах. Что ты ответила на вопрос: "Ваш ковчег терпит крушение. Каких трех животных вы бы взяли с собой на необитаемый остров и почему"? -- спрашивает Алекс.
   -- Собаку, чтобы было с кем дружить, корову, чтобы было что пить и курицу, чтобы было что есть. А ты?
   -- Ты чересчур прагматична. Я бы взял русалку, какая-никакая, а женщина. Еще дракона, который бы перенес меня обратно, когда надоест отдыхать, и хомяка.
   -- Хомяка?
   -- У меня дома живет хомяк Обжора. Я бы обязательно взял его с собой в этот круиз. В конце концов, он тоже заслужил отдых на море, -- он лукаво подмигивает. Мои губы расплываются в улыбке. Невозможно устоять перед его легким шутливым тоном, даже в самых невеселых ситуациях.
   -- Алекс, как ты думаешь, зачем им все это? Я имею в виду, тратить столько сил, денег, а главное, человеческих жизней на игру -- ради чего? -- вопрос, который я задаю ему, носит скорее риторический характер. Маэстро не перестает повторять нам, насколько важен для Корпорации каждый игрок. Но в чем причина такого заверения? Всего лишь ложь, целью которой является ввести нас в заблуждение на потеху невидимым зрителям, или за этим кроется что-то больше? Алекс лишь пожимает плечами:
   -- Понятия не имею. Возможно, где-то за круглым столом сидит кучка богатых извращенцев и делает на нас ставки, словно на крысиных бегах -- кто придет к финишу первым, а кто окончательно тронется умом. На свете немало нездоровых людей с огромными ресурсами. Каждый из них сходит с ума по-своему. В любом случае, я надеюсь завтра получить ответ и на этот вопрос тоже.
   -- Говоря о завтра..., -- я перехожу на шепот, -- мне очень страшно, Алекс. Не знаю, что нас ждет, но уверенна, это будет смертельно опасное испытание на пределе человеческих возможностей. Поэтому у меня к тебе будет просьба...
   -- Все что угодно, девушка с именем стихии.
   -- Помоги мне защитить Лилу. Она всего лишь ребенок, хотя и чертовски умный, но все же...
   -- Не волнуйся. Я позабочусь о вас обеих, -- также шепотом отвечает он.
   Какое-то время мы подавленно молчим.
   -- Что мы скажем остальным? -- я первой прерываю молчание, -- они имеют право знать...
   -- Я думал об этом и уже принял решение. Несмотря ни на что, это игра. Мы должны выиграть, Лавина, и поведать миру о чудовищных преступлениях Корпорации. Уже ни для кого не секрет, что на острове собралась кучка сумасшедших людей, но вряд ли кто-то зрит в корень и понимает истинную причину нашего здесь пребывания. Ну, разве что только Блонда... Она может догадываться. Или Ю. Но и над ней болезнь постепенно берет вверх, превращая в свою марионетку.
   -- Блонда сегодня так странно вела себя, словно знает, что происходит с каждым игроком. Возможно, она поняла и мою проблему тоже, в то время, как я сама тщетно бьюсь над этим вопросом, -- осторожно предполагаю я.
   -- Это твое решение, Лавина, но готова ли ты вот так просто раскрыть кому-то свои козыри? Мы так много прошли и потеряли, чтобы сейчас бездумно отдать победу кому-то еще! -- Алекс пытается говорить внушительным тоном, но в его голосе слышно волнение. И он прав. В конце концов, это игра. Чудовищная, бесчеловечная, кровавая, но игра. И в ней будет лишь один победитель.
   -- Я догадался, что с тобой не так, -- внезапно тон Алекса меняется и становится очень теплым. Это мгновенно заставляет меня насторожиться.
   -- На самом деле я понял это в тот самый момент, как ты вошла в самолет. Люди на этом острове научились любить и ценить жизнь, но ты особенная, потому что кипишь ею. Все игроки в той или иной степени добры, но твои сердечность и порядочность не знают границ. Ты являешься оплотом нормальности, зацепкой за здравомыслие и реальную жизнь за пределами этого острова, -- он берет мои руки в свои и проникновенно смотрит через глаза прямо в душу. Внезапно я вновь ощущаю себя девушкой, и от этого мне вдруг становится очень неловко. Представляю себе спутанные волосы в хвосте, покрытое грязью лицо и свой перепачканный костюм двухдневной давности, покрытый к тому же засохшими каплями крови Марты. Правый рукав, пропитанный моей собственной кровью вперемешку с гнойными выделениями, превратился в черствую коричневую корку. Любое соприкосновение кожи с ним вызывает приступ боли. Наверное, инфекция хуже, чем я предполагала. Мои губы потрескались от солнечных лучей, а кожа на руках огрубела от постоянного воздействия ветра, солнца и воды.
   -- Но это все так нелогично, так нелепо, -- отвечаю я едва слышно.
   -- Для меня все более, чем логично. Посуди сама: для Лилу -- ты единственная связь с внешним миром. Если бы не ты, она бы здесь пропала.
   Размышляю над его словами. Может ли быть так, что я здесь ради этой девочки? Нет, это абсурд, который никак не укладывается в моей в голове.
   -- Би Би смогла довериться только тебе. Иначе никто и никогда не узнал бы ее историю. Ты спасла Ю, вытащив ее из узкой норы -- кошмара любого, страдающего клаустрофобией. А еще, ты единственная, кто попытался спасти Холео, зная, что можешь погибнуть за это и будучи убежденной в его преступлении.
   -- Да, но...
   -- Не могу говорить за других, но за себя -- могу. То, что я упоминал ранее о первых симптомах своей болезни после авиакатастрофы, чистая правда. Но не жестокие игры стали моим спасением, а ты. Твое безграничное жизнелюбие, внутренняя сила и мировосприятие через сердце, а не через расчетливый ум.
   У меня перехватывает дух от такого признания, и я не уверенна, хочу ли слышать продолжение. Он протягивает руку и нежно убирает за ухо локон моих растрепавшихся волос. Каждое прикосновение Алекса словно выбивает почву у меня из-под ног.
   -- Должен тебе кое в чем признаться, -- продолжает он, и я одновременно жажду и боюсь услышать то, что он хочет сказать.
   -- В тот вечер, когда умер брат Блонды, я поцеловал ее. Почему? Во-первых, я пытался утешить девушку, потому что состояние у нее было действительно крайне тяжелое, если не сказать -- истеричное. Во-вторых, мне хотелось удовлетворить мужское любопытство. В конце концов, она была и остается весьма привлекательной девушкой, даже несмотря на свою неестественную худобу. Возможно, тогда я рассказал ей о себе больше, чем следовало бы. Иногда чтобы уменьшить боль другого человека нужно поделиться своей собственной.
   -- Это совершенно не мое дело, -- я тщетно пытаюсь скрыть, насколько болезненно для меня его признание. Предчувствие не подвело меня тогда: я никогда не смогу конкурировать с такой девушкой, как Блонда. Ревность, обида и разочарование переполняют мое сердце, и мне с трудом удается сдерживать слезы.
   -- Но, прежде всего, я целовал ее, чтобы проверить.
   -- Проверить что?
   -- С того самого момента, как я увидел в самолете отчаянную девчонку с длинным растрепанным хвостиком и синими горящими глазами, что-то говорящую о заговоре работорговцев, не прошло и минуты, чтобы я не думал о ней, -- он придвигается ко мне ближе, и я чувствую горячее дыхание Алекса на своей щеке. До меня не сразу доходит, что он говорит обо мне в третьем лице. От нашей близости начинает кружиться голова. Никогда прежде мне не доводилось чувствовать ничего подобного.
   -- Ну и как, проверил? -- я намеревалась произнести это с сарказмом, но вместо этого мой голос срывается и получается очень неубедительно.
   -- Да. И понял, что ни одна ночь с самой красивой женщиной на свете не заменит мне простого разговора с тобой. Понятия не имею, что меня в тебе так зацепило. Ты привлекательная девушка, бесспорно, но внешняя красота не играет особой роли, когда из тебя лучится внутренний свет. Ты сама не замечаешь своей безграничной власти над людьми. А безгранична она потому, что власть эта на ином, интуитивном уровне -- над сердцами. И я, и Лилу, и Би Би, да и остальные участники ощутили на себе твою невидимую силу.
   С этими словами он притягивает меня, чтобы крепко прижать к своей груди. При этом Алекс нежно гладит мои волосы, уткнувшись носом в макушку.
   -- Я просто хотел тебе сказать, какая ты...не такая. И мне кажется вполне логичным, что за все лишения и страдания, которым подвергли нас организаторы, они подарили нам тебя. И за это я им безгранично благодарен. Вика, ты должна знать, что значишь для меня. А самые важные вещи нужно успеть сказать сегодня, потому что завтра может не наступить. Или наступить не для всех.
   Он впервые назвал меня настоящим именем, и это самое прекрасное, что только я могла услышать из его уст. Тем самым Алекс как бы подчеркивает, что не играет. Здесь и сейчас мы настоящие и наше чувство искренне. В каком-то смысле мое имя из его уст звучит как вызов Корпорации -- как бы организаторы ни пытались манипулировать нашими взаимоотношениями, ставить перед нравственным выбором, настраивать друг против друга, мы все равно выходим победителями, потому что по-прежнему способны любить и ценить друг друга. Все еще в состоянии отличить реальность от фикции...
   Я люблю его, в этом нет ни малейшего сомнения. Мыслимо ли это -- встретить свою любовь в кровавой схватке со смертью, быть счастливой в то время, как умирают друзья, позволять себе испытывать радость прикосновения, пока Марта в нескольких шагах отсюда бьется в смертельной агонии? Меня мучают угрызения совести, но в то же время, я не хочу, чтобы это мгновение заканчивалось. Только Алекс помогал мне не впасть в отчаяние все эти дни, только благодаря ему мне все еще удается сохранять рассудок и находить в себе силы двигаться вперед. Он не прав, не я его лекарства, а он -- мое.
   Алекс держит меня за плечи и смотрит прямо в глаза.
   -- Ты очень мила, когда злишься и бесконечно красива, когда любишь, -- с этими словами он касается своими губами моих губ. Закрываю глаза и растворяюсь в нем целиком. На мгновение я испытываю лишь чувство абсолютного счастья и невероятной легкости. Впервые за все время на острове в моей голове нет мыслей об изуродованном теле Энджела, нечеловеческого крика Холео, распластавшейся на дне пропасти Би Би, покоящегося где-то на дне Богом забытой дыры Раннера, отравленного и обожженного живого трупа с именем Марта... Алекс целует меня, и я обретаю веру в то, что все будет хорошо. Я целую Алекса, и знаю, что в моей жизни никогда больше не будет мужчины, которого я смогу полюбить также искренне, без условий и ограничений. В этом поцелуе вся моя боль, отчаяние и страх трансформируются в веру, силу и уверенность перед неизбежным. Наконец, он отрывается от меня и произносит:
  -- У нас остается совсем немного времени, чтобы принять душ и собраться на Платформе. Вика, ты особенная. Ты нужна мне и Лилу. Помни об этом завтра. До скорой встречи, -- он целует меня в лоб и оставляет одну в ячейке.
  
   Как только Алекс уходит, мне становится ужасно стыдно, ведь за все это время я ни разу не вспомнила о Лилу. Как ей должно быть одиноко и страшно сейчас, накануне самого сложного испытания! Я принимаю решение поговорить с ней после собрания.
   Сейчас необходимо принять душ и переодеться в чистое белье, аккуратно подготовленное для меня на спинке стула. На этот раз это белоснежный комбинезон с длинными рукавами и штанинами из красивой переливающейся ткани. Он идеально садится на мою фигуру, и я чувствую себя в нем очень комфортно. На груди с правой стороны вышит символ Антакарана, но не его черно-белая версия, а яркая семицветная радуга, подобно той, которую мы создали в первый игровой день. На ноги я надеваю легкие ботинки со шнурками. После этого тщательно расчесываюсь и собираю волосы в пучок.
   Из зеркала на меня смотрит странная девушка: у нее по-прежнему мои черты лица, смуглая кожа, синие глаза и слегка вздернутый нос. И все же, меня удивляют две вещи: глубокие и почти черные круги под глазами -- то ли от постоянного воздействия координатора, то ли от отчаяния и горя, пережитых за последнюю неделю. Но все это ничто по сравнению с выражением глаз этой знакомой и все же чужой девушки. Они обнажают бесконечную душевную боль, и одновременно сияют от счастья. Алекс говорил правду: в моих глазах пылает сама жизнь во всех ее самых ужасных и прекрасных проявлениях.
  
   Перед тем, как выйти на Платформу, я на секунду задумываюсь, не навестить ли Марту, но решаю зайти к ней после собрания, чтобы случайно не разбудить.
   Алекс уже на месте и о чем-то оживленно беседует с Ю и Планком. При его виде у меня в буквальном смысле слова перехватывает дыхание. Алекс поднимает на меня глаза и смотрит нежным многозначительным взглядом, как бы давая понять, что теперь нас связывает еще одна, самая главная, тайна. Я молча присоединяюсь к компании игроков. В этот момент из Бунгало вылетает Блонда. Ее и без того бледное лицо, кажется, лишилось всякой краски. Она смотрит на нас с широко раскрытыми глазами, а все ее тело колотит мелкой дрожью.
   -- Что случилось? На тебе лица нет..., -- спрашивает Алекс с тревогой, и меня охватывает дурное предчувствие.
   -- Марта...умерла.
  
   Известие Блонды шокирует игроков больше, чем я могла предположить. В смерти нет ничего благородного. Она всегда омерзительна - будь то медленное увядание от изнуряющей болезни или последствия героического поступка, например, спасения утопающего или прыжка с парашютом. Потому что вместе с жизнью навсегда исчезают достоинство, сила и человеческий облик. Процесс рождения тоже нельзя назвать прекрасным, скорее, наоборот. Но его мы расцениваем как нечто удивительное, любуемся некрасивым и плачем при этом от счастья. А к смерти нельзя привыкнуть. Поэтому она так пугает нас, выглядит отвратительно, да и пахнет не лучше.
   Некоторое время мы молчим, словно оглушенные этим трагическим известием. Ю и Блонда плачут, но я не в силах выдавить ни слезинки. Слезы стоят плотным комом в горле, не находя выхода. Чувство вины беспощадно гложет меня изнутри -- Марта умирала, пока я наслаждалась общением с Алексом.
   -- Надеюсь, она умерла во сне, и ей не пришлось сильно мучиться, -- со скорбью в голосе произносит Ю.
   Мы приходим попрощаться с Мартой, и я не могу без содрогания смотреть на измученное выражение лица женщины. Еще одна бессмысленная и неоправданная жертва. Наша суровая кара за любовь к приключениям. Энджел, Холео, Би Би, Раннер, Марта... Закончится ли на этом кошмар или завтра за ними последуют и другие? Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Внезапно мне хочется увидеть Лилу, обнять ее и заверить, что ничего подобного с ней не случится, ведь Алекс пообещал мне...
   И вот мы стоим там, где ОНИ хотели нас видеть, с обнаженными душами перед организаторами и друг другом. И эта нагота гораздо хуже телесной, потому что ее нечем прикрыть. Вот что сделала с нами Корпорация: привезла сюда, раздела и заставила выставить напоказ самое сокровенное, безобразное и прекрасное, что скрывается внутри. И это не только страшно, но и унизительно.
   Собрание проходит быстро и как-то скомкано. Игроки морально сломлены и обсуждение тактик и стратегий кажется сейчас пустой болтовней. Никто даже не может предположить, какие опасности ждут нас завтра. Единодушно мы принимаем решение забрать из ячейки Раннера камни и передать на хранение Алексу, как однозначному лидеру команды на сегодняшний момент. Мы выкладываем камни перед собой на стол: семь камней -- семь кошмаров:
  
   Ќ; Ґ; 1/3; 1; 1/6; 7/4; -3/4
  
   Мне хочется кричать и крушить все кругом при воспоминании о том, какой ценой нам достался любой из них. Но я не доставлю такого удовольствия ненавистному зрителю. Каждый камень имеет свою черную историю и не просто добыт, но выстрадан игроками.
   Мы пытаемся обсудить, что бы эти дроби могли значить и каково их практическое применение. Но как бы Планк ни старался, он не может найти среди цифр никакой математической закономерности. Все это похоже лишь на набор случайных чисел. В любом случае, завтра нам станет известно больше. Ловлю себя на мысли, что сейчас слово "завтра" звучит не как будущее, сулящее новые открытия и переживания, а как смертный приговор.
  
   Наконец, с тоской в голосе и невыносимой тяжестью на сердце, мы желаем друг другу удачи и расходимся по своим ячейкам. Я сразу направляюсь к Лилу, которая, как и прежде, сидит с шахматными фигурками под деревом. Она вновь не участвовала в нашем собрании.
   -- Как ты себя чувствуешь?
   -- Я тоже жалею Марту. Но, Лавина, это не твоя вина, она бы все равно не выжила.
   -- И все же...
   -- Нет, -- прерывает она твердо, -- ты сама знаешь, что так было лучше. Марта сильно страдала, и ничто не было в состоянии умерить ее боль.
   Наверное, Лилу права. Но сейчас я просто не могу найти в себе силы говорить об этом дальше, поэтому меняю тему разговора:
   -- Хочу поделиться с тобой отгадкой на главный вопрос. Алекс догадался..., -- начинаю я.
   -- Не стоит, я итак все знаю, -- тихо прерывает она меня. -- Кроме того, мне все равно не стать победителем. И, по правде говоря, мне совсем этого не хочется.
   -- Откуда ты знаешь?!
   -- Я тоже вела нормальную жизнь до...катастрофы, -- грустно вздыхает девочка.
   -- Ты не хочешь рассказать мне о себе и своих родных побольше? -- мягко начинаю я, -- мне кажется, что пришло время...
   -- Пожалуйста, не начинай. Не хочу говорить об этом сейчас, -- уклончиво отвечает Лилу.
   -- Как знаешь. Но ты не должна бояться: я ни за что не оставлю тебя после игры.
   -- А я надеюсь, что оставишь, -- в ее голосе нет ни злости, ни обиды, но эти слова больно ранят меня.
   Некоторое время мы молчим, и я смотрю на ее прекрасный профиль в лунном свете.
   -- Алекс обещал, что позаботиться о тебе завтра, -- шепчу я ей. Мне не хочется голосом прерывать очарование момента -- невероятной гармонии этой таинственной и меланхоличной девочки с холодной и полной загадок луной.
   -- Ты любишь его, не так ли? -- она поворачивается в мою сторону, лукаво улыбаясь.
   -- Да, -- я опуская взгляд, -- но это неуместно и неправильно.
   -- Ты не должна стыдиться своего счастья, -- говорит она, вновь поднимая глаза к небу, на котором сейчас каскадами рассыпаны звезды. Где-то там находится десятая планета Холео. И, может быть, на ней в красивом и уединенном уголке сидят рядом Холео и Би Би, влюбленные и счастливые, увековеченные в истории десятой планеты.
   -- Умение быть счастливым является чертой характера, также как щедрость или скупость. Счастливые люди способны радоваться сиянию звезды ночью и пению птиц по утрам, глотку воды в полуденный зной и доброму слову от незнакомого человека. Счастье дается каждому, но не каждый может разглядеть его.
   -- Ты счастливый человек, Лилу? -- вдруг спрашиваю я, и ее ответ разрывает мое сердце на части:
   -- Была когда-то...
   -- И когда ты потеряла это умение?
   -- Когда потеряла все.
   Руководствуясь внезапным порывом, я обнимаю ее:
   -- Все будет хорошо. Все будет иначе, вот увидишь! Осталось лишь пережить завтрашний день. Мы с Алексом не оставим тебя.
  -- Спасибо тебе, -- едва слышно произносит она, -- за все.
  
   Оказавшись в своей ячейке, смотрю на часы. Еще двадцать минут до сна. Последние мгновения, чтобы подытожить все, что удалось выяснить о каждом игроке за прошедшую игровую неделю. Но как бы я ни старалась, мне не удается сосредоточиться. Единственное, чего я хочу -- еще раз обнять Алекса, почувствовать его силу и уверенность и сказать самое главное. Перед тем, как наступит завтра.
   На цыпочках пробираюсь к его ячейке. Проходя мимо комнаты Планка, я слышу диалог -- холодный уверенный бас Эрика и плаксивый, жалкий лепет Планка. Из ячейки Ю доносятся всхлипы. Но это все ничто по сравнению с гнетущей тишиной, которая царит в остальных ячейках. Пустых. Безжизненных.
   Останавливаюсь перед дверью Алекса и тихонько стучусь. Мне кажется, что мое сердце выпрыгнет из груди, так сильно оно колотится. Когда он открывает дверь, я выдыхаю:
   -- Алекс, я хотела сказать...
   Он молча притягивает меня к себе и целует своими теплыми и необычайно нежными губами... Мои мысли путаются. Я так много хочу сказать за эти десять минут. Но каждое слово кажется совершенно неуместным и даже неуклюжим. Что бы я сейчас ни произнесла, это не передаст весь каскад чувств, не облегчит моего безмерного отчаяния и не изменит ситуации. Поэтому я просто стою в его объятиях, вдыхаю его запах и пытаюсь запомнить каждую секунду. Наконец, я отстраняюсь и шепчу:
   -- Алекс, мне так много хотелось сказать...
   -- У нас еще будет время, много времени, -- он берет мое лицо в свои ладони и смотрит пристально в глаза, -- Спокойной ночи, девушка с именем стихии!
   -- Спокойной ночи! -- я иду по коридору с тяжелым сердцем. Знаю, что он смотрит мне вслед. Алекс сказал, что у нас еще будет много времени, но почему-то меня не покидает чувство, что это был последний раз, когда мы были так близки друг с другом.
  

День восьмой. Финал.

   Мое утреннее пробуждение начинается с двух вещей: чудовищной головной боли, вызванной манипуляциями координатора с моим мозгом, и неожиданного и очень яркого воспоминания.
  
   -- Виктория, то, что ты сидишь здесь, вовсе не означает, что с тобой что-то не так.
   -- Если я говорю с психиатром, значит я сумасшедшая, -- упрямо повторяю я и начинаю всхлипывать от обиды.
   -- Во-первых, не с психиатром, а с психотерапевтом. Моя задача заключается не в том, чтобы лечить сумасшедших, а в том, чтобы помогать людям преодолевать временные трудности, -- голос доктора мягкий и очень дружелюбный. По правде говоря, он мне нравится, как и комната, в которой проходит наша беседа. Я ожидала увидеть людей в белых халатах с огромными успокоительными шприцами в руках и пациентов в смирительных рубашках. Вместо этого кабинет выглядит довольно уютно, а доктор носит обычные джинсы и свитер. Мы сидим на мягких креслах друг против друга, а между нами располагается небольшой столик, на котором стоит манящая ваза с шоколадными конфетами.
   -- Но дети в школе будут смеяться, когда узнают о том, что я была здесь!
   -- Никто ни о чем не узнает, я обещаю тебе, Виктория. Все, о чем мы говорим здесь останется нашей тайной.
   Доктор сразу располагает к себе теплой улыбкой и добрыми глазами. Он внимательно смотрит на меня из-под очков и иногда потирает свою небольшую бороду. Мне приходит в голову, что в белом халате он бы очень был похож на Доктора Айболита из одной известной детской книжки.
   -- Я здесь только потому, что обещала своим родителям поговорить с Вами, -- предупреждаю я его.
   -- Мне это известно, -- улыбается доктор Айболит. После небольшой паузы он добавляет, -- Виктория, ты говорила, что своим поступком хотела обратить на себя внимание мамы?
   Я молча киваю.
   -- При этом ты не планировала наказать своих родителей? Например, сделать им больно или заставить плакать?
   Я испуганно смотрю на него:
   -- Нет, нет! Конечно же, нет! Мне бы никогда и в голову не пришло причинить вред родителям!
   -- И ты не хотела умереть сама? То есть хотела, но не задумывалась о том, что будет после, -- мягко продолжает он.
   -- Нет. Не могу себе представить, что больше никогда в жизни не попробую шоколадного мороженного или конфет, -- я краем глаза смотрю на вазочку на его столе. -- Но я уже много раз говорила, как мне жаль и что это больше не повторится. Почему мы снова возвращаемся к этой теме? -- я начинаю сердиться. Потому что, по правде говоря, мне очень стыдно за свою слабость и недальновидность и обсуждать с кем-либо этот поступок заставляет меня выглядеть, мягко говоря, глупой девочкой.
   -- Мне лишь хочется убедиться, что это действительно не произойдет второй раз, -- говорит доктор.
   -- Нет, конечно. К тому же мама спрятала все таблетки...
   -- Мы не говорим о таблетках. Есть много других способов, ты же знаешь.
   -- Ни за что! -- заверяю его я.
   -- Отлично, -- он с удовлетворением откидывается на спинку стула.
   -- Тогда мне можно идти? -- я встаю со стула и направляюсь к двери.
   -- Постой, пожалуйста. Виктория, мне хотелось бы обсудить с тобой кое-что еще. Твой отец упоминал, что в последнее время ты часто ходишь во сне?
   -- Наверное, это так. Пару раз мне доводилось просыпаться на кухне или в спальне родителей, -- пожимаю я плечами.
  -- Их очень волнует это. Давай попробуем вместе разобраться в причине такого поведения.
  
   На этом видение заканчивается и как бы я ни цеплялась за него, мне не удается вспомнить, что было дальше. Внутреннее чутье подсказывает, как важен именно этот эпизод моего прошлого. Если бы только мне удалось вспомнить и понять, что же со мной происходит! Но чем больше я пытаюсь реконструировать в голове разговор с доктором, тем дальше он ускользает. Одно ясно совершенно точно: что-то со мной было не так, раз я оказалась на том кресле с глазу на глаз с психотерапевтом. И дело не в попытке проглотить таблетки. Кажется, я ходила во сне. Даже не знаю, можно ли это отнести к психическим расстройствам и если да, то насколько серьезно это было в моем случае. Возможно ли такое, что и сейчас я каждую ночь встаю и хожу по ячейке или даже всему Бунгало? Или координатор вырубает полностью не только наше сознание, но и способность двигаться? На эти вопросы у меня нет ответов, и никто не сможет мне их дать. Является ли это ключом к главной загадке квеста? Если бы только я могла вспомнить, чем закончился тогда наш разговор с доктором...
   Все это проносится в моей голове со скоростью света. А следом: сегодня финал Великой Игры. Последний рывок и долгожданная свобода.
   Открываю глаза, головная боль и тошнота постепенно отступают. Вокруг царит кромешная тьма. Как бы я ни моргала и ни пыталась разглядеть окружение, мои глаза не могут привыкнуть к темноте. Я лежу на скалистой поверхности, значит, это может быть пещера, подземелье или катакомба. С содроганием вспоминаю затопляемые пещеры и вчерашние катакомбы. Начало не обещает ничего хорошего.
   -- Есть здесь кто-нибудь? -- раздается встревоженный голос Блонды. По крайней мере, мы не проснулись поодиночке, как вчера.
   -- Я здесь, -- отзывается откуда-то слева Планк.
   -- МЫ здесь, -- поправляет его надменный голос Эрика.
   -- Перестань пугать нас, черт тебя побери, -- сложно не заметить нервозность в голосе Ю.
   -- Спокойно, Ю, не паникуй. Судя по эху, мы находимся в просторном помещении, -- подает голос Алекс.
   -- Лилу, ты здесь? -- тревожно спрашиваю я вслед.
   -- Рядом с тобой, -- ее шепот раздается почти над самым ухом.
   -- А вот и Лавина с ее маленькой подружкой, -- насмешливо замечает Блонда, -- значит, все на месте. С чего начнем?
   Хороший вопрос. Руками я пытаюсь нащупать стену, но на моем пути не попадается никакой преграды. Сидеть в кромешной темноте и бездействовать -- это само по себе ужасное испытание. От тревожного ожидания у меня на лбу выступает холодный пот. Что приготовили для нас сегодня организаторы? Какой мучительной смертью я могу погибнуть?
   К счастью, не проходит и пяти минут, как все вокруг наполняется голосом Маэстро. В отличие от предыдущих дней, нигде не загорается экран, и мы продолжаем сидеть в непроглядной тьме. Из-за гулкого эха приходится изо всех сил напрягать слух, чтобы понять его слова.
   -- Приветствую вас в Финале, игроки! Самые достойные и отважные дождались этого дня. Всего лишь через каких-то пару часов станет известным имя победителя. Путь ваш был тернистым и полным потерь. К сожалению, великая миссия не может обойтись без жертв. Корпорация искренне скорбит по погибшим. Раннер был очень сильным и достойным Игроком и, несмотря на внутренние и внешние противоречия, обладал добрым сердцем и готовностью к самопожертвованию. Марта смогла преодолеть внутреннюю борьбу и почти справилась с задачей. К сожалению, ей не хватило самого ценного на свете -- времени, но это никак не омрачает ее уникальной и глубоко интеллектуальной сущности. Мы рады, что и в этот раз не ошиблись с выбором. Покойтесь с миром, Игроки. -- Маэстро замолкает. А я думаю про себя, насколько лицемерны и циничны организаторы. Из его уст слова звучат не как почтительная речь, а как богохульство по отношению к нашим павшим друзьям.
   -- Несмотря ни на что надо двигаться дальше. Цель совсем близко, но достигнуть ее будет непросто. Вот первая часть финального задания: доберитесь до комнаты с артефактом. Действуйте быстро. Традиционная подсказка:
  
   Кто пережил ад на земле
   И опустился в подземелье,
   Преграды все преодолев --
   Тому глубокое почтение.
   Но в подземелье ад другой:
   Живые стены дышат смертью,
   Проводники на свет иной,
   Но выход есть и здесь, поверьте.
   Здесь интуиции нет места:
   Слишком опасно ошибиться.
   Найти спасительное средство
   Поможет лишь наук царица.
   Я надеюсь, что увижу каждого из вас в решающем раунде, ведь все вы, безусловно, достойны победы.
  
   Если до этого я пыталась нащупать стены, то теперь меня начинает трясти от страха. Фантазия рисует омерзительные картины с живыми стенами, которые протягивают к нам свои руки с острыми когтями, пытаясь разорвать на части. Это пасти монстров с огромными зубами и сверкающими глазами. Это замурованные, оголодавшие и измученные до безумия люди, которые ждут не дождутся возможности полакомиться чужой плотью...
   -- О, Господи! Только не крысы! Пожалуйста, только не крысы, -- в голосе Блонды слышится панический страх. Она начинает всхлипывать и вот-вот впадет в истерику.
   -- Ааааа! -- вдруг издает она истошный крик, вне себя от ужаса.
   -- Тихо, тихо, это всего лишь я, -- спокойным голосом говорит Алекс, -- иди сюда.
   "Мне тоже страшно, -- думаю я про себя с ревностью и раздражением, -- просто у меня хватает силы и мозгов держать себя в руках. Кроме того, не ты ли у нас главный любитель фауны?!".
   Загорается тусклый свет, который постепенно становится все ярче и ярче. Наконец, в помещении становится достаточно светло, чтобы разглядеть друг друга и окружение.
   К моему великому облегчению, стены выглядят вполне обычно, без частей человеческого тела или какого-либо другого существа. Алекс выпускает Блонду из успокоительных объятий и начинает исследовать место, в котором мы оказались. Можно было бы сказать, что это пещера, если бы не такие четкие линии и округлая форма комнаты. Стены, потолки и пол имеют идеально ровную поверхность и образуют огромный цилиндр диаметром около 20 метров. Прямо над нашими головами на потолке высечена крупными буквами надпись "Peric?lum in mora" -- с латинского языка переводится как "опасность в промедлении". Я насчитываю в общей сложности восемь выходов из комнаты, которые находятся примерно на одинаковом расстоянии друг от друга по всей окружности помещения. Ровно посередине лежит массивный камень, на котором на лоскутке ткани расположены все наши трофеи -- семь камней с высеченными на них дробями.
   -- Что же, из речи Маэстро становятся ясными две вещи, -- подает голос Планк, -- то, что мы находимся в аду и что это мое задание. Еще в 18-ом веке великий ученый Карл Фридрих Гаусс сказал: "Математика -- царица наук, арифметика -- царица математики" из-за своей независимости от всего материального и практического.
   -- Не понимаю, как нам это может помочь. Скажи на простом языке, что не так с этими стенами? -- испуганно спрашивает Ю. Девушка без конца озирается, обняв себя руками и нервно потирая плечи. Периодически ее передергивает, как от холода. Но я догадываюсь, что холод здесь не при чем. Тело и разум Ю начинают сдаваться перед растущим нервным напряжением.
   -- Понятия не имею. Вне всякого сомнения, нам предстоит выбрать один из выходов, но я все никак ума не приложу, при чем здесь эти дроби, -- задумчиво говорит Планк. Он выглядит ужасно. Налицо его внутренняя борьба с Эриком: впалые глаза, черные круги под ними и общий истощенный вид дополняют глубокие царапины на правой щеке -- безусловно, метка Эрика. Мне становится жаль старика, но в то же самое время меня охватывает злость на него -- почему Планк готов сдаться именно сейчас, когда больше всего нужен нам?! "Пожалуйста, -- молю я его про себя, -- держись. Всего один день, несколько часов, не дай Эрику возобладать над тобой! Всего лишь этот один день".
   Вдруг раздается странный звук, словно произошел удар камня о камень. До нас доносится легкий скрип, и мы испуганно озираемся по сторонам в поиске источника шума.
   -- Нет! Нет! Только не это! -- раздается истошный вопль Ю, и она указывает наверх дрожащей рукой. Лицо девушки исказилось и побелело от ужаса. Я следую за ее взглядом и моментально понимаю, в чем дело. Потолок, находящийся примерно в тридцати метрах над нашими головами, начинает очень медленно опускаться. "Так вот что значит "Живые стены"! Только не теряй самообладания!" -- внушаю я себе, сама близка к панике.
   -- Надо выбираться отсюда, надо выбираться, -- сама не своя, Ю мечется по комнате и устремляется, наконец, к ближайшему от нее выходу.
   -- Стой! -- кричу я ей вслед, -- Маэстро просил не доверять догадкам и интуиции! Вернись! Это может быть очень опасно!
   Но девушка не слышит меня, и исчезает в проеме двери.
   -- Лавина, оставайся на месте, она вернется. Мы не можем потерять и тебя тоже, -- строго говорит мне Алекс, и это оказывает нужный эффект. Я замираю на месте.
   -- Быстро осматривайте все стены, пол, потолок, надо найти хоть что-то!
   Но кроме этих семи камней в комнате нет ничего, что нам дало бы хоть какую-то зацепку.
   -- Давайте передвинем валун с места, -- продолжает командовать он, -- все вместе.
   Мы толкаем, и камень слегка поддается. В этот момент в нашу комнату влетает Ю. В глазах ее горит уже такое знакомое мне безумие. Очки девушки вновь съехали на переносицу, а стекла запотели от ее учащенного дыхания.
   -- В конце коридора -- похожая комната, только меньших размеров, -- выдыхает она, -- как только я вошла туда, сразу заскрипел механизм, и потолок начал опускаться. Мы умрем здесь! Слышите, нас раздавит, словно жалких букашек! Неважно, в каком направлении мы идем, стены и потолки начинают свое движение. Это западня, из которой невозможно выбраться!
   -- Слушайте все: никто и никуда больше не двинется с места, пока мы не разгадаем алгоритм выходов. Судя по всему, механизм сдвижения стен и потолков приходит в действие, как только нога игрока ступает в комнату, - отдает распоряжение Алекс, -- Ю, а теперь вместо того, чтобы скулить, помоги нам!
   Его тон немного приводит девушку в себя. Она действительно перестает биться в истерике, а вместо этого, неуверенно подходит к остальным игрокам и помогает двигать камень, который, наконец, поддается и медленно, с грохотом откатывается в сторону.
   Вот оно! На том месте, где только что лежал камень, мы видим нарисованный белой краской символ. Вернее, число Пи.
   -- Кажется, я понял, как нам выбраться отсюда! -- ликующе кричит Планк, как только видит знак под камнем.
   -- Понял, но никому не скажешь, -- вдруг прерывает его голос Эрика. Уму непостижимо, как резко происходят изменения в Планке - буквально за доли секунды! Сейчас, когда в нем говорит другая личность, черты его лица, мимика и жесты кардинально меняются, а сам старик даже кажется на целую голову выше. Наверное, сторонники экзорцизма назвали бы это одержимостью.
   -- Планк, миленький, -- прошу я его с мольбой в голосе, -- не слушай Эрика, сосредоточься на задаче.
   Эрик уставился на меня, открыв рот от изумления. Он не был готов к тому, что кому-то известно о его существовании и даже имени. Планк пользуется моментом, пока его второе я отвлечено.
   -- Простите, -- говорит он, опустив плечи, -- я не хотел...
   -- Быстрее! -- тороплю я его.
   -- Как известно, углы измеряются в двух системах: в градусах или в радианах. Говоря о последних, мы имеем в виду число ?, которое равно 3,14, что соответствует 180 градусам. Мы находимся прямо в центре окружности 360 градусов.... Откуда она знает? Это ты сказал ей?! -- прерывает его негодующий голос Эрика.
   -- Не слушай его, Планк! Эрика не существует, он лишь плод твоего больного воображения! -- кричу я и смотрю при этом с ужасом на снижающийся потолок. Остальные игроки наблюдают за нами, как завороженные. Естественно, ведь кроме меня никто не слышал темного попутчика Планка до этого момента. Его странные фразы в катакомбах игроки списывали на внезапную потерю самообладания, не подозревая, что вернее КТО скрывается за этим.
   -- Наоборот, это Планк -- плод моего воображения, и, кажется, ему придется за это понести наказание, -- надменно отвечает Эрик. С этими словами он наносит сильный удар в свое собственное солнечное сплетение. Планк-Эрик хватается за живот и некоторое время пытается вдохнуть воздух. Я подхватываю его с одной стороны, Алекс -- с другой.
   -- Надо взять число ? и умножить на дроби, таким образом мы получим угол, под которым находится нужный выход, -- хрипит он, все еще корчась от боли, -- если встать лицом по направлению числа ?, то можно мысленно провести прямую линию от стены до стены.. Это будет точка отчета: справа -- 0 градусов, слева -- 180 градусов.... Не говори им! Не говори им! Не говори! Пусть их всех раздавит, как кучку вонючих клопов!!! -- истошно визжит Эрик, вновь придя в себя.
   -- Планк, слушай меня, -- я смотрю ему прямо в полные безумия глаза, -- не дай Эрику возобладать наб собой! Ты сильнее его, потому что настоящий, а он всего лишь выдумка. Если захочешь -- он уйдет и больше не причинит тебе боли. Все эти годы ты прекрасно обходился без него. Справишься и сегодня! Избавься от Эрика! Он тебе не нужен!
   Взгляд старика немного проясняется, и он лишь тихо кивает головой. При этом Планк выглядит на несколько лет, нет, десятилетий, старее. Вторая личность съедает его изнутри, уничтожает, словно огромный паразит своего хозяина. Кажется, до моего носа доносится гнилостный запах, смрад, исходящий из глубины души несчастного старика, оттуда, где червь со странным именем "Эрик" грызет его разум. А, может быть, я просто сама схожу с ума.
   -- Простите... Я попробую начертить. -- Кряхтя и покашливая, Планк вытаскивает из-под костюма цепочку с маленьким золотым амулетом в виде шариковой ручки, висящую на его шее. -- Подарок моей дочери на юбилей. Она сделала ее сама из своих старых сережек и предупредила, что пасты в ручке совсем немного и воспользоваться ей я смогу лишь однажды в самый нужный момент. "В этом ее уникальность, папа, -- сказала мне дочь, -- ручка не может распыляться на тысячу ненужных и пустых фраз, ее хватит только на самые важные и решающие слова в жизни". Что же, этот миг пришел, -- грустно говорит он, и это доказывает ярче любых примеров, как дорог его сердцу этот маленький золотой амулет. Он -- его предмет и талисман по жизни. Как для Би Би -- фотография потерянной дочери, для Раннера -- подвеска с изображениями мамы и сестры...
   Планк нежно целует маленький кусочек золота и рисует на куске ткани окружность. В цент0x08 graphic
ре он ставит число Пи, затем схематически обозначает исходные точки отсчета -- о и 180 градусов и наносит все восемь дверей, подписывая над каждой угол наклона:
   -- Первая дробь равняется 1/4, то есть мы получаем ?/4: 180/4=45 градусов. Наш выход -- в правой верхней части окружности, под углом 45 градусов. Ни у одного из игроков не возникает ни малейшего сомнения в правоте Планка. Все складывается в единую четкую картину -- камни с непонятными числами, подсказка Маэстро о помощи от "королевы наук" математики, система выходов и форма комнаты. Но самое главное доказательство -- это ярый протест Эрика, внутренний конфликт Планка. Поступить по-человечески и спасти игрокам жизнь или забрать победу себе, оставив нас умирать жалкой и мучительной смертью.
   Не теряя ни минуты, игроки устремляются в рассчитанном направлении. Потолок за это время успел опуститься метров на десять. Когда мы подбегаем к выходу, я вдруг слышу жуткий удар камня о камень.
   -- Что это? -- вздрагивает Блонда.
  -- Коридор тоже движется, -- Ю зажимает от ужаса рот. Она права. Тот коридор, в котором несколько минут назад исчезала Ю, и по которому позже вернулась обратно, попросту перестал существовать. Его стены захлопнулись, перекрыв просвет. Это означает лишь одно: покидая какую-либо комнату, мы сжигаем за собой все мосты. В нее уже невозможно будет вернуться. Поэтому цена ошибки непростительно велика. Но и оставаться долго в одном помещении нельзя, ведь это означает быть раздавленным массивным каменным потолком. Наше спасение -- в постоянном движении. Peric?lum in mora -- опасность в промедлении, организаторы предупредили нас об этом с того самого момента, как зажегся свет.
  
   Коридор, по которому мы бежим около ста метров, действительно ведет себя, как живой. Визуально я не наблюдаю сдвижения стен, но на эмоциональном уровне чувствую их зловещую энергетику. Они скрипят и стонут вокруг нас, вселяя животный ужас и проникая под кожу, передаваясь скрежетом по всем нервным окончаниям в самый центр нервной системы. Мне приходится постоянно напоминать себе, что такие звуки вызывает трение камней друг об друга и не более того.
   Оказавшись во второй комнате, нам в глаза сразу бросаются две вещи: ее размер меньше предыдущей, и потолок опускается немного быстрее. Из комнаты вновь ведут восемь выходов. Прямо посредине выведено большое число ?. По аналогии с первым помещением, мы встаем в центре и мысленно очерчиваем линию -- 0 градусов справа и 180 градусов слева.
   Перед тем, как покинуть первую комнату, Алекс аккуратно сложил камни с дробями, в порядке их появления у нас. Сейчас он достает второй из них и объявляет:
   -- 1/2. Путем несложных вычислений мы получаем 90 градусов: ?/2 = 180/2 = 90. Поправь меня, если я заблуждаюсь, -- обращается он к Планку, но старик лишь кивает головой и указывает рукой направление -- прямо перед собой, где находится одна из дверей. Без лишних слов мы бежим туда.
   Что же, пока все продвигается неплохо. Но это финал, поэтому исключено, что испытание будет проходить и дальше в таком размеренном темпе. Как только мы оказываемся в коридоре, я с горечью убеждаюсь в своей правоте: коридор выглядит уже и длиннее предыдущего, а движение стен видно невооруженным взглядом. Тенденция абсолютно ясна: комнаты будут становиться все меньше, потолки все ниже, коридоры все уже и длиннее, а скорость движения стен и потолков -- выше. Добро пожаловать в финал!
  
   Это происходит в третьей комнате. Она меньше предыдущих, и выходы немного смещены по сравнению с первоначальным схематическим изображением Планка. Уставшие, мы делаем небольшую паузу, чтобы отдышаться и вычислить выход к четвертой комнате. Алекс тянет руку к мешочку с камнями, чтобы достать следующую подсказку. В этот момент Планк вскакивает на ноги с невиданной проворностью, выхватывает мешок из рук Алекса и, пользуясь эффектом неожиданности, стремительно убегает с ним прочь в один из выходов. При этом он кричит полным ненависти голосом Эрика:
   -- Горите все в аду!
   -- Девочки, скорее, за ним! -- приказывает Алекс, -- 1/3 -- это угол 60 градусов. Старый пройдоха давно все просчитал, сейчас главное не отставать от него, иначе..., -- не закончив фразу, он устремляется вслед за стариком. Нет необходимости уточнять, что будет "иначе". Бесспорно, Планк уже вычислил в уме все углы. Его стратегия -- опережение. Как только он зайдет в следующую комнату, потолок начнет сдвигаться, так что мы теряем драгоценные секунды. И чем быстрее он перемещается, тем меньше шансов у остальных игроков успеть вовремя покинуть опасные коридоры и залы.
   Блонда и Лилу, позабыв усталость, вскакивают на ноги и следуют за ними. Я хватаю за руку Ю и тяну за собой. Девушка не сопротивляется, пока не оказывается у входа в коридор.
   -- Слишком узко, -- в ужасе она делает шаг назад, -- я не пройду или задохнусь.
   -- Ю, закрой глаза, забудь, что мы в подземелье, представь себе, что...
   -- Ты что не понимаешь, я не пойду туда! -- вдруг кричит она на меня искаженным от ярости голосом.
   -- Тебе тяжело, но сделай над собой усилие, иначе мы обе пропадем, -- я изо всех сил тяну девушку за собой.
   Оказавшись в коридоре, она начинает дышать быстро и часто, словно испытывая приступ удушья. Тащить ее за собой становится все труднее.
   -- Алекс! Помоги мне! -- кричу я в отчаянии настолько громко, насколько позволяют мои уставшие легкие. Пока я возилась с Ю, остальные уже успели покинуть опасный коридор.
   -- Лавина, ты в своем уме?! -- раздается встревоженный голос Алекса, который вновь показывается в конце тоннеля. Он ныряет в него и подбегает к нам, -- с Ю на буксире ты долго не пройдешь! Спасайся сама!
   -- Но я не могу ее бросить, -- от отчаяния мне хочется плакать, -- она не справится сама!
   -- Брось эти глупости, хватит играть в героя, -- он злится, это отчетливо слышно по его голосу. Я смотрю вперед в просвет коридора. Нам осталось бежать еще около 50 метров, а расстояние между стенами уже сейчас составляет не более трех метров.
   -- Помоги, вместо того, чтобы кричать на меня...
   -- Подумай хотя бы о Лилу! -- гневно перебивает он меня.
   -- Что с Лилу? Что с ней? -- страх за девочку мгновенно наполняет мое сердце.
   -- Не хотел тебе говорить, но похоже на приступ. Она сначала просто остановилась и начала раскачивается вперед-назад. Мне пришлось вынести девочку из коридора на руках. Сейчас с ней Блонда, которая, надо сказать, сама не в лучшем состоянии.
   -- Беги к ней! Спасай Лилу! А я все-таки попробую уговорить Ю.
  -- Упрямая Лавина, -- лишь мотает он головой, разворачивается и в быстром темпе покидает тоннель.
  
   Когда мы, наконец, добираемся до четвертой комнаты, я падаю в изнеможении на колени. Идти вперед и тянуть за собой Ю дается мне очень тяжело, как физически, так и морально. Торопливо изучаю выходы из зала. Их по-прежнему восемь, но движение стен видно лишь в одном коридоре -- слева от числа Пи, должно быть, под углом равным 180 градусам.
   -- Нам туда! -- выдыхаю я и вижу перед глазами шахматную доску и камень с цифрой "1" на месте срубленной головы черного короля. Все верно: Пи/1= 180 градусов. Как же давно это было, словно в прошлой жизни.
   Между тем, Ю пребывает в неадекватном состоянии. Она упирается изо всех сил при виде узкого коридора со сдвигающимися стенами.
   -- Ю, -- я стараюсь говорить внушительным тоном, чтобы достучаться через пелену парализующего страха до разума несчастной девушки, -- ты должна попробовать. Мы уже проходили вместе узкий лаз в затопляемых пещерах и бегали по бесконечным катакомбам. Нельзя сдаться здесь, в шаге от свободы. Поверь, ты очень смелая и способна бороться с собственными демонами.
   -- Ты не понимаешь, -- шепчет она в ответ и смотрит на меня большими от ужаса глазами, -- замкнутые помещения страшны не тем, что в них нет окон. Ты боишься того, что вот-вот стены упадут на тебя и раздавят или что вот-вот закончится кислород и ты задохнешься. Все это является лишь плодом воображения, фобией, не более того...в нормальной жизни. Но здесь все происходит наяву, -- ее поток речи становится все быстрее и быстрее. В голосе Ю появляются зловещие нотки, похожие на злорадство, и это заставляет меня содрогнуться:
   -- С чем бы это сравнить, чтобы стало понятно? Например, ты боишься крыс, но не потому, что они таким противные. Тебе внушает ужас представление о том, что они могут укусить тебя и заразить страшной болезнью, от которой нельзя сбежать... И вот ты оказываешься, привязанной к прутьям, в одной клетке с голодными крысами и чувствуешь первые острые зубки, вонзающиеся в твое тело... Или темнота. Она страшна не тем, что в ней ничего не видно, а тем, кто в ней таится: страшные чудовища, злые силы, привидения, монстры, зомби -- у каждого свой страх. И вот ты оказываешься в кромешной темноте и никого не видишь, лишь чувствуешь зловонный запах из ИХ пастей, слышишь шорохи ИХ крадущихся лап, видишь красные голодные огоньки ИХ глаз, которые приближаются все ближе и ближе. Еще секунда и твои плоть и душа будут растерзаны черными силами тьмы... Или возьмем болезнь. Ты боишься умереть от рака мозга, хотя для этого нет никаких предпосылок. И вот доктор диагностирует у тебя четвертую стадию растущего в твоей голове монстра в то время, как ты просто пришла проверить общее состояние здоровья из-за внезапного легкого недомогания...
   -- Хватит! -- прерываю я ее криком, больше не в силах слушать этот больной бред. И все же, должна признать, я поняла, что Ю хотела сказать. Журналистский талант выражать свои мысли, пусть даже в таком состоянии, сыграл свою роль. То, чего она боялась всю свою сознательную жизнь, стало реальностью. Мы всегда чего-то опасаемся, и этот страх как будто защищает нас от факта свершения того, что нам его внушает. И все же, если этот факт наступает, то страх превращается в настоящий непреодолимый ад. Нет ничего, что смогло бы ее убедить сдвинуться с места и попытаться пройти до конца самостоятельно. Больше нет смысла терять время. Я взваливаю Ю себе на плечо и несу к выходу. Несмотря на сравнительно небольшой вес девушки, идти мне очень тяжело. Она что-то продолжает бормотать себе под нос, но, по крайней мере, не пытается вырваться.
   Как быстро происходит сдвижение стен в этом тоннеле! Меня просто переполняет чувство глубоко отчаяния: я не могу бросить Ю на полпути, но и идти с ней дальше -- значит, похоронить нас обеих между каменными стенами и потолками. Не только отчаяние помогает мне двигаться вперед, но и злость: на организаторов, чьи извращенные умы подвергают нас подобным пыткам; на Ю, за то, что она не пытается побороть свой страх; на себя за нерешительность и постоянные оглядки на других людей; на Планка, который устроил нам такие сложности; на Блонду с Алексом, за то, что не могут вернуться и помочь мне. Вопреки всякому здравому смыслу. Ведь Алекс ответственен за жизнь Лилу! Вернуться ко мне -- значит, умножить число погибших на два. И так я плетусь дальше в то время, как мои ноги подгибаются от усталости, пот катится градом по лицу и спине, а руки дрожат от напряжения. Стены сейчас настолько близко друг к другу, что я могла бы дотронуться до них одновременно, если бы мои руки были свободны.
  
   Когда я, запыхавшись и совершенно выбившись из сил, добираюсь до пятой комнаты, потолок почти задевает макушку моей головы. Усаживаю Ю у стены. Все это время она плотно закрывала глаза, но сейчас, открыв их и увидев происходящее вокруг, девушка издает крик животного ужаса, закрывая руками голову. Затем ее крик переходит в приступ смеха:
   -- Нас раздавят стены... Представляешь? Я умру от того, чего всю жизнь боялась...какой абсурд, -- выдавливает она из себя в перерывах между новым взрывами истерического хохота.
   Я пытаюсь абстрагироваться от нее и осматриваю помещение, чтобы найти сужающийся коридор. К своему разочарованию я замечаю два тоннеля, чьи стены медленно, но верно движутся по направлению друг к другу. Значит ли это, что пути Блонды и Алекса здесь разделились? Но почему? И кто из них выбрал верный путь? Главное, не паниковать! Какая дробь шла следующей? Семь четвертых, это точно было семь четвертых! Судорожно я начинаю вычислять в уме:
   180*7/4 = 315. Глазами нахожу дверь, которая должна находиться под углом 315 градусов. Кажется, все сходится. Проход с сужающимися стенами в правом нижнем углу относительно числа Пи, нарисованного белой краской посреди комнаты. Нам точно туда... Или это была дробь одна шестая? 180/6 = 30. С дурным предчувствием я оборачиваюсь и вижу еще один тоннель с движущимися стенами. Так и есть -- выход под углом 30 градусов. Два тоннеля, каждым из которых воспользовался хотя бы один из участников. Но верный выход только один. "Пожалуйста, пусть это будут Алекс с Лилу!" -- успеваю подумать я. Достаточно того, что стены раздавят меня и Ю. Моя фантазия рисует мне огромный сапог Корпорации, который безжалостно опускается на две маленькие фигурки с нашими лицами.
   Я гоню от себя подобные мысли. Мне надо сосредоточиться. Какое испытание было на пятый день? О, лучше бы я не вспоминала -- наша совместная казнь ни в чем неповинного Холео. Раннер с Блондой возвращаются с эшафота. Блонда с окровавленным камнем в руках -- что на нем написано? 7/4 или 1/6? Не удивительно, что моя память упорно отказывается воспроизводить события того дня. Я даже толком и не посмотрела на него. В голове была лишь одна мысль о том, что отныне у нас у всех руки запятнаны кровью. Это было ошибкой! Как и многое на этом острове. Как и то, что я не вышла из того проклятого самолета. Как и мое решение откликнуться на приглашение Корпорации... "Господи, помоги мне сделать правильный выбор! Всего лишь этот один раз! Это семь четвертых, ведь так, Господи? -- молюсь я про себя и почему-то добавляю, -- ведь семь четвертых больше? Семь четвертых больше...семь четвертых больше..."
  
   -- Семь четвертых больше?
   -- Чем что?
   -- Чем четыре седьмых? -- мама строго смотрит на меня, но все еще не теряет терпения.
   -- Ах, да-да, конечно, больше, -- по правде говоря, последнее, что меня сейчас интересует, это домашнее задание по математике. На сегодня у нас запланировано большое сражение на заброшенной стройке. Кристина и Маша уже ждут меня на месте сбора.
   -- Или все-таки меньше? -- с нечитаемым выражением лица она смотрит в мою тетрадь.
   -- Я вот сейчас подумала, да, меньше, -- отвечаю я и размышляю при этом о том, что сегодня придут играть ребята с соседнего двора, а среди них Антон. И хотя он рыжий и все его лицо покрыто веснушками, этот парень нравится мне. Конечно, я не могу признаться в этом подругам. Кристина уверяла, что в прошлый раз Антон смотрел на меня "как-то по-особому" и задирался больше всех именно ко мне. Я фыркнула ей в ответ, тайно ликуя в душе. Сегодня нужно обязательно проверить, так ли это...
   -- Вика, мне кажется, что ты где-то далеко мыслями, -- наконец, мама теряет терпение.
   -- Ну, мама, мы только недавно начали проходить дроби, я пока не успела все выучить, -- возмущенно отвечаю я.
   Мама вздыхает и говорит нежным голосом:
   -- Девочка моя, мне понятно твое страстное желание насладиться детством...
   -- Я уже не ребенок, -- упрямо ворчу я, чуть не проговорившись "и даже влюбилась в мальчика", но вовремя сдерживаю себя.
   -- ...но математика тебе очень пригодиться в жизни, поэтому будь добра, доделай уроки, а после этого иди гулять, куда хочешь, -- невозмутимо заканчивает она и встает из-за стола, -- когда закончишь, позовешь меня.
   -- Мама! -- я начинаю по-настоящему злиться на нее, -- зачем мне нужны эти дурацкие дроби?!
   -- Дроби повсюду, Вика, -- она говорит мне это сдержанно и улыбаясь. Я понимаю, что мне стоит лишь дожать, и она вот-вот сдастся.
   -- Хорошо, пригодятся. Но уж точно не эти нелепые сравнения больше -- меньше!
  -- Договорились! Но учти, что одна вторая домашнего задания больше одной четвертой прогулки. А именно такая прогулка тебя и ждет, если ты сейчас бросишь все на полпути и убежишь, -- с этими словами она выходит из комнаты. Более наглядный пример сложно было бы себе представить.
  
   Это внезапное воспоминание кажется мне странным по двум причинам: насколько нормальны наши отношения с мамой и насколько оно иное по своему свойству. Потому что это обычное воспоминание из детства, как сотни других -- слегка забытых, немного путанных, но, тем не менее, реалистичных. Нельзя сравнить его с предыдущими вспышками из прошлого, каждая из которых становилась для меня настоящим откровением. Вот она, эта разница: то, что я сейчас видела, я никогда не забывала. Обычная семья, любящая мама, слегка строптивая дочь со своей жизнью, друзьями и первой влюбленностью. Как будто между нами никогда не стояли смерть сестры и уныние, словно не было мучительных двух с половиной лет, когда наши жизни трещали по швам. Мама выполнила свое обещание, а я -- свое. Наша семья выстояла и нашла в себе силы справиться с бедой.
   Как же я хочу увидеть своих родителей и рассказать им все! Объяснить, что мне жаль и показать, насколько сильна моя любовь к ним! Но этому не суждено сбыться. Маме вновь придется плакать, потеряв второго ребенка. Эта мысль вдребезги разбивает мое сердце. С удивлением я понимаю, что до этого момента ни разу не задумывалась об этом. Продолжала оставаться ужасной эгоисткой...
   Стоп! Внезапно меня осеняет догадка. Может быть, это всего лишь попытка зацепиться за что-то, найти смысл там, где его нет. Но, с другой стороны, что мне терять? Я закрываю глаза, затыкаю уши, чтобы не слышать смеха Ю и произношу вслух:
   -- Одна четвертая меньше, чем одна вторая; но одна вторая больше, чем одна третья; одна третья меньше единицы, но единица больше, чем одна шестая; одна шестая меньше, чем семь четвертых, но семь четвертых больше, чем минус три четвертых...
   От волнения у меня перехватывает дух. Я рисую мысленно перед глазами:
  
   Ќ < Ґ > 1/3< 1 > 1/6 < 7/4 > -3/4
  
   Неудивительно, что Планк не разглядел в таком порядке чисел математической закономерности, потому что ее в нем просто нет! Но есть графическая -- чередование знаков больше-меньше! "Спасибо, любимая мама! -- думаю я про себя, -- благодаря твоему совету мне теперь известно, что правильная дробь -- одна шестая. Иначе закономерность была бы нарушена".
   Я подбегаю к Ю, согнувшись, потому что потолок уже опустился ниже уровня моих глаз, и встаю перед ней на колени:
   -- Ю, соберись! Я не смогу нести тебя дальше! Если ты останешься здесь, тебя раздавит через несколько минут. Наше спасение в движении!
   -- Не оставляй меня одну, -- ее смех мгновенно прекращается, и девушка в страхе хватает меня за руку, сжимая воспаленное запястье. Мне приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать от боли.
   -- Это наш единственный шанс, -- я пытаюсь освободить больную руку, но Ю держит ее смертельной хваткой.
   -- Неееет! Мы найдем выход, не бросай меня, -- жалобно всхлипывает она.
   -- Или ты идешь со мной, или мне придется уйти одной! -- я пытаюсь левой рукой освободить правую, но нет ничего более крепкого, чем захват человека в предсмертной агонии. Воспаленное место пульсирует и горит, причиняя мне невыносимые страдания.
   -- Хорошо, хорошо. Я остаюсь. Все в порядке, - произношу я как можно убедительнее.
   Она недоверчиво смотрит на меня и слегка ослабляет хватку. Пользуясь моментом, я вырываюсь и, согнувшись, бегу по направлению к выходу.
   -- Ах ты лживая тварь! Будь ты проклята! -- кричит она мне вслед, а затем, -- Прости, Лавина! Я не хотела обидеть тебя, вернись! Вернись за мной, пожалуйста! Не оставляй меня одну! Нет! Беги, скорее беги отсюда! Ты должна победить и отомстить за всех нас, слышишь? Я верю только в тебя! Гори в аду, лживое создание! -- и она вновь начинает смеяться.
   Слова Ю остаются позади меня, я мчусь со скоростью света к следующей комнате. Но и скорости света оказывается недостаточно. Стены сужаются с немыслимой быстротой. Я постоянно ударяюсь об них то локтем, то коленом. Это будет всего лишь шестая комната. Коридор к седьмой уже находится в движении и в чертовски быстром движении. Было роковой ошибкой пытаться спасти Ю, все равно мне пришлось ее бросить... Теперь смех девушки переходит в нечеловеческий вой. Эхо гулко разносит этот леденящий душу звук до меня, блокируя все мысли. Не думать об этом! Не слушать его! Как только я окажусь в шестой комнате, надо сразу бежать к следующему выходу под углом 315 градусов. Лучше подумать о последнем этапе, если мне посчастливиться до него добраться. Минус три четвертых -- что это? Угол в другой плоскости окружности?
   Если бы только не этот вой! Я желаю, чтобы для бедной Ю все поскорее закончилось. Сидеть там лицом к лицу со своим самым страшным кошмаром сведет с ума кого угодно...
   Никак не получается сосредоточиться, слишком давят стены -- в прямом и переносном смысле этого слова. Еще несколько метров. Мне приходится повернуться боком и бежать приставными шагами. Еще рывок -- и я добираюсь до шестой комнаты. Моему отчаянию нет предела -- потолок находится совсем низко и продолжает опускаться дальше. Я встаю на четвереньки и, не теряя ни секунды, ползу к нужному выходу. Меня удивляет, что на этот раз стены движутся во всех коридорах. Организаторы усложняют нам задачу напоследок?
   Оказавшись в тоннеле, я немного выдыхаю: он все еще довольно широк, и мои шансы добраться до следующей комнаты велики. До меня доходит, что движение стен во всех коридорах -- дело рук Планка, который попросту пытался нас запутать. До этого он не хотел рисковать в страхе, что остальные игроки смогут догнать его. Но в шестой комнате старик, должно быть, ощутил свое преимущество и вбежал в каждый тоннель по очереди, приведя в действие все механизмы. Он может быть безумным, но по-прежнему чертовски умен. В правильный коридор Планк вошел в последнюю очередь, именно по этой причине стены здесь все еще позволяют передвигаться относительно свободно.
   Я бегу по коридору и понимаю, что однажды это со мной уже было. И это не дежавю, а сон на борту самолета, с которого началось мое чудовищное приключение. Я тогда также плутала по бесконечным лабиринтам от зловещего Нечто, съедаемая страхом и дурным предчувствием, ожидая встретить за каждым поворотом истинное обличье настоящего Зла. Разница лишь в том, что сейчас Нечто приобрело конкретный облик -- Корпорация Антакарана. Еще неделю назад я думала, что боюсь летать. Как нелепо это звучит сейчас, когда мне пришлось познать, что значит настоящий страх.
   Вдруг крик Ю резко обрывается. Отчетливо слышится удар камня о камень, а вслед за этим другой звук, от которого стынет кровь в жилах -- хруста костей и разрыва тканей. Тщетно внушаю себе, что это мне лишь кажется, ведь я уже слишком далеко от того места, к тому же мощные удары скалистых поверхностей, которые периодически раздаются со всех концов, заглушают все прочие звуки. Но в то же время я знаю точно, что это не так. И хруст человеческих костей под массивной каменной плитой встанет в один ряд с прочими звуками, картинами и переживаниями, которые будут преследовать меня до конца жизни, сводить с ума, сниться в кошмарах -- стоит лишь закрыть глаза.
  
   Вопреки всем моим надеждам, потолок седьмой комнаты настолько низок, что приходиться встать на четвереньки и ползти к центру, где расположено число Пи. Как и в шестом зале, все коридоры уже находятся в движении и каждый из них настолько узок, что, кажется, у меня нет ни малейшего шанса втиснуться в него. Собрав все свои оставшиеся волю и силы, я напряженно считаю в уме:
   Дробь Ў, значит 3*180/4 = 135 градусов. Но она с минусом! Что бы это могло значить? Соображай, Лавина, соображай! Я еще раз представляю в голове начерченную Планком окружность. Точка отсчета -- ноль. Продвигаюсь в уме от 0 до 90 градусов, затем от 90 до 180 градусов, от 180 к 270 и снова возвращаюсь к нулю. Я прошла всю окружность, но нигде не встретила минус! Как там было в математике? Прямая, в середине ноль, справа -- 1, 2, 3, слева -- минус 1, 2, 3... Вот оно! Минус говорит нам о направлении движения при отсчете! Нужно попробовать пойти от нуля в другую сторону: минус 45 градусов, минус 90 градусов. Минус 135 градусов в обратном направлении равняются 225 градусов нарисованной Планком окружности!
   Нахожу глазами выход, который теоретически должен ровняться 225 градусов и ползу к нему. Остается только молиться, чтобы моя догадка оказалась верной. Потолок задевает мою голову, так что приходится опустить ее. "В этом последнем коридоре, ведущим к свободе, я и закончу свою жизнь. Раздавленная, словно муха, в Богом забытом подземелье на неизвестном острове", -- думаю я про себя и ни на секунду не сомневаюсь, что именно так оно и будет. Слишком много времени потеряно, слишком быстро движутся стены, слишком узкий коридор. Какой же он бесконечно длинный! Когда исчезает надежда - угасает жизнь. Поэтому я должна, нет, обязана надеется!
   Наконец, я доползаю до коридора, втискиваюсь в него и с трудом встаю на ноги, упираясь локтями в сдвигающиеся стены. Разворачиваюсь боком и бегу приставными шагами -- только так еще здесь можно передвигаться. Спустя пару секунд за моей спиной раздается ужасный грохот -- потолок в седьмой комнате коснулся пола. Ощущаю вибрацию всем телом. Неважно. Важно лишь то, что мне удалось еще на пару минут отсрочить свой неминуемый конец.
   У меня отключаются все чувства, ни единой мысли в голове, тело действует автономно от мозга. Я вижу цель в конце коридора и двигаюсь к ней механически. Меня ведет вперед самый древний и сильный из всех инстинктов. Не интеллект, анатомическое строение и тонкая душевная организация помогли выжить человечеству на протяжении многих суровых веков, а первобытный инстинкт самосохранения. Если бы я хоть на секунду задумалась, как действовать дальше, то это означало бы неминуемый конец.
   Я хочу жить! Очень хочу... Но стены сужаются слишком быстро. Все локти и колени ободраны в кровь, пару раз я сильно ударяюсь спиной, но едва замечаю боль. Еще пятнадцать метров. Уже виднеется просвет. И еще десять. Теперь я чувствую каменную поверхность стены и спиной, и грудью одновременно. Отчаянно отталкиваюсь от стен руками и ногами и продолжаю двигаться вперед. Только не задумываться, только не останавливаться ни на долю секунды! Еще пять метров, и мне удастся вырваться из тесных каменных объятий...
   И в этот момент я с ужасом понимаю, что застряла между двумя стенами. Еще пару секунд, и они сломают каждую косточку моего тела. Я услышу этот хруст глубоко внутри и познаю, что значит настоящая боль раздробленного на мелкие кусочки человеческого тела, прежде чем стена милосердно проломит мой череп и убьет мозг.
   Меня охватывает жуткая паника, я больше не могу сделать ни шага, зажатая с двух сторон в смертельной ловушке. Как сделать себя меньше? Хоть немного? Максимально выдыхаю из легких воздух. И, о чудо, чувствую небольшой зазор от стены, упирающейся в грудь! Этого мне достаточно. Словно обезумевшая, я пробираюсь к выходу. Ни одной мысли. Лишь: жить, жить, жить...
   Еще мгновение -- и мне удается зацепиться рукой за край стены, ведущей из коридора. С неизвестно откуда взявшейся силой вытягиваю свое тело. Одна нога безнадежно застревает между движущихся каменных поверхностей. Падаю на землю, упираюсь свободной левой ногой в стену и изо всех сил тяну на себя правую, чувствуя при этом, как кожа слазит с выступающих костяшек. Сама не знаю, как у меня это получилось, но мне удается вытащить голую окровавленную ногу на свободу в тот самый момент, как мой длинный белый ботинок исчезает между голодными стенами. Они захлопываются с таким чудовищным треском, что эхо еще долго разносится по коридорам.
   Я сделала это! Откидываюсь на спину, и меня начинает колотить мелкой дрожью. Кажется, до моего мозга постепенно доходит, что только что пришлось пережить телу.
  
   -- Лавина? Не могу поверить! Ты справилась, моя храбрая девочка! -- меня подхватывают руки Алекса. Он что-то продолжает говорить взволнованным голосом, но я едва слышу его сквозь туман в голове и пелену перед глазами.
   В этот момент я испытываю нечто, напоминающее эйфорию -- у меня получилось выбраться, Алекс и Лилу живы, какое счастье! Но это состояние длиться всего несколько секунд, уступая место новым тревогам. Собираюсь с мыслями и накидываюсь на Алекса с вопросами:
   -- Что произошло? Где Лилу? Планк? Блонда? Это и есть комната с артефактом? -- я только сейчас начинаю оглядывать комнату, до которой лишь чудом смогла добраться.
   Передо мной -- небольшое квадратное помещение, в котором ничего не съезжается и не движется. И на том спасибо. Отсюда есть лишь один выход, над которым расположен плоский экран. Чуть выше над ним на каменной стене высечено еще одно знаменитое выражение на латинском языке "mement? mor?" -- помни о смерти. Кажется, с такими словами в Древнем Риме возвращались с боя полководцы в случае победы. Даже одолев врага, ты остаешься смертным и рано или поздно кара настигнет тебя.
   -- Любопытная какая, -- ворчит он, улыбаясь, и показывает в сторону девочки, -- Лилу со мной, я положил ее около стены, но она пока не приходила в себя. Может быть, даже будет лучше, если девочка останется в таком состоянии до развязки.
   Я смотрю на Лилу, которая лежит в красивом перламутровом костюме у стены. Ее грудная клетка спокойно поднимается и опускается в такт равномерному дыханию. Можно было бы подумать, что девочка просто утомилась в процессе игры и уснула. Есть что-то магическое и умиротворенное в ее расслабленных чертах лица, слегка растрепанных огненных волосах и сложенных под левой щекой руках, и мне сразу становится спокойнее на душе.
   -- Хорошо, -- отвечаю я шепотом, опасаясь случайно разбудить Лилу из ее счастливого неведения.
   Моя окровавленная босая нога доставляет неприятные ощущения, а ободранные колени и локти горят огнем. Правая рука пульсирует и каждое неловкое движение заставляет содрогнуться от пронзительной боли. Кажется, у меня сильно ушиблено ребро с левой стороны, потому что я не могу вдохнуть полными легкими - сразу ощущаю резкий спазм в грудной клетке. Но это все ерунда, ведь я по-прежнему жива! Также, как и Алекс, и Лилу. Как выясняется, я даже могу двигаться самостоятельно.
   Сажусь на колени рядом с Алексом, и он вкратце рассказывает о том, что произошло: с Лилу на руках и с Блондой рядом Алекс достиг пятой комнаты, где уже двигались два коридора из девяти. Между ними разгорелся спор. Алекс не сомневался, что верная дробь была одна шестая. Но Блонда пыталась убедить его в обратном, ведь именно она принесла окровавленный камень с места смерти Холео. Кроме того, ей показалось, что в коридоре, соответствующем дроби семь четвертых мелькнула спина Планка. Нельзя было терять времени, поэтому Алекс с Лилу выбрал путь, который посчитал верным, а Блонда убежала в другом направлении, что, наверняка, стоило ей жизни. В шестой комнате все тоннели были приведены в движение, и Алекс не сомневался, что это сделал подлец Планк-Эрик в попытке сбить игроков с верного пути. К счастью, Алекс обладал отличной памятью и неплохими "вычислительными способностями" и без труда дошел до сюда.
   -- Где же Планк сейчас?
   -- Наверное, он прослушал вторую часть задания Маэстро и направился в комнату с артефактом. Я не видел его после того, как мерзавец сбежал от нас в третьей комнате, -- пожимает Алекс плечами.
   -- Прослушал задание?
   -- Да, в этот раз на экране будет запись, которую можно посмотреть любое количество раз.
   -- Так ты...уже слышал его? -- недоверчиво спрашиваю я, едва сдержавшись, чтобы не добавить "и все еще сидишь здесь?".
   -- Слышал и решил подождать тебя. Я верил, что ты будешь бороться до конца, -- вздыхает он и, после небольшой паузы, добавляет, -- не хочу спрашивать тебя, что произошло с Ю.
   Когда он произносит это вслух, мое сердце сжимается. У меня еще не было времени по-настоящему осознать и погоревать об ее кончине. Так же, как и о смерти Энджела, Би Би, Холео, Раннера, Марты, а теперь еще и Блонды.
   -- Я так виновата...,
   -- Тссс, не надо об этом, -- он прижимает меня к себе, -- я знаю, как тебе тяжело. Но другого выхода просто не было... И вообще, как ты выглядишь? -- Алекс с притворным укором качает головой, осматривая меня с ног до головы и цокая при этом языком. Да уж, тут есть чему удивиться. Мой нарядный финальный костюм пропитан кровью от многочисленных ссадин. На месте коленей, локтей и застрявшей голени болтаются лишь окровавленные ошметки ткани. Пальцы и ногти на руках, и костяшки на моей босой правой ноге изодраны до мяса. Я не вижу своего лица, но могу себе представить, что и оно покрыто мелкими ссадинами и грязью. Дрожащей рукой задираю правый рукав в страхе перед тем, что могу там увидеть. Алекс меняется в лице, когда замечает мою рану и на секунду теряет самообладание, отшатнувшись назад. Неудивительно, это зрелище не для слабонервных. Рука опухла и окрасилась в пурпурный оттенок до самого локтя. Гной сочится из небольшого отверстия. Но больше всего впечатляют свежие царапины поверх воспалившегося шрама. Откуда они? Неужели это я сама нанесла себе новые увечья? Сейчас меня передергивает от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к ране.
   -- Ничего, до свадьбы заживет! Разве так выглядят победители? -- Алекс вновь берет себя в руки и задорно улыбается, показывая ямочки на щеках.
   -- Все настолько страшно? -- слабо улыбаюсь я в ответ, благодарная за то, что он вновь смог отвлечь меня от дурных мыслей.
   -- Смеешься? Да я в жизни не видел ничего более ужасного! Хочешь -- обижайся, хочешь -- нет, но в таком виде я бы не пошел с тобой в театр и даже в кино, где темно. Хотя, должен признать, тебе идет кавардак на голове, -- он смеется своим таким близким моему сердцу смехом и целует меня в лоб, а потом становится серьезным:
   -- Давай послушаем задание. Приготовься, оно тебе не понравится.
   И так, обнявшись, мы нажимаем кнопку на стене, активирующую запись. Маэстро появляется на экране и объявляет торжественным голосом:
  
   -- Приветствую тебя, Игрок! Ты добрался до этой комнаты, а значит, уже почти стал победителем. Остался всего один шаг, чтобы получить миллион долларов и исполнить одно самое заветное желание. Я думаю, каждый из вас уже догадался, о каком желании идет речь, -- он делает многозначительную паузу.
   "Больше всего на свете мне хочется, чтобы всего этого не было, -- думаю я про себя, -- проснуться из страшного сна и понять, что игра мне приснилось. И все эти талантливые и удивительные люди вновь были бы живы и вели свои с трудом налаженные жизни. Что, Маэстро, такое желание выполнить вашей могущественной Корпорации не под силу?!"
   -- Итак, последнее задание, -- торжественный тон Маэстро выводит меня из себя больше, чем все другое, -- Игрок, ты созрел для того, чтобы познакомиться с Сердцем Корпорации и постигнуть, для чего и во имя чего она существует. Найди артефакт, запусти механизм, назови ответ на главный вопрос квеста: "что объединяет всех Игроков" и соверши обряд. Но помни: для успешного выполнения задания кто-то должен остаться в этой комнате. А ты, Другой Игрок, реши, готов ли ты отдать такую выстраданную и желанную победу и ради чего? Остается лишь подсказка, и после этого я прощаюсь с вами. Надеюсь, не навсегда.
   Один из вас готов ко встрече
   С Сердцем Корпорации,
   Постигнуть, что такое вечность
   И таинство медитации.
   Восстановит здоровье плоть
   В душе залечит раны,
   Трудов многих столетий плод
   И мощь Антакараны.
   Но чудо не постичь без слез,
   Без боли не познать,
   Пролить придется чью-то кровь,
   Чтоб к Сердцу код узнать.
   Лишь чья душа горит огнем,
   Пройти задание сможет,
   А тот, кто остается тлеть,
   В последний миг поможет.
  
   Удачи тебе, Игрок! От имени Корпорации Антакарана и от меня лично благодарю тебя за все: за время, за страдание, за жизнь. Поверь, твоя жертва не напрасна".
   -- Кто-то из нас должен остаться здесь? -- задаю я, скорее, риторический вопрос. Алекс молча кивает.
   -- Ушам своим не верю! На финальном этапе организаторы еще и планировали столкнуть игроков между собой и устроить драку за победу?! Как мудра была Лилу, когда говорила, что рано или поздно нам придется играть друг против друга, -- моему возмущению нет предела.
   -- Я не планирую драться и давно принял решение. Пойдешь ты, -- спокойно отвечает Алекс.
   -- Я совсем не имела в виду нас с тобой, -- торопливо добавляю я, не желая, чтобы он неверно растолковал мои слова, -- Мне не нужна эта победа. Я остаюсь.
   -- Не будь такой занудой, -- пытается шутить Алекс, но взгляд его остается абсолютно серьезным.
   -- Я больше не могу, понимаешь? Бороться, бежать, выполнять их безумные задания. Мои душа и тело опустошены, истощены и сломлены морально и физически. Не хочу больше быть марионеткой в руках этих мерзавцев, -- все, что я говорю Алексу -- чистая правда.
   -- Сломлена? О, нет! Поверь, это не так. Ты даже не представляешь, какой огонь полыхает в твоей душе и глазах. Понятия не имеешь, сколько в тебе еще осталось силы. Маэстро прав, лишь человек с горящей душой и добрым сердцем способен стать победителем. И это ты, Лавина! Ты достойна этой победы! -- он берет меня за руки и смотрит прямо в глаза.
   -- Ах, правда? И почему не ты? Я скажу тебе, кто действительно заслуживал победы. Би Би, потому что ей пришлось пройти ад на земле, потерять семью и все же удалось найти в себе силы жить и помогать другим; Холео, потому что он был настолько великодушен, что пошел на казнь за свой несуществующий грех, чтобы спасти всех нас; Раннер, потому что он был сильнее всех игроков вместе взятых; даже Планк, несмотря на злого гения в голове -- каждый из игроков заслуживал победы! Вот чего они не заслуживали, так это быть раздавленными, словно ничтожные насекомые, как Ю и Блонда, или облученными смертельной дозой радиации, как Марта, или...-- я действительно сержусь, и ничего не могу с этим поделать. Слезы образуются на глазах, ногти впиваются в ладони, и мне не хватает воздуха -- такой большой и горький ком стоит в горле. Внезапно Алекс целует меня в губы, прерывая яростный поток речи. Некоторое время мы стоим замерев, прижавшись друг к другу губами. Это самый нежный, отчаянный и глубокий поцелуй в моей жизни. Он живописнее любых картин и красноречивее тысячи фраз. Алекс словно пытается забрать из меня всю негативную энергию. Постепенно я успокаиваюсь. Наконец, он отстраняется от меня и шепчет:
   -- Именно поэтому ты должна пойти туда и довести дело до конца.
   -- Но я не смогу...
   -- Маэстро говорил о том, что оставшийся должен будет помочь в выполнении финального задания. Мы не знаем, каким образом. Вновь приходится напомнить тебе о Лилу. От меня будет больше толку. Я смогу взять ее на руки и убежать в случае, если вновь поедут стены, выползет гремучая змея или оживший Граф Дракула...да мало ли что еще придет в гениальные головы наших друзей?
   Конечно, он прав. Я вновь веду себя как эгоистка. С Алексом она будет в большей безопасности. Мне становится стыдно.
   -- Алекс, я не смогу пролить чью-то кровь, чтобы выполнить это задание.
   -- Скорее всего, про кровь -- это лишь фигуральное выражение и имеется в виду что-то другое. Возможно, кровь не человеческую...
   -- Я не смогу пролить ничьей крови, понимаешь? Будь то зверь или худший враг. Слишком много ее уже было за эту неделю...
   -- Может быть, это будет какая-то субстанция, напоминающая кровь. За все время на острове организаторы ни разу не ставили перед нами задачу причинить друг другу физический вред. Почему они должны делать это сейчас? -- его уверенный тон вселяет в меня надежду. В словах Алекса есть разумное зерно и все же...
   -- Потому что это финал, -- тихо отвечаю я.
  -- Да, и ты всего в двух шагах от победы. Иди, девушка с именем стихии и смети все на своем пути. Ты всегда сможешь вернуться назад, если что-то пойдет не так.
  -- Организаторы все равно не отпустят нас, даже если кому-то и удастся дойти до конца.
  -- Не думаю. До этого момента они ни разу не нарушили правил.
  -- Нам слишком много известно!
  -- Правила на этом острове - все. Когда в ушах начинают взрываться перепонки или тебя бьет током...
  -- Бьет током? - удивленно восклицаю я, - когда это ты успел так нагрешить?
  -- Пункт 7. В день смерти брата Блонда очень хотела, чтобы я остался ночью в ее в ячейке. Но при первых же конвульсиях от удара током я бежал оттуда, сломя голову, - признается он, пожимая плечами.
  -- Ну хоть что-то организаторы сделали хорошего, - улыбаюсь я.
  -- Да, женам стоит взять такой метод на заметку. Ни один неверный муж не вынесет подобной экзекуции, - смеется Алекс.
  -- Блонда слишком соблазнительна, чтобы бояться каких-то там ударов током, - дразню я в ответ.
  -- Была соблазнительна, - тихо поправляет он.
   Наша маленькая шуточная перепалка резко обрывается, уступая место глубокой печали. Всего одно единственное слово "была" перечеркивает все.
   -- Mеmento mori, -- вздыхаю я в ответ.
   -- А наши убийцы -- интеллигенты. Как по мне, так эти высокопарные выражения "опасность в промедлении" и "помни о смерти" можно было бы заменить на вполне понятные "беги, или сдохнешь", -- ухмыляется Алекс.
   -- Алекс, если я не вернусь, выполни просьбу Би Би. Ее кулон находится под подушкой в моей ячейке. Найди Карлоту и расскажи, почему мама оставила ее. Она должна знать, что Беатрис Бьянки -- настоящий борец с большим и любящим сердцем.
   -- Хорошо. Мы поедем к ней вместе, -- он целует меня в голову и крепко прижимает к себе. Я слышу стук его сердца, ощущаю дыхание на щеке и чувствую запах кожи. Запоминаю каждый момент этого кратковременного счастья, посланного мне судьбой в качестве небольшой компенсации за суровые испытания. Она подарила мне любовь, чтобы вновь забрать ее. Вот уж поистине, у жизни странное чувство юмора.
   -- Можно тебе задать еще один вопрос? - я поднимаю на него глаза.
   -- Сколько угодно.
   -- Какой предмет ты взял с собой на остров?
   -- А, ты об этом. Ну я не исключал возможности, что встречу здесь прекрасную даму и она мне понравится. И тогда бы это могло мне пригодится.
   -- Что?! Ты же не хочешь сказать, что взял с собой... - я не договариваю фразу и смотрю на Алекса с изумлением.
   -- Мой одеколон. На девушек действует безукоризненно. А ты что подумала? - он подозрительно изучает мое лицо и начинает хохотать, - с фантазией у тебя все в порядке, моя нестандартная девчонка! Правда мне так ни разу и не удалось им воспользоваться: то топят, то жалят, то радиацией облучают.
   Он вновь притягивает меня к себе, неосторожно прикоснувшись к воспаленной руке. Непроизвольно из меня вырывается стон.
   -- Прости! - Алекс аккуратно обнимает меня за талию, чтобы вновь не задеть мою руку, - иди ко мне.
   И так, прижавшись друг к другу, мы стоим несколько секунд. А я думаю о том, что ни один самый дорогой и ароматный одеколон в мире не может сравниться с запахом Алекса -- теплым, родным, обволакивающим спокойствием.
   Напоследок я еще раз слушаю обращение Маэстро, чтобы запомнить каждое слово. Направляясь к коридору, оборачиваюсь на Лилу и говорю мысленно "прощай". Алекс кричит мне вслед:
   -- С меня праздничный ужин по поводу твоей победы. Только переоденься во что-нибудь поприличнее. Например, в Викторию Ларину, -- он смеется, и я с улыбкой поворачиваюсь к нему. Некоторое время мы молча смотрим друг на друга. Больше всего на свете мне хочется подбежать к нему и кинутся на шею. Но, во-первых, я сама терпеть не могу подобных сцен в кино, а, во-вторых, знаю, что меня покинет мужество. "Прощай", -- думаю я про себя, и от этой мысли у меня разрывается сердце. Больше нет смысла тянуть, иначе я разревусь, словно маленькая девочка.
   Выбегаю в коридор под надпись с многовековой историей и размышляю о ее смысле. Я -- потенциальный победитель, но это не повод для радости. Что бы ни случилось, -- говорят они, -- помни о смерти. Как будто я забывала о ней хоть на миг на этом проклятом острове!
  
   Прихрамывая на поврежденную ногу, я двигаюсь вперед по ярко освещенному широкому коридору. В отличие от предыдущих комнат и тоннелей, его каменные стены выкрашены в белый свет.
   Я не знаю, сколько уже бегу -- пять минут, десять или полчаса? Во всяком случае, мне это кажется целой вечностью. С каждым шагом становится все тяжелее в груди, словно непосильная ноша возложена на мои плечи. Причина тому даже не боль и не физическая усталость, а фотографии на стенах. Мне непонятно, с какой целью организаторы вывесили их сюда -- с умыслом, чтобы окончательно свести с ума тех, кто еще как-то держит себя в руках, либо же это коллекция бессердечных монстров, работающих на Корпорацию. Насколько циничными, жестокими и хладнокровными людьми нужно быть, чтобы собрать и разместить здесь эти снимки! На них изображены больные, а точнее, смертельно больные люди. Они прикованы к инвалидным коляскам, больничным койкам или просто лежат на полу в куче грязного тряпья. Некоторые из них покрыты гнойными ранами, язвами, ожогами, другие лишены конечности или имеют неестественные размеры частей тела. Слюна изо рта, выпученные глаза, провалившиеся носы -- далеко не полный список ужасов, смотрящих на меня со стен. Облысевшие и худые пациенты, очевидно, вследствие интенсивной химиотерапии или под уничтожающим влиянием выделяемых бактериями токсинов. Больные с черным и белым цветом кожи, азиатской наружности, женщины, мужчины, старики. Но хуже всего дети. Их фотографий здесь особенно много: от младенцев и малышей дошкольников до подростков.
   Разные люди, многочисленные болезни, но на всех этих фотографиях есть одно общее: боль. Она читается в глазах и искаженных чертах лица. Она кричит, стонет, проклинает и обвиняет. Она не дает пройти мимо. Она заражает.
   И таких снимков здесь сотни, нет, тысячи. Я стараюсь не смотреть на них, но даже не видя этих людей, чувствую их бесконечные страдания и захлебываюсь ими. Это самая страшная дорога в моей жизни, и я молюсь, чтобы она поскорее закончилась. Постепенно я сама начинаю испытывать физическую боль, словно превратилась в одну из этих несчастных умирающих. Побывав здесь, легко сойти с ума.
   Внезапно мне становится трудно дышать, я вот-вот упаду в обморок. Не остается ни одной клетки в организме, которая бы не причиняла мне боли. В голове звенят голоса: стоны, крики, плач всех этих людей. Я словно чувствую их души и переживаю мучения каждой из них. Затыкаю уши ладонями, но это не помогает, голосов становится все больше. Они молят о помощи и милосердии. Я больше не могу! Прислонившись к стене, считаю до десяти, чтобы прийти в себя. Рука моя упирается в клочок бумаги. Открываю глаза и вижу перед собой фотографию маленького мальчика лет пяти. Лысая голова, черные круги под глазами, наполненные глубоким недетским страданием, весь опутанный паутиной из проводков и шлангов, он крепко прижимает к груди плюшевого зайчика. Смерть уже наложила на него свой отпечаток.
   -- За тебя, малыш! За Энджела, Холео, Би Би, Раннера, Марту, Блонду, Ю! За всех вас, -- громко обращаюсь я к фотографиям на стене, -- я дойду до конца и выведу ИХ на чистую воду.
   Превозмогая боль, слезы и отчаяние, бегу дальше. Полна решимости. И ненависти. Это первый раз в жизни, когда я действительно поняла, что такое настоящая, беспощадная, уничтожающая все хорошее и плохое на своем пути ненависть.
  
   Наконец, коридор упирается в массивную дверь из стекла. Глубоко вздохнув, толкаю ее. Что бы меня за ней ни ждало, я не вернусь. Ни при каких обстоятельствах я не смогу пройти еще раз по тоннелю, построенному из мучительной боли и нечеловеческого страдания.
   Оказавшись в помещении за дверью, я испытываю целую палитру противоречивых чувств: восхищение и ужас, благоговение и страх, восторг и отчаяние.
   Место, где я оказалась, представляет собой просторную белую комнату. Вдоль боковых стен стоят бесконечные мониторы и консоли с панелями управления, которые надежно огорожены стеклом. Но не в них причина моей зачарованности. Прямо в центре комнаты изображен большой знак Антакараны, который поражает своим величием и мощной энергетикой. Она витает в воздухе, заполняет собой все пространство. Мне сложно понять, почему этот символ оказывает на меня такое влияние. Еще с самого первого дня, когда я увидела его на крыле самолета. Но в этой комнате, кажется, мощь символа можно ощутить почти физически -- как иначе можно объяснить мою внутреннюю дрожь и благоговейный трепет? Списываю все на усталость.
   Прямо на изображении символа стоит кресло с двумя высокими опорами в стеклянном кубе. Заканчивается эта конструкция чем-то напоминающим высокотехнологичный шлем. По периметру расположены четыре огромные свечи -- вернее, их имитация.
   Передняя стена комнаты сделана из металла, который отполирован настолько, что его можно принять за зеркало. В отражении я вижу не только себя, но и многочисленные иероглифы и знаки, расположенные на противоположной стене. Это могут быть только рейки -- секретные правила исцеления нетрадиционной медицины. Все так, как было описано в книге, только в современной версии!
   Перед игрой я подробно изучала суть и назначение символа Антакараны, с которым собственно, и ожидала встречи, отправляясь в путешествие. Неделя настолько перевернула все мои представления о жизни и игре, что я совершенно забыла, что этот знак ассоциируется не со злом, а совсем наоборот. Антакарана -- древний символ целительства и медитации, используемый в Тибете и Китае тысячелетиями. Тайный знак, который лишь недавно стал достоянием общественности благодаря Тибетской философии. Ее сторонники утверждают, что его действие охватывает все чакры человеческого тела, энергия входит в ступни и продвигается к макушке человека, чтобы затем вернуться обратно, как бы "заземляя" его. Антакарана связан со всей энергией мироздания и центром Вселенной. Такова теория. На практике таинство тибетского обряда заключается в том, что медитатор сидит на табурете и смотрит в отполированную до блеска медную стену, в которой отражаются рейки -- принципы целительства. Вся процедура должна осуществляться при свете свечей.
   Неужели от меня ждут проведения обряда? Но с какой целью? Если это так, то кое-что отсутствует в этой комнате. А именно, обязательный атрибут медитации по некоторым источникам -- сделанный из земли сосуд овальной формы, наполненный водой. Обычно его размещают под стулом медитатора. Но все, что я вижу под креслом -- это большой серебряный символ Антакараны, напоминающий три семерки в объемном кубе.
   -- Я знал, что придешь именно ты, -- от неожиданности я подпрыгиваю. Будучи погруженной в собственные мысли и завороженной увиденным, я не заметила Планка, сидящего в противоположном углу комнаты. Вернее, Эрика, так как этот вкрадчивый и насмешливый голос принадлежит именно ему.
   -- Из всех мерзавцев ты самая смышленая, хотя и не менее чокнутая, -- он тихонько начинает смеяться, и от этого смеха у меня бегут мурашки по спине, -- но я приготовил для тебя маленький сюрприз, девочка. Не стесняйся, заходи же.
   -- Планк, что здесь происходит? -- кажется, что старик не может самостоятельно передвигаться, поэтому я внушаю себе, что нет повода бояться. Правый глаз Планка посинел и заплыл. От него тянется запекшийся алый след до самого подбородка. Окровавленная рука старика лежит на полу в неестественной позе. Вокруг него виднеются осколки стекла, и я сразу понимаю их происхождение. Прямо над Планком раскрыт большой трансформаторный шкаф с многочисленными микросхемами и проводами, откуда периодически сыплются искры. Первоначально он находился за стеклом, которое, судя по всему, Планк-Эрик пробил своим кулаком.
   -- Здесь нет Планка, малышка, он размазня и тряпка. Я подумал, что без него нам будет лучше и избавился от слабака на-всег-да. Ну, проходи же, мне не терпится, чтобы ты оценила мой шедевр! -- он снова начинает смеяться, не сводя с меня безумных глаз, в которых пляшет дьявольская искра.
   -- Планк, послушай меня! Мы должны выбраться отсюда и обратиться за помощью! -- я отчаянно пытаюсь хоть как-то вернуть сюда второе, настоящее "я" этого окончательно выжившего из ума человека.
   -- Я вполне обойдусь твоей помощью! Зажарю тебя, словно перепелку, а потом заберу приз, - отвечает он горячим шепотом и облизывает при этом свои потрескавшиеся губы.
   -- Тебя укусила змея, и мы рисковали жизнью, чтобы найти противоядие! Би Би сидела рядом с тобой и пережимала собственными руками место над укусом, чтобы яд не так быстро распространялся по организму..., -- мой голос дрожит от внутренних слез.
   -- Заткнись, заткнись, заткнись! -- начинает визжать Эрик, и я понимаю, что нахожусь на правильном пути.
   -- Мы выручили тебя из беды, Планк: я, Алекс, Блонда и Ю -- группа спасения, помнишь? Но без Би Би мы бы не успели. И ты в долгу у нее, как и все мы! -- я делаю шаг в его сторону и говорю все громче, без пауз и передышек. Эрик затыкает здоровой рукой ухо и начинает что-то петь себе под нос.
   -- Холео отдал за нас свою жизнь. Его жертва не должна и не может быть напрасной! -- мои слова имеют эффект, взгляд старика немного проясняется. Он перестал петь и смеяться и сейчас лишь внимательно слушает меня.
   -- Мы вместе шли в одной связке по скалам, но мы с Мартой упали с мостка, повиснув над пропастью. Вы все спасли нас, вытянув наверх. Это была слаженная командная работа. Я в долгу перед тобой, в том числе...
   -- Лавина...
   -- У тебя на шее амулет, подаренный дочерью. Ты хранил чернила этой маленькой ручки так долго для самой важной записи в своей жизни. И ты потратил ее на нас, составив схему выходов среди движущихся потолков и стен. Ты -- наш герой!
   -- О, Господи, Лавина! Мне так жаль, -- я слышу голос Планка, уставший и наполненный глубокой печалью, -- я не могу противостоять Эрику, он так силен. Что с остальными? Неужели они умерли?!
   -- Нет-нет, все в порядке, благодаря тебе, -- ему сейчас совершенно не обязательно знать, что Ю и Блонда навсегда остались погребенными где-то в бесконечных коридорах подземелья.
   -- Как же мне стыдно... Подумать только, из-за меня кто-то мог погибнуть... Ни в коем случае не садись на стул, -- спохватившись, говорит он, -- Эрик перенаправил токи, так что напряжение в шлеме слишком высоко, ни одно живое существо не способно пережить его.
   -- Планк, почему ты сам не выполнил задание и не стал победителем? -- спрашиваю я его, игнорируя предупреждение.
   -- Я не знаю ответа, все очень просто.
   -- Ты шутишь? Ты не мог не заметить, что мы все здесь очень больны, -- искренне удивляюсь я.
   -- Да-да, это так. Но, по правде говоря, я перестал отличать, что реальность, а что плод моего воображения, -- как бы смущаясь отвечает он, -- вот, к примеру, Эрик... Ведь его не существует, не так ли? Это все дело моих рук? -- в голосе старика звучат одновременно и страх услышать подтверждение на свой вопрос, и надежда на отрицательный ответ. Мне жаль его. Я лишь молча киваю головой.
   -- О, Господи, что я наделал! -- кажется, Планк вот-вот расплачется. Затем он спрашивает осторожно, словно опасаясь чего-то, -- а твоя маленькая подруга, кажется, ее зовут Лилу? С ней все в порядке?
   -- Да, -- коротко отвечаю я, -- она осталась с остальными игроками в последней комнате.
   -- Я совсем-совсем запутался, -- начинает причитать он.
   -- Как мне вернуть все проводки обратно? Нужно, наконец, положить конец этой извращенной игре.
   Неожиданно Планк начинает волноваться, словно боясь чего-то:
   -- Не могу пошевелиться, он ударил меня, чтобы я не смог ничего сделать...
   -- Только не волнуйся, все в порядке! Я могу попробовать сделать это сама, ты лишь подскажешь мне, что нужно делать.
   -- Не верь ему, Лавина, не верь. Он -- зло! -- Планк сейчас так взволнован, что едва может говорить.
   -- Планк, успокойся, его не существует! -- старик вновь начинает терять контроль над собой.
   -- Поверь, я знаю, о чем говорю! Он сделал это со мной! -- Планк указывает на свой висок действующей рукой, -- не доверяй ему, потому что десять маленьких утят кушать вместе не хотят, заклюет всех, кто силен, а кто слабый -- выйди вон!
   Эрик вернулся. И на этот раз он не уйдет, это совершенно точно. Нет смысла терять время на уговоры. Мне нужно завершить игру и остановить это безумие с ним или без него. Поэтому я отхожу от выжившего из ума старика и начинаю внимательно изучать помещение.
   -- Маленькие девочки не должны говорить со взрослыми дядями, -- продолжает шипеть злобным голосом Эрик, -- Девочку зажарит дядя в черную котлету, дядя приз свой заберет, он заслужил победу...
   Он продолжает нести какую-то чушь, а я изо всех сил стараюсь не слушать и сосредоточиться на окружении. Мониторы и консоли находятся за толстым стеклом, и я почти уверенна, что именно здесь проходило наблюдение за всем островом и управление нашими жизнями. Они смотрели отсюда, как начинает задыхаться и опухать Планк после укуса змеи, как Энджел пытается вытащить из плеча координатор, как медленно и мучительно умирает Марта, как мы делаем неверные выводы из рассказа Холео, и Раннер ведет его на смерть... Подумать только, всего лишь нажатием одной кнопки организаторы могли предотвратить чью-то смерть! Как безгранична ненависть к Корпорации в моей душе в этот миг! Как бы мне хотелось разбомбить их сердце, разнести в щепки все эти бесконечные компьютеры. Но вряд ли это стекло настолько хрупко как то, что оберегало трансформаторный шкаф. Кроме того, это могло бы означать гибель для всех выживших игроков.
   Я перехожу к осмотру стеклянной будки со странной конструкцией внутри. При ближайшем рассмотрении сразу замечаю небольшую сенсорную панель у входа, которая состоит из 10 цифр и клавиши ввода. Здесь нужен цифровой код. Как там говорил Маэстро? Придется пролить чью-то кровь, чтобы узнать код к сердцу Антакараны?
   После этого я тщательно осматриваю стену с иероглифами, но не вижу ничего напоминающего цифры. Мне приходит в голову идея, что я могу что-то заметить в отражении на противоположной металлической стене. Присмотревшись внимательнее, обнаруживаю на ней что-то вроде сенсорной панели, но лишь с одной единственной кнопкой "Запустить механизм". Второе задание Маэстро из четырех: Найди артефакт. Запусти механизм. Подбери код к сердцу. Проведи обряд. Немного помедлив, я принимаю решение: обратного пути нет, пора поставить точку в этой чудовищной игре, и касаюсь пальцем клавиши.
  -- Поджарить ее! Жарься! Жарься! Жарься! -- вдруг выкрикивает Эрик.
   Я слышу щелчок и оборачиваюсь. Что-то открылось в стеклянной будке. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть внимательнее. Вот и сосуд! Под креслом открылось неглубокое отверстие, на дне которого действительно расположена небольшая емкость, только она сделана не из земли, а из стекла и имеет не овальную, а прямоугольную форму.
   Отверстие, открывшееся под стулом, тянется небольшим стеклянным желобком до края будки и немного выходит за ее пределы, заканчиваясь у моих ног. Мне становится дурно, когда до меня доходит, что я должна сделать в следующую минуту: отверстие у моих ног оснащено по всему периметру большим количеством острых лезвий.
   Теперь становится понятным, чью кровь имел ввиду Маэстро. Нет, организаторы могут делать все что угодно со своим миллионом долларов и заветным желанием, я никогда не засуну туда свою руку.
   Решительно поворачиваюсь, чтобы громко заявить об этом вслух, но слова замирают на моих губах. На мгновение я каменею от ужаса, а затем кидаюсь к металлической стене. Точнее, туда, где она была несколько минут назад. Вместо этого сейчас я вижу комнату, в которой оставила Алекса и Лилу. Стены и потолок сдвинулись с места и начали быстро опускаться на ее обитателей. Но этого не может быть, нас отделяет несколько метров коридора человеческих страданий! Так и есть, я упираюсь в стену. Это всего лишь высококачественная трансляция происходящего в той комнате. Бью кулаками в стену и вновь и вновь кричу имена Алекса и Лилу, вне себя от бешенства. Они оказались в западне, а я собственноручно "запустила механизм"!
   -- Лавина, что там у тебя происходит? -- доносится до меня взволнованный голос Алекса.
   -- Алекс, быстро беги в коридор!
   -- Он захлопнулся, мы в ловушке! -- он в ужасе озирается по сторонам.
   "Что делать? Что делать? Во-первых, успокоиться, -- думаю я, выдыхаю и считаю, -- раз, два, три... Сосуд! Нужно подобрать код!"
   -- Кажется, я знаю, что надо делать! Держитесь! -- и бегу к отверстию, к которому еще минуту назад не подошла бы ни за что на свете.
   -- Лавина, Лилу на моих руках, но она все еще не пришла в себя. Поторопись, милая! Все будет хорошо! -- в голосе Алекса звучит совсем несвойственная ему паника.
   Так вот как оставшийся в последней комнате игрок должен "помочь выполнить задание в последний миг" по жестокой задумке организаторов. Было фатальной ошибкой направлять из нас двоих сюда именно меня! О, Алекс, как мне справиться? Как защитить тебя и Лилу? Я сажусь на колени и медленно опускаю руку в забитую лезвиями дыру. При этом стараюсь прижимать руку тыльной частью, чтобы не повредить вены.
   -- Ааааа! -- лезвия впиваются в мою кожу и беспощадно режут ее. Кровь выступает на руке и медленно стекает по стеклянному желобку, находящемуся под небольшим углом по отношению к сосуду. Я смотрю на экран, где стены с чудовищной скоростью движутся на моих друзей. Алекс сидит, скрестив ноги, и держит на руках Лилу. Он накрыл ее всем телом и нервно гладит по волосам, озираясь при этом по сторонам. Впервые я вижу на его лице такой ничем не прикрытый страх. И это пугает меня больше, чем все остальное. Слишком медленно сочится кровь! Я не успею! Стиснув зубы, толкаю руку глубже, и лезвия вонзаются в новые участки кожи. Это имеет эффект, и кровь начинает струиться тонкой алой лентой по желобку, наконец, достигая емкости. Как только она попадает на стеклянную поверхность, часть крови синеет, создавая определенный узор. Судя по всему, она вступает в реакцию с каким-то веществом. С отчаянием смотрю на экран. Сейчас расстояние вокруг Алекса не превышает трех метров в ширину и трех метров в высоту.
   -- Ты справишься, -- говорит он мне, -- прости, что отправил тебя. Я не знал...
   -- Все в порядке, -- выдыхаю я и с громким криком засовываю руку на максимальную длину -- по самый локоть. Теперь я почти не чувствую боли, хотя кровь бежит ручьем по желобку. Как только она покрывает всю поверхность сосуда, на алом фоне выделяются синие цифры: 0244. Не задумываясь ни на секунду, вытаскиваю руку резким рывком. Это оказывается плохим решением, так как я еще больше травмировала ее. Либо от потери крови, либо от повреждения какого-то жизненно важного кровяного сосуда, я чувствую сильное головокружение, и все начинает плыть перед глазами. Меня это больше не волнует. Главное, не потерять сознание, до того, как получится остановить механизм. Дрожащей рукой прикладываю палец к панели, набираю 0244 и нажимаю "ввод". Стеклянная дверь открывается, и я вваливаюсь в будку. Сажусь на стул, чтобы не упасть. Даже не зная, что сделал Планк, чувствуется напряжение в воздухе -- волосы встают дыбом и ощущается легкое пощипывание на языке. Запах озона, как после грозы. Здесь я найду свою смерть. "Дядя зажарит девочку в черную котлету", -- почему-то приходит мне на ум. Подняв голову, я вижу, что потолок вот-вот коснется головы Алекса. Он с тревогой смотрит на меня, обнимая руками обездвиженное тело Лилу. Так лучше. Остается надеяться, что она не придет в себя, пока...это не закончится.
   Прямо над моей головой находится шлем, на внутренней стороне которого также изображен трехмерный символ Антакараны. Он прикреплен к стойкам, фиксирующим кресло, и движется по ним, словно по рельсам. Стоит лишь немного опустить шлем, и он точно сядет на мою голову. Наверное, я сгорю заживо. Вспоминаю, как это происходило в фильмах -- казнь преступника на электрическом стуле. По правде говоря, именно так я себя сейчас и чувствую. Мельком осматриваю руку -- хотя она представляет собой кровавое месиво, на ней не видно существенных повреждений -- ни пульсирующей артериальной, ни темной венозной крови.
   -- Добро пожаловать в Сердце Антакараны -- Медитационную Капсулу, Игрок! -- мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что голос принадлежит компьютерной программе, -- после того, как ты закроешь дверь, раздастся звуковой сигнал. У тебя будет ровно десять секунд, чтобы собраться с мыслями и начать отвечать на главный вопрос квеста: "что объединяет всех игроков между собой". Закончив, надень на голову Артефакт Корпорации и коснись пальцем клавиши "Провести обряд", находящуюся на внутренней стороне стеклянной двери. И игра окончится.
   -- Лавина, поторопись, пожалуйста! -- Алексу пришлось наклонить голову, так как потолок достиг критической отметки. Он еще не знает, что торопит меня на гибель. На мгновение я задумываюсь о том, пошел бы Алекс на такую жертву, если бы оказался на моем месте. Но и это не имеет значение -- я не могу бросить в беде Лилу.
   -- Леди и джентльмены, шоу начинается! Занимайте места согласно купленным билетам, -- возбужденно кричит Эрик, -- на моем импровизированном электрическом стуле поджарится эта юная леди! -- и он заливается радостным смехом от предвкушения зрелища.
   -- Выйди оттуда! Ты совершаешь ужасную ошибку! -- внезапно до меня доносится голос Планка, -- не верь ему, ни единому слову!
   -- Заткнись, заткнись, заткнись! -- визжит Эрик, -- скажи спасибо мне, я достал нам билеты в первые ряды. Спектакль начинается! Раз, два, три, ёлочка, гори!!!
   -- Лавина, послушай одну секунду... -- Планк борется с Эриком, пытаясь спасти меня. Это приятно и, наверное, трогательно. Но у меня не остается ни сил, ни желания слышать все происходящее кругом -- скрежет стен, отчаянный голос Алекса, внутреннюю борьбу Планка с Эриком.
   Одним махом я захлопываю дверь в Медитационную Капсулу -- так, оказывается, называется эта стеклянная будка. Неожиданно я погружаюсь в абсолютную тишину, словно оказавшись в вакууме. Планк или Эрик, теперь уже не имеет значение, что-то кричит мне, указывая здоровой рукой в сторону проекции комнаты с двигающимися стенами, в которой Алекс наклонился максимально вперед, закрывая собой тело Лилу. Жаль, что я не могу ее видеть в последнее мгновение своей жизни, чтобы попрощаться. Но так даже лучше, потому что я боюсь, что мужество покинет меня.
   Все, что я сейчас слышу -- это лишь собственное неровное дыхание и оглушительное биение сердца в груди. Кажется, я задыхаюсь, но дело не в недостатке кислорода. Еще никогда в жизни мне не приходилось испытывать такого глубокого и горестного отчаяния. Хочется забиться в угол, закрыть лицо руками и зарыдать навзрыд. Дать волю слезам невыплаканной боли, вины и потерь Ђ всего пережитого за последнюю неделю. Но слезы стоят комом в горле, душат и разрывают на части. "Пожалуйста, пусть это будет сон! Дурной, кошмарный, реалистичный. Позволь мне проснуться и оказаться в своей обычной жизни, почувствовать запах воскресных блинов, которые мама всегда жарит на сковородке двадцатилетней давности..."
   Но я точно знаю, что не сплю и все происходящее вокруг Ђ кошмарная реальность. И прямо сейчас мне нужно сделать выбор. А есть ли он у меня на самом деле? Я все еще могу спасти тех, кто выжил, искупить свою вину перед теми, кто ушел. Все еще в силах помочь тем, кого люблю. Но, Боже, какой чудовищной ценой! Есть ли у меня выбор? Смогу ли я жить спокойно с запятнанными кровью руками?
   Каждый из нас виноват в том, что произошло в этом проклятом месте, внес свой вклад: не додумал, недооценил, не предотвратил. Я не смогу жить с чувством вины, видеть их лица снова и снова в кошмарах, переживать вновь и вновь их трагедии, свои потери, горечь и это уничтожающее ощущение полной беспомощности. Зажмуривать глаза и видеть их страдания, затыкать уши и слышать их крики, закрывать сердце и чувствовать их боль. Есть ли у меня выбор? ОНИ утверждают, что есть. Но я знаю лучше. Впервые за все это время я знаю лучше. Дело в том, что у меня нет выбора.
   Начинается обратный отчет:
   -- Десять...девять...восемь...
   Я знаю, что надо делать. ОНИ ждут этого от меня.
   -- Семь...шесть...пять...
   Вдруг решение приходит четко и ясно. Мысли перестают путаться в голове. Неожиданно я чувствую себя уверенно и спокойно.
   -- Четыре...три...два...
   Последний взгляд на тех, кто стал мне так дорог за это время.
   -- Прощайте, -- шепчу я одними губами.
   -- Один...
   Я перевожу дыхание и начинаю говорить спокойным голосом в то время, как слезы, наконец-то, находят выход и беспрепятственно бегут ручьями по моим щекам. Это слезы избавления и облегчения. Реки глубокой скорби и бесконечной печали.
  -- Меня зовут Ларина Виктория, возраст 25 лет. Игровое имя Лавина. И я готова назвать разгадку этого чертова квеста...
   Закрываю глаза, чтобы не видеть Алекса и Лилу, и начинаю говорить быстро и без пауз. Тараторю, чтобы успеть, но что еще важнее -- чтобы не задумываться. Каждый игрок -- это человек с большой буквы, мой друг и товарищ по несчастью. Произносить вслух его боль, значит, испытывать ее самой. Особенно тяжело говорить о ком-то в прошедшем времени "был". В эти несколько секунд я делаю все возможное, чтобы хоть как-то реабилитировать их честные имена.
   -- Все 11 игроков, собранные в Локации, душевнобольные люди. Энджел склонен к неконтролируемым паническим атакам, а его сестра -- Блонда страдает расстройством пищевого поведения -- анорексией, кроме того, она клептоманка, испытывает болезненную тягу к воровству. У Планка раздвоение личности: в его мозгу живет некий Эрик -- воплощение всех отрицательных качеств человека. Кажется, это называется по-научному диссоциативное расстройство идентичности. Марта была склонна к параноидальному поведению и страдала манией преследования. У Алекса -- аффективное расстройство -- клиническая депрессия. В прошлом -- две попытки суицида на ее фоне. Маленькая Лилу больна аутизмом и всячески блокирует себя от внешнего мира. Холео -- патологический лжец, который сам свято верит в собственные выдуманные истории. Он никогда и никому не причинял ни малейшего вреда. Би Би пала жертвой обсессивно-компульсивного расстройства. Она страдала от навязчивых мыслей, постоянно соблюдала ритуалы и боялась причинить вред близким людям. Невротическое расстройство Раннера выражалось в неконтролируемых приступах агрессии. Однажды он чуть не убил Марту, а потом он же ее и спас. Ю страдала клаустрофобией, особенно ярко выраженной стенофобией, и склонностью к истерическим припадкам. А я, -- внезапно я выдыхаю и чувствую невероятную моральную усталость. Затем продолжаю, едва шевеля языком, -- я лунатик и царапаю шрам, сама того не замечая.
   Открываю глаза. Потолок вот-вот коснется спины Алекса, а стены его локтей. Еще несколько секунд и от моих друзей ничего не останется. Стоит ли договорить до конца или просто провести обряд, чтобы остановить это безумие? Нельзя быть уверенной в том, что все прекратится, если ответ будет неполным. Поэтому я беру себя в руки и торопливо добавляю:
   -- Все мы были сильными людьми и смогли самостоятельно, либо с чьей-то помощью преодолеть свои недуги и зажить нормальной жизнью. До тех пор, пока не оказались на этом проклятом острове. Импровизированная авиакатастрофа стала мощным провоцирующим фактором для возвращения болезни, а пережитое на острове только способствовало ее прогрессу. И мы вновь стали психами. Благодаря вам, организаторы! Вы сломали наши жизни, и я проклинаю вас за это. А теперь я умру, а вы идите к черту!
   Не задумываясь ни на секунду, опускаю шлем на голову и дотягиваюсь до сенсорной кнопки "Провести обряд" окровавленной рукой. Оставлю им на прощанье свой след.
   Резкая боль и темнота.
  

Три месяца спустя

-- У нас для тебя есть хорошая новость, -- в голосе мамы слышны радостные нотки.

   Могу представить себе, что в этот момент ее нежные пальцы скользят по моей лысой голове. Я очень скучаю по своим длинным черным волосам, которые всегда были непослушными и временами довольно тяжелыми, и все же я гордилась ими. Какая-то часть волос обгорела, когда высокое напряжение прошло через мой мозг, разрушая все на своем пути. Но, по большей части, меня побрили, так как это облегчает уход медсестер. Я их хорошо понимаю и не сержусь по этому поводу.
   Есть много других причин для моей злости, и я бы с удовольствием высказала им все, если бы могла. Дело в том, что уже три месяца я нахожусь в травматической коме. После воздействия электрического тока мое тело умерло. Не сохранилось ни одного рефлекса, ни одной чувствительной зоны. Когда я пришла в себя через пару дней под равномерный ритм собственного сердцебиения на медицинском приборе и монотонные шумы насоса, закачивающего кислород в мои легкие, то долго не могла понять -- я уже мертва или все-таки случилось чудо. Не было пределов моей радости, когда я осознала, что по-прежнему жива и нахожусь в клинике города Москвы. Но длилась она недолго. Сколько бы я ни пыталась, мое тело просто отказывалось подчиняться! У меня не получалось открыть глаза или произнести хоть слово, пошевелить пальцем или повернуть голову. Дело в том, что выжил один мозг. Не знаю, бывали ли подобные случаи в истории медицины, и что сделала со мной та штука, но худший исход сложно было бы себе представить: моя душа со всеми мыслями и чувствами навсегда погребена в мертвом теле. Но самое плохое заключается в том, что об этом никто не догадывается. Многочисленные врачи собираются вокруг моей кровати и говорят обо мне в третьем лице, небрежно, как о пациенте-овоще, мозг которого претерпел настолько серьезные повреждения, что никогда не сможет восстановиться.
   Хуже всего медсестры. Они часто обсуждают меня между собой, говоря о том, что "богатеньким тоже иногда не везет" или что "ее родители могли бы помочь реально нуждающимся пациентам, если уж некуда девать деньги".
   Действительно, мои родители получили огромные деньги от Корпорации, на которые и лечат меня в самой дорогой больнице города Москвы. Очевидно, это и есть мой посмертный выигрыш, названный уклончиво "страховкой от несчастных случаев". Кстати говоря, именно так звучит официальная версия в средствах массовой информации: наш корабль разбился о рифы во время шторма, когда все участники квеста направлялись на остров. Большинство игроков утонуло, так что их тела не удалось отыскать. Медсестры обсуждали выжившего старика, который совсем тронулся умом и без конца твердил о каких-то ядовитых змеях, падающих потолках и гигантских шахматах. Он лечится в психиатрической клинике где-то в Англии и "на этот раз" его состояние оценивается как "безнадежное". Пару раз они упоминали молодого парня, который отделался лишь легкими травмами. Видимо, никому неинтересно долго обсуждать такое простое спасение, поэтому больше имя Алекса не всплывает. Гораздо интереснее вновь и вновь перемывать косточки выжившему и свихнувшемуся старику.
   Больше всего меня волнует отсутствие слухов о маленькой девочке. Что произошло с Лилу? Я уверенна, что Корпорация замела следы. В лучшем случае, Лилу разместили в какой-нибудь неизвестной психиатрической клинике, в худшем -- просто избавились от нее. Одно дело -- представить общественности сумасшедшего старика, молодого парня и девушку в коме, и совсем другое -- признаться в том, что в игру была вовлечена несовершеннолетняя девочка. Как бы то ни было, волнение за судьбу Лилу единственное, что еще помогает мне просыпаться по утрам и как-то держаться за жизнь.
   В первое время я испытывала надежду, что однажды смогу заставить свое тело двигаться. Но врачи были уверенны в обратном, и постепенно мне пришлось смириться. Единственное мое желание сегодня - чтобы меня, наконец, отпустили, перестав поддерживать функции организма искусственным путем. Но прежде мне необходимо убедиться, что Лилу в безопасности. Поэтому сейчас, когда мама говорит о "хороших новостях", я всей душой надеюсь услышать хоть что-нибудь о судьбе своей маленькой подружки.
   -- Скоро у тебя будет братик, -- голос мамы наполняется слезами, -- я узнала об этом через два дня, после того как ты отправилась на игру, но хотела объявить тогда, когда станет известен пол ребенка. О, Вика, мое сердце чувствовало, что нельзя было отпускать тебя туда! Ты всегда была такой упрямой! -- теперь она вновь начинает рыдать, как это часто происходит во время ее визитов в палате.
   -- Милая, успокойся, подумай о малыше, -- успокаивает ее папа мягким голосом. Моя первая реакция -- это резкий укол ревности в сердце. Удивительное ощущение, принимая во внимание, что я совсем не чувствую своего тела. Но вот что парадоксально: эмоции в нашей душе намного интенсивнее их физических проявлений. В следующую минуту я внушаю себе, что испытывать ревность очень эгоистично с моей стороны. Родители не пытаются заменить меня или вытеснить из своей жизни. Наверное, в этом случае даже можно говорить о везении. Мой маленький брат поможет им справиться с непостижимым горем -- потерей еще одного ребенка. Может быть, на этот раз мама не сломается и продолжит бороться ради заботы о новой жизни.
   -- Вика, мне не терпелось поделиться с тобой этой новостью по возвращению, но вместо этого..., -- мама громко всхлипывает, и мое сердце сжимается от жалости к ней. Как это несправедливо: я даже не в состоянии поднять руку, но так интенсивно ощущаю боль в груди!
   До меня доносятся шаги главного врача. За три месяца я научилась различать лечащий меня персонал по шагам, кашлю, дыханию, даже по тому, как каждый из них молчит. Стоит мне проснуться и сразу становится понятным, какая из медсестер сегодня дежурит -- по тому, как она поправляет одеяло или проверяет показания на окружающем меня медицинском оборудовании.
   -- К сожалению, время вашего визита подходит к концу. В коридоре ожидает еще один посетитель.
   Ах да, сегодня день посещений. Впервые с тех пор, как я попала в больницу. До этого меня могли навещать только родители. Но сегодня я уже имела удовольствие принять с утра несколько родственников во главе с бабушками и дедушками и послушать их причитания о том, что "они всегда знали, что для Виктория с ее страстью к приключениям это добром не кончится".
   Следом за ними пришли мои подруги детства Кристина и Маша, и это было невыносимо. Они чувствовали себя крайне неловко, не знали, как себя вести и что говорить, и мы все выдохнули с облегчением, когда отведенные 15 минут подошли к концу. Я не виню их за это, потому что не знаю, как сама повела бы себя в подобной ситуации.
   Мне не хочется, чтобы мои близкие и знакомые видели меня такой -- лишенной жизни и зависимой от кучки машин. Поэтому каждый посетитель кажется мне обузой.
   -- Доктор, скажите, есть хоть какая-то надежда? -- спрашивает мама с мольбой в голосе. Конечно же, она задает этот вопрос не в первый раз. И я знаю ответ врача наизусть.
   -- В медицине практически не бывает случаев, чтобы пациент просыпался из травматической комы четвертой степени. Понимаете, ее мозг мертв на 100%. Мы можем поддерживать какое-то время функции организма, но восстановить мозг не в силах ни один даже самый лучший врач на свете. У вашей дочери совершенно отсутствуют реакции на какие-либо раздражители. Никаких рефлексов. Чудо, что ее смогли доставить до нас, пока окончательно не остановилось сердце. Похоже, что Виктория находилась вблизи источника питания во время кораблекрушения и получила мощный удар тока из-за короткого замыкания. Для меня остается загадкой, почему на ее теле нет ни одного ожога или иного следа травмы, но факт остается фактом: мозг Виктории мертв. Мне очень жаль.
   "Ах ты, пройдоха, шарлатан, дилетант! -- кричу я на него, -- как это мой мозг мертв?! Я слышу тебя, думаю, чувствую! Еще никогда в жизни у меня не было такой ясности в голове!". Но мой внутренний бунт не имеет смысла. Меня осматривали и изучали лучшие врачи из других стран -- в конце концов, родители тратят на это все полученные деньги -- и все говорят одно и тоже. Шанса нет. Ни сейчас, ни через десять лет. Стоит отключить приборы, вентилирующие легкие, вводящие питание, воду и лекарства в мой организм, и я сразу умру.
   Вот только есть кое-что, о чем ни один из них даже не догадывается. Мой случай уникален. Когда человек впадает в кому, умирает его мозг. У меня все наоборот. И это чудовищно и несправедливо. Лучше бы меня раздавили стены в том адском подземелье.
   -- Я все равно верю, что однажды ты проснешься, -- плачет мама, и мужчины выводят ее из палаты. Кошки скребут у меня на душе, беспощадно раздирая ее в клочья. Горечь -- это единственный вкус, который еще способен ощущать мой язык. Я готовлюсь морально к еще одному посещению, набору фраз из серии "как мне жаль" и "все будет хорошо".
   Дверь тихонько открывается, и мое сердце замирает. Я сразу узнаю шаги Алекса -- мягкие и в то же время очень уверенные. Не имея связи со своим физическим телом, я отлично ощущаю его эмоциональную часть -- от волнения и радости перехватывает дыхание в груди и чувствуется легкое щекотание в области желудка.
   Мое еще одно удивительное открытие -- наши эмоции живут в разных частях тела. Чаще мне приходится иметь дело со злостью, которую я ощущаю в верхней части грудной клетки и голове, либо печалью, которая сковывает мое горло и обвивает узким кольцом сердце. Волнение и радость мне довелось испытать впервые за последние три месяца. Слепые люди обладают исключительным слухом и познают мир через прикосновения, а глухонемые зачастую обладают острым зрением и нюхом. В моем случае я лишена четырех из пяти органов чувств -- осязания, вкуса, обоняния и зрения. Все, что мне остается -- это острый слух. Помимо того, что у меня получается безошибочно определять людей, входящих в палату, я научилась различать их настроение, идут ли они налегке или что-то несут в руках и даже определять, что надето на каждом из посетителей. А еще я открыла в себе нечто иное, совершенно новое -- невероятную ясность мысли. Наверное, это и называется "шестым чувством". Мой мозг никогда не работал так четко. Зачастую медсестры включают телевизор в палате во время ежедневных процедур и иногда даже оставляют его работать, покидая комнату. Я ловлю каждое слово, независимо от вида передачи и информации. Анализирую, запоминаю, выстраиваю немыслимые аналогии и связи. Даже сегодня я могу с легкостью воспроизвести слово в слово речь диктора новостной передачи два месяца назад. Конечно, можно сказать, что это единственное, чем остается заниматься в моем состоянии. И все-таки на интуитивном уровне я понимаю, насколько необычная трансформация происходит в моей голове.
   -- Привет, Лавина, -- тихо говорит Алекс, -- наверное, стоило бы называть тебя настоящим именем, но для меня ты навсегда останешься девушкой с именем стихии.
   Воспринимать его слова на русском языке так необычно, просто и приятно. На родном языке голос Алекса звучит на один тон ниже и глубже. Можно было бы влюбиться в один только этот голос. Однажды я уже слышала его на борту самолета, но не вслушивалась. Только сейчас мне становится понятной принципиальная разница между такими, на первый взгляд, одинаковыми действиями, как слышать, слушать и вслушиваться. Я слышу набор звуков, и почти вижу перед закрытыми глазами механическую волну, слетающую с губ Алекса и колеблющую воздух. Слушаю, жадно ловлю каждое слово. И вслушиваюсь в этот бархатный тембр, который проникает в самую душу и заполняет в ней зияющую пустоту. Всего два слова "привет, Лавина" запустили опасные и жизненно необходимые механизмы -- надежду, любовь, веру, отчаяние. И откуда только в моей голове возникают подобные умозаключения?!
   -- Ты и сейчас выглядишь...стихийно. Все еще не могу поверить, что ты..., -- он обрывает предложение, не закончив.
   "Умерла?" -- заканчиваю я за него. "Нет, Алекс, я жива и прекрасно слышу тебя! И помню каждую минуту, проведенную на проклятом острове. Только ты знаешь, на что способна Корпорация! Ты один можешь и должен догадаться о моем состоянии!" -- я кричу эти слова изо всех сил, но все они застревают в моей голове, так и не достигнув губ. А что, если как следует сосредоточиться? Мысленно представляю себе, где находится мой рот и отчаянно пытаюсь послать туда сигнал. Приоткрыть губы! Шевельнуть мышцей языка...
   -- Я ждал нашей встречи. Хотел сказать спасибо. Ты спасла мне жизнь, -- сдавленно говорит Алекс. Что он делает при этом? Держит меня за руку? Или стоит над кроватью, смотря с отвращением на мою лысую голову, впалые щеки и истощенное тело, обвитое многочисленными проводками и катетерами?
   -- По правде говоря, я пришел еще и извиниться, -- продолжает он.
   "Алекс, посмотри же на меня! Не надо говорить со мной, словно меня больше нет!" -- отчаяние живет в груди, и сейчас я в полной мере могу убедиться в этом. Нельзя сдаваться! С губами не получается, можно попробовать шевельнуть пальцем. Концентрирую все свое внимание на правой руке и посылаю яростные сигналы. Я борюсь изо всех сил и ненавижу при этом свое непослушное тело.
   -- Видеть тебя в таком состоянии просто убивает меня, -- с печалью в голосе продолжает он, - но пойми меня правильно, я не могу рассказать никому о том, что действительно случилось на том острове. И твоя, и моя семьи получили огромные суммы денег, так же, как и семьи остальных участников. Конечно, это не вернет им родных и близких, и все же поможет продолжить жить...
   "Что?! -- гнев наполняет все мое тело, словно вино пустой сосуд, и окрашивает его в красный цвет. Парадоксально, что, не чувствуя рук физически, умственно я сжимаю кулаки. В голове взрываются вулканы негодования, а сердце готово выпрыгнуть из груди: я лежу здесь живым мертвецом, Энджел, Холео, Би Би, Раннер, Марта, Ю и Блонда навсегда брошены в безызвестности на краю света, а ты не можешь раскрыть рот и рассказать о грязных делишках этих чудовищ?!".
   Этого просто не может быть! Если бы я могла, то сейчас бы просто набросилась на Алекса с кулаками.
   -- Уверен, что ты бы поступила иначе, потому что из нас двоих ты всегда была более мужественная, справедливая и достойная победы. Организаторы дали четко понять, что спокойствие моей семьи зависит от моего молчания. Да и расскажи я правду, все равно бы никто не поверил. Мне не вернуть ни тебя, ни остальных участников, но я все еще могу обеспечить достойную и безопасную жизнь своим близким, -- голос его сейчас звучит очень виновато. Могу себе представить, что даже в таком моем состоянии он смотрит в сторону, чтобы не заглядывать в мои закрытые глаза.
   "Прекрати говорить так, словно меня больше не существует! -- в ярости кричу я на него, -- ты просто трус! Потому что предал наших друзей, и все их жертвы оказались напрасными!"
   Мне хочется разрыдаться, такой жуткий ком стоит в горле. Именно здесь живет печаль -- место жительства этой эмоции я узнала одной из первых.
   -- Лавина? -- неожиданно взволнованно спрашивает он, -- Лавина, ты меня слышишь?
   "Да, Алекс, я здесь! -- внезапно моя ярость сменяется отчаянной надеждой. Представляю себе, как печаль находит выход, и слезы начинают катиться по моим щекам. Пожалуйста, слеза, катись! Может быть, эта сильная эмоция станет для меня спасительной? Все свои усилия, гнев, надежду я направляю в одну единственную слезу и....
   -- На секунду мне показалось, что ты можешь слышать меня. Но, наверное, мне просто слишком сильно хотелось этого, -- наконец, вздыхает он.
   "Нет же, нет! Алекс, прошу тебя, не сдавайся! Не оставляй борьбу так быстро! Я боролась за тебя до конца, до последнего вздоха! Смотри на мои глаза, смотри на мое лицо!" -- мысленно умоляю я его.
   -- Обещаю, что присмотрю и за твоей семьей тоже, с ними все будет хорошо, -- с ужасом я понимаю, что он начинает прощаться.
   "Нет, не уходи! Расскажи мне про Лилу! Сукин сын, почему ты не сказал мне ни слова о ней?! Тебе заплатили и за это?!" -- моему разочарованию нет предела. И да, оно живет в животе.
   -- Спасибо тебе за все и, пожалуйста, не держи на меня зла. Наверное, я трус, потому что предпочел спокойствие и безопасность своей семьи. И для твоих близких так будет лучше, поверь. Даже если мир узнает правду, и для нас это повлечет страшные последствия, члены Корпорации выйдут сухими из воды. Ты даже не представляешь себе, насколько влиятельны эти мерзавцы, -- тихо добавляет он, -- время подходит к концу. Я буду навещать тебя, девушка с именем стихии.
   Едва Алекс произносит эти слова, я понимаю, что он больше никогда не вернется. Не могу поверить, что после всего, через что мы прошли плечом к плечу, после того, как я отдала за него свою жизнь, все, что он может сказать это "спасибо" и "прости".
  
   Как только он покидает мою палату, я ощущаю острую боль разбитого вдребезги сердца. Весь каскад чувств наполняет мое несуществующее тело -- от бурной ненависти и уничтожающей ярости до тихого уныния, и глубокой печали. Умом я понимаю, что Алекс прав. Он всего лишь пытается защитить того, кого любит. И меня нет в этом списке. От этого мне хочется рыдать, разгромить все вокруг себя, называть его самыми последними словами. И ни одного упоминания о Лилу! Хотя бы этим он был мне обязан -- успокоить тревогу одной лишь фразой, что с ней все хорошо. Ему кажется странным говорить с трупом -- доходит до меня. С бесчувственным и безнадежным овощем, который не могут отпустить горячо любящие родители. Я не могу винить его в этом. Наверное, благородно с его стороны прийти сюда и высказать вслух то, что, вне всякого сомнения, гложет его днями и ночами.
   Постепенно я начинаю успокаиваться, и внезапной палитре эмоций уступает место апатия -- моя духовная оболочка, все части воображаемого тела словно выключаются в один момент. Не хочу больше жить. Мои родители должны побыстрее принять это решение. Не желаю бороться дальше. Корпорация Антакарана победила.
   Кто-то входит в мою палату. Безучастно я отмечаю, что незнакома с этими шагами. Скорее всего, очередной опытный врач, который осмотрит меня и назовет кучу умных слов типа "запредельная кома" и "тотальная арефлексия", после чего даст "неутешительный прогноз ввиду отсутствия какого-либо улучшения общего состояния на протяжение длительного времени, но, преимущественно, в течение первых нескольких часов". Я знаю все наизусть и ужасно устала от этого. Скорее бы родителям хватило мужества отключить все эти пикающие и свистящие аппараты, действующие мне на нервы...
   -- Здравствуй, Виктория! Или мне лучше называть тебя Лавиной?
   От неожиданности я теряю дар речи, если так можно выразиться. До этого момента я уже познала, где живет удивление -- на моем лице и это, скорее, кратковременная эмоция. Но изумление более подходит для того, что я чувствую сейчас. Могу себе представить, как нелепо выглядела бы с вытаращенными глазами и открытым ртом. Здесь, в моей палате стоит человек, которого я ожидала меньше всего на свете. И это мой самый заклятый враг.
   -- Пожалуй, с твоего позволения, я все-таки предпочту Лавина. Это то имя, под которым я наблюдал за тобой все время и научился ценить, - голос Маэстро точно такой, какой остался в моем воспоминании из игры -- дружелюбный, уверенный и очень мягкий.
   -- Надеюсь, ты сможешь уделить своему старому -- доброму знакомому пару минут. Учитывая, скольких усилий мне стоило попасть сюда, -- продолжает он. Судя по тону, Маэстро улыбается. Но меня поражает больше другое: он говорит со мной так, словно думает, что я его слышу. Может быть, он еще не в курсе, что натворила со мной его проклятая Корпорация.
   -- Ты, наверное, очень удивлена...
   "Не то слово!" -- мысленно отвечаю я.
   -- Не стоит. Я точно знаю, что ты прекрасно слышишь и понимаешь меня, Лавина. Как и то, что ни одна душа вокруг тебя больше не догадывается об этом, -- он понижает голос и говорит почти шепотом. Моя воображаемая челюсть опять открывается в немом изумлении.
   -- Откуда, спросишь ты? Я видел, что произошло с тобой, и знаю как никто другой, на что способно Сердце Антакараны.
   "Эта штука сделала со мной то, что врагу не пожелаешь!" - хочу закричать я в ответ.
   -- Мы не планировали такого исхода, поверь. Признаться честно, организаторы недооценили внутреннего беса Планка, который также, как и он сам, обладает выдающимися познаниями в области физики. Стекло оказалось недостаточно крепким, и он перекинул провода, питающие всю систему освещения в тоннелях на трансформатор, распределяющий напряжение на Сердце Антакараны. Через голову игрока-победителя должны были пройти магнитные потоки -- так было необходимо. Но это не имеет ничего общего с высоким напряжением. К счастью, само Сердце серьезно не пострадало. Это было бы невыносимой, непростительной потерей. Я в любом случае понесу свое наказание за недальновидность.
   Наверное, в твоей голове крутятся сотни вопросов. Я пришел сегодня, чтобы ответить на них. Ни при каких обстоятельствах люди Корпорации не имеют права вмешиваться в ход игры и вступать в личный контакт с участниками ни до, ни после, ни во время испытаний. Сегодня я нарушил это правило. Второй раз за 79 лет. Почему? На то есть свои причины, и я расскажу и о них тоже. Но основная из них, -- он вздыхает и делает короткую паузу, -- ты очень похожа на меня, Лавина. Когда-то и я был пылким юношей, обладающим огромной жаждой жизни и стремлением спасти этот грешный мир.
   Я всей душой пытаюсь презирать и ненавидеть Маэстро, но, к своему удивлению, замечаю, что не могу делать этого. Умом понимаю, что это абсурдно -- он виновен в гибели моих друзей и моем сегодняшнем состоянии. Но шестое чувство подсказывает мне, что человек с таким тембром голоса и проникновенным взглядом не может быть плохим. Маэстро сказал, что нарушил правила второй раз за 79 лет? Значит, ему как минимум 80? Да, он седовласый мужчина с неглубокими морщинами на лбу, но выглядит при этом максимум на 60.
   -- Сердце Антакараны выполнило свою функцию -- оно защитило тебя и сохранило самое ценное -- твой мозг. Именно он является резервуаром мыслей и ощущений, отличающим нас от камней и животных. Уверен, ты и сама чувствуешь изменения и неведомую до этого времени ясность мысли в голове, -- его голос звучит почти ласково.
   "Защитило? Да то, что происходит со мной, это настоящий ад! Лучше бы оно сожгло меня до тла!" -- я возмущена до глубины души. Меня очень раздражает, что Маэстро говорит об этой штуке, словно она живая.
   -- Дело в том, что Сердце, возможно, не единственное, но уж точно, самое удивительное чудо на Земле, -- поразительно, с какой любовью Маэстро отзывается об этой машине.
   -- Мне неизвестно, откуда Оно пришло, и я не уверен, что Верховные Наблюдатели и Отцы Антакараны знают об этом. По разным версиям Оно могло быть плодом трудов великих тибетских лекарей, даром инопланетной жизни, созданием самой Вселенной или творением Божьим. Как бы то ни было, вот уже много веков Оно выполняет свою основную функцию -- целительство душ и тел, -- Маэстро делает многозначительную паузу. Мысли крутятся вихрем в моей голове. Что за бред несет этот старик? Если он говорит правду, то это кое-что проясняет насчет моего состояния и внезапного обострения неведомых мне до этого момента чувств и способностей мозга. И все же, как неправдоподобно, даже сказочно, все это звучит!
   -- В Корпорации служат тысячи людей. Ученые, которые без конца совершенствуют нашу реликвию, врачи, духовные наставники, внутренняя служба безопасности. Но больше всего Собирателей. Эти люди добывают и обрабатывают информацию: находят потенциальных пациентов, собирают истории болезней и проводят первичный отбор. Деятельность Корпорации находится в строгой секретности, и среди нас нет случайных людей. Все юридические документы существуют лишь для отвода глаз. Если бы у тебя хватило терпения ознакомиться с ними, ты бы прочитала, что официально мы занимаемся разработкой программного обеспечения, в том числе, для медицинского оборудования. Это очень облегчает нашим людям доступ в больницы и к секретным базам данных.
   Только представь себе, сколько войн и жестокого кровопролития могло бы вызвать Сердце, став достоянием общественности! Что готов бы был отдать человек за чудо, способное излечить любую болезнь и восстановить красоту плоти? Не хватило бы денег и власти всего мира, чтобы завоевать его. Мы заботимся о том, чтобы сохранять баланс. Дарованное нам чудо принадлежит всему человечеству, и Корпорация оберегает его всеми возможными средствами.
   Приятно познакомиться, Лавина, я -- девятый хранитель Сердца Антакараны. Вот уже 79 лет каждый день мне приходится выбирать из троих несчастных одного, который получит шанс на исцеление. Можно сказать, в некотором смысле я беру на себя роль Всевышнего, -- сейчас его голос звучит очень грустно. Можно всерьез подумать, что это не особо радует его. Слушая исповедь Маэстро, я никак не могу поверить, что все это происходит наяву. Это больше похоже на бред сумасшедшего. И в тоже время...кажется таким реальным!
   -- Все те фотографии из Галереи, ведущей в комнату с Сердцем, -- продолжает Маэстро свой монолог, -- на них изображены избранные, которые получили второй шанс на жизнь. Лавина, ты видела смертельно больных людей, которых исцелило Сердце Антакараны, -- его голос начинает немного дрожать от радости и гордости.
   "Как такое возможно? Это правда?!" -- неожиданно мне хочется разрыдаться. Но это были бы слезы глубокого облегчения. Одно за другим передо мной всплывают изображения со стен той, как выразился Маэстро, Галереи: страдание в каждой черте лица, безнадежность и непонимание суровости судьбы, слезы боли и метки смерти под усталыми глазами... Их лица являлись ко мне во снах и наяву, мучая не меньше, чем образы погибших товарищей. Все эти люди выжили и вновь обрели здоровье?
   -- Теперь ты знаешь, ради чего существует наша Корпорация. Мы всего лишь служители и исполнители задумки высшего Разума, где бы он ни находился. Лавина, та Галерея тоже была испытанием для Игрока-финалиста. И ты блестяще прошла его.
   "Да я чуть не задохнулась в этом коридоре, чуть не сошла с ума от боли!"
   -- Таким должен быть истинный Хранитель -- мало обладать чувством справедливости и добрым сердцем. Нужно уметь испытывать боль других, влезать в их шкуру и страдать вместе с ними, чтобы не оплошать. Ты даже не представляешь, насколько страшно ошибиться..., -- Маэстро задумчиво замолкает.
   Истинный Хранитель? Что все это значит? Я теперь совсем ничего не понимаю, старик окончательно запутал меня.
   -- Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Каждый день я вынужден делать выбор. Сердце Антакараны способно исцелять лишь одного человека в день. Три достойных жизни души и лишь одна, которая получит ее. Кого выбрать: умирающего от лейкемии ребенка, который не прожил на свете еще и двух лет; отца семерых детей и единственного кормильца в семье, впавшего в диабетическую кому, или беременную женщину, попавшую в серьезную аварию и получившую несовместимые с жизнью травмы?
   "Наверное, хуже моего состояния может быть лишь необходимость делать подобный выбор", -- мрачно думаю я, жадно вслушиваясь в каждое слово Маэстро. По какой-то причине меня очень волнует его рассказ.
   -- Я выбрал беременную женщину, отдав предпочтение двум жизням вместо одной полуторагодовалой девочки. Мужчина жил в Африке, в очень бедном квартале, и вся его семья была обречена в той или иной степени на неблагоприятный исход. Дети либо умерли бы от голода и многочисленных болезней, либо попали бы в преступную группировку. Но не только это послужило критерием выбора - ведь помогать людям, живущим за чертой бедности, далеко не редкость в нашей работе. Этот мужчина был опосредованно связан с наркоторговлей, выполнял мелкие поручения. Я уверен, что он и сам не задумывался, какой вред человечеству наносит его незначительная и, как правило, грязная работа. Его единственной целью было прокормить семью, зарабатывая жалкие копейки. Но так или иначе, мы не можем допустить исцеление человека, несущего потенциальную угрозу для других людей. Лживый политик, продажный судья или коррумпированный врач никогда не станут пациентами Сердца. Так же, как и неверный супруг, женщина, торгующая своим телом, или милая девочка, которой доставляет наслаждение мучить свою кошку. Даже среди благородных душ выбор слишком велик. Ты и представить себе не можешь, сколько страданий видит ежедневно этот мир. Понимаешь теперь, как много нюансов следует учитывать Хранителю?
   "Почему он мне все это рассказывает?" -- вопрос, который не дает мне покоя. Понятно, что эта информация навсегда останется лишь в моей голове, все то короткое время, что мне еще осталось. И все же, почему я?
   -- Это был относительно легкий выбор, -- продолжает Маэстро, -- а когда приходится выбирать среди подобных случаев или, что еще хуже, среди троих детей? Это невероятно тяжелое решение, которое больше основывается на интуиции. Приходится оценивать потенциал каждого больного, класть на чашу весов, сколько добра или зла он способен принести в этот мир. Без лишнего хвастовства могу сказать, что мой выбор в большинстве случаев бывает оправдан. Мальчик, возле которого ты остановилась в Галерее и пообещала довести дело до конца -- тот самый случай. В тот день мне пришлось выбирать между тремя детьми, больными разными видами рака. Я решил в пользу Михаэля, бедного мальчика из Румынии. Исцеление он воспринял как знак свыше. Думаю, излишне говорить, что ни врачи, ни сами пациенты даже не догадываются о том, что происходит на самом деле. Они объясняют это "чудом медицины", "сильным иммунитетом пациента" или "волей Бога". Но истинное чудо происходит в Сердце Антакараны. Так вот, Михаель стал исключительно талантливым хирургом. Несмотря на многочисленные предложения из самых богатых клиник мира, он остался в своей стране и по-прежнему проводит много бесплатных операций нуждающимся. Сейчас ему 41 год. В такие моменты я счастлив быть Хранителем. Вот в чем смысл настоящего добра -- сохранить жизнь одного человека, который потом спасет сотни других. Хранитель должен обладать исключительной интуицией и способностью анализировать. Все это есть в тебе, Лавина, поэтому мне так жаль, что ты не стала победителем.
   "Что?!" -- кажется, до меня начинает доходить...
   -- Да, моя дорогая, основная цель нашей Игры -- это поиск нового Хранителя Сердца. Дело было не в деньгах. Уже изначально было принято решение, что каждый игрок или его семья получит миллион долларов, вне зависимости от исхода игры. И все же деньги имели огромное значение. Назовем это испытанием "медными трубами". Насколько алчным может быть игрок и готов ли он предать свои идеалы ради наживы? Ты и с этим испытанием справилась отлично. Что же касается заветного желания, думаю, теперь нет необходимости объяснять тебе, что бы это могло быть?
   "Да. Теперь я знаю. На острове собрались одиннадцать человек, твердо уверенных в том, что смогли победить свою болезнь. Но монстр лишь затаился и ждал момента, чтобы вновь выбраться на поверхность и возобладать над хозяином, поработив его мысли и чувства. Трансформация, происходящая с игроками на острове, является тому подтверждением. Что отдал бы каждый из нас, чтобы освободиться от своих внутренних бесов?" -- мысленно отвечаю я Маэстро.
   -- Человек может мечтать о многих вещах и стремиться к ним. Пока здоров. Но все мечты и стремления меркнут перед лицом болезни. Корпорация хотела дать шанс победителю и навсегда излечить его. Кроме того, Хранитель в любом случае обязан пройти подобную процедуру. Только так он способен проникнуться и понять силу Сердца, которую отныне призван дарить другим.
   Сердце -- это не просто механизм, Лавина. То, что ты видела - это лишь его внешняя оболочка. Точно так же, как наши тела оберегают самое сокровенное -- душу, Сердце хранит свой разум и высшую силу. Да, оно способно излечить любую болезнь, восстановить самые страшные телесные увечья и успокоить внутреннего монстра, как это было в вашем Раунде, но его дар выходит за рамки исцеления. Сердце как будто активизирует ранее незадействованные части мозга и обостряет чувства. Самое важное -- правильно воспользоваться этим даром.
   Все, что говорит Маэстро обретает свой смысл. Как бы невероятно ни звучали его слова, они объясняют мое состояние после воздействия той штуки. Надеюсь, ты понимаешь, Маэстро, что я не могу думать о ней уважительно, учитывая, какой непоправимый урон она нанесла моей жизни?
   -- И еще одно, -- он некоторое время молчит, словно собираясь с духом, -- Сердце дарует дополнительные годы жизни. Очищая от одной болезни, Оно воздействует на весь организм, освобождая тело от скопившихся ядов и хронических недугов. Сердце как бы обнуляет его, давая шанс начать все с чистого листа. Словно младенец. Когда я стал победителем своих Игр 79 лет назад, мне было 27. Сейчас мне 106. После того, что ты успела узнать и пережить, вряд ли это тебя особенно удивляет. Мой предшественник отправился в мир иной в 132 года, из которых он был 90 лет Хранителем и 20 лет моим наставником. Пришла пора и мне подобрать себе замену.
   "Неужели мое тело может прожить в таком состоянии до 106 лет? Худшую судьбу трудно себе представить", -- посещает меня мрачная мысль.
   -- Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, -- говорит Маэстро, -- да, мне тоже пришлось однажды принять участие в подобных играх.
   Маэстро совсем не угадал. Но теперь, когда он произнес это вслух, я вновь чувствую уже такое знакомое чувство изумления. Этот день, кажется, не перестанет преподносить сюрпризы.
   -- Корпорация всегда обладала новейшими технологиями, учитывая, как влиятельны и состоятельны ее Наблюдатели и Отцы. Тем не менее, 79 лет назад Раунд -- так мы называем отдельные игры -- был гораздо проще, примитивнее и абсолютно не зрелищным. Но от этого он не был менее жестоким. Возможно, однажды ты услышишь эту историю. Но сейчас мы не будем тратить на нее драгоценное время. Скажу лишь то, что все события разворачивались в катакомбах, в которых ты и твои друзья имели несчастье проходить испытание. В том числе, и в части, которая ныне затоплена, -- голос старика вдруг срывается, так что ему приходится откашляться. Впервые мне кажется, что Маэстро потерял над собой контроль. Сколько ему пришлось пережить там, под землей, и кого потерять в ныне затопленной части катакомб, если воспоминания до сих пор причиняют ему такую боль? Неожиданно для себя я испытываю глубокую жалость к старику, в то время как должна ненавидеть его всей душой.
   -- До сих пор не могу забыть ту неделю. Оправдана ли была жестокость нашего Раунда? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но таковы вековые правила Корпорации. И мы не в праве их нарушать или сомневаться, -- Маэстро вновь берет себя в руки, -- все имеет свой смысл. Однако... Я пришел сюда потому, что чувствую себя виноватым. Ты могла прожить долгую и счастливую жизнь, девочка. Но вместо этого лежишь здесь, молодой энергичный дух, погребенный в теле. А ведь ты была моей любимицей, и я с напряжением наблюдал за каждым твоим шагом, действием и решением. И интуитивно знал, что Корпорация не могла бы себе желать лучшего нового Хранителя.
   "Да никогда в жизни я бы не согласилась стать частью вашей преступной банды!" -- ужасаюсь я про себя. Никто не вправе примерять на себя роль Создателя. Если он решил, что кто-то должен покинуть его мир, то так тому и быть. Но попробуй, убеди в этом мать, на глазах которой мучительно угасает жизнь единственного и горячо любимого дитя. А что, если именно ОН пошел на этот маленький трюк, чтобы зажечь в людях надежду? Может быть, Сердце и есть тот механизм, что рождает веру? Как объяснить иначе слухи о чудесных исцелениях? Где еще искать смысл в том, что даже на четвертой стадии рака человек продолжает цепляться за свою лишенную достоинства и полную боли жизнь? У меня нет ответов на эти вопросы. Может быть, они есть у Антакараны.
   -- Среди игроков не было случайностей. Алекс попал в точку, говоря об избранности участников. Все вы были необычайно сильны духом, талантливы и умны, все вы опустились на самое дно и пережили ад, однако нашли в себе силы побороть своих демонов и вернуться к свету. Каждый из вас обладал необходимым набором качеств, важных для Хранителя. Но иногда внешность человека может быть слишком обманчива даже для него самого. Все мы без исключения стараемся казаться лучше, чем есть на самом деле. Но Корпорация не может так рисковать в выборе того, кто призван исправлять ошибки Бога. Каждое испытание имело свой глубокий смысл: первый день, поиск еды -- проверка интеллектуальных способностей игроков. Затопляемые пещеры -- умение принимать верные решения в критической ситуации, не поддаваясь панике, вести за собой и доверять. Ядовитыми змеями мы проверяли вашу способность к самопожертвованию ради спасения другого человека -- это был лишь вопрос времени, пока змея не укусит кого-либо из участников. Шахматы являлись одним из самых сложных испытаний, которое вы преодолели с удивительной легкостью. Его задачей было определить, как игроки могут взвешивать каждый шаг и анализировать последствия, которые он влечет за собой. Умение пожертвовать ради общей победы и одновременно избежать этой жертвы. Пятый день -- Жертвоприношение, -- Маэстро глубоко вздыхает, -- оказался для вас самым сложным испытанием. Но это и есть суть работы Хранителя: каждый день жертвовать двумя жизнями ради спасения одной. В игре было проще: жертва одной жизни ради двух. Я долго спорил с организаторами за разрешение заменить человеческую жизнь на любое другое существо. Вне зависимости от религии Служителей -- среди нас есть и христиане, и проповедники ислама, и буддисты, и даже язычники - мы все верим в Сердце Антакараны. А его предназначение -- целить, а не убивать. В моем Раунде 79 лет назад правила были непреклонны. Но в этот раз мы решили сделать исключение, которым вы, к сожалению, так и не воспользовались, выбрав ни в чем не повинного Холео.
   Восхождение в одной связке показало нам вашу способность доверять друг другу и работать в команде. Катакомбы -- наоборот, умение действовать поодиночке, кроме того, мы проверяли вашу выносливость, самообладание и умение выбирать между двух зол наименьшее. Финал объединил в себе все испытания. В этом Раунде до него дошло рекордное количество игроков, -- в голосе Маэстро вновь звучит глубокая скорбь, - в моем Раунде нас оставалось только двое...
   То, что я слышу, чудовищно и никак не умещается в моей голове. Все эти жестокие игры ставят перед собой лишь одну цель -- найти Хранителя? Человека, который будет решать, кому жить, а кому умереть? И эти люди действительно считают, что выполняют великую миссию, спасая человечество?!
   -- Дорогая моя, только испытав человека огнем, водой и медными трубами можно познать его настоящее "я". Подобные препятствия выворачивают душу наизнанку, оголяют ее и показывают, кто чего стоит на самом деле. Вы все были самодостаточными и почти готовыми претендентами на победу. И все же, признаюсь, у нас были свои фавориты. Сначала это были Алекс и, возможно, это тебе покажется странным, Раннер. Да, за оболочкой черствого и жестокого человека скрывалось любящее сердце и удивительное мужество. Но самое главное, Раннер обладал невероятным чувством справедливости, которым, к сожалению, его недуг распоряжался по-своему, постоянно вовлекая парня в неприятности. Он спас Марту и Ю не потому, что испытывал чувство вины перед ними. Раннер сделал бы это в любом случае, так как считал, что это справедливо. Когда он вел на казнь Холео, то был уверен, что лишь избавляет мир от очень плохого человека и дает шанс на выживание остальным игрокам. Раннер никогда не дал бы тебе упасть в пропасть, потому как, по его убеждению, ты не заслужила смерти. И мне бы очень хотелось надеяться, что он не задушил бы Марту даже в неконтролируемом приступе гнева.
   Для меня это откровение. Все время мне казалось, что главная цель Раннера -- избавиться от нас и стать единоличным победителем. Но я искренне горевала и о нем тоже, пусть даже никогда и не причисляла этого парня к списку своих друзей. О, у меня было много времени оплакать каждого из них! Лежать целыми днями и прокручивать в голове последние крики, стоны, плач, видеть их окровавленные, изуродованные тела и полные безумия глаза. Нет, мне никогда не понять и не принять "благородства" Корпорации.
   -- Но Раннер оказался недальновидным и лишенным интуиции игроком. А это недопустимо для Хранителя. Я не хочу сказать, что сам никогда не ошибался. Но, к счастью, это случалось не так часто. Не случайно в самом начале нашего разговора я привел тебе пример, когда пришлось выбирать между полуторагодовалой девочкой, отцом семейства и беременной женщиной, - он молчит некоторое время, затем глубоко вздохнув, продолжает, - тогда я совершил непростительную ошибку. Женщина, чуть не сгоревшая в страшной автомобильной аварии, очнулась целой и невредимой, без каких-либо существенных повреждений на коже и со здоровым ребенком в утробе. Она подумала, что больше не хочет тратить время на скучные навязанные нам обществом нормы поведения, а вместо этого наслаждаться жизнью и тратить ее на себя. Недолго думая, в прошлом примерная жена развелась с мужем и сделала аборт. После этого женщина отправилась путешествовать по Америке и, как говорится, пустилась во все тяжкие. Подумать только! Она убила настоящее чудо! Ее ребенок мог бы стать талантливым ученым, инженером, врачом или миссионером в странах третьего мира, ведь еще до рождения его наполнила великая сила Сердца Антакараны. Какая невыносимая потеря! -- голос Маэстро дрожит от негодования, -- в нашей практике такие дети нередко становятся гениями и выдающимися личностями, ведь не рожденным детям еще нечего исправлять.
   "Вот уж кому приходится принимать близко к сердцу каждую неудачу", -- с сочувствием отмечаю я про себя.
   -- Спустя полтора года женщину нашли мертвой в каком-то грязном мотеле. На фоне белой горячки сначала она застрелила своего клиента, а потом покончила с собой. Подаренный шанс был растрачен напрасно -- с ужасным цинизмом и приумножением зла в мире. Именно по этой причине самое важное для Хранителя -- уметь принимать верные решения.
   "Почему он мне все это рассказывает?" - в который раз удивляюсь я. Маэстро гложет чувство вины? Это не повод, чтобы выдавать мне многовековые тайны". И тут в моем сердце зарождается надежда. Словно молодой побег она прорывается сквозь почву недоверия, не взирая на все препятствия и запреты. Я пытаюсь подавить ее, сказать себе, что вновь разочаруюсь, и это будет очередной жестокий удар. И все же не в силах побороть надежду на то, что Маэстро вылечит меня с помощью Сердца Антакараны! Конечно, я никогда не соглашусь стать Хранителем. Но ведь у меня и не получилось стать победителем, поэтому и нечего опасаться. И кстати говоря, а почему я не выиграла? Я же выполнила все, что от меня требовалось?
   -- С определенного момента ты обрела наши симпатии. Не только я, но и другие организаторы прониклись к храброй девушке, кипящей жизнью, -- продолжает он, -- а твоя притча о храбром зайце... -- Маэстро тихонько смеется, словно вспомнив что-то забавное, -- знаешь, в нашей работе бывает мало поводов для улыбок и сейчас ты догадываешься, почему. Кстати говоря, именно за это мы так долго ценили Алекса. Но в этот раз все наблюдатели искренне смеялись над твоей историей. Да и сейчас с удовольствием вспоминают ее.
   "Я просто несла всякую чушь, чтобы отвлечь Ю", -- сердито отвечаю я, но в душе улыбаюсь.
   -- То, как тебе удавалось решать логические задачки, принимать верные решения, заботиться о других игроках и сохранять самообладание, вызывает восхищение. Ты единственная, кто попытался защитить Холео, зная, что можешь сама погибнуть за это. Тебе казалось, что вы упустили что-то важное. Пожалуй, это именно то, за что я научился ценить тебя -- умение чувствовать других и безупречная интуиция, -- подытоживает Маэстро.
   "Этим я обязана Лилу. Вот уж кто способен чувствовать ситуацию. Лилу! О Господи, я ни разу не задумалась о девочке в процессе разговора с Маэстро. Что с ней? Скажи мне, скажи! - мысленно умоляю я его, -- ведь ты не плохой человек, ты не мог допустить, чтобы ей причинили вред!"
   -- Ты по-прежнему считаешь, что Антакарана -- это зло, не так ли? Я здесь не для того, чтобы тебя переубеждать. Тем не менее, в защиту Корпорации все-таки скажу, что каждый из вас мог бы выжить при правильном выполнении заданий и четком следовании инструкциям. Исторически сложилось так, что всегда в мире выживал и правил сильнейший. Все предыдущие Раунды были построены по подобному принципу. Но мы идем в ногу со временем и всячески стараемся адаптировать многовековые предписания Наблюдателей и Отцов Корпорации под современные законы общества, нормы морали и нравственности. Знаешь, моя дорогая, ценность человеческой жизни существенно приобрела в весе за последнее столетие. В последнее время нам стало ясно, что помимо интуиции для Хранителя важно уметь анализировать, предвидеть последствия каждого решения, обладать логическим мышлением. Поэтому игра проходила в форме квеста. Отчасти это и дань моде. Как же сильно я надеялся, что вы все доберетесь до финала целыми и невредимыми! Хотя, надо признаться, изначально шансы были действительно невысоки...
   В моем Раунде было все иначе. Игра представляла собой борьбу за выживание, без всяческих прикрас. Все, с чем нам приходилось постоянно иметь дело -- это страх; что нам приходилось делать -- это выбор, один страшнее другого; на что приходилось полагаться -- лишь на собственное чутье и удачу. И все. Никакого интереса, красоты окружающей природы и головоломок. Ваш Раунд, напротив, был прекрасным, зрелищным и продуманным до мелочей. Мы лишь недостаточно защитили Сердце Антакараны, и жестоко поплатились за это.
   "Что же мне теперь сказать за это "спасибо"? -- во мне говорят горькая ирония и глубокое презрение. - Нас заманили на этот проклятый остров, перебили словно беспомощных котят, и теперь пытаются прикрыться благородными мотивами? Я никогда не пойму и не прощу людей, которые выдают себя за спасителей человечества. Может быть, Сердце Антакараны и чудо, но если ради него совершаются подобные убийства, даже раз в восемьдесят лет, это абсолютное, непростительное зло, которое следовало бы уничтожить".
   -- Лавина, я открыл тебе слишком много тайн. Но, наверняка, у тебя возникло еще больше вопросов, -- Маэстро резко меняет тему.
   Сказать "много" -- это ничего не сказать. У меня еще будет время поразмышлять над его словами. Бесконечно много времени. Но сейчас...
   -- Но сейчас тебя мучают основные два вопроса, не так ли, моя дорогая? -- произносит он так тихо, что мне с трудом удается различить его слова, -- почему я все-таки пришел сюда и что случилось с Лилу?
   Едва услышав это из его уст, я вся превращается в слух и жадно ловлю каждое слово, забывая дышать. Ах да, я итак не умею дышать.
   -- Ты действительно нравишься мне, и, веришь ты или нет, я испытываю глубокое чувство вины за случившееся. Зная, как мучается твой дух в немом теле, я подумал, что по крайней мере ты заслуживаешь правды. Но это еще не все. Мы действительно очень похожи. В моем Раунде 79 лет назад мне тоже выпало на долю стать исключением среди игроков, -- он делает многозначительную паузу.
   "Что значит исключением?! Я не была больна? Тогда почему меня взяли в эту игру?" -- вопросы хаотично кружатся в моей голове.
  -- 79 лет назад было десять игроков, которым также предстояло выяснить, что же их всех объединяет. Каждый страдал от неизлечимого недуга, но не от ментального, как это было в вашем Раунде, а от физического, изнуряющего, высасывающего все соки из организма. Некоторым болезням в то время даже не было придумано имя. Большинство игроков носили в себе смертоносные опухоли, поедающие их изнутри, словно голодные звери. В этом смысле я не был исключением. Но подобно тебе, я единственный не догадывался о растущем в моей голове монстре и сильные головные боли связывал с переутомлением -- до игры мне приходилось трудиться разнорабочим на текстильной фабрике в одной Китайской провинции, выполняя днями и ночами самые грязные и тяжелые поручения, чтобы помочь больной матери и четырем сестрам хоть как-то свести концы с концами. Огромный выигрыш, который сулили организаторы за победу в игре, стал для меня единственным шансом. Тем временем, опухоль в моей голове становилась все больше и больше, и когда я догадался об этом, половины моей команды уже не было в живых. Решив тогда, что все равно мне долго не прожить, я перестал бояться. И это помогло мне стать победителем. К сожалению, Лавина, ты так и не поняла, что происходит с тобой. И именно поэтому проиграла. Все кусочки твоих воспоминаний постепенно складывались в единую картину, но тебе не хватило времени или желания, чтобы докопаться до истины, - он задумывается на минуту, собираясь с мыслями, - мне очень сложно говорить это. Я готовил речь для победителя, но не ожидал подобного исхода. И все же, скажу. Ведь именно для этого я здесь -- чтобы дать ответы. Лавина, ты очень ждешь, но по-прежнему ничего не слышишь о судьбе рыжеволосой девочки. Потому что ее никогда не существовало. На острове всегда было десять игроков.
  
   "Ты лжешь, мерзавец, -- кричу я на него, -- это ваше очередное отвратительное вранье, чтобы замести следы преступления!"
   -- Ты сейчас в шоке, и, возможно, не веришь мне. Но мы бы никогда не стали брать в игру ни в чем не повинное дитя.
   "Какая чушь!" -- если бы я могла, то заткнула бы уши, чтобы не слышать его. Мне хочется вскочить на ноги и трясти Маэстро до тех пор, пока этот лживый старикашка не сознается.
   -- Подумай о том, что никто из игроков никогда не говорил о Лилу. Все вели себя так, словно ее не существует. Тебя все время это удивляло и раздражало, -- сочувственно продолжает Маэстро.
   "Потому что она больна аутизмом и всячески избегает контактов с людьми!" -- оправдываюсь я отчаянно, но леденящее душу осознание подкрадывается ко мне все ближе и ближе. Яростно гоню его от себя, в то время как мой прояснившийся ум заставляет смотреть правде в глаза. Беспощадной, суровой, разрывающей мое сердце истине...
   -- Вспомни испытание в горах. Вы поднимались на скалы и спускались в одной связке, но ты нигде не видела Лилу. Алекс снял с тебя ответственность за девочку в самом начале, пообещав присмотреть за ней. Тем самым, он как бы взял на себя обязательство заботиться и о тебе тоже, так что у тебя больше не было потребности в воображаемом друге. Вспомни, Лавина, вспомни...
   И я вспоминаю. Теперь, когда я "здорова", этот эпизод из прошлого приходит в мою голову легко и непринужденно, словно он всегда был там. Видение настолько живое, что кажется, будто я только вчера сидела в кресле напротив маминого психотерапевта и беседовала с ним по просьбе своих обеспокоенных родителей.
  
   Неуверенно я сажусь обратно в кресло и смотрю с недоверием на доктора. Сейчас мне удается без труда вспомнить его имя -- Никитин Максим Павлович, но все же предпочитаю и дальше называть его "доктором Айболитом". Так моему детскому мозгу проще принять тот факт, что я нахожусь в кабинете психотерапевта.
   -- Что Вы хотите обсудить со мной?
   -- Ты часто разговариваешь со своей сестрой? -- как бы между прочим спрашивает он.
   -- Ах вот в чем дело, вот истинная причина нашей встречи, -- сержусь я.
   -- Твои родители очень обеспокоены, Виктория, и я могу понять их. Ты же знаешь, что Юлии больше нет? Она умерла два года назад в автомобильной аварии, -- он говорит об этом так непринужденно, словно речь идет о погоде или моих отметках в школе. Это немного придает мне уверенности.
   -- Кажется.
   -- Кажется? -- доктор удивленно поднимает брови.
   -- Она моя сестра, и мы живем в одной комнате, что в этом удивительного? -- мне не хочется говорить с ним о Юлии. Наверняка, это разозлит его точно также, как моих родителей. На удивление Доктор Айболит реагирует совершенно спокойно:
   -- И как часто ты видишь ее?
   -- Иногда...
   -- Когда тебе сложно?
   В ответ я лишь пожимаю плечами. На интуитивном уровне я чувствую, что говорить о Юлии с чужими людьми нельзя. Немного помолчав, доктор добавляет:
   -- Ты ведь знаешь, что это сильно расстраивает твоих маму и папу?
   -- Родители сердятся, потому что Юля не хочет говорить с ними и не появляется для них, -- доктор задел больную тему, поэтому мне больше не удается сдерживать внутренний вулкан эмоций, -- маме наплевать на меня, а папа пытается лепить меня по подобию сестры. Она единственная, кто заботится обо мне и утешает!
   -- Конечно, милая, я понимаю, -- он откидывается на спинку своего кресла.
   -- Иногда мы играем с сестрой, а мама входит в комнату. Тогда она начинает громко кричать на меня, а затем убегает в слезах. Мама ненавидит меня в такие минуты, -- опустив голову, продолжаю я, - после этого папа приходит ко мне и пытается объяснить, что Юли уже нет. Потом и он теряет терпение и тоже начинает злиться.
   -- Бедная, бедная девочка, -- вздыхает Доктор Айболит, и от того, что он жалеет меня, мне становится так грустно, что слезы сами текут по щекам, - мама не ненавидит тебя, поверь! Напротив, она всем сердцем любит тебя, но мы должны помочь ей...вам обеим вновь обрести друг друга.
   Я упрямо мотаю головой, не понимая, что здесь делаю. Мне симпатичен доктор, но я не хочу впускать его в свой внутренний мир, в котором есть хоть какая-то иллюзия гармонии и понимания.
   -- Попытаюсь тебе объяснить, -- говорит он бодрым тоном и берет из вазочки самую большую конфету. Я чувствую ее бесподобный аромат и вижу красивую картинку с орешками и незнакомыми мне буквами. То, что она лежит в вазочке в единственном экземпляре делает ее для меня еще желаннее. Доктор Айболит протягивает конфету и улыбается:
   -- Угощайся, она твоя!
   От радости я на мгновение забываю о нашем разговоре, разворачиваю такую манящую сладость и с восторгом рассматриваю цветную этикетку. Мне не доводилось есть подобных конфет. В тот момент, когда я подношу ее ко рту, доктор неловко нагибается через стол, чтобы что-то достать и выбивает конфету из моих рук. Сделав в воздухе дугу, она приземляется прямо в мусорную корзину, стоящую около стола. От обиды и разочарования, на моих глазах наворачиваются слезы.
   -- Виктория, тебе очень нравилась эта конфета, ты всей душой хотела ее, я видел это с первых секунд твоего здесь пребывания. Но ты понимала, что сладость не принадлежит тебе и мирилась с этим. Потом я дал тебе эту конфету, и на секунду ты почувствовала счастье, а затем я выбил ее у тебя из рук. Боль, разочарование, злость -- вот что ты испытала в первый момент. И лучше бы этот противный доктор не давал ее тебе совсем -- так ты думаешь сейчас.
   -- Зачем Вы это сделали? -- всхлипываю я.
   -- Чтобы показать тебе, что каждый раз чувствуют твои родители. Особенно мама. Она любила твою сестру, но Юлия погибла. Больше всего на свете мама хочет отпустить ее, оставить в прошлом и научиться жить с болью утраты. Но каждый раз ты протягиваешь ей эту мечту -- говоришь голосом Юлии, подражаешь ее поведению, создаешь иллюзию ее присутствия в доме. А потом у нее словно отнимают такую желанную конфету. Снова и снова. Потому что Юлии нет и больше никогда не будет. И это разрывает твоей матери сердце, потому что она знает, что не может винить тебя, и все-таки винит. Помнишь свои эмоции? Боль, разочарование и злость. Виктория, ты должна прекратить предлагать родителям конфетку снова и снова, чтобы выйти из замкнутого круга. Поверь, твоя мама жаждет всем своим существом вновь обрести тебя, свою вторую и горячо любимую дочь, но ты отдаляешься от нее, ища поддержки в том, кого уже нет. Ты понимаешь, о чем я говорю? -- доктор внимательно смотрит на меня, очевидно взвешивая, правильно ли он подобрал слова.
   Я поворачиваю голову к двери и смотрю на Юлию с немым вопросом в глазах. Она прислонилась спиной к косяку и задумчиво смотрит на меня своими выразительными меланхоличными синими глазами. Ярко-рыжие волосы слегка падают на ее высокий лоб, усыпанный веснушками. Юлия вновь пришла тогда, когда мне так нужна поддержка и предстоит принять важное решение. Без нее я останусь совсем одна в этом мире. Мысль о том, чтобы отпустить свою сестру, невыносима и разбивает мое сердце на части. Печально улыбаясь, она лишь кивает головой. За два года я вытянулась и почти догнала ее в росте, стала взрослее и уже хожу в первый класс. Юлия осталась такой же, как два года назад -- десятилетним подростком, немного неуклюжим и закомплексованным, но для меня она по-прежнему эталон красоты и авторитет во всех вопросах. Доктор следует за моим взглядом и тихо спрашивает:
   -- Ты и сейчас видишь ее, не так ли?
   Киваю головой, не в силах вымолвить ни слова из-за огромного кома в горле.
   -- Тебе придется научиться принимать решения самостоятельно. Ты не останешься одна, обещаю, -- его голос дрожит. Повинуясь внутреннему порыву, доктор Айболит резко встает и обнимает меня за плечи. После этого он открывает шкаф и достает такую же конфету.
   -- Возьми, ты ее заслужила.
   Быстро разворачиваю сладость и отправляю в рот, прежде чем доктор повторит свой эксперимент. Ее сладкий вкус перемешивается с горечью печали и солеными слезами.
   -- Ты разрешишь мне помочь тебе? -- ласково спрашивает он.
   Я вновь поворачиваюсь к сестре, она опять кивает головой и прикладывает руку к сердцу -- выдуманный нами в детстве жест, который говорит "я люблю тебя" без всяких слов.
   -- А можно в следующий раз получить еще одну конфету? -- спрашиваю я его, улыбаясь сквозь слезы.
  -- Конечно! Хоть десять килограммов! -- в его голосе слышатся облегчение и радость.
  
   Теперь я совершенно ясно вижу наши беседы с Максимом Павловичем, сначала с глазу на глаз, потом вместе с мамой и папой. Юлия появлялась все реже и реже, пока я не нашла в себе сил отпустить ее навсегда. Наверное, именно тогда ко мне пришло осознание, что означает понятие "смерть". Человек не просто исчезает или растворяется в воздухе -- он перестает существовать в своем теле. Ты не можешь сохранить его физическую оболочку, но грустить приходится не поэтому -- навсегда, действительно окончательно навсегда ты теряешь его смех, слезы, мысли, чувства -- все то, что вдыхает в физическую оболочку жизнь.
   Доктор сохранил наше семейное счастье, подобрав правильные слова. Мне бы так хотелось поблагодарить его за это. Но я вспоминаю, что он умер от сердечного приступа много лет назад. Вижу слезы мамы и чувствую горечь папы по этому поводу, ведь он был, хоть и не долгое время, близким другом семьи.
   Неожиданное осознание накрывает меня, словно снежная лавина. Моя маленькая Лилу -- не просто выдумка, это моя родная, погибшая 20 лет назад сестра. Конечно, Лилу была лишь отдаленно похожа на Юлию -- ярко-рыжие волосы, не по годам мудрые суждения и выразительные синие глаза, но это был однозначно ее образ. И мне известно, откуда он взялся. Юлия обожала фильм "Пятый элемент", и едва он вышел на экраны, перекрасила волосы, игнорируя мамины протесты, и обклеила все стены постерами Брюса Уиллиса и Милы Йовович. Лилу была скорее маленьким портретом героини Милы Йовович в детстве, нежели Юлией. В очередной раз поражаюсь собственной близорукости -- как можно было не заметить этого поразительного сходства с самого начала?
   -- Подобно Планку, ты страдала в детстве от диссоциативного расстройства идентичности. Вот почему ты знакома с такой специфической терминологией. В отличие от Планка твоя вторая личность была вполне конкретным человеком -- погибшей сестрой. Чтобы пережить ужасную трагедию и реакцию на нее родителей, твой мозг словно включил защитную функцию. Доктору Никитину удалось помочь тебе без обращения в специализированную клинику, во многом благодаря твоему удивительному уму, силе воли и жизнелюбию -- редкий случай, но все же такое случается в медицине.
   Таким образом, об этом факте не было записей ни в одной истории болезни, он сдержал свое обещание. Твоя семья, да и ты сама, решительно вычеркнули ужасную страницу истории из своей жизни. Получив анкету и ответы на многочисленные тесты от некой Виктории Лариной, собиратели Антакараны обратили внимание на интересного кандидата с нестандартным мышлением. Проведя собственное расследование, они выяснили тайну прошлого этой девушки, скрытого даже от нее самой. Ты стала для нашей игры настоящим самородком.
   "Но как же Лилу? Я полюбила ее всем сердцем и сейчас словно потеряла второй раз. И теперь уже навсегда, благодаря проклятому целительству Сердца Антакараны!" -- я безутешна в своем горе.
   -- Тебе повезло больше, чем Планку, -- продолжает он так, как будто можно говорить о каком-то везении в моей ситуации! -- Его выдуманный персонаж Эрик обладал всеми отрицательными качествами человечества. В детстве мальчиком постоянно помыкала властная, самолюбивая и страдающая проблемами с алкоголем мать. Женщина наказывала ребенка за малейший проступок и требовала от него беспрекословного послушания. Планк с юных лет пытался быть идеальным, боясь гнева матери. Но в первую очередь своим безропотным подчинением и безупречным поведением он стремился завоевать ее любовь -- самая простая и важная потребность для любого ребенка. Ей же было всегда недостаточно. Угнетенный и глубоко несчастный мальчик создал другого человека в голове и наделил его всеми отвратительными чертами характера, как немой протест против деспотизма в семье. Плохая наследственность и неблагополучная социальная среда внесли свой вклад, выпустив вымышленного друга на волю. В результате Планку пришлось провести десять лет в психиатрической клинике, чтобы вернуться в общество. Лишь после смерти матери Эрик отступил. В твоем случае любовь близких и их безграничная забота спасли тебя от ужасов этого заведения, сохранив счастливое и беззаботное детство, на которое имеет право каждый ребенок.
   Я представляю себе загнанного мальчика, который всячески борется за любовь матери -- самую естественную потребность на свете, но его попытки заканчиваются провалом, толкая все ближе к краю пропасти. Вижу перед глазами талантливого и одаренного во всех отношениях юношу, прозябающего в психушке и борющегося каждый день с издевательством и гнетом Эрика, а, может быть, и врачей, вместо того, чтобы наслаждаться юностью, флиртовать с девушками и познавать этот удивительный мир. Несмотря на все злодеяния Планка, мне становится искренне жаль старика. Планк нашел в себе силы вырваться из болота безумия и отчаяния, обрести любимую семью и стать уважаемым профессором в известном английском университете... Пока Корпорация не уничтожила его снова, столкнув обратно в пропасть, из которой Планку пришлось так долго и мучительно выбираться. Эти люди могут спасти сотню жизней, но если Корпорация способна изломать подобным образом хотя бы одну судьбу, то она является воплощением зла... Ведь так?
   -- Но сейчас ты свободна от болезни, -- тихо добавляет он, -- предполагаю, ты сама не рада этому. Но со мной или без меня, ты бы осознала истину. Сомнения стали бы одолевать тебя, терзая по ночам и лишая сна. Ты бы потеряла покой в напрасном стремлении найти ответы на свои вопросы. Я подумал, что обязан тебе хотя бы этим -- помочь отличить реальность от выдумки.
   В одном Маэстро прав: я не рада правде. Более того, моя душа рвется на части, а сердце вновь сковывает невыносимое кольцо печали. Мне приходится во второй раз оплакиваю гибель Юлии и от этого мое одиночество становится еще более невыносимым.
   -- Она появлялась каждый раз, когда была нужна тебе, помогая преодолевать страх, неуверенность, боль, одиночество... Ты была настолько убедительна в своих обеих ролях, что мне самому себе нередко приходилось напоминать, что Лилу -- лишь плод твоего воображения, -- говорит Маэстро.
   Впервые я увидела девочку в самолете после импровизированной авиакатастрофы. Что же, в моем случае организаторы добились своей цели и разворошили старые раны, заставив пережить, как мне казалось на тот момент, самый страшный кошмар в моей жизни. Как же я заблуждалась по этому поводу! Авиакатастрофа была детским лепетом по сравнению с тем, через что мне предстояло пройти на острове.
   Пока Маэстро рассказывает, я представляю себе вечерние беседы с Лилу в попытках справиться с пережитыми событиями, побороть свое одиночество и подавить страх перед предстоящим заданием. Вспоминаю нашу молчаливую игру в шахматы после смерти Энджела, когда бы я просто не могла самостоятельно переработать случившееся или ее помощь в воспроизведении бессмертной шахматной партии, когда на мои плечи был возложен непосильный груз ответственности. Теперь мне становятся понятными косые взгляды других игроков, которые я изначально истолковала неверно. Они видели меня, говорящую саму с собой и что-то чертящую на земле. Но все были настолько заняты собственными волнениями и обсуждениями, что не заострили на этом особого внимания. До моего сознания доходит, что открывшаяся первой клетка с запасными фигурами была пуста и предназначалась изначально для Энджела. В этом секрет проворства Лилу, покинувшей клетку до того, как распахнулись створки, ведущие в темную бездну. Возможно, организаторы решили открыть ее первой, чтобы продемонстрировать игрокам, к чему могут привести ошибки.
   Мне приходит на ум наш разговор на обрыве, когда я смотрела на безжизненное тело Би Би, только что перерезавшей веревку на моих глазах. Последняя беседа перед финалом особенно врезалась в мою память... Маэстро прав, не я оберегала Лилу на этом острове, а она меня. Моя забота о девочке была лишь очередным ловким трюком или защитным механизмом мозга, позволяющим отвлечься от происходящего вокруг кошмара. Все это время Лилу помогала мне, давала сил и уверенности, желание жить и действовать. Она позволяла мне принимать решения в минуты морального выбора между собственным спасением и необоснованным риском в попытке спасти другого человека, между отказом или правом на счастье в несчастье. И теперь проклятое Сердце Антакараны отобрало у меня и эту маленькую зацепку за жизнь.
   Мне становится понятно, почему она, то есть я, так тщательно скрывала свое прошлое. Чтобы успешно пережить неделю на этом острове, мне нельзя было докопаться до истины. Так решило мое больное сознание и, возможно, оно было право. Мне приходят на ум слова Лилу "у меня тоже было все хорошо...до катастрофы". Она не имела в виду подставную авиакатастрофу Корпорации, речь шла об автомобильной аварии 20 лет назад. Помню, как не раз заверяла девочку, что не оставлю ее после игры и как ранил меня ее ответ однажды: "А я надеюсь, что оставишь". Все обретает свой смысл, каждое ее слово, действие и мудрый совет.
   Лилу, то есть Юлия, осталась все тем же подростком. С той лишь разницей, что я переросла ее, и теперь она превратилась для меня из старшей сестры в младшую. Мудрость, интуиция и меланхоличность Лилу -- это мой внутренний мир, о котором я даже не догадывалась до недавнего времени.
   "О, моя маленькая дорогая Лилу!" - стонет мое сердце. Я представляю себе унылое дерево на Платформе и, теперь, когда оно потеряло всякий шарм, ненавижу его. Оно ассоциировалось у меня с убежищем, куда можно было спрятаться в моменты отчаяния. Ведь там, под развесистой кроной сидела она и перебирала свои маленькие фигурки, потому что шахматы с детства были настоящей страстью моей сестры.
   А ведь я никогда не бывала в ячейке Лилу и даже не видела ее. Девочка всегда появлялась перед моей дверью, как только была нужна мне. "Я отличный пловец", -- говорила она, чтобы дать мне возможность сосредоточиться на собственном спасении в затопляемых пещерах и наполненных водой катакомбах.
   Я вспоминаю Лилу на берегу океана, или на фоне заката, ее развивающиеся волосы и красивый профиль. И эта приятная иллюзия согревающей и наполняющей гармонии разбивается вдребезги, оставляя вместо себя пустоту и холод. Это самая горькая правда, которую мне приходилось когда-либо слышать, тот случай, когда бы я предпочла сладкую ложь.
   Маэстро прав и в том, что я забывала о ней, теряла из виду, как только мне становилось спокойно на душе или я чувствовала себя в безопасности. Особенно часто это происходило в присутствии Алекса, который давал мне ощущение защищенности и, что скрывать, окрыляющее чувство влюбленности.
   Момент! Внезапно меня словно окатывают ледяной водой. Алекс видел Лилу! Он говорил с ней! Я познакомила их между собой и до сих пор помню неловкий разговор в его ячейке... Алекс спас Лилу, вынес ее на руках из комнат со сдвигающимися стенами! Но что если он просто хотел защитить меня и, возможно, не расстраивать еще больше, раскрыв глаза на истину? Разве Алекс не сказал бы мне правды, когда мы рассуждали о недугах игроков или когда я мучилась в тщетном поиске ответов по поводу себя самой?! Разве он отправил бы меня на финальное задание, предварительно не убедившись, что я знаю правильный ответ на главный вопрос квеста?! В моем сердце зарождается надежда. А как же Блонда? Она несколько раз насмешливо спрашивала меня о "маленькой подружке". И Планк интересовался, выжила ли девочка по имени Лилу, когда лежал под щитком в комнате Сердца Антакараны, изувеченный морально и физически... Вот оно! Маэстро просто пытается вывести меня из равновесия, внушить свою лживую историю и оправдать действия организаторов. А ведь старику почти удалось переубедить меня... Но зачем ему это нужно? Я совершенно ничего не понимаю.
   -- Осталась еще одна вещь, о которой мне предстоит тебе поведать, -- он тяжело вздыхает и продолжает, - я все отдал бы за то, чтобы не говорить этого. Но выбрав путь правды, я просто обязан пройти его до конца. Предполагаю, что ты хочешь мне возразить. Но, дорогая моя, Алекс никогда не видел Лилу. По той же причине, что и остальные. Эта девочка существовала лишь в твоей фантазии.
   "Это наглая ложь!" -- вновь кричу я на него, но едва Маэстро произносит эти слова, у меня не остается никаких сомнений, что они - чистая правда. И это познание не интуитивно. Теперь, когда мой мозг абсолютно здоров, я вижу десять игроков на острове. Каждого из них в свое время и на своем месте, но только не Лилу. Перед моими глазами появляется одинокое дерево на Платформе, я слышу длительные разговоры с самой собой в ячейке, на обрыве или на шахматном поле, вижу пустой валун на поляне, усыпанной змеями, 8 игроков, идущих по горам в одной связке... Хуже того -- в моей голове отчетливо сменяются картинки: мы в ячейке Алекса вдвоем разговариваем с невидимкой в углу, Алекс в катакомбах показывает на пустое место за своей спиной, и я верю, что там стоит Лилу, целая и невредимая. И самое невыносимое видение -- финал. В нем нигде нет Лилу, как бы отчаянно я не пыталась отыскать ее в лабиринтах памяти. Алекс сложил руки, словно держит кого-то, но это не так! Он перешел всякие границы в желании защитить меня! Гнев бушует в моей груди и лице -- место, где он постоянно дает о себе знать с недавних времен.
   -- Лавина, ты не стала победителем, потому что не ответила до конца на главный вопрос квеста. Формально им стал Алекс, -- Маэстро произносит это твердым голосом, словно вынося приговор. У меня перехватывает дыхание. Снова шок. Почему Алекс не упомянул об этом несколько минут назад, стоя у моей кровати?
  -- И в то же время, он не может стать абсолютным победителем, то есть, Хранителем Сердца. Я уже упоминал, что Алекс изначально был среди фаворитов организаторов. Он обладает всеми необходимыми качествами для этого: мужеством, умением вести за собой и принимать верные решения в критических ситуациях, самообладанием и интеллектом, чувством юмора и трезвостью ума... Кстати, ты никогда не интересовалась, что он взял с собой на остров в качестве разрешенного предмета?
   "Одеколон", - вспоминаю я наш последний разговор.
  -- Антидепрессанты. Хотя болезнь давно отступила, парень всегда предпочитал иметь их под рукой. Даже в этом смысле Алекс оказался мудрее других игроков.
   "Антидепрессанты? Очередная ложь Алекса... К чему тогда было нести всю эту чушь о том, что именно я помогла ему не сойти с ума?! Что наши приключения давали ему необходимый для борьбы с болезнью тонус?!"
  -- Но он не прошел одного, самого важного испытания "медными трубами", -- Маэстро продолжает свой рассказ, а я слушаю как в тумане, в то время, как кусочки пазлов складываются во единую картину.
   Алекс не догадывался о верном ответе на главный вопрос квеста, пока я не пришла к нему в ячейку в тот роковой вечер, взволнованная и перепуганная от собственной догадки о психических расстройствах игроков. Конечно же, он понял, что со мной не так, стоило мне упомянуть имя Лилу. "И давно ты с ней разговариваешь?" -- вспоминаю я его неуверенный голос. Лилу, живущая во мне, не доверяла никому на этом острове и всячески избегала контактов с игроками. Кроме Алекса. Я настолько прониклась к этому парню, поверила и, что скрывать, полюбила его, что показала самый сокровенный уголок своей души -- маленькую рыжеволосую девочку из далекого прошлого. Затем последовал наш неловкий разговор: смущенные вопросы Алекса и его взгляд в пустоту, в которой я видела Лилу, мои уклончивые ответы и упрямое молчание в ответ. В тот момент он не знал, что делать с новым знанием, скрытым от глаз всех остальных игроков, и решил отложить это решение на более позднее время, а пока подыгрывать мне. Возможно, в тот вечер ему и вправду казалось, что таким способом он защищает меня от еще большей душевной травмы.
   На следующий день Алекс сразу снял с меня ответственность за Лилу, пообещав позаботиться о ней при восхождении на скалы. Поскольку я безгранично доверяла ему, то мне в голову не закралось ни тени сомнения. Лишь после падения Би Би в пропасть я вновь отчаянно искала присутствия и поддержки Лилу. Именно она протянула мне руку помощи, а ее тихий голос заставил меня прийти в себя и не последовать вслед за Би Би в момент соблазна.
   В катакомбах Алекс вновь прибегнул к приему, который сработал однажды. На мои взволнованные расспросы о судьбе девочки он лишь сделал шаг в сторону и убедил меня в том, что она стоит прямо передо мной, целая и невредимая. И вновь Алекс нарисовал ее образ, дав мне то, чего я так отчаянно хотела. В какой-то момент времени я выдала себя, и Блонда все поняла. Если быть точнее, она начала что-то подозревать еще в тот день, когда прочитала мои записи в блокноте, будучи заложницей непреодолимой тяги к воровству. Вижу перед глазами, как Блонда обращается к Алексу: "Так что там с моими тараканами? Если они тебе так не нравятся, то загляни в дневник своей подружки. Вот удивишься". Тогда я пришла в ярость, думая, что она говорит и моих безобидных заметках об Алексе, но теперь понимаю, что именно она имела в виду. Мне следовало побеседовать с Блондой! Это непростительная ошибка, которая стоила мне жизни...
   Минуточку! Именно Алекс помешал мне поговорить с Блондой в тот вечер.... Острая боль пронзает насквозь мое сердце, на секунду останавливая его. Его слова, поцелуи и признания в глубоких чувствах были лишь трюком, чтобы отвлечь меня от намерения выяснить отношения с Блондой? Не могу поверить в это! Какое коварное предательство, какой мелкий расчет! Алекс всегда настаивал на том, чтобы скрывать наши догадки и суждения от остальных игроков. Он не хотел отдавать победу, но еще больше боялся, что мне станет известно об истинной причине моего пребывания на острове. От этого осознания меня начинает тошнить, я чувствую свой желудок и горечь в горле -- наверное, это место жительства отвращения.
   -- Я ни в коем случае не утверждаю, что Алекс врал тебе, -- в голосе Маэстро звучит неподдельное сочувствие, - напротив, предполагаю, что он был всегда искренен. Но алчность и корыстные цели парня взяли вверх над нежным чувством. Во всяком случае, это мое мнение. Координатор способен улавливать некоторые импульсы человеческого тела, но не может читать мысли и чувства. Точно также, как Сердце Антакараны способно целить и возвращать красоту плоти, но не в силах оживлять мертвых или восстанавливать потерянную конечность. Нет в мире совершенства. Одно мне известно наверняка: он хотел стать победителем любой ценой и понимал, что единолично обладает полным ответом на вопрос. Остальные уже были либо мертвы, либо слишком надломлены морально и физически, чтобы продолжать борьбу. Блонда знала много, но недостаточно. Алекс был уверен и в этом. Он никому не желал смерти и все же стал ее причиной. Увидев, как ты пытаешься вытащить Ю, и отдавая себе отчет в том, что ты отступишься лишь в крайнем случае, Алекс воспользовался испытанным приемом. Он убедил тебя в том, что должен спасать Лилу. И ты охотно поверила в это.
   Маэстро прав. Я вспоминаю, как была признательна ему и оправдывала перед собой тот факт, что Алекс не может вернуться за мной и Ю. "Лавина, ты невыносимая идиотка! - ругаю я себя, - он бросил тебя в беде, один на один со смертельной опасностью! И ты еще была благодарна ему за это!" Я была предана ему и предана им.
   -- Тем не менее, и ему пришлось нелегко. Поговорив с тобой, затем поспорив с Блондой о верном направлении в пятой комнате, Алекс потерял драгоценные минуты и не смог догнать Планка. Когда он увидел старика у щитка, то сразу понял, что наделал Планк, вернее, его внутренний демон Эрик...
   Что?! Маэстро только что дал мне понять, что Алекс был в комнате с артефактом -- Сердцем Антакараны -- до меня?
   Словно читая мои мысли, старик продолжает:
   -- Да, дорогая моя. Алекс прослушал запись с финальным заданием и устремился в последнюю комнату. Он бил Планка, чтобы тот исправил то, что сделал. Поняв, что это бесполезно, у Алекса созрел план. Со всех ног он бросился обратно и почти одновременно с тобой ворвался в предпоследнюю комнату. Уже из обращения Алекс знал, что как минимум один игрок должен остаться здесь. Он надеялся, что Блонда, ты или Ю все-таки доберетесь до 7-ой комнаты и направитесь дальше к Сердцу, чтобы принять на себя разряд высокого напряжения -- последствия манипуляций Планка. Для него не составило труда убедить тебя пойти в финальную комнату, нарисовав твоему больному воображению образ несчастной Лилу, нуждающейся в его защите. Вот чего Алекс никак не ожидал, так это того, что при запуске механизма стены начнут съезжаться. Единственным способом поторопить тебя было...
   "Взять Лилу на руки и прикрыть ее своим телом" - заканчиваю я в мыслях. Но на самом деле этот мерзавец использовал ее как щит. Как и все остальное время. Я так безусловно доверяла ему и любила, что верила всему, что он рисовал моему уязвленному сознанию. Словно слепой котенок, я была даже счастлива, что наконец-то кто-то принимает за меня решения. Ненавижу себя за это. Но еще больше я ненавижу Алекса. Злость, боль, обида и разочарование настолько интенсивны, что ломают все мое тело. Я не чувствую физической оболочки, но знаю, где живут эмоции и какую боль они способны причинять. Сейчас мне в голову приходят слова Планка "он сделал это со мной", "не верь ему, он лжет". Старик не имел ввиду Эрика. Почему я не прислушалась к нему и не дала хотя бы секунду времени на объяснение? Ведь могло хватить лишь одного слова, вернее, имени "Алекс сделал это со мной". Но разве я бы поверила ему в тот момент? Однозначно нет! Я бы сочла это за очередной трюк выжившего из ума старика, который сам с трудом отличает реальность от выдумки. "Я совсем-совсем запутался", - причитал он на мое заверение о том, что Лилу жива. Наверное, Планк уже и сам не был уверен, существовала ли эта девочка на самом деле.
   -- Когда ты совершила обряд и потеряла сознание, игра автоматически прекратилась. Стены остановились, и открылся проход. Алекс прополз в него, добрался до комнаты с артефактом и назвал правильный ответ, - тихо заканчивает свой рассказ Маэстро, -- он получил свои деньги и избавился от болезни, как то предписывали правила. Но человек, который способен к подобному предательству, не может стать Хранителем. Помнишь, когда Раннер вел на казнь Холео, он ударил Алекса? Вот только Алекс не потерял сознание, а лишь притворился - координатор может улавливать импульсы человеческого мозга и определять, находится ли он в сознании, бодрствует или спит. Это было лучшее для парня решение: не пришлось выставлять себя в некрасивом свете перед другими игроками и в то же время рисковать собственной жизнью, мешая принести в жертву Холео. В этом большая разница между двумя игроками: Раннер был уверен в том, что совершает правильный поступок, Алекс же в том, что неправильный. Есть еще кое-что...
   Я боюсь того, что скажет Маэстро, и одновременно знаю с абсолютной уверенностью, что именно это будет.
   -- Когда Алекс нырял за Раннером, тот был еще жив. Алекс мог бы спасти парня, но предпочел не рисковать, -- голос Маэстро полон грусти. Я уже успела понять, что спортсмен был в числе его фаворитов. Подумать только! Раннер мог бы остаться в живых! В финале он бы мог нести Ю, и девушке не пришлось бы закончить жизнь под тоннами придавившего ее камня. Все вместе мы бы не теряли времени и быстро догнали Планка, который, в свою очередь, не успел бы провести манипуляцию с проводами. Голосованием мы бы выбрали одного игрока и направили в комнату с Сердцем Антакараны. И тогда все остались бы в живых: Раннер, Блонда, Ю, Планк, Алекс и я. Он виноват в смерти этих людей, нисколько не меньше, чем сама Корпорация! Это осознание отравляет меня и заставляет бесконечно страдать. Я доверилась этому монстру и пожертвовала ради него своей жизнью. Лучше бы потолок раздавил его медленно и мучительно больно! Но я же знаю, что это сделала с ним Корпорация... Злюсь на себя, потому что даже сейчас пытаюсь оправдать мерзавца Алекса. Из всего, что он сделал, больнее всего ранят его лживые слова о том, какая я особенная, его расчетливые поцелуи и притворные объятия. До этого момента мне казалось, что я потеряла все: свое тело, ощущения и нервные окончания. Но это было заблуждение! Мое сердце билось, полное тревоги, надежды и любви. А сейчас оно разбито. У меня отобрали Лилу, Алекс предал меня, а родители ждут нового ребенка, который заменит мое место в их сердцах. Я никому не нужна на этом свете, и никто не нужен мне. И все же надежда на исцеления полыхает в моей душе с новой силой, потому что я хочу выжить, но теперь уж точно не во имя любви. И Корпорация, и Алекс должны заплатить за свои грехи...
   -- Ты, наверняка, думаешь, что в этой игре все вы стали жертвами. Но это ничто по сравнению с потерями для человечества. Подумать только! Восемь дней длилась игра, и еще семь дней нам потребовалось для восстановления Сердца Антакараны после манипуляций Планка. Пятнадцать дней, понимаешь? -- голос Маэстро полон горечи, -- за пятнадцать дней мы не провели ни одного обряда, то есть, ни одного целительства. Это пятнадцать не спасенных жизней. Вот она, истинная жертва!
   Маэстро ошибается, полагая, что я смогла бы стать достойным Хранителем. Потому что мне совершенно все равно на упущенные шансы незнакомых мне людей. Я не разделяю его боли и сострадания. Более того, мне кажутся смехотворными слова Маэстро. Я умираю от тоски, потому что потеряла Лилу. Сердце сжимается от жалости к ни в чем не повинному Холео и добродушной Би Би. Непростительная потеря для этого мира -- смерть удивительно красивых брата и сестры -- Энджела и Блонды. Мне все еще хочется рыдать при одном воспоминании о страданиях Марты и кажется несправедливой гибель такого юного и сильного парня, как Раннер. Отвратительно осознавать, что, преодолев столько страхов и испытаний, Ю закончила свою жизнь так, как не могла бы себе представить и в самом страшном сне. Я жалею Планка, который пытался спасти мою жизнь и открыть глаза на правду, но в результате пал жертвой разбуженного Корпорацией внутреннего беса Эрика. Я сама лежу здесь, словно живой мертвец. И при всем этом я должна скорбеть о каких-то не спасенных пятнадцати жизнях?! Нет, Маэстро, я была бы счастлива, если бы Сердце Антакараны сдохло вместе со мной, и мои друзья были бы отомщены. Как это несправедливо, что лишь один Алекс продолжает жить как ни в чем не бывало. Молодой, здоровый, красивый, полный уверенности в себе и с деньгами, он думает, что весь мир находится у его ног. Ему еще и повезло избежать участи Хранителя. Хотя после того, что я узнала, не удивлюсь, что Алексу роль Бога пришлась бы по душе. Если только мне каким-то чудом удастся выбраться из проклятой комы, то клянусь, что убью его. Потому что он заслуживает смерти за все, что сделал со мной и моими товарищами...
   Ты ошибаешься, Маэстро, я не Хранитель Сердца Антакараны! Я -- его злейший враг.
   -- Все, о чем здесь было сказано сегодня, я произносил вслух впервые. Это невероятное облегчение! Спасибо, что ты меня выслушала, -- вздыхает Маэстро.
   "Как будто у меня был выбор!" -- презрительно усмехаюсь я, но не могу чувствовать злость или ненависть к этому старцу. По сути, он является такой же жертвой Корпорации Антакарана, как и все мы. Он уверен, что делает благое дело. И это отчасти правда. Сегодня я поняла одну вещь: добро многогранно и может быть крайне опасно. Что для одного спасение, для другого -- настоящий ад. Можно верить в добро и даже творить его, но подобно тому, как любовь граничит с ненавистью, существует тонкая грань между добром и злом. Я нашла свою ненависть и свой ад, переступив эту едва заметную черту.
   -- Работа Хранителя сложна и может рассматриваться, как проклятие для человека. Важно знать, во что ты веришь и думать о тех, кого ты спас. Можно сойти с ума, если начать задумываться о тех, кому ты не смог помочь. И все же я думаю. Долгими бессонными ночами. Я очень устал. И да, это мое проклятие.
   Повисает тяжелое молчание. Мне жаль старика, но все, о чем я сейчас могу думать это только "исцели меня, Маэстро, дай же мне шанс! Ведь ты за этим пришел сюда?!"
   -- Напоследок я поясню тебе, почему не могу помочь и вылечить тебя, -- он берет себя в руки и произносит эту рушащую все мои надежды фразу так спокойно, словно говорит о погоде, а не о моей жизни, -- правилами абсолютно запрещается использовать целительную силу Сердца на одном и том же пациенте дважды. Каждый человек в мире имеет право на шанс. Он заслуживает его хорошими поступками, своим вкладом в процветание добра, гуманностью и так далее. Но это его единственный шанс. Та кровавая процедура, через которую тебе пришлось пройти перед совершением обряда, тоже имеет свой смысл. Ей подвергается каждый пациент, правда, в бессознательном состоянии. Высокотехнологичное оборудование анализирует кровь и навсегда запечатлевает человека, абсолютно исключая его повторное лечение. Так это выглядит с технической точки зрения. На самом деле, как я уже говорил, Сердце Антакараны обладает душой и разумом, и в это искренне верят все его Служители. Оно как бы получает взамен частичку души пациента, проникается его мыслями и чувствами и хранит о нем вечную память. Для Сердца это не просто поток спасенных жизней, каждую из них оно пропускает через себя, страдая вместе с ней. Неизвестно, что случится с Сердцем, если ему повторно придется столкнуться с пациентом, с которым оно уже встречалось ранее. И Служители никогда не пойдут на такой риск.
   "Что же Служители не боялись рисковать, когда высокое напряжение пронзило ваше Сердце? Почему они не защитили получше центр его питания? Вы смотрели молча, как Планк ставит под угрозу существование вашей реликвии! И сейчас ты говоришь мне, что Служители не будут рисковать?!" -- я вне себя от ярости и досады. И в то же время понимаю, что неважно, какие аргументы крутятся в моей голове, я для Корпорации -- лишь отработанный материал, и Организаторы больше не заинтересованы во мне. Единственный выход из моей комы -- это смерть.
   -- Поверь, мне бы очень хотелось помочь тебе. Но моя обязанность - знать правила и жить по ним. И я живу..., -- продолжает он с тоской в голосе, -- и все же кое-что мне удалось сделать. Я нашел дочь Би Би и передал ей кулон. Карлота чудесная девушка. Сейчас ей 36 лет и, подобно своей матери, она работает детским врачом -- уважаемым и любимым своими маленькими пациентами. Конечно, я не мог поведать девушке о последних днях жизни матери. Я лишь рассказал о болезни Би Би, ее отчаянной битве с внутренним демоном и блестящей победе. Карлота была рада услышать, что мама никогда не бросала ее, и плакала слезами счастья. Она поняла и приняла свою мать, хотя и посмертно.
   "Что же, Би Би, хотя бы так твоя просьба была исполнена. Прости, что не смогла сделать этого сама", -- с горечью обращаюсь я к ней в мыслях.
   -- Мне пора, моя дорогая Лавина. Мы потерпели фиаско и поэтому вынуждены организовать еще одну Игру, чтобы найти нового Хранителя Сердца. Организаторы учтут старые ошибки и негативный опыт. В этот раз нам нельзя проиграть.
   Еще один Раунд?! Я сразу представляю себе десять несчастных игроков, все еще прибывающих в заблуждении, что им невероятно повезло. Как они летят на остров навстречу самой большой авантюре в своей жизни. Все преследуют различные цели: один хочет исполнить какую-то мечту, другой испытать новые ощущения, третий вырваться из серой повседневности будней и заработать много денег... Каждый из них носит в себе страшную тайну, которая скоро выползет на свет и превратит их жизни в ад. И начнется это ровно через полчаса после взлета, когда самолет начнет стремительно падать вниз... Кажется, все это было в кошмарном сне где-то в далеком прошлом и не со мной. Вот только я все никак не могу проснуться из него. Это безумие никогда не остановится. Чтобы творить добро, Антакаране нужны новые жертвы и свежая кровь.
   -- Я искренне желаю, чтобы в твоей жизни случилось чудо, и ты поправилась, -- прощается Маэстро тихим голосом, -- и тогда ты знаешь, где меня искать. Чтобы помочь или уничтожить. Твое сердце подскажет верное решение.
   С этими словами он открывает дверь и покидает мою жизнь навсегда. И я начинаю кричать. Громко, до боли в горле, трахее и легких. Кричать так, как еще никогда в жизни, вымещая боль, шок, отчаяние, обманутые надежды и обиду за свою загубленную жизнь. Крик отзывается вибрацией во всем моем теле...
   Но все, что я слышу, это равномерный ритм собственного сердцебиения на медицинском аппарате и монотонное шипение насоса, вдыхающего жизнь в мои легкие.
  

Конец

  
  
  
  
  
  
  
  

210

  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Василенко "Стальные псы 4: Белый тигр"(ЛитРПГ) L.Wonder "Ветер свободы"(Антиутопия) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) О.Герр "Соблазненная"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) Д.Винтер "Постфинем: Цитадель Дьявола"(Постапокалипсис) А.Джейн "Подарок ангела"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Офсайд. Часть 2. Алекс ДПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Слепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеДурная кровь. Виктория НевскаяВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваШторм моей любви. Елена РейнКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова Дана
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"