Шульгина Анна: другие произведения.

***надцать лет спустя (роман завершен)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
  • Аннотация:
    Закончено 14.11.2018
    Прошлое бывает разным. Темным или светлым. Банальным или загадочным. Но оно уже было, на то и прошлое.
    А к Ларисе оно зачем-то вернулось спустя полтора десятка лет, и что теперь с ним делать - непонятно. Отбросить, как тогда, или попробовать понять, кто и как был неправ. А может, попробовать начать все заново, переиграть и создать новое настоящее. Вот только так ли оно случайно вернулось, и не станет ли хуже... Вопросы, вопросы, на которые нет ответа, и опасность, становящаяся сильнее с каждым днем. И нужно торопиться, потому что другого шанса может и не представиться. Причем, не только на новую попытку, но и на жизнь вообще...
    Обложка от alenatara


   Цементная пыль, въедливая и всепроникающая, висела плотным сероватым маревом, как облако мошкары над пересыхающим болотом. Разве что надоедливого жужжания не хватало, но его с успехом заменяли визг "болгарки" и голос Антона Степановича, прораба и уникального знатока интернациональной речи.
   Вот и сейчас, пока Лариса шла по дорожке, покрытой растрескавшейся тротуарной плиткой (надо, кстати, не забыть заказать гидроизоляцию под новое покрытие), Степаныч в коротких, но ёмких выражениях объяснял подчиненным степень их неправоты. Чем провинились работники, она пока не поняла, но уже готовилась стать буфером для очередного скандала.
   Все-таки, если день начался плохо, ждать от его продолжения чего-то принципиально иного тоже глупо. Но все равно надеялась. А уж стоило вспомнить, что утром пришлось заезжать к главному архитектору города, который Лару при каждой встрече раздевал глазами и мысленно насиловал, так и вовсе хотелось передернуться и принять душ. Три раза подряд.
   Остов строящегося дома был похож на скелет мифической зверюги, щерящейся пустыми проемами будущих окон и дверей и настороженно встопорщившей ребра стропил. Но именно на этом этапе Ларисе больше всего нравилось подключаться к работе. В проектировке фундамента и всего прочего она тоже принимала участие, но её конек все, что касается водоотведения, тепло- и звукоизоляции. Вот только должность требовала заниматься не только любимым делом, но и всеми остальными, поэтому зачастую приходилось подключаться даже на этапе выбора будущими жильцами розеток и выключателей. И ничего тут не поделаешь, хорошая репутация для строителей вещь жизненно необходимая, конкуренция сильна и жестока.
   - Я же *** сказал, чтобы *** разобрали, какого *** эта *** до сих пор тут, ***?!
   Насчитав в одном предложении аж пять нецензурных слов, Лара прибавила шаг, хотя в зауженной юбке по колено не особо и разбежишься. Вот только представители городской администрации вряд ли отнеслись бы с пониманием, явись она в перепачканном цементным раствором и прочими побочными продуктами стройки комбинезоне.
   Сразу за проемом под будущую входную дверь, начиналась полоса препятствий - сваленные кое-как обрезки труб и деревянного бруса, мелкий мусор, огрызки пластика, опилки и многое из того, что идентифицировать уже не получалось. А если засмотреться под ноги, то запросто можно повеситься на растянутых, как тенета обнаглевшего паука, проводах.
   За нарушение техники безопасности Лариса рабочих ругала постоянно и неустанно, но, к сожалению, особого результата это не приносило.
   - День добрый, - запнувшись через кусок торчащей из стены арматуры, Лара почти ввалилась в будущую гостиную, которая сейчас и выполняла функции лобного места.
   Антон Степаныч, могучий мужик предпенсионного возраста с седыми, жесткими даже на вид усами, сделавшими бы честь моржу, заметив представителя руководства, сразу переключил внимание на неё:
   - Лариса Николаевна, гляньте, что эти вредители сделали!
   Проследив за указующим перстом, Лариса повернулась к окну.
   Обычное такое окно. Точнее - проем под него. Вот только внизу оно как-то странно сделано...
   Постепенно до неё начал доходить ужас произошедшего - нижний край проема оказался в полуметре от пола. И старательные рабочие даже укрепили его металлическим профилем. Что само по себе прекрасно, если бы окошко не задумалось французским, и не являлось одновременно дверью на террасу. А хозяева вряд ли обрадуются такой физкультуре, как вскидывание ног на пятьдесят сантиметров при каждой попытке войти или выйти.
   На то, чтобы разрулить ситуацию, ушло ещё полчаса, которых у Лары не было, потому что начальник, он же компаньон, звонил уже трижды и тонко так намекал, что у неё в четыре встреча с потенциальным заказчиком, а Ларисы на горизонте пока не видно.
   Честно говоря, так и тянуло ответить, используя наглый плагиат речи Степаныча, но пришлось сдержаться, ни к чему подрывать реноме начальства.
   - Буду минут через двадцать, - бежать пришлось вприпрыжку, к тому же через газон (все равно рабочие его затопчут), так что к уже имеющимся удовольствиям присоединилось ещё и увязание каблуками в грязи. - Если он спешит, перекинь на Марину, она как раз должна освободиться.
   - Марину он не хочет, ему кто-то посоветовал тебя, так что давай в темпе вальса.
   Бросил трубку Костик так быстро, что ответить она не успела. Может, оно и к лучшему, потому что ничего позитивного или хотя бы информативного все равно бы не выдала. Но скорости прибавила.
   О том, что рядом с их офисом повесили новую камеру, с которой ей уже пришло три "письма счастья", Лариса вспомнила, заезжая на парковку. Ай, ладно, все равно сделать этот день дерьмовее уже трудно, так что она оказалась, как никогда, близка к постижению дзен. Хотя свежеиспеченную уверенность в себе и завтрашнем дне пошатнул темный внедорожник, припаркованный на её месте.
   Так, глубокий вдох и выдох.
   Жизнь прекрасна, все замечательно, а завтра наступит благоденствие и вообще почти рай на земле.
   Это помогло в том смысле, что Лара оставила свой "Шевроле" рядом с наглым оккупантом и даже не пнула внедорожник по колесу, чтобы сработала сигнализация.
   Потому что цивилизованный вид требовал хорошей обуви, а хорошая обувь стоит немалых денюжек. И вообще экономика должна быть экономной.
   В приемной, одной на оба кабинета - и её собственный, и Костика - сидела только Алина, тоже одна на двоих помощница, которая старательно прятала ум и сообразительность за маской типичной блондинки. Настолько старательно, что Лариса и сама иногда забывала, насколько сотрудница наблюдательна.
   - У себя?
   - Да, с ним новый заказчик, уже минут сорок разговаривают.
   - Вот и замечательно. Кстати, там на моем месте кто-то припарковал лупоглазого уродца, не знаешь, чья техника? - Лара попыталась отряхнуть пыль со светлого шелка юбки, но потом оставила эту затею. Пусть все думают, что это у ткани такой муаровый рисунок, тут только химчистка поможет.
   Алина сразу высунулась в окно, чтобы посмотреть на нарушителя субординации.
   - Там "Порш Кайен" стоит.
   - А я как сказала?
   Вот только зря так увлеклась приведением себя в приличный вид, иначе обязательно бы услышала, что дверь кабинета уже открылась.
   - А раньше вам нравились такие машины, Лариса Николаевна.
   Сумку из рук она не выронила и даже не вздрогнула. Но мысленно застонала, признав-таки, что есть пределы для недостижимого минуса, в который скатывается настроение и происходящее.
   - Я просто была очень молодой и глупой, Александр Александрович.
   Как ни хотелось прямой наводкой рвануть из офиса, чтобы никогда не видеть и не слышать этого человека, но держать хорошую мину все-таки пришлось. И повернуться была вынуждена, не очень прилично разговаривать с будущим заказчиком и бывшим любовником, демонстрируя тыл.
   А он почти не поменялся. Конечно, за больше, чем десять лет ("Пятнадцать", - тут же внутренне сама себя поправила), возмужал, но узнать его смогла бы даже спьяну и в темноте.
   Потому что не было человека, которого она любила и ненавидела сильнее.
  
  
  
  

Глава 1

  
  

"Окончен бой, зачах огонь,

И не осталось ничего,

А мы живем, а нам с тобою

Повезло назло"

гр. "Агата Кристи", песня "Я на тебе, как на войне"

  
  
  
   Конец 90-х, весна
  
   Готовиться к итоговой контрольной по алгебре не было никаких сил. Да и желания особо не наблюдалось.
   Какая математика, когда тут такое происходит?!
   Слыша, как мама возится на кухне с ужином, Лариса снова тяжело вздохнула и сжала виски ладонями. Ну, почему все получилось именно так?
   Чтобы на рабочую тетрадь не попали уже набухающие на глазах слезы, девушка резко оттолкнула от себя учебники, не заботясь, что они могут упасть. И пусть падают. Пусть все вообще пропадом пропадет! И эти домашние задания, и уроки, и... И вообще все.
   Тетради послушные её руке, пролетели до противоположного конца стола и, сбив стоящий там же стакан с карандашами, с грохотом свалились на пол. Да ещё и металлическая линейка добавила звона, на лету стукнувшись о батарею.
   - Лар, что у тебя за шум? - мама не стала заходить в комнату, спросила из коридора. Это хорошо, потому что иначе пришлось объяснять, почему она устроила этот погром. А если заметят, что и глаза на мокром месте, вообще полный финиш - пока не расскажешь, что и почему, с живой не слезут.
   - Книга упала. Я уроки делаю.
   Видимо, таким ответом мама удовлетворилась, потому что из-за двери донеслось невнятное "Ааа...", и больше никто Ларису не трогал. Можно хоть дух перевести.
   Вот только позвонить Сашке, чтобы никто не заметил, не получится, придется ждать, когда мама уйдет с кухни. И ужинать совсем не хотелось - у папы привычка во время еды смотреть новости. Раньше она в этом не видела ничего плохого. И тех, кто погибал, Лара жалела, но это же все далеко, и их всех совсем не коснется.
   Так и было, пока Сашке не принесли повестку.
   Лариса снова толкнула стол, только теперь ещё сильнее, злясь на всех и вся. И на тех, кто заберет её парня, и на его институт, в котором почему-то в этом году очень рано выдали дипломы. Настолько рано, что всех бывших студентов уже призвали, разве что увезли только нескольких. И на Сашку, который на её просьбы никуда не уходить только усмехался и говорил, что он не девчонка, чтобы прятаться за мамкиной юбкой. На родителей, не пускающих её гулять, отговариваясь тем, что ей в этом году поступать, а у неё ветер в голове. Вместо того, чтобы учить, все на свидания бегает. А ведь денег, чтобы оплатить её место в институте, нет, так что, если пролетит с бюджетом, пойдет в какой-нибудь техникум, а то и ПТУ, учиться на повариху. Лариса только огрызалась на это, злясь, что её до сих пор считают почти ребенком, а она уже взрослая женщина, и как-нибудь сама разберется, что и как ей делать!
   А новости становились все страшнее.
   Обстрелянные блокпосты, взорванные машины, сбитые вертолеты. Бородатые мужики, которые на странном языке, который из-за акцента и русским-то не назовешь, обещали вырезать всю Россию. Сожженные дома, и дети, смеясь, таскающие в руках неподъемные для них автоматы.
   И ни одного дня не проходило, чтобы не сказали, что погибли солдаты. Обычные мальчишки, на пару-тройку лет старше самой Ларисы. Даже ей, семнадцатилетней девчонке, было страшно видеть этих ребят, с улыбкой позирующих, сидя на крыле БТР.
   Шепот среди знакомых, что обещание не везти на Кавказ солдат-срочников - вранье. Потому что все контрактники уже воюют, и не всегда на нашей стороне. И десяток похоронок, пришедших родителям тех, кто больше никогда не вернется домой.
   Наверное, не будь в их городе большой воинской части, и не работай в ней Ларисин отец, и не обращала бы на это внимания. А так в груди неприятно ёкало, стоило только сказать, что Сашу забирают. Потому что папа как-то резко помрачнел и поджал губы. И захотелось на отца накричать, но ведь не он виноват, не он определяет, куда направлять ребят. Хотя и обещал попробовать через своих знакомых отправить Сашку куда-нибудь на Белое море. Пусть лучше там с берданкой атомные подводные лодки сторожит.
   - Ты есть будешь?
   Девушка так увлеклась, что не заметила, как на улице уже начало смеркаться, а от открытого окна, наравне с одуряющим ароматом сирени, потянуло сыростью и прохладой. Опять дождь прошел... Это плохо, значит, нельзя надевать новые белые босоножки. Мама ругала за них, говоря, что это на выпускной, а Лариса украдкой таскала на свидания. Ну, и что, что на выпускной, можно подумать, она их за несколько дней полностью сносит!
   - Нет, не хочу. Я лучше ещё поучу.
   Не то, чтобы это была совсем наглая ложь - училась Лара неплохо, но мама поверила, только попросила все-таки поесть и предупредила, что уйдет на пару часов к подруге. Все равно муж сегодня на дежурстве, чего зря сидеть и скучать.
   - Да, конечно. Закрой за мной.
   Вот это она сделала с радостью - если мама ушла, значит, и ей необязательно сидеть дома.
   Закрыв дверь за родительницей, Ларка пулей понеслась в свою комнату, на бегу стягивая домашний сарафан. Потому что в нем особо на улицу не сунешься, а вылезать через окно и вовсе чревато.
   Последовать примеру матери и выйти через дверь она не могла - беглый взгляд во двор дал понять, что мимо вездесущих бабок, которые, кутаясь в платки и шали, сидели на скамейке возле подъезда, незамеченной не проскользнешь. А значит, они сразу доложат матери, и быть сегодня скандалу. Почему-то родители, и так не одобрявшие их с Сашей дружбы, в последнее время совсем озверели, не пуская даже гулять без присмотра.
   В джинсах и поношенных кроссовках спуск с балкона второго этажа был совсем простым и не страшным, поэтому Лара уже через пару минут быстро пошла по тропинке, ведущей через парк, как бы невзначай прикрывая лицо приподнятым воротником ветровки.
  
  
   2013 год
  
  
   - Ларис, заходи, мы тебя уже заждались.
   Пока они с Сан Санычем молча переглядывались, оценивая, как прошедшее время отразилось на другом, как всегда не вовремя, влез Костик. Иногда Ларе хотелось его и вовсе придушить, потому что начальник умел мастерски подобрать тот момент, когда лучше бы вообще помолчать и не отсвечивать. Единственным моментом, который не давал ей привести эти мысли в исполнение, было умение Костика находить общий язык практически со всеми. И уболтать почти любого. В конце концов, возможно, именно из-за этого она когда-то вышла за него замуж.
   - Прошу прощения, я вся в делах, так что времени сидеть в кабинете просто нет, - невзначай пройдясь по теме всяких дармоедов, которые вместо того, чтобы вкалывать, просиживают штаны в офисе, она мило, не разжимая губ, улыбнулась обоим мужчинам. - Но раз уж мы все в сборе, предлагаю перейти к сути вопроса.
   Поскольку возражений не последовало, Лара первой прошла в кабинет, тут же выбрав стратегически удачное место за столом. Нет, не во главе его, а чуть сбоку, спиной к окну. Если уж приходится общаться с тем, кого видеть не особо хочется, почему не воспользоваться подлым приемом?
   - Мы как раз обсуждали, чем именно можем быть полезны для Александра, - Костик, хоть и немного нахмурился, не встретив на лице компаньона сверкающей улыбки и испускаемых флюидов радости, вслух по этому поводу, естественно, не возмутился. Потому что такие разборки проводятся за закрытыми дверями, а не напоказ.
   - Итак, чем же мы можем быть полезны, господин Чернышов? - Лариса продемонстрировала крайнюю степень внимания, предлагая переходить к сути дела и не тратить напрасно её время.
   Ну, и заодно нормально рассмотрела старого знакомого, в приемной пристально пялиться все же неудобно. Во всех смыслах.
   Ведь хорош, скотина. Его даже слегка припорошенные сединой виски не портили. Хотя ведь молодой, ему лет тридцать семь, может чуть старше. И плевать, что она точно знает не только возраст, но и прекрасно помнит, когда у него день рождения, будем рассматривать исключительно как нежеланного, но нужного клиента. Не то, чтобы они испытывали в них недостаток, но личная антипатия это одно, а вот потерять перспективного заказчика - совсем другое. И допустить это могла Ларочка, провожавшая своего парня в армию. А Лариса Николаевна вцепится бульдогом, выполнит свои обязательства и, тепло улыбнувшись на прощание, уйдет в закат. Ну, или в рассвет, это не так принципиально.
   Как назло, Чернышов сосредоточился исключительно на ней, игнорируя Костика. Тот не особо протестовал, то ли уже наобщался, то ли просто передал ей бразды правления, сразу и не поймешь.
   - Я к вам по самому, что ни на есть профессиональному вопросу, - ещё и улыбнулся, демонстрируя не то хорошую генетику, не то качество работы своего стоматолога. В любом случае, впечатление произвел. Это он всегда умел, а тут и вовсе, практически, развернул орудия в её сторону.
   Правда, Ларисе от этого было ни холодно, ни жарко, но такое внимание она оценила. Хотя и совсем не так, как этого можно было ожидать.
   - Я рада, что вы сочли наш уровень работы достойным себя.
   Если бы в голос добавилось чуть издевки, тогда, конечно, прозвучало бы неприкрытым оскорблением, а тут только сдержанное удовольствие и внимание. Ну, и гомеопатическая доля язвительности. За неё Костик, пользуясь тем, что внимание клиента полностью поглощено Ларисой, показал той кулак. От замечания вслух же воздержался. Наверное, чтобы не подсказывать Чернышову, если тот вдруг не заметил.
   Все он прекрасно расслышал, уж кем-кем, а дураком Сашка ещё в юности не был. И вряд ли резко поглупел за эти годы.
   Потому и слегка сощурил глаза, пристальнее рассматривая Лару. Она же в ожидании продолжения его речи только подалась чуть вперед, готовая внимать каждому его слову.
   - Это хорошо, что мы правильно оцениваем... свои уровни.
   Лариса удовлетворенно кивнула, едва ли не склоняя голову в поклоне. И ругая себя за неумение вовремя прикусить язык. Потому что оскорблять клиента непрофессионально. Даже если этот человек из тех, кого век бы не видела.
   - Итак, что именно вас привело в нашу скромную обитель? - этот фарс, затягиваясь, начинал нервировать, да и работы, в самом деле, у Лары ещё столько, что оставалось только тоскливо вздохнуть. Так что тратить драгоценное время на "нежное" покусывание чужого эго, было бы совершенно непростительно.
   - Я хочу, чтобы вы занялись ремонтом моей квартиры.
   Уже что-то. Желания трудиться на благо Сан Саныча у неё не было до этого, да и теперь не появилось, но конкретика всегда радует.
   - В каком состоянии помещение? - раз уж все свернуло в деловое русло, Лара вынула из сумки блокнот и ручку и приготовилась делать заметки. Не то, чтобы она потом ими пользовалась, но это помогало сосредоточиться на поставленной задаче, да и, при необходимости, потянуть время, обдумывая ответы на особо щекотливые вопросы.
   - В прекрасном, - Чернышов как-то непонятно хмыкнул. Спрашивается, чего так веселится, это стандартный вопрос. Да и верить ему вообще и в этом вопросе в частности Лариса не собиралась. Бывало, после такого ответа потенциальный заказчик привозил её в такие хоромы, где реально что-то сделать можно было только с помощью точечного ракетного удара. Потому что более мягкие меры спасти ситуацию способны не были.
   - Новострой или вторичка?
   - Новый жилой комплекс на улице Разина, - похоже, до него дошло, что это не попытка ещё раз ненавязчиво высказать собственное отношение, а нормальный рабочий процесс, поэтому Александр тоже перестал демонстрировать превосходство и теперь отвечал по существу.
   Улица Разина была местом, конечно, замечательным и примечательным. Особенно там впечатляли цены на недвижимость. А вот про какой дом он говорит, Лариса поняла сразу - в историческом центре города недавно построили нечто, больше подошедшее для совсем другого места, например, какого-нибудь района Нью-Йорка. Потому что на фоне старинной усадьбы середины девятнадцатого века, мирно догнивавшей при полной поддержке и благословении горадминистрации, выглядело здание из стекла и бетона несколько странно и абсолютно неуместно.
   - Это тот, который с витражными окнами, выходящими на реку? - уточнить было не лишне, все-таки она мимо уже месяца три не проезжала, кто его знает, что и как там поменялось. Но отзывов о проживании в помещении, где одну стену полностью занимало тонированное стекло, в свое время наслышалась много, так что уже заранее прикидывала возможные сложности.
   - Он самый.
   Н-да, теперь и издеваться-то над Чернышовым совестно, его уже и так судьба покарала...
   - План квартиры с собой?
   - Да, конечно, прошу, - мужчина подтолкнул к ней небольшую стопку бумаг, тихонько ждавшую своего часа.
   Пока Лариса внимательно изучала документацию, мужчины, поняв, что дожидаться от неё мгновенного решения не стоит, вполголоса заговорили о чем-то своем. Не то, чтобы Лариса подслушивала, но, когда сидишь в одном помещении с общающимися людьми, вольно или нет, окажешься в курсе их тем. Так что, знакомясь с планом БТИ, женщина узнала много нового о лучшей зимней резине и состоянии дорог, как местного значения, так и в Санкт-Петербурге. Можно сказать, не зря день прожила.
   То, что работать она с ним будет, Лара поняла почти сразу. Потому что не привыкла демонстрировать слабости, да и вообще позволять личной неприязни влиять на принятие деловых вопросов. Единственной лазейкой осталось полное несоответствие того, что хочет сделать со своим жилищем Чернышов, с её собственными представлениями и спецификой работы. Хотя, стоит признать, что за те восемь лет, что она плотно занимается этим делом, такое было только однажды. Тогда клиент четко знал, чего хочет, и не соглашался ни на что иное, а Ларисе чувство собственного достоинства и видение прекрасного не позволяли согласиться с этим кошмаром. Потому что стиль барокко, при всей его тяжеловесной помпезности, ещё и куда ни шло, но репродукции картин откровенно порнографического содержания на потолке и позолоченные унитазы подкосили её желание работать вообще, не то, что конкретно с этим заказчиком. Потому что лучше отказаться от денег сразу, чем потом, после того, как сцепив зубы, сделаешь эти хоромы взбесившегося нувориша, знать, что именно твоё имя будет звучать, как дизайнера. Нет, уж, спасибо. Тогда она сослалась на нехватку опыта и квалификации, что позволило спустить ситуацию на тормозах и не дать ей как-то повлиять на карьеру.
   К сожалению или счастью, ничего подобного она за старым знакомым припомнить не могла, так что пора засовывать воспоминания туда, где им самое место, и начинать работать. Потому что чем раньше они начнут, тем быстрее закончат, значит, Чернышов благополучно сгинет туда, откуда приехал. Во всяком случае, она на это очень надеялась.
   - Ну, здесь мне все ясно, - она ещё раз окинула взглядом схему, машинально подмечая несущие стены и расположение потолочных перекрытий. - Что именно вы хотите получить по итогу работы?
   - Место, где комфортно и приятно жить, - несмотря на то, что Лара отвлекла от такой важной темы, как обсуждение, что лучше - минеральное моторное масло или "синтетика", никакого недовольства по этому поводу никто не высказал. В принципе, правильно сделали.
   - Ну что ж, прекрасно... Сейчас скажу сразу плюсы и минусы конкретно этой планировки. Об особенностях района, уверена, вам уже рассказал риелтор, поэтому не хочу повторяться, - Лара уже набрала воздуха в грудь, чтобы начать вещать и проповедовать, но Чернышов её сразу перебил
   - Если можно, это тоже осветите. Возможно, я что-то пропустил.
   Лара едва заметно поморщилась, потому что это не совсем её специфика, но раз уж клиент пожелал... А как известно, его желание - закон. В разумных приделах и на коммерческой основе.
   - Хорошо, тогда, если кратко, из плюсов: это центр, то есть, вы равноудалены от городских окраин. Сразу же связанный с этим минус - утром и вечером там собираются мертвейшие пробки. Правда, длится это не особо долго, часа полтора-два, так что вполне решаемо, если с умом подойти к планированию дня. С парковкой проблем не будет, насколько помню, там подземные гаражи? - дождавшись кивка, она продолжила. - Поскольку вы - счастливый обладатель машины, думаю, отсутствие в пошаговой доступности продуктовых магазинов, фитнесс-центров, школ и детских садов тоже не смутит. Вот что является несомненным минусом - старые коммуникации. Понятно, что в самом доме все с иголочки, но от прогнивших магистральных водопровода и теплоцентрали это не спасет.
   - Какая-то нерадостная перспектива... - судя по тому, что особого разочарования Александр не проявил, или эта информация для него не новость, или же просто хорошо владеет собой.
   - Я вам ещё не всю картину обрисовала, не спешите расстраиваться, - Лариса протянула документы обратно владельцу. - Я не просто так спрашивала о витраже, но по схеме и так все понятно. Опять же - есть положительные и отрицательные моменты. Вопрос отопления в холодное время года вас волновать не будет. Во всяком случае, в двух комнатах и на кухне, именно они имеют общую стеклянную стену. Вот летом все намного печальнее - несмотря на климат-контроль, там будет градусов тридцать пять. И огромный счет за электричество.
   - С чего вы взяли?
   - С того, что вы не первый наш клиент, который приобрел там квартиру. Витраж выходит на солнечную сторону, но не обольщайтесь нашим климатом - даже если на улице достаточно пасмурно, а мы все-таки не Лондон, чтобы вечно стоять в туманах, прогревается все просто прекрасно и за очень короткое время.
   - Жалюзи?
   - Попытка хорошая, но не спасет.
   Не встревавший в деловой разговор Костик как-то резко обрел дар речи, чем Ларису немало огорчил. Лучше бы и дальше сидел, как свадебный генерал.
   - Давайте, чтобы сразу решить основные вопросы, вы, Александр, сейчас покажете Ларисе объем предстоящих работ. Там и определимся.
   У Лары появились смутные подозрения - коллегу ли она саданула ногой под столом? Потому что Костик даже бровью не повел, продолжая речь. Правда, и Чернышов тоже не отреагировал. Вот и думай теперь, кому синяк на голени поставила.
   Поскольку членовредительство не заставило начальство вовремя замолчать и проникнуться напряженной атмосферой, пришлось переводить внимание на себя:
   - К сожалению, никак не могу - я сегодня занята, уже опаздываю на следующую встречу. Но, думаю, получится выбрать время на завтра. Например, во второй половине дня.
   - Увы, это невозможно, я тоже человек занятой, так что или сегодня, или никогда - завтра я уезжаю по делам, мне нужно заключить предварительный договор до конца дня.
   Вообще-то новость, что он не будет стоять над душой, немного охладила желание поставить Александра на место. А именно это Лара и собиралась сделать, чтобы не зарывался и не считал, что ему тут же бросятся в ноги и начнут бить поклоны.
   - Тогда, думаю, я сумею выкроить время, но ехать нужно прямо сейчас, позже никак.
   - Я только "за".
   Отзвонив на объект и предупредив, что заедет завтра с утра, Лара предложила своему проводнику выметаться из кабинета и проследовать на парковку. Правда, сесть в его машину отказалась наотрез, заверив, что прекрасно доберется на своей. И не потеряется, все-таки уже большая девочка.
   - Если мы все же будем работать, я попрошу не парковаться на этом месте, - Лариса остановилась возле своего авто, собираясь снять его с сигнализации.
   - Учту. Почему ты так не хотела ехать со мной на объект? - он поправил темные очки, собираясь помочь Ларе сесть в машину.
   - С чего ты взял? - сбрасывать его ладонь с двери машины не хотелось, потому что это будет совсем уж красноречивым свидетельством нежелания общаться. А по-другому уехать не получится - рука Александра не давала ей устроиться за рулем. - Позволишь?
   - С того, что это меня ты пнула под столом. В том, что это была ты, я уверен - твой начальник вряд ли носит туфли на каблуке.
   Все-таки жаль, что под раздачу попал не Костик или ножка стола.
   - Потому что я действительно очень занята. Поэтому, если позволишь, все же давай займемся делом. Общение это прекрасно, но мне не хочется явиться домой глубоко за полночь из-за постоянных отвлечений на пустые разговоры.
   - Муж заругает?
   На это она отвечать не стала, растянув губы в легкой полуулыбке, и все-таки принудительно убрала его пальцы со своей собственности.
   - Показывай дорогу, Сусанин.
   В отличие от народного костромского героя, Чернышов её ни в какой глухой лес не завез, да и, учитывая, что Лариса прекрасно знала все тропы и тропки в том районе, ещё неизвестно, кто из них был бы лучшим указывателем направления.
   Дорога ложилась под колеса темной лентой, да и движение сегодня было на удивление спокойным, поэтому появилась возможность немного подумать.
   На первый взгляд, решение работать с человеком, который её когда-то предал, отдает мазохизмом. На второй - тоже. Но на то она и взрослая женщина, а не сопливая девчонка, рыдающая над письмами парня, в которого была влюблена с четырнадцати лет.
   Она уже давно не вспоминала обо всем, что случилось тогда. Хотя, конечно, мелькали какие-то мысли, но настолько далекие и смутные, что она этого даже не осознавала. И тем неожиданнее и острее было чувство, которое испытала сегодня. Нет, естественно, она уже давно не любила Сашку. Да и вообще каких-то теплых чувств в его адрес не испытывала, тут Лара была полностью уверена. Но она так давно и надежно убрала все это в самый дальний ящик памяти, что сегодня, когда прошлое настолько неожиданно и ярко появилось перед глазами во плоти, на пару минут была оглушена. Теми эмоциями, которые были тогда, выматывавшими ей душу полтора десятилетия назад. Сейчас они уже вызывали, скорее, грустную улыбку по отношению к той девочке. Но Чернышова она так и не простила. Откровенно говоря, сегодня ей на него просто плевать, но за того ребенка, которым она когда-то была, и которого он предал и бросил, было обидно почти до слез.
   Хотя при этом Лариса понимала, что иначе у неё не было бы того, что есть сейчас. Потому что прошлое нельзя поменять и "что, если" - просто бесполезные размышления, сожаления и мечты. Ей нравилась её нынешняя жизнь, то, чем она занимается, то, кем является. И если бы тогда все сложилось иначе, кто знает, в лучшую ли сторону изменилась бы её жизнь. Они с Сашкой могли через несколько лет начать ненавидеть друг друга, погрязнув в быте и мелкой каждодневной круговерти. Или научиться как-то это обходить и искать новые пути и дороги, оставаясь при этом вместе. Никто не сможет сказать, что было бы, вернись он к ней, а не реши жить дальше так, как ему захотелось. Строить жизнь и карьеру, не затрагивая её, Ларису.
   Бог ему судья, а сейчас Лара просто сделает то, что умеет и любит, а потом забудет о том, что вообще видела этого человека. Пусть останется хоть и немного неприятным, но все равно родным призраком из далекого прошлого.
   Потому что в настоящем ему места нет и не будет.
  
  
  
  

Глава 2

"А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым!"

Р. Л. Стивенсон, "Остров сокровищ"

  
  
  
  
   Лара не стала заезжать не то что на подземную парковку, а и во двор вообще. Пусть это и создало определенные проблемы - найти белым днем в центре города место, куда приткнуть свою железную лошадку, никогда не было легким делом, но она справилась. И времени всего минут семь потеряла, так что к главному входу импровизированного куба из стали, бетона и матового тонированного стекла прибежала, почти не запыхавшись.
   Александр уже ждал её на пороге, с пугающей покорностью поглядывая по сторонам, чем ещё больше убедил, что не все с этим делом так чисто. Он не мог не знать, к кому идет - после развода Лариса вернула девичью фамилию, решив, что в следующий раз (если таковой представится) менять паспортные данные не станет. Кто знает, каков срок годности супружеского блаженства, а бегать по всем организациям, переоформляя документы, дело слишком муторное и долгое.
   Поэтому истоки желания Чернышова, чтобы именно она занималась его квартирой, были темны и непонятны, что немного нервировало и злило. Даже не сам факт, а то, что Сашка и не пытается делать вид, будто именно её профессиональные навыки заставили сделать такой выбор. Как себе не льсти, но она не самый лучший и известный дизайнер и проектировщик на просторах родного города.
   - Куда теперь? - Лара милостиво кивнула, позволяя пропустить себя в дверях, однако возлагать ручку на подставленный локоть не стала. Перетопчется.
   - Нам наверх.
   - На самый-самый? - проследив за тем, какую кнопку он нажмет в лифте, Лариса и вовсе мысленно скривилась. Понасмотрятся голливудских фильмов, а строителям потом страдай...
   - Самый-самый, выше только небо, - Сашка настолько обаятельно улыбнулся, что Лариса тоже не смогла удержаться и приподняла уголки губ. Правда, тут было больше насмешки над извечной мужской привычкой меряться, у кого что больше и длиннее. - У меня пентхаус.
   - Саш, - она уже и не пыталась вернуться к тому стилю общения, которого так старалась придерживаться на работе. Все равно не получится. - Пентхаусом это называется в Штатах и Европе. А у нас - подчердачное помещение. Поэтому, вдобавок к тому, что я тебе уже перечисляла, есть ещё определенные моменты и особенности проживания в таком месте.
   - Например?
   Почему-то они оказались очень близко, поэтому мягкий мелодичный звон, с которым лифт остановился на верхнем этаже, Ларису ощутимо порадовал, давая так необходимое место и пространство для маневра.
   - Например, у тебя может не быть воды, в то время, как у тех, кто ближе к земле, она будет, или её будет слишком много, когда начнет капать с потолка, потому что крыша течет.
   Ладно, немного покривила душой, в подвале, на техническом этаже, стоят мощные насосы, так что проблемы, с которой частенько сталкиваются жители верхних этажей, не будет. Да и с крышей тоже, скорее всего тоже все хорошо - там даже оборудована вертолетная площадка. За каким чертом, если над городом летать все равно нельзя, Лара не понимала, зато на это очень даже клевали потенциальные покупатели, наверное, не знали, куда пристроить личные вертолеты, которых в их регионе насчитывалось аж целых два. Больший ажиотаж вызвала только частная пристань у реки. Тоже, видимо, яхты парковать будут. При том, что по их речке, которая уже через месяц начнет распространять на прибрежные улицы тонкий, но въедливый аромат стоячего болота, можно передвигаться на древней моторке, а ещё лучше - на надувной лодке.
   Однако, напомнить, что они тут для работы, а не чтобы он взглядом её затылок сверлил, тоже нелишне.
   - Риелтор уверял, что таких проблем не будет, - дверь смотрелась вполне обычно, никаких ручек кодовых замков и прочих свидетельств паранойи хозяев.
   - Если тебе попался честный риелтор, надо было занести его в Красную книгу.
   Квартира была намного менее обжитой, чем думала Лара. В том смысле, что некоторые стены радовали взор ровным слоем кирпичей, не имея даже следа штукатурки и, уж тем более, совсем явных свидетельств касания руки отделочника в виде шпаклевки. И это прекрасно, а то потом попробуй пойми, какая там звукоизоляция стоит, и есть ли она вообще? Ведь сколько раз так было - распишут, что все обшито тем же базальтином, а на самом деле в стенах поеденный мышами поролон.
   - Ну, давай, какие ещё недостатки найдешь?
   Лара только дернула плечом, видя такое нежелание принять её доводы. Можно подумать, что она их специально ищет. Ведь только то, что на поверхности, говорит, без углубленного ковыряния в проблеме. Но раз тот, кто заказывает музыку, готов платить за отрицательные отзывы, то почему не пойти ему навстречу? В конце концов, при желании, придраться можно и к столбу.
   Через пять минут после того, как Лариса начала перечислять, с чем могут возникнуть потенциальные проблемы, Сашка перестал улыбаться. Ещё через пару - нахмурился. Поэтому пришлось ей подсластить пилюлю, пока окончательно не вогнала будущего работодателя в депрессию:
   - Зато, если забьется канализация, содержимое труб не пойдет фонтаном через унитаз.
   О том, что вменяемые люди все равно ставят обратный клапан, даже на верхних этажах, она говорить не стала. И ему их обязательно установят, все-таки не нужно забывать, что живем в родном отечестве, где не всегда работают даже беспристрастные и одинаковые для всех законы гидродинамики.
   - Ты меня, конечно, сильно утешила, - он ещё раз внимательно, словно был тут первый раз, осмотрелся. - Все на самом деле так плохо?
   Эх, а ведь было искушение начать скорбно кивать и убеждать, что, мол, барин, не извольте гневаться, но эта кобыла пойдет только на колбасу, и то, если по пути на живодерню не околеет. Вот только честность и профессионализм не дали.
   - Да нормально все, неразрешимых проблем вообще нет, а уж тут и вовсе все терпимо.
   - Вот и прекрасно, - судя по тому, что облегчения на лице не проступило, все это Сашка знал и без неё. Нет, все-таки нужно было морально додавливать... - Если ты все здесь посмотрела, то предлагаю переместиться в более уютное место и обговорить детали.
   А вот это её совершенно не устраивало, причем не только по личным причинам. О собственной занятости Лариса ничуть не врала. И если задержится сейчас, то не успеет заехать вечером к родителям, а в списке приоритетов они точно стоят несоизмеримо выше, чем Чернышов.
   - Это не потребуется - все выкладки по проекту я смогу представить только ближе к вечеру. Это вполне можно сделать по е-мейлу, там слишком много технических деталей. Объект в таком состоянии, что о самой отделке речь пока не идет, поэтому все дизайнерские решения начнут тебя волновать недели через две, не раньше, - пока говорила, Лариса дошла до входной двери. - Насколько знаю, твои координаты у нас остались, так что через несколько часов я тебе отзвоню и скажу свои соображения. Провожать не нужно, здесь трудно заблудиться.
   Речь была, конечно, выдающейся, вот только то, что дверь он запер, дошло только, когда нажала на ручку.
   - Лар, чего ты дергаешься, мы друг друга сто лет знаем. Серьезно, может, встретимся как-нибудь, вспомним юность?
   Это его предложение, сделанное таким приветливым и почти мягким тоном, снова всколыхнуло муть, только-только осевшую и успокоившуюся. Правда, ни больно, ни обидно уже не было, эффект неожиданности уже прошел. Разве что чуточку грустно...
   - Саш, без обид, но я предпочитаю жить настоящим, - она повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза. - Мы с тобой были молодыми и глупыми, так что пусть все это там и останется, зачем ворошить? Не думаю, что тебе будет приятно вспоминать свою службу, - Лара удовлетворенно кивнула, заметив, как он нахмурился. - Да и у меня те воспоминания тоже не самые светлые. Я буду с тобой работать, без проблем, мне и самой интересно, что из этого получится. Но общаться мы с тобой будем только по тем вопросам, которые касаются исключительно общего дела.
   Чернышов ничего не ответил, хотя, тут этого и не требовалось. Но замок открыл и дверь распахнул. Так что, можно сказать, этот раунд она, хоть и не совсем чисто, но выиграла.
   Вот только, когда спускалась в лифте, ощущения триумфа почему-то совсем не было.
   И спрашивается - какого черта она к нему прицепилась? Человек не сделал ничего преступного, более того, сам пришел, можно сказать, деньги в клювике принес, а она на него зачем-то окрысилась.
   Лариса с расстройства слишком громко хлопнула дверью машины и сама же от этого звука и поморщилась. И потому что не любила, когда так обращаются с её красавицей, и просто от недовольства собственным поведением.
   Не сказать, чтобы перечисленные ею недостатки все были взяты с потолка - уж кому, как не ей знать, как в этом городе строят "элитное" жилье - но и так цепляться тоже не нужно. Каковы бы ни были мотивы поступков Сашки, она не имеет права так разговаривать с клиентом. Даже если желания с ним работать и не появилось. Правда, определенный интерес все-таки проснулся, потому что из его квартиры можно сделать потрясающий проект, а это уже не просто работа, а определенный творческий вызов. Так что хватит вспоминать, что там и когда было, пора приниматься за дело и прекращать хандрить.
   Протвердив себе эту мантру ещё пару раз, Лариса отъехала от обочины, дождавшись, когда какой-то водитель сжалится и впустит в поток её машину. И аварийкой ему подмигнула, благодаря за участие. Все-таки наклейка-туфелька на заднем стекле, если не пробуждает в других участниках движения рыцарское начало, то активирует здоровую осторожность - кто знает, что эта "обезьяна с гранатой" выкинет, лучше пропустить и не лезть на рожон.
   Пока стояла на светофоре, мысли все равно вернулись к Чернышову. Странно, с чего бы ему менять северную столицу на родную провинцию? Ностальгия замучила? Конечно, напрямую она его делами никогда не интересовалась, более того, уже давно осознанно о Сашке и не думала, но если дружишь с его младшей сестрой, которая обожает поболтать обо всем и обо всех, невольно окажешься в курсе. Так что о его неудавшемся браке и бывшей жене "стерве и шлюхе" (это её так окрестила Иришка) тоже слышала. И ни расстройства, ни других эмоций не испытала. Ну, женился, хомут ему на шею и ярмо на рога, пусть теперь блаженствует. А разводились они с Чернышовым и вовсе почти одновременно, так что Ларе хватило собственных переживаний, чтобы думать ещё и о нем. О том, чем Сашка занимается, она имела весьма приблизительное представление, хотя бы потому, что и Иришка была не особо в курсе. Единственное, в чем Лариса была уверена - заканчивал он экономический и работает, вроде бы, по профилю.
   Сразу же в голове зазвучали строки набившей оскомину песни: "Бухгалтер, милый мой бухгалтер".
   И ведь знает, что бухучет это отдельное направление, а все равно всякая дурь вспоминается.
   Однако желание докопаться до истины меньше от этого не становилось.
   Можно было бы предположить, что возвращение связано с ней самой, но Лариса сразу же мысленно усмехнулась, стоило только оформиться такой глупости. Потому что ерунда полнейшая. Да и поверить в это она никогда не сможет, хватит, когда-то накушалась досыта.
   Да что же за ерунда-то?! Опять все время норовит припомнить события многолетней давности...
   Только когда подрезанная ею машина гневно загудела клаксоном, Лара обратила внимание, что едет, мало того, по-хамски, так ещё и слишком быстро. И сразу снизила скорость, не желая получать дополнительные штрафы. И так недавно пришлось от гайцев откупаться, когда обогнала через две сплошные. Естественно, о том, что разметке ровно сутки, и многие водители норовили повернуть по привычке, работники свистка и жезла знали, потому и караулили за углом. Ведь даже не денег жалко, хотя и их тоже, а стало обидно от взглядов, которыми наряд смерил проштрафившуюся Ларису. Ууу, шовинисты...
   Но прояснить ситуацию с внезапно встреченным другом юности далекой все-таки стоило.
   Трубку не брали довольно долго, она уже хотела нажать отбой, когда длинные гудки сменились запыхавшимся женским голосом:
   - Привет, Лорик, чего хотела?
   - Ты сильно занята? - для того, чтобы нормально поговорить, стоило бы припарковаться, но кто чтит правила дорожного движения?
   - Я все время сильно занята, - в подтверждение её слов на заднем плане заканючил детский голос. - Кому сказала, что пока домашнее задание не сделаешь, никакой улицы?!
   - Может, я тебе позже перезвоню? - влезать в самый разгар педагогических мероприятий не хотелось, потому что и Лариса имела все шансы отгрести - слишком уж часто, по мнению Ирины, подруга становилась на сторону своей крестницы, подрывая авторитет взрослых и балуя девочку.
   - Да ладно, Мартышка уже пошла делать уроки. Так что ты хотела?
   - Скажи, а как давно Саша вернулся в город? - в частном секторе, куда она свернула, было намного свободнее, во всяком случае, никто ей в задний бампер не упирался и гневно не сигналил, стоило на полторы секунды замешкаться на светофоре.
   А вот Иришка подозрительно замолчала, видимо, пытаясь понять, зачем Ларе такая информация.
   - Ириска, давай быстрее, я уже почти на объекте, потом говорить не смогу.
   - Вообще-то больше недели назад приехал... А почему ты спрашиваешь?
   - Потому что сегодня он явился мне на работе, весь такой сияющий, как юбилейный четвертак. Набивается в клиенты.
   Ворота, перед которыми она притормозила, были распахнуты настежь, а в захламленном стройматериалами дворе виднелись все признаки лихорадочной трудовой деятельности. Ну, если учесть, что сегодня должны были настилать кровлю из черепицы, то у работяг, наверное, был какой-то смотритель на стропилах. В то, что они весь день трудились с такой же самоотдачей, Лара не верила - тогда бы уже давно закончили, а крыша все в том наполовину готовом состоянии. Если до ночи, когда обещали дождь, они не закончат, Лариса их лично покусает.
   - Так он, вроде, на месяц, потом опять уедет... Я не поняла, он в бывшей родительской квартире ремонт собирается делать?
   Насколько Лара помнила, их родители (земля им пухом) жили совсем в другом месте, а у Иры и сомнения не возникло, значит, о новом жилье она может банально не знать. И как ни сильны узы дружбы, раскрывать конфиденциальную информацию все же не нужно. Во всяком случае, пока не разберется с тем, что вообще вокруг творится...
   - Я ещё не знаю, мы не выезжали на объект, а времени обговорить все детально просто не было, - мысленно она попросила прощения у Ирины, но лучше уж сейчас промолчать, чем случайно выдать то, что не надо. Как она недавно и думала, при всех своих положительных качествах, подруга страшная болтушка.
   - Надо же... А почему он к тебе приехал?
   - Вообще-то я у тебя спросила именно об этом. Ладно, я уже не могу говорить, давай вечером созвонимся?
   При появлении Ларисы из машины трудовой энтузиазм возрос ещё больше, так что она только покачала головой. Спрашивается, какого черта было весь день страдать ерундой и играть в карты, попивая кофе, чтобы потом работать в таком авральном режиме? Все-таки на крыше крутятся, не хватает ещё, чтобы кто-то оттуда сорвался...
   - Хорошо, только не забудь, а то страсть, как хочется узнать подробности. Хочешь, я пока позвоню Сашке и спрошу, что ему было нужно?
   - Совсем обалдела?! Не смей! Сами разберемся.
   - Да? Уговорила, не буду, все, до вечера, пока-пока.
   Спрятав мобильник в сумку, Лариса не торопясь направилась к суетящимся кровельщикам. И у людей будет лишняя минутка, чтобы спрятать от её глаз все неположенное (которое она, естественно, заметит), и самой нужно было хотя бы пару секунд, чтобы подумать.
   Странно, если решил переехать сюда, то почему делает это втайне от собственной сестры? Хотя все может быть гораздо проще - никто не отменял такое дело, как вкладывание средств в недвижимость. Но если это так, то зачем заказывать не только черновые работы, но и чистовую отделку? Все равно новые жильцы переделают все под себя, это не однушка-хрущевка, обои в которой вполне могут увидеть несколько поколений владельцев... Сдать такую квартиру будет довольно проблематично - за несколько месяцев аренды можно накопить на какую-то долю собственного жилья...
   Короче, вопросов все больше, а ответов на них на горизонте и близко не появилось.
  
  
   Конец 90-х, весна
  
   За стеной у соседей работал телевизор, а через приоткрытое окно доносились звуки новой песни Скутера. Вместе с громким голосом певца в форточку залетали мелкие брызги холодного дождя. И ветки лохматой сирени, отяжелевшие под весом набухших, готовых вот-вот распуститься бутонов, пытались нагло залезть на самый подоконник. Когда поднимался ветер, они вздыхали и терлись о стекло, размазывая прозрачные капли и оставляя кусочки листьев и характерный терпкий запах. Им же пропахли Ларкины руки, но ломать пришлось не этот куст, а тот, который под её собственным окном.
   Скорее всего, мама, только посмотрев на испачканные кроссовки, сразу поймет, что дочь явно не подготовке к контрольной посвятила этот вечер...
   - Какие у тебя планы на завтра? - Саша всей пятерней провел по Ларисиной спине, мимоходом щекотнув чувствительную кожу на боку.
   - Сначала школа, потом к Нине Гавриловне, у меня консультация по английскому, - девушка потянулась, пытаясь комфортнее устроиться на узком диване. Хотя это волновало меньше всего - как ни гнала от себя эти мысли, но и не думать о том, что он уже через неделю уедет, тоже не могла... - Саш...
   - Что? - в самом вопросе не было ничего такого, но тон, которым он это переспросил, заставил Ларису прикусить губу. Но все равно стало немного обидно - она же не просто так переживает.
   - Ничего...
   Вопреки ожиданиям, Саша не стал допытываться, даже ничего не спросил. Только сел, отбрасывая покрывало, под которым они лежали. Свежий воздух тут же прохладным потоком прошелся по её коже, заставив поежиться и зябко передернуться, попытаться снова спрятаться под одеяло. Но вместо этого Лариса тоже приподнялась и обняла любимого за пояс, прижимаясь обнаженной грудью к его спине.
   - Саш, мне страшно.
   - Глупая, все будет хорошо, - наверное, он передумал вставать, вместо этого повернувшись к Ларисе и обнимая нахохлившуюся девушку. - Два года быстро пройдут... Будешь меня ждать?
   - Ты что?! Конечно, буду, - она потянулась к его рту, быстро и как-то лихорадочно касаясь его подбородка. И щек, и губ, и даже носа. Почему-то сейчас было очень важно поцеловать именно нос. - Я тебя обязательно дождусь.
   - Смотри у меня. Если что узнаю - убью обоих.
   От этой угрозы Ларисе стало приятно и тепло. Не от самих слов, а от тона и этого его взгляда. Даже в полумраке, который становился плотнее с каждой минутой, она прекрасно видела, как Саша на неё смотрит. И сейчас действительно верила в то, что все будет хорошо. Пока он будет служить, она поступит и будет учиться, а потом, после его возвращения, они обязательно поженятся. Они с Иркой даже тайком в одном журнале рассматривали свадебные платья. И Лариса сразу же решила, что будет выходить замуж в пышном-пышном, чтобы снизу несколько рядов кружевных юбок, а спереди на корсете - стразы. И обязательно большой бант на попе. Потому что без банта совсем никуда.
   Но когда откидывалась обратно на подушку, прижимаемая горячим Сашкиным телом, думала совсем не о платье. И не о том банте. И не о пружине в диване, которая очень любила вылезть в самый неподходящий момент, как, например, сейчас. Правда, на несколько секунд в голове все-таки прояснилось, стоило подумать о том, что мама должна скоро вернуться домой, и представить, какой скандал ей закатят, но и это с какой-то пугающей скоростью рассеялось. Потому что время на подготовку к экзаменам ещё есть, да и родители ругают довольно часто, а вот возможности побыть с Сашей все меньше, и так не хочется терять даже минуту...
  
  

Глава 3

"Историю пишут те, кто вешает героев"

х/ф "Храброе сердце", 1995 г.

  
  
   А ведь квартира ему в самом деле понравилась. Даже несмотря на то, что наговорила Лорик. Уж что-то, а представить его собственность в черном цвете она постаралась. Пусть и без злорадства, но с удовольствием.
   Лариска всегда была прикольной.
   Хотя сейчас назвать так Ларису Николаевну было почти нереально. Да, он и сам изменился, все-таки полтора десятка лет прошло. И она тоже стала совсем другой. Во всяком случае, владеть собой научилась так, как когда-то и предположить было сложно.
   Александр прошел по квартире, осматривая новоприобретенную собственность. На кой черт она ему сдалась, Чернышов и сам бы не смог сказать, но когда понадобилось прикрытие, добросовестно посмотрел пять квартир. И почему-то эту захотел купить.
   Ладно, если что, всегда успеет перепродать, тем более, что возвращаться сюда на постоянное место жительства пока не планировал.
   Просто уже настолько привык к Питеру и его до боли оригинальной погоде, что научился находить в этом всем удовольствие.
   От рассматривания вида широкой реки, посреди которой темнели несколько пятнышек рыбацких лодок, Чернышова отвлек звонок. Хотя, "отвлек" слишком сильно сказано, ведь договаривались созвониться сегодня, так что нет-нет и посматривал на часы. Пунктуальность вообще прекрасное качество, а уж когда все идет по плану, она только добавляет удовольствия от работы.
   - Добрый вечер, Сан Саныч, - собеседник мог позволить себе подобную фамильярность, все-таки именно он когда-то сделал из Сашки Чернышова Александра Александровича.
   - И вам не хворать, Юрий Семеныч, - мужчина отвернулся от окна, давая отдых глазам. Стекло хоть и тонированное, но определенное количество солнечных лучей пропускает, так что, может, не так и не права Лариса в своих предупреждениях...
   - Ну, рассказывай, как продвигаются дела?
   Хотя непосредственным начальником Хворостов у него и не значился, но дело касалось слишком уж щепетильного вопроса, поэтому Чернышов и взялся помочь старому знакомому.
   - Был в офисе, познакомился с сотрудниками. Сейчас мне составляют проект ремонта квартиры.
   - Ты там не гнездо вей, а делом занимайся, - хотя усмешка в голосе Юрия Семеновича и была доброй, но обольщаться на этот счет все-таки не следовало.
   - Именно этим я и занят. Хочу прикинуть, что насчитают по максимуму.
   - А, ты в этом смысле... Ну, тогда не отвлекаю. И не мне тебя учить твою же работу делать.
   Чернышов мог, конечно, польстить и высказать нечто, вроде "вы в любом деле гениальны", но не стал опускаться до лизоблюдства. И самому противно, и никаких бонусов это точно не принесет.
   - Если будут новости, я позвоню.
   Попрощавшись со старым знакомым, он запер квартиру и направился к машине.
   Спрашивается, чего она на его внедорожник так взъелась?
   "Лупоглазый уродец".
   Да что бы Лариска понимала в машинах! Тоже знаток, блин, а сама на букашке мотается...
   Ладно, остается надеяться, что во всем, связанном с ремонтом и строительством она понимает намного больше, чем в лучших автомобилях.
   Во всяком случае, упорство в достижении поставленной цели у неё было всегда, пусть в юности, это и не было так сильно выражено.
   Сашка покосился на лежащую в бардачке пластиковую папку. И ведь все уже внимательно изучил, но все равно, попав в небольшой затор на подъеме с набережной, полез посмотреть ещё раз.
   В две тысячи четвертом закончила строительную академию по специальности "Промышленное и гражданское строительство". Причем, диплом с отличием. Ну, в её уме он никогда и не сомневался. Как и в старательности. Но вот чего Лорку понесло в такую совершенно не женскую специальность, до сих пор не понимал. Она же хотела идти учиться на историка...
   Наверное, слишком многое поменялось за это время. А может, он уже и сам что-то забыл, скорее всего, она все рассказывала в письмах, которые писала ему в часть.
   Даже ностальгия какая-то появилась.
   От этого Чернышов фыркнул и досадливо поморщился.
   Вот по чему он никогда не скучал, да и вспоминать крайне не любил - служба. Потому что до сих пор не мог спокойно думать про то, как малолетних пацанов, только оторванных от мамок, кинули, как слепых щенков. Барахтайтесь, кто посильнее, выплывет и научится выживать, а кто слабее... Как говорил генерал Скобелев: "Солдат у нас много, надо будет, бабы ещё нарожают".
   И хоть после той фразы прошло хрен знает, сколько лет, но завету следовали свято, оттого срочников и не жалели.
   Чтобы отодвинуть начавшие снова наползать воспоминания, Сашка притормозил у тротуара и глотнул минералки, вынутой из встроенного мини-холодильника. Ледяная вода почти обожгла нёбо и горло, огненным комком скатываясь куда-то вниз, но отвлечь не смогла.
   Сколько лет прошло, а злость на тех, кто отправил детей умирать за то, что никто из них не считал Родиной, до сих пор была живой и горячей. Вроде, все, улеглось уже, успокоилось. Тут бы радоваться, что сам остался жив и цел, хотя попал в самую мясорубку, но и сейчас прекрасно помнил по именам и в лица ребят, с которыми служил под Урус-Мартаном.
   Из всего взвода до дембеля, кроме самого Сашки, дожили трое.
   Кто-то подорвался на фугасе, кого-то снял снайпер. Двое покончили с собой, потому что психика не выдерживала жить, зная, что тебя постоянно держат под прицелом и любая секунда может стать последней.
   Бутылка полетела в урну сквозь приоткрытое окно, а Сашка быстро потер лицо ладонями, окончательно сгоняя эту муть, хотя горечь унять не удалось, она так и осталась на языке. И её не запить водой и не выкинуть, как ту же бутылку.
   Но вот что Чернышов никогда не делал, так это не жалел. Если прошло, то прошло, и вспомнить, представляя, как это могло бы быть, просто глупо. Потому что уже ничего не поменяешь.
   Служба забрала у него многое. Друзей и какие-то ещё остававшиеся кусочки веры в высшую справедливость.
   Она забрала у него Лариску.
   Ладно, чего врать, от Лорика он отказался сам, потому что... Были причины, и веские. Вместо этого у него теперь есть карьера, деньги, уважение и вообще все, что может пожелать мужчина.
   Хотя сегодня, увидев её через столько лет, зачем-то все равно подумал - а стоило ли оно того?
   И это было настолько для Сашки непривычно, что даже на секунду опешил от таких несвойственных мыслей.
   Так что хрен его знает, правильный ли выбор тогда сделал, но того, что было, уже все равно не вернешь. Да и не хочется. Наверное.
  
  
   14 лет назад, где-то в горах южной части Чеченской республики
  
  
   На кой черт они потащились сюда ночью, да ещё и уйдя в самоволку, не смог бы сказать ни Сашка, ни Максим. Приперло, блин. Могли бы благополучно дрыхнуть в палатке, а не почти ползком пробираться в грязи по ноздри...
   Вообще-то самое тяжелое время прошло. Во всех смыслах. И попытка привыкнуть к тому, что нормальная жизнь это где-то очень далеко и вообще почти неправда, а здесь свои законы и свои игры, почти удалась.
   Прошедшая зима...
   Вот о чем нельзя было сказать без мата, так это о здешней зиме, но когда лезешь непонятно куда и зачем, лучше вообще молчать, а не рассуждать о высоком.
   Хотя, как говорили те, кто остался служить по контракту после первой кампании, в армии стало намного лучше. И Сашка просто в упор не мог понять, с чего они это взяли, потому что хреновее того, что творилось здесь и сейчас представить почти невозможно. Ладно погодные условия и быт, человек такая скотина, что ко всему привыкает, но и ходить каждый день под пулями невозможно. Просто нервы не выдерживают. И однажды ты понимаешь, что прижать дуло к собственному лбу и выстрелить может быть намного предпочтительнее, чем жить в этом аду. Кто-то так и делал, другие сжимали зубы и терпели.
   Ночью молча ревели под одеялом.
   И он тоже ревел. Один раз, но до сих пор было стыдно. Как малолетний пацан, ей-богу.
   Правда, вот чего тут почти не было, так это дедовщины. Не потому что в российской армии наконец что-то поменялось, нет. Все намного проще - оружие всегда под рукой, патроны никто не считает... И после любой вооруженной стычки с боевиками попробуй докажи, промазал "дух" или нет. А если учесть, что оружие у обеих сторон не просто одинаковое, но ещё и, зачастую, с одного склада, никто и разбираться не станет. Потому "деды" молодняк, конечно, гоняли, но особо не обижали. Да и не до того как-то, это в части, где от тоски дохнут, часто издеваются чисто от скуки, а тут каждый день такое веселье, что сил на какие-то неуставные воспитательные процедуры уже просто не оставалось.
   Где-то справа под порывом ветра зашумели кусты, с дробным звуком удара капель отряхивающие с листьев остатки дождя, и оба парня тут же залегли, внимательно и пристально всматриваясь в темноту. Конечно, все равно ничего не видно, но так становилось как-то спокойнее.
   Они оба прекрасно понимали, на что пошли, но разве же взыгравшее геройство сдержишь? А может, дело даже не в этом, а попытке поменять действительность. Вообще хоть что-то. Это где-то в столице рассуждают о стратегии, тактике и прогнозируют, когда закончится антитеррористическая кампания. А здесь тупо и нудно воюют. Каждый день и ночь. И уже никого не волнуют ни холод, ни дождь, ни кровь, ни закопченные ворота ближайшего блокпоста, будка которого была изрешечена пулями. Поначалу её пытались ремонтировать, потом и вовсе плюнули - все равно гиблое дело, через несколько дней снова будет то же самое. Наверное, поэтому и воронку от фугаса рядом с дорогой на КПП не закидали. Зато туда стали исправно выбрасывать мусор. Не пропадать же добру.
   Плохо, что дождь закончился, старые следы он уже смыл, а вот новые будут выделять особо отчетливо.
   Выждав и убедившись, что, вроде бы, все спокойно, Максим кивнул и показал, что пора подниматься и топать дальше.
   Зубы уже начинали потихоньку постукивать, все-таки весенней ночью в горах не жарко. Особенно, если на тебе почти насквозь промокшая одежда.
   Но идти оставалось недалеко, вот только теперь нужно быть особо аккуратными - местные жители любят оставлять на подходах к своим домам "подарки". На такие лучше не наступать, да и вообще стараться земли почти не касаться...
   Макс теперь маячил в паре метров впереди, проверяя, все ли в порядке, а Сашка старался никого не подпустить со спины. Несмотря на перчатки, руки, придерживающие автомат, заледенели, но едва сгибающийся палец со спускового крючка он не убирал. Потому что слишком часто видел, к чему может привести промедление даже на долю секунды.
   На несколько мгновений в прорехе туч показалась линялая луна, но от этого стало только хуже. Если темнота не давала рассмотреть препятствия и ямы, то такой свет их ещё и маскировал. Большинство кустов уже распустилось, так что за ними прячься - не хочу, остается надеяться, что не зря уже несколько месяцев тут пробыли. Самые невнимательные и медлительные просто не проходили естественный отбор. В самом жестоком смысле этого слова.
   Влажная одежда противно липла к спине, и Чернышов передернул плечами, стараясь избавиться от какого-то неприятного ощущения, которое все никак не отпускало. И теперь постоянно усиливалось.
   Все-таки зря они сюда пришли, но и возвращаться уже поздно, что это за маневры такие, если струсят в последний момент?
   Небольшой аул - всего-то десятка полтора домов, выглядевших так, словно они пригнулись к земле, пытаясь спрятаться - казался вымершим. Даже козы и овцы молчали. Наверное, потому что даже бараны, в отличие от них с Максом, оказались умнее и в такой час просто спали. Но сам по себе тот факт, что никто не показался, настораживал. Потому что местные войной жили, это у них в крови, значит, приближение двух дебилов заметили. Тогда почему никак не реагируют?
   Решение идти сюда они с Максимом приняли порознь, но одновременно. По глазам друг друга поняли, когда услышали рассказ одного из боевиков, взятого живым. Понятное дело, что все предпочитали стрелять на поражение, но этого только ранили. Хотя желание добить, причем так, чтобы эта сука мучилась подольше, было у всех, но не так же явно. Хотя то, что до утра не доживет, это понятно. Официально - умрет от кровопотери или при попытке побега. И разбираться никто не станет.
   Но в перерыве между смехом, который вырывался сквозь разбитые губы, чеченец успел-таки упомянуть о русском пацане, которого держат тут недалеко. Может, и врал, может, заманивал, а может, уже просто бредил.
   Но в том, что здесь кто-то сидит, дожидаясь выкупа, а то и просто в рабстве, ничего необычного никто не увидел. Это стало настолько привычным, что удивляться перестали уже давно.
   И, естественно, посылать, чтобы поверить, никто не станет. Потому что не надо ещё сильнее портить отношения с мирным населением.
   Хотя, какое оно, нахрен, мирное...
   Те, кто встречал российских солдат в деревнях предложением быть дорогими гостями и попробовать лучшей чачи, потом, через несколько дней с теми же улыбками и выражениями лиц убивали тех, кто сидел с ними за одним столом. А их дети, которые с любопытством косились на дяденек с оружием в руках, будут смеяться и позировать на фоне изуродованных трупов и отрезанных голов.
   Может, и не все местные такие, но слишком уж часто приходилось дорого платить за доверчивость. Да и это постоянное напряжение озлобляет, делает похожими на зверей, готовых перегрызться по любому поводу. Кто-то потом так и остается врагами, кто-то просто забывает, а они с Максом после первой драки подружились. Прямо в зиндане, куда их кинули, чтобы немного пришли в себя и перестали дурить. Оно-то подраться - дело привычное, но не на глазах же взводного...
   Там они повторно пересчитали друг другу зубы, только теперь уже не из-за того, что Макс прошелся по поводу того, как, с кем и в какой позе Лорик ждет любимого из армии, а просто потому что злость ещё не прошла, а заняться больше было нечем.
   Пока думал обо всякой фиготени, успели подойти вплотную к домам. И тут снова та же настораживающая тишина...
   Ладно, ночь длинная, успеют потихоньку все обшарить, пока никто не проснулся. И пока не наступило утро, и их не хватились свои же...
  
  
  
   2013 год
  
   Правильно говорят, что хорошо иметь домик в деревне. Или дачу. Но вот именно, что когда ты имеешь их, а не они - тебя.
   Эту истину Лариса доносила до родителей долго, нудно и с переменным успехом. Сколько было по данному поводу обид и непонимания, и вовсе не счесть. Потому что старшее поколение семейства Наумовых наотрез отказывалось принимать точку зрения дочери, которой было намного проще купить для родителей запас овощей на зиму, чем половину лета в изысканной, хотя и немного неприличной позе стоять на грядках. Однако, воспитанные в советское время родители все равно не понимали, зачем тратить деньги, когда можно вырастить ту же картошку или морковку самим.
   Последней каплей их терпения стал наем дочерью каких-то теток, которые за полдня все пропололи, полили, подрезали кусты и вообще привели немного заросший участок в божеский вид. Маму это оскорбило до глубины души, так что, в конце концов, Лариса почти прокляла ту свою инициативу. Намного проще и не так нервозатратно было бы проторчать там все выходные, чем потом все то же время просить прощения и успокаивать разгневанную родительницу.
   Но все же постепенно получилось направить родительское стремление быть ближе к природе по менее тяжелому руслу, поэтому теперь дача утопала в цветах. Правда, сквозь матовое стекло теплицы все равно угадывались крепенькие стволы помидор и огуречные плети.
   И в очередной раз, наверное, под влиянием сегодняшних воспоминаний, Лариса поразилась тому, как незаметно, но явно постарели родители. Нет, в них не было ни дряхлости, ни немощности, да и не в седине дело... Мама все ещё почти рысцой пробежала к грядке за зеленью для салата, а папа чем-то там гремел в сарайчике, наверное, ремонтировал хозинвентарь, но они поменялись. Эта какая-то хрупкость и возникающая порой неуверенность в движениях. И тонкие синие венки все четче просматривающиеся сквозь постепенно истончающуюся кожу...
   Странно, в её понимании родители вечные, и вот так остановиться на секунду и понять, что они уже совсем не такие, какими были в твоем детстве, оказалось обескураживающе и почти страшно.
   Наверное, потому и отвечала немного невпопад, чем маму не то, чтобы напугала, но все равно заставила насторожиться:
   - Лар, у тебя все хорошо? - Лидия Васильевна подлила чай, стараясь незаметно подвинуть дочке блюдо с пирожками. Выпечка была диво, как хороша - высокая румяная, исходящая заманчивым яблочным паром.
   - Да, мамуль, все отлично, - Лариса мысленно встряхнулась, не желая расстраивать родителей. То, что папа на эту тему не высказался, ещё не значит, что он ничего не заметил, так что хватит думать на философские темы. - Я больше не хочу, спасибо.
   Тут она соврала - пирожки мама всегда делала отменные, но это в семнадцать лет можно плотненько поужинать, а потом на дискотеке растрясти, а когда тебе уже за тридцать, почему-то каждая употребленная калория норовит сразу отложиться на талии. Потому и приходилось думать, что тянешь в рот, а потом ещё и пару раз в неделю усиленно потеть на тренажерах, чтобы сохранить девичью стройность.
   - Как у вас с Костиком? - раз пирожком ребенок не соблазнился, теперь ближе к дочке перекочевала вазочка с вишневым вареньем.
   - Нормально, работаем, - Лариса с видимым равнодушием пожала плечами и так же ненавязчиво, пока родительница отвлеклась, и эту вкусняшку отодвинула.
   Но внутренне поморщилась по другому поводу.
   Есть люди, которым вообще не следует жениться. Не потому что они этим испоганят друг другу жизнь или что-то в этом духе. Просто они настолько разные, что никаких общих точек соприкосновения у них нет. Кроме, разве что одной на двоих фамилии и даты регистрации брака. Всё.
   Вот так получилось и у них с Авдеевым. И поженились они вообще из-за глупости, никакой романтики, просто так было легче начать бизнес. Да и банк с бОльшей охотой давал кредит тем, кто состоит в браке, чем холостым. К тому же обоим было в то время банально не до посторонних отношений, слишком погрузились в начатое ими дело. Вот и решили, что так будет лучше, но ни любви, ни каких-то других возвышенных чувств не было и в помине. А уже потом, через пару лет, когда немного встали на ноги, поняли, что в одной квартире живут два совершенно чужих человека. Нет, они не ругались и не ссорились - для этого нужно было находить поводы и причины. Им же было настолько все равно на другого, что они просто сосуществовали в едином пространстве. Потому и решение развестись приняли совершенно спокойно и без каких-либо эмоций. Просто два соседа по коммунальной квартире решили, наконец, разъехались. Секс... У них и его-то в последнее время уже не было. Потому что в порядке разнообразия, может, кто-то и любит пощекотать нервишки, переспав с незнакомцем, но если вы с ним постоянно живете вместе, то и это уже вряд ли сработает.
   И гораздо большее недовольство и нервотрепку Ларисе доставил процесс документального подтверждения их расставания. Это даже при том, что детей у них не было, как, впрочем, и разногласий по имущественным вопросам. Поскольку квартира была до брака Костика, то, естественно, претендовать на неё Лара и не планировала, прибыль честно поделили поровну, со своей доли Костик купил ей машину, потому что их общая досталась Авдееву.
   Оказавшись, наконец, разведенной, Лара вообще не почувствовала разницы. То есть - никакой. Наверное, она все-таки какой-то душевный инвалид, раз расставание вообще не отразилось на её чувствах и эмоциях.
   А вот мама осталась не просто недовольна, она переживала и плакала, просила подумать ещё раз... Потому что в представлении Лидии Васильевны разведенная женщина оказывалась едва ли не самым ущербным существом, особенно, если родить в браке ребенка она так и не смогла.
   И бесполезно было объяснять, что развод их никак не спровоцирован этой самой бездетностью или какими-то другими подобными вопросами, даже теперь, через пять лет после его факта, она все ещё надеялась, что дочь одумается и попытается снова начать заново. Тем более, что, как зять, Костик её полностью устраивал - не курит, не пьет, работает, по бабам не шатается, что ещё для счастья надо? Доказывать, что Лариса вполне способна сама полностью себя обеспечить, тоже бесполезно.
   Как и держать за мужика только из-за вышеперечисленных качеств не станет, это же не собака, чтобы завести за породу и экстерьер. Нет, мужененавистницей она не стала, но и жить с кем-то только потому, что так принято - противно. Лучше уж одной. Тем более, что случались и в её жизни несколько романов, так что назвать Ларису совсем уж отшельницей и почти монашкой тоже нельзя. Хотя иногда и появлялась какая-то непонятная тоска, особенно, когда смотрела на свою крестницу Марту. Но, скорее, это была тоска от нереализованного материнства, чем желание завести полноценную семью.
   Интересно, не хватит ли маму удар, если она скажет, что решила не обременять себя наличием мужа, а сразу перейдет к деторождению?
   Хотя это тоже, скорее, просто потаенная мысль, которая ещё неизвестно, когда воплотится. Да и ребенку, как бы не хотелось верить в обратное, нужен отец...
   Лариса тряхнула головой, поняв, что слишком уж погрузилась в эти невеселые думы. Грустными они были ещё и потому, что при нынешнем ритме жизни она не может позволить себе не то, что родить ребенка, а завести ту самую собаку, которая с экстерьером. Но поскольку это её устраивало практически всегда, долго унывать Лара не стала. И заела глухую тоску пирожком. В конце концов, фитнесс-центр работает до полуночи, а дома её никто не ждет, чем не способ провести свободный вечер?
  
  
  
  

Глава 4

"Волки уходят в небеса,
Горят холодные глаза.
Приказа "верить в чудеса" -
Не поступало.
И каждый день другая цель:
То стены гор, то горы стен.
И ждет отчаянных гостей
Чужая стая"

Би-2, "Волки"


  
   14 лет назад, где-то в горах южной части Чеченской республики
  
   В щель между дверью и притолокой немного проглядывала луна, и Сашка тупо посматривал на неё одним глазом. Потому что второй не открывался. Да и вся правая сторона лица пульсировала болью, усиливающейся с каждой минутой. Поймать мордой приклад автомата это тебе не хрен собачий...
   - Макс, ты как? - хриплый шепот ободрал горло саднящей болью. Говорить громче не получилось бы, да и просто ни к чему - их пока только отметелили и кинули сюда, а если начнут доставлять проблемы, запросто прирежут, чтобы не шумели. Патроны тратить никто не будет, к тому же ни к чему привлекать внимание лишним шумом.
   - Черный, б**, ладно, я дебил, но ты меня чего не остановил? - голосок у друга был ничуть не лучше, к тому же фраза закончилась тихим стоном. Наверное, и ему досталось ничуть не меньше. Но этот момент Сашка упустил. Когда тебя бьют в пропорции пятеро на одного, оно как-то не до любования окрестностями.
   Бок тоже ныл, но уже не так сильно, хотя ребра слева, скорее всего сломаны. Но Чернышов сдержался, чтобы не полезть щупать, врач из него так себе, все равно ничем не поможет, зато сделать хуже - запросто.
   Теперь, когда получилось немного очухаться, Сашка приподнял голову, тут же загудевшую от боли. И шум в ушах, который сопровождался поднявшейся волной тошноты, тоже не порадовал. Значит, сотряс. Ладно, главное, что живы, остальное все херня. Но вот придумать, как отсюда выбираться, надо срочно.
   Стойкий запах коз и навоза подсказал, что заперли их в хлеву. Ну, и правильно, куда же ещё двух баранов кидать...
   Постепенно привыкший к почти полной темноте глаз смог различить низкий потолок и неровные стены. Скорее всего, мазаные глиной. Но чем это поможет, Сашка и сам пока не понял, они ж не Монте-Кристо - ни ложки, ни семнадцати лет в запасе.
   Зато и дури тоже поуменьшилось. Не факт, что надолго, но кто знает.
   - Ты двигаться можешь? - ощупав себя, Чернышов убедился, что ничего из оружия им не оставили. Не то, чтобы он на это надеялся, но все же. Хоть не связали, уже хлеб.
   - Тебе станцевать, что ли? - шорох сопроводился тихой нецензурщиной. - Руки за спиной связали. Сам-то оклемался?
   - Вроде, да. А чего тогда меня так кинули? - Сашка на ощупь пополз на четвереньках в сторону, откуда доносился голос Максима.
   - Потому что тебя по башке так саданули, что и я подумал, ты кони двинул. Правильно, чему там страдать, кость одна... - несмотря на сдавленное ворчание, в тоне было явное облегчение. И потому что друг жив, и потому что остаться в такой ситуации одному ещё поганее. Сашка и сам это понимал, потому только попытался хмыкнуть, но, почувствовав, как от этого висок прострелило такой болью, что пришлось заскрипеть зубами, чтобы сдержаться от стона, почти рухнул рядом с Максом.
   Конечно, их ждали. И только такие идиоты, у которых ещё детство и благородство в заднице не перестали играть, могли решить, что получилось забраться так далеко, потому что такие ловкие и незаметные. Ниндзя хреновы.
   Стоило только приблизиться к стоящему на отшибе дому, как появились местные. И где только прятались... Да и сами они хороши, тоже, блин, рембо. Ни один из них не успел выстрелить, настолько быстро все произошло. Оно и понятно, что не тягаться служивым, которые полгода назад первый раз боевое оружие в руки взяли, с теми, кто войной живет.
   Сашка успел кого-то вырубить, отстраненно заметив, что Макс тоже зря времени не теряет, но потом, после того, как поймал удар прикладом, уже лежа на земле в полубессознательном состоянии разве что умом понимал, что его с размаху бьют ногами по груди и животу. И вкус крови во рту, соленой и горячей. Дальше и вовсе сплошная чернота, которая рассеялась только несколько минут назад.
   Почему-то только сейчас до него дошло, что здесь очень холодно. Наверное, с губ срывается плотное облако пара, потому что израненные пальцы, вспухшие и почти негнущиеся, казались и вовсе чужими.
   Плотно утрамбованный земляной пол, кое-где притрушенный соломой, тоже не согревал, вытягивая из такого неповоротливого тела остатки тепла и сил, но двигаться нужно обязательно.
   - Руки давай, - сил на то, чтобы говорить, у него почти не оставалось, но нужно обязательно что-то делать, иначе просто вырубится.
   Чем бы Макса не связали, пропитавшаяся кровью веревка скользила между замерзших пальцев, ни на миллиметр не ослабляя узлы. Тут бы лучше нож, но его, во-первых, нет, во-вторых, в таком состоянии Сашка бы, скорее, себе что-нибудь отрезал. Потому, через несколько минут неудачных попыток освободить друга, матерно выругался и привалился спиной к ледяной стене сарая.
   - Нихрена не получается, слишком туго... - дыхание стало совсем уж хриплым и отрывистым, таким, что, кажется, с расстояния в сотню метров услышишь. - Вот тебе и операция по освобождению заложников...
   Макс не отозвался, только сам попробовал дернуть связанными запястьями, но быстро затих, стараясь экономить силы.
   Наверное, будь они не так избиты и вымотаны, давно бы проверили, нет ли рядом ещё кого-нибудь. Но даже когда в противоположном углу кто-то зашевелился, почти не прореагировали.
   - Вы за мной пришли?
   А вот звук совершенно чистой русской речи и удивил, и заставил-таки приподняться. Ещё бы что-нибудь разглядеть, было бы просто роскошно.
   - Ты кто? - рука машинально попыталась нащупать оружие, но пальцы только скользнули по мелкому мусору, усеивающему пол и забивающемуся под ногти.
   Макс тоже шевельнулся, хотя теперь уже и ни к чему пытаться изобразить бесчувственное тело, если тот, кто сейчас заговорил, был тут все время, значит, в курсе, что оба они хоть здоровьем и не блещут, но вполне живы.
   - Ну, вы же за мной? - теперь в голосе появились какие-то глухие жалобные нотки. И ломкость, свойственная совсем молодым пацанам. - Вы от папы?
   Сашка про себя ещё раз выматерился, когда до него дошло, что это и есть тот, за кем они пришли. Значит, не соврал тот боевик, и какого-то мальчишку тут держали. Вот только проку теперь с этого. Разве что ему будет не скучно сидеть, и то, пока у местных настроение есть, а потом просто прирежут в торжественной обстановке, тот и вся канитель.
   - За тобой, за тобой, - это отозвался Макс, который постарался сесть чуть прямее. - Зовут как?
   То ли луна снова спряталась, то ли просто дело к рассвету, но, казалось, потемнело ещё сильнее. Во всяком случае, густые тени, заполнившие углы хибары стали ещё плотнее и непрогляднее. Или это у Сашки последний рабочий глаз начал из строя выходить. Хотя, если не шевелиться, то ещё и вполне терпимо, а вот стоит повернуться, так и вовсе почти искры из глаз...
   - Если вы от папы, то должны знать, как меня зовут.
   Малый не дурак, потому, услышав этот вопрос, затаился в своем углу и приближаться не спешил. А без помощи этого пацаненка развязать веревку на Максе не получится, поэтому пришлось применять военную хитрость.
   - А то ты сам не знаешь, сколько тут по таким же сараям рабов и заложников сидит, - Сашка подтянул ноги ближе и сгруппировался на случай, если придется этого кавказского пленника ловить по всему сараю. Потому что шанс на побег - если он у них есть вообще - нужно использовать сегодня. Да, они оба избиты почти до потери сознания. И местные про это знают, поэтому сегодня будут стеречь чисто условно. И потом, кто его знает, будет ли вообще возможность рыпнуться, тут с такими, как они просто - или в рабство, пока не сдохнешь от побоев и голода, или быстренько убьют. - Хочешь сказать, что не подтвердишь, если назовем не твоё имя?
   Теперь из угла донеслось громкое сопение, наверное, пацан решал, что важнее - обида или хотя бы такая мифическая возможность выбраться отсюда.
   - Тимофей... - шорох приблизился и Сашкиной руки на секунду что-то коснулось. - Вы же мне поможете, да? - это прозвучало совсем тихо и как-то обреченно. Видимо, этот Тимофей и сам прекрасно понимал, что и как, но лишить себя хотя бы крохотной надежды не мог.
   - Если ты поможешь нам, - стараясь не напугать, Чернышов немного передвинулся, но как-то неудачно, пришлось даже губу до крови прокусить, чтобы перетерпеть прострелившую бок боль. - Давно тут сидишь?
   - А какой сейчас месяц?
   Да уж, календаря в этом хлеву явно нет...
   - Начало апреля. Поможешь веревки развязать?
   - Попробую, - судя по всему, пацан пожал плечами и приблизился вплотную. - Меня в сентябре увезли...
   В нос Сашке ударил запах немытого тела и какой-то химии, немного похожей на лекарство. От этого коктейля ароматов даже в горле запершило, но Чернышов и не подумал дернуться или как-то это обозначить. Если просидишь в таких почти "пятизвездочных" условиях полгода, не так вонять начнешь.
   - Ты знаешь, как отсюда выбраться? - примолкший Макс зашипел, когда Тимофей первый раз дернул за веревку, пытаясь размотать накрученные узлы.
   - Знаю. Я как-то пытался убежать...
   Сашка, несмотря на то, что и так видел только одним глазом, а любая мимика давалась почти муками, нахмурился, потому что теперь рассмотрел их невольного помощника.
   Мальчишке лет тринадцать, вряд ли больше. Худой, с отросшими волосами, прикрывавшими грязное лицо. Выражения глаз было не рассмотреть, но, скорее всего, ничего, соответствующего возрасту, там не будет.
   Но насторожило даже не это, а то, как он двигался. Дергано, рвано. И этот запах не то аптеки, не то просто вонь от медленно гниющей раны усилился, когда Тимофей повернулся.
   Уже понимая, что это означает, Чернышов перехватил левую руку мальчишки, не обращая внимания на то, как он от этого дернулся.
   Запястье было обмотано плотным слоем каких-то вонючих заскорузлых тряпок, переходящих и на ладонь. Пацан молча вскинулся всем телом, пытаясь отодвинуть Сашку, но сил на это не хватило, ведь совсем ещё ребенок...
   Чтобы окончательно убедиться в догадке, хватило пары секунд и одного прикосновения, а потом Чернышов осторожно отпустил мальчонку.
   Да, вот теперь понятно намного больше - и почему он тут оказался, и что действительно пытался убежать. Первый ушел, как подтверждение, что мальчик у боевиков, второй - в наказание и назидание, чтобы больше не пытался удрать.
   На обмотанной импровизированным бинтом левой руке ребенка остались только куцые обрубки мизинца и безымянного пальца.
  
  
   2013 год
  
  
   Попотеть у неё получилось, но вот только, к сожалению, не в спортзале.
   Казалось бы, мелочь какая - набросать предварительную смету. Ага... Перед этим просчитать все площади, прикинуть по материалам и при этом не забывать о здравом смысле.
   И ведь до чего сильно было искушение от щедрот души таки хлопнуть где-нибудь лишний нолик... Но Лариса бестрепетной рукой этот недостойный порыв задушила, потому что не для того она долго и старательно зарабатывала репутацию, чтобы сейчас по бабской глупости и мстительности ею рискнуть. Да и просто совесть не позволит, потому что личное это личное, а рабочее - это рабочее. И ни к чему эти два понятия смешивать, а уж тем более настолько низко и подленько пользоваться моментом.
   В конце концов, они с Сашкой друг другу никто, да и не особо Ларе хотелось каких-то дополнительных выяснений. Все равно видеться они практически не будут, не станет Чернышов торчать безвылазно на ремонте, у него явно своих дел хватает, чтобы тратить драгоценное время на такую ерунду. Да и самой Ларисе там придется бывать пару, от силы, тройку раз в неделю. Как правило - внезапно и незапланированно, чтобы рабочие не расслаблялись и не попытались халтурить. Потому как работать они с Костиком предпочитали не за страх, а на совесть.
   Подбив предварительный итог по черновой отделке, она только тоскливо вздохнула, глянув на часы. Уже начало десятого, пока доделает, соберется и доедет, до закрытия останется, максимум, час. Да и вставать завтра в половине восьмого, с базы строительных материалов днем отзвонили, что пришла заказанная пару недель назад партия дорогущей итальянской плитки. Оно, конечно, можно было бы отправить кого-то из ребят, а то и сразу плиточника припахать, чтобы забрал свою будущую работу, но как потом искать того, что коцнул пяток-другой плиток? Естественно, брали с запасом, но ведь и закон подлости тоже никто не отменял, значит, разобьют на одну-две больше, чем есть в том самом запасе. А если учесть, что в наличии именно этого артикула нет, значит, придется снова заказывать, ждать, уговаривать клиентов не бузить... Нет, уж проще самой проследить за процессом, заодно напомнить подчиненным, что начальство в курсе всего и внимательно бдит, так что надо работать, а не создавать видимость.
   К счастью, Сашкин адрес электронной почты оказался выбит на его визитке, иначе пришлось бы звонить домой Алинке, у той всегда, даже, наверное, во сне координаты всех их заказчиков под рукой.
   Отправив предварительную смету, Лариса немного поскучала, потягиваясь и делая вид, что смотрит на цветы, оккупировавшие подоконник. Вот интересно, она их вчера поливала или забыла? Даже полезла проверять, тут же вляпавшись пальцем во влажный грунт.
   И пока мыла руки, старательно думала обо всем, кроме того, что так и подмывало сделать. А потом все-таки не выдержала, потому, ругая себя за отсутствующую силу воли, вбила Сашкины данные в поисковик.
   Единственным, что успокаивало, была мысль, что это она не из простого любопытства, а исключительно для пользы дела. Кто его знает, может у них не хватит денег, чтобы оплатить весь комплекс услуг? О таком нужно знать заранее! О том факте, что стоимость одной только его машины вполне покроет расходы на ремонт квартиры, Лариса старалась не думать, пока читала выскочившие ссылки.
   Конечно, найти сразу и все это вообще из области фантастики, к тому же, неизвестно, насколько Чернышов публичный человек.
   Так и оказалось, потому что из всего, что нашла в свободном доступе, Лариса вынесла только уже припомнившийся факт - работает Сашка ведущим финансовым аудитором. Это она прочла на официальном сайте компании, на которую Чернышов и трудится.
   Ага, а то сама не знала об этом раньше... Да и не девочка уже, чтобы верить всему, что где-то написано.
   Хотя повода приезжать с какой-то другой целью Лара просто не видела. Ладно бы работали на кого-то, и хозяин решил проверить, не оборзели ли подчиненные, воруя больше положенного, так они с Костиком владеют равными долями организации, а кроме них учредителей нет.
   Но извечная нелюбовь почти любого русского человека к фискалам не давала расслабиться. Может, налоговая всполошилась? Да даже если и она, конечно, нарушения найдут, иначе что это за проверка, если по итогам ни предписания, ни штрафа, но и бухгалтер сидит тоже не исключительно для красоты. Естественно, все доходы в отчетах не фигурировали, так и по миру пойти недолго, но и особо не наглели, укрывая не больше половины реально заработанного. В конце концов, не все же платежи проводятся через банк, многое и просто налом на руки...
   Нет, все-таки у налоговиков и методы другие, да и денег, чтобы нанять Чернышова, точно пожалели бы. Уж что-что, а оценивать стоимость недвижимости Лариса умела.
   Да уж, загадок все больше, просвета и не видно, так что, наверное, придется согласиться с прискорбным фактом - у неё начинается паранойя. Сегодня начала подозревать во всем подряд бывшего знакомого, завтра почудится слежка, а потом и здравствуй, комната с мягкими стенами...
   Звонить Ириске было уже поздно, поэтому Лариса приняла, наверное, единственно верное и рациональное решение - лечь спать. Может, и правда в русских народных сказках зерно истины про то, что утро вечера мудренее, не просто так проскакивает?
   Только вместо того, чтобы сразу уснуть, Лара сначала вертелась, как будто на крошках от сухарей лежала, а потом притихла.
   Все-таки память, особенно та, которая пробуждается, когда совсем не надо, штука коварная и отвратительная. Почему-то в голову сразу полезли воспоминания, считавшиеся уже давно-давно похороненными. Например, то, что Сашку она последний раз видела не так давно, как самой хочется думать. Но, если придираться к словам, это и не было встречей - он её точно не заметил.
   Потому что, когда стоишь над свежими могилами своих родителей, как-то не до того, чтобы вертеть головой по сторонам.
   Вот сейчас Лариса осознала особенно четко, что те совсем далекие события ему если не простила, то просто максимально попыталась спрятать, забыть и не вытаскивать на белый свет, а вот тот факт, что он не был на похоронах собственных родителей, простить до сих пор не могла. И ведь это совершенно иррационально, кто она такая, чтобы обвинять его в этом, к тому же Лара прекрасно знала, что Сашка физически не мог присутствовать - его не было в стране, и об аварии, которая унесла жизни дядь Саши и теть Нины, вообще узнал только через три дня, а до сих пор руки в кулаки сжимались.
   Даже тот факт, что его родители не особо одобряли её в качестве девушки сына, не обижал. А уж когда Сашка уехал, так и вовсе она осталась только подругой Ириски, и причины недолюбливать если не исчезли полностью, то явно почти сгладились.
   Лариса залезла с головой под одеяло, старательно жмурясь и стараясь прогнать видение того, как молодой мужчина стоит возле свежей грубо сколоченой лавки, сжимая в руках букет белых лилий.
   Сжимая так, что стебли начали ломаться, а крупные цветы, склоняя головы, медленно покрывали темные холмики земли осыпающимися лепестками. Один, за ним второй...
   Дальше она не смотрела, предпочтя уйти, чтобы не вырвалась эта клокочущая ярость, которая могла вот-вот смениться плачем. Поэтому не видела, как долго Сашка простоял на кладбище.
   Но из памяти этот момент постаралась стереть, и на протяжении почти семи лет это получалось, а вот теперь почему-то не сработало, когда очень надо...
   Ладно, этот бесконечный день, наконец-то, завершен, а завтра вторник, уж он-то точно будет лучше. Потому что хуже, чем сегодняшний, Лара припомнить не могла давно.
  
  
  
  

Глава 5

  
  

"Если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят..."

народная мудрость

  
  
  
  
   Что там было про "человек предполагает, а Бог располагает"? Правильная фраза, иначе и не скажешь. Потому что утро для Лары началось хоть и продуктивно, но не особо радостно - оказывается, заказ привезли, но не их, потому что кто-то посмотрел не туда, перепутав номера накладных. Нет, это как раз ещё и терпимо, все мы люди, всякое может случиться. Но какого черта было орать на неё, Лара не поняла, так что пришлось идти и стучать старшему менеджеру. Не от исключительной пакостности натуры, просто нужно уметь держать себя в руках и не кидаться на ни в чем не повинных людей.
   Это горе Лариса запивала в своем кабинете сладким кофе со сливками, который так удавался Алине. Естественно, жаловаться ни помощнице, ни Костику не станет, потому как мелкие рабочие неурядицы всегда были и будут привычной реалией повседневности.
   - Привет, Ларис, - стоило вспомнить про начальство, как оно тут же явилось пред ясны очи. Даже настораживающе как-то, чтобы Константин и до одиннадцати были на работе...
   - И тебе доброго утра, - Лара отставила чашку и улыбнулась, предлагая переходить к сути вопроса. - Чего хотел?
   - А почему сразу "хотел"?
   - Ну, тогда чего ты до сих пор хочешь? - крышку ноута она прикрыла, чтобы не отвлекаться от разговора. - Сейчас ещё даже десяти нет, последний раз ты так рано появлялся, когда у нас были делегаты от инспекции по охране труда. Опять какая-то проверка?
   - Сплюнь и по столу постучи. Три раза! Хотел спросить, как прошел вчерашний выезд на объект.
   Лариса немного насторожилась. Не то, чтобы это было из ряда вон выходящее, но уже очень давно Костик таких вопросов не задавал, с чего тогда этот интерес?
   - Нормально, ничего такого... - она и плечами пожала, показывая, что не понимает причины беспокойства. - Ты можешь по-человечески объяснить, из-за чего переживаешь?
   - Да какие там переживания! - Костик отмахнулся и, заметно расслабившись, откинулся на спинку кресла для посетителей. - Ты этого Чернышова откуда знаешь?
   - Училась в одном классе с его сестрой.
   - Да? Мне показалось, что ты еле сдержалась, чтобы не кинуться выцарапывать ему глаза...
   Лариса хмыкнула и, допив кофе, улыбнулась визави.
   - Перекрестился бы. Мы с ним последний раз виделись ещё едва ли не в советские времена, с какой стати мне ему теперь в глаза кидаться?
   - Вот и я не совсем понял, но взгляд у тебя был нехороший... - Костик все равно с долей сомнения посматривал на Лару. Вроде, и верил ей, и за все то время, что знал, она ни одного настоящего скандала не закатила, но ведь и галлюцинациями не страдает, значит, было что-то в новом заказчике, вызывающее у Наумовой не просто раздражение, а злость...
   - Переутомился ты, ясный сокол, уже мерещиться начинает, - Лариса и сама не смогла бы объяснить, с чего скрывать тот факт, что когда-то они с Сан Санычем были близки. Вот просто не хотелось, и все тут! Даже в бытность супругами они с Костиком не затрагивали вопросы бывших отношений друг друга, не хватает только начать восполнять этот пробел сейчас. - А почему ты этим так заинтересовался?
   - Потому что он настаивает на работе именно с тобой. Это само собой подозрительно. Вот я и хочу понять, сможешь его на постоянной основе видеть, или лучше ненавязчиво перекинуть на кого-то другого.
   - Если я правильно поняла, кто-то меня Чернышову порекомендовал, - Лара не стала подтверждать, что и её этот факт настораживал, потому продолжила сохранять невозмутимость. - Кстати, не знаешь, кто именно? И вообще, как он вышел на нашу фирму? У него же и прописка питерская, и живет он в славном городе на Неве.
   - А ты откуда знаешь, где он живет, и какая у него прописка? - Костик сразу оживился, даже очки в тонкой оправе на нос приспустил. Мог бы и не напрягаться, все равно зрение у него почти стопроцентное, а очки носит исключительно для придания интеллигентности виду и образу.
   - Слушай, ты реально заработался... У него же были копии всех документов, в том числе договора купли-продажи квартиры, там все его данные. И повторяю ещё раз - я дружу с его сестрой.
   - Так, может, это она тебя ему и порекомендовала?
   - Нет, я у Иры вчера спрашивала, - Лариса досадливо сморщила нос, но тут же исправилась, вспомнив, что именно так и наживаются морщины. - Мне просто интересно, кто нам рекламу дает, да и потом, нужно отблагодарить человека за то, что подогнал нового клиента.
   Отмазка была немного слабоватой, но Костик удовлетворенно кивнул. Да, они и в самом деле старались не только не терять старых контактов, но и делать мелкие презенты тем, кто помогал развиваться.
   - Он мне позвонил позавчера, сказал, что от одного общего знакомого - Пашки, с которым я дружил ещё в детстве. Тот ему расписал, какие мы с тобой молодцы, Чернышов справки навел, вот и нарисовался.
   - Ааа... - Лара задумчиво постучала кончиками пальцев по столешнице. - Что-то не припомню у нас такого клиента, как твой этот Пашка...
   - Мы ему ничего и не делали, я пару лет назад его встретил на одной пьянке, вот и разговорились. Теперь иногда созваниваемся и встречаемся, когда он сюда приезжает.
   Так, вот теперь все понятно, и от души у Ларисы немного отлегло. Действительно, где же ещё можно обговорить работу, кроме как в бане с пивом и девками. Но как раз это и не удивляло, ничто так не способствует развитию дела, как хорошие личные знакомства. Это она уяснила уже очень давно, поэтому даже с теми, кому приходилось отказывать в услугах, либо же возникали какие-то конфликтные ситуации, старалась решать все миром и расставаться если не друзьями, то и не тая друг на друга зла.
   - Так что там по его объекту?
   Наумова коротко рассказала, как прошло вчерашнее рандеву, естественно, опустив приглашение её в более неформальную обстановку для предания совместным воспоминаниям и даже показала предварительную смету, за что получила одобрение Костика в виде поглаживания по макушке и удовлетворенного: "Умница, дочка".
   - Так что все под контролем, как только подпишет договор и внесет задаток, начнем работать, у нас как раз бригада, которая делает обувной на проспекте Мира, освободится, сразу перекину туда.
   - А в магазин отделочников отправишь?
   - Нет, рано пока, там ещё штукатурка не просохла. Кстати, хорошо, что напомнил, надо не забыть завезти туда тепловые пушки, чтобы это дело ускорить.
   Больше вопросами былых отношений Костик её не трогал, да и вообще предпочел самоустраниться, ибо в их тандеме был больше организатором, чем реальным руководителем процессами. Ларису это совершенно устраивало, потому что у неё просто не хватило бы нервов и усидчивости решать все щекотливые вопросы с разрешениями, проверками и прочей бумажной ерундистикой. То ли дело руководство реальной работой!
   Так что друг другу они дорогу не перебегали, каждый занимая свою нишу, что позволяло иметь относительную свободу и простор для фантазии. Первое время Лариса опасалась, что им, как бывшим супругам, окажется не просто работать вместе, но потом стало понятно, что все нормально, все равно отношения к концу брака были больше безразлично-платонические, чем какие-либо ещё. Знакомые только удивленно хмыкали, глядя на такое тесное сотрудничество и даже дружбу, но вскоре привыкли, и даже подкалывать на эту тему перестали.
   Проводив Костика из кабинета, Лариса немного расслабилась и даже про себя посмеялась над собственной подозрительностью. Надо же, все, оказывается, так элементарно, а она тут уже почти шпионский триллер нагородила... В конце концов, если она сама вполне мирно и успешно уживается в одной организации с бывшим мужем, то почему бы и Сашке не придерживаться тех же взглядов на минувшее и не относиться ко всему проще. Да, спали, да, даже о свадьбе поговаривали, так когда это было... Мало ли, сколько у него по всей стране таких бывших невест, может, он со всеми потом сотрудничает.
   От этой мысли настроение незаметно, но неуклонно испортилось. Нет, естественно, Лариса не ревновала - избави Боже! Она даже сомневалась, что остались ещё какие-то чувства к Чернышову, помимо патологической неприязни, но и мысль, что не она одна была доверчивой дурочкой, тоже не согрела.
   Ай, опять мозгоедством занялась, ведь зарекалась же. Ладно, пора завязывать и браться за ум, потому что Ларисину работу за неё никто не сделает, вот и хватит ерундой страдать...
  
  
  
   14 лет назад, где-то в горах южной части Чеченской республики
  
  
   Мальчишка отполз обратно в свой угол и затаился. Было слышно только хрипловатое надсадное дыхание, и то тщательно подавляемое, хотя получалось это не очень хорошо. Тихие Максовы чертыханья, пока он растирал занемевшие кисти, остались единственным почти нормальным звуком. Или так казалось Сашке, потому что шум крови в ушах то становился громче, грозя перекрыть все остальные скрипы и шебуршания, то стихал, и тогда виски начинало ломить от ледяной боли, острыми когтями впивающейся в голову, словно кто-то пытался сходу вскрыть ему черепушку.
   На улице стало ещё темнее, но морось, вроде, закончилась. Во всяком случае, теперь не было слышно тихого шороха капель, зато стылая промозглость стала ещё острее и ощутимее. Даже заколотило все тело, и захотелось свернуться калачиком, чтобы сохранить хотя бы минимальные остатки тепла.
   - Если меня снова поймают... - голос Тимофея, несмотря на то, что мальчик говорил шепотом, показался очень громким. Таким, что Сашка невольно оглянулся - нет ли кого поблизости, кому не надо этого слышать.
   - Не поймают, - с чего Чернышов был так в этом уверен, и сам не понимал, вот только ощущение замызганных тряпок под собственными пальцами было таким, что ладони зачесались и суставы заломило. Как и зубы, которые Сашка с силой сжал. Понятно, что жалость это не то чувство, которому в этот момент можно давать волю, но избавиться от него не мог. Да, ему было жаль этого пацаненка, который сейчас больше похож на дикого зверька. И зверек этот готов драться с любым, кто покусится на то минимальное, что у него есть. А осталась у Тимофея только жизнь.
   И в том, что деньги за выкуп уже давно переведены, был уверен. Только никого это не волнует, тут живут другими принципами, по сути, никто парнишку возвращать и не собирался, пригодится ещё. Если не для постоянного вытягивания бабла из родителей, то как раб. Или тот, на ком можно сорвать дурное настроение...
   - Тим, - Максим закончил истязать себя массажем и попытался подняться. Судя по ставшим совсем нецензурным выражениям, избитому организму эта затея удачной не показалась. - Если мы не уйдем отсюда, нас убьют. Может, не сегодня, но скоро все равно сдохнем. Не знаю, как ты, а мы хотим попытаться выжить. Если не хочешь, оставайся, пойдем сами.
   Вранье, конечно, им позарез нужен проводник. Лучше бы кто-то из местных, но это уже совсем из области фантастики.
   Судя по легкому шороху, мальчик подвинулся чуть ближе. Да и голос прозвучал совсем рядом.
   - Если не получится... - он громко сглотнул, но продолжил так же твердо, хотя и тихо. - Я не хочу доставаться им живым.
   Чернышов и сам услышал собственный сиплый выдох, когда воздух быстро и резко покинул грудную клетку. И Макс тоже на секунду задержал дыхание от понимания, о чём именно просит мальчик.
   - Не достанешься. Никто из нас троих не достанется, - Сашка глубоко вздохнул прежде, чем ответить. - Обещаю.
   Не то, чтобы у него цвела и пахла страсть к суициду, но чем вернуться сюда, а потом быть прилюдно казненным... Альтернатива казалась не то, чтобы заманчивее, но реальнее и как-то честнее.
   - Не обманешь? - теперь мальчик подполз вплотную, так, что стоило шевельнуть рукой, и Сашка мог бы до него дотронуться.
   - Слово даю.
   - Хорошо.
   На несколько секунд пацан явно растерялся. Наверное, слишком давно никто его не выслушивал и делал так, как предлагал Тимофей.
   - Здесь много боевиков? - Макс до этого в их разговор не вмешивался, хотя исходящее от него волнами неодобрение разве что на вкус нельзя было попробовать.
   - Не знаю... Но оружия много, - мальчик зашептал торопливо, иногда проглатывая окончания. - У старосты в доме целый склад есть, я сам видел.
   - Как ты мог увидеть, если все время тут сидел?
   Вопрос, действительно, интересный - с чего вдруг заложника удостоили такой чести?
   - У него сын есть, - Тимофей машинально сгорбился, приподняв худые плечи и подтянув коленки в инстинктивной попытке прикрыть живот. - Он показывал, пока отца дома не было. Говорил, что этим будет убивать русских свиней...
   Да уж, вот такая наследственность... Но война есть война, тут живут и думают совсем не так, как в мирной жизни. И ненависти к конкретным людям нет, есть желание победить. А цена - дело каждой конкретной совести.
   - До него нам не добраться, - Сашка, пользуясь темнотой, поморщился от боли, встав во весь рост. Хотя приходилось пригибать голову, все-таки потолок хлева был совсем невысоким. - Так что прорываться - дохлый номер. Нужно постараться незаметно уйти, пока они ничего такого не ожидают.
   - За деревней есть наблюдательные посты, - поняв, что никто от его слов отмахиваться не собирается, Тимофей заговорил уже немного увереннее. И почти прилип к боку Чернышова.
   - Знаешь, где они? - Макс, на ощупь проверив шнурки на берцах, крадучись приблизился к двери. Там было совершенно тихо, но в то, что их оставили без охраны, верилось откровенно слабо.
   - Нет...
   - Ладно, пойдем наудачу, - Сашка тоже поправил одежду, но наклоняться не стал, слишком уж кружится голова. Но сейчас совсем не до того, поэтому Чернышов просто старался не делать резких движений. - Из-за моей спины не выходи, понял?
   - Хорошо...
   Естественно, дверь была заперта. Но, видимо, такое количество пленников для аула было внове, поэтому с той стороны оказался не солидный амбарный замок, а просто упертая в перекладину полотна крепкая палка. На то, чтобы заставить её упасть, ушло минут пять интенсивного, хотя и аккуратного раскачивания двери. Не хватает только при попытке бегства перебудить всех жителей. Палку Макс поволок с собой, оружие так себе, но хоть что-то.
   Воздух на улице отнюдь не собирался пьянить ароматом свободы, поэтому останавливаться, чтобы им подышать, парни не стали. Зато тут было чуть светлее. Конечно, до полноценного рассвета ещё час, а то и полтора, и это плохо. Бежать белым днем вообще затея дохлая, но боевики днем стараются особо на глаза российским военным не показываться, сохраняя хотя бы видимость законопослушности. Те точно так же делали вид, что им верят. Потому что иначе может так получиться, что после зачистки жить тут будет просто некому. А оставлять за собой выжженную безлюдную землю никто не хотел.
   Небо полностью затянуло тучами, так плотно оккупировавшими горизонт, что с трудом получалось рассмотреть даже свои руки вплотную поднесенные к лицу.
   В домишках было все так же темно, разве что где-то впереди сквозь сизо-черную мглу подслеповато поблескивал огонек. Наверное, все же кого-то оставили сторожить пленников.
   Сашка перехватил мальчика за плечо, одновременно прижав пальцы к его губам, чтобы болтовней не выдать своего присутствия. Тимофей сначала медленно кивнул, а потом мотнул головой, и Чернышов отпустил пацана. Если он смог не просто выжить, но и пытался убежать, значит, не совсем безнадежен. Хотя, вполне возможно, ему просто это позволяли, упиваясь паникой и растерянностью жертвы. Дать иллюзорную возможность вырваться на волю, а потом снова запереть, да ещё и жестоко наказав. Тут ещё и не такое случается...
   Огонек светился в небольшой лачужке, которую домиком и назвать-то не получалось. Только когда приблизились почти вплотную, стало понятно, для чего она предназначена - пожилая сгорбленная женщина в свете висящего под самым потолком фонаря собиралась печь лепешки.
   Каменная печь, исходящая даже не теплом, а жаром, и запах хлеба.
   Сразу же захотелось есть, от этого аромата пришлось несколько раз сглотнуть слюну, но подкрасться незаметно не получилось - женщина повернулась и посмотрела в упор на Максима. Тот от неожиданности на секунду растерялся, так и замерев на полусогнутых ногах. А испещренная морщинами старуха уже открыла рот, чтобы закричать.
   И тут же закрыла его, посмотрев за спины парней. Именно туда, где из густой тени показался Тимофей. Мальчишка тоже ничего не сказал, молча остановившись рядом с женщиной. Она неодобрительно поджала сухие губы, отчего выдающийся вперед подбородок и седые брови сделали её похожей на Бабу-Ягу, и мотнула головой, повязанной темно-зеленым платком, показав куда-то влево.
   А потом снова отвернулась к печи, перестав обращать внимание на стоящих совсем рядом парней. И даже снова начала потихоньку мурлыкать себе под нос какой-то заунывно-монотонный мотив, от которого мороз по коже пробирал - слишком уж похоже на заупокойную.
   - Идемте, - Тимофей не столько сказал, сколько проартикулировал губами и тоже кивнул в ту же сторону, куда чуть раньше направляла старуха.
   Верить этой карге было слишком уж неосмотрительно, но выбора все равно не оставалось, не нужно и переглядываться, чтобы понять - не смогут ни Сашка, ни Макс тронуть бабку. Про убить никто не говорит, просто оглушить, и то рука не поднимется... Слабаки.
   Никто из них так и не понял, откуда они появились.
   Ведь уже почти вышли в лес, последние дома остались в нескольких десятках метров позади, скрытые за сомкнувшейся стеной кустов. Тут темнота была особенно концентрированной, словно кто-то от души плеснул в воздух чернил. Разве что только движение и угадывалось, только вблизи и очень смутно.
   Ещё секунду назад рядом никого не было, а теперь в спину уперлось дуло оружейного ствола, и на русском с сильным акцентом кто-то сказал:
   - Стой.
   Сашка послушно замер, чувствуя, как изнутри поднимается не просто горячая, а обжигающая волна. Злости и ненависти. С примесью, чего скрывать, страха. Не потому что снова попадут в плен, он достаточно понимал ситуацию, чтобы не строить иллюзий. Потому что придется выполнить данное Тимофею обещание. А сделать этого не сможет, как не смог и причинить зло той старухе. Да, он уже убивал, но то врага, которого видишь в прицеле, но вот так пацаненка, который тебе поверил...
   Чернышов и сам себя удивил такой прытью, когда мгновенно развернулся и кинулся на стоящего позади него мужика. Да и Тимофей не подвел - мальчишку сразу просто не заметили, и вместо того, чтобы убежать или просто не вмешиваться, он бросился вниз, подбивая под коленки, отчего они втроем рухнули на ледяную мокрую землю, едва ли не чавкнувшую от принятия такого веса.
   Наверное, им повезло - падая, Сашка как-то умудрился оказаться сверху, зажимая лицо боевика грязным рукавом своей куртки, не дав сразу крикнуть. Да и, скорее всего, немного оглушил, раз автомат выпал из рук. Вот только противник был в гораздо лучшем состоянии, и не прошло и нескольких секунд, как уже Чернышова вжимали спиной в грязь, просачивающуюся сквозь одежду. Конечно, на это было плевать. Как и на тихую возню рядом - Максим тоже не собирался сдаваться без боя.
   Самое главное, не дать закричать и предупредить своих, это как раз понятно. Потому Сашка и сжал руки на шее боевика, стараясь не замечать ни боли, ни усталости, ни уже плывущих перед глазами ярких кругов.
   Остались только инстинкты зверя.
   Выжить любой ценой, хоть зубами горло рвать.
   Наверное, если бы представилась возможность, так бы и сделал, но чего нет, того нет, поэтому только сильнее стискивал ладони, пальцами впиваясь в теплую кожу, чувствуя, как по рукам потекла кровь. Его ли или чужая - какая разница. Зверю все равно.
   Мужик захрипел, пытаясь вывернуться из Сашкиной хватки, но тем самым только помог - правая ладонь Чернышова как-то очень уж удачно оказалась под подбородком врага, осталось только немного помочь себе другой...
   Под ладонями тихо хрустнуло, и мгновенно отяжелевшее тело навалилось на парня, все ещё продолжающего гнуть и корежить, хоть и теплый, но уже труп.
   - Эх, утихни, - тихий шепот Макса, раздавшийся совсем рядом, немного разогнал туман бешеной ярости, и Сашка попытался оттолкнуть мертвеца. Не сразу, но это получилось, и Чернышов с трудом приподнялся, садясь и очумело осматриваясь.
   Все та же ночь, тишина.
   Да и вообще прошло, от силы, пару минут, с чего бы всему поменяться... Но ощущения были такими, как будто несколько часов провел, елозя по скользкой земле.
   - Где пацан? - собственный голос показался странным, словно чужим. Наверное, и его немного придушили, просто сразу не заметил, в такой-то горячке. Но сип получился знатный.
   - Я тут.
   Тимофей оказался под соседним кустом, сбившийся в комок и только испуганно блестящий глазами. Но когда Сашка протянул ему руку, не отдернулся, разве что чуть втянул голову в плечи.
   - Спасибо, что помог.
   - Потом поцелуетесь, надо тикать, - Макс, ухватив Чернышова за воротник куртки, помог подняться. - Если успели позвать, нам трындец. Если нет - будет, как только увидят, что нас нет. И их.
   Он кивнул туда, где неподвижно лежало тело одного из боевиков. А потом чуть правее. Значит, не почудилось, и Максу тоже досталось.
   Дорога через ночной лес запомнилась смутно.
   Разве что хлещущие по лицу мокрые ветки, с которых за шиворот тут же выливается ледяная вода. Хотя именно благодаря такому "душу", Сашка ещё держался на ногах, не теряя сознание.
   Сушняк и корни, заставляющие спотыкаться через шаг.
   Гудящая в висках и затылке боль, иногда становящаяся настолько сильной, что тошнота подступала к горлу, и больше всего хотелось сунуть башку в прорубь, чтобы холод снял постоянно сжимающийся огненный обруч.
   Жар, волнами накатывающий и так же внезапно отступающий. Совершенно бесконтрольно, после которого тело оказывалось покрыто испариной, тут же выстывающей на холоде. Дальше начинался озноб, от которого Сашка трясся крупной дрожью, но, сжимая зубы, терпел. Потому что он мужик, а не дитё и не баба, чтобы хныкать. И если он упадет, то силы встать уже вряд ли найдет. А Макс же придурок, ему хватит ума попытаться тащить на себе. Так их и порешат.
   Зато почему-то очень отчетливо запомнилось прерывистое дыхание Тимофея, который сначала сопел Сашке в затылок, стараясь ни на шаг не отстать, идти след в след. Потом он догнал Чернышова и вцепился рукав его куртки. Легкости и скорости движения это ни одному, ни второму не добавило, но Сашка молчал, не одергивал. Если ему так легче, хрен с ним, пусть держится. Может, когда в очередной раз споткнется, сам отцепится. Или поддержит, когда оступится Чернышов...
  
  
  
  

Глава 6

"-- Ве-ерка!
-- Чаво?
-- Чаво-чаво. Как без мужика с детьми останешься, дура? Да и не бьет он тебя, чего зря наговариваешь?
-- Ничего. Пусть посидит недельку, охолонется малость!"

х/ф "Брежнев, 2005 г.

  
  
  
  
   Даже разыгравшаяся паранойя притихла, когда выяснилось, что Чернышов с отправленной предварительной сметой согласился, перевел аванс и растаял в туманной дали. Или куда там его ещё черти унесли.
   Но, в любом случае, следующие пару недель было настолько тихо и спокойно, что Лариса успела обругать себя паникершей и истеричкой. Нет, вот действительно, чего привязалась к человеку... Ну, было у них что-то по неразумной юности, это же не повод теперь подозревать Сашку во всех грехах. Даже если очень хочется.
   Эх, пора уже взрослеть, Ларочка, пора... А то так до пенсии и будешь лелеять обиды прошлого.
   От этой мысли и вовсе захотелось сплюнуть с досады. Нашла, чем себя утешить с утра пораньше.
   Тем более, выдалось оно самое, что ни на есть, поганое, под стать настроению - уже третий день шел нудный колючий дождь, от которого казалось, будто стоит не поздняя весна, а конец сентября. Ещё и работе мешает, ребята жаловались, что по такой погоде укладывать садовые дорожки не могут. Конечно, Лариса могла бы с этим поспорить, но было лень.
   Не то, чтобы одолела черная хандра и тоска по бессмысленно прожитым годам, но холодная сонная хмарь за окном действовала не хуже, чем на муху. Во всяком случае, Костик, пообщавшись вчера полчаса, поморщился и посоветовал кусать не всех подряд, а только выборочно.
   Может, она бы так и предавалась невеселым мыслям, если бы не звонок Ириски. Хотя, судя по мрачному голосу, Ирку жизнь тоже не особо радовала, но и настроения, чтобы повеситься, не наблюдалось.
   - Привет, чего делаешь? - наверное, плохое настроение было у всех представительниц женского пола, потому что Мартышкина собака Чапа тоскливо подвывала и поскуливала.
   - Доброе утро. Завтракать собираюсь, - есть как раз не хотелось, и Лариса охотно оторвалась от рассматривания коробки с мюсли.
   - А, ну приятного аппетита...
   - Что случилось?
   Про то, что у подруги не все ладно, можно было вслух и не упоминать. Просто когда Ириска говорит таким голосом, значит, нужно срочно организовывать центр психологической поддержки. Или отдых от домашних и бутылочку текилы. Лариса предпочла бы первое, потому что от кактусовой водки у неё сильно болела голова, да и кто в своем уме злоупотребляет ею утром?
   - Валерка загулял...
   Лара только выдохнула сквозь зубы, хотя очень хотелось грубо и некрасиво выругаться. И остановило отнюдь не понимание, что женщину это не красит. Просто даже среди весьма обширных знаний русского матерного не было слов, в полной мере передающих ею отношение к мужу подруги.
   - Он дома? - коробка с мюсли словно сама собой оказалась закинута на законное место, а Лариса, на ходу стаскивая домашнюю футболку, прошла в спальню.
   - Нет. Марта в школе.
   - Сейчас еду. Что привезти? - решив, что один день без неё на работе вполне продержатся, Наумова одной рукой попыталась натянуть джинсы, но ещё влажная после недавнего душа кожа не особо давала это сделать.
   - Яду. Крысиного.
   - Ириш, ты чего?! - от неожиданности Лара перестала тянуть брюки, позволив им зависнуть в районе бедер.
   - Тьфу, дурная, я ж не для себя, - Ириска даже хмыкнула в трубку, но и смех получился невеселым. - Меня только змеиный возьмет...
   - Надо будет узнать, чем кобелей травят. Ладно, я отсоединяюсь, через полчаса буду.
   - Торт по дороге купи.
   - Может, лучше пирожных? - вдруг и на неё зеленая тоска накатит, сожрут ещё на пару кило выпечки с кремом, а так хоть соблазн меньше...
   - У меня сильный стресс.
   Лариса тяжело вздохнула:
   - Два торта?
   - Не настолько, одного хватит.
   Эх, хрен с ней, с фигурой, Ирку надо срочно спасать. Да и потом, кому она, эта фигура, нужна, если вокруг одни парнокопытные?
   Уже подрастаявшая злость снова начала подогревать ненависть к условной сильной половине.
   Вот, например, Валерка. Его же никто в шею не гнал, на цепи под венец не волок, так какого хрена теперь таскается по бабам?!
   За Ирку снова стало обидно почти до слез. Да, она уже как-то немного привыкла к этому, но... Лариса покачала головой в ответ на собственные мысли. Она бы так не смогла. Понимать, что делишь своего мужа ещё с кем-то, для неё было бы невыносимо. И просто омерзительно, знать, что его тела касается другая. Или другие, в этом конкретном случае так будет даже вернее. Фу, гадость какая... В её понимании это было все равно, что сесть на стульчак в общественном туалете.
   Дорога до ближайшего к Иркиному дому гастронома пролетела почти незаметно, настолько Лара погрузилась в себя. Поэтому полностью очнулась уже под дверью, когда нажимала звонок. На резкий звук сначала отозвалась Чапа, пару раз тявкнувшая в ответ, а уже только после неё приглушенный дверным полотном Иркин голос ворчливо поругал собаку:
   - Да слышу я, иди отсюда, и так не развернуться.
   В прихожей было в самом деле тесновато, но наученная горьким опытом черная двортерьериха, плотно поджав радостно виляющий хвост к ногам, убедилась, что пришел кто-то знакомый, лизнула подставленную Ларисой ладонь и только после этого убежала из коридора.
   - Ты чего так быстро, опять правила нарушаешь? - Ириска пристроила коробку с тортом на комод и обняла подругу.
   - Нет, просто город почти пустой, даже непривычно, - сунувшись в купленные специально для неё тапки, Лара ещё раз внимательно посмотрела на Ирку. Да нет, вроде, не зареванная, это уже хорошо, потому что и сама могла исключительно из солидарности начать шмыгать носом, а этого не хотелось. - На кухню?
   - Давай.
   Пока Иришка суетилась, доставая чашки и коленом отталкивая лезущую под ноги собаку, Лариса отключила звук на телефоне, переведя его в режим вибрации. У них тут девичник, так что нечего всяким-разным отвлекать по пустякам. Но и полностью вырубать мобильник не стала, мало ли что может случиться, лучше быть на связи.
   - Ну, рассказывай.
   - Да чего тут рассказывать... - Ира поморщилась, когда на пеструю оранжево-желтую скатерть пролилась небольшая темная лужица, и отставила заварочный чайник. От греха, а то слишком уж руки трясутся. - Вчера вечером позвонила какая-то девица, мол, мы любим друг друга, а ты только мешаешь нашему счастью, - она поспешно устранила непорядок на столе, но глаза так и не подняла.
   - Ну, и дура, - из вежливости Лариса чай пригубила, но тут же отставила обратно.
   - Я?
   - Обе.
   - Скажешь тоже - "обе"... - Ирина поставила локоть на столешницу и оперлась щекой на ладонь, сразу став неуловимо схожей на Роденовского "Мыслителя". Во всяком случае, выражение вселенской скорби тоже присутствовало. - Имя нам - легион.
   Лариса подругу не торопила, зная, что той нужно собраться с мыслями, а там уже и спрашивать ничего не надо, даже если надоест слушать, всё бесполезно. Пока же рассеянно почесывала подставленную собачью голову. Есть так и не захотелось, а торт в идее ядовито-красной божьей коровки вызывал оторопь. Спрашивается, зачем она его вообще такой купила? Хотя, он был единственный свежий, так что выбор-то невелик...
   - Может, переедешь ко мне хоть на несколько дней? - Лара сама знала, что Ириска не поедет. В конце концов, не первый раз у них заходил этот разговор, да и не первый это загул у Валерки. Далеко не первый...
   - А Марта? Что я дочке скажу? - ещё не выслушав ответ, подруга отрицательно мотнула головой.
   Ларисе же захотелось если не дать Ирке подзатыльник, то наорать. Громко, с чувством и полной самоотдачей. Но не стала. Опять-таки, потому что бесполезно, это они тоже уже проходили. Иришка только расплачется, перечислит все причины, по которым не может уйти от мужа, потом подруги поругаются, не будут несколько дней разговаривать... Цирковые пони, бегающие по кругу.
   Продолжая рассеянно теребить за уши прикрывшую от удовольствия глаза Чапу, Лара ограничилась только тяжелым вздохом. Да, она не понимала, как можно постоянно существовать в этом уютном семейном аду. Но и её образ жизни тоже не каждый поймет. Это ей как-то высказала все та же Ирка. И Лариса на неё серьезно обиделась. Аж на три дня. Потом приехала мириться, и с тех пор в эту трясину ни одна, ни вторая не лезли, стараясь помочь, как получится, но больше не советовать. Потому что тут бы со своей жизнью разобраться, прежде чем лезть в чужую.
   - Я даже как-то успокоилась, уже почти год тишина, а тут опять, - перестав гипнотизировать взглядом стол, Ира подняла глаза на подругу.
   - А ты сама не замечала? - оттолкнув начавшую ронять слюни мохнатую морду, Лара потянулась к лежащей совсем рядом ладони. - Ты мне только не ври, уже сколько раз через такое проходила, не могла ты не замечать.
   Ириска недовольно поджала губы, но кивнула:
   - Замечала, конечно... Просто не хотелось думать, что снова начнется. Я только одного не понимаю - ну, почему он не уходит?!
   - А зачем? Ты его полностью устраиваешь в роли жены, дочка растет. С виду полная идиллия. Я так думаю, что у него и мысли такой не появляется.
   - Ага, я, как старые домашние тапочки... - Ира поднялась и, ухватившись за нож, нацелила его на торт. - А ничего не такого яркого не было?
   - Ешь, что принесли, - сполоснув руки, Лара вернулась на табуретку, только передвинулась, чтобы не мешать хозяйке кромсать кондитерское изделие. - Сама подумай, долго ли проходишь в модельной обуви. А так побегал, убедился, что орел ещё ого-го, и к тебе под бочок. На борщик и домашние котлетки.
   - Лар, я не смогу уйти, - резким движением ножа Ира варварски обезглавила божью коровку. - Марта его любит. Да и он к ней тянется...
   - А ты сама? - несмотря на слишком уж агрессивный цвет, глазурь на вкус оказалась вполне приятной.
   - Кто его знает. Когда замуж шла, любила до одури, когда первый раз узнала... Ну, ты сама помнишь... - Лариса прекрасно помнила, поэтому старалась с Валерой лишний раз не пересекаться. Чтобы не пришлось смотреть в блудливую рожу, в которую так и хотелось плюнуть. И Иркиной истерики, такой, что боялась подругу одну оставить, чтобы та руки на себя не наложила, её мужу никогда не простит. Может, если бы хватило духу уйти тогда, все было бы по-другому, но ради полугодовалой дочки Ира проглотила обиду и боль и осталась... - А сейчас я уже просто устала. И не больно уже почти, только обидно очень. И за себя, и за Мартышку... Она же уже взрослая, понимает все, но и его любит. Как отец, Валерка хороший, а вот муж... - она снова почти обреченно пожала плечами. - Давай просто потреплемся о чем-нибудь, а? Маникюр друг другу сделаем, маски. Короче, красоту наведем.
   - Наведем, конечно, - Лара отставила торт, напоследок ухватив пальцами небольшой кусочек. - Ты почему не на работе?
   - Сказала, что отчеты повезла.
   - Вечером поедешь? - тайком, пока Ира не видела, она опустила испачканную в креме руку, которую тут же с явным удовольствием облизал горячий шершавый язык.
   - Я ещё вчера все сдала, сегодня гуляю. Хватит кормить Чапку сладостями, собакам их вообще нельзя. Она уже закабанела так, что скоро в дверь не пройдет. - Из-под стола донеслось недовольное ворчание. - Ага, ещё ты мне повыступай. Лар, больше ей ничего не давай, иначе в ветеринарку сама её потащишь!
   - Ну, и потащу, первый раз, что ли.
   Не дождавшись раскаяния ни одной, ни от другой, Ирина только отмахнулась, но лезть к питомице и подруге перестала.
   - Давай я Мартышку хоть на недельку к родителям на дачу отвезу? - Лариса с удовольствием поставила обе ступни на теплый собачий бок. Зря она, что ли, тортом делилась? Чапа не возражала, наоборот, удобнее легла, предлагая не филонить и почесать её хотя бы пальцами ног.
   - Да ну, они и так все в трудах, а ещё мою юлу к ним... - Ира разворошив кусок и съев все понравившееся, отставила тарелку. Все равно Лариска её блохоловку сладким уже покормила да и, если что, везти к врачу согласилась, поэтому оставшееся пойдет туда же. И ничего, что сладкое вредно, Чапа тоже женщина, у неё тоже стресс! А все её кавалеры так и вовсе натуральные кобели...
   - Наоборот, и ей польза - на свежем воздухе побудет, и меня потом вопросом внуков доставать перестанут.
   - Что, до сих пор не простили развод с Костиком? - говорить о чужих проблемах всегда проще, поэтому Иришка сразу ухватилась за эту тему.
   Лариса вяло отмахнулась:
   - Куда там. Зять-то был золотой, а я все ковыряюсь, доперебиралась, что навеки в девках останусь...
   - Не, ну, это тебе не грозит. В смысле - в девках.
   - И на том спасибо, утешила. Ир, а давай, пока Мартышка у моих родителей, ты ко мне на несколько дней переедешь, а? - поскольку уговорить Ирку уйти раз и навсегда не получится, это Лариса поняла уже давно, стоило попробовать подойти с другой стороны. Например, чтобы она оценила прелесть хоть и относительной, но свободы. Пожить хотя бы пару дней не женой и матерью, а просто женщиной. Без всяких борщей, котлет, неотутюженных рубашек и прочих прелестей быта.
   - Да ну тебя!
   Ира раздраженно дернула плечом, стараясь не показывать, что идея-то заманчивая... Да, она не представляла, как сможет жить только с дочкой. Настолько за эти годы уже привыкла к постоянному присутствию Валеры, что одна мысль остаться без него пугала. Хотя, казалось бы, чего там бояться - с голоду не помрут, все-таки она неплохой бухгалтер, без крыши над головой тоже не останутся, квартира родителей-то стоит себе целая и невредимая. Да ещё и пустая, квартиранты давно съехали, а новых она не нашла. Да и не сказать, чтобы активно искала. И тут же стало неуютно и страшно, ведь никогда не была без мужчины рядом. Сначала папа, строгий и даже немного суровый, но такой любимый. А потом, когда его не стало, муж. Ну, какой есть, сама же выбирала...
   - Заодно пусть и Валерка немного на землю спустится, поймет, что он все-таки когда-нибудь довыеживается, и ты уйдешь, - Лариса старалась не особо давить, но вид подруги её уже реально настораживал, поэтому тут все средства хороши. Да если будет нужно, она даже с её братом готова связаться и попросить помощи! Слишком уж Ириска потерянная. Лучше пусть болтает без умолку и пересказывает сплетни, чем сидит вот так - сгорбившись и пристально рассматривая что-то на столе. Это настолько непохоже на неё нормальную, что становилось тревожно. И пусть ради этого приходится прибегать к моральному шантажу, нужно уметь быть нещепетильной, когда это надо.
   - И что я ему скажу?
   Ответ несколько неприличного содержания так и крутился на языке, но озвучивать его Лариса не стала. Пусть даже очень хотелось:
   - Да ничего. Или скажи, что тебе надо отдохнуть от этого вашего семейного рая. В конце концов, сколько там осталось учиться Марте? Меньше недели? Так что собирайся хоть сейчас, в школу я её утром буду отвозить, а ты после работы заберешь...
   - Нет, это точно не катит, - сама того не заметив, Ира уже согласилась, раз теперь оговаривала детали. - Я не хочу, чтобы Мартышка это видела.
   - А то она и так не знает... Нашла младенца, ей уже десять, года три-четыре и начнет с мальчиками гулять, - Лариса пригнулась, чтобы пропустить над головой брошенную не особо меткой рукой прихватку.
   - Типун тебе на язык, ворона! Все, закрыли тему, пошли лучше красоту наводить, - Ира убрала торт, чтобы притихшая собака, которая сейчас изо всех сил старалась быть как можно незаметнее, не слизала его прямо с тарелки. - Я вместо мохнодральника новые липучки для депиляции купила, вот как раз и опробуем.
   Лариса нервно вздрогнула, но поднялась. Если и есть цена, которую нужно заплатить, чтобы вырвать подругу из этого дурдома, так она вполне терпимая. Но кожу выше коленок уже заранее засаднило.
  
  
  
   14 лет назад, где-то в горах южной части Чеченской республики
  
  
  
   Как они добрались до блокпоста, Сашка уже не помнил. Вернее, помнил, но урывками, как будто из памяти стерлись целые отрезки времени. А может, оттого, что все было темным, мокрым и холодным, поэтому сознание фиксировало только что-то, отличное от всего остального.
   Как Макс, не заметив колдобину, ухнул у неё ногой и потом ещё долго сдержанно матерился сквозь зубы, придерживаясь то за колено, то за бока. Но упорно продолжал идти вперед, хотя и шатался с каждым шагом все сильнее.
   Или то, как Тимофей все теснее старался прижаться к Сашкиному боку с каждой сотней метров, на которую увеличивалось расстояние между ними и аулом. Его ладонь, казавшаяся неприятно горячей, которая, в конце концов, вместо рукава вцепилась в запястье Чернышова.
   Монотонный шум мелкого колючего дождя, даже не барабанящего, а едва шуршащего по листья и стволам деревьев.
   Шумное дыхание ребят, сиплое и немного надрывное, когда онемевшее от усталости тело ещё пытается держать равновесие, не обращать внимания на боль и измотанность, но резервы организма же не бесконечны...
   Поэтому, когда они все-таки умудрились дошататься до своих, не сразу поняли, что именно у них спрашивают ребята с автоматами.
   И ор взводного, узнавшего в полудохлых замурзанных недобитках своих орлов, прозвучал почти музыкой. Даже её глубокая нецензурность радовала. Наверное. Потому что сил не осталась даже на то, чтобы порадоваться, как стоял, кулем и упал на жидкое ледяное месиво раскисшей грунтовки, чувствуя только, как Тимофей тянет за руку, словно силясь поднять, и зовет...
   Следующую неделю Сашка помнил намного лучше, да и как такое забудешь...
   Оказывается, они сорвали какую-то особо секретную операцию по зачистке боевиков в том ауле, за что звиздюлей огребли все, в том числе и он, хоть и валялся на больничной койке. Прооравшись, начальство все-таки намекнуло, что понимает, почему ребята поперлись одни, но вот незадача - если бы все закончилось тихо и мирно, прикрыли бы, а тут получается, что ушли Сашка с Максом в самоволку, а это уже статья.
   Одним их тех, кто остался лежать под кустом, оказался сын старейшины аула. Из-за этого их саперы загреблись разминировать дорогу и снимать растяжки. А дежурства по ночам и вовсе стали настолько веселыми, что просто писец.
   Как ни странно, ребята не особо возникали, хотя четко знали, благодаря кому такие милости природы. И Сашка подозревал, что это из-за Тимофея.
   Нет, пацан ни с кем не подружился, разве что такой же, как и он сам, старый рыжий кот с обмороженными кончиками ушей, которому доставались объедки с кухни, разрешал мальчишке гладить себя по спине. Котяра прибился ещё осенью, настолько драный и голодный, что ни у кого не хватило совести его прогнать. И даже сейчас, через полгода, не давался никому в руки. Он и на Тимофея-то посматривал с извечной подозрительностью, но не отпрыгивал, когда пацан медленно тянулся, чтобы почесать грязноватый мех на кошачьем загривке. Иногда даже подставлял лобастую голову, немного щекоча руки колкими обломками усов.
   Поначалу Тимофей приходил к Чернышову один, стараясь затеряться где-нибудь в темном углу, чтобы его никто не заметил. Через несколько дней они заявились уже с котом, что никого не напрягло - ну, ходят два покалеченных вместе, и пусть ходят.
   Естественно, мальчишку никто не трогал, только убедились, что он не врет. Но и отправить из лагеря не могли: погодные условия ухудшились, дороги окончательно развезло, а на "вертушке" слишком опасно - в паре десятков километров буквально накануне одну уже сбили. Понятно, что дело почти повседневное, но рисковать техникой отцам-командирам не хотелось.
   Чернышова с Максимом развели по разным помещениям, наверное, чтобы никуда ещё на пару не вляпались, поэтому Сашка, когда более-менее пришел в себя, начал дохнуть от тоски. Глаза болели от света и мелькания, так что ни о каком телеке и чтении и речь не шла. А поломанные ребра и сотрясенные мозги временно поставили крест на любом активном движении. Да что там говорить, если он и сортир-то шел по стенке, мучаясь головной болью и временами накатывающей тошнотой.
   Поэтому, когда пацан пришел первый раз, не то, чтобы обрадовался, но и не расстроился - какая-никакая, а компания. Правда, Тимофей был молчаливым, разве что внимательно осматривался, как будто зрительно все ощупывал, запоминал... И мгновенно отводил глаза, стоило только встретиться с кем-нибудь взглядами. Сашку это тоже устраивало, для того, чтобы вести беседы было слишком хреново, а тут все же живая душа рядом.
   Но тоже иногда поглядывал на мальчишку, когда тот был слишком чем-то увлечен, чтобы это заметить.
   Первое, на что Чернышов обратил внимание, была чистая повязка на руке. Вместо стоявших колом тряпок теперь кисть опоясывал плотный слой бинта. Хотя заметить это было непросто - Тимофей постоянно пытался спрятать руку за спину или в карман куртки, которая была ему велика на несколько размеров. Так оно и понятно, тут на детей камуфляж никто не запасал...
   Сашка ни о чем пацана не расспрашивал - самому бы понять, что теперь делать. Не то пугают, не то действительно под статью подведут, и тогда - здравствуй, штрафбат, в котором тут долго не живут. Наверное, именно поэтому однажды, когда Чернышов делал вид, что дремлет, иногда морщась от боли во всем теле, Тимофей заговорил. Тихо и немного невнятно, да и рассказывал, наверное, больше для себя, чем для Сашки. Про то, как однажды, когда он катался на скейте, подошли три парня и запихнули его в машину. Как потом несколько дней держали в сыром и темном месте, правда, не били, но Тим и сам старался сдерживаться и не дергать никого по пустякам. Потому отец когда-то научил, что делать в таких ситуациях. И первое правило было "не провоцировать".
   Как потом что-то пошло не так, это мальчик понял из разговора похитителей. И очнулся он в следующий раз уже в совсем другом месте, в каком-то затхлом сарае.
   Здесь он замолчал, стараясь будто невзначай спрятать искалеченную руку.
   Да и вообще в тот день Тимофей больше не говорил, разве что свернулся в углу на продавленном стуле и сидел, сгорбив спину. Сашка его не торопил и не прогонял. Хочется пацану, пусть сидит. Конечно, в психологи он никому не нанимался, но мальчишку было откровенно жалко. Вот только вслух Чернышов это никогда не говорил. И не пытался развеселить, растормошить, ну её, такую затею, самому хреново так, что выть охота. Видимо, именно поэтому Тим к нему и жался. Всегда приятно знать, что есть кто-то, кому хуже, чем тебе самому.
   За две недели, после которых Сашке врач разрешил вставать, да и вообще намекнул, что харэ тут дурью маяться, когда твои собратья по оружию мировое зло побарывают, Тимофей успел рассказать о многом.
   О зиме, полной лютого промозглого холода, когда ему кидали старую рваную одежду, чтобы мальчишка не замерз насмерть. О том, как он ночевал в хлеву рядом с овцами, и что они теплые и, как оказалось, совсем не противные.
   О той, старухе, помогшей им бежать. Она каждое утро вставала на рассвете, чтобы испечь хлеб. В обязанности Тимофея входило помогать ей - чистить печь, носить воду... Она же тайком совала ему ещё теплые лепешки и давала немного молока.
   О местных детях, кричавших ему в спину оскорбления. Это он разобрал не сразу, а когда начал понимать по-чеченски. Конечно, специально никто его не учил, но на русском тут почти не говорили, а запоминал он быстро.
   О многом.
   И иногда Сашке хотелось заткнуть уши и ничего из этого не слышать. Потому что даже не в словах, а в голосе пацана была застарелая обреченность. Не было в нем счастья, что его спасли, предвкушения встречи с родителями. Да, он говорил и о них, но как-то уже по привычке, как будто повторял про себя зазубренный урок. Папа придет и обязательно заберет.
   Поэтому, когда однажды Тимофей, как всегда, почти незаметно просочился ближе к Сашке, тот на него особо и внимания не обратил, уже настолько привык к постоянному присутствию пацана. Но когда он, откашлявшись, заговорил, сразу насторожился. Потому что мальчишка явно был напуган.
   - Там это... - Тим ещё раз старательно прочистил горло перед тем, как продолжить. - Говорят, что мой отец приехал.
   Сашка резко повернулся, о чем тут же пожалел - от таких поворотов его ещё вело, а во рту появлялся противный кисловатый привкус.
   Пацан стоял совсем рядом и даже не сразу глаза отвел. Старался казаться независимым и равнодушным, но по тому, как постоянно хмурился и дергал поджатыми губами, понятно, насколько он нервничает.
   - А чего не идешь встречать?
   Тим пожал плечами, ещё сильнее нахмурившись. И как-то почти против воли посмотрел на свою руку.
   Да уж, ещё чего не хватало - теперь ему при нём нянькой, что ли работать? Но вместо того, чтобы хмыкнуть и предложить перестать маяться дурью, Чернышов только устало выдохнул и кивнул в сторону ворот.
   - Ну, пойдем, что ли, с батяней познакомишь.
   И сразу заметил, с каким облегчением выдохнул мальчишка, даже скривился в чем-то, похожем на улыбку, пусть и не до конца оформившуюся. Но тут же словно одернул себя, с видимым равнодушием пожав плечами, и поплелся в указанном направлении. Хотя, пока дошли, несколько раз оглядывался, идет ли за ним Сашка.
  
  
  
  

Глава 7

"Женщина обладает удивительным чутьём: она готова обнаружить всё, что угодно, за исключением очевидного"

О. Уайлд

  
  
  
  
   Остаток недели пролетел настолько быстро, что Лариса невольно прокрутила в голове последние дни. Да нет, вроде, в кому не впадала, да и были эти самые дни очень насыщенными, тогда как так получилось, что вчера был понедельник, а сегодня уже вечер пятницы? Ох, летит время, летит...
   - Я все уложила, - Ириша ещё раз внимательно осмотрела две большие сумки и несколько пакетов. - Купальник не забыла, крем от загара тоже...
   - Ир, ты нас не на месяц в другое полушарие отправляешь, а на неделю в ближайший дачный поселок, - Лара едва сдержалась от кряканья, когда попыталась поднять одну из сумок. Кирпичей она им на дорожку, что ли, припасла?
   - Мамуль, сама же сказала, что послезавтра приедешь, если что-то забыли, потом и привезешь, - сменив душные джинсы на более удобные в этом смысле шорты, Марта, придерживая плоскую сумку, бочком протиснулась мимо родительницы.
   - А ноутбук оставишь дома, - бдительная Ира тут же отобрала то, что дочка тщетно пыталась скрыть от её взгляда.
   - Ну, мам!
   - Не мамкай, и так из него не вылезаешь, - Ириска поправила немного растрепавшийся хвостик светлых волос, собранных на макушке. - Приеду, на часик дам. А то я тебя не знаю, оставь без присмотра, ты и ночью из сети выходить не будешь. Ларис, ответственность на тебе, - она, не обращая внимания на заканючившую девочку, повернулась к подруге, которая пыталась понять, кто и как будет таскать все добро в машину. - На речку одну не отпускайте, на солнце долго пусть не лежит, сладкого много не давайте...
   - Все поняла, запру в подвале и посажу на хлеб и воду, - Лариса шутливо отсалютовала.
   - Руку к пустой голове не прикладывают, - Ира чмокнула дочку во все ещё недовольно сморщенный нос.
   - Я в панамке! - Лора поправила кокетливый кружевной край того, что уместнее было назвать даже не панамкой, а шляпкой.
   - Вижу, потому и сказала к "пустой", а не непокрытой. Отзвоните, как приедете, поняли?
   И Марта, и Лариса вымученно кивнули, потому что эту фразу слышали уже раз пять. За последние десять минут. Но ничего особо выдающегося не видели - Ириша всегда так реагировала на расставание с дочерью, пусть и знала, что с крестной она в полной безопасности, под присмотром и контролем, но с материнским инстинктом не поспоришь. Вот и приходилось выслушивать нечто похожее каждый раз, когда Лара возила Мартышку за город или просто оставляла у себя на выходные. Не сказать, что это бывало очень часто, все же и у Наумовой работы бывало столько, что до утра приходилось чертежи и сметы разгребать, но когда у Ириши случался аврал, а Валерка в этот момент уезжал в командировку, ночевку у крестной все сочли лучшим вариантом. Да и самой девочке нравилось у теть Лары, поэтому она горячо поддерживала похожие идеи. Не то, чтобы Лариса так уж напропалую баловала крестницу, в чем пыталась убедить Ириска, но их отношения были даже не родственными, а почти дружескими.
   - Уф, свобода... - Лара сняла шляпку и обмахнулась ею, как веером.
   - Я думала, нас сегодня не выпустят, - послав воздушный поцелуй стоящей у подъездной двери маме, Марта пристегнула ремень безопасности, на секунду нахмурившись, что крестная снова не пустила её на переднее сиденье. Да ну, глупость какая - у неё все одноклассники впереди сидят, папа тоже разрешает так ездить... Но после того, как теть Лара хоть и спокойно, но твердо ответила, что или Марта сидит сзади, пока не исполнится четырнадцать, или они будут добираться только общественным транспортом, девочка притихла и больше показательных выступлений не устраивала.
   - Мама тебя любит, вот и беспокоится, - Лариса гораздо аккуратнее и осторожнее, чем обычно, выехала на дорогу и направилась к окружной. - Она знает, что все будет в порядке, просто у неё традиция такая. Ты же тоже веришь в какие-нибудь приметы?
   - Ага, например, что нельзя наступать на канализационные люки, - девочка потыкала в кнопки на двери, опустила, потом снова подняла стекло, и только после этого успокоилась и уселась ровно.
   - Почему? - внимательно следя, чтобы никакой лихач не встретился на узкой дорожке, Лара пошла на обгон медленно ползущего грузовичка, под завязку набитого какими-то коробками.
   - Потому что это к неудаче, - Марта даже привстала, чтобы заглянуть в лицо крестной - неужели она не знает про это?! Все же знают!
   - Ааа... Ну, в принципе, правильно, если люк открыт или крышка сдвинута с места, свалиться в канализационный колодец это удача небольшая, - Лара постаралась сдержать улыбку, чтобы ненароком не обидеть ребенка. А то сама, когда была мелкой, не прикрывала голову, если над ней летела воронья стая. Вроде как, от "двоек" спасалась. Хотя, если задуматься, то тоже верно - птички хоть летают и высоко, но гадят метко. - На самом деле это просто суеверия. Люди привыкают к таким мелочам, вот и твоя мама решила, что, если все это скажет и соблюдет, ничего плохого не будет.
   Марта сосредоточенно кивнула, рассматривая пролетающие мимо частные дома городской окраины. Прямо возле дороги бабки торговали местной редиской и зеленью. Насколько местной могла быть редиска размером едва ли не с кулак взрослого человека, девочка не задумывалась, размышляя, как бы уговорить теть Лару оставить ей свой ноут хотя бы на денек.
   Потому остаток пути они провели в тишине, разве что по радио крутили бесконечные рекламные блоки, изредка разбавляемые песнями. Но и это не мешало, давая каждой из попутчиц размышлять о своем.
   Лариса, например, пыталась прикинуть шансы на то, что Ириска в последний момент не передумает и не отговорится чем-то совсем уж непредвиденным и сложным. А вероятность такого исхода была довольно велика. Не потому что Ирка такая трусиха (хотя и поэтому - тоже), наверное, для неё морально тяжело решиться на что-то, меняющее формат отношений и устоявшиеся связи. А ведь ни о каком уходе от Валерки Лариса и не заикалась. Просто вспомнить юность, наболтаться всласть и пожить незамужними девушками. Правда, Лара именно так и жила, но надо же делиться собственными достижениями.
   Дачный поселок показался совсем быстро, а через пару поворотов - выкрашенные в синий цвет ворота родительской фазенды. И папа, стоящий рядом с кустом уже отцветшей сирени, чьи засохшие кисти казались неаккуратными побуревшими тряпочками, прилипшими к концам веток. Судя по тому, что через плечо у него лежала удочка, а под ногами стояло небольшое пластиковое ведерко, возвращался их патриарх с местного пруда. Неглубокий и с почти сплошь заросшим камышом берегом, тем не менее, на середине он был вполне внушительной глубины и прохлады - на дне било несколько ключей, не дающих сильно мелеть даже в очень жаркие годы.
   - Все, выгружайся, - Лариса, посигналив на увлеченно болтающих мужчин, подъехала вплотную к воротам, собираясь загнать машину во двор. - Сразу позвони маме, она ждет.
   - Сейчас.
   Пока Мартышка отчитывалась перед руководящей инстанцией, Лара успела поздороваться и обняться с родителями, внедрить транспорт в узкий проезд между сараем и малинником и выслушать местные новости.
   Ничего особо интересного тут не произошло, что даже радовало. Если учитывать ритм жизни самой Ларисы, приятно сознавать, что остались ещё места, где все течет неспешно и своим чередом. Этакое сонное царство.
   Про то, что привезет крестницу, Лара предупредила заранее, чтобы не получилась ситуация с незваными гостями, поэтому теперь отдыхала на веранде. Приятно вот так посидеть, посматривая на уже полностью потемневшее небо, на котором изредка виднелись светлеющие брызги звезд, сыто жмурясь и размышляя, стоит идти спать уже сейчас или посидеть ещё немного, слушая выводящего трели соловья, притаившегося в зарослях панской вишни?
   Внимание мамы полностью поглотила Марта, рассказывающая о своих делах, родителях и школьном выпускном. Надо же, придумали какую-то глупость - выпускной в четвертом классе... Папе было ни до чего, но это и понятно, какие тут бабские разговоры, когда в "Лиге Европы" идет рубка между "Зенитом" и "Аяксом"?!
   Лариса уже почти созрела для отправки в кроватку, когда краем уха услышала своё имя, произнесенное Мартой:
   - Нет, я с теть Ларой на природе, - девочка повернулась к разомлевшей в кресле-качалке Наумовой, прижимая к уху не по размеру большой смартфон. - Ага, передам. Спокойной ночи, дядь Саш.
   От произнесенного имени дремотная нега с Ларисы если не спала, то что-то весьма близкое к этому. И как нахмурилась мама, собиравшая со стола чашки, от внимания тоже не укрылось. Как и недовольный взгляд, брошенный в сторону дочери.
   Ну вот, приехали.
   Естественно, Лариса не говорила родителям, с кем она работает, но они и сами уже давно перестали требовать с неё отчеты, смирившись с тем, что дочка выросла, у неё своя жизнь. Да и сама Лара не рвалась открывать все маме с папой. И ни к чему, и просто утомительно - они оба совершенно никак не связаны со строительством. Разве что лет десять назад папа соорудил антресоль, которая продержалась ровно год, а потом с грохотом обрушилась, хорошо, что никого не покалечила.
   Да и просто время, когда она отчитывалась о происходящем, давно минуло. Похоже, что мама считала иначе. Вполне возможно, к такому же выводу придет и папа, когда найдет в себе силы оторваться от футбольного матча. Не то, чтобы они откровенно ненавидели Сашку, но и тогда, когда он ещё не ушел в армию, и, тем более, после расставания не считали его достойной парой для единственной дочки. Так что, хоть Иришку они искренне любили и радовались, как родной, то вот с её братом всё было намного сложнее.
   - Мамуль, давай помогу перемыть, и пойдем спать, а то совсем глаза слипаются, - Лара почти не симулировала, зевая. Разве что чуть-чуть подчеркнула собственную сонливость.
   - Не надо, я сама, лучше иди, разложи диван для Марты, - хоть хмуриться мама и не перестала, но затевать разговор о Сашке в присутствии его племянницы тоже не стала. - Теплые одеяла в шкафу на верхней полке, сразу достань, а то потом, если замерзнете, будете ночью искать.
   - Я помню, спасибо за ужин, - Лариса, проходя мимо, поцеловала мать в щеку и чуть повысила голос. - Пап, спокойной ночи. - Тот буркнул в ответ что-то неразборчивое, но с ноткой одобрения. - Мартыш, беги умываться и чистить зубы, жду тебя наверху.
   Не дожидаясь ответа крестницы, Лариса поднялась по темной, довольно хлипкой на вид лестнице на мансарду, переделанную из чердака. Тут было совсем сумрачно, немного душновато и одуряющее пахло жасмином, растущим почти под окном. Включать свет не хотелось, но кто его знает, что лежит под ногами, поэтому пришлось эту романтику разрушать на корню.
   Все, как и всегда - два старых потертых дивана, привезенных из родительской квартиры по принципу "если не на мусорку, то на дачу", огромный трехстворчатый шифоньер с одной зеркальной дверцей, небольшой столик возле окна и пара плетеных кресел по бокам от него. Немного выцветшая, но все равно нарядная скатерть, свисающая со столешницы бархатными кистями, едва-едва шевелящимися от сквозняка. Такими же кистями был украшен золотисто-коричневый абажур, затенявший лампочку. Странно, но эта знавшая лучшие годы мебель не смотрелась дряхлой. Скорее, благородно состарившейся, как ухоженная и чистенькая пожилая дама в поношенной шляпке и перчатках, кормящая голубей на главной площади.
   Тонкий узорчатый тюль, не дающий рассмотреть ничего за окном. Хотя, что там рассматривать-то? Соседскую баню? Спасибо, этим добром она и при свете дня налюбовалась.
   Здесь хотелось усесться в кресло с чашкой ароматного чая и вишневым вареньем и смотреть за окно, разрисованное дождевыми потоками. Перелистывать пожелтевшие страницы томика стихов Ахматовой и вздыхать вместе с поэтессой.
   - Теть Лар, я всё, - Марта, громко топая по лестнице, почти ввалилась в комнату, тыльной стороной ладошки вытирая мокрый лоб.
   - Поможешь? - Лариса тут же отвлеклась от мыслей и улыбнулась девочке, так похожей на Ириску. От отца у Мартышки был разве что цвет глаз - немного размытый зеленовато-карий, да чуть вздернутый нос. В остальном же она была копией матери, и именно такой Лара помнила подругу ещё с начальной школы.
   - Ага.
   Вдвоем могло получиться намного быстрее, если бы не пришла блажь немного подраться подушками, а потом пощекотать друг друга. Мама даже глуховато прикрикнула снизу, предлагая перестать беситься и укладываться.
   - Теть Лар, - утихомирившаяся Марта зашебуршала на своем диване, стараясь не особо ворочаться, чтобы старая мебель не заскрипела пружинами.
   - Что?
   - Можно кое-что спросить? - в полумраке, к которому глаза привыкли далеко не сразу, было заметно, что девочка привстала со своего лежбища и теперь внимательно смотрит на крестную.
   Вместо ответа Лариса немного подвинулась и приподняла одеяло. Девочка тут все слезла со своего спального места и уже через пару секунд заворочалась, устраиваясь под боком Лары.
   - Так что ты хотела узнать? - она дождалась, когда Мартышка перестанет ворочаться и прижмется ступнями к её икрам. Эта привычка была у малышки ещё с самого детства.
   - Мама с папой разводятся, да?
   В принципе, Лариса ожидала почти любого вопроса. Не ей ли выпала честь объяснять ребенку, откуда берутся дети, и что такое месячные? Марта не скрывала, что любит маму, но спрашивать у неё почему-то стеснялась, хотя Лара, припоминая себя в её возрасте, понимала девочку, тоже не могла набраться смелости уточнить кое-какие моменты. Правда, сверстники быстренько просветили на этот счет, но собственную неловкость прекрасно помнила. Но вот, что Марта спросит сейчас именно об этом, не ожидала...
   - С чего ты взяла? - не то, чтобы этим она пыталась потянуть время, но хотелось иметь хоть минутку на обдумывание ответа.
   - Я уже не маленькая и вижу, как мама по ночам запирается в ванной и там плачет, - судя по тому, как скривилось личико Марты, прижатое к плечу Ларисы, девочка могла и сама последовать примеру родительницы. - И папа снова целыми днями не бывает дома...
   - Ну, он же работает, - как ни не любила она Валерку, но настраивать дочь против отца... Это низко. Да и не таким уж плохим отцом он был. Что кобель, гуляющий направо и налево - другое дело, но Марту он любит, это заметно.
   - Теть Ларис. Ну, хоть ты меня совсем за дурочку не держи! - это прозвучало с таким апломбом, что Лара едва удержалась от смешка, несмотря на всю невеселость ситуации. - У меня в классе есть Машка Смирнова, у неё папа ушел к любовнице, а Машку с её мамой бросил... А потом меня отправили вместе с тобой сюда. Нет, ты не подумай, мне тут хорошо!
   Да уж, как тут не научишься раньше времени тому, чего ребенок видеть вообще не должен, когда вокруг одни наглядные примеры...
   - Мартыш, - Лариса подгребла девочку поближе, прижавшись щекой к пушистым волосам, собранным на ночь в две свободные косички. - У всех людей иногда бывают проблемы. Вроде, все хорошо, но постепенно накапливаются какие-то обиды, неразрешенные вопросы. И тогда нужно дать им время разобраться между собой, - она на секунду коснулась губами гладкого детского лба. - И мама с папой никуда тебя не отправляли, даже думать о таком не смей. Они тебя очень любят и скучают, но сейчас уже почти лето, чего тебе сидеть в городе?
   - А это точно не потому, что я им мешаю?
   - Точно. Зуб даю, - Лариса щелкнула ногтем большого пальца по верхнему клыку. Надо же, как быстро всплывают, казалось бы, давно забытые привычки. - Просто они боятся, что ты можешь начать чувствовать себя в чем-то виноватой, если увидишь, что они ругаются.
   - А зачем они будут ругаться?
   - Затем, что даже взрослые люди иногда делают ошибки и поступают неумно. Затем, что невозможно жить рядом с другим человеком, и никогда не поссориться. Это только в сказках так бывает. А в реальной жизни люди ругаются и мирятся, о чем-то спорят, а потом соглашаются. Это не потому что они не любят или надоели друг другу, просто вот так все и происходит. И родители не хотят, чтобы ты обижалась на кого-то из них за то, что они в чем-то ошиблись. Потому что очень дорожат твоим мнением и твоей любовью.
   Марта немного помолчала, переваривая то, что сказала крестная.
   - А все взрослые такие загонные?
   - Это побочный эффект взросления.
   - Отстой.
   - Это да. Только при маме так не говори, а то обвинит меня, что я порчу тебе речь, - Лариса на секунду прижала к себе Мартышку. Пусть в последнее время это уже и меньше ощущалось, но от девочки пахло именно ребенком. И Лара чувствовала себя в чем-то токсикоманкой, тайком вдыхая этот запах.
   - Не скажу. Теть Ларис, а почему у тебя нет детей?
   Спроси это кто-то другой, она бы просто перевела тему или попросила не лезть не в своё дело. Но это же Марта. Едва ли не единственный человечек, с которым Лара была предельно откровенна, пусть и с поправкой на возраст ребенка.
   - Потому что не встретила человека, от которого мне захотелось бы родить ребенка. Это же не так просто, как кажется. Вот ты любишь своего отца?
   - Да.
   - А он тебя?
   - Тоже.
   - Вот и я хочу, чтобы отцом моего ребенка был человек, который будет любить и заботиться о своем ребенке. Который его интересы будет ставить, если не выше собственных, то хотя бы наравне, - Лариса тяжело вздохнула, не зная, как ещё в доступных выражениях донести до девочки свою мысль.
   - А он должен быть красивым? - Марта явно о чем-то задумалась.
   - Это не обязательно. Он должен быть хорошим человеком.
   - Например?
   Лара уже успела раскаяться, что вообще начала отвечать, от Мартышки так просто не отвяжешься, так что придется теперь описывать мужчину своей мечты.
   - Например, он должен быть добрым и надежным. Не пытаться переложить ответственность за свои поступки на кого-то другого. Уважать меня и мои решения, так же как и я буду отвечать тем же. У нас должны совпадать интересы. А ещё он обязательно должен любить вот таких Мартышек, - Лариса резко отодвинулась и, поймав ножку Марты, начала щекотать гладкую розовую пятку, вызвав тихий смех и попискивание крестницы.
   - Ой, не надо, пусти! Все, я пошла спать, - кое-как вывернувшись, все ещё хихикающая девочка юркнула на свой диван. - А вообще я придумала - тебе надо родить ребенка от дяди Саши. Он подходит по всем пунктам.
   После этого Марта спряталась под одеяло и отвернулась к стенке. А Лариса очень понадеялась, что она поперхнулась воздухом от неожиданности незаметно для крестницы.
  
   О том, что завтра выходной, Александр Александрович Чернышов помнил. Гипотетически. Но какой-то это несерьезный повод, чтобы заканчивать работу раньше времени. Тем более что и в субботу он предпочитал трудиться, чему не особо радовались некоторые подчиненные. Такие унылые, неспособные углядеть в подобном положении определенные плюсы (как правило, выраженные в денежном эквиваленте), у него не задерживались. Остальные и не вякали, намекая, что нынче пятница и уже, вроде как, половина восьмого вечера.
   Сам себя сатрапом Александр не считал. Ну, если только очень-очень глубоко в душе. Так глубоко, что и сам туда заглядывал крайне редко. И недовольство тех, кто не способен понять, что хороший начальник это не тот, который сюсюкает и по головке гладит, а правит сурово, но справедливо, не разделял. Может, потому что на заре карьеры вкалывал по шестнадцать часов в сутки, чтобы выбиться в люди. А может, потому что такая привычка осталась и сейчас.
   Нет, про то, что от работы даже кони чувствуют себя весьма плохо, он тоже знал, потому следил и за здоровьем, и за тем, чтобы вовремя передохнУть, чтобы не передОхнуть.
   Но сейчас, видимо, как раз настал такой момент, и то, что он никак не мог соотнести, казалось бы, элементарные вещи, это только подтверждало.
   - К вам Юрий Семенович, - по интеркому голос секретарши звучал немного гнусаво. Или это ему так показалось, потому что отказывающаяся от сотрудничества голова начала потихоньку подло ныть.
   - Пропустите, - Чернышов почти с довольствием закрыл папку, которая больше путала и напрягала, чем проясняла ситуацию. - И можете идти домой, на сегодня всё.
   - Спасибо, Александр Александрович, - видимо, скрипучесть в голос Татьяна добавляла специально, потому что прозвучало это почти нормально. Но даже если и так, Чернышов готов был простить секретарю мелкие грешки, потому что более въедливого и подходящего для этой должности человека просто не знал. Мало того, что бумаги всегда в порядке, не забывает про назначенные встречи и скрупулезно проверяет бронь в гостиницах и прочие важные мелочи, так её все сотрудники боятся едва ли не больше, чем самого начальника. С чего такой трепет, он так и не понял, но в этот аспект отношений подчиненных не лез, ещё с этим не хватало разбираться.
   Гостя он поприветствовал не то, чтобы на пороге кабинета, но заранее встал. Они оба хорошо знали, кто кому и чем обязан, поэтому ломать комедию не собирались, особенно, учитывая, что рандеву намечалось почти интимное.
   - Вечер добрый, СанСаныч, - Хворостов, коротко, но крепко тряхнув кисть Чернышова, прошел к столу и устроился в одном из кресел. - Чего сотрудников неволишь, по домам не пускаешь?
   - Я никого не держу, если кто-то считает, что переработал, дверь всегда открыта.
   Гость понимающе и даже одобрительно хмыкнул, явно разделяя мнение по этому поводу.
   - Ну как, узнал что-нибудь? - растягивать прелюдию Юрий Семенович не стал. И дело получалось мутным и неприятным, да и просто хотелось уже уехать домой. Не факт, что там получится отвлечься и забыть, но можно хотя бы расслабиться.
   - По мелочи, но основное пока нет, - хозяин кабинета тоже решил заканчивать с расшаркиваниями и перешел к сути. - Прямых связей у неё там нет.
   - А кривые?
   - А их сразу не увидишь, - отброшенная чуть ранее папка снова оказалась открытой. Вот только яснее от этого не стало. - Ищу.
   - Ищи, - Хворостов поднялся, на секунду поморщившись, когда в шее, которой он дернул, что-то захрустело. - Тимофею ничего не говори.
   Этого он мог и не добавлять, не такой уж дурак, чтобы так лохануться.
   - Хорошо.
   - Вот и ладненько, - мужчина кивнул, полностью разделяя это самое "хорошо" . - Когда снова туда собираешься?
   - С начала недели смотаюсь на несколько дней, - поняв, что больше на созидательный труд он не способен, Чернышов прихватил уныло повисший на спинке кресла пиджак и махнул в сторону двери. - Проводить?
   - Ну, окажи честь, - Хворостов снова чему-то улыбнулся, отчего тонкие губы на секунду изогнулись, а глаза сощурились, подчеркнув хоть и мелкие, но заметные морщины. - Как сам?
   - Да всё отлично.
   Переговариваясь о повседневных и даже отчасти рутинных делах, они оказались на парковке.
   - Ну, бывай, СанСаныч. Если что-то прояснится...
   - Я сразу сообщу, - Чернышов ответил на короткое рукопожатие и, не оглядываясь, пошел к своей машине.
   Но оттого, что рабочий день, вроде, закончился, мысли не перестали крутиться вокруг всей этой истории.
   Лет семь-восемь назад, когда он только начинал, так сказать, расправлять крылья и делать деньги сам, без помощи и присмотра Юрия Семеновича, можно было бы предположить, что это своеобразный тест на профпригодность. Ну а что, и не такие проверки ему устраивали. И за многие из них Чернышов был благодарен, потому как ничто так благотворно не действует на умение включать мозги, как побудительный пинок под зад.
   Вот только то время уже прошло, и теперь он с Хворостовым, конечно, не на равных - до такого уровня ему расти и расти - но и не так, чтобы сильно отстает. И дело не в деньгах, а в способах, на которые готов пойти. Нет, чистоплюем он тоже не был, да и, вращаясь не в самом законопослушном в смысле финансов обществе, все равно во что-нибудь да замараешься, но и в совсем уж мутные дела не лез.
   "Кайен" завелся тихо и мягко, как проснувшийся дикий зверь, довольно урча мотором и уже перебирая лапами, собираясь рвануть с места. И все-таки Лариска не права, ну, какой же это лупоглазый уродец, а?
   Александр мотнул головой, невольно улыбаясь, когда вспомнил, как она на него посмотрела в той приемной. Смесь обреченности, недоумения, немного злости. И даже капелька испуга.
   Ладно, не о бывшей думать надо, а о том, что важнее в данный конкретный момент. Может, он что-то упускает? Так, вроде, уже все прошерстил, нет у Ольги там ни друзей, ни родни. Ни, тем более, каких-то деловых интересов. Правда, их у неё и тут тоже нет, живет в своё удовольствие, так не в том суть.
   Началось все с того, что Юрий Семенович ненавязчиво попросил его просмотреть финансовые дела своей невестки. Не то, чтобы он ей не доверял, но и горячей любви к жене сына тоже не испытывал. Как говорил сам Хворостов, не он на ней женился, не ему теперь и плешь проедают, но из виду не терял. Как впрочем, и всех, с кем имел дела.
   Просьба была пустяковая, это мог бы сделать кто-то и из ближнего экономического окружения просителя, но если обратился к Чернышову, значит, причины были.
   И вот что странно - последние полгода Ольга каждый месяц перечисляла деньги. Суммы относительно небольшие, Александр бы и внимания на них не обратил, случись это раз или два, но вот регулярность настораживала. Как и то, что отправлялись они на счет небольшой фирмы, занимающейся строительными подрядами. Хотя никакой недвижимости там не было, да и желания ею обзавестись ни Тимофей, ни Ольга не изъявляли.
   С Тимом он поговорил сам, аккуратно намекая и задавая наводящие вопросы - глухо. Он явно не при делах, и об этом городе знал только то, что сам Чернышов родом оттуда.
   Расспрашивать же Ольгу не только бессмысленно, но и опасно, этим можно её насторожить. Вот и пришлось разыгрывать явление нового клиента благодарному народу.
   А ведь о том, что Лариса одна из совладелиц, даже узнал не сразу. Да, знакомую фамилию видел, и инициалы подходили, но как-то не соотнес Лорика с техническим директором. А когда все-таки сложил два и два, не особо расстроился, все же не чужие люди, и если она не при делах, то вполне можно рассчитывать на помощь. Но это, конечно, на совсем крайний случай, если других вариантов просто не останется. Хотя то, что она когда-то была замужем за своим компаньоном, существенно всё усложняло. Или упрощало, тут многое зависит от того, как именно они расстались и были ли трения насчет совместно нажитого.
   А если вернуться к тому, с чего всё началось, то получается два варианта - либо шантаж, либо деньги Ольга перечисляет добровольно. Но вот то, что делает она это втайне от мужа, гораздо хуже, потому что ничего хорошего по поводу причины такой благотворительности в голову не приходило...
  
  
  
  

Глава 8

  
  

"Мы к Вам, профессор, и вот по какому поводу"

М. А. Булгаков "Собачье сердце"

  
  
  
  
   Двор, как двор. Обычный, с аркой, сейчас забранной коваными воротами. Ну, это и не удивительно - в соседнем квартале стадион, кому же хочется после любого мероприятия материться, перепрыгивая через лужи и напевать: "Текут ручьи, бегут ручьи"... Хорошо хоть калитка оказалась открыта, не пришлось раньше времени предупреждать хозяйку о своем визите.
   Чернышов, расплатившись с таксистом, ещё раз огляделся, повертев головой по сторонам. Неплохой район, да и сам дом тоже вполне ничего. Судя по высоте - "сталинка", но тщательно ухоженная и недавно выкрашенная в темно-бежевый цвет. Мощные старые тополя во дворе, следы буйства которых виднелись в ещё не до конца смытых дождем ошметках грязно-белого пуха возле бордюров.
   Пропустив вперед крупного кота с драными ушами и покрытой шрамами мордой, Чернышов направился к угловому подъезду. Если он правильно понимает, это и есть второй. А этаж, исходя из количества квартир - третий или четвертый.
   С нахмурившегося серого неба нет-нет да и срывались мелкие капли дождя, делавшие и без того душный день почти невыносимым. Это настроения не особо прибавляло, но и сам повод явиться сюда не радовал, однако и остаться в стороне тоже не хотелось. Вернее, как раз хотелось, но это было бы непозволительной роскошью. Дела делами, но с сестрой творится что-то совсем странное, а так уж получается, что самым близким ей человеком стала Лариса. Значит, её и расспросит.
   После пары пронзительных трелей домофона раздался голос, искаженный динамиком:
   - Кто?
   Тут же появившееся детское желание ответить: "Я" пришлось загнать поглубже.
   - Ларис, это Чернышов Александр, открой.
   На том конце что-то загремело и временно стихло.
   - Кто? - теперь стало понятно, что это Лариса, но удивления в голосе стало только больше. - Саш, ты, что ли?
   - А ты знаешь другого Чернышова?
   Ситуация уже начинала подбешивать. Мало того, что придется лезть в семейную жизнь Ирки, так теперь ещё и держат на пороге, как бедного родственника.
   - Ладно, заходи...
   Тяжелая металлическая дверь тихо щелкнула, пропуская в темноватый прохладный подъезд. Широкие лестничные пролеты когда-то были выложены плиткой, но теперь оказались закрашенными коричневой краской вместе с деревянными перилами. Стены радовали взор совсем уж девчачьим светло-фиолетовым, от которого Александр поморщился. Но он же сюда не красотами подъезда пришел любоваться. Кстати, очень чистого и ухоженного - на подоконнике окна между вторым и третьим этажом кто-то даже поставил несколько горшков с цветами. Но русский менталитет и тут проявил себя, поэтому в земле одной из плошек торчал скособочившийся окурок.
   Лариса стояла возле приоткрытой двери, с недоумением и явной настороженностью наблюдая за поднимающимся Чернышовым. Судя по тому, что одета она была в обычную белую майку и свободные штаны спортивного типа, а в руках держала пестрое полотенце, застал он Наумову врасплох, что даже лучше - может, выйдет получить ответы на интересующие его вопросы без особого ущерба для времени и мозга. Потому что как она умеет изворачиваться и уходить от неприятных тем, уже убедился на собственном опыте.
   - Привет, - Лара немного суетливым движением отбросила со лба выбившуюся из высокого хвоста прядь волос. - Какими судьбами?
   - И тебе здравствуй. Пустишь или будем на пороге говорить? - переминаться с ноги на ногу он не собирался, но притормозить пришлось. Не заталкивать же Лариску в её собственную квартиру. Больно уж нагло получится, а ему сейчас нужно содействие, желательно на добровольной основе.
   Наумова окинула его подозрительным взглядом, как будто попыталась просканировать, но прогонять не стала, молча отступив в прихожую. И дверь перед лицом не захлопнула, что уже можно было считать своеобразным приглашением.
   - А потерпеть до завтра никак нельзя? - над душой она не стояла, пока разувался, сразу прошла за угол коридора. Судя по тому, что с той стороны приятно пахло готовящейся едой - на кухню. - У меня сегодня первый выходной за... - она на несколько секунд запнулась, наверное, пытаясь вспомнить, за какое конкретно время. - Да неважно. На объекте ничего срочного, все идет по плану, отчеты я тебе по электронке бросаю регулярно.
   - По поводу ремонта претензий нет, так что вопросы у меня не по работе. Можешь сказать, что происходит с Иркой?
  
  
   Кто бы знал, как ей не хотелось пускать его к себе домой!
   Вот просто категорически.
   Нет, для начала - кто бы знал, как она удивилась, услышав его голос по домофону. Даже трубку уронила. Правда, успела подхватить до того момента, как пластик встретится с ламинатом.
   Но и оставить оттирать порог подъезда тоже не могла, ни воспитание, ни просто здравый смысл не позволят. На кой черт ей этот самый здравый смысл, от которого столько проблем... От воспитания тоже никакой пользы, больше убытков.
   Пока Чернышов поднимался на этаж, у Лары даже появилась малодушная мыслишка окопаться в квартире и не подавать признаков жизни. Ага, а отвечал ему местный домовенок Кузя.
   Нет, были у неё догадки на тему незапланированного визита, но все как-то слишком уж неожиданно. Они нынче в сугубо деловых отношениях, что Лариса пыталась подчеркнуть каждый раз, даже если они пересекались исключительно в электронной почте, а тут такое грубое нарушение сложившихся связей.
   Поэтому сейчас, прислушиваясь к шорохам из прихожей и бездумно кромсая пекинскую капусту, Лариса судорожно пыталась понять, как спровадить незваного гостя, не особо обидев. Хотя у неё и раньше, в пору далекой юности это вряд ли получилось бы, а сейчас и вовсе. Тонкошкурые таких высот, как Чернышов, не достигают, так что предполагать в нем натуру с нежной душевной организацией глупо. Но и резко вываливать все тайны его сестры тоже не хотелось. Если бы Ириска захотела, чтобы он был в курсе происходящего, сама бы все сказала, а тупо "стучать" на подругу Лара совсем не планировала.
   - А что с ней происходит? - может, получится откосить под дурочку, а?
   Все-таки не вовремя он пришел, ещё полчаса, она бы закончила готовить обед и ушла по домашним делам, может, и разминулись бы. Выходит, не судьба.
   - Ларис, не юродствуй. Я говорил с Валеркой.
   Лара попыталась скрыть брезгливую гримасу при упоминании этого субъекта, но, похоже, не получилось, потому что теперь Сашка ещё пристальнее уставился на неё, нервируя до такой степени, что нож пришлось отложить. Не от искушения убить, свят-свят! Просто они вчера с Иришей весь вечер друг другу копытца полировали и красили, обидно будет от нервов отсобачить свежий маникюр.
   Зато, к своему искреннему удивлению, Лариса поняла, что прежнего ступора и непонятного отторжения Чернышов у неё не вызывает. Да, ощутимый дискомфорт от присутствия в личном пространстве есть, но вполне терпимый. Больше даже напрягало то, что они находятся у неё дома, нет, чтобы встретиться где-то на нейтральной территории...
   - А у самой Ирины почему не спросил?
   - Спросил. Она отшутилась.
   - Саш, это их личное дело, пусть сами разбираются. Мой тебе совет - не лезь, - она едва ли первый раз за то время, что он уселся рядом, открыто подняла глаза на оппонента. Сашка выглядел немного утомленным, но никаких признаков, что ему неудобно или что-то не нравится, не подавал. Да и вообще смотрелся почти органично. Во всяком случае, цвета светло-серых брюк и белой рубашки отлично гармонировали с отделкой кухни.
   От этой мысли Лариса чуть вслух не рассмеялась - надо же, уже рассматривает его, как деталь интерьера. Правильно она выходной взяла, так и до нехороших последствий для психики недолго.
   - Было бы личное, если бы решали все тихо и мирно, - Чернышов несогласно мотнул головой, чуть хмурясь. - Но она увезла дочку к твоим родителям.
   - У Марты каникулы, пусть хоть на свежем воздухе побудет, - подумав, Лариса поставила чайник на плиту. - Кофе, чай?
   Намекать, мол, пора бы и честь знать, она не стала - все равно была уверена, что пока не выспросит все интересующие моменты, не уйдет.
   Да и вообще, пора перерастать все свои подростковые комплексы, а то закопалась в себе, хватит уже. Ну, пришел поговорить о сестре, так это даже плюс, значит, заботится об Ирине. Пусть и вот так, почти эпизодически, только зачастую в нынешних родственниках и этого нет. А может, это у неё сегодня такой миролюбивый настрой, что хочется во всех видеть только положительное. В том смысле, что хочется положить на все проблемы, только бы дали отдохнуть и не трогали.
   - Лучше что-нибудь холодное, - Сашка не стал высказываться на тему временного переезда племянницы. То ли был согласен, то ли просто не видел смысла говорить об этом именно сейчас, кто его знает. - Ладно, Марту к речке поближе вывезли, а почему Ира у тебя живет?
   Ага, значит, не настолько был Валерка откровенен, если Чернышов не знает причин. А ведь Ириска клялась и божилась, что мужу объяснила все предельно честно, хотя и в мягких формулировках. Когда Лариса уточнила, что именно имеется в виду под "мягкостью", получила ответ - без упоминания таких эпитетов, как "кобель" и "шалавы". Можно сказать, Ира проявила недюжинную дипломатичность и обтекаемость формулировок. А все потому, что звонок от любовницы повторился.
   И Лариса была даже благодарна недалекой дурочке, искренне уверенной, что Валерку держит в семье исключительно ответственность по отношению к ребенку и жена-пиявка. Иначе эта самая пиявка, которая уже начала остывать, точно струсила бы, так и спустив на тормозах очередной загул супруга. Конечно, радоваться Наумова тоже не спешила, Ира хоть и относилась к происходящему пусть и с черным, но юмором, только нервы не железные, да и слезы подруги, которая совершенно неожиданно, в первую очередь, для самой себя, разрыдалась, стоило переступить порог Ларисиной квартиры, напугали.
   Так они и провели первый вечер после "переселения народов" - хлюпая носами и размазывая слезы-сопли. Ира в полной уверенности, что семейной жизни пришел необратимый конец, а Ларка - от жалости к подруге, к себе, да и просто за компанию.
   - Отдыхает от райских кущ семейного блаженства, - получилось неожиданно озлобленно, что саму Ларису удивило даже больше, чем Сашку. Хотя и он недоуменно вскинул брови, услышав в её тоне сарказм. Но поставленный с громким стуком стакан с соком взял. Возможно, чтобы тот не оказался вылитым на его голову.
   - Всё так серьезно?
   Если бы он сейчас попытался как-то осадить или пошутить, Лариса бы тоже нашлась, что ответить. Но вопрос был задан без издевки и какого-то скрытого подтекста, что заметно остудило взметнувшуюся в Ларе ярость.
   - Не знаю, - она села напротив него, даже не задумываясь, что впервые за очень долгое время оказалась настолько близко, и не испытывая по этому поводу никаких эмоций. - Мне кажется, что она вот-вот дойдет до ручки и сорвется.
   Чернышов побарабанил пальцами по столешнице, о чем-то раздумывая.
   - Баба на стороне?
   От грубоватой прямоты его формулировки Лариса только хмыкнула, но согласно кинула. Хотя и могла бы пройтись по тему множественности этого понятия.
   - Только прошу тебя - не лезь. Пусть она хоть раз сама разберется.
   - Она мне не чужая, - по тому, как Саша несогласно передернул плечами, обтянутыми белым хлопком, сразу становилось понятно, что так просто он это не оставит.
   - Она и мне не чужая. Но если вмешаешься, потом всю жизнь будет думать - правильно сделала или нет. Надо, чтобы Ира сама решила, не тяни ты её и не подталкивай. Если поймет, что сможет дальше так жить, не лезь. А нет - сама попросит, если будет нужна помощь.
   Лариса поднялась вслед за своим гостем, чувствуя какую-то крайнюю моральную усталость от этого разговора. Вроде, всего минут двадцать, как он пришел, а она чувствует себя так, как будто пару суток без сна и отдыха проработала.
   И, сама того не заметив, протянула руку, хватаясь за его запястье. Как будто так Сашку можно было удержать от принятого решения...
   Наверное, и для него её готовность пойти на физический контакт сильно удивила. Во всяком случае, взгляд, который он опустил на её пальцы, касавшиеся края манжета его рубашки и только самыми кончиками лежащие на коже, был явно озадаченным.
   Да и сама Лариса с не меньшим изумлением смотрела на их руки. Наверное, потому что именно сейчас очень четко и ясно вспомнила, когда последний раз сама тянулась к нему, спеша прижаться, почувствовать тепло. Да и просто банально понять, что Сашка жив и здоров. Что он рядом с ней...
  
  
   14 лет назад
  
  
  
   Время тянулось, как резиновое, и Лариса уже начала пританцовывать на месте. И от нетерпения, и пытаясь спастись от окончательно распоясавшихся комаров, беспардонно глодающих её ноги. Подлые насекомые летели в атаку стройными рядами, что только усиливало Ларкино негодование. И заставляло покрываться ноги крупными красными пятнами.
   Эх, и почему у нас не принято встречать мужчину с цветами? Сейчас хоть было бы чем отмахиваться...
   Но и зверство кровососущих, и соседство прикорнувшего на соседней лавочке довольно ароматного дяденьки подозрительной наружности не отвлекали от главного - высматривания поезда.
   Понятно, что о прибытии сообщат за несколько минут.
   Если диспетчер не отвлечется на что-то другое.
   Да и пропустить его Лариса точно не сможет, и все равно разве что не подпрыгивала на месте, пытаясь рассмотреть - не катится ли вожделенный "голубой вагон"?
   О том, что Сашка приезжает, Лара узнала буквально несколько дней назад и до сих пор жила в какой-то странной смеси эйфории и иррационального страха.
   Ведь ему служить ещё год, почему сейчас?
   Девушка успокаивала себя мыслью, что это увольнительная, но как-то слабо это помогало.
   Потому что не слышала, чтобы кто-то из их ребят, попавших на Кавказ, приезжали в такие вот отпуска.
   О его ранении она знала, и до сих пор, когда вспоминала, как зареванная Ириска прибежала к ней, захлебываясь словами, одновременно плача и пытаясь успокоить, в груди начинало противно покалывать. И коленки становились какими-то пустыми. Вроде, и есть у неё ноги, но держать они отказываются.
   Даже сейчас, стоило об этом подумать, в висках больно заломило, а в груди почему-то стало не хватать воздуха.
   Наверное, потому что именно тогда Лариса четко поняла, что он на войне.
   Не на той, которую показывают по телевизору, а на настоящей.
   На той, где людей убивают, и они уже никогда не возвращаются. Живыми.
   Потому что "груз двести", может, и привезут. Если будет что привозить.
   Слухи по городу и так ползли самые страшные. Про изуродованные тела, которые и опознать-то почти невозможно. Про тех, кто просто бесследно пропал, и когда родители этих ребят пытались узнать, что с их сыновьями, комиссары отводили глаза и преувеличенно бодро убеждали, что ребята найдутся. Не могут не найтись. Но время шло, а...
   Той ночью, слушая сонное дыхание оставшейся на ночь подруги, Лара странно и резко повзрослела. Ведь он там, где убивают и умирают. И, получается, ему тоже, скорее всего, приходится...
   Нет, особым идеализмом или наивностью она не страдала, но только теперь окончательно дошло, где именно находится Саша, и что там происходит. Как и то, что он, наверное, тоже изменился. Не в смысле их любви - в ней Лара была уверена просто железобетонно, да и как можно в этом сомневаться?! - а в том, что это меняет людей. Она сама за сотни километров от тех мест, и то её эта война уже поменяла. Ежедневный страх, который был в первые дни, а потом немного притупился, всколыхнулся с новой силой.
   Даже её собственная жизнь, такая спокойная и чуточку скучная, стала казаться ненастоящей. Университет, одногруппники, преподаватели, наступающая сессия... Это казалось немного картонным, как будто настоящая жизнь где-то далеко, а тут так, её подобие. Хотя эти мысли быстро проходили, все равно что-то стало не так, но что именно, Лара и сама не смогла бы объяснить.
   И той ночью она, поначалу воровато оглядываясь - не видит ли кто? - тайком встала на колени возле повешенной в гостиной "для порядка" иконой Казанской Богородицы, и, сжимая в потной ладони нательный крестик, начала молиться. Неумело, не зная правильных слов.
   Но ведь, наверное, Он и так поймет, правда?
   И хотя Лариса и до этого, и после относилась к религии с некоторым скепсисом, уже два месяца каждый вечер, ложась спать, про себя просила за Сашу.
   Только бы вернулся. Пусть раненым, она его любого дождется, но лишь бы живой...
   Рассказать об этом кому-то, даже той же Ирке, было стыдно. Скажет ещё, что клуша какая-то, только ерундой страдает, тогда уж лучше сразу шла бы в монастырь. Поэтому эту свою тайну Лариса хранила. И Сашке она ни о чем не скажет, слишком личное.
   В конце концов, у неё ведь столько всего, что ему рассказать!
   И об учебе, и про поступление, когда её чуть не завалили на обществознании, и много-много всего. Но это все потом, сейчас больше всего хотелось кинуться ему на шею, обхватить крепко-крепко и прижаться носом к шее. Так, чтобы самой стало немного больно, зато тогда она точно поверит, что её Сашка рядом. И плевать, что вокруг много людей, какое им дело. Хотя, были тут и те, с чьим мнением придется считаться, так что со страстными поцелуями придется подождать.
   Сашины родители стояли чуть поодаль, стараясь не смотреть в сторону Ларисы. Но уже одно их присутствие мешало предаться греху расчесывания следов от комариных укусов, хотя настроения испортить и не могло.
   Почему его предки не одобряют девушку сына, эта самая девушка не особо понимала. Нет, открыто своё отношение они не демонстрировали, но это и так заметно. Во всяком случае, то, как они с ней общались, когда Лариса была только подругой их дочери, и когда стала девушкой сына - большая разница. У Сашки она об этом как-то спросила, но он только отшутился и предложил не обращать внимания, мотивируя тем, что у старшего поколения свои тараканы.
   Как раз с этим Лара была согласна, но хотелось бы знать и подробности. Но с этим вышел небольшой облом - продолжать тему Саша не захотел, переведя разговор на другую тему.
   Пока Лариса раздумывала, вяло отбрыкиваясь от назойливо кружащихся возле её коленок комаров, окончательно стемнело, а вдалеке раздался долгожданный гудок.
   И сразу все из головы вылетело.
   Прохлада майского вечера, заставляющая зябко передергивать плечами.
   Эти комары, будь они неладны.
   И что завтра у неё рано утром семинар по истории Африки, а к нему неплохо бы подготовиться.
   Взгляды, которыми её искоса награждали Чернышовы, и от которых по спине позли мурашки, словно кто-то рядом скрипит пенопластом.
   Лариса высунулась, едва не свалившись на железнодорожные пути, отчего удостоилась окрика от дежурившей рядом тетки в ярком жилете. Окрик получился громким, привлекшим внимание не только Лары, но и окружающих, отчего щеки девушки полыхнули красным.
   Вот зараза горластая, чего, спрашивается, орет?
   Никто тут судьбу Анны Карениной повторять не собирается, только лишнее внимание привлекла.
   Но и смущение не смогло отвлечь надолго, потому, когда состав из Кисловодска затормозил возле второй платформы, Лариса уже забыла обо всем, старательно поднимаясь на носочки и вглядываясь в толпу, пытаясь рассмотреть Сашину светлую макушку.
   Стоило только его заметить, как девушка кинусь вперед, проталкиваясь сквозь мельтешащую толпу и удостаиваясь не совсем лицеприятных эпитетов, летящих вслед, но это такая мелочь! Даже когда больно ударилась голенью о чей-то чемодан, так, что в другой раз слезы бы выступили, почти не обратила на это внимания. Ну, разве что пошипела, да следующие пару метров не пробежала, а прохромала.
   Зато, оказавшись совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, все-таки кинулась Сашке на шею, забыв обо всем.
   Жадно задышала в грудь, втягивая в себя его запах, и почти вцепилась в коротко остриженные волосы, как будто кто-то пытался её от него оторвать.
   - Ты вернулся...
  
  
  
  

Глава 9

"-- Сан Саныч приходил?
-- Был тут какой-то облезлый, а как звать, не знаю."

к/ф "Девчата", 1961г.

  
  
   - Ты чего? - Чернышов слегка сжал её предплечье.
   - А?
   Только сейчас до неё дошло, что стоит по стойке смирно и невидящими глазами таращится в угол. Этажерка с бегониями, конечно, заслуживает внимания, но не такого же пристального.
   - Извини, задумалась, - она мягко отвела его руку и отступила. - Погода, наверное, влияет, вот и впадаю порой в задумчивость.
   Она отступила, стараясь сделать это достаточно плавно, чтобы не выглядело нервными ужимками.
   И когда расстояние между ними увеличилось до пары шагов, обхватила себя руками, зябко поежившись. И не внешние раздражители были тому виной - в кухне было даже жарковато - а мелкая внутренняя дрожь.
   - Ларис, что происходит?
   Сашка за её передвижениями внимательно проследил, хотя и не прокомментировал. А по лицу мысли не прочитаешь, давно уже научился сохранять бесстрастное выражение в любой ситуации.
   - Все нормально. Серьезно, не лезь сейчас к сестре, ей и так плохо. Если хочешь, можешь Валерке морду набить. Только так, чтобы он потом Иришке жаловаться не побежал.
   Нет, а что, хорошая идея. Самой ей на это сил точно не хватит, да и не любила Лариса подобные развлечения. Зато есть рядом тот, кто аж копытом от нетерпения роет, такая жажда созидательной деятельности. А так получится, что и Чернышов делом занят, и Валере не помешает мозги вправить. В том, что это поможет, она сильно сомневалась, но ведь можно же попробовать.
   - Ты сегодня какая-то странная, - Сашка качнул головой и улыбнулся уголком губ. - Ладно, не буду больше отвлекать. Только у меня есть просьба.
   Лариса, едва сумевшая замаскировать облегченный вздох, насторожилась:
   - Какая?
   - Если Ире нужна будет помощь, позвони мне, хорошо? Все-таки у нас в последнее время не такие близкие отношения, как раньше, она может просто решить, что меня это не касается.
   - А тебя это касается? - она не утерпела и задала-таки вопрос.
   - Она моя семья, и меня касается всё, что происходит в её жизни. Даже если сама Ира думает иначе.
   - Тебя не было слишком долго, чтобы она в это верила, - наплевав на все доводы разума, Лариса подошла ближе и продолжила. - Ты был ей очень нужен, когда не стало ваших родителей. Когда Валерка загулял так, что почти неделю домой не являлся, а в это время у трехлетней Марты бронхит был. Когда сократили на работе, и она почти год дома просидела, чуть на стенки не кидалась. Потому что самой себе легче врать, что не замечаешь измены мужа, когда делом занята. А тут все на виду, даже не захочешь, а увидишь и поймешь. Но тебя не было. Саш, родные люди существуют не только тогда, когда тебе интересны. Они вообще просто есть. В любой момент времени, вне твоего желания и возможности уделить им внимание. И если они тебе действительно родные, не нужно звонить и просить, должен сам видеть и понимать.
   Чернышов слушал молча и внимательно. Так внимательно, что Ларке не по себе стало. И чего разошлась? Ведь, в самом деле, пусть разбирается, её дело сторона, но за Иру стало обидно. Да и за себя тоже. Иррационально, но это так. Она ведь тоже была в его жизни тогда, когда ему было нужно и удобно. Нет, Лариса верила, что когда-то даже любил, вот только немного не той любовью, которой горела она сама. И сейчас все повторяется вновь - если чего, то ты мне скажи, чтобы главного не пропустил, а насчет остального извини, некогда. Дела ждут.
   - По-твоему, я плохой брат? - Сашка чуть нахмурился, хотя выражение легкой насмешливости полностью с лица так и не ушло.
   - Нет, ты не плохой. Ты никакой брат. Чтобы быть каким-то, нужно хоть как-то в жизни сестры появляться. Но ты плохой дядя, тут знаю точно. Хочешь, проверим? - её охватил странный азарт, как будто слегка захмелела.
   - Ну, давай, - Чернышов снова уселся на стул, вольготно вытянув ноги, отчего самой Ларе пришлось потесниться - размеры кухни не предполагали возможностей для прогулок.
   - Когда Марту крестили?
   Он на секунду задумался:
   - В марте?
   - Её любимое мороженое?
   Подумал чуть дольше.
   - Клубничное.
   - Каким видом танцев она занимается?
   Сашка нахмурился ещё сильнее, но, поколебавшись, ответил:
   - Балетом?
   Лариса села напротив, поставив локти на стол и подперев подбородок кулаком. И на Чернышова смотрела внимательно-внимательно, как будто первый раз в жизни увидела, а завтра его фоторобот составлять.
   - Саш, езжай домой. Если совсем припрет, позвоню, но только если это будет в их интересах. А просто шпионить за подругой не буду, извини.
   Он на удивлении спокойно кивнул и поднялся. И даже в прихожей, обуваясь, ничего не сказал, поэтому Лариса заговорила сама:
   - В марте она родилась, а крестили в июле. Занимается ирландскими танцами, зимой их ансамбль занял третье место на конкурсе, Мартышка при мне отправляла тебе электронное письмо с записью их выступления. И клубничное мороженое не давай, у неё на него аллергия.
   - А какое давать?
   - Фисташковое.
   - Все ещё обижаешься на меня?
   Пространство прихожей не давало вновь повторить маневр с отступлением, да и сам вопрос был задан настолько неожиданно, что Лариса даже не подумала отодвинуться. Наоборот, вскинула голову, встречаясь с Сашиным взглядом. Смотреть было немного неудобно, стояла слишком близко, да ещё и босиком, приходилось задирать голову, чтобы ему в глаза посмотреть.
   Видеть их на таком маленьком расстоянии оказалось одновременно привычно и странно. Как будто только вчера так стояли, пристально разглядывая друг друга. И, в то же время, как-то неправильно. Даже дико.
   - Нет, - она чуть заметно улыбнулась, видя в его зрачках свое крошечное отражение, повторившее этот жест. - Не обижаюсь. Скорее, немного злюсь. Женщинам вообще свойственно злиться на тех, кто разбивает их мечты.
   "И сердце".
   Сашка, не разрывая контакт взглядов, легко провел ладонью по женской щеке. После первого же контакта пальцев с её кожей Лариса отвела голову, избегая повторного прикосновения. А потом и вовсе отодвинулась и отвернулась.
   - Спасибо за визит вежливости.
   - Спасибо за откровенность.
   Чернышов ушел, она поняла это только спустя несколько секунд после того, как дверь закрылась с мягким хлопком.
   Ларка сползла по стене, усевшись на прохладный пол, и прижала руки к щекам.
   Вот дура, а. Спрашивается, кто за язык тянул? И не только в последнем ответе дело, а вообще. Наговорила всего, теперь не будет знать, куда деваться. Ещё и обвинила в том, что он плохой родственник.
   Но на душе было на удивление светло. Немного грустно, но гораздо легче, чем ещё час назад.
   Может, она и дура, но хотя бы высказала ему все в лицо, а это уже хорошо. И свою душу облегчила, и ему пищу для размышлений дала. Пусть это и не совсем её дело, и все же Ира с Мартышкой наряду с родителями единственные по-настоящему родные и близкие люди. И ради их благополучия можно и посгорать со стыда пару минут, не убудет.
   Общее же состояние было, как будто только-только выздоровела после тяжелой болезни. Все ещё плохо, слабость сильная, но понимаешь, что оно уже позади.
   Вот и Лариса ощущала странный и вместе с тем приятный подъем. Нужно было не тянуть столько лет, а давно уже поговорить спокойно, чтобы полностью отпустило.
   Поэтому за незаконченные домашние дела принялась с удвоенным энтузиазмом. И даже улыбнулась вечно сонной и хмурой операторше на почту, куда забежала с платежками. Та на улыбку внимания не обратила, продолжая медленную монотонную работу, но Лариного настроения это не испортило.
   Мама позвонила и попросила привезти очередное суперсредство для улучшения зрения.
   Надо будет линию радио отрезать к чертям собачьим. Ничего путного там все равно не передают, зато круглосуточно крутят рекламу "чудодейственных" средств излечивающих все от онкологии до чесотки. Шарлатаны. А ведь пенсионеры, которые слышат выступление очередного светила науки (которое, как подозревала Лариса, только-только оторвали от мытья полов и дали зазубрить текст), верят и на последние покупают эту халтуру. Ладно ещё, если просто пустышка, а то так и отравиться недолго.
   Марта с Чапой продолжали жить дачниками, сегодня бегали на пруд, купаться грязновато, зато перепачкались илом и встретили дикую утку с выводком. Впечатлений на полдня.
   Пожурив родительницу и взяв клятву, что впредь их с папой здоровьем будут заниматься дипломированные специалисты, Лара глянула на часы. Странно, Иришка ещё полтора часа назад должна была закончить работать. Ехать тут четыре остановки, давно бы уже добралась.
   И хотя паникершей не была, все-таки набрала номер подруги. Мало ли, времена нынче такие, что лучше лишний раз перебдеть.
   Ира отозваться не пожелала, чем ещё более насторожила, зато через полминуты в прихожей закопошились.
   - Ларис, ты дома?
   - Да, в спальне.
   Хоть официально она и отдыхала, но решила перепроверить пару кое-каких мелочей. Проверка затянулась уже почти на час, зато была продуктивной. Да и работать, лежа животом поперек кровати намного удобнее и приятнее.
   - Гляди, чего мне вручили, - Иришка с видом фокусника держала руку за спиной. Но спина была довольно узкой, и букет за ней полностью не помещался.
   - Красота... - белые и светло-розовые пионы в самом деле были хороши. Крупные, тяжелые, обернутые в показательно простенькую коричневую бумагу. - Кто подарил?
   - Отгадай с одного раза, - Ира на секунду задумалась, явно пытаясь понять - бросить цветы или же поставить в воду. Чувство прекрасного победило, и она прошла к комоду за вазой. - Встретил после работы, вручил веник и умолял все простить и забыть.
   Значит, Сашка уже пообещал ему шею свернуть.
   - А ты? - Лара подождала, пока подруга не вернется из ванной, чтобы не орать на всю квартиру.
   - А что я? Взяла, сказала, что подумаю.
   Иришка легла рядом и пристроила голову Ларисе на плечо. Вообще-то та не одобряла, чтобы в уличной одежде лезли в постель, но промолчала. Все равно на покрывале.
   - Лар, он меня на Бали позвал.
   Значит, не только шею свернуть, ещё и кастрировать.
   Не то, что Валерка был жлобом, но и такие широкие жесты ему совсем несвойственны.
   - С чего вдруг? - говорить о беседе с Сашкой Лара не спешила. Да и вообще не была уверена, стоит ли.
   - Вот и я тоже в легком недоумении, - она повернулась спиной. - Расстегни лифчик. Фуф, хорошо-то как... Нашим звонила, все нормально? - Лариса кивнула. - Так вот, подкараулил у проходной, пионами этими машет, о любви неземной кричит. А мне аж смешно стало. Нехороший такой смех, сквозь слезы. Хотя бы год назад босой по снегу к нему побежала, а сегодня стою, глазами хлопаю, а у самой одна мысль - завтра девки проходу не дадут, будут охать и расспрашивать. Я же не одна выходила.
   - Ну, и пусть завидуют. Так что там было про Бали?
   - Сказал, что хочет устроить второй медовый месяц. Его родители приедут за Мартышкой посмотреть, а мы уедем в тропический рай, где цветут орхидеи и сбываются мечты. Чего глаза таращишь, между прочим, почти дословно его речь.
   Лариса помолчала, а потом осторожно уточнила:
   - А он выглядел здоровым?
   - Во всяком случае, в падучей не бился, - Ира хмыкнула, а потом резко посерьезнела. - Ты меня совсем перестанешь уважать, если я поеду?
   Совсем не совсем, но расстроится точно. Не из-за отдыха, это как раз пожалуйста. И свекры никакие не нужны, за Мартой она и сама пару недель присмотреть очень даже в состоянии, о чем сразу и сказала. Просто надеялась, что в этот раз все изменится.
   - Все и изменится, - Ириша несколько суетливо пригладила волосы. - Я решила разводиться. Посмотрела на него сегодня и поняла, что всё, не могу больше.
   "Йес!"
   Это Лара только подумала, но полностью радость скрыть не смогла. Хотя и стыдно немного было - у подруги семья рушится, а она от этого счастлива.
   - А как же тогда поедешь, если разводиться?
   - Если мы разведемся, куда-нибудь поехать мне в ближайшие годы точно не грозит. - Зарплата у неё была хоть и приличная, но и на ребенка траты огого какие, так что зерно истины тут было. - Вот и решила съездить напоследок, мне кажется, заслужила за все это. Я меркантильная дрянь, да?
   В глазах Иры заблестели слезы, так что Лара поспешила её успокоить:
   - Да хватит тебе, придумала тоже! Ну, хочешь, так езжай.
   - А ты точно не обидишься?
   - Господи, а я-то тут причем?! - Лариса обняла Иру. - Делай так, как хочешь, чего ты у меня разрешения спрашиваешь. Только ничего, что медовый месяц предполагает секс? Ладно, дня четыре можешь месячными отовраться, а потом?
   - Перед тем, как ехать, я у него справку из кожвена стребую. А там как-нибудь разберусь. Сто лет на хороших курортах не была...
   Иришка, непривычно бодрая и деятельная, вскочила с кровати и метнулась к шкафу, из которого тут же вытащила домашний сарафан.
   - А вдруг я там ночью выйду в одиночестве гулять на пустынный пляж...
   - И тебя изнасилуют трое туземцев.
   Лариса с интересом и даже легким азартом наблюдала за разошедшейся Ирой. Такой она подругу уже давно не видела, и теперь только радовалась, что она начала хоть как-то вылезать из раковины. Хотя блеск глаз немного лихорадочный и в голосе порой нотки надрыва.
   - Не опошляй мечту! Так вот, выйду на пляж, луна отражается в волнах океана, цикады поют, ветер качает пальмы... И тут навстречу он.
   - Валерка?
   - Тьфу на тебя, причем тут Валерка, если мы разводимся?
   - Логично, - Лара хихикнула и удобнее устроилась на подушках.
   - А навстречу мне он... Высокий красивый миллионер. Нет, миллиардер!
   - Лучше миллионер, они обычно моложе.
   - Ладно, миллионер, - Ира подумала пару секунд и согласно кивнула. Девичья мечта не предполагала пивное пузо и проблем с простатой. - Так вот, мы с ним столкнемся взглядами и поймем, что шли к этой встрече всю жизнь.
   - Ты стиль Валеркиной речи копируешь?
   - Нет, у нас сегодня работы было мало, полдня роман читала, так ты дальше слушать будешь?
   - Да-да, конечно, - Лариса даже рот рукой зажала, чтобы с мысли не сбить.
   - Мы сольемся в объятиях страсти прямо на песке. А, нет, песок потом изо всех мест выковыривать...
   - Ты ж не голая выйдешь, платьице и подстелете, - Лара почувствовала, что уже сопереживает подруге, потому что как-то тоже приобщалась к радостям пляжного секса. Радости оказались сомнительными.
   - Да, точно. Так вот, сольемся мы в объятьях, под утро я сбегу в номер, полюбовавшись напоследок его мужественной фигурой и родимым пятном в виде сердца на заднице. И уже днем улечу сюда.
   - А через девять месяцев родишь ребеночка с таким же родимым пятном на той же ягодице.
   - Черед двадцать лет встречу его - старого, сморщенного, жрущего пачками "Виагру", зато уже миллиардера, предъявлю сына, и будем мы жить в богатстве и роскоши.
   - С миллиардером?
   - Да на кой черт он мне старый нужен? Пусть даже и с "Виагрой"... С Мартой, сыном и тобой.
   - А потом набежит толпа его наследников, и все, как один, с родимыми пятнами, - Лариса уже вовсю хихикала в подушку.
   - В общем, даже нормальный курортный роман завести не могу, - Ира перестала расхаживать по спальне. - А у нас есть чего-нибудь пожевать?
   - Зеленый борщ и салат.
   - Меее...
   Но руки пошла мыть безропотно.
   Лара переместилась на кухню, накрыла на стол, а потом поняла, что мытье рук затянулось.
   Иришка сидела возле стиральной машины, обняв руками коленки, и давилась слезами. Открытый кран не смог полностью заглушить звук рыданий, приходилось стискивать рот ладонью.
   Спрашивать, что случилось, Лара не стала. Закрыла воду, села рядом, обняв вздрагивающие плечи Иры, и начала чуть раскачиваться. Судя по тому, что плач уже переходил в икоту, ревела она минут десять, не меньше. И успокоиться пока не получалось.
   Вся та глупость, которую они наболтали в спальне, хоть и подняла настроение, но главного не заглушила.
   Боли. Страха. Ощущения беспомощности.
   Но у Иры есть Марта. Пусть сейчас она и не рядом - и слава Богу, не хватает только, чтобы ребенок это увидел - сам факт её существования был таким стимулом жить дальше, равного которому у Ларисы не было.
   Постепенно Иришка успокаивалась, во всяком случае, рыдания чуть стихли. А вот трястись всем телом продолжала, исходя нервной дрожью.
   - Лар, а как ты это тогда вы-вынесла? - Она подняла зареванное лицо, все в следах размазанной туши. Настоящие слезы редко бывают красивыми. - Ну, с Сашкой...
   Хотя в то время Ира находилась рядом, их с Валерой роман был уже в самом разгаре, так что кое-что от внимания подруги ускользнуло. Да Лариса и сама старалась на людях вести себя естественно. Дома в подушку выла, испытывая что-то сродни ломке, но внешне оставалась спокойной.
   - Плохо, - вспоминать тот период она не любила, да и было за что. - Физическую боль хоть заглушить можно, а эту... Если точно решила уходить, терпи. Постепенно отпустит.
   - А тебя когда отпустило? - слезы ещё не высохли, но хоть дрожать перестала. Продолжая держаться компактным клубком.
   - Будешь смеяться, но сегодня. Он приходил днем, расспрашивал о тебе. Беспокоился.
   - А ты что сказала? - Ира выпрямилась и склонилась над раковиной, пытаясь смыть следы слез.
   - Что это твое дело, если понадобится помощь, ты скажешь. А просто так в жизнь лезть не надо.
   - Все-таки жалко, что вы разбежались. - Холодная вода, несмотря на приписываемые чудодейственные свойства, помогла слабо. - А не хочешь тоже махнуть куда-нибудь на пляж? Будем на пару мечтать о красивых и умных миллионерах.
   - Нет, спасибо, я уж как-нибудь обойдусь. Идем ужинать?
   Дождавшись кивка, Лариса первой прошла на кухню.
   Может, идея с отдыхом не так и плоха. Глядишь, уехала бы на пару недель, развеялась. Легкий и непринужденный флирт, не предполагающий последствий, лишь бы почувствовать себя женщиной. Привлекательной и желанной. И перестала бы против воли на места миллионера представлять Сашку. Тем более что у него нет родимого пятна в виде сердца. Особенно на заднице.
  
  
  
  

Глава 10

"-- И тебе не интересно, чем все кончилось?
-- Нет.
-- И тебе не интересны
жизнь и страдания других людей?
-- Только не твои.
--
Ты свинья.
-- Да
"

Э. Хемингуэй "Праздник, который всегда с тобой"

  
  
   Удивительно, но Лариса позвонила на следующее утро. Александр ещё даже не поднялся, хотя уже и проснулся. Порой приятно давать себе несколько часов дополнительного отдыха, тем более что делать все равно особо нечего.
   - Да?
   - Саш, есть дело, - торопливо зашептала в трубку, судя по некоторой глухоте голоса, ещё и ладонью трубку прикрывала. - Это касается Иришки.
   В то, что она позвонит по другому поводу, ему и в голову не пришло. Не потому что не хотел слышать, но вчерашний разговор кое-что прояснил. А, ещё по поводу ремонта могла связаться, но эта переделка уже в горле стояла. Прикрытие замечательное, никто не спорит, но слишком уж муторное и требующее постоянного внимания. А у него и так есть, на что его обратить.
   - Говорить сейчас можешь? - он поднялся, с удовольствием потягиваясь всем телом.
   - Нет, давай лучше встретимся часа через полтора. Сможешь?
   - Да, конечно. Где?
   Лариса на пару секунд задумалась.
   - Ты же сейчас в вашей старой квартире? Тогда давай в кафе "Мельба", оно в соседнем доме, вход со стороны музыкальной школы.
   - Найду.
   Отключилась она без предупреждения. Эта новая Лариса, деловитая и сдержанная, интриговала. Прежде всего потому, что совершенно не походила на себя же образца пятнадцатилетней давности. И это порой ставило в тупик. Вот как вчера.
   Нет, он понимал, что их расставание было для неё болезненным. Да и ему самому доставило немало крайне неприятных минут, чего уж от самого себя скрывать. Но предложения, вроде того, что сделал отец Тимофея, бывают раз в жизни, это Сашка прекрасно понимал. Как и то, что в случае отказа потеряет очень многое. И тогда, взвесив отношения с Ларисой и возможности для построения карьеры, выбрал второе. Хотя во время того их последнего разговора почти решился резко все переиграть. Но сдержался. И ещё долгие месяцы не мог успокоиться, решить, правильно ли это было.
   Из душа полилась вода, стекая по лицу прозрачной пеленой и туманя зрение. Поэтому старое воспоминание возникло из ниоткуда настолько ясно, словно запись просмотрел.
  
  
  
   Четырнадцать лет назад
  
  
   Чуть стылый майский вечер, перрон железнодорожного вокзала. На соседней платформе суетятся отпускники, пытающиеся за те пятнадцать минут, что стоит проходящий на Сочи поезд, погрузиться вместе с чемоданами, сумками и баулами. Сотрудники в штатском, прогуливающиеся между пассажиров - их он научился определять едва ли не мгновенно. Вроде, обычные люди, не то праздношатающиеся, не то встречающие, но было в их повадках нечто такое, что знающему человеку бросалось в глаза. После известных событий на Северном Кавказе охранять вокзалы начали внимательнее. Ну, или создавать видимость, что точнее.
   Воздух родного города не был пьянящим, скорее, пыльным, с приторными нотками свежих выхлопных газов, от которых тут же запершило в горле. Но, несмотря на всю "невкусность", ощущение было приятным. Те пару месяцев, что Сашка провел сначала в госпитале, потом в каком-то режимном санатории, где они с Максом уже через неделю готовы были на стенку лезть от тоски, дались нелегко. Но это смотря с чем сравнивать.
   Юрий Семенович напряг связи, и вместо светившего трибунала их комиссовали по состоянию здоровья. Это было настолько неожиданно и даже странно, что первые пару дней они не могли поверить. Молча косились друг на друга, не решаясь завести разговор, а потом Макс, сосредоточенно рассматривающий абсолютно чистый беленый потолок, выдохнул:
   - А ведь мы оттуда выскочили...
   И только тогда пришло ощущение снятого с души камня, острое и яркое, с нотками эйфории. Сожалений по поводу того, что уезжает раньше времени, Сашка не испытывал абсолютно. Разве что потаенный стыд - понимал же, что не все из тех ребят, что остались служить, доживут до дембеля. Только изменить это все равно никак не получится.
   Она стояла в полусотне метров, вертя головой и смешно вытягивая шею. Но стараясь при этом выглядеть взрослой независимой барышней. В этом вся Лариска. Порой ему казалось, что она ещё дите дитем, и тогда приходили неприятные мысли о педофилии. А порой выдавала такое, над чем стоило задуматься.
   Лорик росла на его глазах. Ну, не то, чтобы прямо за руку в садик водил, нет. Но часто видел, они с Иркой дружили с первого класса. Чудная девчонка с косичками, которая любила посмеяться и панически боялась мышей. Они с его сестрой была неразлучны, вместе ходили в школу, ездили в пионерский лагерь и путались под ногами. Мелкота, что с неё взять. А потом как-то неожиданно заметил, что она уже не девчонка, а молоденькая девушка. Ещё немного нескладная, голенастая, но очень привлекательная. И это понимание было весьма неприятным. Хотя стыдливый интерес, который загорался в её глазах, когда они встречались взглядами, льстил. И если поначалу Сашка старался сам себя одергивать, все-таки ей только-только шестнадцать исполнилось, против природы не попрешь. Да ещё и сама эта "природа" вспыхивала и смущалась, стоило ему подойти ближе, чем на пару метров. Родители увлечение сына не одобряли. В первую очередь потому, что слишком уж она была молода. Ирке тогда тоже досталось - отец внезапно понял, что дочь у него уже выросла, и добавил строгости в режим. Так что положение усугублялось ещё и бойкотом со стороны сестры, обиженной на такой произвол. Мама же пыталась донести до сына, что ему ещё учиться, дай Бог, когда придет время служить, закончится эта война. Необъявленная, скрывая за каким-то обтекаемыми фразами, но от этого не менее страшная. А Лариса ещё школьница, ветер в голове. А если, не приведи Всевышний, ребенка сделают?! От этих страхов Сашка отмахивался, в конце концов, какой стороной презерватив надевается, знал прекрасно, но мнения родителей это не изменило. И отношение к Лорке изменилось - раньше её всячески привечали, как хорошую подругу Иры. Все-таки из интеллигентной семьи - отец работает, в пристрастии к алкоголю не замечен, что по тем временам уже хорошо, мать заведующая детским садиком - такие связи тоже всегда нужны. Да и сама девочка воспитанная, учится хорошо, с подозрительными компаниями не гуляет, все больше с Ирой над книжками сидят. А потом все резко переменилось, и былой душевности не стало. Лариску это задевало, как ни пыталась скрыть, а обида на такое отношение порой прорывалась, самому же Сашке было по барабану. Его жизнь, ему и решать, с кем быть. А быть хотелось с ней.
   Кто знает, что это - влюбленность ли или все-таки любовь, не вынесшая испытания всего, что произошло за последний год, но после Чечни Александр чувствовал себя по-другому. Не лучше, нет, совсем не лучше. Да и рассказы тех, кто уже вернулся, как на гражданке рвет крышу от ожидания выстрела в спину, ничуть не успокаивали. В том, что это на самом деле так, убедился на собственном опыте. Эта мирная, суетливая и немного мелочная возня, которую все называли жизнью, казалась картонными декорациями. И они вот-вот рухнут, погребая под собой всех и вся. Ощущение скрытой угрозы все никак не отпускало, сжимая в солнечном сплетении тугой холодный комок. Избавиться от него не получалось, несмотря на все попытки мысленно твердить, что все уже закончилось.
   Как ни уверял себя год назад, что он уже взрослый мужик, быстро дошло, насколько ошибался. И сомневался, что та картинка, которую они с Ларисой рисовали в мечтах, это его дорога. Во всяком случае, в настоящий момент. В этом городе перспектив немного, особенно если нет покровителя. Это Сашка понимал очень хорошо. Потому предложение переехать в северную столицу, чтобы начать карьеру там, было и будоражащим, и немного пугающим, но очень заманчивым. В конце концов, можно же Лариске все объяснить, если любит, они подождет несколько лет, все равно только-только первый курс закончила, тоже ещё не до семьи. О том, чтобы перевезти её с собой, и речи не шло. Во-первых, Сашка не был уверен, что сможет сразу обеспечить достойный уровень жизни. А мыкаться по грязным съемным хатам не вариант. Во-вторых, её учеба, перевестись будет совсем непросто. Да и сама по себе Лариса будет здорово отвлекать. Первое время придется работать на износ, насчет этого иллюзий он не строил. И смысл тогда забирать её с собой, если видеться практически и не будут? Зато начнутся скандалы, упреки в невнимании и прочая ерунда. Спасибо, такого добра не надо.
   Она резко повернулась, застыв всем телом, и почти побежала навстречу. Не видя никого и нечего, споткнулась через чьи-то вещи, но даже не притормозила, хотя хозяин чемодана и выразил неудовольствие. С размаху налетела, стискивая руками и что-то едва внятно шепча, внезапно опалив теплом и запахом своего тела. Знакомым и желанным. Хотя стоит признать, что после года воздержания почти любая покажется желанной. Ребята из их части наведывалась к нескольким местным любвеобильным дамам, Сашка же ни разу. Даже не столько из верности, сколько из брезгливости. Но и по первой причине тоже. Пусть она у него далеко не первая, но было что-то в их отношениях, чем он дорожил. Может, тем, что она его любила как-то слепо и наотмашь. Такого с Сашкой ещё не случалось, и это даже немного настораживало, зато он был уверен, что навсегда останется для неё не только первым, но и единственным. Приятно, черт возьми.
  
  
   Наше время
  
  
   Она опаздывала, и это злило. Лариса вообще терпеть не могла быть непунктуальной. Тем более, когда сама назначила встречу.
   Сашка уже сидел в кафе, спокойный и почти умиротворенный, наблюдая за происходящим на улице с легкой скукой. Во всяком случае, именно она была написана на лице.
   Светлый льняной пиджак аккуратно лежал на спинке соседнего стула, чашка с дымящимся кофе и свернутая свежая газета. Практически завтрак английского аристократа, разве что газета была местной, на первой полосе которой красовалась фотография щербатой улыбки какой-то маргинальной личности. Заголовок Лариса прочитать не смогла, но легкое любопытство испытала - это чем же прославился такой красавец, что его сочли достойным украшать издание? Но мысль эта была мимолетной и тут же вылетела из головы, когда Сашка поднял глаза и улыбнулся:
   - Привет. Хорошо выглядишь.
   - Добрый день. Спасибо.
   Ни возвращать приятность, ни смущаться Лара не собиралась. Одним из основных плюсов их с Костиком недолгого брака стало то, что ныне бывший муж научил правильно реагировать на комплименты. Не краснеть и отнекиваться, а то и уверять, что сегодня, наоборот, страшна до жути, а принимать со спокойной уверенностью красивой женщины.
   - Извини, что отвлекаю, - она села напротив. - Дело касается Ириши.
   - Я уже понял, ничего страшного.
   На минуту, которое отняло появление официанта и заказ, оба отвлеклись от главной темы.
   Посетителей было немного. Парочка в углу трогательно переглядывалась и держалась за руки, не обращая внимания ни на кого вокруг. Пожилой мужчина в дорогом костюме, ни на секунду не отводящий от уха мобильник. Даже как-то умудрялся одновременно пить чай и разговаривать. Виртуоз. Две девицы лет пятнадцати, но накрашенные так, что можно было дать все двадцать пять. Эти с интересом поглядывали на Чернышова, хотя теперь уже не так интенсивно - появление Ларисы немного остудило пыл.
   Лара мысленно хмыкнула, припоминая себя в их возрасте. Наглости у неё было точно поменьше, но такая же уверенность в собственном очаровании. Эх, молодость-молодость.
   Официант ушел, поклявшись, что вернется буквально через несколько мгновений, и она тут же отвлеклась от ностальгии:
   - Я так понимаю, вчера состоялся разговор с Валерием?
   - А он уже проявил себя?
   Вот что за дурная привычка отвечать вопросом на вопрос? Но раз инициатором встречи была Лариса, пришлось отвечать первой.
   - Да. Явился с цветами и признанием в любви.
   Сашка мимолетно, но все же досадливо поморщился. И это воодушевляло, значит, есть шанс уговорить на авантюру. А никак иначе эту затею не назовешь.
   - И она растаяла?
   - Она собралась с ним разводиться.
   Эта новость Сашку удивила, он приподнял брови и даже позволил себе тихо фыркнуть:
   - Да быть такого не может!
   - Во всяком случае, вчера Ира была готова это сделать.
   - Тогда в чем проблема? Ты же предложила встретиться не для того, чтобы это сообщить.
   - Нет, не для этого. Мне нужна твоя помощь.
   Вернулся официант, немного не вовремя, но так даже лучше. Будет дополнительных пара секунд собраться с мыслями. Дождавшись, когда они останутся одни, Лариса сразу перешла к сути:
   - Перед тем, как подать на развод, она хочет слетать с Валерием на Бали. Он её позвал туда, чтобы попытаться наладить отношения. И мне кажется, если они поедут вместе, никакого развода не будет.
   - И что ты предлагаешь? Сломать ему что-нибудь, чтобы сидел дома?
   - Отправить Иру отдыхать, но одну, без мужа. Если при этом тебе захочется переломать ему ноги, не имею ничего против. Но, боюсь, это её разжалобит, и результат будет абсолютно противоположный.
   Сашка откинулся на спинку стула, с легкой улыбкой рассматривая Лару. Той такое пристальное внимание не очень-то понравилось, но виду она не подала.
   - Не ты ли вчера говорила, что она сама должна решить, оставаться с мужем или разводиться, поэтому не нужно лезть сестре в душу?
   - А разве я предлагаю уговаривать или запрещать? Просто дать ей возможность отдохнуть и обдумать всё, когда Валерий не маячит за спиной.
   - Вообще-то это демагогия, но ладно. Что нужно от меня?
   - Ты же собирался пробыть здесь ещё пару недель? - получив утвердительный кивок, Лариса продолжила. - Она не согласится оставить на меня Марту так надолго. Мне не в тягость, но у Иры свои заморочки. Поэтому я прошу подтвердить, что за девочкой мы пока присмотрим вдвоем.
   Молчание длилось около минуты, в течение которой Лариса почувствовала, что ещё чуть-чуть и покраснеет, как школьница. Слишком уж испытывающим был взгляд.
   - Почему ты думаешь, что нам двоим она Марту оставит? У меня особого опыта в общении с детьми нет.
   - Вот и наберешься. Можно я буду честной? Ира с чего-то вбила себе в голову, что наше расставание было ошибкой, которую можно исправить. А что помогает лучше, чем преодоление общих трудностей? Так что она, конечно, поноет и будет переживать, но согласится. Поверь, я хорошо её знаю.
   - А потом мы дружно пожмем плечами и скажем, что ничего не получилось? - улыбка стала чуть шире. Ещё пара миллиметров, и её можно будет назвать издевательской.
   - Ну да, есть какие-то возражения?
   Чернышов снова задумался, и теперь Лариса почувствовала смутное беспокойство. В том, что он согласится, она не сомневалась. Пусть между их городами больше тысячи километров, но сестру Сашка любит. Пусть и несколько странной любовью, но тем не менее.
   Вот только им же действительно придется постоянно общаться, Марта не упустит возможности побыть с дядей. Ей его очень не хватает, и девочка этого и не скрывает. И все же Лариса готова была терпеть неудобства, чтобы дать Ире этот шанс. Не потому что так хотела видеть подругу разведенной. В этом так же мало радости, как и в том, чтобы жить с изменником. И в здравомыслии Иришки она была уверена, но все же помнила, что вода камень точит. Последние дни Лара замечала в её глазах тоску. Беспросветную и глухую, от которой выть хочется. На протяжении нескольких лет Ира медленно и верно менялась. Раньше она была не просто хохотушкой - от неё внутренний свет исходил. Постепенно он стал гаснуть. Может, его уже и совсем не осталось. Но смотреть дальше, как медленно, но верно подруга превращается в тень себя самой, Лариса больше не могла.
   - Хорошо, я помогу тебе. Но с двумя условиями. - Лара насторожилась. - Путевку ты ей собралась покупать?
   - Да.
   - Забудь, сам организую.
   - Уже забыла. А второе условие?
   Тут он помедлил, будто подбирая слова:
   - Мне скоро может понадобиться твоя помощь.
   Этим он заинтриговал ещё больше.
   - Это личное?
   - Нет.
   - У меня будет право отказаться?
   Пауза получилась несколько зловещей, до мурашек по спине.
   - Да.
   - Тогда согласна.
   Облегчение было таким острым и пьянящим, что от отдаленных недобрых предчувствий Лариса предпочла отмахнуться. В последнее время столько всего навалилось, что недолго и до нервного срыва, так что нечего на ерунде зацикливаться. В том, что Чернышов сюда явился не от великой ностальгии, Лара была уверена. И его последние слова только подтвердили эти подозрения. Но это его дело, главное, чтобы помог.
   - Ты инициатор, значит, и убеждать будешь ты, - Сашка расплатился за их кофе, одним недовольным взглядом остановив Ларису, когда она сунулась за кошельком. - С работы-то её отпустят? А то мы тут планы строим, а окажется, что отпуск не дадут.
   - Нет, с этим проблем не возникнет, тем более что я хорошо знаю Ириного начальника. Если что, попрошу.
   - У тебя много знакомых, - он пропустил Лару в дверях, легко коснувшись ладонью между лопаток. Лариса с трудом сдержалась, чтобы не отдернуться. Неприятно не было, да и особой интимности в жесте тоже не наблюдалось, но инстинкты требовали держаться на определенном расстоянии.
   - Это тебя удивляет?
   - Нет, меня вообще трудно удивить. Ты на машине или подвезти?
   - Спасибо, я за рулем, - Лариса кивнула на свою машину, припаркованную через дорогу. - Когда решишь насчет путевки?
   - Да прямо сейчас и поеду. Не в курсе, у неё шенгенская виза открыта?
   - Да, они зимой в Праге были. Но зачем шенген в Азии? - она даже притормозила, не в силах скрыть удивления.
   - Да ну его, этот Бали. Толпы туристов и довольно загаженные пляжи. А ещё полно всякой тропической заразы, от которой прививок у Ирки нет. Лучше в какой-нибудь небольшой городок Испании или Португалии отправлю, там хоть на архитектуру посмотреть можно.
   Лариса пожала плечами, хозяин - барин. В его словах есть зерно истины - и ближе, и как-то привычнее. И лететь не так долго, Иришка с детства самолетов боится.
   - Ладно, я еду к ней, думаю, вечером будет устраивать большой совет.
   - Марта может захотеть полететь с ней.
   - Вряд ли, если узнает, что десять дней можно провести с тобой, руками и ногами вцепится, но никуда не поедет.
   Как Сашка на секунду поджал губы, Лара заметила, но комментировать не стала. Он не дурак, уже все понял, а вот какие выводы сделает. Он неё самой это никак не зависит.
   - Вечером подъезжай ко мне, - Лариса запнулась, прикидывая по времени, когда освободится. - Давай часам к девяти, вряд ли успею раньше привезти Мартышку.
   - Я могу сам её забрать.
   Воображением Наумова отличалась развитым, поэтому мгновенно представила встречу своих родителей и Сашки. Свят-свят!
   - Не нужно! Мне все равно нужно съездить, кое-что привезти папе, так что не стоит.
   Если он и уловил суть её нервного восклицания, внимание не заострил.
   - Тогда до вечера.
   Чернышов галантно помог Ларе сесть в машину, потом скрылся за углом дома. Ну да, ему-то несколько сотен метров пройти, чего зря авто гонять.
   Уже выезжая на проспект, странно загруженный для середины рабочего дня, Лариса с удивлением отметила, что этот разговор хоть взволновал, но не настолько, как можно было бы предполагать. То ли вчерашние слова помогли, то ли просто уже устала переживать из-за первой любви, но сейчас больше нервничала по поводу предстоящего разговора с Иришкой.
   Остается надеяться, что характер подруги она все-таки знает и на сепаратные переговоры пошла не зря.
  
  
  
  

Глава 11

  
  

"-- Сообразим на троих?
-- Грешно смеяться над больными людьми..."
к/ф "Кавказская пленница", 1966г.

  
  
  
  
   - Лар, это ж совершенно безответственно, - Иришка уже окончательно измяла широкополую соломенную шляпку с атласным розовым бантом и смотрела почти умоляюще. - Как же вы... А я...
   Заметив, что ещё чуть-чуть, и подруга разревется, Лариса мысленно поторопила Сашку. Тот повел Мартышку в туалет. То ли девочка перепила газировки, за что все тот же Сашка уже получил выговор от сестры, то ли просто стратегически отступила, не желая двенадцатый раз за последний час выслушивать наставления матери.
   Беспрекословно слушаться теть Ларису и дядь Сашу.
   Быть осторожной, не разговаривать и, уж тем более, никуда не идти с чужими людьми.
   Не ходить купаться одной на пруд.
   Вообще никуда одной не ходить.
   И ещё десятка два правил, и без того хорошо усвоенных Мартой.
   Девочка кивала, соглашалась, обещала и даже клялась, с каждой минутой глядя по сторонам все более умоляюще.
   Лариса ей сочувствовала, потому что тоже получила пакет инструкций, которые Иришка потребовала заучить. Они мало отличались от привычных, и все же Лара старалась с пониманием относиться к этой её суетливости. Сашка таким терпением не обладал, потому после третьего повтора серьезно посмотрел сестре в глаза и четко сказал:
   - Ир, я все понял. Хватит.
   И она отстала.
   Ни Лариса, ни Марта такой убедительностью взгляда не обладали, поэтому отстала Иришка только от брата.
   Вообще, скорость, с которой Сашка все организовал, приятно удивила. И даже, чего греха таит, заставила испытать легкую зависть. Потому что с их разговора не прошло ещё и трех суток, а они уже стоят в здании аэровокзала.
   Тот был на удивление пуст, потому больше напоминал ангар, нежели терминал аэропорта.
   Несколько десятков пассажиров рассредоточились и затерялись на огромной площади. Охранники бдительно дремали в положенных местах, работники паспортного контроля, не утружденные наплывом посетителей, тихонько переговаривались между собой, а девушка в газетном киоске и вовсе беззастенчиво спала, роняя голову на грудь. Благо, очереди к ней не наблюдалось. Похоже, запасливые пассажиры разжились прессой в дорогу ещё в городе.
   Регистрация на рейс до Мадрида уже закончилась, но на посадку ещё не позвали, вот Иришка теперь и терзалась запоздалыми сомнениями. Вернее, терзалась она ими уже третьи сутки, а тут просто одолели панической атакой.
   - Перестань, - Лариса шляпку отняла, все равно её теперь только выбросить - вид, будто корова пожевала. - Не паникуй, поняла? У нас все будет хорошо. За Мартой мы будем следить, обещаю. А ты, если встретишь миллионера ночью на пляже, тоже не оплошай.
   Лишившись шляпы, Ира было вцепилась в ремень сумки, но одернула сама себя. Если запасная панамка в чемодане лежала, то сумочку она брала с собой только одну, и портить её не стоит.
   - Да я все понимаю... Просто на душе тревожно так. Слишком уж все быстро и неожиданно. И за дочку переживаю, и лететь боюсь, и вообще...
   Что "вообще" она не договорила, из-за угла наконец-то показались Сашка с Мартой. Шли не спеша и о чем-то переговаривались. И Лариса вдруг поняла, что они похожи. Не то, чтобы прямо копия, но что-то определенно есть. Может, чуть резковая линия скул, которая у Марты ещё не так заметна из-за детской припухлости щечек. Или же ещё что-то неуловимое, но четко указывающее, что они родственники.
   - Туалет тут вполне приличный, только сушилка для рук не работает, - Марты с истинно детской непосредственностью и не подумала понизить голос, обсуждая дамскую комнату. - На посадку не пора?
   Ответить ей никто не пожелал, разве что Ириша сгребла ребенка в охапку, почту задушив в объятиях. Девочка стойко вытерпела тисканья, в ответ крепко прижавшись к маме.
   А Лариса, глядя на них, снова испытала прилив чего-то, подозрительно похожего на зависть. Как это - быть матерью? Стать обладательницей и хранительницей ребенка, плоти от твоей плоти и крови от твоей крови? Наверное, это что-то такое, что нельзя понять, не родив самой.
   Нет, Марту она очень любила, и все же относилась больше как к маленькому, познающему мир человечку, которого нужно не наставлять, а поддерживать. Подсказывать, не давить авторитетом. Потому и Мартышка так ценила их отношения - Лариса никогда не вставала в позицию всезнающего взрослого, несколько свысока поглядывающего на неразумное дитя. Она старалась объяснять, а не утверждать.
   - Все нормально? - Сашкин голос тихий голос раздался совсем рядом, и Лара чуть вздрогнула.
   Он стоял за спиной, очень близко. Не касаясь, но все же на достаточном расстоянии, чтобы Лара ощутила тепло его тела. И удивилась - как это не поняла раньше, что он настолько рядом? Потому потянулась ещё раз обнять Иришку, воспользовавшись этим, как предлогом, чтобы отстраниться.
   Она не знала, заметил ли Сашка этот жест, да и не особо и переживалась по такому поводу, разве что ещё раз напомнила себе, что играть спектакль перед подругой это одно, а действительно сближаться - совсем другое. И не в сантиметрах, лежащих между ними, дело. Совсем не в них.
   Просто поняла, что в последнее время недопустимо много и часто думает о Чернышове. Так и до рецидива недалеко, а это последнее, что нужно Ларисе.
   Наконец, пассажиров пригласили пройти на борт судна, ещё один виток объятий и уже нескрываемых слез, заблестевших на глазах Иры, и... Острое чувство облегчения, смешанное с ноткой тревоги.
   Улетела.
   - Такое впечатление, что мы на три года расстались, - Сашка открыл дверь машины, усаживая дам. Тени не было, пришлось оставить на солнцепеке, и авто сильно прогрелось, пахнув в лицо жаром из салона.
   - Зато теперь свобода! - Марта не выглядела особо расстроенной. Ни тем, что её не отправили с Испанию, ни самим фактом отъезда матери. И хотя первым порывом девочки было напроситься с ней, подумав, Мартышка согласилась, что мама вполне может слетать одна, а им найдется, чем и тут заняться.
   - Эх ты, - Лариса шутливо щелкнула девочку по кончику носа. - Мама переживает, а ты радуешься.
   - И совершенно не надо переживать, все же будет хорошо. Мы идем сегодня в кино?
   Сашка глянул в зеркало заднего вида на Лару. Та уселась на заднее сиденье рядом с девочкой, что тоже наводило на некоторые размышления. Например, а не избегают ли его?
   - Кто из нас идет с Мартой?
   Лариса ответить не успела, потому что отозвалась сама виновница торжества. И была она возмущена:
   - Что значит "кто из нас"? Мы все трое и пойдем.
   Лариса попыталась отговориться делами, но аргумент принят не был, и, очутившись возле дома, с некоторым недоумением поняла, что план на день безнадежно нарушен. Ей милостиво разрешили поработать до пяти, но потом просто обязана явиться в кинотеатр "Звезда". И нет, дело совсем не в капризах Марты, а в том, что они гарантировали маме общий присмотр за ребенком, вот теперь пусть на пару и присматривают.
   Такой напор от обычно довольно покладистой Мартышки оказался неожиданным, и Ларе ничего не оставалось, как согласиться. До назначенного времени девочка пробудет с Сашкой, он обещал покормить ребенка обедом и сводить в парк на карусели.
   Прямо, как разведенные супруги, которые пытаются рационально разделить внимание общей дочери.
   Проблема нагрянула, откуда не ждали.
   Лариса даже хотела развернуться и осторожно отступить со двора, а потом сама себя одернула. Смысла убегать она не видела, да и Валерка при всей неуемности кобелиной натуры идиотом не был. Потому затевать разборки с размахиванием кулаков вряд ли станет.
   Мужчина сидел на толстенном бревне, оставшемся от спиленного пару лет назад тополя. Кряжистый, больше метра в обхвате, он служил скамейкой. Влюбленные перочинными ножами вырезали на нем какую-то пафосную муть вроде "Миша+Лена=...". В паре мест имя девушки было небрежно сошкрябано, а в одном и вовсе поверх первого красовалось второе. Ну, и правильно, чего два раза одну и ту же работу делать, девиц вокруг море, а руки они не казенные. Да и места для наствольной живописи становилось все меньше, приходилось импровизировать.
   Заметив Лару, Валерка поднялся и сделал пару шагов в её направлении. Делать вид, что не увидела, было глупо, потому она подошла почти вплотную.
   - Привет.
   И поздоровалась первой, кто знает, может у него времени вагон, потому сверлить недовольным взглядом может до вечера, а Лариса такой роскоши позволить себе не могла.
   - Здравствуй. - Он резким, несколько дерганым движением потер ладонями лицо, будто отгоняя сонную хмарь. - Где Марта?
   - Дядя повез в развлекательный центр.
   При разговоре Иры с супругом она, ясное дело, не присутствовала, но и так понимала, что в восторг он не пришел. Это если сильно смягчить. Скандал был знатный, это Иришка сказала, тяпнув дозу корвалола уже по возвращению в Ларисину квартиру. До чего договорились, выяснить не удалось, но по вопросу ребенка таки пришли к общему мнению. Непонятно, решил ли и Валерка устроить себя отпуск на все том же многажды вспоминаемом Бали или же не захотел тратиться понапрасну, но через пару дней ему тоже нужно было уехать из города. Родни у него тут нет, так что вариантов не осталось - его родители плановый визит перенесли, а срываться за полторы тысячи километров по первому звонку способны не были. Да и не стал бы он звонить, Лариса подозревала, что не одно желание разграничить жену и маму большими расстояниями тут единственная причина. Иришкину свекровь она видела только раз в жизни - на их свадьбе. Но впечатлений хватило до сих пор. Видимо, у Валерки их ещё со времен детства переизбыток, потому общение происходило по телефону, ко всеобщей радости.
   Облегчать задачу Лариса не собиралась и отвечала только на поставленные вслух вопросы. Как и не планировала задерживаться, потому недвусмысленно посмотрела на часы.
   - За что ты меня ненавидишь? - Вопрос прозвучал так неожиданно, что Лариса едва не выронила телефон, который так и продолжала сжимать в ладони. - Что я тебе сделал?
   - Валер, мне ты ничего не сделал. А Ире... Ты ж не дурак, сам все понимаешь.
   Тут она немного погрешила против истины.
   Лет десять назад, если не больше, они все вместе отмечали что-то на даче у общих знакомых. Кажется, это было зимой. Да, точно, Иришка тогда ещё в положении была. Отмечали весело и шумно, с баней, шашлыками и неумелым пением под гитару. Гитарист виртуозностью тоже не поражал. Как ни странно, вот это Лара помнила совершенно отчетливо, особенно собственную радость, когда струны таки не выдержали напора хмельной страсти и лопнули одна за другой. Запасных, к счастью, не нашлось.
   Утомившаяся Ира пошла спать, Лариса ещё немного посидела и тоже отправилась в нумера. Ей отвели небольшую комнатку на втором этаже, тесную и пыльную, зато никаких соседей. Небольшое удовольствие слушать чей-то храп над ухом. И уже почти заснула, когда в комнатку ввалился Валерка. Был она весьма нетрезв, зато весел и любвеобилен. С этой самой любвеобильностью и полез тискать лежащую на стареньком диване задремавшую Лару. И она сразу даже не особо и обиделась - в таком состоянии, да ещё и в темноте в первые секунды немудрено и перепутать, ведь их с Иришей положили в соседних комнатах. Но когда ситуацию она прояснила, а свет включила, Валерка, не смутившись ошибкой, сказал фразу, навеки отвратившей от него Ларису:
   - Да ладно, какая разница, - и полез целоваться.
   Вот это "какая разница" стала своеобразным рубиконом, за которым осталось уважение к выбору подруги. Нравиться он ей все равно никогда не нравился, но это сугубо Ларисины проблемы, которые она и не подумала озвучивать. Иришка его выбрала, ей с ним и жить. Но вот такое наплевательское отношение к жене отвратило в одну секунду.
   С некоторым трудом ей все же удалось вытолкать Валерку из комнаты и даже легонько наподдать коленом под зад, благо выдался удачный момент.
   Естественно, Ире она об этом ничего не сказала. Нежелание расстраивать беременную подругу наложилось на иррациональный стыд - уж Лариса точно не делала попыток разведать чужую территорию - но от него никуда было не деться. Так и промолчала. А потом это стало неважно, пассии сменяли одна другую, и хотя никаких демонстративных жестов Валерка себе не позволял, не заметить его походы "налево" могла только слепо-глухо-немая. И отмороженная на всю голову. То есть, влюбленная дура. Такая, как Иришка.
   Лариса настолько углубилась в размышления, что пришлось едва ли не в прямом смысле слова встряхнуться, возвращаясь в настоящее.
   - Иди домой, - довольно мягко посоветовала она, перехватывая поудобнее сумку.
   Он попытался что-то сказать, но передумал, только полоснул гневным взглядом, не сулившим ничего хорошего.
   Неприятно, конечно, не без этого, но Лара попыталась выкинуть из головы и эту встречу с неясной целью, и грядущий вечерний поход в кино, от которого уже заранее начинался чес во всем теле. Потому и поторопилась принять экспресс-душ, закинуть документы в сумку и на всех парах рвануть в контору.
   Нет, кино-то она любила, даже - стыдно сказать - ей нравился соленый поп-корн. А ведь девушкам чуть за тридцать, следящим за фигурой, он совершенно противопоказан. Там же жир, избыток соли, всякие вредные добавки и, как следствие, самое страшное - КАЛОРИИ! Именно так, трагичным шепотом с изрядной долей отвращения это слово произносила одна их бывшая клиентка. Клиентки уже года три, как на горизонте не видно, но стоило только подумать о пищевой ценности продуктов, как в голове раздавался её голос.
   Остается надеяться, что это лечится.
   Излишней страстью посидеть на половинке листа салата в день Лариса не страдала, но объективно понимала, что склонность к полноте у неё есть, потому старалась воздерживаться от совсем уж излишеств. Но поп-корн все равно любила и обязательно покупала, когда была в кинотеатре.
   Интересно, а Сашка тоже его до сих пор ест? Вроде как, несолидно для уважаемого человека.
   Тьфу ты, опять ерунда какая-то в голову лезет.
   Вот какая ей разница, что любит или не любит Сашка? Может, он за эти годы окончательно перешел на фуа-гра и суши. Вот и пусть ими давится, лишь бы на пользу.
   - Чего хмурая такая?
   То ли Костик зашел тихо, то ли сама Лариса ничего вокруг не замечала, но вздрогнула. Совсем нервы ни к черту стали. Надо их лечить. Знающие люди советуют коньяк, каждый день натощак. А там или нервы успокоятся, или сопьешься к чертовой матери, все одно - былые проблемы волновать перестанут.
   - Нормальная я, - несколько зло буркнула Лариса и сразу устыдилась. Уж Костик точно ничего не сделал, чтобы ядом в него плеваться. - Извини. Настроение с утра не очень, вот и ворчу. Ты по делу?
   - Совмещаю приятное с полезным. - Он уселся напротив, с комфортом расположившись в кресле и сосредоточившись на носках туфель. Лариса тоже заинтересованно перегнулась через стол и уставилась на них. Обычные, из светло-рыжей кожи, чистенькие, вон как носы блестят. Но сути визита на них написано не было, поэтому пришлось задать наводящий вопрос:
   - И?
   - Алины сегодня не будет, отпросилась на полдня.
   Не катастрофично, хотя и неприятно. Уж ответить на телефонные звонки могут и сами, чай, не бояре, не переломятся. Хуже, если кому-то позарез понадобятся договоры или тому подобная писанина. Вот это уже небольшая катастрофа - Алинка все делопроизводство содержала в образцовом порядке, но по какой-то, ведомой только ей, хитрой схеме. И попытка самостоятельно найти что-то в её хозяйстве изначально обречена на провал.
   - Это было приятное? - Лариса уже смирилась, что поработать ей в ближайшие минуты не дадут, потому сохранила изменения в дизайн-проекте ванной комнаты, которым и занималась уже почти час, и закрыла ноутбук.
   - Это было полезное. Заметила, какие у неё синяки под глазами? Пусть отдохнет. - Лара не успела восхититься такой заботой о подчиненных, когда Костик добавил. - А то её заказчики уже пугаться начинают, нечего нас в убытки загонять.
   Правильно, начальник должен быть суров, справедлив и не склонен к сантиментам.
   - Ну, пусть, я не против. Можно даже пару отгулов дать.
   В последние дни Лара и сама заметила, что Алина выглядела не совсем цветущей, но личные заморочки затмевали происходящее, вот и не спросила, все ли хорошо с сотрудницей. За что сейчас было стыдно. Переживания переживаниями, но и совсем в них погружаться не стоит.
   - Не, хватит и одного, она не настолько плохо выглядит.
   Заботливый, блин.
   - Так чего ты пришел? - Подождав минуту и ничего не дождавшись, Лариса потеряла терпение. Может, это что-то вирусное - сначала помощница чахнет и сохнет на глазах, потом компаньон ходит задумчивый и с мечтательным взглядом, не иначе как эпидемия.
   - А, точно, - Костик встрепенулся и сел ровнее. - За квартиру на Заводской аванс на материалы перевели, хозяйка слезно просила закончить все работы к началу августа, в середине месяца дочка родить должна, чтобы хоромы были готовы. Успеем?
   Лариса прикинула так и эдак, выходило, что, скорее всего, успеют, но раньше времени обнадеживать не стоит. О чем и сказала.
   Ещё минут двадцать они общались в том же ключе, обсуждая рабочие мелочи, а потом Костик свернул на совсем уж неожиданную тему:
   - Что у тебя с Чернышовым?
   Лара закрыла рот так резко, что едва не прикусила язык, и вытаращилась на бывшего мужа.
   - Ничего. Тебе опять что-то мерещится?
   - Да? А чего ж тогда он мне звонил и спрашивал, не на объекте ли ты? Просил напомнить, чтобы в начале шестого была на месте. Если ты с ним решила шашни покрутить, так это на здоровье, а если что с ремонтом не так, то почему я не знаю?
   Прежде, чем ответить, Лариса сунулась в сумку. Ну, точно, она ещё днем, когда в земельную кадастровую палату забегала, телефон на беззвучный режим переставила, а потом про него забыла. В результате десяток пропущенных звонков, два из которых от Сашки.
   И три от мамы.
   Вот это уже плохо, если дочь не отвечает мгновенно, начнет выдумывать всякие ужасы, доводя себя до повышения давления.
   Поэтому ей сразу и набрала, Чернышов потерпит, тем более что напоминание уже получила.
   - Он дядя Марты, мы её сегодня в кино ведем, - хоть отчитываться и не была обязана, но пояснила Лара, слушая длинные гудки в трубке.
   - А, долг крестной, - Костик заметно успокоился. - Тогда ладно, а то я уж подумал...
   О чем подумал, Лариса поняла и так, потому только отмахнулась, не до глупостей нынче. Да и мама как раз подняла трубку. Она была на удивление спокойна, всего-то пару раз уточнила, все ли у ребенка в порядке. А потом поинтересовалась, как прошло расставание с подругой. И привезут ли им сегодня Марту. И если да, то в котором часу. И останется ли ночевать сама Лара. И...
   Тут пришлось в разговор вклиниться, прерывая монолог:
   - У меня все хорошо, Ира уже отзвонила, самолет сел, дальше ей на поезде. Насчет ночевки пока не знаю, мы с Мартышкой ещё не обговаривали. Как только решим, сразу сообщу. Если все-таки привезу, сама не останусь, у меня завтра рано утром дела в городе. А сейчас прости, пожалуйста, нужно бежать. Люблю, целую, папе привет.
   Фуф, получилось обойти момент с уточнением - не страшно ли самой Ларе в одиночку не справиться с ребенком? Все-таки одно дело, когда мать тут, под боком, если что, сразу можно позвонить, совета спросить. Конечно, современные технологии позволяют и с другого конца света проконсультироваться, но это уже совсем не то.
   Про участие Сашки в этом мероприятии Лариса не упоминала. И вообще надеялась, что и не придется. Потому и не хотела пока везти к ним Марту, девочка не то, чтобы болтушка, но все равно ребенок, может случайно проговориться. И ждет тогда Лару капитальная головомойка.
   Хоть родители несколько и смирились с тем, что дочь давно выросла, сделала карьеру и теперь может полностью обеспечивать не только себя, но и их, в делах личного свойства считали полнейшей дилетанткой. Не в последнюю очередь из-за развода с Костиком, будь он неладен. Нет, не Костик, а развод. Как раз с бывшим мужем у них сейчас понимание и дружба такие, которых далеко не в каждом браке достигают. Но у старшего поколения на все свое мнение.
   С другой стороны, Лариса была уверена - рано или поздно правда вылезет. По закону подлости произойдет это в самый неподходящий момент. И тогда, помимо расстройства за неустроенную личную жизнь ребенка, ждет ещё и сильнейшая обида...
   А ведь ещё пару дней назад все казалось таким простым и легко выполнимым.
   Лариса помедитировала несколько минут, не сводя зачарованного взгляда с собственных ногтей, отстраненно подумав, что надо бы обновить покрытие.
   Но сколько ни оттягивай, а выходить пора, город в пробках ещё не встал, но местное движение оно такое неожиданное, что никогда с уверенностью не скажешь, где ткнешься в затор. О том, что офис покинула, Лара отчиталась, позвонив Марте. Набирать Сашкин номер почему-то не хотелось, в причины нежелания она предпочла не погружаться. Мало ли что в собственной душе откопаешь.
   Уже сидя в довольно удобном кресле и с легкой улыбкой поглядывая на вертящуюся Мартышку, Лариса ещё раз прокрутила встречу.
   Они ждали её у высокой стойки кафе на втором этаже, недалеко от входа в зал. Нагруженные тазиками с воздушной кукурузой, большой пачкой чипсов, парой литров сладкой газировки и полным пакетом какой-то ерунды в ярких фантиках. Жуть жуткая.
   Но не это её удивило и выбило из колеи, а отражение, которое мельком заметила, поймав выбежавшую навстречу Марту.
   Они выглядели совершенно обычной семьей. Мама, папа и проказница-дочка, вертлявая и любопытная, временами одергивающая себя и пытающаяся вести себя совсем по-взрослому, но уже через минуту снова принимающаяся едва не подпрыгивать от радостного возбуждения.
   Отражение вообще обманчиво, все норовит показать то, чего нет на самом деле. А потом, когда надеешься на спасительную иллюзию, безжалостно показывает неприкрытую правда. Как с той парочкой, что стоит неподалеку. Она цепляется за его локоть и, глядя влюбленными глазами, что-то говорит, а он старается незаметно пялится на бюст сидящей за стойкой девицы. Хотя бюст и правда выдающийся, даже Лариса на него внимание обратила, где уж бедному парню устоять. И даже бросила взгляд на Сашку. Того то ли выставленное на всеобщее обозрение не впечатлило, то ли он на него уже налюбовался, но на прелести внимания не обращал вообще.
   Даже испытала иррациональное, но от того не менее острое чувство облегчения. Оно же и вызвало чертыханье про себя.
   Да что же за ерунда-то такая твориться?!
   Нет, однозначно с нынешней авантюрой она просчиталась, все оказалось намного сложнее и... неожиданнее. Рядом с ним она начинала чувствовать себя все той же молоденькой глупенькой девчонкой. Во всяком случае, ворох непрошеных эмоций никак не мог принадлежать ей нынешней - спокойной и уравновешенной бизнес-леди, четко знающей, чего желать и ждать от жизни. А это уже никуда не годится.
   Зато заставляет злиться и постоянно напрягаться, чтобы не сказать лишнего, не сделать ненужный жест, не проявить непрошенные эмоции. От этого чувствовала себя нервной и дерганой, какое уж тут удовольствие от культурной программы.
   Но все же безропотно позволила себя затащить в зал, усадить на место и даже покорно приняла сунутое прямо в руки ведерко с попкорном.
   - Я и тебе хотела сладкий взять, но дядь Саша сказал, что ты соленый любишь, - шепотом продолжала трещать Марта, пользуясь тем, что народ ещё только рассаживается. Какой-то нехороший человек уже прошелся по Ларисиным ногам, мигом вынудив и поджать их под кресло, и выйти из состояния глубокой задумчивости. - А ещё мы катались на колесе обозрения, там рядом такой классный тир открыли!
   - Кого вы пристрелили?
   - Никого, дядь Саша меня туда не повел, - это Мартышка произнесла с такой затаенной досадой, что улыбку удержать никак не получилось. - А там такой классный медведь в призах был...
   - Я тебе его так куплю, - Сашка сидел по другую сторону от Марты, с интересом оглядывая зал. Поймав недоумевающий взгляд Ларисы, добавил поверх детской головы. - Сто лет в кино не был.
   - Не, купить это совсем не то, - на вторую фразу дяди Мартышка внимания не обратила, продолжая сокрушаться по поводу вожделенного медведя. Хотя дома плюшевое зверье по все шкафам и углам рассажено, скоро свободного места вообще не останется. - Вот если бы выиграть... Дядь Саш, ты же умеешь стрелять, научишь?
   Она снова повернулась к нему, теперь и Лариса могла с полным правом тоже уставиться, ожидая ответа. То есть, уставиться открыто, а не поглядывая исподтишка. Потому успела заметить неясную тень, скользнувшую по его лицу. Улыбка никуда не делась, но стала совсем не той, что ещё секунду назад. И от этого у Лары невольно прошел холодок по спине.
   - Умею, но не люблю. И вообще оружие это не игрушка. По этому поводу мы уже говорили, так что не пытайся манипулировать, попросив в присутствии крестной.
   Говорил он тихо и доброжелательно, но сам тон возражений не предполагал вообще.
   Эдакая истина в последней инстанции, возражения не принимаются, все недовольные могут писать длинные жалобы, а по понедельникам самостоятельно сжигать их в торжественной обстановке.
   И, к вящему удивлению Ларисы, Мартышка послушалась. То есть, не просто сделала вид, что смирилась, на самом деле же собираясь спросить ещё разок чуть попозже, а приняла и вынуждена была согласиться. Не сказать, чтобы она была таким уж капризным ребенком, как раз нет, для своего возраста удивительно разумна и наблюдательна, и все же временами просыпалось козье упрямство. А тут только тяжело вздохнула, поджала губки, но обреченно кивнула. И даже не выразила возражений.
   Это поразило сильнее, чем те самые "сто лет", что Сашка не был в кино, хотя точно помнит, что любит Лариса.
   Хорошо, что в этот момент погас свет, и можно было сделать вид, что смотришь кино. Так оно безопаснее. Во всех смыслах.
  
  
  
  

Глава 12

  
  

"Не злите меня, а то уже трупы прятать некуда. Да ладно, шучу я, шучу - осталось ещё место..."

бородатый анекдот

  
  
  
  
   Звонок телефона она отключила, поэтому не сразу обратила внимание на вибрирующую сумку. И хотела вообще не брать трубку, но совесть не позволила - мало ли что случилось.
   Звонил Костик, и ответить тем более пришлось, он об их культурной программе знал, просто так названивать бы не стал.
   - Чего тебе? - пришлось согнуться в три погибели и рукой прикрыться, чтобы не мешать соседям.
   - Извини, что отвлекаю, буквально на секунду - не знаешь, где предварительный договор по квартире на Минской?
   Лариса попыталась припомнить, но ничего конкретного в голову не лезло. Зато на неё с неудовольствием поглядывали, как Мартышка, так и тучный дяденька, сидящий по другую руку. Помимо недовольства от него разило пОтом, это Лара ощутила особенно отчетливо, когда пригнулась.
   - Подожди, из зала выйду.
   Говорить Сашке ничего не пришлось, он молча протянул билет и коротко кивнул, скосив глаза на девочку. Значит, пока присмотрит. Вот и молодец, бывает и от него польза.
   В холле было почти пусто, дремала на своем насесте молоденькая билетерша да тихо переговаривались бармены.
   - Все, вышла, давай ещё раз.
   - Мы составили предварительный договор по квартире возле сквера на Минской, помнишь? - говорил Костик медленно и вдумчиво, как маленькой.
   - Помню, хозяин взял время, чтобы подумать, - Лариса спустила на первый этаж, решив, раз уж все равно вышла, посетить и дамскую комнату. - Надумал?
   - Да, позвонил сейчас, говорит, что согласен, но сегодня нужно скинуть ему предварительную смету. Позарез те расчеты нужны, я на замерах вообще не был, а тебя ж сегодня уже не будет?
   - А Мишка?
   Мишка был у них ответственным за составление окончательных смет, совмещая в себе сразу несколько административных единиц. Лариса уже даже затруднялась сказать, на какой должности у них числится. А ещё он был мужем Алины, вот уж совсем неожиданность. Среднего роста и средней красоты парень в очках и с вечно встопорщенными волосами, за которые он хватался в моменты душевных тревог, а такие случались по несколько раз на дню. И Алина - хоть не мисс мира, но весьма эффектная девушка. Вместе они смотрелись немного странно и даже чужеродно, однако это не мешало им уже третий год жить в мире и согласии.
   - Так он с женой, я ж её отпустил, Мишка домой повез.
   А, точно, поэтому Костик сейчас и демонстрирует повышенную работоспособность, раз компаньона нет на месте, а помощница болеть изволят.
   Ладно, это все лирика, вспомнить бы ещё, где она эти расчеты видела... Точно сегодня взглядом натыкалась, думала ещё, что надо бы пока убрать, чтобы не потерялись. Если таки убрала, найдут их нескоро, закон подлости никто не отменял.
   - У меня на столе смотрел?
   В женском туалете было прохладно и безлюдно, разве что прямо под табличкой "Не курить!" на краю раковины дотлевала сигарета. Вот заразы.
   - По верхам глянул, ты ж убьешь, если в завалы сунусь.
   Что верно, то верно, на столе у Ларисы все было разложено в том порядке, который для неё оказался оптимальным. Пусть со стороны это и выглядело хаосом легкой степени.
   - Сейчас, подожди секунду, - Лариса полезла в сумку, припомнив, как перед выходом кипой сунула туда документы, нуждающиеся в срочном рассмотрении. Чем черт не шутит, вдруг прихватила ненароком.
   Так оно и оказалось, на первом же листе красовались злосчастные расчеты.
   - Слушай, они у меня. Подъехать сможешь?
   - Блин, так не охота... Может, закинешь по пути, а? Мне ещё кое-что доделать надо, часа полтора, а то и два на работе просижу.
   Лариса прикинула по времени. Сеанс должен закончиться минут через пятнадцать, как раз по самым пробкам придется через половину города тащиться...
   - Может, до завтра как-нибудь? - ехать отчаянно не хотелось, но Костик был неумолим:
   - Клиент копытом роет, хочет узнать уже сегодня, на сколько мы его раскрутим. Хочешь, я тебе его данные скину, сама посчитаешь?
   Вот этого Лара не хотела совершенно, поэтому вынуждена была согласиться с первым вариантом.
   - Ладно, сейчас отвезу Марту на дачу, потом заеду в офис.
   - Вот и ладненько, - Костик повеселел. Оно и понятно, кому же хочется по пробкам тащиться сначала в одну сторону, а потом в другую.
   Возвращаться в зал Лариса не стала. И мультик был не так, чтобы прямо захватывающим, да и смысл оттаптывать кому-то ноги, если уже самый конец.
   Вот и пристроилась за ближайшим столиком, чтобы не терять из виду двери кинозала, заодно в ту самую бумажку заглянула. И сама себя поблагодарила, что не стала делать широкий жест и соглашаться помочь. Квартира была небольшой, но с мудреной планировкой, так что корпеть тут придется немало.
   - Тебе мультик не понравился, да? - Марта хоть и хмурилась, но чувствовалось, что как раз ей всё понравилось.
   - Да нет, просто пришлось отвлечься, не хотела тебе разговором мешать. А когда договорила, мультфильм уже заканчивался, решила вас тут подождать. Тебе-то как?
   Дальше расспрашивать не пришлось, Мартышка поторопилась выплеснуть эмоции, тараторя и едва не припрыгивая на месте.
   - Что-то случилось? - Сашка стоял рядом молчаливым, но внимательным слушателем, улучив мгновение, чтобы шепотом задать вопрос Ларе.
   - Нет, но придется ещё на работу ехать, случайно кое-какие бумаги увезла, а они нужны срочно. Мартусь, сегодня ночуешь на даче, а завтра у меня, хорошо?
   По личику девочки было заметно, что планы у неё были совсем другие, но пришлось смириться. Хотя радостное возбуждение поутихло.
   Сашка не стал предлагать оставить Марту у него, ещё в начале авантюры они договорились, что ребенку нужен не только присмотр, но и сбалансированное питание. А ещё внимание, причем, порой в те моменты, когда времени на это нет совершенно. Так и условились, что живет она либо в Ларисы, либо у её родителей.
   - Может, мне отвезти?
   - Нет уж, я как-нибудь сама.
   Дождавшись, когда Марта расцелуется с дядей, и загрузив её в машину, Лариса вырулила со стоянки возле кинотеатра, не удержавшись и глянув в зеркало заднего вида. Чернышов стоял и смотрел им вслед.
   Насколько было бы легче, если бы Сашка вел себя грубо или равнодушно. Да все равно как, только бы кардинально отличался в худшую сторону. Но легкой жизни никто не обещал, пришлось постараться выбросить из головы лишние мысли и сосредоточиться на дороге.
   - Вы с дядь Сашей прямо совсем, как чужие.
   Тонкие руки обвили плечи Лары и прежде, чем шугнуть девочку, Лариса нежно погладила острый локоть:
   - А ну живо пристегнись, - она снова подняла взгляд на зеркало. Крепление ремня негромко щелкнуло, и дальше Лара продолжила с легкой, пусть и немного грустной улыбкой. - Мы и есть чужие. У него своя жизнь, у меня своя.
   - Но вы же встречались когда-то!
   - Да, но ничего хорошего из этого не вышло. Так бывает, солнышко. Есть люди, которым просто не судьба быть вместе. Может, это и к лучшему.
   - Ничего не к лучшему. Если бы вы были вместе, дядь Саша не уехал бы в свой Питер, а остался здесь, с нами, - Марта так активно закрутила головой, что собранные в хвостики волосы взметнулись и закружились вокруг ещё совсем детского личика.
   - Или я бы уехала вместе с ним, и меня тоже не было рядом.
   Эта мысль Мартышке в голову явно не приходила, девочка так и замерла с открытым ртом.
   - Не, так точно не надо.
   - Вот и договорились.
   Лариса сбавила скорость перед выездом на окружную, пропуская машины, двигающиеся по главной. Вот выскочат сейчас на неё, там ещё минут пятнадцать, если никаких аварий нет, и будут на месте.
   - Про наш уговор помнишь? - в крепость слова крестницы она верила, но уточнить не лишне.
   - Не говорить про дядь Сашу? Ага, помню. Кстати, баб Лида про него недавно спрашивала.
   Час от часу не легче.
   - Что спрашивала?
   - Ну, часто ли приезжает, не женился ли, - Марта смешливо фыркнула. - Я сказала, что не часто, и не женился, говорит, ему и первого раза за глаза. Вот если бы ты за него замуж согласилась, тогда бы точно передумал.
   Лариса даже притормозила и с легким ужасом оглянулась на крестницу.
   - Ты же сейчас шутишь, да?
   - Не-а, я и правда так думаю.
   То-то мама в последнее время проявляет повышенный интерес к её личной жизни... Ну, Мартышка!
   - Ты лучше так больше не говори, у бабы Лиды и так сердце слабое, нечего его дополнительно тревожить, - мрачно заметила Лара, прибавляя скорости.
   Несколько минут они молчали, думая каждая о своем.
   - А если бы ты родила от него ребенка, тогда баб Лида за сердце бы не хваталась?
   Лариса вымученно застонала и стукнулась лбом о рулевое колесо. Одно хорошо, они уже успели остановиться перед калиткой родительского дачного участка.
  
  
   Яркая букашка Ларки влилась в поток машин, и Чернышов направился к своему авто.
   Странное у них сегодня было почти свидание. Наверное, оттого, что никогда его пассии не знакомили со своими детьми. Вернее, он сам успешно этого избегал, сразу понимая намеки на "жили они долго и счастливо". Нет, ничего против такой постановки вопроса Чернышов не имел, разве что "счастливо" и долгосрочные отношения, скрепленные браком, в него не входили. Во всяком случае, на данном этапе. Когда-нибудь придется жениться, все-таки годы идут, и моложе он не становится, а ещё надо успеть детей завести. В конце концов, не зря же он вкалывал, как проклятый, чтобы потом все труды достались неизвестно кому. Но и брак, и гипотетические дети маячили где-то на горизонте сознания, редко оформляясь в полноценную мысль. Не до того сейчас.
   А Марта прикольная.
   Мартышка.
   Надо же, вечно Лариса чего-нибудь придумает. Это же её прозвище для мелкой, правда, не поспоришь, что точное. Больно уж она шебутная и порывистая. Рядом с настолько подвижным ребенком Александр порой начинал чувствовать себя почтенным дядюшкой, только трости и газеты под мышкой не хватает.
   Сзади недовольно гуднули, и Чернышов, едва не прозевавший разрешающий сигнал светофора, нажал на газ.
   Если все выгорит, уже сегодня он сможет залезть в святая святых её компании и узнать, с какого перепугу Ольга оказывает спонсорскую помощь. Непредвиденная задержка в родном городе сначала существенно раздражала, а теперь Чернышов даже почти вошел во вкус жизни отпускника. Отпуск получался весьма условным, все равно около восьми часов в сутки уделял работе, только делал это в удаленном доступе, но восемь это не двенадцать и уж тем более не четырнадцать. Остававшееся свободным время он посвящал бытовым делам - оказывается, родительская квартира тоже нуждалась в ремонте, а он и не знал. Если откровенного криминала за Ларкиной шарашкой не числится, будет им новый объект для работы. Последние пару дней львиную долю времени занимала Марта. Если поначалу он возил её по развлекательным центрам и гипермакетам, то на завтра племянница стребовала поездку в местный контактный зоопарк. Что это такое, пришлось смотреть в интернете. Оказывается, им придется кормить и ухаживать за животными во время посещения этого зоопарка. Это за их же деньги. Нет, ну нормально владельцы зверинца устроились.
   Может, и Ларису захватить с собой? Хотя бы для того, чтобы отвлечь от себя внимание Марты, желания контактировать с животным миром не было.
   Она так забавно реагировала на предложение отвезти племянницу к родителям, что Александр не отказал себе в удовольствии ещё раз его озвучить. Сначала малая толика ужаса в глазах, потом тихая паника и мимолетная гримаска, будто зубы прихватило. На это уходило буквально полсекунды, но и этого хватало, чтобы понять - его там не любят и не ждут. Точнее, самого Чернышова ничего хорошего от её родителей не ожидает.
   В принципе, их тоже можно понять. Старшие Наумовы не меньше, чем его собственная родня были против их отношений. Если его родители боялись, что из-за Ларисы сын бросит учебу или наделает каких-то подобных глупостей типа скоропостижной женитьбы по залету, то её откровенно не одобряли их разницу в возрасте. Да и вообще для своей деточки желали другого жениха. Это ему сказал Ларкин отец, вызвавший на откровенный разговор. Сашке это сильно не понравилось, но настоять на своем он умел ещё тогда. В общем, родители хоть и не смирились, лезть перестали. Разве что Лариску гулять отпускали чуть ли не под вооруженным конвоем. Чудные, ей-богу. Это не мешало им со всей безбашенностью, свойственной молодости, сбегать, чтобы хоть на минутку встретиться. Ирка существенно помогала, прикрывая перед старшими.
   Эх, было же время... Когда все казалось простым и понятным. И будущее, вот оно, руку протяни, и мир упадет перед тобой на колени.
   Дурные они были и наивные.
   И иногда сейчас ему этого не хватало. Даже не то, чтобы прямо тосковал, но иногда хотелось плюнуть на все и на пару часов оказаться в мире, где есть только черное и белое.
   А потом блажь проходила, и Чернышов с удвоенной энергией бросался в привычную серую реальность.
   Стареет наверное, вон как на философию потянуло.
   Входящий вызов на мобильник отвлек от этих странных и несвойственных ему мыслей. Имя абонента вызвало ещё больше вопросов.
   - Да, Лар, что-то случилось?
   Связывать они сегодня больше не собирались, и вряд ли она звонит, чтобы поболтать на сон грядущий. Тем более, что до того сна ещё не близко.
   - Да как сказать... - она на секунду замялась, будто не решаясь продолжить, а потом решительно набрала воздуха в грудь. - Не можешь забрать меня от поворота на кладбище?
   Если это попытка свидания, но очень оригинальная, в такое место его ещё не приглашали.
   - А что ты там делаешь? Марта где?
   - Марта у родителей, а я тут стою. Машина заглохла, заводиться не хочет. Эвакуатор вызвала, там работает мой знакомый, машину и сам заберет, но только через пару часов, не раньше. Такси минут сорок ждать, и то не факт, что машина приедет. А мне надо срочно в офис.
   Пока Лара рассказывала, Чернышов закрыл ноутбук и, прихватив ключи от машины, уже направился к двери.
   Это место он знал, если за полтора десятка лет ничего не изменилось, там одна из основных точек проституток. Окружная дорога сливается с федеральной трассой, так что девицы на любой вкус и кошелек дежурили круглосуточно. Наверное, про эту милую особенность знала и Лара, потому не пыталась добраться автостопом. И правильно делала.
   - Я уже выезжаю, сиди в машине, двери заблокируй и никому не открывай.
   - Уже. И спасибо тебе.
   - Благодарить будешь, когда приеду.
   На улице уже окончательно стемнело, так что меры предосторожности совершенно не лишние. И ведь предлагал же отвезти ребенка, так нет, заупрямилась. Так хоть посреди города тосковала бы в ожидании техпомощи, а не на обочине трассы. Тоже удовольствие небольшое, зато безопаснее.
   От неприятного ощущения, что Лариске может грозить опасность, Чернышов нахмурился и прибавил скорости.
   Нет, ну она же Иркина подруга. И его бывшая, в конце концов, так что он просто обязан проследить, чтобы чего не случилось. Отмазка тухлая, но и копаться в причине усиливающейся тревоги не стал. К тому же вечер ничего хорошего все равно не принес - человечек, с которым он должен был пообщаться на предмет углубленного изучения состояния дел Ларисиной фирмы, на связь почему-то не вышел. Ладно, невелика потеря, как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей. И выйти на тогда, кто войдет в положение, не так и трудно, только очень уж затратно по времени. Будь заказчиком музыки кто-то другой, Чернышов бы его уже послал. Сумма потери не так уж и велика, было бы о чем печалиться. Но Юрия Семеновича уважал, да и не хочется портить такие душевные отношения. Так что придется ещё немного с бубном поплясать.
   К его облегчению, знакомая малолитражка стояла именно там, где и говорила Ларка. А её хозяйка сидела внутри, настороженно оглядываясь по сторонам. Близость кладбища вообще настраивает на некоторую тревожность, а уж когда ночь на дворе, а ты в заглохшей машине, наверное, и вовсе жутко. Да и сам Александр, который уже давно принял, как факт, что самые безопасные люди это мертвые, и то чувствовал себя слегка неуютно.
   От стука костяшками пальцев по стеклу Лариса вздрогнула, но, увидев стучащего, с явным облегчением выдохнула и открыла дверцу.
   - Спасибо, что так быстро. - Она заперла машину и послушно пошла за Чернышовым. - Извини ещё раз, что отвлекла. Попробовала дозвониться Косте, у него телефон отключен, а на рабочий не отвечает.
   Она чуть дерганым движением откинула прядь со лба и села на пассажирское сиденье.
   - Хватит извиняться, все нормально, - заметив, как она чуть сжалась, а на плечах появилась "гусиная кожа", он стянул легкий пиджак. - На, укутайся, а то простынешь.
   - Да я не замерзла, скорее, это нервное.
   Но пиджак взяла.
   - Тебя в офис?
   - Да, если можно. Но можешь высадить на проспекте, сама доеду. Это сюда автобусные маршруты не доходят, а там на общественном транспорте доберусь.
   Неудивительно, что городской транспорт не ходит на кладбище, больно уж специфический маршрут. Тем более ночью.
   - Не тарахти, - он мотнул головой, прерывая речь Ларисы. - И отвезу, и домой потом заброшу, нечего по темноте одной шастать.
   - Спасибо.
   Оба замолчали, Лариса притихла, глядя в окно, а Чернышов отстраненно смотрел на дорогу.
   Назревала проблема.
   Она ему нравится. Вот серьезно нравится.
   Определение какое-то дурацкое, как будто им по пятнадцать лет. "Нравится". Скорее, тогда уж привлекает. Но это будет уместно больше в сексуальном плане, а Лариска его привлекала во всех. С ней все так же комфортно, пусть порой она и дергается от его слов или прикосновений. Хотя их она вообще умудряется избегать, причем, делать это так, будто ничего и не замечает.
   И сразу видно, что так и не простила его. На словах все гладко, но... Это он кожей чувствовал. Её отстраненность и настороженность.
   Может, оно и к лучшему - времени на возобновление старого романа у него практически нет, да и было что-то такое, что останавливало. Не давало просто отвлечься и снова завоевать её внимание и расположение.
   Наверное, именно это люди и называют совестью. Или инстинкт самосохранение, тоже вариант.
   - Вот тут поверни, - Лариса отмерла, подавая голос и указывая на какой-то темный проезд.
   До офисного центра было ещё два квартала, и на кой черт ехать в подворотню, непонятно.
   - Зачем? - но послушно включил поворотник.
   - Тут можно проехать дворами. Главный вход все равно уже закрыт, охрана запирает его в девять часов, а так подъедем к черному почти вплотную.
   - Ладно.
   Спустя пару минут он притормозил у автоматических ворот, которые Лара открыла с пульта. Ничем не примечательная дверь, освещенная одной-единственной тусклой лампочкой. Это с фасада все дорого и стильно, а тут позапрошлый век.
   Бетонный забор с приткнувшимися мусорными контейнерами, крохотная стоянка на пять машин, где они были единственными постояльцами, дверь в подвал. Хотя, стоит отдать должное, тут было чисто.
   - Я сейчас, - Лара, не дожидаясь, когда он откроет дверь, выскочила сама.
   - Не спеши, провожу.
   - Да я буквально на секунду, бумаги отдам и вернусь, - она недовольно сморщила нос, став до боли похожей на ту Ларку из прошлого. Она вообще любила дурачиться и гримасничать. Во всяком случае, раньше.
   - Ноги разомну.
   Не став слушать приглушенное бухтение спутницы, Чернышов подошел к входу. Дверь была просто прикрыта, но не заперта.
   - У вас тут воров, похоже, не боятся.
   - А что тут воровать, фикус из холла? К тому же ключи от ворот есть только у арендаторов, иначе не зайти, - она быстро поднималась по узкой лестнице, стараясь громко не цокать каблуками. - Этим входом пользуются только сотрудники и обслуживающий персонал, через него и выходят, если засиделись на работе.
   Третий этаж был таким же тихим и сумрачным, освещение уже выключили, только тускло мерцала надпись "Выход", да лился неяркий свет с лестницы.
   - Идем, - Лариса машинально понизила голос.
   Дверь их офиса тоже заперта не была, хотя в прихожей никого не было.
   - Кость, ты тут? - Никто не ответил, и Лариса сунулась в кабинет компаньона. - Странно, куда он делся? Обещал же дождаться...
   - Может, отошел куда, - Александр пожал плечами. Ситуация странная, но для него не такая уж проигрышная. Может, получится отвлечь Ларису на несколько минут, можно будет сунуться в её компьютер. Вряд ли там хранится какой-то компромат, но такая проверка лишней не будет.
   - Куда он отойти-то мог? - Лара недоуменно пожала плечами и пошла открывать свой кабинет. Ключи тихо звякнули, дверь распахнулась.
   - Например, в туалет.
   - Ладно, подождем немного, - она поставила сумку на край стола и тут же встрепенулась. - Может, ты тогда поедешь?
   - Хватит пытаться меня спровадить. Если сказал, что время есть, значит, оно есть. Поверь, стесняться не стану.
   Они устроились друг напротив друга в молчании.
   Странный вечер. Какой-то непроходящий сюр.
   Из коридора донесся легкий шум, Лариса облегчено подскочила с кресла, в котором старалась не ерзать последние три минуты.
   - Наверное, это он, пойду гляну.
   И тут же выскочила, вызывав такой поспешностью улыбку Чернышова.
   Все-таки она смешная. И даже немного трогательная в своей нервной неловкости.
   Быстрый взгляд на стол уже дал ответ, что ничего ему сегодня не обломится - компа там не было. Значит, она носит ноутбук постоянно с собой. Вон сумка как распухла. Но лезть в неё Сашка не стал. Ни к чему хорошему это не приведет. Да и сама идея эта вызывала отторжение, будто собрался крысятничать по дамским сумочкам.
   Спустя какое-то время Лариса вернулась и с возрастающим беспокойством посмотрела на Чернышова.
   - Слушай, в туалете его тоже нет. Может, что-то случилось? Костя никогда надолго не оставляет открытым офис, когда наших никого нет.
   - Телефон до сих пор отключен?
   -Да, - она кивнула и спрятала сжимаемый в руке смартфон в карман строго платья. - И что теперь делать?
   - Оставляй документы у него в кабинете, запирай офис и едем домой.
   Сидеть тут до утра ему не улыбалось. Во всяком случае, под пристальным взглядом Ларисы.
   - Ну, хорошо...
   Она вытащила тонкую пластиковую папку, перекинула ремень сумки через плечо и подождала Чернышова у двери.
   В кабинете Константина свет не горел вообще, темнота рассеивалась только долетающим сюда уличным освещением, потому Александр не сразу понял, отчего Лариса, подойдя к столу, закаменела в странной позе. Папка с тихим шорохом выпала из рук, но наклоняться за ней она не стала. Разве что громко и с явным затруднением сглотнула, глядя куда-то поверх стола.
   - Что там?
   Не дождавшись ответа, Сашка сам быстро подошел и вслух выругался. А потом зажал рот Ларисе, когда она открыла его с явным желанием заорать.
   - Тихо.
   За столом, невидимый от двери, лежал человек. Лежал он в странной позе, подогнув под себя левую руку. Но не это было самым дерьмовым - волосы на затылке слиплись от чего-то черного. Та же жидкость маслянисто поблескивала, скопившись возле его головы немаленькой лужей.
   Это был Константин.
  
  
  

Глава 13

  
  

"Если вы ещё не сидите, то это не Ваша заслуга, а наша недоработка"

Ф. Э. Дзержинский

  
  
  
  
   - Это ты его? - Лариса не двигалась с места, только стиснула лицо рукой, чтобы не сорваться на крик. А так сквозь ладонь пробился только невнятный шепот.
   - Не болтай ерунды. - В отличие от неё, Чернышов не застыл столбом, а обошел стол и присел рядом с распростертым человеком. - "Скорую" вызывай.
   - Он жив? - Нахлынувшее облегчение было таким острым, что она чуть пошатнулась, но тут же схватилась за телефон.
   - Жив, жив...
   Пока она суетливо и несколько бестолково объясняла, что произошло и куда ехать, Александр, не отнимая пальцев от ритмично, хоть и медленно стучащей жилке на шее жертвы, мысленно прикинул перспективы. А они получались дерьмовее некуда. Первым порывом было схватить Ларку в охапку и быстренько уйти, пока их не застали на месте преступления. Хоть и чужого. В себе-то он был уверен на сто процентов, но вот Лариса перед этим выходила из кабинета. Не было её минуты две, за это время не то, что бывшему мужу можно успеть голову проломить, но и всю охрану положить. Кстати, об охране.
   - Позвони дежурящему внизу охраннику, пусть рысью бежит сюда.
   - А в полицию?
   - Эти сами приедут. Кто знает, может, он оступился и упал, головой ударился.
   Сумевшая взять себя в руки Лариса скептически хмыкнула и снова схватилась за телефон.
   Да, это мимо - рана на затылке, и, судя по тому, что валяется рядом на полу, получил он её от какой-то массивной хрени типа пресс-папье. Они только в двух случаях хороши - захламлять офис и голову кому-нибудь проломить. А тут прямо звезды сошлись, получилось всё и сразу.
   - И постарайся поменьше топтаться, чтобы следы не испортить.
   Лара застыла, стараясь и дышать через раз.
   - Как ты думаешь, давно его...?
   - Да с полчаса где-то, - Чернышов поднялся с колен. - Свет включи.
   - Ты же сам сказал, чтобы я не двигалась.
   - Ничего от этого не случится, главное, к нему самому пока не подходи.
   Яркий свет резанул по глазам, и на несколько секунд они практически ослепли.
   В темноте все казалось страшнее. Хотя и так приятого мало.
   Крови было не так, чтобы много, а вот то, что Константин до сих пор без сознания, это плохо. Вполне может оказаться, что у него внутреннее кровоизлияние, а это дело непредсказуемое.
   Судя по тому, что лицо Ларисы покрылось нездоровой бледностью, а над верхней губой проступили капельки пота, её могло вот-вот стошнить.
   - Пойдем в приемную, - Александр взял Лару под руку.
   - Может, ему надо помощь оказать? - сопротивляться она не стала, покорно позволив усадить себя на место Алины, и так же без возражений приняла стакан воды. Минералка была теплой, оттого особенно противной.
   - Лучше пока не трогать. Истечь кровью ему уже не грозит, она практически свернулась, а что там внутри, мы не знаем. Так что пусть лежит так.
   Так, у Ларисы алиби, в то время, как её напарника приголубили по затылку, она загорала на трассе. В это время она звонила и ему, и на станцию ТО. А вот с ним самим гораздо хуже - квартира родителей недалеко от их офиса, и теоретически ему хватило бы времени, чтобы сначала навестить Константина с недружественным визитом, а потом забрать Ларку. Вот только возвращаться на место преступления глупость неимоверная, только кого же это волнует. Остается надеяться, что его появление в собственном дворе углядела какая-нибудь особо глазастая бабка. Сам он не припоминал, чтобы встретил кого на стоянке или в подъезде.
   Особого волнения не было, все-таки знает, что невиновен, но это мало волнует тех, кому надо раскрыть по горячим следам, в чем Александр и убедился уже буквально через двадцать минут.
   Первым прибежал охранник, повторил выходку Ларисы с трупной бледностью и бестолково суетился, клянясь и божась, что мимо никто не проходил.
   И ведь понесла их нелегкая через тот черный вход! Но теперь поздно сокрушаться.
   Медики явились вторыми, диагностировали закрытую черепно-мозговую травму, буркнули по поводу больницы, куда отвезут пострадавшего, и уехали.
   А вот товарищи из правоохранительных органов были не так добры и непритязательны.
   - То есть, вы заходили в кабинет, но никого не увидели? - оперуполномоченный с уставшими глазами и отливающей синевой щетиной на помятом лице испытующе уставился на Чернышова.
   - Да.
   - И как такое возможно?
   Их с Ларисой сразу развели по разным помещениям, ему досталась приемная.
   - Очень легко - в кабинете было темно, никто не отозвался, а свет включать не стали, - Александр пятый раз отвечал на тот же вопрос, размышляя, что сейчас рассказывает Ларка. Ещё до приезда наряда он предупредил, чтобы не пыталась ничего придумать или утаить, а говорила правду. Им скрывать нечего. Хотя, стоит признать, озвученный вслух рассказ был совершенно дурацким.
   - А почему зашли не через парадный вход?
   - Потому что здание было уже закрыто для посетителей.
   Чернышов старался отвечать четко на поставленные вопросы, чем явно раздражал собеседника. Но личную антипатию к делу не пришьешь, и, пообщавшись в том же духе ещё некоторое время, они расстались. Неизвестно, надолго ли.
   Лариса вышла из своего кабинета ещё минут через пять, трогательно придерживаемая под локоть другим сотрудником правоохранительных органов. Судя по поджатым губам, он, несмотря на молодость и смазливость лица, ей категорически не нравился.
   - Подождите ещё, сейчас приедет следователь, он захочет вас опросить.
   - Я могу позвонить? - Лара потянулась было к телефону, но потом замерла.
   - Адвокату?
   - В больницу. Хочу узнать, как пострадавший.
   - Да, конечно. Вы же не задержаны.
   Непроизнесенное "пока" нависло дамокловым мечом и расслабленности не способствовало.
   В больнице её тоже ничем не порадовали - подтвердили, что такой пациент поступил, но давать какую-либо информацию относительно состояния здоровья отказались наотрез. Не то, чтобы Лариса надеялась на обратное, понятно же, что надо напрямую с лечащим врачом разговаривать, но все же.
   - Как он?
   Чернышов невозмутимо и даже с долей любопытства наблюдал за криминалистом, делающим фотосъемку места возможного преступления.
   - По телефону справок не дают, - Лара безуспешно потерла влажной салфеткой пальцы, но синяя краска въелась намертво. Будет забавно, если окажется, что она на днях просто от нечего делать хватала то пресс-папье. Но нет, ничего подобного в памяти не всплывало. Хотя это не значит, что её отпечатков там нет, кто знает, когда уборщица в последний раз протирала вещи на столе Костика.
   Следователь, на удивление молодой и румяный, словно деревенская девица, взращенная на парном молоке и экологически чистых продуктах, приехал, когда его уже и не ждали. Оперативники начали откровенно зевать, переговариваться о чем-то своем и на Сашку с Ларисой внимания не обращали. Те сидели тихо, как раз таки не желая это внимание привлекать. Хотя домой хотелось зверски, а Лара к тому же извелась, не имея возможности узнать, как дела у Константина.
   - Доброй ночи, - поздоровавшись и любовно разгладив лист бумаги, следователь, представившийся Сергеем Ивановичем, с нескрываемой симпатией уставился на свидетелей. Лариса почему-то совершенно некстати вспомнила повесть Гоголя и теперь отчаянно надеялась, что не назовет его вслух Акакием Акакиевичем, с которым он упорно ассоциировался. - Итак, расскажите, что произошло.
   На рассказ много времени не ушло, тем более, что он был отполирован более ранним общением с оперативниками.
   Акакий... тьфу ты! Сергей Иванович тоже не особо поверил, что они могли не заметить лежащего на полу человека, однако и возражать не стал. Пообещал вызвать их в самое ближайшее время к себе и настойчиво посоветовал не покидать город.
   - Нам предъявлены какие-то обвинения? - Чернышов, большую часть беседы промолчавший к явному огорчению следователя, выразительно поднял бровь.
   Наверное, это талант такой у человека - выразительно поднимать одну бровь. Сама Лариса им не обладала, потому поддержала лишь заинтересованным молчанием.
   - Нет, пока ничего предъявлять не будем.
   Это проклятое "пока", наконец-то произнесенное вслух, странно успокоило.
   - И все же из города лучше не уезжать? - уже с неприкрытой иронией повторил Александр.
   - Совершенно верно.
   Выходить из здания пришлось через главный вход - возле заднего копошились несколько человек, среди которых все тот же румяный следователь. Хотя копошение больше походило на дружеский перекур прямо под табличкой "Курение запрещено". Во всяком случае, сигаретным дымом воняло на два этажа.
   Встречаться с ними после совсем недавнего прощания ни у кого желания не возникло, поэтому, не сговариваясь, свидетели тире подозреваемые направились к парадной лестнице.
   - Все плохо, да? - помолчав минуту, уточнила Лариса.
   - Плохо это немного лучше, чем нынешняя ситуация, - вынужденно вздохнул Чернышов, осматривая по пути холл.
   Два камеры, одна направлена на входную дверь, вторая в коридор. И ту, и другую вполне можно обойти, достаточно кепку на глаза пониже надвинуть. По летнему времени ничего удивительного.
   Никаких турникетов с системой электронных пропусков, значит, вход и выход никак не фиксируется. Чего ж все так дерьмово-то, а?
   - И что теперь делать? - Лариса прибавила шаг, стараясь поспевать за быстро идущим Чернышовым. Произошедшее сегодня настолько выбило её из колеи, что она по умолчанию признала его старшинство. А может, просто боязно было остаться наедине с произошедшим кошмаром, потому без разницы кто, зато живая душа рядом.
   - Землю носом рыть, чтобы понять, кто так твоего компаньона приголубил. И молиться, чтобы он выжил. Если не только выживет, но и выяснится, что видел напавшего, будет вообще шикарно, но что-то мне сомнительно.
   - Что выживет? - это она спросила шепотом, сворачивая в подворотню. Обходной путь до машины занял какое-то время, достаточное, чтобы начать хотя бы пытаться соображать. Вот только мысли в голову лезли совсем не те, в которых Лариса сейчас отчаянно нуждалась.
   - Что видел, - открыв машину, Чернышов распахнул пассажирскую дверь, ожидая, пока Лара усядется. - Удар был сзади. Хотя ударили тем, что под руку подвернулось, скорее всего, решение было спонтанным. Если бы шли целенаправленно убивать, орудие принесли бы с собой, а потом ещё и забрали. Может, поругался с кем-то, там и до греха недалеко. Так что шанс есть, осталось дождаться, когда Константин придет в себя.
   - Ты можешь отвезти меня в больницу?
   В тусклом свете приборной панели её лицо казалось мертвенно-бледным. Хоть и пыталась отмыть лицо от слез и остатков туши, сейчас синяки под глазами были видны отчетливо. Как и разом заострившиеся скулы, резкими тенями выделявшиеся на белой коже.
   - Не имеет смысла. Все равно ничего не скажут, отправят на утро к дежурному врачу. А если сейчас операция идет, и вовсе никаких прогнозов и обещаний. У него жена есть? Я имею в виду - действующая?
   - Нет, только я - недействительная. Ой, я же его родителям не позвонила! - Лариса схватилась за телефон, но потом притормозила. Начало второго ночи, если им из полиции не сообщили, то и ей лучше не беспокоить. Грешно так говорить, но толку от них сейчас будет немного. Насчет расходов она бригаду "Скорой" предупредила, что все они будут возмещены, а в настоящее время помочь чем-то ещё вряд ли получится. А у него родители ровесники Ларисиных, да и здоровьем тоже не блещут. - Нет, наверное, лучше утром...
   - Правильно, - не спрашивая, Сашка свернул в сторону своего жилья. - А сейчас будем усиленно думать, кто и почему так невзлюбил твоего бывшего мужа.
   - Разве это не следователь должен делать?
   - Он много чего и кому должен. И дел этих у него завались, так что искать и доказывать не очень хочется. А тут мы с тобой - такие красивые и на месте преступления. Дальше продолжать?
   - Не надо. Но есть же презумпция невиновности, в конце концов...
   - Как ты там мой пентхауз назвала? Подчердачным помещением? Вот и про презумпцию невиновности по-русски можно примерно так же выразиться. Если мы не хотим сесть лет на пять, и то это если адвокат хорошо постарается, надо быстренько найти гаденыша.
   Никаких возражений со стороны Лары не последовало. Она даже покорно поднялась следом за Чернышовым по лестнице, притормозив только возле такой знакомой и в то же время новой двери. Но стальное полотно, которого и в помине не было в дни её юности, никак не повлияло на внезапно разыгравшуюся память.
   Как сбегала сюда, отговариваясь подготовкой к экзаменам на пару с подругой. И с колотящимся сердцем бежала по лестнице, считая секунды, когда увидит его... Дурочка влюбленная.
   - Заходи.
   Дверь открылась совершенно бесшумно, явив темный провал коридора, через мгновение осветившегося включенным бра.
   Она не была здесь уже лет восемь. Да, точно последний раз заходила незадолго до гибели их родителей, у Иры с Валеркой тогда как раз глобальный ремонт был.
   С тех пор почти ничего не поменялось. Да и некому было менять - хозяев не стало, Сашка остался в Питере, у Иришки своя квартира. Эту она временами сдавала, но продать так и не решилась. Здесь же останавливался во время редких приездов Сашка. И зачем только он новую купил? Но это глубоко его личное дело, спрашивать о котором она точно не станет.
   Пройдя в прихожую, Лариса наклонилась, чтобы снять босоножки, но Чернышов её остановил:
   - Не надо, иди на кухню так.
   Мысленно пожав плечами, она сделала пару шагов влево и оказалась на кухне. Тут все тоже было таким же, как ей и помнилось. Темный гарнитур со столешницей под мрамор. Сейчас это уже не модно, а тогда был самый писк. Линолеум-"кирпичики", обои под покраску цвета топленого молока. Насколько проще фиксировать внимание на таких вот никому не нужных мелочах, чем понимать, что людей, которые любовно обустраивали эту комнату, уже давно нет. Им нет дела до моды на кухонную мебель и цвет занавесок, никогда уже привычная рука машинальным жестом не дернет выдвижной ящик стола, который чуть заедает. И вот эта обстановка это наиболее осязаемый след, который они оставили после себя. А ещё мужчину, который остановился напротив, протягивая стакан.
   - Выпей, может, полегчает.
   Лариса понюхала и, скривившись, отодвинулась. Коньяк. Наверное, хороший, но она абсолютно ничего не понимает в благородных напитках. Ей он любой воняет не только клопом, но и тараканом. Точно так же, как любая водка отвратительна на вкус. Только и остается, что глубокомысленно кивать, если кто-то расхваливает букет и мягкость. Где они в этом напитке находятся, и как их распознать, она решительно не понимала.
   - Нет, я и так в порядке.
   - До сих пор от крепких напитков мгновенно засыпаешь? - он усмехнулся, но усмешка эта была не злой, скорее, с ноткой светлой печали. Видимо, не только на неё воспоминания нахлынули.
   - Есть такое, - Лара устало потерла виски, надеясь таким нехитрым массажем чуть утихомирить с каждой минутой все громче стучащую кровь. Не помогло. - О чем ты хотел поговорить?
   Александр тяжело вздохнул и сел напротив.
   - Надо попробовать понять, за что его пытались убить.
   - Почему ты думаешь, что это именно попытка убить?
   - Когда мы его нашли, с момента удара прошло уже около получаса. Может, чуть больше, может, чуть меньше, не суть. Но помощь никто не вызвал, даже анонимно.
   - Испугались?
   - Тоже вариант, но не думаю. Закрытая дверь, выключенный свет... Если бы не мы, его нашли бы только утром, и не факт, что живым.
   Лариса вынуждена была кивнуть. Может, это и выглядит притянутым за уши, но очень похоже на правду.
   - Про возможных врагов я следователю правду сказала - ни о чем таком не знаю.
   - А в чем тогда соврала? - подумав, Чернышов выключил люстру, оставив только тусклую лампочку над вытяжкой. От яркого освещения глаза начинало жечь, а голова болеть ещё сильнее.
   - В том же, в чем и ты - что мы все время были вместе.
   Да, тут они чуть покривили против правды. И ведь не сговаривались, просто оба чуть умолчали. Некрасиво, но жизненно необходимо.
   - Я его не трогал. У меня на это ни времени не хватило бы, ни мотива нет.
   - Тогда зачем ты тут появился? - Лариса положила голову на сцепленные в замок пальцы и прямо посмотрела ему в глаза. - Ведь не ради той квартиры. И не ради сестры, про её проблемы ты позже узнал. И сильно сомневаюсь, что из-за тоски по малой родине.
   - Давай сначала попробуем с насущными проблемами разобраться, а потом подойдем и к причинам моего визита.
   Не самый удачный момент, чтобы открыть правду, да и в том, что Лариса ни при чем, он ещё не стопроцентно уверен. Только на девяносто девять. Но соврать сейчас будет недальновидно, Ларка очень настороженно к нему относится, а теперь и вовсе может закрыться.
   - Значит, все-таки по наши души, - она удовлетворенно и с ноткой горечи кивнула сама себе. И пусть ни на минуту не наделась, что причина она сама, но отдаленное эхо внутреннего разочарования услышала.
   - Пока не факт. Но сначала самое важное. У тебя есть причины желать ему смерти? Я не спрашиваю, желаешь или нет, а есть ли реальные поводы, которые заинтересуют следователя, - добавил он, когда Лара упорно покачала головой.
   Она на несколько секунд задумалась.
   - Да нет... Организацией мы владеем в равных долях, никаких непримиримых противоречий нет.
   - Ты в число его наследников входишь? - раз от коньяка она отказалась, Чернышов потянулся включить чайник.
   - Нет. Я вообще не в курсе, есть ли у него завещание.
   - А у тебя есть?
   - Это имеет какое-то отношение к тому, что произошло?
   Лариса все же разулась, тайком сбросив босоножки под столом. Пусть обувь и удобная, но после стольких часов на ногах способна стать орудием пыток.
   - Нет, скорее, для общего развития. Так есть или нет?
   - Есть. Момент с развитием закончен? - она не видела смысла скрывать недовольство таким любопытством, и получилось чуть резче, чем планировала.
   - Да. Значит, жены у него нет. Дети?
   - Если и есть, я о них ни разу не слышала.
   - Тогда получается, что только родители. У вас были какие-то разногласия во время развода?
   - Нет. И это получается, что я ждала несколько лет, чтобы проломить голову за несправедливо поделенное имущество? Бред.
   - Это ты ещё бреда не слышала, в жизни всякое бывает.
   Чтобы заварить чай, все же пришлось встать. Может, Ларка пьет только зеленый чай, который исключительно полезен и так же омерзителен, сам он предпочитал черный.
   - Любовницы? - кипяток закружил крупные скукоженные листья, плеснул волной по стенке белой керамики и замер, выдав поток пара.
   - Наверное, есть, но лично не знакома.
   - Вы были женаты, вы вместе работаете, но ты мало что о нём знаешь. Почему?
   - Потому что на работе предпочитаю работать. Мы вообще мало обсуждали личную жизнь друг друга, других тем для общения хватало.
   - Негусто.
   Чернышов поставил перед ней широкую чашку с темным напитком. Странно вот так сидеть глубокой ночью, пить чай и обсуждать какого-то постороннего человека. Было время, когда они любую свободную секунду говорили только о том, как они будут вместе, что нужно сделать... Некстати на него ностальгия нахлынула, некстати.
   Но и бороться с ней, когда Лариса вот так сидит, по старой привычке поджав под стул ноги, почти невозможно. Небось, и обувь скинула. Она всегда сбрасывала тапки, хотя и была мерзлячкой, даже в жару кисти и ступни холодные.
   - Саш, я правда понятия не имею, кто и почему его ударил, - она подняла усталые и совершенно несчастные глаза. - Даже предположений нет.
   - Давай ещё думать, надо что-то делать, иначе потом может стать поздно, - он с усилием отвлекся от воспоминаний. - Недовольные клиенты были?
   - А у кого их нет?
   Тоже правда.
   - Но не так, чтобы идти на крайние меры?
   Лариса кивнула, соглашаясь.
   - Он вообще больше дела с бюрократами имеет, - Лариса поймала себя на том, что едва не сказала о Костике в прошедшем времени и недовольно тряхнула головой. - Переведение помещения в нежилое, утверждение дизайн-проекта, входные группы, все терки с проверяющими организациями... Костик умеет нравиться людям, ему это дается легко, а меня после получаса беготни за подписями такое зло берет, что убить готова.
   Ещё Лариса совершенно не умела давать взятки. Вообще. Пару раз попробовала ещё в давние времена, чуть сама инфаркт не заработала. Не от страха, а от душевного перенапряжения. Ну, не умеет она изящно и будто мимоходом сунуть конвертик в услужливо приоткрытый ящик стола. Или свалит чего-нибудь, или ляпнет глупость. А то и конверт из вспотевшей ладони выронит. И кому его поднимать, непонятно, в общем, сплошной конфуз. Костик над этим всегда смеялся, приговаривая, что она совершенно неприспособленна для ведения бизнеса на просторах горячо любимой родины. Сам же такие вопросы решал быстро и к взаимному удовольствию. С тем, что мздодатель из неё никакой, Лариса смирилась давно, и не особо по этому поводу переживала.
   - Ты только в присутствии следователя этого не говори. Значит, на нем бумажная сторона вопроса, а на тебе - техническая.
   - Ну, да. Грубо говоря, я участвую в непосредственном процессе, а Костик обеспечивает сопровождение.
   - С заказами или оплатой никого не зажимали?
   - Нет, тут точно могу сказать. У нас уже сложившиеся бригады, работы всем хватает. Деньги платим вовремя.
   - Несчастные случаи с рабочими?
   - Тьфу-тьфу, с этим всё в порядке, ничего не было.
   - Тут смотри, какая штука получается - охранник говорит, что все ваши ушли часа за два до происшествия. Он был в офисе один. Мимо охранника никто не проходил. Это, конечно, если он не врет и не отлучался с рабочего места. Электронной пропускной системы у вас нет, и узнать, кто реально находился в здании, практически невозможно.
   - Можно попробовать по записи с камер по головам пересчитать.
   - Ты тоже ещё когда ушла, но оказалась в кабинете...
   К чему он ведет, Лариса поняла давно - тот, кто ударил Костика, хорошо знал про запасной выход. Но ведь есть же и другая вероятность.
   - А если спрятаться в одном из офисов?
   - Идея хорошая, но тот же охранник говорит, что все офисы на вашем этаже были закрыты, ключи на вахте.
   А чтобы попасть с черной лестницы в коридор, нужен ещё один ключ - от своеобразного предбанника. Это было сделано ещё пару лет назад, чтобы хоть как-то регулировать движение в обход главного входа.
   - Значит, это кто-то, у кого был доступ на этаж.
   К сожалению, там тоже простой замок, а не ключ-карта, по ней можно было бы отследить, кто заходил.
   - И кто-то, кого Константин знал - поздний вечер, почти пустое здание, а он повернулся к нападавшему спиной. Думай, кому он мог так насолить.
   - Да не знаю я! - она с досадой отставила чай, который так и не пригубила. Стук керамики о стол показался непривычно звонким, и Лариса чуть понизила голос. - Не знаю... У нас не было глобальных конфликтов. Да, иногда ругали за опоздания, или если что-то напортачат на объекте, но так, чтобы за это пытаться убить...
   - Тогда зайдем с другой стороны. Кто у вас постоянно бывает в офисе?
   - Так, мы с Костиком. Алина, наш офис-менеджер. Татьяна Михайловна - бухгалтер. Мишка, он занимается составлением смет и системным администрированием. Марина - дизайнер, она же замерщик. Теть Валя, это уборщица. Курьер Лешка, но он не каждый день, к тому же у него сейчас сессия, уже неделю на работе не был. У нас пять бригад, но они в офисе бывают очень редко, обычно мы к ним приезжаем. В принципе, и все.
   - Значит, восемь человек, минус ты и потерпевший остается шесть. Где была секретарша, он её раньше отпустил?
   - Она заболела, утром только приезжала. Мишка, который сисадмин, это её муж, отпросился с ней.
   - И часто они всей семьей болеют?
   - Да нет... Но ей точно плохо было, Алина уже несколько дней жаловалась. Ничего странного, что он решил ухаживать за больной женой. Тем более что, собственно, администрировать и нечего, а доделать работу он может дома, а потом по электронке прислать. Не то, чтобы мы такое приветствуем, но и ничего страшного в этом не видим.
   В общем, распустили коллектив, теперь вот гадай, кто мог прийти в неурочное время. У самого Сашки подчиненные пусть и не по струнке ходят, но должностные инструкции блюдут свято. Все проблемы от несоблюдения субординации.
   - Бухгалтер?
   - Нет. Точно нет.
   Представить Татьяну Михалну, даму хорошо за пятьдесят и около полутора центнеров весом, подкрадывающейся к Костику с пресс-папье в руках, Лариса решительно не смогла. Да и уходила бухгалтер раньше всех, она у них на полставки, объем работы не такой уж большой, чтобы целый день сидеть. После обеда невестка вручала ей двух внуков пяти и трех лет, так что тут уж точно не до прогулок в офис с темными намерениями.
   - Ты в ней так уверена?
   - Она женщина очень... солидная. Во всех смыслах. Так что её присутствие точно кто-нибудь заметил бы. Она уходит часа в два, редко позже.
   - Курьер, говоришь, на работе не показывается... У вас это нормально?
   - Да, он студент-заочник, мы принимали его на работу с условием, что будем отпускать на сессию.
   - Замерщица? - Чернышов пригубил уже остывший чай и поморщился - гадость редкая, не заварка, а сено.
   - Была в офисе до двенадцати, потом выехала на объект. Это коттедж в пригороде, работы там много, поэтому сразу оттуда собиралась ехать домой и начинать готовить черновой проект.
   - Уборщица?
   - Если только за то, что Костик бумажки мимо мусорного ведра кидал, - Лара снова решительно покачала головой. - Она у нас с самого начала, милейшая бабулька. Живет в соседнем доме, убирает не только у нас, но и почти у всех на этаже. Приходит утром с семи до девяти и потом уже с пяти до семи вечера. Потом ей просто нечего тут делать.
   В общем, куда ни кинь, везде клин. Никого из сотрудников она не могла заподозрить в желании навредить Костику. Они всегда работали дружно, если возникали конфликты, старались решать сразу и мирным путем.
   И, тем не менее, кто-то зла ему желал.
  
  
  
  

Глава 14

" - Доброе утро, Пятачок, в чем я лично очень сомневаюсь!"

А.А. Милн "Винни-Пух и все-все-все"

  
   Сон не шел.
   От приоткрытого окна тянуло зноем раскалившегося за день асфальта, но кондиционер Лариса включать не стала. Тот висел прямо над спальным местом, а простуду она хватала легко. Чего уж точно не нужно, так это ещё и соплей.
   В квартире стояла тишина. Не зловещая и полная, но живая, присущая дому, населенному людьми.
   Так странно, она даже не сопротивлялась, когда Сашка в третьем часу ночи, так и не дождавшись внятных объяснений, кому выгодно устранение Костика, отправил её спать. Не к ней домой, нет. В комнату, которая раньше была Иришкиной.
   Лариса не возражала. Хотя бы потому что на это нужны были силы, а их не осталось. Тревога, непонимание и страх иссушили её, отрезав неважные в настоящий момент вещи.
   По потолку мелькнул свет от фар заехавшей во двор машины. Размытое пятно скользнуло по стене, матово блеснул плафон люстры, и снова тишина. Кому только придет в голову ездить в настолько поздний час?
   Телефон она положила возле подушки, чтобы услышать, если ночью позвонят из больницы. Хотя, какая там ночь, небо уже посерело, до рассвета совсем чуть-чуть осталось. Но до обхода ей все равно никто ничего не скажет, так что придется терпеть.
   И все-таки, кому мог мешать Костик? Или Сашка прав, и этот удар был не спланирован, а просто в сердцах кто-то замахнулся тем, что под руку подвернулось? Но ведь что-то должно было вызвать желание ударить...
   Несмотря на жуткую усталость, спать расхотелось совершенно. Отчаявшись найти удобную позу, Лара выбралась из постели и полезла за ноутбуком. Если спать не получается, может, удастся что-то сообразить. Бессмысленно и почти не видя мелькающих перед глазами документов, просмотрела текущие отчеты по незавершенным объектам. Сейчас эти колонки чисел и расшифровки были так же доступны для понимания, как китайские иероглифы.
   - Не спишь?
   Голос от двери раздался совершенно неожиданно, но Лариса даже не вздрогнула, сил на новые нервные потрясения уже не осталось.
   - Не могу уснуть, - она машинально набросила угол пледа на голые коленки и оглянулась. - А ты?
   - Да тоже не спится. Не против немного поговорить?
   Рассмотреть Чернышова она не могла - первой мутноватый свет начинающегося утра до двери не доходил, зато рассмотреть, как она кивнула, позволил.
   Лара передвинулась поглубже на разложенный диван, опершись лопатками на прохладную стену и освобождая место для собеседника. И выданной вместо одеяла простыней нормально прикрылась - естественно, ночную сорочку она в сумочке никогда не возила, а из Иришкиных вещей смогла найти только домашнюю тунику, не доходящую и до середины бедра. В ней хозяйка квартиры обычно наводила порядок перед заездом новых квартирантов, так что красотой и просто приличным видом одежда похвастать не могла. Но и то хлеб, иначе пришлось бы ложиться в одном белье, не в офисном же платье укладываться.
   - Скажи, пока стояла возле кладбища, кто-нибудь рядом останавливался? - он примостился рядом, но ближе к углу, поэтому был почти неразличим в тени.
   - Ты имеешь в виду, сможет ли кто-нибудь подтвердить, что в то время я была в машине?
   - Да.
   - Нет, никто. И регистратор не работал - похоже, у меня что-то случилось с аккумулятором. Там довольно активное движение, а мне позвонила заказчица, не хотелось говорить на ходу. Я притормозила, машину заглушила, а завести уже не смогла.
   Лариса подозревала, что пока передавала Мартышку с рук на руки, благополучно забыла выключить фары, подобное с ней уже случалось, вот аккумулятор и выдержал такой эксплуатации...
   - Хреново. - Чернышов прикрыл глаза ладонью, защищая их даже от такого мутного полудохлого света, тем не менее, наполнявшего их жгучей болью. - Ладно, на крайний случай можно отследить по сотовой связи, но это уж если совсем припечет.
   - А ты? - Лара инстинктивно придвинулась к нему ближе, сев так, чтобы не касаться плечом его руки, но чувствовать исходящее от неё тепло. - Кто-нибудь видел тебя здесь вечером?
   - Понятия не имею. Но ни на парковке, ни в подъезде никого не встретил.
   - А камеры во дворе?
   - А они там есть?
   На это Лариса дать ответ не могла, просто не знала. И хотя точно знала, что они ни при чем, сомнений и тревог становилось только больше.
   Только бы с Костиком всё было в порядке...
   Она никогда его не любила, в этом была честна с самой собой, но относилась, как к другу, и искренне желала ему встретить женщину, с которой ему было бы хорошо. Раз сама не смогла да и не захотела ею становиться.
   Мысли снова скакнули на сидящего рядом мужчину и причины, побудившие его приехать.
   - Саш.
   - Ммм?
   - Зачем ты приехал? Только не ври, пожалуйста. У меня нервы уже на пределе, ещё немного и впаду в истерику.
   Александр тяжело вздохнул, явно не желая видеть истерический припадок, но и в разумность откровенного разговора здесь и сейчас тоже сомневаясь.
   - Давай расскажу тебе утром, хорошо? - Лариса попыталась возразить, но он оборвал несогласие на начальном этапе. - Не потому что хочу, чтоб ты отстала, просто история не самая короткая и довольно запутанная. Такое надо на свежую голову обсуждать.
   Хотя Ларе уже осточертели отговорки, но и не согласиться с таким подходом не могла - сейчас из неё слушать ещё тот, а уж про мыслителя и вовсе можно не заикаться.
   - Иди спать, уже рассветает, а я хотела до работы в больницу попасть, - она с некоторым сожалением отодвинулась от теплого плеча.
   - Сейчас пойду.
   Больше он ничего не добавил, и, как ни странно, Лариса не стала настаивать на немедленном отбытии из комнаты. Усталость навалилась с новой силой, наливая веки свинцовой тяжестью, да и в чем вред, если Сашка минуту посидит с ней рядом. Наоборот, от присутствия рядом живого существа становилось чуть легче и самую малость спокойнее...
  
  
   Внутренний будильник не подвел и в этот раз, заставив проснуться в половине седьмого. И тут же с легким стоном закрыть глаза, в которые будто песка насыпали. Все-таки неполные три часа сна давали о себе знать.
   Ещё не успев начать подниматься, Чернышов замер, почувствовав щекотное движение слева.
   Лариса спала, уткнувшись носом в мужской бок и накрыв распущенными волосам его руку. И хотя в окно уже вот-вот должно было начать светить солнце, яркий свет её ничуть не тревожил. Разве что на первую попытку Александра отодвинуться отреагировала легкой хмурой гримасой и зябко передернула плечами.
   На секунду показалось, будто перенесся на полтора десятка лет назад - похожая весна, только ярче, объемнее, пронзительная до такой степени, что дыхание сбивается. И Лариска, совсем ещё юная, чуднАя и отчаянно влюбленная. Да, в их паре он был больше принимающей стороной, чем отдающей, но... Себе-то можно признаться, что ни к одной женщине он больше не испытывал ничего, похожего на ту первую любовь. И точно знал - если бы тогда, давным-давно она попросила, он бы наплевал на возможности и перспективы и остался с ней. Но она не попросила, и он не остался...
  
  
  
   14 лет назад
  
  
   Во дворе гудела пьянка, друзья шумно переговаривались и уже забыли, по какому поводу собрались на даче Сашкиных родителей.
   Вечерний сквозняк донес не только ароматный дымок от мангала, но и специфическую вонь подгоревшего мяса. Похоже, парни уже и забыли, что выложили новую порцию шашлыка... Громкий девичий визг, тут же перешедший в не менее громкий смех и оборвавшийся на самой высокой ноте.
   Кто-то предложил идти купаться на пруд и был встречен бурной поддержкой. Ну и что, что на улице градусов шестнадцать, а на календаре середина мая, мелочи!
   Сашка проводил друзей до ворот и попросил быть осторожнее, все-таки пьяные, да и вода холодная, не потонули бы. В ответ его попытались утащить с собой, а когда не получилось, только отмахнулись, мол, не учи ученых. И скрылись в звенящих комарами и соловьиной песней кустах бузины.
   Лариса осталась в домике, о чем-то шушукалась с Иркой, временами заливаясь краской. Наверное, какие-то очередные девичьи глупости...
   А звезды яркие, крупные и до того холодные, что мурашки по спине, когда к ним присматриваешься. Он давно не видел таких, наверное, просто не было времени, чтобы вот остановиться и посмотреть. Не коситься по сторонам, высматривая в кустах засевших там снайперов, не прислушиваться к ночным звукам, вычленяя подозрительные и откровенно опасные. А просто... жить.
   - Ты чего здесь застыл? - холодные пальчики быстро пробрались под футболку, на мгновение царапнув его живот, а шею опалило чужое дыхание.
   И только в последнюю секунду Сашка понял, что это не враг подкрался со спины, а Лара прижалась лбом между его лопатками. Сумел не грубо швырнуть стоящего позади человека через бедро, а сделать вид, что так и планировал - резко дернуть на себя и удержать возле самой земли, сжав руками тонкую талию.
   Лариса сначала испуганно пискнула, пытаясь вывернуться и если не встать на ноги, то хоть отбросить закрывшие лицо рыжевато-русые локоны, но почти сразу с долей восторга охнула:
   - Ты что творишь?!
   И тут же вытянулась, обхватывая руками за шею, прижалась к его губам. Сильно, почти отчаянно, и в этом движении страха и неуверенности было едва ли не больше, чем страсти. Но и её хватило, чтобы Сашка забыл о данном самому себе обещании сначала поговорить с ней, и только потом... Потому что с каждым часом понимал всё яснее, что им снова придется расстаться, и уже неизвестно, на сколько в этот раз. Может, на несколько месяцев, а может, и лет. И в таком случае ложиться с ней в постель подло. Даже если Лариса горит тем же желанием, что и он сам, ярким и почти нестерпимым, но... Нельзя так с ней.
   За те три дня, что прошли с его возвращения, им и получаса вместе провести не удалось - мама тут же подняла все связи, и как парень ни отмахивался, был вынужден под её присмотром пройти всех мыслимых врачей, лишь бы успокоить родителей. Да и у Ларисы как раз настала пора семинаров и лабораторных. Забить бы на них, но через пару недель сессия, и, видя занятость Сашки, она не решилась прогуливать - вот немного освободятся, тогда и наверстают.
   - Ой, пардон, - выскочившая в сторону уличного туалета Ирка нерешительно затопталась на дорожке, а потом, махнув рукой на резко оторвавшихся друг от друга Сашки с Ларой, кивнула в сторону домика. - Шли бы вы уже, а то мимо вас и ходить стыдно. А надо! - и исчезла за скрипучей дверью чуть шаткого строения.
   - Она права, пошли, - Лариса, так и не отпустив его шею, потянула в сторону домика. - Наши все разошлись кто куда, мы будем там одни.
   Сашка, не ответив, позволил увлечь себя от ворот, по пути поддерживая Лару, когда та пару раз оступилась на скользких от выступившей росы камнях дорожки.
   Но стоило оказаться в чуть душной темноте комнаты, твердо разжал её ладони и отодвинул от себя:
   - Подожди, нам поговорить надо.
   Лариса, хоть и удивилась и даже немного обиделась от такой холодности, послушно присела на диван, тут же отозвавшийся немелодичным скрипом пружин.
   - О чем?
   - Мне предложили работу по специальности.
   Диван зазвенел ещё жалобнее, когда девушка от избытка чувств подпрыгнула:
   - Так это же замечательно!
   - Да... В Питере.
   В ответ донесся только тонкий, на грани слышимости, писк комара, выискивавшего жертву. Да ставшее более шумным дыхание Ларисы, которое на мгновение прервалось, а потом участилось.
   - Как в Питере? - растерянность в её голосе была такой очевидной, что Сашка включил свет, чтобы увидеть её глаза. Слёз в них не было, зато отражалась бездна непонимания, даже недоверия, будто услышала откровенно неудачную шутку, и чуточку обиды. Вот её с каждой секундой становилось всё больше. - А я? Мы же планировали пожениться, когда ты отслужишь...
   - Я знаю, - слова, которыми он планировал объяснить и успокоить, все куда-то пропали, и Чернышов даже разозлился на себя за внезапно обнаруженное косноязычие. - Но придется отложить, надо хоть немного на ноги встать. Если поженимся сейчас, что это за жизнь будет - у родителей на шее?
   На родительскую шею Лариса тоже не хотела, хотя объективно понимала, что выбора нет - жить им первое время придется с кем-то из предков, не то что покупку своего жилья, а даже съем они пока не потянут. У неё учеба, которая занимает бОльшую часть дня. Нет, можно попробовать устроиться на подработку, только потянет ли всё сразу, Лара и сама уверена не была. Сашка только после дембеля, работы нет, а если и получится быстро найти, большой зарплаты точно не светит - он же до армии успел только диплом получить, ни опыта, ни хороших связей, без которых на теплое место устроиться не получится. Это всё она понимала, но... Умом. А душой и сердцем наивно верила, что всё как-то само собой образуется, устроится, и у них всё получится. Живут же как-то их друзья, такие же студенты. Пусть с воды на хлеб перебиваются, зато вместе. И ничего, что часто ругаются - Лариса не раз становилась свидетельницей громких размолвок молодых пар - у них это будет совсем по-другому. Хотя бы потому, что Сашка на неё ни разу голос не повысил, не говоря уже о грубости, или - упаси, Боже! - поднятии руки.
   - Мы можем уехать вместе.
   Голос у неё оказался противно писклявым, будто горло перехватило. И сразу обострились все сомнения, которые последние дни тщательно, хотя и безуспешно давила - он же не избегает её, нет! Просто времени совсем мало прошло, столько дел накопилось. Да и родственники хотели убедиться, что с ним всё в порядке. Это она твердила, как мантру, подспудно обижаясь на невнимательность Сашки. Оттого неуверенность в его чувствах временами мелькала досадливой мошкой. Может, за этот год он её разлюбил? Встретил другую, старше, красивее и влюбился, а её, Ларису, забыл? И ведь умом понимала, что вряд ли в части на территории, где идет война, такое уж засилье красоток, но полностью отделаться от таких мыслей не могла.
   - Нет. Я сам не знаю, куда еду, и как там будет, поэтому тебя с собой пока не потащу, - заметив, как серые глаза начали набухать слезами, крепко сжал Ларку, горячо шепча на ухо. - Ну, подумай сама, у тебя же учеба, меня целыми днями дома не будет. Да и какой там будет дом, тоже без понятия, может, поначалу буду комнату в общаге снимать. Рядом не будет никого, ни родни, ни друзей, что ты там делать будешь?
   - То же, что и ты - работать. - Слезы всё-таки начали капать, горячими дорожками расчертив побледневшие щеки. - Я на заочное переведусь, буду два раза в год только на сессию приезжать, зато мы вместе будем!
   И сжала руки на его шее крепко-крепко, будто от силы объятий зависело его решение. То, что он уже всё решил, Лара прекрасно понимала - не первый раз он ставит перед фактом, особо не прислушиваясь к её доводам. И только раз из-за этого они серьезно поругались - когда Сашка заявил, что не будет бегать от военкома и пойдет служить. Тогда они три дня не разговаривали, и Лариса сама первая пошла мириться, потому что понимала, что он достаточно упрям, чтобы так и уехать на призывной. Ругала и себя за неумение правильно возразить, и его за ослиное упрямство и нежелание прислушиваться к чужому мнению, а пришла, потому что знала, что решение своё Сашка уже не поменяет, и ей остается его только принять. Или не принять.
   Как понимала и сейчас - он уедет, оставив её здесь. После той бури радости и почти эйфории, в которой Лариса пребывала, когда увидела его на вокзале, это было особенно больно. Будто на полном ходу въехала лбом в закрытую дверь там, где её никогда и не было.
   - Нет. Ты останешься здесь и будешь получать нормальное образование. Заочка не вариант, а с переводом в питерский ВУЗ будет очень много сложностей.
   Одно дело понимать, а совсем другое - услышать самой то, что только подтверждало её сомнения и страхи, потому Лара не выдержала, оттолкнув Сашку, который продолжал обнимать и гладить по голове, как ребенка:
   - Если надоела, так и скажи, хватит отговорки придумывать!
   - Не ори. И психовать перестань.
   То, что Чернышов терпеть не может, когда на него повышают голос, Лариса знала, но обида не только не дала говорить тише, но и заставила перейти практически на крик:
   - Ты опять сам всё решил, тебя даже не волнует, что я по этому поводу думаю! А я живая, понимаешь, у меня тоже мечты есть, планы на жизнь!
   - Значит так, сейчас уйду, а ты прекратишь истерить и попробуешь осознать всё, что я сказал. Я уезжаю послезавтра, до этого времени у тебя есть возможность подумать.
   Ему очень хотелось с досады и злости садануть дверью, но сдержался. Не хватало только и ему самому, как девчонке, распсиховаться.
   А Лариска всё же не дурочка, должна понимать, что если не сейчас, то потом всё - их засосет рутина, и нихрена больше не представится возможности сделать что-то действительно стоящее. Так и будут до самой пенсии жить в "хрущовке" и едва сводить концы с концами.
   Через два дня он уехал. Лариса не позвонила и не пришла провожать.
  
  
  
  
   2013 год
  
  
   Как ни заманчиво было плюнуть на всё и уснуть, Чернышов аккуратно поднялся, стараясь не потревожить Ларису. Когда она уснула, он не знал, но подозревал, что вырубились они синхронно, иначе эта колючка ни за что не устроилась бы рядом.
   Ларка на перемещение не отреагировала, лишь плотнее закуталась в простынь, наброшенную на плечи. Из-за ткани виднелся только кончик чуть вздернутого носа и недоуменно сведенные брови, делающие её похожей на обиженного ребенка. Пальцы продолжали судорожно сжимать трубку мобильного телефона, с которым она не рассталась даже во сне, боясь пропустить звонок из больницы.
   На секунду Чернышов поморщился от злой мысли о её пострадавшем начальнике. Так странно, что бывшие супруги могут сохранить настолько теплые отношения... В том, что они действительно бывшие, он был уверен - его человечек, собиравший предварительную информацию, утверждал, что личных отношений между ними нет уже несколько лет. А вот по какому договору проходят те деньги, которые Ольга ежемесячно отправляет неведомому человечку - неизвестно. Для этого нужно заглянуть в святая-святых фирмы, куда его так просто не допустят. Зато, например, можно аккуратно просмотреть файлы в Ларкином ноутбуке, который она оставила на столе, забыв даже закрыть. И хотя сейчас для этого был самый момент, пока хозяйка спит, Чернышов, аккуратно опустил крышку, задернул шторы и вышел из комнаты.
   Да, ему не раз и не два приходилось прибегать к не совсем законным методам в своей работе, но поступать так с Ларисой откровенно не хотелось. Лучше потом спросит, тем более что она ему задолжала дружескую услугу...
   Стоило ему выйти за дверь, как Лариса мгновенно открыла глаза и внимательно посмотрела на ноутбук - некоторые сомнения на Сашкином лице она рассмотрела даже сквозь опущенные ресницы. И даже на секунду подумала, что он воспользуется ситуацией, но нет, до такого всё-таки не докатился. И это вызвало иррациональное удовольствие.
   Размышлять об истоках его поступков было хоть и занимательно, но не ко времени, Лариса быстро собрала диван и прошмыгнула в ванную, пользуясь тем, что хозяин квартиры шуршал чем-то на кухне. Переодеться всё равно было не во что, поэтому Лара ограничилась умыванием и чисткой зубов посредством собственного пальца, решив сбегать в душ дома. И на мгновение заколебалась, вызвать такси или попросить Сашку отвезти её домой. Сомнения разрешил сам объект её мыслей:
   - Ты уже встала? Пей чай и поехали, нам надо до восьми успеть в больничку, пока не сменился дежурный врач, у него всё и узнаем.
  
  
  
  

Глава 15

"- Ядреные пассатижи!"

т/с "Декстер"

  
   - Я вам уже сказал, никаких прогнозов дать не можем, тем более вы не родственница пострадавшего.
   Небритый мужик, на котором, исходя из физических данных, впору было пахать поля и поднимать целину, равнодушно повторил отскакивающую от зубов фразу, даже не подняв глаз на посетительницу. Измявшаяся форма линяло-голубого цвета угрожающе натягивалась на его дюжих плечах в такт дыханию, а руки машинально заполняли формуляры.
   - Но я ему не чужая, я его жена, - Лариса посоветовала себе набраться терпения, потому что такой тип работников знала - их невозможно ни запугать, ни разжалобить, только долго и нудно ныть. В конце концов, необходимую информацию ей выдадут хотя бы затем, чтобы заткнулась.
   - И свидетельство есть? - дежурный хирург всё с той же раздражающей въедливостью заполнял карту больного меленьким убористым почерком, отчего бумага выглядела так, будто по листу рассыпали пригоршню кунжутных семечек.
   - Кто ж с собой свидетельство о браке возит?
   - Тоже верно. А паспорт с отметкой с собой?
   Вот чего не было, того не было. И отметки - откуда ж ей взяться, если развелись почти пять лет назад? Да и самой красной книжицы, Лара предпочитала обходиться водительским удостоверением, а вот в нём графы "семейное положение" точно нет.
   Они приехали в приемный покой местной БСМП в начале восьмого утра, когда ночная смена ещё только предвкушала долгожданный отдых, а дневная не заступила. То, что в мыслях было вполне простым и легко выполнимым, на деле оказалось куда как сложнее - к Костику их не пустили, категорично заявив, что больной после нейрохирургической операции ещё не пришел в себя, и нечего посторонним шастать по реанимации. И вообще, информацию о состоянии пациентов могут сообщить только ближайшим родственникам. И в карте в числе этих самых родственников были указаны родители Кости, но никак не бывшая жена. Если бы Лариса не знала педантичную натуру компаньона, всерьез бы удивилась, откуда медики взяли информацию о родне, если привезли его в бессознательном состоянии? А так была уверена, что в его паспорте к последней странице скрепочкой приколоты координаты людей, с которыми можно связаться в экстренной ситуации. Эту бумажку Лара пару лет назад видела собственными глазами, ещё посмеялась тогда над его предусмотрительностью, а оказалось, что она очень даже к месту.
   Пока Лариса отправилась очаровывать дежурного врача, Чернышов, шепотом велев ей никуда не уходить от ординаторской, отправился дальше по коридору. Если она правильно поняла, чтобы попробовать обаять сестер на посту. В принципе, мысль не лишена закономерности - медсестрички о происходящем в отделении знают едва ли не больше врачебного персонала.
   - Да нет у меня паспорта с собой, но подумайте сами, стала бы я в такую рань приезжать сюда, если бы не была родственницей Авдеева? Да и потом, я же хотела узнать, не нужно ли что-то привезти. Может, какие-то препараты или что-то ещё?
   - Нет, спасибо, у нас всё есть, - хирург так резко закрыл толстенькую, листов на сто, тетрадь в коричневом переплете, что Лара вздрогнула от неожиданного звука. - Вы поймите, я ничего не имею против вас лично. Но пациент этот криминальный, по его поводу уже звонили из полиции, поэтому никакой информации дать не могу при всем желании. Вот с его родителями пообщаюсь, а с вами - увольте.
   - Но он хотя бы жив?
   - Это я вам могу гарантировать - полчаса назад, когда я был у его койки, точно дышал.
   Мужик с ожиданием уставился на Ларису покрасневшими от недосыпа глазами, и она не нашла ничего лучше, чем скомкано поблагодарить за уделенное внимание и выйти в коридор. В нём с каждой минутой становилось всё более оживленно - мимо пробегали медсестры со штативами для капельниц, чинно прогуливались две пожилые пациентки, одна с перевязанной головой, а вторая с загипсованной рукой. Лариса же посреди этого мельтешения чувствовала себя всё более неуверенно. Вот если бы тут копошилась бригада плиточников или маляров, тогда другое дело, но сами по себе медучреждения вызывали у неё тоску и подспудный страх. Папа два раза в год планово отправлялся в кардиологию со своей родной стенокардией, и эти пару недель Лара делала над собой усилие, чтобы не начать морщиться от запаха хлорки и густого лекарственного духа, витавшего в палатах. В хирургии пахло чуть получше, в том плане, что только хлоркой, без въедливой нотки корвалола, но это не особо успокаивало.
   - Что-нибудь узнала? - откуда появился Чернышов, она так и не поняла. Вроде, только что оглядывалась, и до конца коридора, протянувшегося на сотню метров, Сашку не заметила, а уже через пару секунд он оказался за её спиной.
   - Нет, хирург кремень, - она покрепче уцепилась за ручки сумки и прибавила шаг, стараясь не отстать от спутника. - Ссылался на врачебную тайну и намекал, что господа из полиции попросили не распространяться на тему этого пациента. А куда мы так спешим?
   К этому времени они уже не только пересекли все отделение, но и, не сворачивая к лифтам, направились к лестнице.
   - Надо успеть перехватить дежурную медсестру, я перекинулся с ней парой слов, дама не прочь поделиться информацией, - Чернышов легкой трусцой сбежал по ступенькам, Ларисе же приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы не только успеть за ним, но и не оступиться на каблуках. Если холл приемного покоя и само отделение не так давно отремонтировали, и они теперь вовсю распространяли амбре свежего пластика, то лестница этого блага не знала уже пару десятков лет, радуя взор и шаг обкрошившимися кромками и выбоинками. Не иначе как хирургическому отделению временами не хватает пациентов, решили добывать их, не покидая здания...
   Припарковался Чернышов чуть поодаль, уже возле выезда с территории, потому Ларисе и на улице пришлось припустить за Александром бодрым скоком. Недалеко от темного внедорожника стояла женщина лет сорока и, недовольно хмурясь, крутила головой, явно кого-то высматривая. Судя по тому, как она просветлела лицом при виде Чернышова, это и была та самая словоохотливая операционная сестра. Но радость её была недолгой, стоило заметить Ларису, женщина поджала губы.
   "Похоже, очаровывать медсестер у него получается лучше, чем у меня - врачей", - Лара с легким раздражением отметила, что мысль эта её расстроила.
   - Ещё раз здравствуйте, Наталья, - Александр галантно распахнул заднюю дверцу автомобиля. - Это жена того пациента, о котором мы говорили, Лариса.
   Теперь во взгляде женщины неприязнь с оттенком легкой зависти сменилась на профессиональное сочувствие, правда, настолько откровенно формальное, будто картинку перещелкнуло.
   - Не переживайте, он жив, - дама устроилась на сиденье, с почти детским восторгом окинув взглядом салон из бежевой кожи, но тут же вернулась к главному вопросу. - Состояние тяжелое, но стабильное, травматическая кома второй степени.
   Ларисе это мало что сказало, разве что создалось общее впечатление - могло быть и хуже, но и так не очень. Она посмотрела на Чернышова, который сел в кресло водителя, в поисках поддержки, тот не разочаровал:
   - Простите, мы несколько далеки от медицины, можно в общих словах, ну, чтобы ясно и доходчиво?
   - Можно, отчего же нельзя. У него травма головы тупым предметом. - Ага, они вчера этот тупой предмет со всех сторон рассмотрели, было дело. - Череп не пробит, но есть трещины. К тому же было субарахноидальное кровоизлияние, его уже устранили, но мозг это дело такое... В общем, сейчас пациент без сознания, лечение ему назначили в полном объеме, если в ближайшие пару суток состояние не ухудшится, можно будет делать прогнозы.
   Желание выдать сакраментальное "Окей, Гугл" было сильно, но Лара его подавила. Успеет ещё посмотреть, что такое субарахноидальное кровотечение, и что-то подсказывает, что после того, как почитает про него, испугается ещё сильнее.
   - А можно предположить, когда он придет в себя? - Ларисе пришлось прокашляться, чтобы исчезло мерзкое ощущение комка в горле.
   - Вот этого сказать не могу, - Наталья пожала плечами. - Может, через полчаса, а может через неделю.
   А может и вовсе не выйти из комы. Судя по мрачному взгляду Сашки, эта мысль им пришла одновременно. Очень хотелось уточнить, будет ли Костик помнить, что произошло непосредственно перед нападением, но ответ на этот вопрос Лара могла сформулировать и сама - кто его знает. Если неясно, когда он вообще придет в себя, уж про память и вовсе предсказать невозможно.
   Рядом со скрипом затормозила машина, и Лариса тут же узнала прибывших - его родители. И хотя искушение сделать вид, что не заметила, было велико, поступить так с ними она не могла. Достаточно уже того, что обсуждает Костика, как какую-то сломанную куклу, страшась подумать, что для него это всё может обернуться тяжелыми последствиями. Ведь мало просто выжить, нужно ещё восстановиться после такой травмы, а она занята лишь своими переживаниями и мыслями, как доказать, что это не они с Сашкой размахивали тем пресс-папье.
   - Мне пора, - Лара решительно открыла дверцу.
   - Наталья, подождите, пожалуйста, минутку, я провожу Ларису в отделение и потом отвезу вас домой, - Чернышов взял её под локоть и, отойдя на пару шагов, вопросительно кивнул на входную дверь, за которой уже скрылась приехавшая пара. - Пойдешь к ним?
   - Да, - Лара непроизвольно поежилась, представляя повторный визит в отделение. Её бы воля, никогда бы туда не пошла, но она обязана поддержать теть Свету с мужем. Родной отец Костика давно умер, но отношения с отчимом были хорошими, потому и сама Лариса называла их его родителями. Но сократить имя Василия Викторовича до "дяди Васи" так и не смогла. Глупость такая, нашла, о чем сейчас думать, но почему-то не получалось полностью выбросить это из головы.
   - Если тебе тяжело, не иди. Думаю, они поймут, вы уже давно не вместе.
   - Я должна, - Лара набрала воздуха в грудь и уже хотела двинуться в сторону корпуса, как Чернышов, придержав за руку, развернул к себе.
   - Будь в отделении, никуда одна не уходи, я скоро вернусь.
   - Да кому я нужна... - она настолько растерялась, почувствовав, как теплые сухие губы на мгновение коснулись её лба, что так и застыла, таращась на Сашку.
   - И не спорь.
   Смущение, лишь усиленное непониманием, окрасило обычно бледные щеки в яркий розовый цвет, за что Лариса прокляла свою белокожесть.
   - Ладно.
   Отвернуться и быстро скрыться в дверях она посчитала лучшим выходом, как и пробежку на этаж. И уже только замерев на площадке прямо под вывеской "Хирургия. 2 отделение", попыталась отдышаться и понять, почему она, взрослая женщина, которую весьма нелегко смутить, так разволновалась из-за поцелуя в лоб. Это же даже не в губы, а так... Так покойницу чмокнул.
   Эта мысль мгновенно отрезвила и напомнила, зачем, собственно, летела сюда, рискуя шеей.
   Теть Света сидела на кушетке возле сестринского поста, заплаканная и потерянная, безучастно ожидая, когда молодая девочка, трогательно шевеля губами, отсчитает падающие в пластиковый стаканчик капли. Резко запахло ментолом и ещё какой-то въедливой дрянью, от которой мгновенно зачесалось в носу. Вот теперь это был именно тот памятный Ларе больничный запах - подоспела и нотка сердечных капель.
   И в руку Ларисы женщина впилась, будто клещами, пока торопливо глотала предложенное медсестрой пойло, но всё равно не могла отвести покрасневших глаз от белой двери в другом конце коридора.
   Реанимация.
   - Господи, Ларис, что ж это происходит... - голос у теть Светы оказался сорванным, словно она полночи кричала. И Лара ощутила стыд за то, что не сообщила сразу и даже не подумала, что простой звонок может хоть как-то облегчить новость о состоянии Костика. Да, она и сама в тот момент была не в лучшем состоянии, и все же была обязана подумать о его родителях.
   - Не плачьте, всё будет хорошо, вот увидите, - она бестолково шептала, обняв дрожащую женщину. - Главное, что он жив, операция прошла успешно. Костик сильный, вы же знаете, он обязательно поправится.
   Плечи затряслись ещё сильнее, но не от плача, а от нервного озноба, сдерживать который становилось все труднее, и Лариса сняла свой льняной жакет, стараясь хотя бы им согреть ледяную кожу. Толку от него было мало, но даже такое минимальное действие давало точку опоры. Лариса никогда не была сильна в утешениях, предпочитая действовать и пытаться что-то изменить, а не предаваться рефлексии, и такое простое дело не давало присоединиться к слезам.
   - Свет, хватит рыдать, жив он, чего ты сына раньше времени хоронишь? - знакомый прокуренный бас подействовал на мать Костика бодряще, она тут же вскинулась, впившись взглядом в лицо мужа.
   - Что тебе сказали?
   - То и сказали - прооперировали, жив, но пока без сознания. При таких травмах это нормально, так что не надо паниковать.
   Лара тоже жадно вслушивалась в его слова, и хоть ничего нового или утешительного не услышала, облегченно выдохнула.
   - Ларис... - Василий Викторович сел по другой бок от теть Светы и с несвойственной ему маетой взглянул на бывшую невестку. - Сказали, что это ты его нашла. Это правда?
   - Да, - она тяжело вздохнула, понимая, что нужно рассказать всё хотя бы в общих чертах. Неведение порой благо, но не в такой ситуации. - Он попросил завезти вечером в офис кое-какие бумаги, я согласилась. Но у меня машина сломалась, на звонки Костя не отвечал, я попросила знакомого, чтобы тот меня подвез. Там мы его и нашли...
   - Сама-то как думаешь, кто его так? - он машинально вытащил сигареты, но наткнувшись на возмущенный взгляд медсестры, поспешно сунул пачку обратно в карман.
   - Я полночи об этом думала, но так ничего в голову и не пришло, - Лариса расстроенно пожала плечами.
   - Может, хотели что-то украсть, а он помешал?
   - Не знаю, вроде, ничего не пропало, сейф точно не вскрывали, если и украли, то что-то из мелочи.
   В версию ограбления Лара не очень верила, хотя именно она была самой простой и, на первый взгляд, очевидной. Не самая раскрученная, но все же преуспевающая фирма с хорошей репутацией и отсутствие внушительной охраны в деловом центре могли ввести в искушение совершить кражу, но...
   Состояние сейфа проверила вчера в присутствии оперативников, они тоже предположили попытку воровства. Да там и красть было особо нечего - крупные суммы предпочитали переводить по безналу, а на мелочь вряд ли кто-то позарится, не те деньги, чтобы рисковать отхватить серьезную статью. И о том, что в офисе большие суммы не хранятся, сотрудники знали. Да и потом, сейф установлен в Ларисином кабинете, а его даже не пытались открыть, замки вчера сразу проверили, никаких царапин и иных свидетельств попытки взлома. И о его местонахождении тоже было нетрудно узнать, на каждом углу, ясное дело, не кричали, но для тех, кто плотно сотрудничает в течение нескольких лет, особой тайны в этом не было.
   Как ни старалась себя убедить, что никто из их подчиненных не мог такое совершить, признавала, что логика в Сашкиных словах есть. Слишком уж всё гладко - и на камерах преступник нигде не засветился, и к Костику на расстояние удара подойти смог, и ушел так же без проблем. Тот, кто это сделал, хорошо знал, куда идет. На случайного воришку точно не похоже, да и сомнительно, чтобы этот воришка, будучи застуканным на месте преступления, вместо того, чтобы вчесать по коридору во все лопатки, набросился на Костика. А тот оказался таким дураком, чтобы повернуться спиной к подозрительной личности. Нееет, тут что-то другое.
   Но природу этого "другого" определить не могла, что только усиливало головную боль, спровоцированную переживаниями и недосыпом.
   Разговор затих сам собой - ничего толкового предположить не получалось, а болтать на отвлеченные темы казалось кощунством, и Лариса попрощалась с Василием Викторовичем и теть Светой, заверила, что она будет на связи, и если что-то узнает, сразу отзвонит. Дождалась таких же обещаний в ответ и с изрядной долей облегчения вышла на улицу.
   И только там вспомнила, что обещала Чернышову никуда не отлучаться, дожидаясь в больнице. Но стены отделения почти физически давили на психику, поэтому Лара устроилась на скамейке в тени липы и набрала другу-кудеснику, обещавшему реанимировать её машинку. Друг отозвался, поругал за безголовость и забывчивость - она, как и предполагала, в ноль разрядила аккумулятор - заверил, что всё исправил и предложил забирать свою технику, чтобы не занимала место в сервисе. На обещания вечной благодарности ушло ещё минуты полторы, Сашка так и не появился. Чтобы не терять время даром, Лара решила узнать, как Алина, но та не ответила. Зато буквально сразу же позвонил Мишка.
   - Доброе утро, ЛарисНиколавна, - голос у него был чуть хрипловатым, да и говорить он явно старался потише.
   - Доброе. Миш, я Алине не могу дозвониться, у вас всё в порядке?
   - Да как сказать... Алинку на сохранение положили.
   Лариса поначалу даже хотела переспросить, но только охнула:
   - Да ты что... Как она?
   - Вроде, ничего, но сказали, что неделю точно придется побыть в стационаре. Вчера прокапали и ночью успокоительное дали, она ещё спит, поэтому и не ответила. Вы простите, что всё так неожиданно...
   - Миш, не глупи, это же прекрасная новость! Главное, чтобы она и малыш были здоровы, а мы как-нибудь перекантуемся, - Лара была искренне рада за них, хотя это и оказалось настолько не ко времени. Ничего, выкрутятся, да, придется поднапрячься, но по сравнению с тем, что произошло с Костиком, это прекрасные хлопоты. - Она в какой больнице?
   - Третья городская на Морозова, в первой гинекологии.
   Она уже собиралась заверить, что обязательно забежит проведать после работы, но прикусила язык, вспомнив, что у Мартышки сегодня занятия в танцевальной студии, к тому же нагружать своих родителей крестницей и дальше было стыдно. Как они ни любят Марту, но пора и честь знать, значит, ночевать будет у крестной.
   А если предположить, что в офисе после ночных событий будет хаос и тихая паника, да и сама осталась не только без напарника, но теперь и без помощницы... Появилось искушение тихонько взвыть, которое пришлось подавить усилием воли.
   - Сегодня к нам, скорее всего, придут господа из полиции, так что будь готов.
   - А что случилось?
   - Вчера вечером кто-то напал на Константина Сергеевича, он сейчас в больнице, думаю, с опросом коллег тянуть не станут.
   На том конце воцарилась гнетущая тишина.
   - Вы шутите?
   - Если бы, - заметив машину Чернышова, притормозившую за шлагбаумом, Лариса помахала ему рукой, привлекая внимание, и направилась к внедорожнику. - Ты уже в офисе?
   - Нет, буду минут через сорок. Подождите, так что с Константином Сергеевичем?
   - Миш, я сама не совсем понимаю, что происходит, его вчера кто-то ударил по голове в его же кабинете. Давай так - если они придут, а меня ещё не будет, начинайте сами, говорите им всё, как есть.
   - Да не вопрос. А сам он что - не может сказать, кто его ударил?
   - Нет, он ещё не пришел в себя после операции. Всё, мне пора, к десяти точно буду, попроси Марину пока пересесть в приемную, чтобы хоть на звонки отвечала.
   - Понял...
   Судя по растерянному голосу, ни черта он не понял, но основную мысль уяснил.
   Скомкано попрощавшись с подчиненным, Лара пропустила карету "Скорой", как раз заезжающую на территорию, и припустила к машине.
   - Я же сказал, чтобы в отделении сидела, - голос у Сашки был недовольным, да и в целом на лице счастья не наблюдалось.
   - Ассистентку из числа подозреваемых можно вычеркивать, - Лариса на ворчание решила не реагировать и с удовольствием подставила лицо под поток прохладного кондиционированного воздуха. - Она со вчерашнего дня лежит в больнице.
   Несмотря на довольно плотный поток автомобилей, Чернышов повернулся к спутнице и приподнял брови:
   - Что у вас за массовая хворь в коллективе? Тоже по голове досталось?
   - Нет, у неё проблема по другой части, но быть вечером в офисе она никак не могла - в это время лежала под капельницей.
   Сашка задумчиво побарабанил пальцами по рулю:
   - А её муж?
   - Точно не скажу, но думаю, что он был рядом с ней.
   О том, что Алина с Мишкой предпринимают попытки забеременеть, Лариса знала. Не потому что были закадычными подругами, просто ещё около года назад Алина честно об этом предупредила, чтобы интересное положение и последующий за ним декрет не стали полной неожиданностью. Лара с уважением отнеслась и к новости, и к честности помощницы, заверив, что это не станет большой проблемой.
   - Думаешь или точно знаешь?
   - Думаю. Но могу хоть прямо сейчас спросить, надо? - перезванивать Мишке ей не хотелось, но о Сашкином упрямстве помнила, потому решила уточнить.
   - Нет, не нужно, при личной встрече узнаем. Тем более что мы сейчас едем в офис.
   Это Лариса и так знала, маршрут был утвержден ещё рано утром, потому только кивнула, задумавшись о другом:
   - Наверное, нужно будет ещё заехать к следователю?
   Чернышов ответил не сразу, занятый тем, чтобы резко затормозить и подавить короткую, но ёмкую характеристику водителя маршрутки, который отъезжает от остановки, не гладя в зеркала:
   - Он тебе звонил?
   - Нет, - Лара даже полезла в телефон, чтобы убедиться в этом - пропущенных не было.
   - Тогда ни в коем случае, мы с тобой слишком удобные подозреваемые, а такое рвение настораживает.
   - Ты так часто бывал под следствием? - нотку сарказма из голоса она убрать не пожелала, тоже мне, великий стратег досудебных процедур!
   - Я занимаюсь финансовым аудитом, и когда тот, кого в чем-то подозреваешь, начинает излишне суетиться, это дополнительный повод проверить ещё раз. Про муки нечистой совести слышала?
   - Бери выше - я их даже испытывала, - как ни не хотелось, но признать его правоту пришлось. Лучше уж дождутся официального приглашения на повторный допрос, чем ещё больше возбудят любопытство следствия. И, пока в их тандеме наметилось нечто, похожее на согласие, вспомнила про ночное обещание. - Так зачем ты приехал, и какая услуга нужна от меня?
   Чернышов предпочел бы более подходящие условия для разговора, чем салон автомобиля в час-пик, но по Ларкиному лицу было видно, что без покаяния его из машины не выпустят.
   - Некоторое время назад ко мне в Питере с просьбой обратился хороший знакомый. Он заметил, что с его счета ежемесячно в неизвестном направлении уходят деньги. Сам он об этом ни сном, ни духом, поэтому заподозрил, что кто-то подворовывает. И попросил меня разобраться в ситуации.
   Лариса ожидала практически любого начала разговора, но рассказ всё равно удивил. И при чем тут она?
   - Ты разобрался?
   - В процессе. При определенном старании и навыках отследить, куда уходят деньги, можно. Это непросто и не совсем легально, но реально.
   Почему-то у Лары даже сомнения не возникло, что Чернышов переводы отследил, но идей, каким боком его питерский знакомый касается здешних дел, не прибавилось:
   - Насколько большими были суммы, и у кого есть доступ к счету?
   - По меркам хозяина счета - копейки, но дело не столько в деньгах, сколько в самом факте. Доступ, кроме него самого, есть ещё у нескольких подчиненных, их тоже проверили, но доказательств причастности не нашли, поэтому решили зайти с обратной стороны. Получилось проследить всю цепочку, через нескольких посредников деньги приходили определенному человеку, он их в практически равных долях переправлял ещё четверым. Потом ручеек снова собирался воедино и окончательно оседал на банковском счету.
   Схему Лариса, хоть и не особо разбиравшаяся во всех этих телодвижениях, примерно представила, но главного вопроса это не сняло:
   - И при чем здесь я?
   - Лар, счет, куда в конце концов приходят деньги, это ваш расчетный счет.
  
  
  
  

Глава 16

  
  

" - Что же такое получается: ходишь-ходишь в школу, а потом - бац! - вторая смена!"

х/ф "Большая перемена", 1973г.

  
  
  
  
   Лариса отстраненно подумала, что вытаращенные глаза и приоткрытый в изумлении рот никого не красят, и все же именно так несколько секунд и просидела, глядя на Сашку, будто он мог вдруг расхохотаться и признаться, что пошутил. Ни хохотать, ни признаваться Чернышов не торопился, да и по лицу было видно, что он сам рад ситуации примерно так же, как и Лариса.
   - Останови машину, - почувствовав, как резко перестало хватать кислорода, она дрожащими пальцами вцепилась в ремень безопасности, пытаясь нащупать замок.
   - Лар...
   - Я сказала - останови машину!
   Ремень наконец поддался, да и автомобиль спустя несколько секунд замер, прижавшись к обочине, и Лариса смогла беспрепятственно практически выпасть на тротуар. После прохлады салона воздух показался ещё более горячим и липким, оттого невыносимо противным.
   Даже зная, что явился он в город не просто так, услышать, как её фирму, её детище, подозревают в чем-то нехорошем, было не только обидно, но и больно. Второе даже больше - за последние сутки столько всего произошло, что постоянное присутствие Чернышова не только перестало раздражать, Лара была ему за это благодарна. И потому вдвойне неприятно осознавать, что ему это было нужно только чтобы подобраться поближе к документам. Да, последней черты он не перешел - к ноуту же не полез, однако это утешало слабо.
   - Ларис, успокойся и давай поговорим.
   Она не заметила, что Сашка тоже вышел из машины, обогнул капот и стоит теперь совсем рядом, достаточно руку протянуть.
   - Я совершенно спокойна, - и ведь не соврала ни единым словом. Хоть на душе и было погано, устраивать скандал не тянуло совершенно. Её вообще бурное выяснение отношений не привлекало, а сейчас тем более. - Твой наниматель обращался в полицию?
   - Не наниматель, а друг, - последнее слово он подчеркнул особенно. - Нет, не обращался, и занимаюсь я этим делом неофициально. Для всех я уехал в отпуск на малую родину.
   Вообще-то так оно и было, и отпуск ему был положен, все-таки работать шесть дней в неделю по двенадцать часов без нормального отдыха, это никакого здоровья не хватит. Да и с сестрой и племянницей хотелось увидеться, к нему они приехать отказались, сославшись на дела, пришлось Магомеду идти к горе.
   - Скажи, в чем ты нас подозреваешь? - Лариса все-таки повернулась к нему, глядя в лицо, будто увидела впервые. Внимательные серо-зеленые глаза, смотрящие прямо и испытующе, высокие скулы, твердый подбородок... Надо же, она только сейчас заметила, что, несмотря на утренний цейтнот, Сашка успел побриться. Ни единой мягкой линии - губы и те поджаты, отчего по-мужски привлекательное лицо казалось маской. Красивой, но холодной. И это странно разозлило - ну, человек ты или робот?!
   - Я ни в чем тебя не подозреваю.
   О том, что Лара сейчас испытывает к нему чувства весьма далекие от теплых, Чернышов догадывался. Да и не нужно быть пророком, чтобы предположить такой исход - тут тебе и недоверие, и обида, и желание уязвить хотя бы словом. Но оттого, как заледенел её взгляд, стало по-настоящему неприятно, аж до горечи на языке. Нежелание не то, что физического контакта, а просто нахождения в одном ограниченном пространстве задело сильнее, чем он сам хотел бы признать.
   - Я спросила не "меня", а "нас". Ты считаешь, что мы с Костей каким-то образом воруем деньги у твоего друга?
   - Да нет же! Давай сядем в машину, хватит уже народ забавлять.
   Только теперь Лариса оглянулась - на них действительно косились люди, стоящие на остановке в десятке метров позади. Разговор они слышать никак не могли, но общая атмосфера ссоры привлекала внимание.
   Она молча кивнула и подождала, пока Чернышов откроет дверь. Машинально пристегнулась, думая, впрочем, о том, что не мешает по пути заехать в сервис и пересесть на собственное авто.
   - Именно поэтому я и не хотел ничего рассказывать ночью, нужно, чтобы ты меня выслушала. Нормально, спокойно и без излишних эмоций. Понимаю, что у тебя сейчас и так есть, на чем заработать головную боль, и это всё не ко времени, но разобраться нужно.
   Это он сильно преуменьшил, и Лариса лишь усмехнулась одним уголком губ. А голова действительно болела зверски, не помогла даже тайком проглоченная ещё в больнице таблетка.
   - Ладно, я готова к диалогу. Если деньги приходят к нам на расчетный счет, они как-то проводятся по бухгалтерии. Ты же понимаешь, что мы не несем ответственности за то, из какого источника наш клиент эти деньги взял?
   - Понимаю. Но и ты пойми, если не получится узнать по-тихому, хозяин счета в полицию все-таки обратится, и раскручивать цепочку будут примерно так же, поэтому те же вопросы тебе зададут снова, только уже другие люди.
   Это она понимала прекрасно, как и то, что зарабатывается репутация долго, а потерять можно за один день. Она-то уверена, что ни в каких мошеннических и уж тем более воровских схемах их фирма не замешана, а поди докажи это окружающим...
   - Ты хочешь, чтобы я посмотрела, кто и за что их платит?
   - Да. А ещё я хотел бы знать, за какие услуги равнозначная сумма на следующий день уходит на счет частного лица.
   - О каких деньгах идет речь? - Чернышов ответил, и Лариса кивнула. Может, для него это и было мелочью, но сама она в месяц зарабатывала лишь немногим больше, и это при том, что их дело было довольно прибыльным. - Я правильно понимаю, что к нам приходят одинаковые суммы в один и тот же день? - Дождавшись его согласия, Лара продолжила. - Значит, это фиксированная плата, скорее всего, аренда.
   - Почему ты так думаешь? - решив, что основная гроза миновала, Чернышов завел машину и продолжил путь к офису. - Это может проходить, как оплата за ремонтные услуги.
   - Равные суммы в один и тот же день месяца от одного и того же клиента? Исключено. У нас специфика работы такая, что одинаковых платежей практически нет. Предоплата - да, но на неё клиенту дается расписка, а официально проводится только после сверки по чекам на расходники. Да что я рассказываю, у нас же с тобой точно такой же договор... А перечисление от нас, скорее всего, по договору субподряда.
   - С ИПэшником?
   - Да, иначе была бы не круглая сумма, НДФЛ же никто не отменял. Но тоже сомнительно - на фиксированном окладе у нас только административные единицы, это я, Костя, Алина, бухгалтер и уборщица. Даже Марина с Мишкой уже на окладе плюс процент от выполненной работы. Поэтому вряд ли. Тем более что я и без этого могу сказать, кто у нас официально проведен, так вот - суммы не сходятся. Не говоря уже о том, что по датам не идет, выплаты сотрудникам у нас в другие дни.
   - А если аренда? У вас же есть арендованные площади? - До офиса оставалось уже совсем недалеко, в противовес навалившимся проблемам пробки к ним сегодня были благосклонны, и Чернышов чуть сбросил скорость, решив закончить основную часть неприятного разговора в дороге.
   - Конечно, но тоже почти уверена, что нет. Когда начали поступать переводы?
   - С ноября прошлого года.
   Лариса на некоторое время задумалась, а потом решительно покачала головой.
   - Мы уже года полтора новых договоров аренды не заключали.
   Версий больше не было, и на стоянку они заехали в молчании. И через проходную, где сегодня - невиданное дело! - дежурило аж два охранника, проводивших их подозрительными взглядами, тоже прошли в тишине.
   - Я могу сам посмотреть документы? - на лестнице Чернышов пропустил Лару на шаг вперед, но от этого вопроса она чуть запнулась и притормозила, чтобы можно было оглянуться на Сашку. Сейчас он стоял на одну ступеньку ниже, и их глаза оказались на одном уровне.
   - Нет.
   Если ответ его и не устроил, Александр никоим образом это не проявил, только кивнул, принимая её слова.
   В офисе царило нездоровое оживление с ноткой истерии. Ясное дело, ни о какой рабочей атмосфере и речи не шло - зареванная Марина пыталась одновременно высморкаться, заварить себе чай и разговаривать с бухгалтером. Татьяна Михайловна восседала на диванчике для посетителей так плотно, что места ни для кого уже не оставалось, хотя изначально рассчитывался он на двух ожидающих. При появлении Ларисы обе женщины тут же набрали воздуха, чтобы забросать начальство вопросами, но, заметив маячившего за её плечом Чернышова, языки прикусили.
   - Доброе утро, - нестройное приветствием прилетело больше Александру, в Лару же обе впились испытующими взглядами.
   - Доброе, - в том, что оно таковым является, у Ларисы имелись капитальные сомнения, но высказывать их не стала. Сашка тоже подержал приветствие, но на передний план не полез. - Михаил уже приехал?
   - Нет, - Марина таки исхитрилась и бумажную салфетку в мусорное ведро выкинуть, и горячую чашку не уронить. - Лариса Николаевна, вы скоро освободитесь?
   - Не уверена. - Она повернулась к Чернышову. - Прошу прощения, я на минутку вас оставлю, располагайтесь, пожалуйста, в моем кабинете, нужно решить пару срочных вопросов.
   И кивнула на одну из дверей, надеясь, что Чернышов поддержит её импровизацию. Тот не подкачал, сдержанно поблагодарил за заботу и заверил, что готов подождать хоть десять минут.
   Пользуясь тем, что в этот момент видел её лицо только он, Лара сделала страшные глаза и едва слышно прошипела:
   - Не переигрывай.
   - Лариса, это правда то, о чем охрана болтает? - только убедившись, что дверь кабинета плотно закрылась за посетителем, Татьяна Михайловна подала голос. Был он низок и чуть хрипловат, все-таки тридцать лет стажа курильщика даром не проходят.
   - Да ну их, эти сплетни! - Марина вцепилась в следующую салфетку, мгновенно измяв её до неупотребимого состояния. - Как Константин Сергеевич?
   - Он в больнице, насчет хорошего здоровья врать не буду, но врачи говорят, что сейчас угрозы для жизни нет, - как ни передергивало от вранья, истину пришлось слегка приукрасить. Если работники решат, что всё совсем плохо, ни о каком плодотворном труде и речи не пойдет, а им сейчас только не хватает нарушить все сроки по договорам. - Но с нападением темная история, поэтому нас всех опросит полиция. Рассказывайте всё, как есть, не надо ничего скрывать или приукрашать. Чем честнее мы все будем, тем больше шансов, что напавшего найдут в самые кратчайшие сроки.
   - Ага, эти найдут... - совершенно непочтительно фыркнула бухгалтер, которая была отягощена не только богатым жизненным опытом, но и супругом, долгие годы проработавшим участковым. - Скорее, они нас всех скопом в подозреваемые запишут, только бы лишний раз не дергаться.
   И хотя опыт взаимодействия с правоохранителями у Ларисы заключался в просмотре какого-то сериала про ментов по "НТВ" несколько лет назад, когда на неделю свалилась с гриппом, в душе она нехотя согласилась с таким предположением. Но пораженческие настроения попыталась развеять:
   - Татьяна Михайловна, не говорите глупостей, тем более что Константин вот-вот придет в себя после операции и сам всё расскажет.
   - Он ещё и без сознания?! - кружка из Марининых рук все-таки вывалилась, хорошо хоть уже пустая - лишаться ещё одного сотрудника было никак нельзя, а с ошпаренными коленями много не наработаешь.
   - Врачи сказали, что это совершенно нормально, - Лара успокаивающе погладила свежеиспеченного помощника по плечу, заметив как и без того опухшие глаза снова наполняются слезами. Кстати, странно - отношения у них в коллективе были хорошими, но чтобы так убиваться... - Успокойтесь и послушайте внимательно. Ситуация нехорошая, но работы она не отменяет. Поэтому ты, Марин, пока пересядешь сюда.
   - А где Алина?
   - Она ещё вчера утром приболела, несколько дней придется обходиться без неё. По вчерашнему коттеджу что?
   - Замеры сделала, сейчас хозяин определяется, что он хочет делать в первую очередь, обещал сегодня к вечеру позвонить. Приблизительный расчет я закончила, теперь жду, что он там решит.
   - Хорошо, тогда "в поля" пока не выезжай, будь на телефоне. И найди мне наши договоры за последний квартал прошлого года.
   Тут встрепенулась бухгалтер:
   - А что такое, зачем договоры?
   - Да нужно кое-что уточнить, это по другому вопросу. Кстати, Татьяна Михайловна, к вам тоже будет просьба, идите к себя, я сейчас с Чернышовым вопрос решу и подбегу, распечатайте мне пока движение по расчетному за последние девять месяцев.
   Лариса направилась в свой кабинет, успев заметить, как дамы обменялись подозрительными взглядами.
   Несмотря на задержку хозяйки кабинета, Чернышов не страдал в одиночестве, общаясь по скайпу. Монитор его ноутбука Ларисе видно не было, так что лица собеседника не разглядела, да и о теме разговора имела крайне смутные представления, поскольку говорили на английском. На какую-то пару секунд она даже заслушалась - у Сашки оказался классический британский акцент, который смогла по достоинству оценить даже такая лингвистическая бестолочь, как Лара. Сама она знала его крайне посредственно, ровно на том уровне, чтобы на отдыхе объяснить официанту заказ или спросить дорогу до отеля. С немецким дело обстояло чуть лучше, а уж про российский нецензурный и речи не шло - вот уж им-то владела в совершенстве. Впрочем, знания эти применяла исключительно редко, только когда иного выбора уже просто не оставалось.
   Лариса забросила сумку в шкаф и жестами изобразила, как отбежит ещё на некоторое время, Чернышов так же жестом показал, что всё понял, и продолжил разговор.
   Татьяны Михайловны в приемной уже не было, Марина же с видом растерянным, но настойчивым ворошила бумаги в папках. В принципе, договоры хранились и в электронном виде на диске, лежащем в сейфе, но, во-первых, абсолютной уверенности, что там отражены все бумаги, у Ларисы не было. А во-вторых, особых заданий для Марины не было, только текучка вроде ответа на звонки и электронные письма, вот и пусть займется чем-то более захватывающим, чем рев. Ну, и в-третьих - Сашкины подозрения всё-таки дали всходы и в её душе, и как ни старалась убедить себя, что всё это бред, подозрительность усилилась будто сама по себе. Уже одного нападения на Костика хватало, чтобы начать коситься на коллег, но ещё и темная история с переводами...
   Доступ к электронному банку у неё был, во всяком случае, флешка с ключом лежит дома, но по факту лезла туда Лара в случае совсем уж насущной необходимости. Отчислениями в фонды заведовала Татьяна Михайловна, да и с прочими прямыми обязанностями проблем не возникало, потому надобность образовывалась крайне редко. Наверное, она не лучший руководитель, но все эти счета, налоги, сборы, пени и прочие циферки вызывали тихую панику. Ещё в самом начале карьеры Лариса даже отходила три месяца на курсы бухучета, чтобы понимать хотя бы основное. Понять получилось немногое, а от идеи и эту часть деятельности тащить на себе открестилась в панике. Ну, не её это, не её... Тот же Костик разбирался в этом мракобесии не в пример лучше, но тоже в чужую сферу деятельности не лез, предпочитая ненавязчиво контролировать, чем делать всё самому.
   Как же Ларисе его сейчас не хватало! И просто по человечески - пусть не горячую дружбу, но взаимное уважение они сохранили, и в качестве советчика, Сашкины изыскания вызывали чес во всем теле и инстинктивный протест. Но червячок сомнения грыз не хуже хомяка - откуда-то же эти деньги к ним приходят и куда-то уходят, а доступ к банку у троих. Себя Лариса, понятное дело, в качестве подозреваемой не рассматривала, хотя порой и возникали сомнения в собственном психическом здоровье, но не до такой же степени. Значит, или Костя, или Татьяна Михайловна, и от этого понимания становилось совсем тоскливо.
   В кабинете бухгалтера оказалось чуть душно из-за выходящего на восток окна, подоконник которого был плотно утыкан горшками с геранями всех цветов. Причем, сама бухгалтер говорила, что герани терпеть не может, и держит их исключительно из чувства противоречия, чтобы все время быть в тонусе. Ещё тонус помогал поддерживать кофе, которым густо пропах весь кабинет. Напиток Татьяна Михайловна варила по своему секретному рецепту, правда, пила только раз в день из-за гипертонии, и Лариса ощутила нечто сродни укору совести - все-таки прерывает священнодействие...
   Помимо кофеварки гудел и принтер, выплевывающий так необходимый отчет. Стоял он по левую сторону от монументальной дамы, восседавший за столом с таким царственным видом, что Лара тут же ощутила свою ущербность и неуместность в данном кабинете.
   - Ларис, надеюсь, бумажки нужны не как подготовка к камеральной?
   Про самый страшный кошмар любого работника счетов и сведения дебета с кредитом - выездную проверку - она решила не заикаться, а ну как накличешь?!
   - Сплюньте! Нет, я хочу ещё раз просмотреть, какие объекты закрыты, что в работе, нет ли задержек... Марина как раз договоры подготовит, надо к приезду правоохранителей это как-то скомпоновать, ведь наверняка будут интересоваться, нет ли у нас спорных моментов с клиентами.
   - А, вы в этом плане... - у бухгалтера явно отлегло от сердца, даже улыбнулась, но потом тут же нахмурилась. - Знаете, мне кажется, что не в клиентах дело, - она бросила подозрительный взгляд на дверь и понизила голос. - У Кости в последнее время явно дама завелась. - Прямо как таракан - сама завелась, ага. - Так вот, может, из-за неё?
   В личную жизнь бывшего мужа Лариса не лезла, потому о потенциальной даме представления не имела вообще. Наверное, кто-то действительно есть, Костя молод и хорош собой, чего бы ему монахом жить? Но ничего более конкретного не видела и не слышала.
   - С чего вы взяли, что у него девушка появилась именно в последнее время?
   - С того, что раньше он на работу частенько в джинсах прибегал, а в последнее время исключительно в костюме и при галстуке.
   Лара попыталась припомнить и согласилась, что стиль в одежде он не так давно поменял. Но связано ли это с дамой или просто решил, что деловой костюм идет на пользу бизнесу - большой вопрос.
   - А что-то посерьезнее галстука есть? - Лариса тоже понизила голос и пригнулась ближе к столу бухгалтера. Оказывается, паранойя дело заразное.
   - А то! - Татьяна Михайловна аж приподнялась так, что со стороны могло показаться, будто женщины вот-вот сольются в поцелуе. - Пару недель назад я водила внуков в парк возле бывшего дома пионеров, так вот, Константин был там с какой-то женщиной. Шли под ручку, потом сели в его машину.
   - Женщину узнали?
   - Нет, - бухгалтер с сожалением покачала головой. - Я без очков была, а они прошли далековато. Но мне она показалась знакомой...
   - Ну, если далековато, то это мог быть вообще не Константин? - к перемыванию косточек коллег Лариса склонности не имела, потому разговором, хоть он был и в высшей степени занимательным, начала тяготиться. К тому же у неё там в кабинете неприкаянный Чернышов сидит, как бы от избытка энтузиазма и свободного времени чего не учудил.
   - Точно он, мы с той стороны к фонтану пришли, я сразу обратила внимание на машину и номер.
   Информация была интересной и, что называется, в тему, но поскольку Татьяна Михайловна у Ларисы и сама была немного под подозрением, верить безоговорочно не следовало. А вот принять во внимание - вполне.
   - Ладно, следствие разберется. - Лара отодвинулась от бухгалтерши, приняла ещё теплые, только-только прожеванные принтером листы и уже собралась уходить, как вспомнила ещё кое-что. - Да, распечатайте мне список сотрудников с личными данными, я имею в виду адреса и контакты.
   - Тоже для полиции? - Татьяна Михайловна уже забарабанила пухлыми пальцами по клавиатуре, не скрывая легкого разочарования - она тут, практически не выходя из кабинета, раскрыла преступление, а её версию не приняли во внимание! - Балуете вы их, ох, балуете...
   - Могу не баловать, но тогда вам придется просидеть на работе часов до шести - я не уверена, что она приедут в первой половине дня.
   Это придало бухгалтеру не только ускорения, но и позитива, и пальцы забегали по клавишам ещё быстрее.
   - Вот, это на начало месяца. - Заполненный мелкими строчками лист добавился к тем, что уже держала Лариса. - Ещё что-нибудь?
   - Вроде, нет... Если что-то забыла, забегу. По текущим делам есть что-нибудь на рассмотрение или подпись?
   Естественно, нашлось и одно, и второе, поэтому Ларисе пришлось задержаться ещё минут на пятнадцать, утрясая вроде бы и мелкие, но всё же важные проблемки. Духота в кабинете только усилилась, ещё немного, и можно будет заносить веники и шайки.
   Потому в свой кабинет она ввалилась немного взмыленная, зато взбодренная до дальше некуда.
   Чернышов ноутбук уже закрыл, и теперь общался по телефону, хотя, едва заметив Лару, тут же распрощался и теперь с некоторым недоумением смотрел на встрепанную Лару.
   - Всё в порядке?
   - Этот вопрос утратил актуальность ещё вчера вечером, - она попыталась сдуть прилипшую ко лбу прядь волос, но не особо преуспела. - Это список сотрудников, посмотри пока, вдруг увидишь там знакомую фамилию.
   - Или встречу знакомую букву... - едва слышно пробубнил Чернышов, но лист взял и даже со всей серьезностью ознакомился с его содержимым.
   Не говорить же, что всё то же самое он видел ещё в первый свой приезд сюда. Ничего нового там не появилось, как и не пропало, и Александр с чистой совестью признал, что информация интересная, но бесполезная. Вот распечатку движения средств по расчетному счету он бы просмотрел с куда большим любопытством, но её Лариса из рук не выпускала и всем своим видом намекала, что сюда его не пустят, даже если он будет горячо просить.
   Лара же с не меньшим интересом изучала колонки с приходом и расходом средств, неоново-желтым текстовыделителем подчеркивая те самые переводы. И хотя прекрасно понимала, Сашка шутить таким образом не станет, в глубине души надеялась, что всё это большая ошибка. Ну, перепутали одна циферку в реквизитах, ведь бывает же, да?
   Увы, никакой ошибки не было, каждый месяц двадцать второго числа деньги приходили, как он и говорил, с четырех разных счетов. Лариса попыталась вспомнить, были ли эти люди их клиентами, но не преуспела, хотя проходило это как ежемесячная оплата за техобслуживание. Что это за такое загадочное техобслуживание, так сразу и не скажешь, зато есть номера договоров, так что есть, с чем работать.
   А вот двадцать третьего уже полная сумма уходила некоему Р. Р. Дулькевич в качестве... арендной платы. Эту строчку Лара перечитала несколько раз, не то надеясь на расстройство зрения, не то пытаясь понять, что вообще происходит. Потому что такие вопросы они с Костей всегда решали вместе, но кто такой этот Дулькевич, и что они у него арендуют, понятия не имела. Или это вообще женщина? Фамилия-то унисекс.
   - Нашла что-нибудь интересное? - Чернышов все-таки приблизился и, приземлившись на край стола рядом с Ларисой, бесцеремонно заглянул в распечатку.
   - Сейчас узнаем, - она ткнула в кнопочку на стационарном телефоне и, услышав невнятный ответ Марины, велела. - Принесите, пожалуйста, договоры.
   Сашка тут же вернулся на диванчик, принимая вид сосредоточенный и чуть скучающий, который ему шел необыкновенно. В том смысле, что человека, занятого столь одухотворенным бездельем, грешно отвлекать. На Марину выражение его лица произвело правильное впечатление, во всяком случае, косясь на посетителя, бумаги она передала в руки Ларисе, а потом удалилась практически на цыпочках. Стоило двери с тихим щелчком закрыться, как Чернышов отвлекся от созерцания внутреннего "я" и предложил:
   - Помочь?
   Искус отказаться был велик, но Лара трезво оценила стопку бумаг, а потом ещё и вспомнила, что до обеда надо успеть не только забрать машину из сервиса, но и забежать в управу за решением по входной группе адвокатской конторы. Потому, хоть и не без внутреннего недовольства, но согласилась.
   - Смотри аренду от октября-ноября прошлого года, а я пока посмотрю, что там с техобслуживанием, за которое нам платят.
   - Давай ещё фамилию того, с кем договор заключен, - Чернышов с комфортом расположился в кресле посетителя и начал сортировать бумаги.
   - Дулькевич.
   - Это он или она?
   - Понятия не имею, инициалы Р.Р. Какой-нибудь Руслан или Роман. А может, Римма или Раиса, в общем, ищи, - она тоже начала просматривать свою часть документов, но не успела найти и первого из подозреваемых, как Чернышов перестал шуршать и вчитался в документ, всё выше приподнимая брови:
   - Русалка.
   Лариса тоже перестала копаться в бумагах, с недоумением отвлекшись на его возглас:
   - Что?
   - Арендодателя зовут Русалка.
   Воображение тут же нарисовало распущенные красные волосы и ракушки вместо лифчика, но Лара усилием воли прогнала картинку:
   - Издеваешься?
   - Смотри сама.
   Чтобы увидеть, ей пришлось приблизиться вплотную, даже практически прижаться щекой к его виску, при всей видимой галантности стул ей Сашка не уступил.
   В договоре действительно русским по белому было написано, что их фирма в лице генерального директора Константина Сергеевича Авдеева арендует у Дулькевич Русалки Романовны земельный участок по адресу улица Дорожная, 42.
   Несколько секунд ушло, чтобы уложить адрес и странное имя владельца участка в единое целое, и, повернувшись друг к другу так, что оказались нос к носу, выпалить:
   - Цыганский поселок?!
  
  
  
  

Глава 17

  
  

- От людей можно ожидать чего угодно. Даже от тех, кого знаешь, как облупленных"

х/ф "Основной инстинкт", 1992 г.

  
  
  
  
   Цыганский поселок был местом выдающимся во всех смыслах.
   Во-первых, располагался он сразу за окружной дорогой областного центра, причем, соседствовал с городской свалкой, что добавляло аромата и колорита местным реалиям жизни. Перед каждыми выборами кандидаты с пеной у рта клеймили предшественников, у которых руки не доходят вплотную заняться проблемой, после выборов же аккуратно заминали этот вопрос, потому что под полигон ТБО можно было задействовать разве что только ближайший овраг. Но он не подходил ни по объему, ни по доступности - экологи не дремали и готовы были вцепиться за него в горло святотатцам. Жители сначала устраивали пикеты и митинги, потом принюхались и притерпелись. Потому такая мелочь, как несколько сотен руска рома, самовольно поселившихся на территории обанкротившегося колхоза, не особо пошатнула их налаженный благоуханный быт. Через лесок от поселка, носившего гордое официальное название Котовка, располагался комплекс областной больницы. Вот пациенты отчего-то не пришли в восторг, когда златозубые цыганки, бренча монистами и сверкая карими очами, в приказной форме предлагали погадать и провести мгновенный съем порчи и ювелирных украшений. Причем, последнее шло неназываемым бонусом. После того, как на их посулы попалась замглавврача, возле основного корпуса начала дежурить патрульная машина. Порядка это не добавило, но необходимый минимум мероприятий оказался соблюден.
   Во-вторых, одно дело просто поселиться, но община - удивительное дело! - ещё и хотела кушать. Желательно вкусно, сытно и несколько раз в день. Такой неочевидный выход из ситуации, как устройство на работу, никого не прельстил, зато за мгновенно возведенными двухметровыми заборами уже на следующее лето заколосилась конопля, и заалели маки. В воздухе запахло неприятностями и резким ухудшением городских показателей наркомании. Претерпевающий изменения Госнаркоконтроль и рад бы был это дело пресечь, но до сих пор мирные цыгане вдруг проявили активное сопротивление, закончившееся боевой ничьей - наглеть особо не наглели, продавали, конечно, но с оглядкой. Правоохранители же тоже не лютовали, посматривая издали и сквозь пальцы, изредка выходя в рейды, чтобы создать видимость работы.
   Постепенно поселок разросся, там же образовались анклавы выходцев из Средней Азии, приехавших на заработки. Это Лариса знала доподлинно, потому что, бывало, нанимали старательных хлопцев на самые грязные и не требующие спецнавыков работы. Конечно, оно-то нарушение закона, но куда деваться, если подсобников за адекватные деньги не найдешь, не станешь же вручать лопату отделочнику. Улыбчивые приезжие из солнечных -станов работали быстро и с огоньком, потому спрос на их труд был стабильно высок.
   Несмотря на это, в самом поселке Лара в последний раз была ещё во время учебы в институте - именно здесь снимал комнату одногруппник, как-то пригласивший их компанию на день рождения. То посещение переполнило Ларису впечатлениями на всю жизнь, и больше показываться здесь она не планировала.
   Но деваться некуда - стоило полюбопытствовать, что же это за земельный участок они тут снимают? Особенно, если учесть, что аренда главного офиса пусть не в центре города, но в хорошем районе обходилась немногим дешевле...
   Выруливая из мастерской на своей вновь ожившей машине, Лариса всё никак не могла перестать дергаться ещё по одному поводу - отправить забирать Марту от родителей пришлось Чернышова. Иначе никакими судьбами не получилось бы успеть во все запланированные места, а время репетиции Мартышки неумолимо приближалось. Конечно, можно было бы это дело сегодня пропустить, да и сама танцовщица на такой вариант активно намекала, но Лара была неумолима - одно дело пропускать из-за серьезных причин, а искать отмазки это прямой путь к тому, чтобы сразу бросить занятия.
   Сашка никаких возражений не высказал, более того, даже не уточнил адрес дачи, заверив, что прекрасно помнит, куда ехать. Но вот реакция родителей, особенно мамы, Ларису крайне волновала. Слишком уж яркие воспоминания о тех давних временах...
   Потому с предупреждением о замене извозчика позвонила отцу, он человек более выдержанный, к тому же ко многим вещам относился философски. Папа особых эмоций не проявил, разве что как-то странно хмыкнул, что спокойствия тоже не прибавило. Радовало только одно - папа был заядлым рыбаком, а не охотником, потому оружия в их доме не водилось, а от метко брошенной тяпки Чернышов увернется, в этом она была уверена. Но перестать дергаться так и не смогла. Наверное, оттого новость, что проект не утвержден в связи с отсутствием на рабочем месте главы управы, приняла с поистине олимпийским спокойствием, чем явно удивила ведавшую бумажками даму, приготовившуюся отражать возможный скандал.
   Телефон зазвонил, когда Лариса спускалась с крыльца госучреждения, и единственный взгляд на экран наполнил мрачными предчувствиями и чем-то, похожим на страх. Будто ей снова пятнадцать, оно пришла с поздней прогулки и отчаянно надеется, что родители не учуют запах сигарет.
   - Привет, мам, - в машину она села, но заводить не спешила, решив переждать грядущую бурю. А том, что она грянет, сомневаться не приходилось.
   - Лар, как это понимать? - голос матери был суров и сух. - Ты снова общаешься с этим человеком?! - два последних слова она выделила особенно.
   - Да, общаюсь. Мы взрослые люди, глупо вставать в позу из-за того, что было много лет назад.
   Голова снова налилась тягучей болью, и Лариса попыталась унять грохот пульса в ушах, массируя виски, но помогло слабо.
   - Ты из-за него чуть себе вены не вскрыла, и мне без разницы, сколько лет прошло, но видеть его не желаю!
   Вообще-то это было существенным приукрашиванием правды. Просто однажды, недели через три после отъезда Сашки в Питер, Лара неудачно брила ноги и сильно порезалась. Мама же, бдевшая над постоянно рыдающим дитятком как орлица, с чего-то решила, что это была попытка суицида.
   - Мам, я тебе в сотый раз говорю - вены я не резала, это была случайность. Надеюсь, ты ему ничего в этом духе не выдала? - Судя по гневному молчанию, промолчать родительница не смогла, и у Ларисы возникло желание побиться лбом о руль. - Мамуль... Я понимаю твое нежелание его видеть, сама так же думала несколько недель назад. Но Чернышов брат Иры и дядя Мартышки, а они мне очень дороги, поэтому да, я буду общаться с Сашей, даже зная, что ты этого не одобряешь.
   - Почему ты не сказала, что Костя в больнице? - перевод темы был резким, а тон ещё более непримиримым, из чего Лара сделала вывод, что её доводы услышали, но признать их правоту не торопятся.
   - А откуда ты про это узнала?
   В том, что Сашка об этом не скажет, она была уверена. Как и в том, что ему вообще особо рта раскрыть не дали, слишком уж сильна мамина неприязнь. И хотя Лариса честно предупредила Чернышова, что ему там будут не рады, ощущала долю своей вины за такой резкий прием.
   - Света позвонила и сказала. А должна бы сделать это ты. В конце концов, он твой муж, но почему-то вместо того, чтобы сидеть в его палате, ты разъезжаешь по городу с этим Александром. Ты знаешь, что именно его подозревают в нападении на Костю?
   - Знаю. И подозревают не столько его, сколько меня, - сидеть в машине без движения и дальше было уже глупо, поэтому Лариса прижала мобильник к уху плечом и повернула ключ зажигания. - И есть вероятность, что если бы не Сашка, рядом с Костей с пробитой головой лежала бы и я.
   Прием был запрещенным, и использовать его было совестно, но мама явно встала на тропу войны, а враждовать ещё и с собственными родителями у Ларисы не было ни сил, ни желания.
   - Как же так... Во что вы ввязались? - гнев в голосе сменился страхом, и совесть с новыми силами начала грызть Лару. Надо бы как-то аккуратнее, тоньше, но недосып и нервотрепка последних суток существенно подточили её дипломатичность.
   - Вроде, ни во что, но мне сейчас очень нелегко. Поэтому, мамуль, давай я попробую разобраться в том, что вокруг творится, а потом ты меня поругаешь, хорошо?
   - Можно подумать, я тебе зла желаю... - ворчание было недовольным, но уже с примирительными нотками, и Лариса перевела дыхание. Пусть на несколько дней, но ей дадут отсрочку, а вот потом придется держать полный отчет. Она прекрасно знала, что не обязана это делать, в конце концов, она взрослая женщина, содержащая не только себя, но и существенно поддерживающая родителей, только понимание, что остается для них всё тем же условно разумным ребенком, не отпускало.
   - Они давно уехали? - телефон коротко тренькнул, и, мельком глянувшая на экран Лара тут же получила ответ на вопрос - звонил Сашка.
   - Минут сорок назад.
   Надо же... Или мама тренировала выдержку, или пыталась подобрать слова, способные усовестить дочь.
   - Я вечером вам позвоню, расскажу подробнее о Косте, а сейчас мне надо ехать.
   - Лар... Надеюсь, вы с Чернышовым не...?
   - Мы не. Совсем не, так что отставить панику, - Лариса с трудом сдержала облегченный вздох, распрощавшись с родительницей. Мама это мама, куда ж денешься, даже когда куда-нибудь деться очень хочется. И, пока не убрала телефон в сумку, перезвонила Сашке:
   - Вы уже в городе? - сама она к тому времени уже выскочила с загруженных центральных улиц, потому смогла хоть немного прибавить скорости.
   - Да, Марту передал с рук на руки, у нас часа полтора, чтобы съездить к цыганам. Ты сейчас где?
   - Туда и направляюсь, уже возле окружной, пересечение с проспектом Труда. Встретимся по дороге, или дождемся друг друга на месте? - Вот второго ей б не хотелось - и так непонятно, чего ждать, так ещё и пункт назначения больно уж специфический. Видимо, Чернышов думал так же, потому что категорично заявил:
   - Нет, сама туда не суйся, я догоню тебя минут через десять, пока припаркуйся.
   Возражать Лара по понятным причинам не стала, правда, с парковкой там оказалось ещё хуже, чем в центре, поэтому вместо того, чтобы скучать в ожидании Чернышова, нарезала пару кругов по близлежащим улицам, пока нашла, куда приткнуться. Потому к стоящему под самым знаком "Стоянка запрещена" внедорожнику не шла, а бежала.
   Чернышов был всё так же свеж и невозмутим, никаких повреждений быстрый осмотр не выявил, и Лариса про себя облегченно выдохнула, при этом приготовившись к неприятным вопросам. К её удивлению, их не последовало, зато Сашка засыпал её вопросами по поводу этого цыганского поселка, будь он неладен, и возможных вариантах причин перевода денег в такое экзотическое место.
   По поводу первого Лара честно рассказала всё, что сама знала, а вот насчет второго была в том же блаженном неведении.
   - Когда подъедем, из машины не выходи, я сам там осмотрюсь, - отвратительный асфальт, судя по ухабам, не так давно переживший ковровую бомбардировку, Чернышов перенес стойко, хотя пару раз страдальчески морщился. Лариса же вознесла хвалу, что не сунулась сюда на своей малолитражке, иначе был реальный шанс намертво застрять в глубоких колдобинах, в изобилии покрывающих эту - стыдно сказать - дорогу.
   - Думаешь, меня кто-то узнает? - мысль была вполне здравой - если достаточно знают Костика, чтобы заключать с ним договор, значит, и её саму могли опознать в лицо.
   - Уверен. Меня в городе уже мало кто помнит, а номера питерские, так что пусть ищут.
   Навигатор наконец выдал, что до конечного пункта осталось метров триста, и облегченно умолк.
   К самому участку вплотную подъезжать не стали, притормозив чуть поодаль, но и оттуда улица прекрасно просматривалась. Сороковой дом представлял собой перекошенную жилую развалюху с облупившимися стенами, развешенным во дворе бельем и целой уймой замызганных игрушек разной степени поломанности. Под окнами была припаркована такая же неказистая, сплошь изъеденная ржавчиной "Газель".
   Сорок четвертый на его фоне казался дворцом за высоченным забором, неприступным даже на вид. Над угрожающе топорщащимися пиками виднелся только второй этаж, состоящий, казалось, из одних маленьких окон, приткнутых вплотную друг к другу, да темно-коричневая черепица крыши. В целом эта усадьба была эталонным примером истинно цыганских представлений об архитектуре.
   А вот между ними виднелся заросший бурьяном пустырь, который уже пару лет не знал ноги человека. Торчащий в дальнем конце участка обгоревший остов дома прелести объекту аренды не добавлял. Всё это чудо было обнесено чуть покосившимся забором из сетки-рабицы и метровыми зарослями крапивы, внушавшими куда больше забора.
   - В принципе, что-то похожее я и ожидал увидеть.
   Лариса не стала отвечать, отстраненно рассматривая свою временную собственность. До этой минуты, хоть и понимала всю серьезность происходящего, всё равно теплилась надежда, что по указанному адресу действительно что-то нормальное. Ну, гараж или небольшой склад, о котором Костя почему-то решил не говорить. Но то, что она видела, рушило привычную картину мира. Лара настолько привыкла пусть не слепо, но всё же доверять бывшему мужу, что теперь не понимала, во что вообще верить. И не в деньгах дело - сколько пришло, столько и ушло, а налог с оборота не настолько велик, чтобы лезть из-за него в бутылку, а сам факт проворачивания неизвестных дел за спиной. Оставалось лишь надеяться, что у Кости были действительно веские причины для такого поступка.
   - Если хочешь, можем пройтись, осмотреться, вроде, ни одной живой души рядом, - не дождавшись ответа, Чернышов тронул плотно сжатые в кулак тонкие пальцы.
   - Не нужно, - Лариса качнула головой, всё ещё не отводя взгляда от зарослей лебеды. Но руку разжала, отчего стали видны ярко-розовые полукружья от впившихся в ладонь ногтей. - Ни к чему привлекать внимание, к тому же тут это вдвойне чревато - оглянуться не успеем, как твою машину "разуют".
   Конечно, насчет того, что это произойдет мгновенно, Лара несколько преувеличивала, но беспокойство было не безосновательным - бросать на местной обочине дорогую машину мог только очень везучий человек. Сашка насчет собственного везения имел более рациональный взгляд, потому направил колеса к железнодорожному переезду - проехать поселок насквозь было быстрее и безопаснее, чем возвращаться всё по тем же ямам и ухабам.
   - Давай я отвезу тебя домой? - он заговорил, только когда за окнами показался девятиэтажный корпус областной больницы, давая Ларисе возможность подумать в тишине.
   - Нет, мне нужно на работу. Извини, что сваливаю заботу о Марте на тебя, вечером обязательно заберу её к себе, - Лара растерла щеки ладонями, пытаясь немного взбодриться и вернуть слабое подобие румянца на лицо.
   - Не говори глупости, Мартышка мне не мешает. К тому же мы договорились присматривать за ней вместе. Давай всё-таки немного прогуляемся, - он свернул на небольшую, сейчас практически пустую парковку возле городского парка.
   Парк этот был огромен и местами имел вид почти непролазного леса, за что был особо любим ролевиками, собачниками и всякого рода извращенцами, склонными порукоблудить на публике. Но это ближе к центру, возле дороги же вполне цивилизованные лавочки, степенно прогуливающиеся мамаши с колясками и терпимое количество гопников на квадратный метр.
   - Может, стоит поспешить? У Марты вот-вот закончится репетиция, - Лариса всё же последовала примеру Чернышова, выходя из салона. Гулять совершенно не тянуло, но ровно так же не хотелось ничего другого, поэтому почему бы минут пять не подышать свежим воздухом?
   - Я дал ей денег, в их же здании есть детское кафе, сказал, чтобы угостила подруг мороженым, - он ненавязчиво взял Лару под локоть и направил к ближайшей свободной лавочке. - Так что время у нас есть. А ты, судя по цвету лица, вот-вот грохнешься в обморок.
   В зеркало она не смотрела, но, учитывая бессонную ночь, отвратительное утро и все дневные потрясения, наверное, выглядела не очень. И хотя терять сознание не собиралась, покорно опустилась на удивительно чистое сиденье, но глаз не подняла, внимательно рассматривая свои ладони, будто на них написаны ответы на все вопросы.
   - Саш, ты хоть немного понимаешь, что происходит? - налюбовавшись руками, она все-таки посмотрела на Чернышова. Тот стоял напротив, глядя на Ларису серьезно и с долей беспокойства. Видимо, выглядела она действительно не ахти. - Потому что я в полной прострации...
   Понимал он гораздо больше, чем стоило сейчас говорить, потому подбирал слова особенно тщательно:
   - Через вашу фирму кто-то действительно проводил левые деньги. - Обозначение этого "кого-то" Александр аккуратно обошел, во-первых, не желая лишний раз нервировать Ларису - судя по взгляду, она и так на пределе, во-вторых, четких доказательств у него не было, а обвинять голословно это последнее дело. - Вряд ли отмывал, для этого суммы слишком маленькие, но то, что это делали, не ставя в известность тебя, плохо. Вариантов тут два - или знали, чтобы будешь против, а обстоятельства складывались так, что другого выхода не было, поэтому пошли на риск. Или в дальнейшем, если припрет, сделать тебя виноватой. Сама понимаешь, мало кто поверит, будто ты не знала, что проходит у вас по счету. Причем, не по какому-то дополнительному для расчета с мелкими поставщиками, а по основному расчетному.
   Примерно то же самое думала и сама Лара, только более многословно и бестолково, мечась от "не может такого быть!" до "и что теперь делать?". Но фаты вещь упрямая, и стоило отложить эмоции, слишком уж странные дела творятся вокруг...
   - Я не знаю, что делать дальше, - честно призналась она.
   - Тогда давай делать так, как скажу я, хорошо? Ситуация неприятная, но не уникальная, и кое-какие мысли у меня есть, - несмотря на то, что каким-то образом вредить Ларисе он не собирался, когда она доверчиво кивнула, это снова неприятно царапнуло. Ведь вполне могло получиться так, что эта его помощь обернется концом для её бизнеса. Если выяснится, что Авдеев каким-либо образом шантажировал Ольгу, Хворостов это так не оставит. Конечно, сам Сашка давать Лару в обиду не собирался и в любом случае сумеет вывести из-под удара, но последствия для дела будут очень серьезными. - Сейчас я отвезу тебя к машине, ты вернешься в офис, быстро решаешь срочные вопросы и едешь домой. А там ложишься и спишь, в нынешнем состоянии от тебя что вреда, что пользы одинаково. Я пока займусь Мартой и постараюсь кое-что выяснить. Вечером мы с ней приедем к тебе, и там уже будем решать предметно.
   Не дожидаясь возражений, которых, впрочем, не последовало, Чернышов потянул Лару за ледяные ладони, поднимая с лавочки. Она послушно встала, ожидая, что он отступит, давая пройти, потому совсем не была готова к тому, что он осторожно обнимет за плечи, прижимая к себе:
   - Не буду обещать, что уже завтра, но мы обязательно во всем разберемся. Так что не паникуй и не накручивай себя.
   Она едва заметно кивнула, легко скользнув щекой по вороту его футболки. Лара соврала бы, сказав, что ей не хотелось этих объятий. Даже не потому, что это Сашка, просто хотелось элементарно тепла и сочувствия, пусть даже только на несколько секунд. Потому не стала вырываться, наоборот, прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как его горячие даже через ткань платья пальцы осторожно легли на поясницу.
   - Спасибо. И извини за то, что утром психанула, я понимаю, что это не твоя вина, просто... - она кривовато улыбнулась, стараясь не встретиться с ним взглядом. Отчего-то стало неловко за эту слабость, в конце концов, она взрослая женщина, а не сопливая девчонка, чтобы перевешивать свои проблемы на его шею в уверенности, что решать их святая Сашкина обязанность.
   - Да ладно, ты была на удивление спокойной, - он убрал руки, принимая её невысказанное желание разорвать контакт. - В таких случаях люди обычно реагируют куда как эмоциональнее.
   - Жуткая у тебя всё-таки работа, - Лара покачала головой, делая небольшой шаг назад, хотя инстинктивно хотелось прямо противоположного.
   - И мне говорит та, кто проектирует канализацию и общается с матерящимися строителями, - развеселить её не получилось, но и мелькнувшая на пару мгновений бледная улыбка уже была неплохим результатом. А вот заключенное только что негласное перемирие было результатом уже куда как более внушительным.
   - Можно подумать, твои коллеги все, как один, общаются исключительно на литературном языке, - Лариса спокойно позволила не только усадить себя на пассажирское кресло, но и помочь с ремнем безопасности.
   - Ну, всякое бывает, иногда и самого так и тянет выразиться ёмко и неприлично, - Чернышов дождался просвета в потоке машин и выехал с парковки.
   Болтать о всякой ерунде уже не тянуло, потому до Лариной машины они ехали в условной тишине, нарушаемой лишь негромким бормотанием радио, и это не напрягало.
   Лариса поймала себя на мысли, что за несколько часов её отношение к Сашке от ярой неприязни и даже обиды сменилось на пусть ограниченное, но все же доверие. Пусть вынужденное, хрупкое и даже немного неправильное, однако не его вина, что кто-то - Костя или Татьяна Михайловна - не только влез в дурно пахнущую аферу, но и сделал это так неаккуратно, что привлек ненужное внимание.
  
  
  
  

Глава 18

  
  

"Старый друг лучше новых двух"

народная мудрость

  
  
  
  
   На всякий случай Чернышов проводил Ларису до работы, ненавязчиво следуя за её "букашкой" в сотне метров позади. К излишнему лихачеству она склонна не была, но в плане последних событий немудрено и сорваться...
   И только проследив, как она припарковалась перед бизнес-центром, дал по газам - Марта уже отзвонила, отчитавшись, что она натанцевалась, наелась мороженого и теперь тоскует в ожидании любимого дядюшки. Но сразу забрать племянницу не получилось, нашелся-таки тот, кого Александр так упорно пытался поймать утром, но пришлось пообщаться с автоответчиком.
   - Макс, где тебя носит?
   - Обидны мне ваши слова, батенька, - заканючил в трубку этот придурок, но тут же жизнерадостно заржал. - Чего ты грубый такой - ни здравствуйте, ни как ваше драгоценное? А я, между прочим, все твои три желания выполнил, короче, почти золотая рыбка. - И тут же мгновенно стал серьезным. - Где встретимся?
   Чернышов отнял телефон от уха, чтобы на секунду глянуть на часы:
   - Давай в три в парке "Динамо".
   - А давай!
   Марта пританцовывала на ступеньках, вытягивая шею в попытке разглядеть его машину, но всё равно умудрилась пропустить, потому, когда внедорожник притормозил прямо перед ней, чуть подпрыгнула. Но тут же ласточкой метнулась к машине, норовя забраться на переднее сиденье.
   - Брысь на заднее.
   - Ну, дядь Сааааш...
   Дядь Саш оказался глух к мольбам и непробиваем для обиженно выпяченной нижней губы, и страдалице пришлось устраиваться на указанном месте.
   - Между прочим, всем моим подружкам разрешают ездить на переднем, - она недовольно бухтела под выжидающим взглядом Чернышова, но ремень безопасности, о котором попыталась ненароком "забыть", пристегнуть пришлось.
   - Они могут хоть позади машины бежать, а мне дорого твое здоровье.
   - Можно подумать, от того, что сяду спереди, моё здоровье сразу ухудшится... - обида девочки была в чем-то понятна - не все подружки ещё разъехались, и хотелось с шиком усесться в дорогую машину рядом с водителем, а тут такой облом.
   - Сразу - нет. Тебе статистику травм детей в авариях рассказать? Так вот, ты сидишь на самом безопасном месте, и это не обсуждается, - он хмыкнул, заметив в зеркале недовольную рожицу, скорченную племянницей.
   - А теть Лара где?
   - На работе, мы к ней вечером заедем. Кстати, ты не против, если сейчас съездим в парк?
   - Не-а. А в какой? - последние крохи обиды ушли с выразительного детского личика, сменившись радостным ожиданием.
   - В "Динамо".
   - Чур, я катаюсь на роликах! - несмотря на ремень, Марта как-то сумела подпрыгнуть на месте от предвкушения.
   - Не вопрос.
   Несмотря на будний день, в парке оказалось довольно многолюдно, пришлось отстоять небольшую очередь в прокат роликов. Зато защиту на себе в этот раз Марта надела безропотно. И потому что уже уяснила - с дядей спорить бесполезно, и потому что шрамы на коленках были вполне красноречивы.
   Чернышов, вполглаза наблюдая за носящейся по площадке девочкой, уже хотел звонить опоздуну, когда заметил его машину, остановившуюся метрах в двадцати. А через несколько секунд имел сомнительное удовольствие видеть и самого Лихачева. Тот был сосредоточен и суров лицом, но только до того, как заметил стоящего в тени акации Сашку.
   - Ну, здрав будь, - кланяться не стал, хотя с этого шута вполне могло статься, более банально хлопнув по плечу.
   - И тебе того же, - вернув жест приветствия, Чернышов, приподнял бровь, заметив синеватую тень, чуть выступающую за пределы линзы темных очков. - С рожей что?
   Макс только отмахнулся, не сочтя нужным рассказывать причину травмы:
   - Чего мы тут торчим, как неродные?
   - Племянницу пасу. - Марта как раз с визгом пронеслась мимо, чудом не сбив с ног зазевавшегося пацана на скейте.
   - Дело хорошее, - у самого Лихачева было двое сыновей от предыдущих браков, так что тут не прозвучало даже доли иронии. - Ну, давай тогда прогуляемся, дела скорбные обсудим.
   В том, что дела действительно нерадостные, Александр убедился довольно быстро.
   - Значит так, - Макс окончательно убрал из голоса дурашливые нотки. - Ваш пострадавший пока без сознания, допросить не получается, а следак копытом землю роет, кругами возле палаты бегает, так что ты поосторожнее, а то скоро конец месяца, вдруг им надо показатели повышать. Посадить не посадят, но нервы помотать вполне могут. Одна радость - мы с тобой оба этого следака знаем, но на этом хорошие новости заканчиваются.
   - Говоришь, знаем? - Чернышов вспомнил вчерашнего румяного следователя и недоверчиво покачал головой. - Я его вчера первый раз видел.
   - Так вчера на место дежурный выезжал, а вести дело будет Леха Щука.
   - Гонишь! Не бывает таких совпадений, - вот Щуку Александр помнил хорошо.
   Сразу вспомнился худой, чуть сутулый парень со шрамом над верхней губой. И с Лехой, и с Максом Сашка познакомился ещё на призывном. Потом общая учебка, да и после неё распределение получили в одну и ту же часть. Особой дружбы с Лешкой Щукиным у них не случилось - может, потому что морды друг другу не били, но общались вполне по-приятельски. В последний раз Чернышов видел его уже перед отправкой домой, знал, что Щука выжил в том котле и вернулся в родной город, но больше ничего о нём не слышал.
   - А это не совпадение, - Макс на секунду отвлекся, засмотревшись на сидящую на скамейке девицу в таком экстремальном мини, что гуляющим рядом детям хоть глаза завязывай. - Он с этим Авдеевым не то сосед, не то родители их соседи, я в это особо не вникал, но отношения хорошие, так что взялся лично узнать, кто там другану башку проломил. Говорят, сегодня рвал и метал, требовал отдать дело ему. В общем, рыть будет не за страх, а на совесть.
   Да это ради Бога, лишь бы ему в радость, только чтобы в их дела не лез. Но что-то подсказывало, что как раз полезет. Чернышов поморщился, предчувствуя новые сложности, но в целом к их возникновению отнесся философски - они с Ларисой точно ни при чем, поэтому рвение Щуки не должно сильно осложнить жизнь.
   - Разве то, что они друзья, не является обстоятельством, исключающим его участие в производстве? - Специалистом по уголовному праву Александр не был, потому решил сразу уточнить этот момент.
   - Тююю... У нас не всегда могут доказать, что следак с подследственным родственники, а ты про дружбу с потерпевшим. К тому же дело ещё не возбуждено, пока доследственная проверка, а там, может, как раз и этот ваш коматозник в себя придет и пальцем в преступника ткнет, - Лихачев в тонкостях юриспруденции как раз шарил, не зря же сначала пять лет на юрфаке штаны просиживал, а потом даже некоторое время работал опером. О том времени он вспоминать не любил, видимо, не пришлось это дело по душе, но определенные знания вынес.
   После дембеля Макс решил на пару с Сашкой карьеру юрисконсульта двигать, но ни целеустремленностью, ни лютым терпением друга не обладал, потому вернулся до дому, до хаты. Здесь же, попробовав себя сначала в милиции, сделал вывод, что лучше уж быть самому себе начальником и отвечать за собственные косяки, чем регулярно подставлять задницу за чужие. Потому и учредил своё дело по установке охранных и пожарных сигнализаций. В первые годы пару раз чуть не прогорел, но потом сумел не только подняться, но и приобрести определенный вес в среде бизнеса средней руки.
   Поскольку от площадки для роллеров удалились уже на достаточное расстояние, Александр развернулся, жестом предложив Максу следовать за собой:
   - Что ещё узнал плохого?
   - Тебе этого мало? Тогда слушай - люди шепчутся, что Авдеев собирался выходить из дела. Вроде как предлагал соучредительнице выкупить его долю, но подробностей нет, так что, скорее всего, брешут.
   А вот это уже интересно... Кем бы ни был тот, кто пустил этот слух, действовал он наверняка - найти источник сплетен будет почти невозможно, зато у Лары появляется железная причина желать напарнику смерти. Это на первый взгляд. На второй же это всё бред, они в разводе, поэтому, в случае чего, доля в фирме отойдет его матери. В общем, понятно, что ничего не понятно.
   Пока Чернышов раздумывал над новостями, Макс задал терзавший его вопрос:
   - Ты уверен, что Лариса ни при делах?
   - Да.
   Переспрашивать или уточнять Лихачев не стал, молча кивнув. Хотя Чернышов ему ничего не говорил, но на память Макс никогда не жаловался, потому с первого взгляда на фотку узнал бывшую девушку друга. И про их не совсем гладкое расставание прекрасно знал - сам видел, как Сашка по этому поводу психовал. Поэтому даже не стал ерничать на тему "старая любовь не ржавеет", пусть сами разбираются.
   - Ты так и не сказал, с чего вообще этим делом занимаешься. Или секрет фирмы?
   - Типа того, - Александр, поймав взгляд Марты, выразительно постучал пальцем по запястью, намекая, что их время выходит, пора и честь знать. Племянница кивнула, но пошла на ещё один круг. - Ты про цыганский поселок что-нибудь знаешь?
   - А что именно надо-то? Бывал пару раз, наркотой там приторговывают постоянно, но это такое дело, что в каждом районе точку найти можно. А так они сами по себе, если кого из своих прибьют под горячую руку, сами и прикопают, ментов привлекать не станут.
   - Да есть один договор, по которому фирма Авдеева снимает в цыганском поселке участок, вроде как под склад. А по факту там пустырь с развалинами, и никаких следов человеческой деятельности.
   Макс протяжно присвистнул и даже снял очки, отчего фингал засиял всеми оттенками синего:
   - Договор реальный или "липа"?
   - Похоже, что реальный. Подписывал его Авдеев, Лариса была вообще не в курсе.
   - Хреново... Скинешь мне данные владельца участка, попробую что-нибудь узнать, но не гарантирую.
   - И на том спасибо.
   Больше они к этой теме не возвращались, не в присутствии же ребенка - Марта, раскрасневшаяся и взъерошенная, налетела на Чернышова так, что ему пришлось подхватить её под мышки, чтобы не снесла с ног.
   - Знакомьтесь, это Максим Павлович. Это Марта, моя племянница.
   - Можно просто Макс, - Лихачев церемонно пожал протянутую ладошку. - Можно даже на "ты".
   - Здрасьте, - девочка явно смутилась, хотя и старалась этого не показывать. - А вы дядь Сашин друг?
   - Да.
   - Поняяятно, - протянула Марта, ещё раз внимательно осмотрев нового знакомого. Особенного внимания удостоился синяк под левым глазом, придававший небритому лицу разбойный вид. И вообще, этот Максим Павлович, хоть и оказался вполне симпатичным, был таким же старым, как дядь Саша.
  
   Ларису разбудил какой-то звук. Даже сквозь сон он показался знакомым, потому не опасным. Словно где-то совсем рядом тихонько, будто просительно, тявкнула собака.
   "Наверное, Чапка", - не открывая глаз, она потянулась всем телом. Звук повторился, и Лара резко проснулась.
   Какая Чапа, если собака на даче у родителей, а сама она в своей квартире?!
   Рывком вскочила с постели и замерла, схватившись за изголовье кровати, когда от прыжка на пару секунд закружилась голова. В тонкую щель под дверью пробивалась полоска неяркого света, что только ещё больше озадачило. И, признаться честно, напугало - прошлой ночью некто проник в офис и ударил Костю, а теперь в её собственной квартире кто-то посторонний, куда уж больше причин для паники.
   Не успела она испугаться до дрожащих коленей, как Сашкин голос за дверью тихо, но внушительно произнес:
   - Чего ты скандалишь, спит она.
   Чапа - а теперь Лариса окончательно убедилась, что это была она - покаянно заскулила. Покаянно-то покаянно, но с очень уж знакомыми нотками... Вряд ли у Сашки есть собака, поэтому, во избежание конфуза, стоило поторопиться с явлением народу.
   Ещё бы понять, как они в дверь вошли, и всё окончательно встанет на свои места. Лара, путаясь в рукавах, натянула на короткую пижаму халат, ладонями пригладила волосы и, уже выходя из спальни, попыталась вспомнить - она макияж перед сном сняла или так и упала? Вроде, умывалась, но утверждать точно не стала бы.
   Уже через пару часов после того, как приехала из цыганского поселка, Лариса поняла, что совет Чернышова насчет "поехать домой и лечь спать" был не просто хорошим, а замечательным. Потому как голова не соображала даже в элементарных вопросах, и наворотить ошибок в таком состоянии было, как нечего делать. Возможно, нерабочая атмосфера офиса была не таким уж плохим фактором, пусть день практически прожит зря, зато ничего не перепутали и не угробили. Хотя был звонок от Степаныча, который в ярких идиоматических выражениях рассказал, как работники теплосетей, раскапывая мирно догнивающую трубу отопления, ковшом экскаватора манд... в смысле, повредили силовой кабель, и теперь две улицы сидят без электричества. А у них завтра по плану должны монтировать проводку, но стены под неё хоть пальцем ковыряй - штробить-то без света никак. Звонок этот придал Ларисе необходимый, но - увы - кратковременный заряд бодрости, особенно, когда выяснилось, что везти генератор со склада некому, штатный водитель уехал за пластиковыми панелями ещё утром и хотя, как Карлсон, обещал вернуться, на горизонте не маячил. Поэтому пришлось просить ребят забросить генератор ей в багажник и тащиться через половину города самой. На месте ещё раз выслушать эмоциональный спитч Степаныча и лично полюбоваться работой криворуких трубокопателей. Судя по глубине ямы, они там не теплоцентраль искали, а, как минимум, нефть.
   В общем, когда ближе к шести часам она оказалась в офисе, там встретился новый следователь, показавшийся смутно знакомым. Присмотревшись, она припомнила приятеля Костика, и обрадовалась - ничто так не способствует повышению раскрываемости преступлений, как личная заинтересованность лица, его ведущего. Через некоторое время выяснилось, что радовалась она рано - Алексей Иванович Щукин если не вытряс из неё душу, то нервы вымотал подчистую.
   - Значит, вы утверждаете, что ничего не знаете о желании Константина продать свою долю предприятия? - голос у нового следователя оказался неприятно-низким, или это Ларе так показалось от расстройства, но ощущение от него было, как от скрипа ногтями по стеклу.
   - Я утверждаю, что он не собирался ничего продавать, - сил не было даже на то, чтобы удерживать вежливое выражение лица, да она особо и не старалась. - Не знаю, кто вам это сказал, но лучше уточните, не ослышался ли этот человек.
   - Уточним. Обязательно уточним, - Щукин что-то пометил в бумагах. - У вас с потерпевшим были какие-то разногласия?
   - Глобальные - нет.
   - А не глобальные? - он тут же уцепился за её оговорку.
   - Спор о том, утром или вечером уборщице лучше полы мыть, считается? Тогда и не глобальных не было.
   - Лариса Николаевна, я оценил ваше чувство юмора, но ситуация совершенно не смешная, - следователь отложил ручку и в упор уставился на Лару. Она ответила таким же пристальным взглядом. Поиграть в гляделки не вышло - у Щукина зазвонил телефон, отчего Лара про себя облегченно вздохнула. Этот Алексей, который Иванович, будто специально действовал ей на нервы. Вроде, с виду нормальный мужик, вполне приятное лицо, даже тонкий белый шрам, наискось пересекающий верхнюю губу, его не портил. Зато до приезда Ларисы в офис он успел довести уборщицу до белого каления, а Маринку - до слез. Не иначе как импотент, потому что здоровый мужик так ненавидеть женщин не может.
   - Давайте вы подпишете протокол опроса, и на сегодня мы прощаемся, - он сунул ей лист, покрытый мелкими убористыми строчками, который Лариса, не иначе как из вредности, ну, или из разумной предосторожности прочла особенно внимательно. Но ничего, противоречащего своим словам, не нашла, потому почтила автографом. А уж провожала следователя так и вовсе почти со слезами радости на глазах.
   Как доехала домой, она помнила с трудом, сил хватило только на переодевание и стягивание покрывала с кровати, дальше темнота.
   Потому и явление посторонних на своей территории пропустила.
   - Вы как тут оказались? - она попыталась как можно незаметнее зевнуть, мимоходом потрепав кинувшуюся под ноги Чапу по лобастой голове.
   Чернышов обосновался на кухне, и, стоило Ларисе заговорить, прижал палец к губам, кивнув на закрытую дверь второй комнаты.
   - Там Марта спит, не шуми. Я не смог тебе дозвониться ни на мобильный, ни на городской. На звонок в дверь ты тоже не отвечала, а Марта вспомнила, что у них есть запасные ключи от твоей квартиры.
   На самом деле всё было несколько более нервно, чем он описал - поганая мыслишка, что и Лара пала жертвой того же преступника, с каждым неотвеченным вызовом становилась все сильнее. Тем более что Ларисина машина стояла во дворе, значит, хозяйка дома. Поэтому предложение племянницы смотаться за запасным комплектом ключей принял с облегчением.
   - Я забыла сотовый из сумки вытащить, городской ещё года два назад отключила, а звонок в дверь, наверное, не услышала, - она ещё раз зевнула, с силой растирая заспанное лицо ладонями. - Который час вообще?
   - Половина двенадцатого.
   Свет, лившийся с кухни, был не от лампочки, а от экрана ноутбука, за которым и коротал ночь Чернышов. Хотя лучше бы тоже спать укладывался - он же накануне тоже почти до утра бодрствовал. Предлагать ему это Лариса не стала, вместо этого скользнув в ванную. А уже там, поплескав в лицо водичкой и переодевшись в так вовремя высохшие после стирки джинсы и домашнюю футболку, решила, что попросит Сашку сходить с ней на улицу. В принципе, район у них тихий, к тому же она будет с собакой, но тащиться одной в темноту было откровенно страшновато.
   - Куда ты собралась? - её наряд удостоился косого взгляда, и Лара только сейчас поняла, что он сидит в очках. Классические прямоугольные линзы в тончайшей серебристой оправе делали знакомое лицо одновременно строже и... уязвимее, что ли. Насчет последнего Лариса не была уверена, потому что с детства к очкарикам питала тайную слабость, помноженную на сочувствие, и могла быть просто необъективной. Насколько она помнила, проблем со зрением у него раньше не было, потому и застыла, с почти неприличным вниманием рассматривая гостя. - У меня дальнозоркость. В обычной жизни практически не мешает, но когда долго работаю за компьютером, приходится надевать, - верно истолковав её любопытство, Александр снял очки и повторил. - Так куда ты собралась на ночь глядя?
   - Нужно Чапу выгулять, она поэтому и скулит.
   Собака уже обосновалась у самой входной двери, неистово молотя хвостом по полу и с обожанием поглядывая на временную хозяйку. Даже без привычного недовольства восприняла вид поводка и надевание пока ещё расстегнутого намордника.
   - Да? Марта же её часов в пять выгуливала... - признаваться в том, что собачья физиология была для него загадочна и непонятна, было делом несколько постыдным, но Чернышов тут же закрыл ноутбук, отчего в квартире воцарилась густая темнота. - Я пойду с вами, мало ли какие придурки по ночам в парке шастают.
   Лариса, как раз нащупавшая выключатель в коридоре, облегченно выдохнула и, обувшись, на всякий случай заглянула в другую комнату. Марта безмятежно спала, развалившись на разложенном диване и обнимая подушку. Кстати, придется крестницу потеснить - уже слишком поздно, и выгонять Сашку в такое время она не будет, а выбор спальных мест небольшой, только уже занятая гостиная и её спальня. Ну, им с Мартышкой не впервой спать рядышком, так что самое удобное место придется уступить гостю.
   На улице было темно, если луна сегодня и всходила, то оказалась скрыта тучами. Зато стало заметно прохладнее, а то вечером вообще дышать было нечем. До площадки для выгула собак было недалеко, парк темнел за дорогой в конце квартала. Оттуда доносились отголоски музыки и мужской смех, больше похожий на конское ржание. Опять молодежь буянит... На соседней улице общага мединститута, потому веселье во всех окрестностях бурлило едва ли не еженощно.
   Чапка стремилась на площадку со всей страстью двортерьерской души, отчего Ларисе пришлось передвигаться быстрым шагом, порой переходящим в бег.
   - Давай поведу, - Сашка забрал у Лары рулетку поводка, и собака тут же присмирела - это не женские пятьдесят кило за собой тащить, его массу она точно не упрет.
   Лариса сопротивляться и не думала, с благодарностью приняв помощь и зябко передернув плечами. После душноватой квартиры на улицы было слишком уж бодряще, даже пожалела, что не прихватила с собой толстовку.
   - Мишка всю ночь был в больнице с женой, - она с улыбкой наблюдала за тем, как спущенная с поводка Чапка черной стрелой понеслась в сторону площадки. - Поэтому быть в офисе никак не мог.
   - Ты действительно резала вены?
   Переход был таким резким, что Лариса чуть не споткнулась на ровном месте. Вот ведь памятливый, а...
   - Нет.
   - Точно? - его лица она не видела, все-таки уже зашли в парк, в свет фонарей сюда не доставал.
   - Абсолютно.
   Со стороны кустов, куда сунулась собака, послышалось угрожающее шипение и кошачий рык. Чапка от неожиданности скакнула назад и шлепнулась на мохнатую попу, а потом и вовсе тактически отступила, решив не связываться с неведомым, но наверняка страшным противником. Тем более, что намордник беспардонные двуногие все-таки нацепили, бедной беззащитной собачке и отбиваться-то нечем.
   - Ты сказал, что есть мысли насчет происходящего, - продолжать щекотливый разговор ей не хотелось, слишком уж личной и неудобной была тема. - Меня сегодня допрашивал новый следователь.
   - И как он тебе?
   Лариса скорчила недовольную рожицу:
   - Въедливый до одури, весь офис до нервного тика довел.
   - Работа у него такая. Про то, что Авдеев якобы собирался продавать долю, слышала?
   - Саш, это бред, - Лариса зябко обхватила себя руками. Шумевший кленами сквозняк беспардонно прошелся по спине, и тонкий хлопок футболки препятствием ему не стал. - Он не собирался ничего продавать, я бы знала.
   - До этого ты утверждала, что и про все арендные договоры знаешь, - лишний раз гладить против шерсти не хотелось, но Лара проявляла завидную доверчивость там, где следовало бы два раза подумать.
   - Спасибо, умеешь ты утешить, - она расстроенно вздохнула и чуть не подпрыгнула, когда на плечи легла тонкая, но теплая ткань. Сашку стало видно куда как лучше - в отличие от серой ветровки белая футболка в темноте разве что не светилась.
   - Утешитель из меня так себе, нам бы понять, кому всё это выгодно. На первый взгляд, это ты.
   - Но это не я, - как ни хотелось презрительно передернуться и сбросить его куртку, Лариса только плотнее закуталась. От ткани приятно пахло Сашкой - неявный, чуть горьковатый аромат туалетной воды и просто здорового мужского тела.
   - Не ты. Следующий кандидат - Авдеев. Подожди возражать, подумай сама, непонятные дела за твоей спиной он точно проворачивал, что мешало подстраховаться на случай, если ситуация выйдет из-под контроля?
   Думать о Костике плохо ей отчаянно не хотелось, но и сама об этом уже размышляла. Их отношения строились на дружбе и доверии, а это хоть и прекрасное, но все же ненадежное основание...
   - Можно как-то узнать, действительно он собирался выходить из бизнеса, или это чьи-то фантазии?
   - Постараемся. Скорее всего, тебя тонко, но очень правильно подставляют. Пока тонко, значит, не совсем припекло, так что занимаемся своими делами и ждем, что предпримут дальше. Один мой знакомый как раз пытается прояснить насчет этой Русалки, и как она связана с Константином, обещал завтра отзвонить.
   - А мне что делать?
   - То же самое, что и до этого. Спокойно работаешь и не дергаешься по пустякам.
   - Постараюсь...
   Они в молчании ещё раз пересекли парк по короткой дорожке, посматривая на носящуюся кругами Чапу. Она человеческими проблемами не страдала, радуясь внеочередной прогулке.
   - Давай домой, хватит уже этой мохнатой гулять, - Чернышов тихо свистнул, привлекая внимание собаки. - Стой тут, я её заберу.
   Лариса сначала открыла рот, чтобы возразить, а потом хмыкнула и с затаенной в глазах улыбкой уточнила:
   - Уверен?
   - Ну, да. Что я, собаку с площадки не уведу, что ли? - в её словах явно таился какой-то подтекст, но какой именно, разобрать не сумел.
   - Тогда держи, - сунув руку в карман джинсов, она вытащила оттуда плотный полиэтиленовый пакет. Несколько секунд Чернышов смотрел на протягиваемое недоуменно, пока до него не дошло:
   - Да ты издеваешься... Это же природное удобрение!
   - Вот в следующий раз вляпаешься в такое удобрение, будешь себя утешать тем, что это всё природа. Э-ко-ло-ги-я, - по словам, будто смакуя это слово, протянула Лариса, стараясь не расхохотаться, глядя на его совершенно обескураженное выражение лица. - Так что вперед, сам вызвался, я не заставляла.
   - Правильно говорят, что инициатива наказуема... - отказываться от своего предложения он не стал, в конце концов, не по-мужски это, но для себя галочку поставил, что в его доме никаких собак. Конечно, оно-то новые знания и опыт, но вот без такого знания, как необходимость даже темной ночью убирать в парке собачьи какашки, точно обошелся бы.
  
  
  
  

Глава 19

"Все глупости в мире бывают только от умных разговоров"

х/ф "Айболит-66", 1966г.

  
  
  
  
   Марта спокойно спала, когда они вернулись домой, но Лариса снова на всякий случай заглянула в гостиную.
   - Чего ты над ней трясешься, она уже взрослая девочка, - после паркового урока жизни Чернышов не протестовал, когда ему досталась честь помыть Чапкины лапы, хотя он инициативы уже не проявлял.
   - Потому что она ребенок, - Лариса вернула ему ветровку и затопталась в коридоре - судя по времени, самое то, чтобы упасть спать дальше, но дрема уже развеялась, к тому же захотелось есть. Такой ерундой, как терзания по поводу "мужчина должен считать, что я ем, как птичка, и ни-ни после шести", она не страдала, вот только вечером ничего не готовила, и её ждала, в лучшем случае, сырая морковка.
   - Этот ребенок давным-давно самостоятелен, а вы с ней носитесь, как с грудничком, - отпустив собаку, которая безропотно позволила провести гигиенические мероприятия, Сашка, выглянул из ванной. - Мы там ужин привезли, будешь?
   - Буду.
   Ломаться не стала, в конце концов, ей же ещё из собственной спальни выселяться, пусть будет платой за моральный ущерб.
   На кухне он чувствовал себя вполне уверенно, усадив хозяйку за стол, пока в микроволновке что-то разогревалось. Верхний свет включать не стал, обойдясь тусклой лампочкой на вытяжке, отчего атмосфера была таинственной и даже чуть романтичной.
   - С Ирой мы пообщались, она передавала тебе привет, просила утром ей звякнуть по скайпу. - Тарелка с жарким будто сама собой возникла перед Ларисой. - Я не стал говорить про наши проблемы, помочь никак не сможет, только будет дергаться. Приятного аппетита.
   С этим решением Лара была полностью согласна - даже будь она здесь, сделать что-то полезное для разрешения ситуации вряд ли сможет, а уж из Испании и вовсе.
   - Спасибо.
   Смущать пристальным вниманием Чернышов не стал, снова открыв ноутбук. Работал он или чертей в компьютерной игрушке гонял, Ларисе видно не было, но определенную благодарность за это испытывала - нет ничего хуже, чем есть под чьим-то пристальным взглядом, так и подавиться недолго.
   - А тебе следователь не звонил?
   Тишина стала совсем уж невыносимой, и Лариса прервала её первым пришедшим в голову вопросом.
   - Звонил. Мы договорились встретиться завтра днем, - судя по тому, с каким удовольствием Сашка отставил ноут, работа ему уже осточертела, и он воспользовался первым же достойным поводом отвлечься.
   - Так завтра же суббота.
   Чернышов на это только пожал плечами:
   - Торопятся разобраться в обстоятельствах произошедшего, это нормально.
   Лариса была не так доверчива по этому поводу и нахмурилась, гоняя по тарелке кусок картошки.
   Странно, к ним в офис Щукин примчался ближе к вечеру и был деятелен до зубовного скрежета, а ведь Сашка один из основных подозреваемых, разве не его должны допрашивать сразу следом за самой Ларой?
   Эти мысли она и озвучила, на что получила вполне логичный ответ:
   - Меня можно допросить в любое время, хоть в городе пересечься, хоть к себе вызвать. Вас же пришлось бы отлавливать по одному, вот и приехал в офис, чтобы опросить сразу всех.
   Такое простое решение Ларисе в голову не пришло, что только подтвердило - тех трех часов, что она проспала, организму катастрофически мало, пора и на боковую.
   Поблагодарив за поздний ужин и вымыв тарелку, Лара ушла в спальню перестилать постель, Чернышов же остался на кухне. К ноутбуку больше не лез, зато сосредоточенно смотрел в окно. Что там можно рассматривать, она решительно не понимала - окно выходило во двор, но свет околоподъездного фонаря сюда не добивал, потому за стеклом царила непроглядная чернота.
   - Саш. - Он оглянулся на Ларису, стоящую в дверном проеме. - Иди спать, я постелила тебе в моей комнате, сама пойду к Мартышке. Чистое полотенце на стиральной машине.
   Она уже развернулась, чтобы уйти, но замерла, остановленная его голосом:
   - Может, у тебя есть матрас? Или просто на полу постели, ничего страшного.
   - Вот только не надо геройских поступков, - Лариса тихонько фыркнула и оглянулась. - Самопожертвование это хорошо, а самоистязание плохо, у меня даже ковра нет, спать будет жестко. Утром встанешь скрюченным, как столетний дед. К тому же тогда к тебе будет приставать Чапка.
   Развалившаяся возле двери в гостиную собака, которая с виду крепко дрыхла, тут же приподняла ухо, а ну как её имя упоминают, потому что вот-вот есть позовут?
   Уже когда взялась за ручку двери спальни, скорее почувствовала, чем услышала движение за спиной. Ходил Чернышов очень тихо, чем порой пугал едва не до заикания.
   И от этого всего - темноты, в которой каждое движение было почти осязаемым, тишины спящего дома, его дыхания, едва шевелившим её волосы, и просто нервного напряжения последних суток - терпеть невысказанное стало очень сложно. Потому, так и не открыв дверь, она развернулась и прижала ладонь к его рту:
   - Саш, не надо. Не говори ничего, хорошо?
   - Почему? - прозвучало невнятно, а у Ларисы по спине побежали мурашки от того, как под пальцами шевельнулись его губы, обжигая чувствительную кожу не хуже открытого пламени.
   Даже тогда, в угаре юношеских отношений, у них было странное умение настраиваться друг на друга, улавливать настроение. Наверное, потому, несмотря на случавшиеся ссоры, им было удивительно комфортно вместе. Почему-то именно это Лара помнила особенно отчетливо, и сейчас убедилась, что ей не казалось.
   - Потому что не нужно, - она громко выдохнула, пытаясь сформулировать мысли, но они разбегались, как тараканы на ярком свету.
   - Ты ведь тоже чувствуешь это.
   Да, чувствовала, себе самой чего врать-то... С первой же минуты несколько недель назад, потому и пыталась всеми силами оттолкнуть, поставить барьер из собственной неприязни. Дело ведь даже не в сексуальном влечении, будь между ними только оно, было бы намного проще. Чистая механика тела, как ни неприлично это не звучало. Но всё намного серьезнее и оттого страшнее. Страшно снова сорваться, привыкнуть, а потом выть в подушку, как тогда. Не получается у них по-другому, уже проверено. И откуда-то четко знала, что для Сашки всё так же, не желание переспать с бывшей девушкой, доказывая саму себе, что ещё ого-го. Да и не нуждался он ни в каких доказательствах и тупой браваде. Вот только, когда всё закончится, легче ей от этого понимания не будет.
   - Да. Но не всё нужно говорить вслух, и не всему поддаваться. Саш, пойми, мне потом будет больно. Очень. Проверено уже. А я не мазохистка и кайф от этого не ловлю. Поэтому давай оставим всё, как есть. Найдем того, кто ворует у твоего друга, узнаем, кто напал на Костю и... Всё.
   Наверное, она ещё что-то сказала бы, но дыхание прервалось, и Лариса замолчала, чувствуя, как першит в горле.
   Они молчали, стоя так близко, что чувствовали тепло и запах друг друга, разве что посмотреть в глаза не было никакой возможности. И Лара была за это благодарна - ей не было стыдно за эти слова, в конце концов, это же правда, но увидеть ответ в его взгляде было страшно, такая вот трусиха.
   - Когда всё закончится, мы ещё раз вернемся к этому разговору, - голос Чернышова звучал тихо и немного глухо, хоть руку Лариса уже убрала. Правда, он так и не отпустил, легко сжимая прохладные пальцы. Легко-то легко, но когда она попыталась освободиться, ничего не вышло. - Обещай.
   - Хорошо.
   Вообще-то пообещать сейчас Лара могла всё, что угодно, только бы разорвать этот кокон, в котором было жарко, душно, неудобно и тянуло сделать какую-нибудь глупость. Например, в противовес собственным словам потянуться вперед, привстать на цыпочки и коснуться его губ своими. Хотя бы просто затем, чтобы вспомнить, как это - целоваться с Сашкой. С каждой секундой этого хотелось всё сильнее, потому Лариса отступила, ударившись поясницей о выступающую ручку двери спальни и сдержав болезненный вскрик. Зато в мозгах тут же прояснилось, и хотя желание целоваться полностью не ушло, но существенно уменьшилось.
   - Ложись, - он отодвинулся, напоследок коснувшись подушечкой большого пальца Лариной нижней губы. Как только нашел в такой темноте... - Я ещё поработаю, а ты спи.
   Уже только в спальне, остервенело пиная сбившееся в ногах одеяло, Лариса вспомнила, что собиралась укладываться рядом с Мартой. Но выходить из комнаты не стала, ну его, хочется вторую ночь подряд просидеть, таращась в окно, как филин, пусть сидит. Чтобы заглушить робкий голос совести, призывавший таки загнать гостя спать, Лара сунула голову под подушку. Не сказать, чтобы помогло, но усталость всё-таки победила, потому тихий скрип двери уже не услышала.
  
  
   Когда Чернышов пришел к ней под бок, Лариса не знала. Могла только предположить, что вскоре после неё самой - слишком уж уставшим выглядел ночью. Наверное, надоело сидеть на кухне, вот и рискнул пробраться в девичью кровать. Про "рискнул" было в самую точку - проснулась Лара от того, что кто-то попытался положить голову ей на руку, в спальне же было довольно душно, потому реакция в виде рефлекторного пинка оккупанта не порадовала. Он, не просыпаясь, даже недовольно что-то пробурчал, тем не менее откатываясь от агрессивной соседки, чем и разбудил Ларису.
   За окном давно рассвело, и дурниной орали в зарослях девичьего винограда воробьи, перебив весь сон. Ему не способствовало и присутствие Сашки в непосредственной близости. Правда, он особо не наглел, скромно приткнулся на краю кровати, но факт Лару не порадовал. Хотя и не удивил, мужики в некоторых проявлениях эгоизма на диво схожи между собой. О ночной откровенности она не сожалела - существуют вещи, которые стоит сказать, пусть даже на это трудно решиться, но, даже понимая это, все равно ощущала легкую неуверенность.
   Неуверенность существенно усилилась, когда в коридоре послышался шум. Конечно, это вполне могла быть Чапка, но при всей своей разумности собака вряд ли способна молвить человеческим голосом. К тому же подозрительно похожим на голосок Марты.
   Лариса мухой взлетела с постели, тщательно прикрыв Сашку одеялом - а ну как он вообще, в чем мать родила, спит?! Но тут же отметила, что такой степенью близости он ещё не проникся, даже футболку не снял. Наличие трусов по понятной причине проверять не стала. Осторожно, стараясь дышать как можно реже, сунулась в шкаф и прихватила домашний костюм, после чего так же бесшумно прикрыла дверь спальни и только после этого перевела дух.
   В ванной шумела вода, крестница, умываясь, напевала что-то ритмично-бестолковое из попсы, а собака умиленно за всем этим наблюдала, присев на пороге комнаты и повиливая хвостом. Несмотря на позднюю ночную прогулку, двортерьериха явно была не против снова пробежаться по кустам.
   - Доброе утро, - Лариса сунулась в ванную, чмокнула Мартышку в мокрую щеку и потеребила Чапу за ухом. - На завтрак что будешь?
   - Доброе, - девочка широко зевнула. - А можно блинчики?
   - Можно.
   В принципе, тут и спрашивать не стоило - Ларисины блины крестница оченно уважала, потому частенько просила приготовить.
   На то, чтобы и самой умыться и стать похожей на человека, ушло совсем немного времени. Марта продолжала пастись поблизости, явно жаждая общения.
   - А дядь Саша где? - судя по хитрому взгляду, ответ девочка знала, но удержаться не смогла.
   Лара с видимым безразличием пожала плечами:
   - Спит. - Даже зачем-то хотела соврать, что постелила ему на полу, но потом одернула себя. В конце концов, крестница же могла перед тем, как идти сюда, заглянуть в другую комнату, так зачем подтачивать доверие к себе ложью. - Давай я на кухню, а ты собаку выгуляй, она вся уже извелась.
   Услышав вожделенное слово, Чапка тихонько гавкнула и выбежала в коридор, чтобы через пару секунд вернуться с поводком в зубах.
   - Можно я ещё насчет дядь Саши спрошу? - Марта опустила глаза и завозила ногой в пушистом тапке, не то изображая смущение, не то действительно смущенная, но промолчать не было никаких сил.
   - Спроси, - Лариса переместилась на кухню и уже деловито шуршала в холодильнике, доставая яйца и молоко. В любопытстве крестницы она не видела ничего плохого, пусть даже тема этого интереса и смущала. Но лучше уж самой откровенно поговорить с ребенком, чем он узнает это неизвестно от кого, да ещё и в сильно искаженном виде. Меньше шансов, что сделает неправильные и явно вредные для себя выводы.
   И в её время в одиннадцать лет дети были куда теоретически продвинутей в половых вопросах, чем казалось родителям, а уж нынешнее поколение...
   - Вы же теперь вместе, да? - перед тем, как спросить, девочка выглянула в коридор, проверяя, не подкрадывается ли из спальни некто заинтересованный. Коридор оказался пусть, если не считать изнывающую от предвкушения прогулки собаку.
   - Мартыш... - Лара отставила миску с венчиком и показала на стул, предлагая не обсуждать такие вещи на бегу. - Мы с твоим дядей старые знакомые, мы с ним вместе присматриваем за тобой, мы общаемся по рабочим вопросам. Сегодня ночью так получилось, что не было другого спального места, а мы очень устали за день, поэтому спали на одной кровати. Но мы не пара в романтическом смысле этого слова, и ничего в наших отношениях не изменилось.
   Марта скорчила неизвестно что означавшую рожицу и тяжело вздохнула, принимая объяснение, хотя по глазам было видно, что вопросов у неё ещё уйма. Как, впрочем, и всегда.
   - А...
   - Предлагаю все-таки заняться делом, - Лара показала на Чапу. - Если ты ещё что-то хочешь спросить, я отвечу, но давай сначала немного поработаем?
   - Согласна, - она обреченно кивнула, продолжая о чем-то размышлять. - Можно я с ней в парк схожу?
   Лариса отрицательно покачала головой:
   - Мы потом сходим все вместе, пока быстренько пробегитесь по двору и назад, хорошо? - Дома Мартышка гуляла с собакой и дальше, и дольше, но отпускать подотчетного ребенка одного в менее знакомом месте Ларе не хотелось. Хоть и припомнились слова Чернышова о том, что пора уже заканчивать душить девочку заботой. С одной стороны, он, может, и прав, но... Слишком уж страшными были сюжеты о пропавших детях, которые исчезали буквально на глазах родителей. И хотя умом понимала, что проецировать такой страх на Марту нельзя, как нельзя и растить ребенка под хрустальным колпаком, пока всё это разумное и правильное не могло победить заполошную женскую сущность, способную на ровном месте придумать такие кошмары, что Кинг прослезился бы. - Не забудь взять мобильник.
   Мартышка только закатила глаза, но кивнула.
   Следующие минут десять Лариса спокойно занималась приготовлением завтрака, пока её не прервал звонок телефона. Классический такой, чуть дребезжащий, хотя и слегка приглушенный. Перевернув блин, она покосилась на подоконник - Сашкин смартфон мигал экраном и продолжал призывно трезвонить. Трогать чужие телефоны Лара считала неприличным, потому хотела было проигнорировать, но потом все-таки решила на этот раз поступиться своим правилом. Если это по его работе, то ладно, перезвонит потом, а вдруг следователь? Или тот самый знакомый, о котором он говорил вчера. Да и вообще, мало ли что...
   Чернышов продолжал дрыхнуть в той же позе, в которой она его оставила:
   - Саш, проснись. - Для надежности ещё и за лежащую поверх одеяла руку потеребила и чуть не взвизгнула, шарахнувшись, когда он мгновенно открыл глаза и сел. - Господи... У тебя телефон звонил.
   Лара сунула ему мобильник и, качая головой, вышла из комнаты. Вот уж действительно у человека скорость реакции... Или нечистая совесть.
  
   Чернышов проследил, как Лариса покидает комнату, и только после этого глянул, кто его там домогался с утра пораньше.
   Упс, а утро-то не такое и раннее, уже почти девять, для Александра спать до такого времени было делом почти немыслимым - обычно рабочий день начинался в восемь, да и в выходные организм мстил, просыпаясь в привычное время. Это сегодня, вымотавшись за двое суток, уснул, как умер. Потому не слышал, ни как встала Лариса, ни как потом зашла в комнату, хотя обычно просыпался даже от тихих звуков.
   Пропущенный был от Макса, и это сразу настроило на деловой лад. Если бы друг ничего не узнал, не стал бы звонить утром в субботу, значит, что-то раскопал.
   - Дрыхнешь, что ли? - Утруждать себя приветствием Лихачев не стал, хотя голос был подозрительно довольным.
   - И тебе доброго утра. Чего неймется? - обидеть Максима он не боялся, зная, что тот и сам спросонья хмур и недоволен, как разбуженный в неурочное время медведь. Тем удивительнее было знать, что друг уже не только вовсю работает, но и готов хоть сию минуту отчитаться по вчерашнему заданию.
   - Так узнал кое-что про эту вашу земноводную. Я уже возле твоего двора, сейчас забегу.
   - Я не дома, - Чернышов вышел в коридор и прикрыл пальцем динамик телефона. - Лар, это друг, который должен был узнать про цыган, ты не против, если он подъедет сюда?
   Лариса тут же высунулась с кухни:
   - Нет, конечно, пусть приезжает.
   Видимо, палец он все-таки прижимал не плотно, потому что в телефон ничего не успел сказать, когда Макс подал голос:
   - Да я смотрю, у вас там полное взаимопонимание, - Лихачев издевательски заржал в трубку. - А голосок у неё приятный...
   Александр только покачал головой, даже не пытаясь как-то возразить, только заметил:
   - На дорогу смотри, ценитель прекрасного. Если едешь по Энгельса, разворачивайся, там два дня, как сделали одностороннее, а возле кинотеатра "Дружба" гайцы дежурят.
   Макс тут же выдал замысловатое идиоматическое выражение, судя по которому, как раз там он сейчас и ехал. Чувствуя себя отомщенным, Чернышов нажал "отбой". Вообще-то его и самого там же вчера прихватили, на первый раз просто сурово предупредили, даже денег вымогать не стали, чем изрядно удивили.
   Лихачев приехал минут через пятнадцать, которых как раз хватило, чтобы принять душ и вообще придать себе вид цивилизованного человека, хорошо, что не поленился вчера захватить из машины сумку со сменной одеждой.
   За это время вернулись с прогулки Марта с Чапой и Чернышова из ванной выгнали, чтобы помыть лапы собаке. Сразу стало шумно, тесно, и нега субботнего утра, от которой хочется зевать и лениво потягиваться, окончательно развеялась. Лариса продолжала колдовать над плитой, ловко орудуя сразу двумя сковородками:
   - Саш, помоги Марте сложить диван, он довольно тяжелый. А ты убери постель, - это уже крестнице. Командовать у неё получалось замечательно, возможно, потому что на дверь гостиной показала одной из сковородок, чтобы не допустить даже тени возражений. - А потом мыть руки и за стол.
   В процессе складывания дивана умудрились прищемить лапу сунувшейся туда же Чапке, потому приезд Макса для Чернышова был почти избавлением - не привык он, чтобы утро начиналось настолько бурно и бестолково.
   Лихачев, к удивлению Сашки, не стал паясничать и приставать к Ларе с целованием рук, был вежлив и собран, и если бы не ещё более отросшая щетина и чуть потемневший со вчерашнего дня синяк, вполне сошел бы за благородного джентльмена, почтившего присутствием завтрак мещан.
   Марта, хоть и уже знакомая с Максом, в его присутствии чувствовала себя неуверенно, потому, наскоро прожевав пару блинчиков, убежала в гостиную. Собаку попыталась позвать с собой, но та сидела под столом, как приклеенная, время от времени облизываясь и шумно сглатывая. Если бы не строгий запрет Ларисы кормить эту страдалицу, практически все блины достались бы Чапке, а так пришлось чуть ли не давиться под укоризненным взглядом, провожавшим каждый кусок.
   Когда Лара отвернулась, чтобы убрать грязную посуду, Лихачев вопросительно качнул в её сторону головой и, дождавшись от друга утвердительного кивка, перешел к сути визита:
   - Значит так, по поводу этой вашей Русалки я кое-что узнал, - тут он вытащил из кармана мобильник. - Даме сорок два года, шестеро детей, вдова. - Макс повернул экран телефона к Сашке, и Ларисе пришлось придвинуться к нему вплотную, чтобы увидеть таинственного арендодателя. Грузная женщина лет пятидесяти на вид до того мрачно смотрела в объектив, что поневоле захотелось сплюнуть через плечо и постучать по столу. Чисто так на всякий случай. - Участок принадлежит ей уже почти пять лет. Руины видели? Вот там был дом, при пожаре глава семейства погиб, зарегистрирована она у старшего сына в том же поселке. Нигде не оформлена, на что живет, не ясно, но не бедствует. Может, родня помогает, но до прошлого ноября официальных источников дохода не имела.
   - То есть, раньше она этот участок не сдавала? - Чернышов сосредоточенно крутил чашку по блюдцу сначала по часовой стрелке, потом против. И всё никак не мог понять, что его в этой ситуации так напрягает. Интуиция подсказывала - что-то тут не так, но что именно...
   - Не-а, - Макс, пользуясь тем, что хозяйка на него не смотрит, с видимым безразличием стянул в тарелки блин и опустил руку под стол, оттуда тут же благодарно чавкнули. - Да кому он вообще сдался, в таком месте и в таком состоянии?
   На объект интереса он вчера съездил глянуть лично, впечатлился высотой крапивных зарослей и всецело поддержал подозрительность Чернышова, согласившись, что дело нечисто.
   - Не тяни кота за интимную жизнь, что ещё узнал? - на демарш друга Сашка не обратил внимания хотя бы потому что за пару минут до этого и сам не устоял перед умоляющими глазами Чапки.
   - А ещё она в конце прошлого году стала бабкой. В четвертый раз. Или в пятый? - Лихачев на пару секунд задумался, а потом тряхнул головой, решив, что особой роли это не играет.
   - Ну, ничего удивительного, у цыган брак дело раннее, - Лариса рассматривала Максима и отстраненно размышляла - дать ему мазь для устранения синяков или это будет слишком фамильярно? По сути обсуждения она сказать пока ничего не могла, потому что собрать ниточки воедино не получалось.
   - Вот! - собеседник торжествующе поднял палец. - Вот именно, что брак, у них с этим делом строго. А родила та дочь, что не замужем. Даже жениха официального нет.
   - А папенькой в свидетельстве о рождении ребенка кто значится? - тут же сделал стойку Чернышов. Лариса тоже напряглась - может, и совпадение, но слишком уж в масть.
   - Никто, там прочерк стоит, даже со слов матери никто не записан. А теперь самый смак - через пять дней после рождения ребенка его матери исполнилось шестнадцать.
   Лариса хотела что-то сказать, но так и не смогла найти слов, только подперла щеку ладонью и с тяжелым вздохом посмотрела на Сашку. Тот тоже промолчал, хотя, судя по лицу, высказаться очень хотелось, но не при даме же, в конце концов.
  
  
  
  

Глава 20

"Если секрет знают больше чем двое, это уже не секрет"

Агата Кристи

  
  
  
  
   Понедельник начался так, как и полагается всякому приличному понедельнику - суетливо, немного бестолково и с отчетливой ностальгией по так быстро прошедшим выходным. Во всяком случае, Лариса по ним отчаянно скучала уже с самого утра. И пусть работой они были наполнены не намного меньше, чем любой будний день, зато её можно было выполнять дома, уютно устроившись в любимом кресле. То, что стояло в кабинете, тоже ничего, но все равно сравнения не выдерживало. Но и в нём можно устроиться вполне комфортно, особенно если не делами заниматься, а по скайпу общаться с подругой. Ириска была загорелой, веселой и всё пыталась рассказать обо всем и сразу, и видно было, что отпуск идет ей на пользу. Поболтав о своем, о девичьем, и получив наставления расцеловать Марту, подруги простились.
   Чернышов вел себя на удивление прилично. Не в том смысле, что обычно фонтанировал непристойностями, как раз наоборот - как и сама Лара, Сашка терпеть не мог публичности в личной жизни, а взял на себя досуг и развлечение скучающей Мартышки. Конечно, полностью избавить от фонтанирующей энергией девочки у него не получилось, но даже в воскресной поездке за город в один из местных заповедников не давал особо наседать на крестную. И увел Марту с Чапой по самой длинной экотропе, взамен выдав ключи от машины и устную просьбу хоть ненадолго отвлекаться от ноутбука. Лариса согласно угукнула, не отрывая взгляда от монитора. Кстати, на свежем воздухе ей работалось замечательно, во всяком случае, дизайн-проект, над которым безуспешно билась уже несколько дней, закончила часа за полтора.
   А оставшееся до возвращения гулен время валялась на расстеленном пледе, задумчиво жевала травинку и рассматривала облака. Их было множество - от крошечных, больше похожих на оседающую пенку капучино, до большущего с сизоватым брюхом. Оно медленно и степенно выползло из-за дубовой рощи, издалека едва слышно порыкивая громом. И так же неторопливо удалилось, пройдя стороной и оставив после себя только едва ощутимый запах дождя, принесенный из-за реки. Ещё оттуда медвяно пахло цветами, и Ларисе вдруг захотелось разуться и босиком пробежать с пригорка по густой траве. Так, чтобы глаза заслезились от дующего в лицо ветра, а в ушах тяжело забился пульс. Чтобы с разбегу выскочить к речке, поднять тучу брызг на мелководье...
   Ничего из этого она не сделала. Во-первых, последний раз босиком бегала лет в десять, так что уже шага через три скакала бы, наступив на колючку. Во-вторых, ей с пригорка хорошо были видны не только луг и речка, но и довольно внушительное стадо коров. Как буренки отнесутся к виду бегущего человека, Лариса точно не знала, и проверять это отчего-то не хотелось. Да и вода, несмотря на довольно жаркую погоду, была ледяной - речушка славилась не только чистотой, но и огромным количеством подводных ключей. Потому, изжевав одну травинку и принявшись за следующую, Лара отстраненно наблюдала за кружащим высоко-высоко над головой коршуном и раздумывала над всем, что удалось узнать.
   Косте стало лучше, и хотя переводить из палаты интенсивной терапии его никто не спешил, врачи заверили, что динамика положительная. На этом хорошие новости заканчивались, потому как окончательную дату, когда пациент не просто полностью придет в себя, но и сможет давать показания, назвать никто не мог. Это не придавало следователю добродушия, во всяком случае, после разговора со Щукиным Сашка вернулся крайне задумчивым. Причину задумчивости он не объяснил, на все вопросы Лары отвечал, что все нормально, отчего ей все сильнее хотелось приголубить его сковородкой. Дураком Чернышов не был и направленный на себя кровожадный взгляд заметил, но откровенности это ему не добавило. Вместо этого он устроил Ларисе форменный допрос, после которого пятничное общение со Щукиным показалось ей милой неформальной беседой.
   - Я тебе уже всё рассказала, - чтобы занять руки и не поддаться низменному желанию все-таки кинуть в него подручными предметами, Лара скручивала кухонное полотенце. Изображенный на нём снегирь все сильнее пучил глаза, и пришлось прекратить измывательство над несчастной тряпкой. - Не знаю я, какие у Кости могут быть дела в цыганском поселке!
   О ребенке она не забывала, но даже допустить мысль, что бывший муж связался с малолеткой, более того, она от него ещё и родила, не желала. Зная его щепетильность в некоторых вопросах... Ну, не мог он так лопухнуться!
   Всё это она с жаром рассказала Чернышову ещё накануне, когда Максим покинул их тесную компанию. Сашка покивал, но в том, что получилось его убедить, Лара совсем не была уверена.
   - Значит, ты многого не знаешь о тех, с кем вместе работаешь, - он с комфортом расположился в углу, наблюдая, как она нервно расхаживает по кухне. Только и успевал отдергивать ноги, чтобы не споткнулась. - Ты знала, что Константин уже пару месяцев встречается с вашей Мариной?
   Лариса все-таки запнулась, только не через ногу Сашки, а на ровном месте. Потому на стул не аккуратно присела, а вполне себе ощутимо шлепнулась:
   - Ты серьезно? - почему-то сама мысль, что у Кости могут быть отношения с Маринкой, в голове не укладывались. Не потому что она страшная или ещё что-то в это духе, но помня про патологическую нелюбовь Авдеева к служебным романам...
   Чернышов несколько секунд молчал, глядя на чуть растрепанные волосы, собранные в две короткие косички - Мартышкино творчество - и обнажившееся в широковатом вырезе футболки плечо. На бледные веснушки, почти не различимые на фоне её кожи. На то, как она немного нервным жестом отбрасывает челку со лба и удивленно таращит серые глазищи.
   - Серьезно. Во всяком случае, за последний месяц она раз пять у него ночевала. Конечно, может, ей жить негде, и он по доброте душевной пускает к себе на гостевой диванчик...
   Лариса отмахнулась, одновременно поправив футболку, чем Александра не порадовала:
   - Не глумись, у Марины квартира в Северном, ей есть, где жить.
   - Тогда подумай хорошенько, не мог он под влияние новой пассии захотеть немного переделить бизнес? Потому и таятся, не хотят раньше времени выдавать себя.
   Она действительно задумалась, машинально вертя браслет на запястье. Маленькие серебряные подвески перекатывались под пальцами с едва слышным мелодичным стуком.
   - Не думаю... Скорее всего, дело не в Косте, а в Марине. Она зимой развелась с мужем, насколько знаю, они сейчас пытаются договориться, с кем останется общий шестилетний сын.
   - В чем суть тяжбы?
   - В том, что расставание был Марининой инициативой, сына она, естественно, отдавать не собирается. Бывший муж был резко против развода, вот теперь нервы и трепет. Мальчик ему не нужен, зато это хороший рычаг воздействия на его мать.
   История неудачного брака Марины ей была известна, пусть и не в деталях. Несколько лет назад её муж по собственной глупости потерял работу, с горя начал время от времени прикладываться к бутылке. Потом это стало ежедневной практикой, и терпение у Марины лопнуло. Сколько их таких случаев вокруг... Сама подчиненная о неудавшемся браке особо не распространялась, но Лариса точно знала, что пару недель назад Костя писал ей характеристику для суда. Правда, когда должно было состояться заседание, она не знала.
   - Да ну, глупость какая, - Чернышов решительно покачал головой. - У неё есть постоянная прописка, своё жильё, не алкоголичка, не наркоманка, в дурдоме на учете тоже не состоит. Ведь не состоит же? - дождавшись кивка Лары, он продолжил. - Так что всё это бред, в России и так в девяти случаев из десяти дети остаются с матерью, вряд ли у её бывшего есть шанс попасть в те десять процентов.
   - Может, и глупость, но, скорее всего, она просто не хочет рисковать. Лучше уж на несколько месяцев отложить личную жизнь... - несмотря на попытку удержать этот вопрос, Лариса все-таки не смогла не поинтересоваться. - А ты откуда в курсе статистики по поводу того, с кем оставляют детей?
   Сашка чуть поморщился, но все же не стал игнорировать:
   - Когда Ира сказала, что хочет подать на развод, я напряг знакомого юриста, он и рассказал.
   - Ммм... - почему-то его ответ вызвал иррациональное облегчение. Причем, такое сильное, что Лариса сама этому удивилась. - Что-нибудь про эту цыганку ещё узнали?
   Лихачев обещал отзвонить, как только нароет что-нибудь интересное, при ней они не общались, но кто знает, вдруг пропустила.
   - Нет, пока тишина.
   - А кто тебе сказал, что они встречаются? Нет, я поняла про камеры, но ведь их кому попало не предъявят.
   - Потому что попросил Макса припомнить, нет ли среди соседей Авдеева его клиентов. Он и вспомнил, что около полугода назад ставил охранную систему в салоне красоты напротив въезда в его двор.
   - Ясно. Не имей сто рублей, а имей сто друзей.
   - Что-то в таком духе.
   Больше они на эту тему не говорили, по негласному правилу избегая обсуждать проблемы в присутствии Марты. Та как раз досмотрела серию какой-то романтической корейской чуши и была безжалостно лишена ноутбука. Как ни старалась отстоять право на отдых и личное пространство, у неё это не получилось. Может, крестная под умоляющим взглядом и дрогнула бы, но дядя в этом смысле был кремень.
   Лара так глубоко погрузилась в воспоминания о прошедших выходных, что нервно вздрогнула, когда в дверь кабинета постучали. И зачем-то пригладила и без того идеально лежащие волосы.
   - Лариса Николаевна, можно?
   Марина сунулась в щель, как белка в нору, опасливо поглядывая на начальницу. А ведь ещё совсем недавно они могли вполне по-приятельски поболтать за чашкой кофе...
   - Да, конечно, есть какие-то вопросы? - Лариса внимательно, будто впервые осмотрела Марину. Невысокая, чуть полноватая, но все равно очень симпатичная. Из тех милашек с ямочками на щеках, которые выскакивают замуж сразу после школы. И в большинстве случаев разводятся через пару лет, уже чуть растеряв наивную веру в любовь и счастье в шалаше, зато приобретя толику жизненного опыта и младенца. А ведь, если бы не Сашкин отъезд, она бы и сама могла стать такой молодой да ранней...
   Мысль эта Ларисе категорически не понравилась, потому поспешила отбросить её куда подальше.
   - Да, есть, - Марина явно чувствовала себя неуверенно, слишком уж часто и старательно вытирала ладони о темную ткань джинсов. Но ближе подошла и даже устроилась напротив Лары. - Я говорила с Татьяной Михайловной, она рассказала, что видела Константина с какой-то женщиной. - Она набрала воздуха в грудь, будто перед прыжком в воду. - Так вот, это была я.
   - Я знаю.
   На некоторое время в кабинете воцарилось молчание.
   - А... Откуда? - ладони она больше не терла, но смотрела ещё более испуганно.
   - Да это и не важно, - Лара отмахнулась, не желая выдавать свои источники информации. - Важно другое. Как только следователь об этом узнает, у него появятся дополнительные вопросы. Например, не было ли у вас размолвок. Была ли возможность у тебя приехать сюда тем вечером.
   От последних слов Марина подпрыгнула, будто вполне комфортное кресло вдруг укусило её за уязвимое место:
   - Нет! - поняв, что получилось слишком уж пронзительно, она понизила голос. - Меня тут не было, Артемка вечером раскапризничался, я была с ним. К тому же с нами ночевала моя мама.
   - Марин, я ни в чем тебя не подозреваю и не обвиняю, просто говорю, что следователя это точно заинтересует. Я так понимаю, что вы скрывались из-за Артема?
   Девушка кивнула, не отводя глаз от собственных судорожно стиснутых пальцев:
   - В основном да. И вообще не хотели особо афишировать, что встречаемся.
   - Если не секрет, то как давно?
   - С начала апреля.
   Лариса только вздохнула, раздосадованная своей не наблюдательностью. Наверное, она слишком погрузилась в дела, если не замечает того, что происходит перед самым носом. И не в их скрытности дело - та же Татьяна Михайловна заметила перемены в Костике, а вот Лара нет.
   - Вы говорили с врачами, как он?
   Основные новости она сообщила, как только пришла, но в подробности не вдавалась.
   - Уже лучше. Но посетителей пока не пускаю, можно только родным и буквально на пару минут.
   Марина кивнула:
   - Да, это я знаю, но думала, может, с сегодняшнего дня уже можно. Как вы думаете, мне нужно сказать следователю том, что мы... Ну, вы понимаете...
   Понимать-то Лара понимала, но четкого ответа не знала. Хотя склонялась к тому, чтобы ответить положительно.
   - Наверное, стоит. Рано или поздно это всё равно выйдет наружу, но тогда вопросов точно будет больше. В том числе и почему промолчала, когда тебя опрашивали. Сейчас ты можешь сказать, что просто испугалась, а за выходные пришла к выводу, что нужно признаться.
   - Да, наверное, я так и сделаю, - она решительно расправила плечи, будто прямо сейчас готовилась к штурму кабинета следователя. - Можно я после обеда отбегу на час-полтора.
   Лариса разрешила, понимая, что это всецело в её интересах - и у следователя появится другой объект интереса, и рассеянная, терзающаяся плохими мыслями помощницами ничего не перепутает.
  
  
   Кем бы ни был дизайнер кафе, вдохновлялся он джунглями. Правда, на живые лианы владельцу не хватило денег, потому зал был заставлен искусственным безобразием, цеплявшимся за волосы и одежду. Во всяком случае, продравшись к столику, Чернышов почувствовал в себе зов джунглей. В том смысле, чтобы с криком Тарзана взять и повалять этот долбанный пластиковый лес. Единственным положительным моментом оформления было то, что даже тем, кто сидит в паре метров от тебя, ни фига не видно, что происходит за соседним столиком. Зато в плане подслушивания просто рай земной. Но желающих погреть уши он не боялся - не так скорбен умом, чтобы в подобном месте озвучивать конфиденциальную информацию.
   Макс уже оккупировал место у окна и, отчаянно жестикулируя, что-то втолковывал собеседнику. Тот слушал внимательно и с долей скепсиса, но в целом благожелательно.
   - Привет, мужики, - Александр по очереди тряхнул протянутые для пожатия руки и устроился на единственном свободном стуле. - Нас тут не отравят?
   - Обижаешь, - Щукин усмехнулся и жестом подозвал скучающую вдали официантку. - Тут мои коллеги постоянно обедают, побоятся травить.
   Пока наиболее знакомый с реалиями местной кухни делал на всех заказ, Лихачев в беседу не вступал, быстро набирая что-то на экране смартфона, но поглядывал на Александра со значением, а потом и вовсе выразительно показал глазами на Алексея. Понять бы ещё, что этот недоделанный мим хочет сообщить. О том, что про цыганский поселок следует промолчать, он знал, но слишком уж отчаянно косил на Щукина.
   - Подождем, пока заказ принесут, или сразу к делу? - времени у Чернышова было не то, чтобы совсем в обрез - Марта отпросилась в кино с подругами, так что пара часов у него есть - но и терять их попусту не разумно.
   - Деловоооой, - издевательски протянул следователь и тут же посерьезнел. - Значит так, особо откровенничать с тобой не могу, сам понимаешь, если вдруг окажется, что ты каким-то боком завязан, меня вздрючат так, света белого невзвижу.
   - Я не при делах. И Наумова - тоже.
   Алексей побарабанил кончиками пальцев по столу, сосредоточенно хмуря светлые брови:
   - Но больше всех от его смерти выиграет она.
   - Да что она выиграет-то? Геморрой с попытками договориться с тем, кому его доля достанется? - Чернышов упрямо мотнул головой. - Не смеши. Там проблем больше, чем выгоды, к тому же у них сферы влияния четко поделены, каждый своим занимается. Если попробует сама всем заправлять, фирма через полгода загнется.
   Никоим образом принижать умения Ларисы он не собирался, просто смотрел на вещи с точки зрения упертого реалиста. И этот самый взгляд ясно давал понять, что одна Лара не потянет. Не потому что ума не хватит, просто она заточена немного на другое. А для толкового управления бизнесом ей не хватит ни знаний, ни опыта. И попадет её детище сначала в объятия кредиторов, а потом и вовсе окажется в глубокой заднице. Надо бы ещё уставные посмотреть, вроде, у них ООО... Если так, то хорошо, а то как бы ей не пришлось по долгам организации личным имуществом расплачиваться.
   Конечно, можно найти стороннего управленца, но, во-первых, на это нужно время, кого попало брать так же рискованно, как тащить всё самой. Во-вторых, даже с профессионалом не всегда получается сработаться, и если такое случится, то начнутся внутренние терки, а это бизнесу тоже на пользу не идет совершенно.
   Всё это в коротких, но ёмких выражениях Александр и рассказал собеседникам. Щукин слушал внимательно, в особо душещипательных местах даже согласно кивал, но в конце огорошил:
   - Всё так, только у Кости завещание есть, и по нему его долю в бизнесе наследует Наумова.
   - Опаньки... И давно он его написал? - впервые подал голос Лихачев, но, наткнувшись на недовольный взгляд Александра, жестом показал, что умолкает.
   - Больше двух лет назад, они к тому времени уже были в разводе.
   - Завещание можно оспорить в суде. И тянуться эта канитель будет до второго пришествия.
   - Можно. Но факт настораживает, согласись.
   Согласиться пришлось, хотя и очень не хотелось. Никаких сомнений в Ларисе эта информация не заронила, зато заставила задуматься - с чего здоровому молодому мужику, к тому же соотечественнику, явно мнящему себя едва ли не бессмертным, составлять завещание? Может, он болеет чем? Уточнять это у Щукина он не стал, тем более, что как раз принесли заказ.
   Еда оказалась не то, чтобы шедевральной, но довольно вкусной, так что серьезный разговор по негласному договору решили прервать, нечего аппетит портить. Зато стоило исчезнуть со стола тарелкам, как Лихачев, своей тихой грустью наводивший подозрения, решил присоединиться к беседе:
   - Лех, а ты в курсе, что Авдеев со своей сотрудницей любовь крутил? А сотрудница эта совсем недавно с мужем развелась. А он её так любит, ну, так любит, что теперь за ребенка судится и вообще проходу не дает.
   - В курсе, - Щукин поморщился, но кивнул. - И про её мужа тоже знаю, Костя ещё с месяц назад просил пробить его по моим каналам, нет ли за бывшим чего крамольного.
   - Нашел что-нибудь? - Чернышов даже подался вперед в ожидании ответа.
   - Да нет... Пара неоплаченных штрафов и жалоба от соседей на шум по вечерам. На время совершения преступления у него алиби стопроцентное - он водила, был в рейсе в соседней области. Уже проверили, в городе его действительно не было.
   Не то, чтобы Александр наивно надеялся на такое скорое раскрытие, но личность неизвестного мужика на роль злодея его бы полностью устроила. Жаль, не судьба.
   - Слушай, когда с Авдеевым поговорить можно будет?
   Алексей в ответ на вопрос Сашки посмотрел долгим и каким-то оценивающим взглядом, будто примеряясь. Потом все-таки подал голос:
   - Ты же понимаешь, что пока с вас подозрения не снимут, никто тебя к нему не подпустит? Тем более, что в реанимацию и вовсе только членов семьи пускают, меня и то сегодня санитарка чуть не шваброй погнала.
   - Ларисе нужно у него кое-что по рабочим вопросам уточнить. И желательно поскорее.
   - Ну, ты загнул - "поскорее"... Я бы тоже хотел поскорее его опросить, только не могу. Он то спит, то в сознании, но оно у него пока спутанное, да ещё и лекарств кучу дают, толку с тех показаний, их ни один суд не примет.
   - А врачи чего говорят? - Хоть Лихачев лично с Константином знаком и не был, но взгляд его выражал сочувствие.
   - Врачи только руками разводят, жить будет, а как долго и насколько счастливо, это от них уже не зависит. И потом, тут такое дело - его мать в курсе, что Наумова в числе подозреваемых, а без её согласия никто к больному не пустит. И кажется мне, что согласие это она не даст...
   О том, что у Ларисы вчера состоялся неприятный телефонный разговор с матерью Авдеева, Александр знал. Подробностей Лара не рассказала и вообще на все вопросы только отмахивалась, но выглядела расстроенной, хотя пыталась этого не показывать.
   - Ты можешь сказать, у вас есть хоть один реальный подозреваемый? - о том, что вопрос этот малость некорректный, Чернышов знал. - Не надо подробностей, понимаю, что не имеешь права раскрывать, но хоть в общих чертах.
   Теперь следователь молчал гораздо дольше, зато внимательно посмотрел по очереди на обоих мужчин. А когда заговорил, было заметно, что он подбирает слова, чтобы не ляпнуть лишнего:
   - Там хоть всех сотрудников скопом в СИЗО волоки - проходной двор. Прямых улик ни против кого нет, зато косвенных столько, что впору за голову хвататься. И - да, вы с этой Наумовой из них самые вероятные. Так что ждем, когда Костя от дури очухается, а там будет видно.
   - Дело по какой статье возбудили? - Макс покосился на друга, который обдумывал сказанное, и решил уточнить этот момент.
   Щукин пожал плечами:
   - Как обычно в таких случаях, тридцатая.
   - А почему не сто одиннадцатая? Добивать же не стали, может, это не покушение было?
   - Зато бросили ночью в безлюдном офисе, врачи уже сказали, что, если бы его не нашли с вечера, к утру с большой долей вероятности не дожил бы. Но это не принципиально, узнаем подробности, там и подумаем, переквалифицировать не долго. Ладно, мне пора, обеденный перерыв уже заканчивается, - следователь повторил ритуал с пожатием рук, сунул купюру в черную папочку и задержал взгляд на Чернышове. - Про то, что из города выезжать не надо, помнишь? - Дождавшись кивка, продолжил. - Учти, если намылишься вернуться в Питер, я обязан буду просить поместить тебя в следственный изолятор. Мне этого очень не хочется, но придется.
   - Я в курсе.
   - Тогда до встречи. Если что, я тебя вызову.
   Глянув вслед Щукину, Макс тоже поднялся:
   - Пошли, что ли? Не, я сам заплачу, - он проворно подхватил счет. - Тебе ещё на адвоката тратиться.
   - Шутки у тебя... - Чернышов только головой покачал.
   - А я и не шучу. Ты б нашел толкового юриста, чтобы он это дело вел. Чует моё сердце, что он скоро понадобится...
   На улице было жарко и пыльно - как ни старались городские власти озеленить центр города, непрерывный поток машин вносил свою лепту в облик улиц.
   - Юрист у меня и так есть, вчера всё ему рассказал, - признался Сашка, остановившись на самом краю тротуара в ожидании разрешающего сигнала светофора. - Сказал, что дергаться пока рано, но и на самотек пускать не надо. В случае чего он уже через несколько часов будет здесь.
   - Ну, и правильно.
   - Ты мне лучше скажи, почему про статьи стал спрашивать. В чем между ними разница?
   Светофор наконец перемигнул, давая возможность пешеходам пересечь улицу.
   - В сроках, на которые присесть можно. А в остальном хрен редьки не слаще, - Макс остановился возле своей машины. Чернышову повезло меньше, и припарковался он в квартале отсюда. - Сильно спешишь?
   - Не особо.
   - Тогда пошли на набережную, расскажу, что там к чему, - он снова захлопнул дверцу только снятой с сигнализации машины и показал в сторону переулка, круто уходящего вниз и вправо.
   За поворотом, над крышами невысоких зданий, составлявших сомнительную архитектурную ценность, виднелась колокольня небольшого храма в густом плену строительных лесов. Несмотря на то, что эти улицы были в самом центре города, частный сектор тут стоял с незапамятных времен и вряд ли в скором времени что-то изменится. Участки потихоньку выкупали и застраивали более современными коттеджами, но довольно крутой уклон к реке и количество прописанных в каждой ветхой избушке создавали серьезные препятствия желающим здесь поселиться.
   - Так что там со сроками? - Александр с удивлением понял, что этот переулок за прошедшие годы ничуть не изменился. Даже странно - город в целом стал ощутимо другим, а вот такие тихие места будто застыли во времени. Ещё будучи школярами, а потом и студентами они спускались по нему к реке. И хотя чистотой она не радовала, с удовольствием купались, прыгая в воду прямо с набережной. А вот чтобы выйти, приходилось отплывать немного против течения к дикому, а потому в любое время года замусоренному пляжу.
   - Сто одиннадцатая это тяжкие телесные. От двух до восьми. А вот тридцатая это покушение на убийство, и там по наказанию черт ногу сломит. Я в кафе как раз и смотрел, чего в законодательстве поменялось, вроде, от четырех до одиннадцати, а там как адвокат расстарается.
   - Ты меня прямо обнадежил.
   - А то!
   Они спустились к самому ограждению, но вид цветущей и отливающей зеленью воды никакого желания лезть в неё не вызывал. Более того, от одного только вида неприятной желтоватой пены, покачивающейся на поверхности, передергивало.
   - Кого-нибудь из своих в больничку посылал?
   - Обижаешь, сам съездил, - Лихачев подобрал мелкий камешек и попробовал запустить "блинчик". Тот после первого же плюха затонул. - Лежит девица-краса в гинекологии, срок то ли шесть недель, то ли семь, я уже и не помню. Состояние не так, чтобы прямо тяжелое, но врачиха настаивает, что домой её отпускать рано, до конца этой недели точно продержат, а там будет видно.
   - А муж что? - у Чернышова получилось чуть лучше - аж один подскок камешка.
   - А на мужа все медсестры умиляются, - Макс скривился не от этого самого умиления, не то от того, что Сашкин "блинчик" вышел чуть удачнее. - Снял для жены платную палату, ночует с ней, уезжает только на работу да домой переодеться и за жратвой. Так рассказывали про его героизм, что меня аж замутило.
   - Саму беременную видел?
   Больше в обозримом пространстве камешков не наблюдалось, поэтому они оба оперлись на парапет, рассеянно рассматривая проплывающую мимо довольно обшарпанную моторку.
   - Там этого добра в каждом коридоре по десятку. Нет, конкретно эту не видел, в само отделение меня не пустили, говорят, полом не вышел. Но кажется мне, что с секретуткой пустышку тянем, беременному семейству не до мелких разборок, тем более, что в десять часов отделение закрывают на ключ, чтобы пациентки не бегали тайком курить.
   - Значит, их пока вычеркиваем... Ладно, мне пора за племянницей, спасибо за помощь, буду должен.
   - Сочтемся.
  
  
  
  

Глава 21

" - Почему не снимают фильмы о том, что бывает после поцелуя?

- Снимают. Это порнуха"

х/ф "Секс по дружбе", 2011г.

  
  
  
   Лариса философски созерцала настольный календарь и пыталась понять - она сделала просто глупость или фатальную глупость? Опыт высказывался за первый вариант, а вот резко обострившееся шестое чувство всеми конечностями голосовало за второй. И чем дольше думала, тем больше склонялась верить именно ему...
   - Алину проверили, она действительно проходит лечение, а не отлеживается в ожидании, когда всё устаканится. Ты нормально себя чувствуешь? - Сашка наклонился, заглядывая в её лицо. Слишком уж отрешенным оно было, для Лары такое не свойственно, потому вдвойне подозрительно.
   - М? А, да, нормально... - она перестала гипнотизировать календарь и повернулась к Чернышову. - Что насчет Миши?
   - Как и сказал - ночует у неё, дома бывает набегами. С тобой точно всё в порядке?
   - Да точно-точно. Просто задумалась.
   Поразмышляв ещё немного, Лариса решила не признаваться ему, что сегодня утром велела бухгалтеру "аренду" в это месяце не оплачивать. По договору у них предоплата, и документик, что их организация больше не нуждается в этой полезной площади, она уже набрала, осталось только распечатать, расписаться и шлепнуть штамп. Букве закона это не противоречит - штрафных санкций за досрочное расторжение договор не предусматривал, а в указанные десять дней до конца месяца можно уложиться, если прямо сегодня отправить заказным письмом.
   И хотя очень хотелось посоветоваться с Чернышовым, что-то не давало этого сделать. Например, то, что он тоже многое не договаривает. Когда только услышала его версию их причастности к отмыванию ворованных денег, была настолько растеряна и ошеломлена, что не обратила внимания на некоторые нестыковки. Почему хозяин денег пустил по следу Сашку, если там прямой путь в полицию? Насчет того, что не хотел терять лицо, это бред, чай, не лихие девяностые, чтобы бояться выставить себя лохом. В конце концов, такое случается чуть ли не в каждой второй организации, заповедь "не воруй" многие понимают несколько однобоко. И единственный вариант, который смогла выдвинуть Лариса - те денежки тоже были не заработаны в поте лица, а добыты слегка нелегальным путем, вот и не хочется предавать огласке факт кражи. А это уже совсееем другое дело...
   Кстати, судя по тому, как спокойно восприняла распоряжение Татьяна Михайловна, ей было глубоко плевать, кому шли деньги, лишь бы с неё их не спросили. Так что вероятность причастности бухгалтера резко уменьшалась. Да и не верила она в то, что Костя может подписать кто-то, не вчитавшись в суть бумаги.
   - Марте звонил Валерка, он вечером возвращается в город, хочет забрать её домой.
   Эта фраза Ларису резко взбодрила, заставив забыть о подозрениях в адрес Сашки:
   - Нет! Ирина оставила Мартышку нам, я её не отдам, - она резко выпрямилась в кресле, будто собиралась вскочить и бежать прятать крестницу.
   - На каком основании? - счастливым он тоже не выглядел. Ну, если только чуть-чуть и где-то совсем уж в глубине души. Племянницу Чернышов искренне любил, но оказался слегка не готов к тому, что дети это настолько сложно. Точнее, даже не сложно, а ответственно и круглосуточно. Даже если ты занят, работаешь или нуждаешься в небольшой передышке.
   - На том основании, что у меня есть доверенность на ребенка, выданная матерью. Кстати, ты там тоже фигурируешь. И вообще, я не поняла, на чьей ты стороне? - Лара с подозрением прищурилась, глядя, как он досадливо поморщился.
   - Я на стороне здравого смысла. Валерка её отец, причем, заметь, нормальный отец. То, что он от Ирки гуляет, я совершенно не одобряю, но к Марте это никак не относится. А наша с тобой доверенность это фигня по сравнению с тем, что он официальный родитель и прав этих не лишен и даже не ограничен. И говори тише, она может услышать.
   Лариса, уже набравшая воздуха в грудь, чтобы возразить и, возможно, гневно стукнуть по кулаком по столу, длинно выдохнула и выругалась вполголоса. Мартышка сидела в приемной, заявив, что скучные взрослые разговоры про работу наводят на неё тоску и сонливость и теперь залипала в планшет.
   - Ты с Иришкой на эту тему говорил?
   - Да. Она не в восторге, но отреагировала спокойно. Знаешь, может, это и к лучшему. Ты в курсе, что по завещанию Авдеева доля в бизнесе переходит тебе?
   Мало кому удавалось дважды за пять минут ошарашить Лару. Ему удалось.
   - Нет... А ты откуда знаешь?
   - Сегодня виделся со следователем, он и сказал. Лар, это уже не шутки, тебя целенаправленно подставляют, причем, делает это человек, хорошо знакомый с вашей "кухней". Слухи про раздел ерунда, раз никаких доказательств нет, но теперь всё намного серьезнее. Так что пусть Марта будет с отцом, ни к чему ребенку даже косвенно быть в таком замешанным.
   Увы, но он в очередной раз был совершенно прав. Не привыкла Лариса к тому, чтобы фигурировать в качестве подозреваемой в покушении на убийство, так что приходилось верить Сашке и его немалому жизненному опыту.
   - Но у меня же алиби.
   - Я так понимаю, что только из-за этого мы с тобой сейчас здесь разговариваем. Нам повезло, что дело ведет Леха, ему не отписка нужна, а реальный преступник.
   - Ты так хорошо его знаешь?
   - Мы служили вместе.
   На это она никак отвечать не стала, только кивнула, пытаясь вспомнить, о чём собиралась поговорить буквально несколько минут назад. Как назло, мысли крутились вокруг дурацкого завещания и ещё более дурацких предположений, что она хотела убить Костика. И нехотя признала, что сейчас Марте лучше действительно побыть с отцом. Лариса верила в здравый смысл следователя и собственную невиновность, однако не стоило забывать, что законы у нас порой трактуются совсем уж удивительным образом, так что стоит быть готовой ко всему.
   От понимания, что её могут арестовать, стало неуютно до дрожи в коленках. Господи, да она же трусиха полнейшая, максимум преступления это слегка нарушить ПДД, а тут такое...
   - Макс попробует договориться со знакомыми гаишниками, чтобы они дали доступ к записям камер на выезде из города. Там будет видно, когда и куда ты ехала. Следствие это тоже сделает, но скорости обработки запроса по официальным каналам и по личной просьбе немного разные.
   Спокойный голос Сашки если не окрылил, то все же придал немного уверенности. Во всяком случае, ближайшее будущее уже не виделось настолько беспросветным:
   - Тогда получится, что с меня снимут все подозрения?
   Чернышов только вздохнул и качнул головой при виде такой наивности:
   - Тогда получится, что ты лично не пыталась его убить. От подозрений, что это мог сделать кто-то по твоей инициативе, это не оградит. Как и меня - о нашем знакомстве многие знают, так почему бы не предположить, что тот самый преступник это я?
   Лариса все-таки вскочила с кресла и, обойдя стол, встала точно напротив Чернышова:
   - Саш, вот скажи, почему, как только ты появился рядом, у меня в жизни начала происходить какая-то хрень? Пока тебя не было, всё было в порядке. А теперь левые деньги, цыгане, липовая аренда, Костик, в конце концов!
   Лара и сама понимала, что её понесло, но остановиться не могла. Слишком много всего и сразу, она так старалась разложить всё по полочкам, чтобы утрясти и переварить, не сорваться... Похоже, резервы своего организма она переоценила.
   - Пока не появился я, было всё то же самое. За твоей спиной твой же обожаемый бывший муж вел какие-то мутные дела, заключал те самые липовые договоры и кидал тебя на деньги, - он тоже поднялся, приблизившись вплотную. - Лар, тебя разводят, как лохушку, разыгрывают втемную, а виноват в этом я?!
   - Не смей на меня орать! Ты вообще...
   Что "вообще" она не договорила, да и попросту забыла уже через пару секунд, когда Сашка вдруг резко притянул к себе, зарываясь пальцами в волосы на затылке и мгновенно растрепав прическу, и впился в её рот злым поцелуем. Таким, что у Ларисы мгновенно губы засаднило, а на глаза навернулись слёзы. Не от боли, а от того, насколько острыми оказались эти ощущения. До звона в ушах и суматошно заколотившегося пульса, будто всё тело током прошибло. И не было в нём ни нежности, ни ласки, и больше всего пугало то, что они ей, как оказалось, и не были нужны. Потому что саму раздирало от того же голода. От страха, что нужно оторваться, оттолкнуть, потому прижалась с не меньшей силой, почти царапая его плечо через тонкую ткань рубашки. И плевать на боль от впившегося в бедра края стола и той силы, с которой Сашка сжимал её ребра. А вот с нехваткой кислорода ничего было не поделать, потому пришлось на секунду оторваться, чтобы глотнуть воздуха. И заглянуть в его такие же шальные потемневшие глаза с расширившимися зрачками, будто искала подтверждение, что не одна она мгновенно с катушек слетела.
  
  
  
   16 лет назад
  
  
   Если бы родители подозревали, что именно с Сашкой она тайком встречается уже несколько месяцев, про ночевку на даче и речи бы не шло. Даже не так - Ларисе категорически запретили бы даже думать о том, чтобы остаться у Чернышовых. А Сашке больше не то, что не позволили присматривать за подружками, когда они бегали на дискотеки, а выписали "волчий" билет.
   Но признаваться Лара не спешила, подозревая, что даже та чисто условная свобода, которая была у девушки, резко ограничится. Мама и так постоянно спрашивала, не появился ли у дочери мальчик. Может, кто-нибудь нравится? Точно нет? Точно-точно? А если появится, она же скажет маме, да? Потом следовал пространный рассказ на тему контрацепции, суть которого сводилась к "а потом она принесла в подоле, была вынуждена выйти замуж за пьяницу и мучилась всю жизнь". От подобных перспектив не то что волоски на затылке дыбом поднимались - мороз пробирал.
   Несмотря на юность, она хорошо понимала, что Сашке они не обрадуются. Как-то давно папа уже интересовался на его счет, но тогда Лариса в него и влюблена-то ещё не была, потому с чистой совестью ответила, что он просто Иришкин брат, которого частенько просят присмотреть за сестрой, а по остаточному принципу присмотр перепадает и ей самой. И папины слова насчет того, что "Саша Чернышов парень неплохой, но для тебя слишком взрослый", прекрасно помнила. А если наложить их на мамины страшилки, то ясно, что ничего путного из её откровенности не получится.
   Потому и отпустили с чистой совестью с Ирой на дачу, тем более, что сами Наумовы на выходные запланировали ремонт на кухне, нечего ребенку сидеть в квартире, благоухающей краской.
   К вечеру вода была, как парное молоко, и, накупавшись до посиневших губ и дрожания ног, Лариса устроилась на поваленной иве, которую ещё по весне ураганом вывернуло с корнями. Полностью дерево ещё не засохло, склонив ветки с листьями в пруд, зато можно было с комфортом усесться в развилке, опустив ступни в воду.
   Лариса там и сидела, вполуха слушая хихиканье Ириски, болтавшей с кем-то из отдыхающих, и наблюдая за пауком-водомеркой, мотающимся рядом с её пальцами.
   Ветка качнулась, и кто-то сел за спиной, согревая чуть озябшую от купания кожу своим теплом. И Ларе не нужно было оглядываться, чтобы узнать, кто это.
   - Ты чего убежала? - ладонь легла на её живот, прикрытый тонким сарафаном, фиксируя на ненадежном насесте.
   - Так, просто. Думаю, - девушка с удовольствием откинулась, прижимаясь к нему всей спиной.
   - Обо мне? - Сашка щекотно фыркнул ей с ухо и тут же слегка прихватил губами краешек мочки, отчего Лариса покрылась мурашками и легким румянцем. А вспомнив, о чем именно думала совсем недавно - и уже более явным.
   - Конечно.
   Он ничего не ответил, только крепче обнял, обхватив за талию уже обеими руками, и положив подбородок на тонкое плечо.
   Смех и плеск будто отдалились, став едва уловимым фоном, зато громче зазвучали цикады, отчаянно звенящие в траве у самого берега. Шум крыльев, разрезающих воду, когда дикая утка с отчаянным кряканьем взлетела из камышей, вспугнутая купающимися.
   Дыхание Сашки совсем-совсем близко, шевелящее короткие пряди, выбившиеся из стянутых в хвост волос. Ларисе не хотелось говорить, слишком уж личным было это молчание, разделенное на двоих. Его не хотелось прерывать глупым вопросом, а умные в голову всё никак не приходили, потому и молчала.
   Собираясь сюда, она не планировала ничего... ну, такого. Хотелось только побыть рядом с любимым парнем, не таясь и не оглядываясь. Чтобы можно было до одури целоваться в сумраке подступающей ночи на лавочке возле дома, не ожидая в любой момент услышать голоса родителей, отправившихся искать дочурку. Да и Сашка её не торопил, не настаивал на том, что им стоит стать ближе. Во всяком случае, именно это говорил Ириске один её воздыхатель.
   Планировать не планировала, но самый свой красивый комплект белья взяла, и от того было ещё более стеснительно.
   О том, откуда появляются дети, и что такое вообще секс, Лариса знала. Трудно не знать в шестнадцать-то лет. Книга "Энциклопедия для девочек", торжественно врученная родителями на одиннадцатилетие, и даже любовные романы, которые Лара тайком таскала с потайной полочки маминой библиотеки, ни в какое сравнение не шли с рассказами знакомых девчонок. В их классе была одна такая, с презрением и жалостью поглядывающая на Ларису, мол, у тебя парню двадцать один, а ещё ни-ни? Значит, ты его сексуально не привлекаешь, скоро бросит. В ответ на это Лара обозвала её шалавой, это услышала проходившая мимо завуч, потом выговор Ларисе, вызов родителей в школу... В общем, обсуждение чужой половой жизни ничего хорошего не принесло.
   И не спросишь же: "Саш, а ты планировал меня сегодня девственности лишать?"
   Сумерки становились всё гуще, а комары - наглее, потому на предложение идти в дом она с охотой согласилась. Незаданный вопрос так и жег язык, но даже в страшном сне Лара не могла представить, как озвучивает его. И ладно сгорать от смущения и тихой паники, когда он ответит утвердительно, а если нет?!
   Иришка ещё днем предупредила, что вечером пойдет к знакомым на шашлыки, звала и их с собой, но Сашка отказался, Лариса его поддержала - та компания ей не нравилась. Парни слишком уж наглые, вечно матерятся, к тому же постоянно курят, а у неё от сигаретного дыма сильно першило горло. Да и доказывай потом родителям, что сама ни-ни, если вся одежда провоняет. К тому же идти туда с Ирой при том, что Саша останется дома, ей и в голову бы не пришло. Потому они только помахали на прощание Иришке, которая, прихватив сухую одежду, вприпрыжку понеслась вниз по улице. Правда, возле брата, привлеченная его окликом, остановилась. Выслушала то, что он её вполголоса внушал, и хотя и кривилась и корчила рожицы, согласно кивнула перед тем, как скрыться за поворотом. А потом ещё на секунду высунулась из-за него и показала Ларке сжатые ладони, вроде как, я болею за тебя.
   - Чего тихая такая? - немного не доходя до калитки, едва заметной в зарослях девичьего винограда, он остановился, развернул Ларису к себе.
   Она только пожала плечами, не решаясь встретиться взглядом. Слишком уж серьезным был тон, она от волнения прошепчет чего-нибудь пискляво, будет ещё неудобнее.
   - Боишься?
   Сначала она гордо вскинулась, собираясь отрицать, но потом всё-таки кивнула, так и не рискнув поднять подбородок:
   - Да...
   - Дурочка, - Сашка засмеялся, но обнял так нежно, что прозвучало это совсем не обидно. - Хочешь, весь вечер будем играть в карты, а спать ляжешь у Ирки?
   - Нет! Наверное...
   Поцелуй был легким, совершенно ни к чему не обязывающим и таким сладким, что Лариса даже хотела обидеться, когда её осторожно отодвинули:
   - Пойдем в дом, у тебя руки ледяные. Буду отогревать тебя чаем.
   Хотя волнение немного отпустило, зато подняла голову иррациональная обида - значит, кроме чая, ему от неё ничего и не хочется?! Но замерзнуть в мокром купальнике действительно успела, потому не стала протестовать, не хватает только сопли подцепить.
   Чай был горячим и чуть горьким от трав, но согревал не он, а ладони, мягко поглаживающие спину. И губы, бережно, даже излишне осторожно касающиеся шеи сзади, чуть ниже линии роста волос. От этих касаний внутри что-то ёкало, сжималось, а щекам становилось жарко. В голове же чуть звенело, и мысли разбегались, только кровь в ушах шумела так, будто за окном накатывали морские волны. И не было никаких сил и желания отодвигаться, когда теплые пальцы стянули бретельки лифчика - того самого, особо красивого! - и такими же осторожными движениями легли на голую кожу, касаясь легко и до того недостаточно, что Лариса сама подалась вперед, крепко вжимаясь грудью в мужские ладони. И целовать начала сама, слепо ища его губы и не решаясь открыть глаза. Пусть в комнате было почти темно, но так было проще. И одновременно сложнее, ведь, не видя его, могла только ощущать. Потому вздрагивала всем телом от более смелых и откровенным ласк, но ничуть не протестовала и даже зашипела что-то ругательное, когда над ухом раздался хриплый шепот:
   - Уверена?
   Может, уверена до конца и не была, но отодвинуться сейчас точно не хотела.
   И ничего, что до ужаса стеснительно, в темноте же этого не видно.
   И ничего, что больно - в книгах это описывалось как-то совсем по- другому. Что вроде "незаметного укола мгновенно прошедшей боли". Ничего себе незаметный укол! Но и это ерунда, перетерпит, тем более что в темноте слез все равно не видно.
   А он как-то заметил, раз, надсадно дыша, целовал солёные щёки и шептал что-то на ухо. Лариса всё равно не понимала, что именно, но от нежности в его голосе и боль проходила, и хотелось улыбаться. И жадно ловить ртом его губы, чтобы попробовать этот шепот на вкус.
  
  
  
   2013 год
  
  
   Лариса и хотела бы отшатнуться, чтобы можно было сделать вид, будто ничего не произошло, но не смогла. Даже не потому, что Чернышов держал, хотя и это тоже - ладонь на пояснице прожигала сквозь хлопок платья не хуже утюга. И не из-за стоящего за спиной стола, лишавшему возможности отпрянуть.
   Она, как завороженная смотрела в глаза, чувствуя на чуть саднящих губах тот самый вкус. Казалось бы, глупость какая, столько лет прошло, но от этого ничего не менялось. И она сама, как ни старалась убедить себя в обратном, тоже не поменялась. Не получилось у Лары им переболеть, просто временная ремиссия, а теперь вот обострение...
   Стук в дверь прозвучал негромко, но так неожиданно, что они оба вздрогнули. Но рук Чернышов не отпустил, поэтому пришлось чуть оттолкнуть, упираясь ладонями ему в грудь. И откашляться, иначе по сиплому голосу стоящий за дверью уж точно догадается, что здесь происходит:
   - Да?
   - Лариса Николаевна, у вас всё в порядке? - входить Марина не стала. Да и дверь не распахнула, только приоткрыла на несколько сантиметров.
   - Да, всё хорошо.
   - Просто у вас тут было шумно... - Сгустившееся в приемной любопытство можно было чуть ли не руками потрогать.
   - Марина, всё прекрасно, спасибо за беспокойство.
   Лариса всё же сумела бочком прошмыгнуть к своему креслу, будто отгораживаясь от Сашки столом и судорожно попыталась поправить волосы. И как только умудрился за несколько секунд растрепать до такого состояния...
   - Лар, только давай не будем делать вид, что ничего не было.
   Той минуты, что копалась с прической, хватило на то, чтобы привести мысли в жалкое подобие порядка, но и то хлеб. Разве что так и не сошедший со щек яркий румянец портил весь эффект.
   - Саш, мы это уже обсуждали. И я согласилась, что поговорить надо, но, - она сделала витиеватый жест рукой, - потом.
   Судя по упрямо поджатым губам, ответ ему совершенно не понравился. Возразить же не успел, Мартышка не заморачивалась стуком в дверь, сразу её распахнув. Лариса мысленно вознесла хвалу, что в первый раз это была Марина, в силу опыта сообразившая, что резко врываться в кабинет начальства не следует.
   - Ну, что, мы едем? - она на секунду замолчала, с недоумением глядя то на явно смущенную крестную, то на дядь Сашу, даже не оглянувшегося на шум. - А что у вас тут было?
   - Марта, мы разговариваем, - голос у Чернышова был несколько прохладным. Настолько, что Лара даже едва заметно поежилась. - А врываться без стука вообще не вежливо. Будь добра, подожди ещё пару минут в приемной.
   Если у девочки и были возражения, озвучивать она их не стала, справедливо рассудив, что взрослые сами разберутся, а ей безопаснее пересидеть бурю с планшетом. Потом и дверь так же резко захлопнула, успев пискнуть:
   - Извините.
   - Зря ты с ней так, - помолчав, заметила Лариса, опускаясь в кресло.
   Сама того не зная, Мартышка сумела одним своим появлением разрядить обстановку. Во всяком случае, теперь Лара могла дышать полной грудью, а не судорожно хватать воздух.
   - Марта уже большая девочка, должна понимать, что это неправильно, - Чернышов тяжело вздохнул и с силой растер лицо. - Я отвезу её на танцы, ты до которого часа работаешь?
   Она пожала плечами, пытаясь вспомнить, что на сегодня запланировано. Расписание упорно не желало вспоминаться, да и рабочего настроя не было абсолютно. Хотелось всё бросить и... Дальше думать совершенно не хотелось, ну их, эти крамольные мысли! Одна радость - щеки и так до сих пор горят, больше смутиться вряд ли получится.
   - Не знаю. Обычно до семи, а так как пойдет...
   - Значит, без пятнадцати семь я жду тебя на парковке.
   Он не стал обходить, перегнувшись через стол и, как ещё совсем недавно, сжал пальцами её затылок, так что слова протеста у Ларисы так и не вырвались. Только и смогла, что с трудом сглотнуть и кивнуть. А потом и вовсе нахмуриться от разочарования, когда Сашка только едва-едва коснулся губ и отпустил, резво отодвигаясь. Стыдно сказать, чуть сама вслед не метнулась, разве что заторможенность от всего произошедшего и помешала.
  
  
  
  

Глава 22

  
  

"Ничего не понимаю! Или что-то случилось, или одно из двух!"

м/ф "Следствие ведут колобки", 1986 г.

  
  
  
  
   Так получилось, что дождаться Чернышова на работе не вышло.
   То ли на Ларису напало вдохновение, то ли на нервной почве обострилось чувство ответственности, но все запланированные дела успела закончить к началу шестого. Как ни странно, но тяжелее всего дался разговор по скайпу с Иришкой. Подруга, чуть хмурая, но все равно вполне спокойная, как смогла, успокоила Лару, заверив, что ничего страшного, пусть Марта побудет немного с отцом:
   - Правильно Сашка говорит, это со мной Валерка козлит, а дочку любит. Да и мне так спокойнее. - Заметив, как подруга недоуменно вытаращилась, торопливо добавила. - А то я свою деточку не знаю... Она и меня порой до белого каления доводит, а вы с Саньком люди менее подготовленные. Получается, что вы мне такой подарок сделали, а в ответ я вас своим ребенком нагрузила.
   - Ох, и дура же ты, Ирка, - Лариса только покачала головой.
   - Ну, какая есть. Как Костик?
   О том, что Авдеев в больнице, Иришка знала, а вот о подозрениях в адрес брата и подруги - нет, потому следовало быть осторожной.
   - Уже лучше, но врачи перестраховываются, решили ещё пару дней в палате интенсивной терапии подержать.
   - А ты к нему ходила? - Судя по лукавому выражению лица, вопрос был задан не просто так, а с умыслом.
   - Ходила, но к нему меня не пустили, с этим строго, - Ларисе пришла в голову одна идея, которую вот прямо сейчас хотелось начать осуществлять, потому она принялась вслепую шарить ногой под столом, ища туфли. - А что?
   - Сходи ещё раз, и сделай это так, чтобы Сашка точно знал, пусть немного поревнует.
   - Ириш... - Лара страдальчески закатила глаза.
   - Ты не "Иришкай", а слушай, что говорит умудренная опытом женщина. Мне Марта про вас всё рассказала, так что про совместную ночевку знаю. И вообще, попортил девку - женись!
   Сказано это было так серьезно, что через пару секунд хохотали обе.
   - Иди уже Собор Святого Семейства осматривай, женщина, - отсмеявшись, посоветовала Лариса. - А мне по делам пора.
   Послав воздушный поцелуй и дождавшись такого же в ответ, Лариса захлопнула крышку ноутбука, быстро собрала вещи и бумаги и выскочила в приемную.
   Там, практически сросшись головами, как сиамские близнецы, о чем-то шушукались, наклонившись над столом, Марина и Мишка. Подозрительность, только растравленная последними событиями, заставила Лару мгновенно насторожиться, но заметив, что сотрудники, не обращая внимания на появившееся начальство, остервенело тычут пальцами в поэтажный план коттеджа, она расслабилась. Битва "бобра с ослом" в лице дизайнера с его полетом мысли и сметчика, знающего, в какую сумму надо уложиться, была делом привычным, потому настраивала на лирический лад. Это руководство может удрать раньше времени, а наемные сотрудники люди подневольные, сказано сидеть в офисе до семи, придется сидеть. Но это она так думала, у самих сотрудников были другие планы:
   - Ой, Лариса Николаевна, вы уже всё? - встрепенулась Марина, так рьяно свернув бумаги, что чуть не прищемила нос Мишке, который, наклонившись пониже, что-то там рассматривал.
   - Да, в офисе на сегодня работу уже закончила. Есть какие-то вопросы?
   Временная секретарша чуть зарделась и кивнула:
   - Можно я уйду чуть пораньше? - о том, куда она собирается, можно и не спрашивать, судя по выражению отчаянной решимости на лице, будет штурмовать приемный покой нейрохирургии.
   И хотя ещё совсем недавно Лариса собиралась несколько в иную сторону, предложила:
   - Если хватит пяти минут на сборы, я тебя даже отвезу.
   Была у неё одна просьба, которую озвучивать при всё ещё пасущимся в приемной Мишке она не хотела. А в том, что Марина согласится на доставку, почти не сомневалась - вечерний час-пик уже начался, а БСМП на окраине спального района, так что маршрутку придется брать штурмом.
   - Ой, спасибо большое, я быстро, - схватив объемную косметичку, раба любви унеслась по коридору в сторону туалета, не иначе как собираясь сразить Костю своим цветущим видом.
   - Миш, вы с гостиной и кухней закончили? - Объект она сразу узнала и кивнула на листы ватмана, так поспешно отодвинутые Мариной, в которые сметчик снова зарылся.
   - Гостиную обсчитали, а с кухней пока затык, - Мишка хмурил лоб, впившись взглядом в покрытую тонкими разнокалиберными линиями бумагу. - Они хотят её поставить чуть ли не противоположном от ванной конце дома.
   - Как, на противоположном конце? - Лариса присоединилась к рассматриванию плана. - Вроде, уже давно определились, где какие помещения.
   - А вот так, - он развел руками. - Позвонил сегодня заказчик и заявил, что им так захотелось. Теперь вот надо придумать, как это сделать, то ли лежак кидать, то ли обводку делать. Если вспомнить, что в подвале прямо под ней хозяева хотели сделать бильярдную...
   Лариса представила, как свежую стяжку придется долбить, чтобы проложить канализационные трубы, и передернулась:
   - Считай первоначальную версию, попробую убедить заказчика, что перенос кухни это полная лажа. Кстати, что привезти Алине? Я хотела к ней заехать.
   Мишка бросил на начальство подозрительный взгляд, но только пожал плечами:
   - Главное, цветы не везите, она сейчас на запахи реагирует... бурно. А так у неё всё есть, кормят в больнице на удивление сносно.
   Лариса с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Мужики... Можно подумать, она потащит помощнице кастрюлю борща и лоток котлет. Ладно, наберет по паре-тройке разных фруктов, это беспроигрышный вариант.
   - Вы когда к ней планируете?
   - Пока не знаю, наверное, завтра. - Вот тут она соврала, потому что ехать собиралась сразу после того, как переговорит с Мариной. Но, на всякий случай, планы решила не раскрывать. - А что?
   - Да нет, ничего, - он отмахнулся и утратил интерес к Ларисе. - Пойду ещё поработаю, как раз должен успеть.
   Уже в дверях он почти столкнулся с чуть запыхавшейся Маринкой, подкрашенной и аккуратно причесанной.
   - Я готова, - с выражением нетерпеливого ожидания в глазах она замерла напротив Лары.
   - Ну, поехали, если готова.
   По городу пришлось попетлять, чтобы объехать особо проблемные зоны, так что Лариса смогла обдумать свою просьбу, так сказать, всесторонне. И отказаться от неё.
   Если Костя в сознании, пусть и не готов к даче показаний, можно попросить уточнить кое-какие моменты. Особенно по части цыган и непонятных договоров. Но передавать устно через Марину она не рискнет, вариант с мобильником отпадает сразу хотя бы потому, что сегодня уже пыталась дозвониться - аппарат был отключен. Оставалась лишь записка. Но тут тоже засада - во-первых, в неё может сунуться кто-то особо любопытный, а предавать их внутренние проблемы гласности отчаянно не хотелось. Во-вторых, хоть от черепно-мозговой травмы Ларису пока Бог миловал, то сотрясение у неё когда-то давно было. Несмотря на прошедшие годы, про то, как первое время дрожит и плывет перед глазами, она прекрасно помнила. Да и как он ей ответит - тоже в эпистолярном жанре, что ли?
   Потому спросила не то, что изначально планировала:
   - Марин, тебя же к нему в палату пустят?
   - Да, должны, - помощница отвлеклась от зеркальца, в которое пристально смотрела, проверяя, не размазалась ли помада.
   - Можно попрошу тебя кое-что у него спросить? - Лара даже с избыточным усердием смотрела в боковые зеркала, перестраиваясь.
   Марина немного помолчала и со вздохом ответила:
   - Он не видел нападавшего.
   Вот теперь внимание полностью переключилось на пассажирку.
   - Ты откуда знаешь?
   - Я была у него вчера, пустили ненадолго, но Костя успел рассказать, что того, кто ударил, не видел. Он как раз пытался понять, почему у него отрубился мобильник, прохаживался по кабинету. Услышал шаги, потом открылась дверь, он спросил: "Ларис, это ты?", а потом темнота.
   - То есть, тот, кто вошел, даже ничего не сказал, а сразу ударил? - Лариса нахмурилась, вперив взгляд в горящий красным светофор.
   - Да. Во всяком случае, так он запомнил.
   На несколько минут они обе замолчали, и уже перед самым въездом на территорию БСМП Лара все-таки сказала:
   - Марин, это была не я. У меня в машине аккумулятор сдох в районе Юго-Западного кладбища, пришлось попросить Чернышова, чтобы он меня оттуда забрал. В то время, когда на Костю напали, мы с ним вообще были в другом районе города, думаю, по уличным камерам это несложно отследить.
   - Да я знаю, - она тяжело вздохнула, наблюдая за проезжающей мимо машиной "Скорой". - И Костя тоже знает, что вы не могли это сделать, но следователь сказал, что, пока не прояснятся некоторые моменты, вас в палату не пустят. Кстати, о том, что я вам сейчас рассказала, тоже просил молчать, поэтому не выдавайте меня, хорошо?
   - Да, конечно. Спасибо, что рассказала, - Лариса благодарно улыбнулась, поздравив себя с тем, что не стала через Марину пытаться прояснить мутную ситуацию с арендой и несовершеннолетней роженицей. Если уж она так легко передала информацию, не предназначавшуюся для её, Ларисиных, ушей, то в обратную сторону процесс тоже проблем бы не вызвал. Тем более что в установлении того, кто покушался на возлюбленного, Марина заинтересована едва ли не больше всех остальных.
   Высадив помощницу у неприветливых серых дверей, весь вид которых как бы намекал, что посетителям тут не особо рады, Лара направилась ко второй болящей. В обратную сторону поток продвигался не в пример легче, закончивший рабочий день народ стремился из центра по домам, потому возле забора, огораживающего третью городскую больницу, притормозила ровно в шесть часов, даже остановка возле мини-рынка отняла от силы минут пять. И только сейчас вспомнила, что Сашка обещал встретить её возле работы, но позвонить и предупредить не успела - первым, кого она увидела, пытаясь одновременно вытащить телефон и не рассыпать яблоки, был Щукин.
   Следователь целеустремленно чесал по дорожке прямой наводкой к ней, из чего Лара сделала вывод, что он её заметил раньше.
   - Добрый вечер. Не ожидал вас тут встретить, - он перехватил из её рук опасно накренившийся пакет.
   - Здравствуйте, - Лариса кивнула, благодаря за помощь. - Да вот, решила навестить сотрудницу.
   Очень хотелось спросить, что здесь нужно ему, но сдержалась - в конце концов, это невежливо.
   - Вот и я навещал Алину Сергеевну.
   Цель визита он не озвучил, но она и так была ясна - взять показания.
   - Что ж, спасибо за помощь, всего доброго - Лариса поудобнее перехватила пакет с дарами природы и, не оглядываясь, поспешила к видневшемуся чуть поодаль зданию. В отличие от больницы скорой медицинской помощи, тут такого комфортного подъезда к самым дверям не было, приходилось чесать собственными ножками через больничный парк.
   Палату Алины она нашла довольно быстро, повезло встретить отзывчивую медсестричку, которая подробно объяснила, как пройти в платное отделение. Но заходить сразу Лариса не стала, остановившись перед дверью - верхняя часть была застекленной, и через неё всё происходящее в палате было хорошо видно, потому и не стала сразу стучать, на пару мгновений замерла, глядя, как сидящий возле Алины Мишка осторожно помогает жене приподняться на кровати. В этом жесте было что-то настолько нежное и пронзительное, что Лариса не сразу нашла в себе силы испортить этот момент. И все же, тяжело вздохнув, тихонько поскреблась в дверь.
   Из палаты посетителя было видно ничуть не хуже, потому Алина с улыбкой на чуть зеленоватом лице, замахала рукой, приглашая пройти во временные апартаменты.
   - Привет, - Лара затопталась на пороге, не зная, куда пристроить пакет с фруктами. - Не помешала?
   - Нет, что вы! - Если Алина излучала неподдельную радость, то Мишка чуть нахмурился, видимо, припомнив, что посетить их Лариса собиралась только завтра. Указывать на то, что сотрудник явно сбежал с работы, стоило начальству выйти за порог, она не стала, лишь понадеялась, что смету он всё-таки закончил. - Присаживайтесь.
   Задерживаться здесь надолго Лара не планировала, но и убегать вот так сразу тоже было невежливо, пришлось вручить Мише пакет, а самой пристроиться на краешек стула. К счастью, будущий отец проявил завидное понимание и, буркнув, что пойдет мыть фрукты, из палаты испарился.
   - Как ты?
   - Да нормально всё, - Алина отмахнулась. - Первые пару дней сильно тошнило, а сейчас уже лучше. Наверное, ещё сутки-другие тут побуду, и выйду на работу, а то одичаю здесь. Я так понимаю, вы что-то по работе хотели уточнить?
   Вопросы у Ларисы действительно были, потому следующие четверть часа посвятили выяснению всяких мелочей делопроизводства. Мишка, вернувшийся с отмытой добычей, не стал мешать, приткнувшись в углу с ноутбуком. Стоит надеяться, догрызал несчастную, всеми заброшенную смету.
   Пока общались, Лариса мельком осмотрела палату. А уютненько, почти по-домашнему - небольшая квадратная комната с двумя кроватями и тумбочкой между ними, стол с парой стульев, плоский телевизор под потолком, даже цветы на окнах стоят. Правда, как эти цветы сочетаются с требованиями эпидрежима, не совсем понятно. Неприметная дверца в углу, скорее всего, в индивидуальный санузел. Наверное, Мишка убегал мыть фрукты на больничную кухню, чтобы не мешать дамам сплетничать, иначе с чего игнорировать личную раковину, непонятно.
   Даже стало интересно, сколько стоит пребывание в такой палате за сутки, платили у них по меркам родного города вполне прилично, но всё же...
   Разговор плавно сошел на нет, и Лариса поспешила откланяться, всё больше тяготясь ролью ищейки, норовящей сунуть нос в каждую дыру. Но роль подозреваемой, а то и арестантки прельщала куда меньше, потому пришлось терпеть моральный дискомфорт.
   Помахав на прощание Алине, она позволила Мише проводить себя до выхода из отделения, хотя и не без скрытого недовольства - очень хотелось глянуть, где находятся запасный и пожарный выходы, но не делать же это при нём. Ага, а если поинтересуется, куда её черти понесли, так и сказать - проверяю, не мог ли ты тихой сапой сбегать на работу, контузить Авдеева, а потом так же мышью вернуться назад.
   Лариса уже выходила из приемной, когда кто-то ухватил за локоть и шустро уволок за угол, заставив почувствовать себя Мухой-Цокотухой. Хорошо хоть повернул к себе почти сразу, так что до заикания Лара перепугаться не успела, так только, коленки затряслись.
   - Ты что тут делаешь?! - в свистящем шепоте она и сама с трудом узнала собственный голос.
   - А ты? Мы где договорились встретиться? - Чернышов был суров лицом, как монумент павшим освободителям города на площади Победы. И тепла в глазах примерно столько же.
   - Ладно, какая теперь разница. - Долю вины Лариса за собой чувствовала, потому поторопилась сменить тему. - Ты проверял, мог ли Миша отсюда незаметно уйти?
   - Проверял, - поняв, что раскаяния не дождаться и всё ещё не выпуская из ладони её локоть, Чернышов направился к выходу с территории больничного комплекса.
   - И как?
   Он только пожал плечами:
   - Никак. А если серьезно, я твою машину ещё на проспекте Труда увидел, ехал сюда буквально на твоем бампере, только на последнем светофоре отстал, не стал нарушать, на мигающий проскакивать. Неужели не заметила?
   Как можно не заметить довольно массивный внедорожник, практически наступающий на пятки, ему было категорически не понятно. Но судя то тому, как Лариса удивленно посмотрела, действительно не видела. Да уж, с такой наблюдательностью только в расследование играть...
   - Честно говоря, я думала немного о другом, - только оказавшись за воротами, Лара потянула руку, показывая, что пора бы и отпустить. - Марту Валере передал?
   - Да, отвез ещё полтора часа назад. Звала нас завтра в гости.
   Желания бывать в квартире подруги в отсутствие этой самой подруги, зато под взглядом её мудака мужа не было абсолютно. Да и вообще не особо радужное настроение стало ещё хуже. Чтобы окончательно не впасть в уныние, Лара резко сменила тему:
   - Ты знаешь, что Костя не видел нападавшего?
   Сашка, который как раз пытался аккуратно подтолкнуть её к машине, резко остановился:
   - С чего ты взяла?
   - Марина вчера у него была, пересказала их разговор под обещание честного слова никому её не выдавать, так что ты особо не распространяйся. Он сказал, что того, кто вошел в офис, не видел, копался в телефоне, стоя спиной к двери. Спросил, я это или нет, вместо ответа его ударили.
   Александр подождал пару секунд, но на этом история закончилась, в подтверждение чего Лариса развела руками, мол, ничего не знаю, такой вот короткий и грустный рассказ.
   - Негусто.
   - Почем купила, за то и продаю... А следователь, который твой друг, ничего такого не говорил? - вспомнив, как ещё полчаса назад пересеклась здесь со Щукиным, Лара инстинктивно втянула голову в плечи и покосилась по сторонам. Никого подозрительного в пределах видимости не было, а рядом и вовсе прогуливались только старушка с таксой на поводке.
   - Он мне не друг, а знакомый. И нет, не говорил. Есть вариант, что он и сам этого не знал, когда мы сегодня встречались, он у Авдеева ещё не был, - Чернышову надоело стоять посреди тротуара, потому попытался повторно настойчиво пригласить к своей машине. Лариса продолжала упираться. - Поехали ужинать.
   Лара подозрительно оглянулась, пытаясь понять - это приглашение на свидание или проявление здорового мужского аппетита? Поскольку с таким выражением лица, как сейчас у Сашки, на свидания не ходят, склонилась ко второму варианту, причем, с долей разочарования. Ладно, в конце концов, она и сама после работы голодная, вот только желания стоять вторую смену у плиты не было совершенно.
   - Куда?
   - Не знаю. В какое-нибудь приличное место, ты тут рядом такое знаешь? - То, что Чернышов не ждет от неё подвига на ниве домашнего хозяйства, это приятно, вот только с куда бОльшим удовольствием она бы приехала домой и вытянула уставшие ножки... О чём уже почти сообщила, когда Сашка добавил. - А я тебе расскажу одну занимательную историю про местных ромалэ.
   После такого предложения все мечты о родной квартире и прохладном душе перестали манить своей сладостью, всё-таки женское любопытство страшная штука.
   - Ладно, едем, только я на своей. Давай всё в ту же "Мельбу", ты уже знаешь, где это.
   Александр протестовать не стал, причем, по обоим пунктам - и кафе его в прошлый раз не разочаровало, и, увы, Ларисина машина бэт-мобилем не была и дороги до дома не знала. Потому только предупредил, что поедет первым и попросил по дороге не потеряться. В ответ на что получил лишь забавную рожицу, которую Лара скорчила ему в спину, забыв, что в отражении чуть тонированного бокового стекла её прекрасно видно.
   Несмотря на чудный летний вечер, народу в кафе оказалось немного, видимо, для студентов оно было все же дороговато, а более обеспеченные посетители всё ещё трудились.
   - Ну, давай, что там за цыганские байки? - Лариса едва дождалась, когда их проводят за столик и примут заказ. Посадили их в дальнем зале, перегороженном декоративными решетками и с притененными окнами, потому складывалось впечатление, что на улице уже темнеет.
   Чернышов с трудом сдержал смешок, глядя на плещущееся в серых глазах нетерпение. Она сейчас намного больше напоминала ту смешливую девчонку, чем рассудительную бизнес-леди.
   - Может, давай сначала поедим?
   - История такая страшная, что может отбить аппетит?
   - Да нет... Ладно, слушай, - он чуть наклонился и понизил голос. - Про то, чем приторговывают в цыганском поселке, знаешь? - Не дожидаясь ответа на откровенно риторический вопрос, продолжил. - Так вот, старший сын нашей Русалки в этом деле завязан, ещё по малолетству отсидел несколько лет в колонии за распространение. Когда вышел, рвал алую рубаху на груди, что больше ни-ни, но знающие люди утверждают, будто врет и семейный бизнес продолжает.
   - Семейный? - Лара тоже придвинулась, зачарованно глядя на Сашку.
   - Да, покойный отец тоже не укроп с петрушкой на участке выращивал, но его на горячем не ловили. - Он на несколько секунд замолчал, ожидая, пока мимо их столика пройдет держащаяся за руки парочка. - Кстати, есть мнение, что дом сгорел не сам собой, а с чьей-то помощью.
   - Думаешь, это было спланированное убийство? - она чуть поежилась. Захватывающая история обрастала совсем не веселыми подробностями, это не сводку криминальных новостей по телевизору смотреть, когда жертвы где-то далеко. А тут и наркоторговля, и убийство, и девочка-роженица... От того, насколько всё это рядом, брала легкая оторопь.
   - Да ну, вряд ли. Скорее, просто в назидание дом подожгли, но получилось так, как получилось.
   - Ладно, это понятно. А что дальше с этим старшим сыном? - Лариса откинулась на спинку стула, давая официантке возможность нормально сервировать стол. И хотя принесенный салат выглядел вполне аппетитно, к вилке не потянулась, снова сосредоточив внимание на Чернышове.
   - А дальше два года назад в областном управлении по незаконному обороту наркотиков сменилось руководство. Новый начальник решил крутануть гайки, вроде как, до него тут и не чесались, а теперь пришел настоящий хозяин. В общем, прижали тогда многих, в том числе и у цыган. Но Русалку с семейством не тронули.
   - Может, просто успели скинуть товар?
   - Может. Но тогда получается, что их успели предупредить. Или не предупредить, но помогли экстренно перепрятать.
   - Тогда платить должны не им, а они, - Лара упрямо покачала головой, пытаясь уловить хоть какую-то взаимосвязь между липовой арендой, уведенными со счета в Питере деньгами, покушением на Костика и наркоторговлей. - Хотя бы из благодарности.
   - Наивная ты... Благодарность дело хорошее, но кто же откажется немного пощипать, если есть возможность?
   - И при чем тут мы? Торчков среди сотрудников у нас точно нет, мы раз в год обязательно гоняем всех на диспансеризацию, анализы на наркотики в перечне тоже есть. Ещё ни одного положительного не было.
   Сашка замолчал, Лариса тоже не спешила озвучивать мысли, так что минут десять царила умиротворенная тишина, нарушаемая только позвякиванием столовых приборов по тарелкам.
   - Саш, думай, как хочешь, но это бред. Я не верю в то, что Костя связался бы с малолеткой. И уж точно не поверю, что он как-то связан с наркотиками. Ты его не знаешь, поэтому предполагать можешь всё, что угодно. А я с Авдеевым знакома лет десять. В конце концов, три года я была его женой, так вот, он таким заниматься не будет.
   - Нимб жмет?
   - Нет. Просто я знаю, что ты в такое не полезешь. Моральные ограничители сработают. Так же и с Костей. Ты не подумай, я ему лишней святости не приписываю, да, бывает, что нарушаем закон хотя бы потому, что в нашей стране заниматься частным бизнесом и ни разу ничего не нарушить невозможно даже в теории. Но одно дело платить "серую" зарплату или не все объекты официально проводить, и совсем другое - торговать дурью. Как бы, несоизмеримые это величины.
   В нарушение всех норм этикета Лариса поставила локти на стол и оперлась подбородком на переплетенные пальцы. Есть уже не хотелось, а мысль о заказанном десерте и вовсе вызывала отторжение, но и желания покидать уютный полумрак зала не появилось. Да и просто приятно было смотреть на сидящего напротив Чернышова. Свет падал слева, отчего и без того резковатые черты лица стали почти незнакомым. Может, так оно и есть - она же воспринимает его, как того Сашку из юности, пусть возмужавшего и немного изменившегося, но своего, родного. А кто знает, насколько он поменялся за эти годы... И она видит не реального человека, а проекцию своих мыслей и ожиданий, упуская что-то очень важное.
   Лара прищурилась, внимательно вглядываясь в его глаза. Александр приподнял бровь, без слов спрашивая, всё ли в порядке. Она с легкой улыбкой качнула головой и мысленно себя обругала. Вот до чего доводит общая атмосфера настороженности, уже готова каждого встречного подозревать во всех грехах.
   Чтобы не погрузиться ещё глубже в собственную паранойю, Лариса поторопилась спросить:
   - А те, кого подозревают в краже денег, они как-то вообще связаны с нашим городом? Может, у кого-то родня здесь или учился в местном ВУЗе?
   Судя по чуть напрягшейся челюсти, вопрос его не порадовал, хотя Лара и не поняла, что в нём такого неприятного.
   - Нет. На первый взгляд, никаких контактов, поэтому и приходится пытаться распутать вслепую.
   - А если прижать как следует? - сторонницей силовых мер она никогда не была, но и нервы-то тоже не железные.
   - Какая ты сегодня кровожадная, - Сашка широко улыбнулся и снова стал собой, утратив всякие черты того незнакомца, в которого Лариса так пристально всматривалась ещё минуту назад. - К сожалению, нельзя. Есть там один человечек, к которому такие меры неприменимы.
   - И что нам теперь остается?
   - Ждать, пока Авдеев окончательно придет в себя и даст официальные показания. В зависимости от этого станет ясно, предъявят нам с тобой обвинения или будут копать втихую. А до тех пор не делаем резких движений, Макс сейчас пытается узнать, нельзя ли как-нибудь "случайно" пересечься с Лялей.
   - А это ещё кто?!
   - Это малолетняя мать неизвестно чьего сына.
   Всё та же улыбчивая, но неразговорчивая официантка убрала тарелки и принесла кофе.
   - Думаешь, она нам всё-всё про свою личную жизнь расскажет? - скепсис в голосе Ларисы был откровенным до оскорбительности. - Не говоря уже о том, что она несовершеннолетняя, потому задавать какие-либо вопросы можно только в присутствии законного представителя.
   - Чего ты буквоедствуешь? - Чернышов посмотрел с такой укоризной, что в Ларе проснулся призрак совести. - Можно подумать, мы с неё показания для прокуратуры снимать будем, а то и вовсе силой сведения выбивать.
   - Ты меня прямо утешил...
  
  
  
  

Глава 23

"Пороть ремнем не педагогично. Ремень это аксессуар одежды, а не инструмент воспитания. Пороть надо розгами!"

из интернета

  
  
  
  
   Несмотря на все заверения, будто прекрасно доедет сама, Чернышов настоял, что он проводит Ларису до дома. И, заметив определенные колебания, с усмешкой добавил, что на кофе набиваться не станет, отчего Лара почувствовала себя дурой вдвойне. Но согласилась.
   Припарковавшись, помахала ему рукой, показывая жестами, что как только поднимется в квартиру, отзвонит, и бодро забежала в подъезд. Но уже между первым и вторым этажом остановилась на лестнице, пытаясь вытащить из сумки вибрирующий телефон. Как назло, тот упорно не давался в руки, затерявшись среди бумаг.
   И даже когда вытащила и открыла смс-ку, не сразу поняла, что это вообще такое:
  
   "Переведи деньги"
  
   Абонент оказался неопределим - чтоб его, этот АнтиАОН! - поэтому Лариса несколько секунд просто таращилась на экран мобильника.
   А вот потом до неё дошло...
   Черт-черт-черт!
   Нет, ну, вот как так быстро этот некто узнал, что она разорвала договор аренды? И вообще, с чего взял, что деньги не будут переведены, может, это глюк банка, всё пришло бы завтра?
   Лариса продолжала стоять на лестнице, подняв одну ногу, да и так и замерев, как цапля. Теперь бы ещё понять, что делать... Бежать к Сашке? Или к ноутбуку и перечислять? Или сначала подумать, а потом сделать?
   - Ты почему не звонишь? - Голос Чернышова раздался так близко, что Лара с перепугу взвизгнула и чуть не рухнула, таки опустив поднятую ногу и промазав мимо ступеньки. К чести Сашки, поймал он и саму Ларису, успев ухватить её за локоть, и вылетевший из ладони телефон. И даже хотел было его вернуть, но зацепился взглядом за вновь засветившийся экран с лаконичным посланием. - Это что такое?
   Лара, которая ещё минуту назад была готова хоть пешком бежать за его машиной, как-то резко перехотела объяснять суть происходящего. Потому что сейчас полноценно осознала, какую глупость совершила. Да, она была в своем праве, но надо было если не посоветоваться, то хотя бы предупредить. Вот и замялась, пытаясь подобрать слова:
   - Это... Ну...
   - Лар, кто и за что требует у тебя деньги? - для придания весомости и без того суровому тону он даже чуть тряхнул её руку.
   - Я сегодня разорвала договор липовой аренды и распорядилась, чтобы на тот счет ничего не перечисляли! - выпалив это, она почему-то зажмурилась. Одно дело понимать самой, что натворила, и совсем другое, услышать оценку событий от Сашки.
   Оказалось, с закрытыми глазами стоять ещё страшнее, потому, помявшись с минуту, она все-таки глянула на него. И поняла сразу две вещи. Во-первых, лучше бы не смотрела, нервы были бы целее. Во-вторых, Чернышов явно хотел её обнять. Двумя руками. За шею.
   - Ключи.
   - В смысле?
   - Ключи. От квартиры. - Голос, выдававший отрывистые команды был таким спокойным, что просто оторопь брала. Зато он на корню лишал малейшей способности к сопротивлению, и Лариса молча вытащила связку из сумки и вручила её Сашке. - За мной.
   Поднимаясь след в след за Чернышовым и понимая, что она сейчас взглядом протрет дыру на его рубашке, Лара начала догадываться, что двигало крысами, которые, может, и не хотели, но шли за человеком с дудочкой. Кто ж их спрашивал...
   Щелкнули замки, едва слышно скрипнула дверь, открывая темный провал в прихожую, и Лариса чуть замешкалась на пороге, но тут же мысленно встряхнулась. Ничего он ей не сделает, ну, поорет немного, и то вряд ли.
   Поэтому удивилась, когда Чернышов, всё так же молча ухватил её под руку и, протащив в гостиную, довольно бесцеремонно устроил в кресло.
   - А теперь четко и по пунктам расскажи, что и как ты сделала, - Сашка остановился прямо напротив, а потом ещё и руками на подлокотники оперся, отчего Лара всё-таки поежилась и откинулась на спинку кресла.
   - Не нужно на меня морально давить.
   Очень хотелось проверить, не задрался ли подол юбки, но отвести взгляд от его явно злых глаз не получалось. Может, и к лучшему, говорят, если уж уставился в глаза хищнику, первым этот контакт разрывать нельзя - кинется и загрызет.
   - Я тебя сейчас не только морально, но и физически давить начну, если немедленно не объяснишь, зачем ты это сделала! - Как у него получалось негромко, но очень показательно рычать, она не поняла, но впечатлилась до глубины души. Потому даже не возмутилась, а принялась торопливо рассказывать:
   - Мне показалось, что это хорошая идея. Ты же сам говорил, что нужно спровоцировать, а потом посмотреть, кто и как прореагирует. Утром я дала распоряжение бухгалтеру заморозить выплаты по договору аренды, после обеда отправила заказным письмом акт о расторжении этого договора. А сейчас мне пришла эта смс-ка...
   В конце её голос понизился до шепота, не в последнюю очередь из-за того, что Сашка нагнулся ещё ниже, почти вжав Ларису в кресло. И говорил он тихо-тихо, но от этого было даже страшнее:
   - Ты ведь понимаешь - преступник теперь знает, что ты в курсе схемы? Не просто случайно наткнулась на договор и заинтересовалась, в этом случае ты бы дождалась, когда Авдеев снова станет дееспособным, посоветовалась и только после этого предприняла бы какие-то меры. Мало ли, может, он таким способом как-то от налогов уходил. Что спровоцировала, это молодец, это умница, видишь, и результат сразу получила, - издевательские нотки в голосе стали совсем уж очевидны. - А дальше что? Ларис, ты соображаешь, что вот прямо сейчас ты в очень уязвимом положении? Леха с плеча рубить не будет, но если появятся намеки, что не без твоей помощи Авдеев сейчас отдыхает в больничке, он быстренько тебя закроет. А суд поддержит ходатайство, и сидеть тебе в СИЗО месяца два, и это в лучшем случае! Ты понимаешь, что письмо никак не могло уже прийти по адресу, а значит, кто-то из твоих сотрудников сливает информацию? А мы, мало того, что не в курсе, кто это, так теперь ещё будем вынуждены постоянно дергаться, пытаясь понять, как и когда нас подставят!
   У Ларисы горели не только щеки, но и уши. И вообще было мучительно стыдно за то, что даже половины озвученного ей в голову не пришло. Нет, про причастность кого-то из офиса к происходящему, она размышляла, но не в таком ключе. Как-то всё это виделось в более светлых красках, а теперь, после его слов, отчаянно захотелось покаяться, а то и просто разреветься. Тем более, что слезы были уже близко, Лара не привыкла, чтобы ей вот так, четко и по пунктам расписывала её же собственное скудоумие. Пусть и вполне заслуженно.
   Чернышов резко оттолкнулся руками, и кресло с противным скрежетом отъехало назад, отчего сидевшая в нём Лара только ещё больше скукожилась и обиженно засопела. Но говорить пока не решалась, догадываясь, что не всё он ещё высказал, а прерывать изволившего гневаться мужчину не стоит. В самом деле, пусть проорется, а дальше видно будет.
   - Ладно, тебе захотелось поиграть в самую умную, бывает. Но почему мне ничего не сказала? Ты понимаешь, что вместо этой смс-ки тебя в подъезде поджидать могли?!
   - Я хотела... - Лара внезапно разозлилась, поняв, что вместо уверенной речи невнятно и виновато блеет. - Ты сам постоянно что-то утаиваешь, и я не знаю, насколько могу тебе доверять! Я даю тебе рыться в моих документах, копаться в делах фирмы и при этом понятия не имею, что тебе тут на самом деле нужно! Я даже не уверена, что эта якобы кража это не способ отмывания денег. Да, я дура, потому что ни черта в этом не разбираюсь! Ну, не умею я ни схемы ухода от налогов придумывать, ни что-то в этом духе, да мне даже бухгалтерия темным лесом кажется. Дом с нуля рассчитаю и нарисую, а это не умею! Поэтому и доверяла тому, кто разбирается в таком лучше, чем я... - под конец она всё-таки шмыгнула носом и совершенно по-детски, отрывистым движением руки, смахнула слезы, навернувшиеся на глаза. Для полноты картины осталось только сопли рукавом утереть.
   Если начало речи он слушал спокойно - во всяком случае, со спины это выглядело именно так - то к концу резко повернулся и шагнул к Ларисе, отчего она инстинктивно отпрянула.
   - Ну, давай, изобрази мне тут ещё и ужас. Я тебя когда-нибудь хоть пальцем тронул? Чего дергаешься тогда? - судя по взгляду, это был тот редкий момент, когда Чернышов задумался о том, действительно ли физические наказания такое зло? Чисто в теории это выглядело весьма заманчиво, пусть на практике, тем более на Ларисе, применять никогда и не собирался. Но можно же помечтать, а?
   - Ты смотришь так, что мне уже страшно, - честно призналась Лара, но его правоту признала. В этом плане она Сашку никогда не опасалась.
   - Тебе и должно быть страшно, - он резко подошел и, отбросив назад её рассыпавшиеся по плечам волосы, плотно обхватил Ларисино лицо ладонями. - Я тебе уже сказал, зачем приехал, повторять не буду. Что ты себе по этому поводу напридумывала, мне примерно понятно, так вот - забудь. Даже если бы оказалось, что ты и сама в это дерьмо умудрилась влезть, я бы тебя отмазал. И если ещё раз что-то такое услышу, по заднице всё-таки надаю, поняла?
   Лариса медленно, будто завороженная, кивнула. Реветь расхотелось, зато адреналин, ещё секунду назад бушевавший в крови, резко ударил в голову, иначе с чего бы ей было сказать:
   - Сашка...
   - Что?
   - Я тебя сейчас поцелую. - Прозвучало это с оттенком угрозы.
   Чернышов молчал, и молчание это было неоднозначным. В том, что отговаривать он её не станет, Лара была уверена. Чай, не малолетка, первый раз обнимающаяся с понравившимся мальчиком, да и про благотворное влияние небольшого скандала на сексуальную жизнь знала. Но и инициативы не проявлял, это уже настораживало. Поэтому, собравшись с духом, будто предстояло прыгнуть с обрыва в реку, зажмурилась и потянулась к его рту.
   Осторожное первое касание, едва-едва прижаться и тут же на миллиметр отпрянуть, впитывая ощущение теплых гладких губ. И ещё раз, чуть смелее и дольше, но всё так же легко, будто поглаживая и согревая своим дыханием. Кончиками пальцев проследить линию челюсти, цепляясь подушечками за отросшую щетину, ещё не заметную глазу, но уже колкую и шершавую, раздражающую чувствительные рецепторы настолько, что дыхание рефлекторно сбилось. Стало глубже и тяжелее, будто приходилось прилагать усилия, чтобы вытолкнуть воздух из легких. И сердце тут же зашлось в тревожном стаккато, быстром и гулком, отдающимся в ушах.
   Лариса сама не поняла, когда поднялась с кресла, на мгновение заметив только, что пришлось привстать на цыпочки. И ничуть об этом не жалела, потому что именно так оказалась прижата к Сашке всем телом, распластавшись на его груди. Его пульс так же суматошно колотился под её пальцами, обнимавшими за шею. И не менее тяжелое, чем у самой Лары, отрывистое дыхание опаляло губы. Хотя, наверное, горели они не от него, а от резких ласк его рта, горячих и будто терпких.
   Звон в ушах становился нестерпимым, надоедливым и раздражающим, и Лариса недовольно что-то проворчала по этому поводу, не отрываясь от Чернышова. Хотелось ластиться, как кошке, ещё ближе, чтобы окунуться в его тепло, тереться о голую кожу, может, даже оставляя на ней следы. Не из желания причинить боль, а от полноты ощущений, которые переполняли, захлестывали с головой, дурманя разум.
   И ладони, сминающие её платье, едва не до боли сжимающие талию, никак не помогали и не унимали этой отчаянной нужды быть ещё ближе. Как и поцелуи, казалось, оставляющие следы на шее, будто тонкую кожу прижгли каленым металлом, навсегда оставив тавро.
   Не сразу, но до Ларисы дошло, что этот звон имеет всё-таки стороннее происхождение. И если минуту назад звонил и вибрировал Сашкин телефон, то теперь проснулся уже её собственный, просто свой рингтон узнала не сразу, да и ну его к черту! Однако тот, кто сейчас пытался им с Чернышовым дозвониться, был упорным и явно не желал мириться с игнорированием.
   - Да ответь уже, - просипела Лариса, с трудом оторвавшись от его губ. Но отодвинуться сил не было, так и повисла, цепляясь за Сашкины плечи и судорожно дыша ему в шею. - Иначе не отстанут...
   Судя по приглушенному то ли рычанию, то ли сдавленному ругательству, Чернышов был с ней согласен, потому, так и не отпустив Лару, другой рукой полез в карман джинсов. Мельком посмотрел на имя абонента, явно собираясь забросить телефон куда подальше, но всё же рявкнул:
   - Да!
   Лариса тихонько хмыкнула - если бы ей ответили таким тоном, не только трубку бы бросила, но и сам телефон отключила. От греха подальше.
   - Щукин получил постановление на обыск ваших с Наумовой машин, сейчас они едут к тебе домой. Вы там?
   Не то, чтобы у его смартфона был очень громкий динамик, но не расслышать, когда практически прижимаешься ухом к телефону с другой стороны, почти невозможно. Потому Лариса, в первые мгновения не осознавшая, о чем вообще говорит Максим, вдруг застыла, словно заледенела. И по спине потянуло холодом, как от потока кондиционированного воздуха. Это вмешательство обычной жизни в их пусть неидеальный, но все же интимный вечер оказалось таким внезапным и тревожным, что мгновенно напугало.
   Чернышов тоже будто закаменел, даже стало немного больно от того, насколько сильно сжались его пальцы на теле Лары.
   - Всё понял, спасибо. - Он перевел взгляд на побледневшее лицо Ларисы. - К машине. Быстро!
   Она не смогла бы наверняка сказать, закрыла ли вообще квартиру или бросила дверь распахнутой настежь. Почти кубарем слетела по ступенькам, хорошо хоть догадалась сунуть ноги в мокасины, а не напялить только недавно снятые туфли. В голове было удивительно пусто и звонко, да, тревожно, а когда увидела выражение Сашкиных глаз, то и вовсе перепугалась, но всё равно сразу не осознала, что происходит.
   Ну, следователь получил разрешение переворошить их с Чернышовым машины. Неприятно, если честно, но куда деваться, к тому же это не блажь Щукина, а производственная необходимость. Но что-то в поведении Саши было такое, отчего не решилась задать этот вопрос, молча следуя за ним во двор.
   Его внедорожник был припаркован рядом с её яркой малолитражкой, отчего любимая Ларисина машинка выглядела моськой на фоне слона. Ещё окончательно не стемнело, но смеркаться уже начало, и фонарь над подъездной дверью не столько освещал путь, сколько приманивал мошек, вьющихся возле него плотным облаком. Двор был практически пуст, разве что из приоткрытой двери одного из гаражей доносились мужские голоса и пьяненький смех.
   - Внимательно посмотри, что в твоей внутри необычного, - Чернышов снял "Порш" с сигнализации и открыл багажник.
   - Что смотреть? - Лариса беспрекословно выполнила его распоряжение, но всё ещё не поняла, к чему такая спешка.
   - Ищи то, чего здесь не должно быть, - сам он быстрыми, но лишенными суеты движениями проверил багажник своего авто и подошел к Ларе, чуть отодвигая её. - Ключи от машины я не терял, и они постоянно при мне, незаметно вытащить не получилось бы, так что ищем у тебя.
   Лариса очумело обвела взглядом содержимое багажника.
   Запаска, ящик с инструментами - на кой черт она его вообще возит, если совершенно не разбирается в устройстве автомобиля, сама не знала, но папин наказ соблюдала свято. Контейнер со щеткой для снега, автошампунем и салфеткой для полировки стекол. Домкрат. Сумка со спортивной формой, которую забыла вытащить после визита в спортзал. Пакет со сменной обувью - мало ли что может случиться на объекте, лучше быть готовой к неожиданностям.
   Вроде, и всё...
   - Почему ты думаешь, что кто-то мог что-то подбросить? - она открыла сумку и быстро переворошила, ничего лишнего и неучтенного не нашла. - Да и потом, что можно подбросить? Орудие преступления ведь осталось в его кабинете....
   - Потому что постановление выписано именно на машины, а не на квартиры и не на офис, - Чернышов вытащил ящик, там лежали только ключи и расходка вроде предохранителей и свечей. - Хотя обычно в первую очередь проверяют их. Насчет того, что можно подбросить, вопрос хороший, но и вариантов масса. Что-то такое, что свидетельствует о вашей взаимной неприязни, например. Ты оставляла в офисе ключи от машины без присмотра?
   Лара пожала плечами:
   - Они обычно лежат в сумке, так что да. Не буду же я даже в офисе носить её постоянно с собой, дверь, когда я на работе, и на минуту отбежала, на ключ не закрываю...
   - А надо бы. Кто видел письмо, которое ты направила цыганам?
   - Я. Марина. В принципе, и всё, все остальные были на своих рабочих местах. Что тебя тревожит?
   - То, что Щукин не позвонил мне и не сказал, что сейчас подъедет, значит, у него есть повод подозревать нас с тобой не опосредованно, а уже более конкретно. Это что такое?
   Небольшой темно-серый пакет с логотипом известного сетевого магазина косметики и парфюмерии лежал в узком пространстве между обшивкой багажника и запаской, заткнутый так, что при беглом взгляде был совершенно не заметен.
   - Не знаю... - Лариса потянулась за ним, но Чернышов тут же перехватил её ладонь.
   - Куда ты голыми руками лезешь?! Не хватало только отпечатки на нём оставить.
   Александр вытащил из контейнера салфетку и, обернув её пальцы, вытащил пакет. Он был совсем небольшим и казался пустым, но, заглянув в него, Лара увидела что-то светлое, смятое в неаккуратный комок.
   - Что это за ерунда? - она склонилась ниже и нахмурилась, пытаясь понять, что лежит в пакете.
   Чернышов же пристально смотрел вперед, туда, где через приподнявшуюся панель багажника и лобовое стекло, можно было рассмотреть въезд во двор, перегороженный воротами.
   - Ларис, обойди меня и встань возле водительской двери моей машины, - он смял пакет в руке. - Только быстро и не задавая вопросы. На ворота не смотри.
   Вот вопросов у неё была масса, и всё же без возражений сделала так, как он просил. Но глянуть, что Сашка там увидел, хотелось практически нестерпимо.
   Чернышов, удостоверившись, что Щукину, как раз выходящему из служебного авто в паре сотен метров от них, не видна задняя дверь внедорожника, приоткрыл её так, чтобы образовалась небольшая щель, и бросил находку на коврик. Что там было на перчатках, спрятанных в пакете, он не знал, но интуиция подсказывала, что ничего хорошего.
   Макс ответил сразу, будто ждал его звонка:
   - Что у вас?
   - Пока не уверен, но скорее всего меня сегодня закроют. Большая просьба - присмотри за Ларисой, подробности она тебе расскажет. - Он оборвал звонок, параллельно почти бесшумно закрыв дверь, и повернулся так, чтобы со стороны его лица было не рассмотреть. Салфетка полетела во всё ещё открытый багажник. - Лар, теперь слушай внимательно. Мы приехали полчаса назад, ты забыла в машине спортивную сумку, за ней и спустились. Ни о каком пакете ты не знаешь, в глаза его не видела и о чем идет речь, вообще не представляешь. В наш со следователем разговор не лезь, меня выгородить не пытайся, - заметив, что она пытается что-то сказать, положил пальцы на её губы, обрывая ещё невысказанные возражения. - Сейчас мы поменяемся телефонами, найдешь в моих контактах Тимофея, это адвокат, скажи, чтобы завтра вылетал первым рейсом. Всё, больше ничего не делаешь, сидишь тихо под присмотром Макса. И не переживай, я выкручусь.
   Даже если бы Лариса знала, что в такой ситуации сказать, всё равно не успела бы - следователь был уже совсем рядом, потому только и смогла, что торопливо сунуть Сашке свой телефон и судорожно сжать в ладони его мобильник. Происходящее казалось дурным сном, когда знаешь, что спишь, но проснуться всё никак не получается.
   - Добрый вечер, Александр Александрович, Лариса Николаевна, - Щукин выглядел уставшим, но разговаривал вполне доброжелательно. - Хорошо, что вы оба здесь, ознакомьтесь, пожалуйста. - На протянутую бумагу она посмотрела и даже внимательно прочитала, но всё равно ничего из неё не вынесла. - Если вы хотите в чем-то признаться, или у вас есть сведения, а так же предметы, имеющие важность для следствия, я внимательно вас слушаю. Как вы, наверное, знаете, содействие следствию существенно смягчает наказание.
   Лара только пожала плечами, Чернышов был более многословен:
   - Нет, нам по данному вопросу сказать нечего.
   Следователь кивнул, явно ожидая подобного ответа, и попросил отойти от автомобилей. А так же воздержаться от разговоров, иначе придется развести их в разные стороны. Понятых нашли удивительно быстро, бабульку, кормившую местных кошек, Лариса знала и даже едва слышно с ней поздоровалась, а вот хмурого небритого парня, на свою беду как раз приехавшего с работы и перехваченного прямо на парковке, видела первый раз.
   Пара молодых людей в обычной одежде без каких-либо опознавательных знаков быстро и со знанием дела начала осмотр автомобилей. Причем, начали с машины Ларисы. Было неприятно смотреть, как кто-то роется в её вещах, и всё же возразить даже не пыталась. Только передернулась и, прижавшись спиной к Чернышову, прикрыла глаза. Если бы не молчаливая поддержка Сашки, наверное, у неё бы уже началась истерика, а так только коленки дрожали, да время от времени начинали постукивать зубы.
   Естественно, пакет нашли и тут же задали вопрос, что это такое и откуда оно взялось.
   - Понятия не имею, вижу первый раз, - Чернышов, напоследок сжав Ларисино запястье, чуть оттолкнул её и подошел ближе к своему авто. Щукин, стоявший там же, только досадливо качнул головой, да и во взгляде почудилась обида:
   - Уважаемые понятые, обратите внимание, в салоне автомобиля обнаружен пакет, в котором находятся перчатки со следами красной жидкости. Александр Александрович, вы можете объяснить, как этот предмет попал в вашу машину?
   - Нет.
   Ни волнения, ни каких-то других эмоций на его лице не было совершенно, и Ларе он сейчас, как никогда, напомнил того мужчину, которого она встретила почти два месяца назад в своем офисе. Доброжелательное безразличие.
   - Ваш ответ ясен.
   После обнаружения пакета обыск шел уже без азарта, будто по привычке, потому и закончился минут через десять. Составление протокола, подписи понятых...
   - Лариса Николаевна, к вам вопросов нет, можете пока быть свободны, а вот вам, Александр Александрович, придется проехать с нами.
   - Хорошо, - он спокойно кивнул. - Надеюсь, наручники вы на меня надевать не будете?
   - Если вы не собираетесь оказывать сопротивление, нет, - Щукин неодобрительно поджал губы и посмотрел на знакомого с укоризной, мол, нашел время паясничать.
   - Тогда я готов.
   В сторону Ларисы Чернышов даже не посмотрел. Протянул ключи от внедорожника одному из тех "обычных парней" и направился к седану, на котором приехал Щукин.
   На то, чтобы рассесться по машинам, ушло не больше минуты, и Лара внезапно осознала, что осталась одна. Ну, разве что старушка с пакетами кошачьего корма крутилась неподалеку, с любопытством поглядывая на соседку, которая сползла по боку своего автомобиля, пачкая светлое платье, кусала губы и со слезами смотрела на выезд со двора.
  
  
  
  

Глава 24

"Ну шо, подобьем бабки"

т/с "Ликвидация", 2008г.

  
  
  
  
   Долго предаваться рефлексии Лариса не стала. От того, что зальет парковку слезами и соплями, Сашке легче точно не станет. Потому, закрыв машину, поспешила домой. Даже на навязчивые попытки любознательной старушки, попытавшейся разузнать, для какого фильма их только что снимали, не обратила внимания.
   Как ни странно, квартира была закрыта, наверное, порой её руки гораздо эффективнее мозгов - не соображала же совершенно, когда выбегала, а машинально заперла...
   Смартфон Чернышова оказался без пароля, за что Лара вознесла дополнительную хвалу, потому что уточнить этот момент не удосужилась, да и не до того было. Педантично разнесенные номера, среди которых не было ни "Не брать!", ни "Не брать вообще совсем никогда!", чем грешила сама Лариса, только имена и фамилии, максимум с каким-нибудь дополнением вроде "механик" или "цветы". К счастью, Тимофей в списке абонентов оказался вообще один.
   Вместо гудков заиграла легкая блюзовая композиция, оборвавшаяся приятным мужским голосом:
   - Да, слушаю.
   - Добрый день, - она мельком посмотрела на окно, за которым уже стемнело. - То есть, вечер.
   Пауза, потом тот же голос, не утративший приятности, но ставший чуть более прохладным, уточнил:
   - Вы звоните с телефона моего друга, с ним всё в порядке?
   - Нет. - Лариса села прямо на пол кухни, устало привалившись спиной к двери. - Его арестовали.
   - Тааак... А вы, наверное, Лариса?
   - Да.
   - Приятно познакомиться, меня зовут Тимофей, - теперь в нем появилась задушевность и тот самый ласковый тон, за которым следует предложение примерить смирительную рубашку. - Я правильно понимаю, что он попросил позвонить мне?
   - Да, Саша просил передать, чтобы вы вылетали ближайшим рейсом.
   - Ага, с этим разобрались, - у него раздался легкий шум, похожий на быстрое нажатие клавиш. - Я сейчас забронирую билет, а вы пока в общих чертах объясните, что произошло.
   Это спокойствие, с которым неведомый Тимофей воспринял новость, Ларису сначала возмутило, но тут же стало стыдно за собственные мысли - человек же старается помочь, вон, сразу кинулся билеты искать...
   - Его арестовали сегодня, минут двадцать назад.
   - Тогда уже немного легче, потому что это не арест, а задержание.
   Для Лары разница между одним и другим казалась совершенно не значительной, и уточнять, в чем принципиальное отличие, она не стала.
   - В его машине нашли какой-то пакет с перчатками, испачканными кровью. - Пусть напрямую следователь этого не говорил, подстраховываясь - вдруг в них кто-то вишню на варенье давил - но не понять, на что он намекает, было крайне сложно. - Следователь забрал Александра с собой. Перед этим мы обменялись телефонами, он попросил, чтобы я сразу позвонила вам.
   - Вы всё правильно сделали, рейс у меня в половине второго ночи, так что уже к утру буду в вашем городе. Это хорошо, что задержали его вечером, значит, выбирать меру пресечения будут уже завтра, я как раз успею прилететь. Вам угрожает опасность, или нужна какая-то помощь?
   - Нет...
   - Хорошо, тогда завтра мы с вами всё детально обговорим.
   Он вежливо попрощался и положил трубку, а Лара ещё несколько минут сидела, прижимая телефон ко лбу. Странный разговор и адвокат этот тоже странный, но сейчас Ларису будто отпустило. Наверное, Тимофей не только юрист хороший, но и психолог неплохой, если после одного только довольно короткого общения она смогла худо-бедно, но успокоиться.
   Вспомнив, что так и не переоделась после работы, сменила утратившее приличный вид платье на домашний костюм и задумалась. Сашка сказал, чтобы она сидела дома и ждала Максима, но когда приедет Лихачев и приедет ли вообще, было пока непонятно. Как и неясно, стоит ли переводить деньги, затребованные по смс.
   Звонок в дверь прозвучал несколько неожиданно, заставив Ларису вздрогнуть. Было предчувствие, что после сегодняшнего вечера она вообще начнет дергаться от любых громких звуков.
   - Кто?
   - Это Макс, открывай.
   Нет, глазок в её двери был, да и фигура имела определенное сходство с Лихачевым, но стоял он так, что лампочка была за спиной, поэтому верить безоговорочно Лара не торопилась.
   Хотя и умылась после уличных слёз, но Макс, глянув на бледное лицо с покрасневшими глазами и припухшим носом, только протянул:
   - Ууу... Чего ты раскисла? Ну, задержали, с каждым случается, а ревешь, как будто ему уже срок по особо тяжкой шьют.
   - И вам добрый вечер, - чуть ворчливо отозвалась Лариса и одобрительно проследила за тем, как гость разулся, а не поперся в квартиру прямо в обуви.
   - Давай на "ты", тебе сейчас предстоит мне чуть ли не исповедоваться, - Лихачев, похоже, был натурой абсолютно не склонной к расшаркиваниям и ложной скромности, потому сразу прошел на уже знакомую кухню. И хотя некоторая беспардонность Лару царапнула, она не могла не признать, что его обаяние плохого парня работает даже в её случае.
   Максим же устроился за столом и внимательно смотрел на Ларису. Та сначала чуть смутилась, но потом, вспомнив, что вообще-то она в собственном доме, так же прямо уставилась на гостя. Заметив это, Лихачев хмыкнул:
   - Я так понимаю, Санькиному юристу ты уже позвонила? Кто приедет-то?
   - Какой-то Тимофей.
   - Тимка? - вот тут он явно обрадовался. Неужели адвокат настолько хорош? - Надо же, быстро чертенок вырос, уже целым адвокатом стал.
   Уж лучше бы не добавлял...
   Лариса хоть и не сразу, но припомнила, что она же гостеприимная хозяйка:
   - Ужинать будешь?
   - Можно подумать, я к тебе только пожрать приезжаю. Садись давай и рассказывай, что у вас сейчас было.
   Второй раз что-то пересказывать это не первый, потому получилось кратко и по существу.
   - Значит, говоришь, перчатки в крови... - Макс не стал обременять хозяйку и сам включил чайник, благо размер кухни позволял дотянуться, не вставая, куда угодно. - Что, следак так и сказал "в крови"?
   - Он сказал "со следами красной жидкости". А это принципиально? - чашки она все-таки достала и даже забросила по чайному пакетику, но сил изображать этикетные па и дальше уже не было.
   - Нет, это я так, просто уточняю, - Лихачев откинулся на спинку стула и уставился на Лару такими глазами, что ей стало не по себе. Она и видела-то Макса один раз, но впечатление великовозрастного дитяти сложилось мгновенно. А сейчас через маску вечного клоуна проступило непривычно жесткое выражение. Да и цепкий взгляд был серьезным и холодным, будто его глазами смотрел кто-то совершенно другой. И от этого стало крайне неуютно. - Те перчатки же у тебя в машине были? Учти, спрашиваю не для общего развития.
   Она немного помолчала, потом все-таки ответила:
   - Да. Они были спрятаны в багажнике, причем, так, что я не сразу заметила. Я одного не пойму, как смогли так быстро подбросить? Я же письмо днем только отправила...
   Лихачев пару секунд смотрел совершенно непонимающим взглядом, потом хлопнул ладонями по столу, отчего подпрыгнули и чашки, и Лариса:
   - Мы так до утра ничего путного не надумаем, давай-ка, Лариса свет Николаевна, начнем с самого начала. Когда и с чего закрутилось-то?
   Рассказывать абсолютно всё ей не хотелось, но вместе с тем понимала - если в такой ситуации Чернышов позвонил Максу, значит, он ему доверяет. Сама она сейчас наличием рядом такого друга похвастать, увы, не могла.
   - Началось всё с того, что Саша приехал сюда по делу. Его работодатель захотел разобраться, куда уходят деньги со счета. Цепочка вывела на нас...
   Рассказ со всеми уточнениями и отступлениями занял полтора часа, за которые Лара успела выпить две чашки чая, охрипнуть и окончательно запутаться в происходящем. Хотя, вроде как, должно было быть с точностью до наоборот. Лихачев же спрашивал едва ли не с пулеметной скоростью и что-то помечал на выпрошенном у Ларисы листе.
   - Знаешь, вот, вроде, и складно всё, но по итогу такая херня выходит... - Макс подпер подбородок ладонью, как бабуся из финальных титров советских сказок.
   - В смысле? - просипела Лара, пытаясь хоть одним глазом заглянуть в его записи.
   - Да в прямом. Было бы из-за чего огород городить... Сумма-то в глобальном масштабе плюнуть и растереть, а интриг столько, как будто золото конкистадоров сперли. Тут и покушение на убийство, и малолетняя цыганка с приплодом, и перчатки эти, будь они неладны, ни к одному месту не лепятся!
   В понимании Ларисы они как раз хорошо лепились к Сашкиному задержанию:
   - А они тебе чем не угодили?
   - Откуда они взялись?
   - Подкинули, - Лара непонимающе посмотрела на визави, заранее страдая, что сейчас по пятому разу придется отвечать на одни и те же вопросы.
   - Да это понятно, что подкинули, кстати, сделали это не сегодня, я сейчас о другом...
   - Как не сегодня?!
   - А вот так. Я тебе даже точно скажу, когда и где это было, но чуть попозже, вот представь, пошла ты убивать Авдеева. Чего кривишься и головой крутишь, я ж говорю - представь. Так вот, подкралась ты, значит, к нему, по башке отоварила, причем, заметь, не молоток с собой принесла, а пресс-папье со стола схватила и жахнула. Дальше что бы ты сделала?
   - Наверное, проверила, жив он или нет.
   - Вооот! - он наставительно поднял палец вверх. - Именно. А если жив, то добавила бы ещё, чтоб наверняка. Но это теория, потому что на самом деле, тот, кто его ударил, убивать не собирался. Ну, или собирался, но тогда он полный дебил, и его бы уже давно поймали. Ударили первым подвернувшимся предметом это первое, значит, преступник изначально не готовился. Не стали добивать, это второе.
   - Может, понадеялся, что он сам к утру умрет? - чай в горло уже не лез, и Лара всерьез рассматривала вариант с коньяком. Останавливало то, что Лихачев вроде как "свой", но пить наедине с малознакомым мужчиной экстрим ещё тот.
   - Скажи ещё, что у него рентгеновское зрение... Кстати, медиков среди фигурантов нет? Тогда тем более. И получается, что пришел человек по какой-то надобности к Авдееву, тот его чем-то довел до греха, в общем, шваркнули его по темечку и бежать. Так?
   - Да. И что?
   - А перчатки когда и откуда взялись?! И почему потом никуда не делись? Сомневаюсь, что нападавший от сентиментальности не стал их выкидывать, ментовские сериалы народ любит, так что про улики слышали.
   В таком разрезе этот вопрос Лара не рассматривала и теперь задумалась - а действительно, если это было неумышленно, то зачем было идти в офис в перчатках? Воровать? Так у них ничего не пропало хотя бы потому, что искали (если вообще искали) не там. Но вошедший был в курсе и системы безопасности, и даже ключ от лестницы имел, да и на местности прекрасно ориентировался...
   - Вообще-то пачка перчаток стоит в приемной в открытом шкафу.
   - Зачем?
   - Чтобы не отмываться после заправки картриджа. У нас специальный принтер, который распечатывает вплоть до ватмановского листа, к нему очень дорогая расходка, поэтому заправляем сами. А чтобы не пачкаться, сразу перчатки рядом поставили.
   - У вас там прямо всё с заботой о ближнем, - он укоризненно покачал головой. - Небось, камеры с заднего двора так и не установили? Вот-вот, страна непуганных идиотов... А было бы очень кстати, и не надо гадать, кто эта падла. Посмотрели бы, кто тебе пакетик подкинул, пока генератор в машину в пятницу грузили, и все дела.
   Лара, все-таки потянувшаяся к уже пустой чашке, замерла с протянутой рукой, как памятник побирушке.
   - С чего ты взял, что подкинули именно тогда?
   - А когда ещё? Машину ты ставишь со стороны главного входа, её хорошо видно с проходной. Какие ни лопухи у вас охранники, но и на парковку посматривают, и по мониторам время от времени взглядом ведут, так что внаглую лезть белым днем никто не стал бы. Здесь тоже не вариант, у вас на въезде камера висит, причем, висит так, что её даже слепой заметит. Да и бдительных бабок с пуделями никто не отменял, а они лучше любой камеры срисуют портрет за три секунды, палиться же наш доброжелатель явно не хочет.
   - А если где-нибудь в городе? Я же не только на работе и дома бываю...
   - Для этого у тебя чуть ли не круглосуточно на хвосте висеть надо, для обычного человека это физически невозможно, а для профессионала работают больно уж грязно. Так что поверь бывшему менту, пакетик тебе сунули у вас же возле офиса. Кто этот генератор грузил-то?
   - По именам не знаю, на заднем дворе несколько складов, наш в том числе. Постоянного работника мы не держим, обычно функцию кладовщика выполняет водитель, когда не в рейсе, в тот день его не было. Но рядом всё время крутятся соседские работники, если нужна помощь, они никогда не отказываются.
   - Ты в это время от машины отходила? - Лихачев хрустнул шеей и вообще с видимым наслаждением потянулся всем телом.
   - Отходила, но буквально на тридцать шагов - забежала в склад, сделала отметку, что генератор взяла я. Меня и не было-то не больше минуты.
   - Ну, знаешь ли, при большом желании за минуту ребенка сделать можно, не то что палево кому-то на карман кинуть. Рядом кто-нибудь из ваших крутился?
   - Там постоянно кто-нибудь крутится - полгода назад в здании поставили новую противопожарную сигнализацию, она оказалась очень чувствительной, так что в туалетах теперь не покуришь, бегают на задний двор.
   Судя по мгновенному оживлению, Макс хотел было проявить профессиональный интерес, но не стал - ничего сверх того, что только что рассказала, Лара всё равно не знала.
   - Хреново... Следаку стукнули через электронку. Пришло ему анонимное письмо, что так, мол, и так, гражданка Наумова в сговоре с гражданином Чернышовым из личной неприязни решили устранить гражданина Авдеева. Но что-то там у вас не срослось, жертва выжила, а вот улики преступной деятельности следует поискать в машинах вышеупомянутых личностей. Щукин в это не особо поверил, но раз сигнал был, проверить обязан. Сообщение ему ещё часов в пять прилетело, пока дали добро и подписали постановление, пока он добрых молодцев нашел, пока узнал, где вы вообще, так до вечера и провозились. Так что твоё сегодняшнее письмо в табор вряд ли вообще имеет какое-то отношение к появлению перчаток.
   - Но почему тогда этот е-мейл отправили именно сегодня?! - отчаяние всё-таки прорвалось в её голосе тонкой и, признаться честно, довольно противной ноткой.
   - А вот это вопрос вопросов. Чем-то вы его спровоцировали, раз ждал несколько дней перед тем, как стукнуть следователю. Кстати, время уже к полуночи, так что собирай барахло на ночь и завтрашний день, и поехали, - Лихачев пружинисто поднялся и с откровенным намеком посмотрел на мгновенно насторожившуюся Ларису.
   - Куда?
   - В гостиницу. Сашка прав, что попросил глаз с тебя не спускать, подставить-то не его хотели. Ко мне ты точно ехать не согласишься. - Лара тут же отчаянно закрутила головой. - Вот именно. Да и у себя тоже вряд ли оставишь, а спать на лестничной площадке у твоей двери уже я не согласен. Так что поехали в какой-нибудь дом колхозника, переночуем там, а утром уже будем детально разбираться, кто тебя хотел на некоторое время нейтрализовать.
   С его доводами Лариса согласилась - она действительно подумывала, как бы потактичнее намекнуть, что с малознакомыми мужчинами наедине в одной квартире не остается. Это было тем труднее, что оберегал её Макс не по собственному почину, а по горячей просьбе друга. Конечно, можно было встать в позу и заявить, что прекрасно переночует сама, и вообще её дом это её крепость, но события сегодняшнего дня существенно поубавили желания поступить по-своему любой ценой.
   Прихватив смену белья, одежду на завтра, косметичку и прочие необходимые любой женщине вещи, Лара оперативно упаковала это всё в сумку.
   - А почему ты сказал, что меня хотели нейтрализовать на некоторое время? - она проверила, не оставила ли включенным что-то из того, что следовало держать отключенным, и выжидательно уставилась на Лихачева, который как раз закончил обуваться.
   - Я вообще не уверен, что кровь на перчатках будет принадлежать Авдееву. Но пока это выяснилось бы, пока бумажки подписали... Да и потом, даже без них ты подозреваемая номер один, и раз уж пошла такая масть, что попала в СИЗО, так зачем же отпускать? А ну как пришлось бы через несколько дней снова туда же определять, а это лишние телодвижения. Закон сохранения энергии в действии.
   - Ясно... - она пару секунд потопталась на пороге, решая, всё ли нужное взяла, но тянуть время и дальше было уже форменным свинством - и сама устала зверски, да и судя по лицу Максима, он тоже энергией уже не фонтанировал.
   Собственная машина теперь вызвала не лучшие воспоминания, потому Лара беспрекословно проследовала к Лихачевскому "Ленд Круизеру", скорее похожему на сарай на колесах, чем на средство передвижения. Внутри автомобиль оказался даже больше, чем виделся снаружи, так что можно было и отель не искать, а заночевать прямо тут. Естественно, вслух она это не озвучила, отстраненно глядя на свою "божью коровку", сиротливо стоящую на привычном месте.
   - Если там действительно окажется чья-то чужая кровь, не Авдеева, его же завтра отпустят, да?
   Макс отвлекся от изучения ассортимента близлежащих гостиниц со страниц своего смартфона и на секунду замялся:
   - Да как посмотреть... Вообще, его и с ними-то должны или под домашний посадить, или вообще под подписку - прямых улик-то нет, да ещё и это анонимное письмо... Скажем так, следователь тоже не дурак, прекрасно понимает, что это значит, но есть определенный алгоритм действий в подобных ситуаций. Минус в том, что у Саньки питерская прописка, судья может решить, что он свинтит к себе домой, и ищи его потом.
   - Если проблема только в прописке, я ему хоть прямо завтра местную сделаю.
   На это он не ответил, разве что плечами пожал, и вырулил в сторону центра.
   Улицы были почти пустыми, все-таки время позднее, а завтра рабочий день, только у дверей ночного клуба тусовался народ и то весьма немногочисленный. Снующие вокруг желтые машинки такси были похожи на деловитых муравьев, торопящихся растащить по салонам потенциальных жертв. Блики от музыкального фонтана в центральном сквере пробивались через листву, и казалось, что точно посреди города приземлилась летающая тарелка.
   - Приехали, - Лихачев заехал на небольшую, буквально на пять машин парковку, удивительно пустую для этого района.
   И гостиница была небольшой, вся в резных башенках, яркая и оттого похожая на пряничный домик, что доверия тоже не вызвало. Как и название "Фарфоровый заяц".
   - Что это такое вообще? - Лара вытаращилась на портье, выглядящего до того сногсшибательно, что захотелось развернуться и задать стрекача. Парень с ирокезом и сантиметровыми тоннелями в обоих ушах был одет в строгие брюки и рубашку с короткими рукавами, открывавшими вид на его персональную картинную галерею - казалось, на его теле нет ни единого участка кожи, не покрытого татуировками.
   - Какой-то бутик-отель... - голос Лихачева выдал, что не одну Ларису поразил местный персонал. - Я тут никогда не был, просто было указано, что у них есть свободные номера.
   - И почему меня это не удивляет? - пробормотала она это едва слышно, но судя по дрогнувшим губам, слух у её спутника был хорошим.
   О чем Макс разговаривал с татуированным, Лара не прислушивалась, рассматривая интерьер. Он поражал воображение общей несуразностью и патологической любовью к зайцам. Или кроликам, в сельском хозяйстве она была не сильна. Особенно поразила картина, висящая точно напротив стойки ресепшена - из зарослей одуванчиков торчала голова красноглазой ушастой твари с настолько упоротым взглядом, что портье уже не казался таким уж дивом. На его месте любой начал бы умом трогаться, если бы весь день смотрел на это адское создание.
   - Идем, нам на второй этаж.
   Лариса молча последовала за Лихачевым, стараясь как можно меньше смотреть по сторонам. И без того день был нервным, а местный интерьер намекал, что сходное звучание у "зайцев" и "заикания" не так уж случайно.
   Номер у них оказался с двумя спальнями и общей гостиной, по размеру больше похожей на прихожую в хрущевке. Развернуться здесь было практически негде, потому что всё свободное место занимал монструозного вида диван коричневой кожи, при одном взгляде на который у Ларисы почему-то начало подергивать верхнее веко на левом глазу.
   Но высказывать претензии она не спешила. Во-первых, судя по недовольному лицу Лихачева, он и сам не в восторге от отеля, но ведь старался же обеспечить её комфорт, а это всегда ценно. Во-вторых, физическая усталость накатывала волнами, и был шанс, что минут через десять она согласится не только на этот диван, но и на коврик в коридоре. Потому пожелала приятных снов и все же предупредила:
   - Максим, я запру дверь, если что - стучи. Или звони на Сашин телефон, он сейчас у меня.
   - Ладно, всё понял. Хотя и зря ты - я никогда не стану лезть между другом и его любимой женщиной. - Лариса только усмехнулась и чуть качнула головой. - Вот всё-таки дуры вы, бабы... Дам тебе информация к размышлению - я два раза был женат, но ни за первую жену, ни за вторую в тюрьму, только чтобы её выгородить, не пошел бы. Хотя, вроде как, и первую, и вторую любил. Спокойной ночи. И не надейся, ломиться к тебе в спальню не буду, так что до утра.
  
  
  
  

Глава 25

  
  

"Только массовые расстрелы спасут Родину!"

автор неизвестен

  
  
  
   Если утро и оказалось, согласно пословице, мудренее вечера, то не намного. Или же Лариса этого не заметила. Проснулась она в половине восьмого, когда Макс коротко стукнул в дверь:
   - Ты там жива?
   Обнадеживающее начало дня, да.
   - Жива...
   - И то хлеб. Собирайся, сейчас позавтракаем, потом отвезу на работу.
   Судя по звукам из гостиной, он почти сразу ушел, так что отвечать смысла не было. К тому же этот план саму Лару вполне устраивал. Разве что очень хотелось надеяться, что завтракать они будут в другом месте, а не здесь. А ну как креативные отельеры и тут придумали что-то с привкусом зайчатины...
   Пока собиралась, Лариса напомнила себе, что нужно будет сбросить деньги на счет Лихачева за это номер. Она не была оголтелой феминисткой, но оплачивать своё проживание предпочитала сама. Или же, если это делал мужчина, то близкий, которым Макс никак не являлся. Потому и не стала ночью спорить у ресепшена, кому карту доставать, в конце концов, это было бы не просто обидно, а в какой-то мере могло оскорбить его. Но и ощущать себя приживалкой тоже неприятно.
   Душ взбодрил, настроил на рабочий лад и помог сформулировать десяток-другой вопросов, которые и направила Максу, как только оказалась возле его машины. К счастью, он и сам был сыт по горло зайцами, потому в поисках завтрака предпочел отправиться в менее экзотическое место.
   - Не знаешь, Тимофей уже прилетел? - Лара дисциплинированно пристегнула ремень безопасности и повернулась к водителю.
   - Да, он в городе, сейчас как раз общается с Санькой. Меру пресечения должны определять сегодня часов в одиннадцать, так что успеют нормально поговорить.
   - Что-нибудь слышно по поводу этих перчаток? - она с трудом сдержалась, чтобы не начать ерзать от нетерпения.
   - А что про них должно быть слышно? - Лихачев на секунду отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на Ларису.
   - Ну, я имею в виду, чья там кровь?
   - Я тебя умоляю... - он даже глаза закатил от такой наивности. - У нас криминалистическая лаборатория завалена вещдоками, в том числе по реальным убийствам. И то следаки терпеливо ждут, пока им отчеты предоставят. А ты думаешь, что эксперты, как наскипидаренные, кинутся проверять материалы по побоям? Дня через три, и то зависит от того, кто там сейчас в отпуске, а кто ещё из запоя не вышел.
   Если у Ларисы и оставались какие-то романтические иллюзии по поводу трудной и опасной работы полиции, воспетой в знаменитой песне, теперь они развеялись окончательно.
   - Тогда на основании чего будет выдвигаться обвинение? По какому-то анонимному доносу?!
   - Вопрос хороший, сразу и не ответишь... - Макс заметил место прямо возле дверей кафе и, пока его не опередил кто-нибудь ушлый, свернул туда. - Я тебе уже говорил, что прямых улик нет. А если на пакете не окажется ваших отпечатков - а я так понял, что вы не настолько дурные, и незнакомые кульки голыми ручками не мацали - то и вовсе пшик, а не доказательства, но всё зависит от того, насколько настойчивым окажется следователь.
   - Но ведь вы же с ним служили вместе, Щукин хорошо знает Сашу, с чего ему быть настойчивым?
   - С того, что мы с ним вместе служили, а с Авдеевым он дружит, причем, давно и, да не покажется тебе это слово кощунственным, нежно. Ты вот знала, что твой бывший муж крестный отец дочки Щукина?
   - Нет.
   Честно говоря, она о религиозных взглядах Кости вообще имела весьма смутное представление.
   - То-то же. А, между прочим, мать этой девочки и, соответственно, жена следака приходится дочкой заместителю председателя нашего областного суда. Поэтому у Лехи карьерные перспективы ого-го какие, ходят слухи, что его пророчат в замы областного прокурора, когда тот через год на пенсию пойдет.
   Лара сначала немного запуталась в дочках и заместителях, но всё же логическую цепочку составила:
   - А разве это не запрещено?
   - Что именно? Жениться на дочках судей? Или на пригретое место садиться? - Макс помог ей выйти из машины. - Нет, не запрещено, потому что корыстный умысел женитьбы ещё доказать надо, а это сделать прямо вот ой, как непросто. Да и следователь Щукин неплохой, ему наш комитет чуть ли не дифирамбы поёт - молодой, старательный, принципиальный, прошел "горячую точку", а уж семья и вовсе всем на зависть! Зато запрещено пользоваться родством в личных и служебных целях, но это такой сложный предмет...
   - Который есть, но его вроде нет?
   - Вот-вот. Ладно, хватит болтать, пошли уже есть.
   На время завтрака они разговаривать прекратили, но так Ларисе даже лучше думалось. И думалось почему-то исключительно вокруг личности следователя. С одной стороны, его рвение понятно - друг пострадал. С другой, в качестве подозреваемых проходят его же, следователя, хорошие знакомые. И, как ни крути, получается, что лицо он очень даже заинтересованное.
   Свои размышления она озвучила Лихачеву, когда тот вез её на работу.
   - Раз он хорошо знаком и с потерпевшим, и с обвиняемым, нельзя потребовать, чтобы Щукина сменили?
   - Зачем? Пусть работает, служба у него такая. К тому же, если коллеги все-таки не врут, и следак он хороший, то на первого попавшегося подследственного кидаться не станет, попытается разобраться.
   - А если всё-таки станет? - перспективы, конечно, не то, чтобы совсем унылые, но и особым оптимизмом не радовали.
   - А если станет, то Тимофей тоже не зря свой хлеб ест, и попытается через эту самую заинтересованность следователя развалить дело. Выиграть можно разными способами. Или обвинение не сможет доказать, что подозреваемый виновен, или адвокат обвиняемого докажет, что следствие велось с грубыми нарушениями. И вообще, не забивай себе голову, Санька и без Тимофея сумеет вывернуться, как змея из-под вил. Ты мне лучше скажи, что со своими подчиненными делать будешь? По-любому кто-то из них тебе козни строит.
   Это была вторая печаль Ларисы, которая, в свете того, что до работы оставалось ехать минут пять, выходила на передний план.
   - Низводить и курощать.
   - Вот это правильно. Хочешь морально прессануть? - Макс с хитринкой покосился на Ларису, мол, а силы духа хватит-то?
   - Особо зверствовать не буду, но да, придется сегодня побыть образцовой салтычихой...
   Лихачев коротко хохотнул и вопросов больше не задавал, разве что, проводив до проходной, предупредил, чтобы без предупреждения никуда не срывалась, во вкус по части пыток не входила и вообще вела прилично. У Ларисы тут же возникло искушение ответить самым, что ни на есть неприличным жестом, правда, было оно мимолетным. Похоже, поведение Максима заразно, иначе с чего бы ей, вместо того, чтобы и дальше накручивать себя насчет сегодняшнего заседания и просто всей этой неприятной ситуации, захотелось впасть в детство?
   Большую часть своих сотрудников Лариса обнаружила в приемной в уже привычных позах - склонившись над столом, они жарким шепотом что-то обсуждали. И, глядя на вытянувшиеся лица, куда как с большей вероятностью готовились увидеть начальницу, как минимум, в арестантской робе и гремящую кандалами, но никак не в нынешнем виде.
   - Здравствуйте, Лариса... Николаевна, - чуть запинаясь, проблеяла Марина, почему-то сначала побледнев, а потом залившись краской до ушей. Миша тоже тихо поздоровался и начал предусмотрительно продвигаться к выходу. Татьяна Михайловна же лишь коротко кивнула и почему-то нахмурилась.
   - Всем доброе утро, - Лара окинула подчиненных пристальным взглядом, который те поняли без слов, тут же засобиравшись по рабочим местам. Помощнице тоже явно хотелось последовать их примеру, но покинуть приемную без распоряжения Ларисы она не могла, потому начала бестолково суетиться, перекладывая бумаги с места на место.
   - Будут какие-то распоряжения? - она все-таки отвлеклась от документов и подняла на руководство несчастные глаза.
   - Да, через десять минут жду в кабинете.
   Нагонять жути и дальше она не стала, скрывшись на своей территории. И даже поборола недостойный порыв прижаться ухом к двери. Хотя бы потому, что всё равно ничего бы не услышала - звукоизоляцию делали на совесть.
   До явления Марины Лариса успела проверить и личную, и корпоративную почту, радовавшую взор массовыми рассылками от поставщиков, среди которых постоянно терялись действительно важные сообщения, созвониться с рабочими бригадами, чтобы уточнить, всё ли у них в порядке, и вообще провела крайне продуктивные четверть часа. Потому что являться на лобное место помощница не спешила. Лара уже созрела для того, чтобы повторно вызвать её на ковер, когда дверь всё же приоткрылась.
   - Можно? - легкая дрожь в голосе выдавала откровенное желание услышать "нельзя".
   - Да.
   Ни душевности, ни радушия она не демонстрировала не из желания дополнительно запугать - к театральным жестам и самодурству Лара никогда не тяготела. Просто вспомнила, в каком отчаянии была вчера, когда Щукин увез Сашу. Как ни старалась убедить себя, что это всё ерунда, они найдут виновного, но иногда мелькала предательская мыслишка - а если нет? Что, если нападавшего так и не вычислят?
   - Марина, зайди, пожалуйста, и закрой дверь, у меня к тебе серьезный разговор, - Лара убрала телефон, на который постоянно косилась. Хоть и знала, что до одиннадцати ещё далеко, да и само заседание займет какое-то время, и результаты станут известны хорошо, если после обеда, но выпустить его из рук не решалась. Будто от того, насколько крепко будет сжимать мобильник Чернышова, что-то изменится. Но и на звонки не отвечала - смартфон за утро уже раз десять подавал признаки жизни. Во-первых, это просто неприлично, во-вторых, что она скажет? Александр Александрович сейчас в камере предварительного заключения, но как только его оттуда выпустят, он с вами сразу свяжется?
   Ох, черт, надо же родителям обязательно отзвонить! Если мама уже набирала, а Лариса не ответила и не перезвонила, вполне возможно, что они уже на полпути в город...
   - О чём вы хотели поговорить? - Марина, не ведающая о посторонних мыслях Ларисы, всё-таки набралась смелости пройти к столу и уселась напротив с видом прилежной школьницы - на краешек, руки сложены на коленях.
   - Кому ты рассказала о письме, которое я вчера просила тебя отправить?
   - Никому! - воскликнула она с таким жаром и скоростью, что сразу стало ясно - врет.
   Лара отвечать сразу не стала, откинулась на спинку кресла и чуть качнулась из стороны в сторону, потом и вовсе перевела взгляд на собственные ногти, давая помощнице время, чтобы созреть. Через пару минут гнетущей тишины она повторила:
   - Марин, ещё раз спрашиваю, кому и что ты сказала? Меня не интересуют мотивы того, что ты сообщила кому-то конфиденциальную информацию, я просто хочу знать, кого благодарить за то, что меня теперь пытаются выставить едва ли не заказчицей убийства.
   Краски она, конечно, сгустила, не без этого, но Лариса сейчас отчаянно нуждалась в информации, а её не было.
   - Никому...
   - Хорошо, спасибо, - Лара поднялась, давая понять, что разговор закончен. - Можешь собрать личные вещи, я скажу Татьяне Михайловне, чтобы она сделала тебе расчет за отработанные дни. За трудовой книжкой зайдешь завтра, отрабатывать две недели не нужно. Заявление по собственному желанию напишешь в приемной, потом занесешь мне. - Под совершенно обалдевшим взглядом помощницы она подняла трубку стационарного телефона и набрала короткую комбинацию цифр. - Миш, заблокируй учетную запись Марины. Да, ты понял совершенно верно, сделай это прямо сейчас. Спасибо.
   - Вы не имеете права! Константин Сергеевич...
   - Константин Сергеевич временно недееспособен, потому все полномочия сейчас лежат на мне. Более того, мы равные партнеры, потому я и в другой ситуации имею все права принимать на работу и увольнять сотрудников. - Строить из себя эталонную стерву было неприятно до зуда между лопаток, но другого выхода не было. - Я ничего не имею против тебя лично. Мне неинтересны ваши с Константином Сергеевичем отношения. Я просто не хочу, чтобы рядом находился человек, способный предать коллег, с которыми проработал несколько лет.
   Судя по тому, что Марина начала шмыгать носом и всхлипывать, Лара все-таки немного передавила, потому что доводить её до истерики не панировала.
   - Я только Косте сказалаааааа! - всё-таки сорвалась на рёв помощница. - Больше никому, я вам клянусь! Пожалуйста, не надо увольнять, если у меня не будет официальной работы, он может забрать у меня Артёма... - она закрылась руками, потому последние слова прозвучали немного невнятно.
   Лариса не сразу вспомнила про суд и попытки бывшего мужа Марины добиться опеки над общим ребенком, и стало противно и от ситуации, и от самой себя. А вдвойне противнее было от того, что, если это правда, то подставить её действительно мог только Костя.
   Ох, как же ей мешало распоряжение следствия не приближаться к потерпевшему! Всего пять минут, за которые она успела бы задать все нужные вопросы, а потом пусть спокойно лечится, но о том, что у двери палаты Кости постоянно дежурит охрана, она знала, так что прокрасться незамеченной вряд ли получится.
   Марина к тому времени разошлась вовсю, глотая слезы и пытаясь что-то сказать, но разобрать, что именно, было совершенно невозможно.
   Если честно, Лариса увольнять её не собиралась. Во всяком случае, сейчас. Основную работу она выполняла хорошо, жалоб от заказчиков не больше, чем на любого другого дизайнера, а что с начальником спит, так это и вовсе сугубо их личное дело. Но вот то, что предала огласке информацию, которую, покидая рабочее место, должна если не забыть, то хранить в секрете, Ларе совершенно не нравилось.
   - Пиши заявление на б/с, пока на пару недель, а там посмотрим. Окончательно решим, когда Константин Сергеевич выйдет из больницы. И прекрати рыдать.
   - Спа... спасибо, - прозаикалась Марина, безуспешно пытаясь подавить всхлипы. - Я прав... правда не хотела, что вы... То есть, чтобы вас подозревали.
   - Я поняла. Только из-за твоего "не хотела" близкий мне человек оказался за решеткой и вынужден теперь доказывать, что он ничего не совершал.
   - А мне сегодня доработать? - она встала и даже прошла до двери, но, взявшись за ручку, всё-таки замялась на пороге.
   - Нет, не нужно, иди домой.
   Дело было не только в недоверии, хотя оно было основной причиной. Но после рыданий Марина была похожа черт знает на кого. В принципе, слезы вообще красоты не прибавляют, а если ещё и размазавшуюся косметику прибавить, то получается и вовсе жутковатая картина, нечего клиентов пугать.
   Проследив, чтобы уже бывшая временная помощница покинула помещение, Лариса закрыла приемную на ключ и почти упала на диванчик. Для неё самой такие разгоны были тем ещё стрессом, никакого удовольствия от скандалов она не испытывала, потому на душе было на редкость отвратительно. Даже возникло искушение бросить всё к чертовой бабушке и уехать домой, в конце концов, ничего неотложного не предвиделось.
   Пару минут она тешила себя иллюзиями, как вернется в квартиру и полежит в ванне с можжевеловой пеной, прекрасно зная, что никуда не поедет. Но помечтать-то можно.
   А потом встряхнулась и снова схватилась за телефон. К счастью, мамин мобильник она помнила наизусть, потому первой отзвонила ей. И не ошиблась, оказывается, родители уже пытались связаться, но натыкались на ответ, что абонент временно не абонент.
   - Это правда, что Чернышова арестовали за убийство Костеньки?! - даже не пытаясь поздороваться, выпалила мама так громко, что Ларе пришлось отнять трубку от уха.
   - И тебе доброе утро. Во-первых, Костя жив, какое убийство? Во-вторых, его не арестовали, а задержали. Что-то там не так с машиной.
   - Ворованная? - в голосе мамы почудилась такая искренняя надежда, что захотелось горько рассмеяться. Похоже, она до конца дней не простит Сашу...
   - Нет, не ворованная. И нет, он не попадал в ДТП и не сбегал с места происшествия, - Лариса чуть повысила голос, предупреждая следующее предположение. - А откуда ты вообще об этом знаешь?
   - Мне позвонила Света, а ей рассказала Лешина мама, а той...
   - Я поняла.
   Авраам породил Исаака, Исаак породил Иакова, а её мама с бывшей свекровью породили волну слухов. А Лара ещё удивлялась, что это в последние дни такое затишье - лето традиционный сезон ремонтов, иногда даже в выходные приходилось выезжать на объекты, чтобы успеть вовремя, а тут три дня тишина, только и остается, что доделывать начатые. Похоже, уже половина города в курсе их внутренних проблем и не сегодня-завтра расскажет об этом второй половине.
   Лариса с утра отметила слаженное удивление подчиненных при её появлении... Если учесть, как быстро распространились сплетни, то ничего странного, если уж прошел слух, что кого-то из них арестовали, а у неё с вечера не отвечает ни мобильный, ни домашний, вывод, что Лара коротает ночь в КПЗ, напрашивался сам собой.
   - Вообще-то ты и сама должна была мне это рассказать, мы же волнуемся.
   - Что рассказывать? Слухи и домыслы? Ты от них разволнуешься ещё больше. Если тебя интересует правда, то она в том, что ни я, ни Чернышов к этому непричастны. Костя в больнице, ему уже лучше, скоро переведут в обычную палату, и ты сможешь сама убедиться, что он жив и здоров. А не приезжаю к вам не потому, что обиделась, просто я сейчас работаю одна, дел много, у меня и выходных практически нет. Вот немного утрясем всё, и приеду с ночевкой.
   В дверь постучали, подергали ручку и удалились. Лариса предпочла не отзываться - говорить ни с кем не хотелось, к тому же нервы были уже на пределе. Пусть хоть десять минут сами поработают, не дергая начальство. Мало ей скандала с Мариной, теперь, похоже, придется самой пережить то же самое, только уже с позиции жертвы.
   - Ты за последнее время сильно изменилась, - мамин голос звучал строго, каждое слово будто заколачиваемый гвоздь. - С тех пор, как приехал этот Чернышов, ты сама на себя не похожа. Приворожил он тебя, что ли?
   Вернулся, чтобы венец безбрачия наполировать, а то потускнел от времени, ага.
   - Мамуль, я не верю ни в привороты, ни в гадания, не повторяй чужих глупостей. Он помогает мне разобраться в том, что сейчас происходит, и я ему за это очень благодарна.
   - Да конечно, так бы он и приехал, чтобы помочь. Пятнадцать лет где-то пропадал, а тут примчался по первому зову! Я уверена, что это он пытался убить Костю, а ты вместо того, чтобы помочь следствию, покрываешь преступника.
   - Мама! - Лариса терпеть не могла повышать голос на мать, но слушать дальше этот бред уже не было сил. - У него не было ни причин, ни возможности вредить нам с Костей. И то, что ты его терпеть не можешь, не делает его по умолчанию убийцей. Я тебя очень прошу, не нужно ни с кем делиться своими умозаключениями, иначе меня посадят в соседнюю с Чернышовым камеру. Надеюсь, ты этого не хочешь?
   - Насколько я знаю, мужчин и женщин держат в разных изоляторах. - Прозвучало это всё так же строго, но уже без прежней категоричности.
   - Вот уж пришло счастье, откуда не ждали... Как папа?
   - Хорошо папа, а когда этот уедет, будет ещё лучше.
   Лариса глухо простонала и с отчаянием возвела очи горе. Она очень любила родителей, но иногда они доводили её до белого каления буквально за пару минут.
   - Мне пора работать, если будет что-то новое, позвоню.
   - А почему твой телефон не отвечает? Я уже звонила раз пять, он отключен.
   - Забыла дома, наверное, разрядился, - вяло соврала Лариса, чувствуя себя после этого разговора так, будто её прокрутили в мясорубке. Причем, не один раз.
   - Раньше за тобой такого не водилось, это всё влияние...
   - Всё, мам, мне пора! - выпалила Лара и с силой нажала на кнопку завершения звонка. В стену трубку бросить, что ли? Но от этого вряд ли станет легче, зато, в свете того, что помощницы у неё теперь нет, разбить радиотелефон будет и вовсе глупостью, придется же каждый раз за секретарский стол бежать.
   Хоть приноси из дома подушку, чтобы можно было запереться в своем кабинете, всласть в неё наораться, а потом спрятать в шкаф до следующего раза.
   Но вместо этого Лариса отперла дверь и, убедившись, что жаждущий её внимания уже успел уйти, уселась в кресло помощницы. Идти к себе ей совершенно не хотелось, офис казался почти заброшенным. У них тут всегда было людно и шумно, а сейчас... Лишиться трех работников меньше, чем за неделю, это сильно.
   Сашкин телефон, спрятанный в карман жакета, снова завибрировал. Лара поставила его на беззвучный режим, чтобы постоянно не отвлекаться на звонки, но все же посматривала, вдруг позвонил тот же Тимофей или Максим? Потому сначала сильно удивилась, увидев на заставке собственное лицо. Она и не знала, что он успел её сфотографировать в воскресенье в заповеднике, когда она мечтательно смотрела на реку, покусывая травинку.
   И не сразу дошло, что звонить с её телефона может только один человек.
   - Саш, это ты?!
   - Я. У тебя всё хорошо? - голос Чернышова звучал чуть устало, но в целом довольно.
   - Да, всё нормально, а тебе разрешили позвонить? - не в силах усидеть на месте, Лариса вскочила с кресла.
   - Меня отпустили, сейчас отвезу Тимофея в гостиницу, потом заеду за тобой. Жди в офисе и никуда не уезжай, поняла? Никуда это совсем никуда - ни к помощнице в больницу, ни к...
   - Я всё поняла, буду ждать!
   Она немного скомкано попрощалась и со вздохом облегчения прижалась лбом к прохладной крашеной стене. Значит, не зря выдернула этого адвоката из Питера, если он смог так быстро решить этот вопрос.
   Усталость сменилась кипучей энергией, но Лара постаралась её усмирить - сейчас опять сделает что-нибудь от избытка энтузиазма, а им потом расхлебывать. Нет уж, лучше действительно просто посидит и подождет.
  
  
  
  

Глава 26

"- Жертв нет?
- Судя по началу, жертвы будут"

х/ф "Королева бензоколонки", 1962г.

  
  
  
  
   Заседание оставило странные впечатления.
   Вообще этих самых впечатлений от всего, что произошло за последние сутки, ему хватило бы на годы вперед. И хотя эта история, мало того, что не доставляла ни малейшего удовольствия, так ещё могла и существенно подпортить ему деловую репутацию, о своем решении не жалел ни секунды. Злился на нерасторопность и тупость системы органов правопорядка - да. Впадал в холодную ярость от понимания, что Ларису откровенно подставляют - безусловно. Но вот сомнений насчет почти добровольной сдачи Щукину со товарищи не было абсолютно. Если уж ему, много чего повидавшему мужику, становилось не по себе от атмосферы комнаты предварительного заключения, то Ларе тут и вовсе делать нечего. Пусть сидит дома под присмотром Макса, а уж как отсюда выбраться, он придумает.
   Молчаливое неодобрение Лехи он ощущал всю дорогу, но заговорить бывший сослуживец так и не пожелал. В принципе, правильно, они знакомство особо не афишируют, потому задушевная беседа следователя с подозреваемым на глазах у водителя и одного из оперативников, усевшегося на переднее сиденье, выглядела бы весьма странно и подозрительно.
   Раньше Чернышову в таких злачных местах бывать не доводилось, так что осматривался с любопытством. Классические чуть обшарпанные стены грязно-зеленого цвета с первого взгляда навевали жесткую депрессию. Действительно, пусть правонарушитель сразу прочувствует вину, а ишь, ещё вздумает тут хорошее настроение иметь! Двухъярусная кровать со сварным основанием, свернутые унылым рулетом тощие матрасики. Раковина с унитазом, стол, вот и вся обстановка. Естественно, всё крепко прикручено к полу и стенам.
   До того, как заселить его в эти роскошные нумера, молчаливый усатый мужичок при погонах, дышавший Александру куда-то в район солнечного сплетения, под опись забрал мобильник, ремень и шнурки. И это правильно - от одного только взгляда на цвет стен тянуло повеситься. Туда же отправились часы и цепочка с крестом. В общем, не успел обжиться, как уже обобрали.
   К счастью, сегодня камера была полностью в его распоряжении, так что налаживать контакт с соседом не пришлось.
   - Идем, пообщаемся.
   Пока Чернышов осматривал временные апартаменты, совсем рядом нарисовался Щукин. И выглядел он не просто не особо радостным, а почти больным. Во всяком случае, кривился так, будто схватило все зубы разом.
   Кабинет для общения со следователем был чуть более уютным, по крайней мере, здесь хотя бы были стулья.
   - Хочу поговорить не под протокол, - он показал засветившийся экран своего мобильника, демонстрируя, что никакую запись не ведет. - Зачем ты её выгораживаешь?
   Александр смерил подавшегося вперед следователя внимательным взглядом:
   - Ты сейчас о чём?
   - Не надо мне тут комедию ломать, артист, твою мать! И ты, и я знаем, что перчатки были в машине Наумовой.
   - С чего ты это взял?
   - С того, что это сообщил человек, видевший их у неё, - Щукин зажал пальцами переносицу и с силой зажмурился. Свет люминесцентных ламп безжалостно бил по и без того уставшим и покрасневшим глазам. - Наши смогли отследить анонимку по ай-пи, отправили из офиса Наумовой.
   - Ты же понимаешь, что это может сделать тот, кто напал на Авдеева.
   - Понимаю. Я многое понимаю, - следователь тоже откинулся на спинку стула, отзеркалив позу Чернышова. - И скажу честно - изначально я тоже не думал, что это она. Для бывших супругов у них очень хорошие отношения, к тому же вместе работали давно и успешно... Но больше некому. Ни у кого из тех, кто мог вот так запросто завернуть ночью в офис, не было ни мотива, ни возможности. Ты сам с Лихачевым город вдоль и поперек пробежал, даже в гинекологию завернул, и знаешь, что все сотрудники имеют алиби на это время. Все, кроме неё. И тебя.
   - А камеры с трассы возле кладбища?
   - А там нет камер. Точнее есть одна, но стоит далеко и под таким углом, что видна только сама машина, и то очень мутно. И есть кто-то за рулем или нет, разобрать невозможно. К тому же движение там такое, что машину и видно только недолго в просветах потока, поэтому Наумова запросто могла выйти, сесть на попутку, доехать в офис, там попытаться убить Авдеева, а потом спокойно вернуться назад и дождаться тебя, чтобы вместе снова оказаться в офисе.
   - Если она хотела его убить, то зачем так быстро возвращаться? Подождала бы до утра, когда он гарантированно умрет, никто бы на неё и не подумал.
   - Потому что о том, что должна привезти ему документы, говорила при тебе. И если бы он вдруг умер ночью в офисе, ты мог бы припомнить, что она туда как раз должна была заехать, и начать задавать неправильные вопросы. А так и у неё хоть дохлое, но прикрытие на время нападения, и готовая отмазка на случай неудобных расспросов.
   Чернышов слушал его молча и внимательно. Даже с видимой долей доброжелательности. Хотя внутренне всё больше сжимался, как взведенная пружина. Всё то, что говорил Щукин, было довольно разумно и правдоподобно. Если бы не одно но - Лариса этого не делала. А делал кто-то знакомый с ментовской "кухней", знающий, как всё это работает. Тот, кто был совсем рядом, чтобы корректировать каждый их шаг и при этом оставаться в тени.
   - Ладно, я домой, а ты пока отдыхай и подумай, что я тебе сказал. Хорошо так подумай. Завтра утром я зайду, запротоколируем твои показания. В зависимости от того, что мы там напишем, решим с мерой пресечения.
   Руки он подавать не стал, только коротко кивнул и дал понять дежурившему за дверью полицейскому, что подследственного можно уводить.
   Утро же началось совсем не так, как расписывал Лёха - первым, кто потребовал доступ к телу, оказался Тимофей. Весь из себя важный и сосредоточенный, даже отдаленно не похожий на того пацана, которым его запомнил Чернышов. Да и трудно было рассмотреть истощенного мальчишку в здоровом рослом мужчине, который носил дорогие костюмы так, будто это удобные домашние джинсы.
   - Сам как? - Тим тряхнул ладонь Александра и хлопнул его по плечу.
   - Нормально. Давно прилетел? - Чернышов подавил зевок - ночь выдалась беспокойной, всё никак не получалось умоститься на твердом ложе. Впрочем, разные мысли тоже досаждали, не без этого. Как и беспокойство за Ларису. Хоть и знал, что Лихачев слово держит и раз уж обещал присмотреть, то присмотрит, но всё равно...
   - Пару часов назад. Давай к делу - ты что-нибудь подписывал? - он устроился на том же стуле, который вчера занимал Щукин.
   - Естественно, нет. Не подписывал, не соглашался, ничего не обещал.
   - Вот и молодец. Предлагали?
   - Не прямым текстом, но да.
   - Ладно, теперь ты мне подробно всё рассказываешь, и мы думаем, какую стратегию выбрать...
   То ли стратегия была правильной, то ли следователь не горел желанием оставлять страдальца за решеткой, но доводы приводил без огонька, скорее, по инерции. Вроде, и не хочется, но раз надо, то надо. Потому Александр не особо удивился, когда с него потребовали дать подписку о невыезде, попытались напугать возможным наказанием за нарушение санкции, а потом и вовсе довольно прозрачно намекнули, что, де, загостились вы у нас, чешите отсюда.
   Со Щукиным пересечься больше не получилось, тот будто растворился, да Чернышов и сам к этому не особо стремился. Пятнадцать лет не виделись и ещё столько бы не встречаться.
   Его верный внедорожник дожидался совсем рядом, припаркованный во дворе благословенного учреждения, поэтому с колесами проблем не возникло.
   - Ты номер забронировал? - Александр с удовольствием прислушался к басовитому урчанию мотора и только потом посмотрел на Тимофея.
   - Нет, отвези в ближайшую приличную гостиницу, спать хочу зверски, - он немного помолчал, потом все-таки уточнил. - Ты точно знаешь, что она не причастна? Потому что в словах следователя есть логика.
   - Да, она тут ни при чем.
   - Тогда ладно, - Тим кивнул, хотя уверенности, что он принял его слова всерьез, у Чернышова не было. Но это ерунда, адвокат и не должен безоговорочно верить клиенту, достаточно того, чтобы он знал, как выставить его невиновным. И хотя многие намекали, что карьера Хворостова-младшего умаслена и проплачена отцом, Александр точно знал - Тимофей своё дело знает. Порой опыта не хватает, зато амбиций и въедливости через край, потому и был уверен, что будущее Тимофея ждет хоть и непростое, но интересное.
   - Как Ольга? - Чернышов свернул к одному из лучших отелей города и задал этот вопрос будто бы невзначай.
   - Всё хорошо, рисует.
   О том, что жена Тима закончила "Репинку", он знал, но её работы ни разу не видел. Да и вообще до всей этой заварушки Ольга была ему не интересна, теперь же поневоле приходилось узнавать ближе.
   - Она в Питере?
   - Да, через недельку собирается на пленэр, а пока заканчивает кое-какие работы. А почему ты спрашиваешь? - Тимофей нахмурился, сразу став похожим на отца.
   - Поддерживаю беседу. Ладно, иди отсыпайся и спасибо, что прилетел.
   - Вот когда с тебя обвинения полностью снимут, тогда не только поспасибкаешь, но и проставишься, - он махнул на прощание рукой и через пару секунд скрылся за массивной дверью гостиницы.
  
  
   Наверное, место, где держат подозреваемых, находилось на другом конце города. Потому что Лариса уже почти полтора часа то расхаживала по кабинету, то хваталась за телефон, то просто замирала, уставившись невидящим взглядом в столешницу.
   За это время к ней приходили и Мишка, и бухгалтер. Оба ненавязчиво пытались узнать, за какие грехи Лара выперла из офиса бедную Мариночку. Естественно, официальные причины визитов были совсем другие, более привычные дела, но глаза горели не только любопытством, но и тревогой - а ну как они сами станут следующими? Ничего позитивного она им сказать не смогла, разве что по максимуму загрузила текучкой, чтоб не было времени на всякие глупости.
   - Ну, зачем же так сразу-то? - бухтела Татьяна Михайловна, пришедшая уточнить - точно ничего по аренде перечислять не надо? А то договор заключал Константин Сергеевич, и получается, как в той крылатой фразе - кот из дома, мыши в пляс. Этим интересом она всколыхнула имеющиеся у Ларисы темные подозрения на свой счет, ставшие тем сильнее, когда припомнилось место работы её мужа. Значит, со всякими тонкостями из работы правоохранителей она знакома... - Понятно, что не очень красиво, когда прямо на рабочем месте отношения завязываются, да ещё и на глазах у бывшей супруги, но как-то это не по-людски. Марина женщина одинокая, ещё и ребенок на руках, а вы её работы лишаете.
   - Марина ушла на две недели в отпуск, чтобы ухаживать за Константином Сергеевичем. Чем лучше будет ухаживать, тем больше вероятность, что он скоро вернется на работу, - раздраженно заметила Лара, продолжая пристально наблюдать за бухгалтером. А вдруг это и права она? Как говорится, хороший послужной список, возраст и полнота ещё не являются доказательством благонадежности...
   - Ну, если только так.
   Татьяна Михайловна поджала губы, ясно давая понять, что в эту сказочку не поверила, и удалилась. Лариса же в который раз попыталась понять, кто из подчиненных может быть серым кардиналом, а, наверное, только заработала бы головную боль, если бы в этот момент и не приехал Чернышов.
   И все рабочие дрязги сразу будто поблекли, становясь далекими и не такими уж важными.
   Пока ждала, столько всего передумала - что спросит, что скажет, а сейчас... Только и делала, что смотрела, как он приближается, силясь выдавить из себя что-то, сообразное ситуации.
   - А тебе можно вообще из дома выходить?
   - Можно, - Чернышов, видя, как она переминается с ноги на ногу в дверях своего кабинета, подошел ближе. Сразу заметил и темные круги под глазами, и искусанные губы. Надо же, столько лет прошло, а дурная привычка прикусывать губы, когда волнуется, никуда не делась. - Я на подписке о невыезде, поэтому в черте города могу передвигаться свободно. Ларис, если сейчас сюда снова ввалится твоя секретарша, я её грубо пошлю.
   Кончики пальцев скользнули по её подбородку, мягко коснулись чувствительного места за ухом и запутались в собранных в высокий хвост волосах.
   Чтобы ответить, Лара с усилием сглотнула, но всё равно голос был непривычно низким:
   - Не ввалится, я её выгнала.
   - Ну, и чёрт с ней.
   В другой момент он бы обязательно спросил, с чего такая немилость, но сейчас это всё казалось мелочами, не заслуживающими внимания. Важной был она - чуть смущенная и даже неуверенная, но такая близкая и нужная, что мысль хоть на секунду отвлечься на что-то другое была просто смешной.
   До дрожи в ладонях хотелось обхватить её затылок, потянуть за волосы, чтобы открыть беззащитную шею, губами почувствовать, с какой скоростью бьётся пульс в ямке между ключицами. Как она вздрогнет всем телом от поцелуя-укуса, стоит чуть прихватить зубами нежную кожу на плече. Вздрогнет, но не отодвинется, скорее, и сама укусит в ответ, потому что в её расширенных зрачках было то же нетерпение и одержимость, какие испытывал сам Чернышов.
   - Идём, - не разрывая контакта взглядов, она потянула его за руку, переплетая пальцы.
   Странно, у него даже не возникло желания уточнять, куда именно. Сейчас он пошел бы за ней куда угодно.
   Лара и сама не поняла, что на неё нашло.
   Вроде, ещё пару дней назад уверяла себя, что вступать в любые отношения с Сашкой это не просто неправильно, а самоубийственно. И для её чувств, и для самоуважения, и ещё для чего-то. Вспомнить бы ещё, что там за это самое "чего-то". А сегодня была готова наплевать на всё, только бы чувствовать его рядом, ощущать тепло и хватку сильной руки на своей коже.
   Наваждение какое-то...
   Если она надеялась, что свежий воздух не только остудит пылающие щеки, но и проветрит мозги, точно ошибалась. Не только не охладил, а будто добавил бесшабашности и почти опьянения.
   Дорога до дома была. Наверное. Во всяком случае, как-то же они попали к Ларе в квартиру. И даже чинно вошли в дверь, разве что только позволив себе держаться за руки. То ли чтобы не шокировать соседей, то ли не желая нарушать болезненно-сладкое ощущение замедляющегося времени. Оно будто застыло, а потом растянулось падающей каплей меда - густой и неторопливой.
   Больше всего Ларисе хотелось, чтобы Саша её поцеловал, так, как умеет только он. Горячо и сильно, не оставляя иллюзий насчет намерений. Так, чтобы сразу в голову ударило хмельное чувство принадлежности этому мужчине. И, как ни странно, свободы. Свободы быть откровенной в своих желаниях, не подавлять и не стыдиться их.
   Она обвела взглядом его лицо, смутно виднеющееся в едва освещенной прихожей. Сжатые в побелевшую линию губы, напряженные мышцы челюсти. От него пахло чуть терпким лосьоном после бритья, и Лариса испытала иррациональное сожаление - обычно она терпеть не могла небритых мужчин, а сейчас с удовольствием потерлась бы о шершавую кожу подбородка, и плевать на возможное раздражение.
   И когда он, преодолев те несчастные сантиметры, что отделяли их друг от друга, прижал ладонь к её щеке, чуть запрокидывая голову, Лариса на секунду сжала зубы, сдерживая не то стон, не то шипение от остроты этого простого и по сути невинного движения. Подушечка большого пальца остановилась, едва касаясь её рта. Легкое нажатие, и Лариса приоткрыла губы, завороженно глядя, как он склоняется всё ниже. И ничего, что пришлось вытянуться в струнку, стоя на цыпочках, чтобы хоть немного нивелировать разницу в росте, сейчас даже это было почти приятным.
   - Когда всё это закончится, выйдешь за меня замуж.
   Вопроса его слова не содержали. Это даже не было заявлением или принуждением, скорее, спокойная констатация факта. И от такой железной уверенности появилось большое искушение кивнуть, принимая эту данность. Оттого так тяжело было шевельнуть будто чужими губами:
   - Я подумаю.
   Кончик языка легко коснулся его пальцев, на мгновение окутав влажным теплом, и теперь со свистом втянул воздух сквозь зубы уже Чернышов. Ровно за секунду до того, как её лопатки оказались прижаты к стене, а мужские ладони смяли платье, потянув Ларису вверх. Вот теперь возражать она точно не собиралась, с тем же нетерпением и голодом рванувшись навстречу. Жадно принимая каждую ласку, каждое движение его губ, впиваясь пальцами в напряженные плечи и комкая ткань футболки. Даже немного жаль, что он изменил привычным рубашкам - можно было бы просто дернуть полы, если не расстегивая, то отрывая пуговицы. Но отодвинуться хоть на миллиметр, чтобы стянуть эластичную ткань через голову, было немыслимо. Как и просто хоть на секунду остановиться, прекратить прижиматься к жесткому телу, придавившему к такой неудобной, но позволяющей сохранять хоть какое-то равновесие опоре.
   Но он сам отстранился, и не успела Лара запротестовать, подхватил под бедра, не давая коснуться ногами пола. За перемещением она не следила, занятая куда как более важным делом, исследуя пальцами его плечи и спину. Проследила тяжи напряженных мышц, чуть надавливая и шалея от ощущения скрытой силы, перекатывающейся под горячей кожей. От того, что своими касаниями могла этой силой управлять, заставлять судорожно сокращаться.
   Так и оставшиеся с прошлого вечера задернутыми занавески создавали тот полумрак, который не столько скрывает, сколько подчеркивает. В нем её бледная кожа практически светилась, и Чернышов замер, любуясь контрастом этого свечения на фоне рассыпавшихся по плечам рыжеватых волос. Наполовину расстегнутое платье сползло с плеча, чью плавную линию нарушал росчерк бретели. Лариса подалась вперед, одним гибким движением сбрасывая мешающееся платье, и остановилась совсем рядом, стараясь выровнять дыхание и просто на секунду прийти в себя. И тут же забросила эту явно провальную затею, повинуясь резкому движению его рук, приникая всем телом. Контраст между донельзя чувствительной кожей, чисто условно прикрытой кружевом белья, и грубоватой ткани его джинсов, был почти болезненным. Но и отодвинуться никак нельзя, пусть каждое малейшее касание вызывало внутреннюю дрожь, и приходилось плотнее сжимать губы, чтобы не застонать вслух. Хотя...
   Совсем скоро она забыла об этой никому не нужной сдержанности, да и трудно помнить о всяких глупостях, когда от полноты ощущений становится плевать на любые условности. Зато жизненно важным казалось прижиматься так, чтобы почти до боли. Выгибаться и от каждого движения его рук, и от собственной невозможности ни на секунду оторваться от жадных губ. Если только для того, чтобы чувствовать их на своей шее. Или груди. Или вздрагивать от того, как он прикусывает кончики её пальцев, когда Лариса, будто слепая, лихорадочно гладила его лицо, заново наощупь знакомясь и запоминая каждую черту.
   Впиваться ногтями в спину и сжимать зубы от ощущений, слишком сильных и острых, чтобы их можно было описать простыми словами. Да и анализировать их тоже совершенно не получалось, не то, что как-то сдерживать...
  
   - Саш.
   Голова была тяжелой, да и всё тело сводило от приятной сытой усталости. И вместо того, чтобы что-то говорить, хотелось прижаться ещё ближе, мурлыкать, чувствуя, как его пальцы поглаживают спину, и лежать так тихо-тихо. Возможно, немного подремать, чтобы потом с новой силой и вновь проснувшейся жаждой принимать почти бесстыдные в своей откровенности ласки. Но всё же вопрос был слишком важным, чтобы отодвинуть его на потом.
   - Да?
   - Мы не предохранялись.
   Вообще для Ларисы это было делом немыслимым. И потому, что всегда следила за своим здоровьем, и потому что уважала партнера. Ну, и ещё потому что считала детей прекрасным подарком, но всё же лучше, чтобы подарок этот был запланированным. Поэтому, только сейчас сообразив, что про презерватив они и не подумали, мягко говоря, удивилась. В первую очередь, собственному спокойствию.
   - Да, не предохранялись, - Чернышов перестал поглаживать её поясницу и повернулся, глядя Ларе в глаза. - Я здоров, могу справку принести.
   - Я тоже здорова, но дело не в только этом... - Договаривать она не стала.
   - Ты не хочешь детей?
   - Хочу.
   - Тогда не вижу проблемы.
   Конечно, можно было бы возмутиться, что делать так, как получилось у них, это просто верх легкомысленности. Ну, вот кто пускает это дело на самотек, когда ни в отношениях, ни в проблемах пока ничего не ясно? Да и это его заявление про "выйдешь за меня замуж" тоже следовало обдумать. Ну, вот кто так делает, а?
   Но возмущения почему-то не было. Наоборот, несмотря на всё это, в Ларисе крепла уверенность, что всё идет так, как и должно идти. Во всяком случае, между ней с Сашей.
   В конце концов, Лара отговорилась сама для себя, что дни цикла нынче безопасные, и вероятность забеременеть минимальная, а дальше... Дальше будет видно. Поэтому, вместо того, чтобы поднять вопрос ребром и затеять дискуссию о существовании большой разницы между её желанием иметь детей в принципе, и тем, что они вот так входу забили на контрацепцию, Лариса выбрала более приятное - прижалась покрепче к Сашке и промолчала. Во всяком случае, пока.
   Его пальцы скользнули на живот, проводя всё ниже, пока не наткнулись на что-то, нарушающее гладкость бархатистой кожи. Лара приглушенно хихикнула и, не открываясь от его плеча, пояснила:
   - Щекотно.
   - У тебя раньше не было этого шрама.
   - Ага, - она с удовольствием зевнула, прикрывшись ладошкой. - Это от аппендицита.
   И, не успел он как-то прокомментировать это, вдруг застыла. Потом тряхнула головой, отбрасывая за спину волосы, и резко села.
   - Что такое? - ладонь с её живота Чернышов не убрал, потому хорошо почувствовал тот момент, когда расслабленные мышцы под его пальцами напряглись.
   - Мне нужно в больницу. Прямо сейчас.
   На него Лара не смотрела, поэтому ему пришлось тоже сесть, чтобы оказаться лицом к лицу:
   - У тебя что-то болит?
   - А? - Лариса ответила рассеянным взглядом. - Нет, ничего, но мне нужно срочно попасть в больницу на Морозова.
   - Хочешь о чем-то спросить Алину?
   Александру как раз очень не хотелось ни куда-то ехать, ни вообще покидать постель. Но судя по одновременно задумчивому и озадаченному выражению, Ларе что-то пришло в голову, а заставить её передумать не так уж просто.
   - Нет, не к ней, мне нужно в хирургию, хочу посмотреть, как стоит мебель в платных палатах. - На это он даже не сразу нашелся, что сказать. Конечно, женская логика штука загадочная, но не до такой же степени! Похоже, он всё же как-то выдал недоумение по поводу этого желания, потому что Лариса придвинулась ближе и быстро заговорила. - Операцию по поводу аппендицита мне делали почти четыре года назад в этой больнице. Хирургия расположена в том же крыле, что и гинекология, только на два этаж ниже. По идее, расположение помещений и планировка должны быть одинаковыми.
   - Извини, что туплю, но пока не понял, зачем тебе знать, как в хирургии стоит мебель.
   - Сейчас объясню. Я тоже лежала в платной палате, первые двое суток мне помогала мама. Моя койка была рядом с окном, а это было в начале ноября, и оттуда довольно сильно дуло. Она предложила поменяться местами, но врач запретил. Там возле коек пациентов стоят ночники, которые из палаты отключить невозможно. По инструкции медсестра должна хотя бы раз за ночь обойти отделение, вдруг кому-то стало хуже. Чтобы не будить пациентов, в палаты она заходит редко, смотрит через стекло в двери. Нам не разрешили поменяться, потому что из коридора хорошо видно только одну койку.
   Лариса замолчала, но не понять, о чем она, было довольно сложно.
   - Хочешь сказать, что если медсестра ночью в палату не заходила, про то, что Михаил никуда отлучаться, просто придумала?
   - Если свернуть вещи, положить их под одеяло, а под кровать поставить обувь... - она пожала обнаженными плечами. - Кто подумает, что там именно свернутые вещи, а не спящий человек? Тем более что Алину с вечера прокапали, а потом дали успокоительное, вряд ли дежурная медсестра постоянно приходила проверить состояние.
   Как ни велико было искушение отложить прояснение этого момента на потом и завалить Лару на кровать, проверить, права она в предположениях или нет, следовало как можно скорее. Поэтому Чернышов хоть и с неохотой, но кивнул:
   - Поехали.
  
  
  

Глава 27

  
  

"Джентльмен всегда делает вид, что верит даме, даже если он знает, что она говорит неправду"

х/ф "Унесенные ветром", 1939г.

  
  
  
  
   Выехать вот прямо так сразу не получилось. Пока приняли душ, пока собрались, пока Лариса бегом погладила Сашину футболку, которую, раздеваясь, совершенно варварским способом смяли и закинули за стол...
   Самое странное, что Лара абсолютно не чувствовала никакой неловкости в его присутствии. Не то, чтобы сама ситуация, когда находишься в одном помещении с мужчиной, с которым имела интимную близость, была внове, нет. Может, оттого, что это был именно Сашка. Человек, который знал её не намного хуже, чем она сама. Во всяком случае, когда-то. Тот, с кем она никогда не играла и не изображала кого-то другого. Ведь поневоле возникает искушение казаться чуть лучше, чуть красивее. Конечно, и демонстрировать исключительно темные стороны её не тянуло, но сам по себе факт, что ей удивительно комфортно с ним даже молчать, говорил о многом.
   Но, как и знаменитая южанка, Лариса решила, что подумает об этом чуть позже. И не совсем ко времени - им нужно как можно скорее выяснить, была ли у Миши возможность незаметно покинуть отделение, и потому что настолько погружаться в собственные переживания было страшновато. Пусть она и догадывалась, к каким выводам придет, немного покопавшись в себе, но признаваться, что все эти годы продолжала любить своего первого мужчину, было немного боязно. Будто бы, пока не задумываешься, этого ничего и нет.
   Точно так же было слишком волнительно думать о его словах по поводу брака и детей. Особенно в свете того, что Лара точно знала - Саша никогда не станет шутить с настолько серьезными вещами.
   - Едем? - он приподнял бровь, заметив, что Лариса, уже обувшись, задумчиво смотрит в стену.
   - Да, конечно, - она тут же встряхнулась и положила пальцы на его протянутую ладонь.
   В той же тишине они спустились во двор. И хотя предыдущий их выход на парковку закончился совсем не мирно, дурные предчувствия Ларису не одолевали. Наверное, им просто не было места в голове, настолько плотно забитой попыткой осмыслить, как круто изменилась её жизнь за эти пару недель.
   Чернышов, не спрашивая, повел к своей машине, Лара так же молча согласилась хотя бы потому, что её автомобиль на пассажира с Сашиным ростом не был рассчитан. Это с её ста шестидесяти двумя везде комфортно, ему же придется согнуться в три погибели. Не говоря уже о подспудном опасении пробуждения чисто мужской фишки командовать водителем. Этого она терпеть не могла, а после их бурной встречи так не хотелось раздражаться по мелочам...
   Поскольку дело было к вечеру, добираться пришлось довольно долго и с остановками на ежедневные пробки.
   - Если хочешь что-то спросить, спрашивай.
   Одна из пауз настолько затянулась, что Чернышов первым нарушил молчание, повернувшись к Ларисе. Всё равно светофор только перемигнул на красный, так что отвлекаться на пассажирку можно было совершенно безбоязненно. Он ощущал её легкое смущение, хотя и не совсем понимал, с чем оно связано.
   С тем, что они переспали? Так к этому всё и шло, причем, едва ли не с первой встречи в её офисе. Слишком уж остро они реагировали друг на друга для тех, кто всё забыл и вспоминать не хочет.
   С его словами про брак? К этому тоже всё шло, причем, уже намного дольше. Он и тогда, пятнадцать лет назад, был серьезен в желании жениться на ней. Сейчас оно стало ещё сильнее. Может, потому что поумнел, а может, потому что появилось, с чем сравнивать. Та профанация, которая получилась из его брака с Лизой, казалось, надолго отбила желание связывать себя серьезными отношениями, но, как выяснилось, и к этому лекарству есть антидот. Этот самый антидот сейчас сидел рядом, время от времени хмурился и поджимал чуть припухшие губы. Понимание того, что выглядят они так не из-за уловок косметолога, а из-за его поцелуев, было... приятным. Или что-то вроде этого, но точной формулировки этому ощущению он подобрать не смог.
   Лариса встрепенулась от его слов, будто придремала с открытыми глазами.
   - Саш, скажи честно, почему ты тогда не вернулся?
   Этот вопрос она и не хотела задавать, и понимала, что если уж решили заново начинать отношения, пока не выяснят, в чем ошиблись тогда, ничего путного из этого не выйдет. А ей всё же хотелось, чтобы получилось.
   Чего-то в этом духе он и ожидал. Вспоминать себя тогда было делом не очень приятным, но он оценил и Ларисину откровенность, и то, что она начала не с высказываний претензий, а с попытки разобраться и сделать выводы.
   - Думал, что твоё нежелание понять, почему я уезжаю, это вроде предательства. - Лариса в таком изумлении на него посмотрела, что сначала не смогла подобрать слов, а потом, несмотря на всё возмущение, все-таки решила дать договорить. - Для меня было важно, чтобы ты понимала, зачем я это делаю. Что это для нас с тобой. Чтобы ты могла нормально учиться, а не бежать после пар на подработки. Чтобы я сам себя ущербным не чувствовал, от того, что не могу обеспечить своей семье нормальную жизнь. Мне казалось, что ты как-то по умолчанию должна была это понимать.
   - Господи, Саш, ты всегда был умным, но это... дурость какая-то! - она всплеснула руками в невозможности найти правильные слова. - Ты понимаешь, что после Чечни я тебя любым была готова принять? Больным, раненым, озлобившимся... Любым. А ты был равнодушным, как будто из-за денег на меня стало плевать.
   - Мне никогда не было на тебя плевать. И дело было не столько в деньгах, сколько в том, чтобы нести ответственность за нас обоих. - Поток транспорта тронулся, и пришлось сосредоточиться на дороге. Да, неправильное время они подобрали, чтобы об этом говорить. Нарыв всё равно вскрывать пришлось бы, как ни пытайся себя убедить, что и без этого всё прекрасно, но лучше бы где-нибудь наедине и не в движущейся машине. - Когда ты так и не пришла меня провожать, решил, что это и есть твой ответ.
   Ещё немного, и Лариса точно могла начать чувствовать себя страусом. Не только из-за тактики засовывания головы в песок, лишь бы не думать о тревожащих вещах прямо сейчас, но и потому что, как известно, у этой птички глаза больше мозга. Только от чего именно - что глаза от удивления таки полезут на лоб, или же мозг закипит, а потом усохнет от попыток понять, о чём Сашка вообще говорит - непонятно.
   - Куда провожать? Какой ответ? - она, насколько позволял ремень безопасности, повернулась к водительскому креслу.
   - Помнишь наш разговор на даче?
   - Конечно.
   - Я тогда сказал, что жду твой ответ до отъезда. Ты так и не пришла.
   - Да я вообще об этом первый раз слышу!
   Хорошо, что к больнице уже подъехали, иначе был бы реальный шанс попасть в аварию. А так только уставились друг на друга с не самыми теплыми чувствами и определенной степенью недоверия.
   - Ты правда ждал меня на вокзале? - через пару минут тишины негромко уточнила Лариса.
   - Да. Ты действительно этого не слышала?
   Лара молча кивнула.
   Мимо машины, шумно переговариваясь, прошла стайка студенток-практиканток, одна из которых громко возмутилась наглости водителя, припарковавшегося прямо на подъездной дорожке.
   Это отвлекло от не самого приятного разговора, и Чернышов переставил внедорожник так, чтобы не мешать прохожим.
   - Идём, - он помог Ларе выйти из машины и, взяв за руку, повел за собой. Не иссякающий поток прогуливающихся пациентов, навещающих родственников и закончивших смену медработников заставлял почувствовать себя рыбой, движущейся против течения.
   В отделение их пропустили даже не беспрекословно, скорее, просто не обратили внимания. Тем более что бахилами запаслись ещё на входе, и даже бдительная санитарка, готовая облаять любого нарушителя спокойствия, после одного взгляда потеряла интерес.
   Лариса машинально шла, не переставая думать о том, что только узнала. Она много раз прокручивала в голове тот их разговор, но совершенно не помнила ничего подобного. И хотя сомнения всё ещё оставались, о том, что никогда не ловила Сашу на откровенной лжи, хорошо помнила. Иногда он был даже излишне прямолинейным, ну, или умалчивал то, что считал неважным, но чтобы врать... Нет, такого не было. Да и смысл это делать теперь? Под юбку залезть? Это даже не смешно. Жениться? Ещё интереснее. Принижать свои достоинства она не собиралась, но и смотрела на себя в качестве перспективной невесты довольно скептически. Если уж на то пошло, то это она должна на шею Сашке вешаться и чуть ли не силком в ЗАГС тащить.
   - Ларис, - Чернышов остановился и придержал её, не давая идти дальше. - Прекрати загоняться.
   - С чего ты взял... - начала она, но поймала настолько скептический взгляд, что прикусила язык.
   - С того, что я тебя знаю. Мы всё решим, поняла? Вернемся домой и нормально поговорим, причем, так, чтобы точно друг друга услышали.
   Не то, чтобы его слова сняли камень с души, но всё же дышать стало ощутимо легче. Даже нашла силы на нормальную, не вымученную и не кривую улыбку.
   В саму палату им попасть не удалось - все они были заняты, а тревожить больных после операций большое свинство. Зато оказалось, что если с озабоченным видом пройтись по коридору, заглядывая через застекленные дверь якобы в поисках потерянного знакомого, которого положили в это отделение, никого это не насторожит.
   - Ну, что? - заметив, как в их сторону направляется грузная фигура, плотно обтянутая белым халатом, Чернышов подхватил Ларису под локоть и повел куда-то вправо. Поскольку топографическим кретинизмом она не страдала, то несколько удивилась - выход из отделения был в другой стороне. Но возмущаться не стала, слишком уж целеустремленным было его движение.
   - Да, всё правильно, из коридора видно только ноги того, кто лежит на другой кровати. А куда мы идем?
   - Проверять, как он мог пройти, не попавшись на глаза дежурной медсестре. - Они прошли мимо душевых и нескольких подсобок, чтобы остановиться перед совершенно обычной дверью, крашеной белой краской.
   Вопрос этот был из разряда особо важных - хоть палата Алины и находилась за изгибом коридора, но всё равно между ней и входом в отделение стоял сестринский пост. Если бы дело было глубокой ночью, можно предположить, что медсестра ушла подремать, но с вечера, когда ещё не все пациенты улеглись, это было бы слишком уж нагло.
   Как оказалось, за дверью была неухоженная и темная, но вполне проходимая лестница. Посмотрев в просвет между пролетами, Лара заметила, что на пятом этаже она упирается в запертый на амбарный замок лаз на чердак.
   - Что это такое? На запасной выход не похоже, слишком узкий.
   - Тем не менее, это именно он, - Чернышов прикрыл дверь, и они тут же оказались в интимном полумраке. - Официально считается, что двери из отделений запирают.
   - Но? - она инстинктивно понизила голос и прижалась чуть ближе. Страшно тут не было, просто чуть тревожно.
   - Но хоть у нас и принят закон о запрете курения в общественных местах, в тамбуре на первом этаже стоит урна с курганом бычков. А ещё, если заметила, личина замка на двери из хирургии покрыта такой ржавчиной, что я почти уверен - они сами не знают, где ключ. К тому же запирать пожарный выход не имеют права.
   - Получается, что в любое время кто угодно может зайти с улицы?
   - Днём - да.
   Лара и сама не поняла, как оказалась прижата к перилам. Хорошо хоть, собираясь сюда, догадалась надеть джинсы, чистота лестницы вызвала сомнения. Целоваться вот так, украдкой, будто подростки, оказалось и сладко, и тревожно, и чуточку весело. Поэтому, когда где-то снизу раздались голоса, отпрянули друг от друга, переглянулись и рассмеялись.
   - Так что ты говорил про вход с улицы? - пришлось прочистить горло, чтобы голос звучал нормально.
   - Что зайти оттуда ночью нельзя, - он и сам говорил чуть хрипловато, и Лариса ощутила себя отмщенной.
   - Тогда ничего не понимаю...
   - Сейчас поймешь, - решив, что пожарным выходом они налюбовались, а угроза зоркого врача миновала, Чернышов, хоть и с оглядкой по сторонам, завел Лару обратно в хирургию. - Войти в больницу после отбоя с черного хода нельзя, зато выйти с парадного - пожалуйста. Я посмотрел сводки происшествий за тот день, вечером случилась массовая драка в пабе на Орджоникидзе. Там был какой-то слет байкеров, не знаю, что не поделили, зато знаю точно, что участников для оказания помощи и на освидетельствование привозили сюда.
   Лариса кивнула - улица Орджоникидзе в паре кварталов от больницы, территориально обслуживается именно здесь, так что это как раз совершенно разумно. Но при чем тут Миша? Это она и спросила.
   - При том, что теоретически ему ничего не стоило выйти из гинекологии через пожарную лестницу, спуститься в хирургию...
   - ... а потом, смешавшись с толпой, уйти через главный вход, - закончила Лара.
   - Ехать не так далеко, на всё про всё ушло меньше часа.
   - Но его же должны были заметить охранники у турникета, когда возвращался.
   - Может, и заметили, их никто не спрашивал. Но вряд ли обратили внимание, если сказал, что он родственник кого-то из пострадавших в драке. - Его телефон коротко загудел, и Чернышов, мельком посмотрев на экран, добавил. - Кстати, четверть часа назад он был возле ворот больницы, заметил мою машину и ушёл.
   - За ним что, кто-то следит? - Лариса не могла сдержать удивления. - Когда ты успел?
   - Два дня назад.
   Она резко остановилась, Чернышов тоже был вынужден притормозить.
   - В каком смысле "два дня назад"? Я же тебе про хирургию рассказала вот только что.
   За полчаса их отсутствия народа в больничном парке меньше не стало, и стоять, перегородив дорожку, было опрометчиво, потому, хоть и хотелось узнать всё, не сходя с места, пришлось прибавить шаг в направлении машины.
   - Эта ваша сладкая парочка самая подозрительная из всех сотрудников, - Чернышов снял сигнализацию и открыл перед Ларисой пассажирскую дверь. - Поэтому ещё два дня назад за ними установили наблюдение.
   - Почему подозрительная?
   - Потому что секретарша и сисадмин при желании будут в курсе абсолютно всех дел организации. Да и слишком уж у них гладкое алиби на тот вечер... - он завел машину и повернулся к Ларисе. - А ещё ваш Миша до Алины был женат, знаешь, в чём причина развода?
   - Я даже не знаю, что у него это не первый брак, - чуть ворчливо отозвалась она, ощущая странный азарт. Хоть копаться в чужих тайнах и неприятно, но иногда довольно увлекательно.
   - Первая жена утверждает, что он вообще не может иметь детей.
   - Тогда от кого у Алины ребенок?!
   - А вот это нужно спрашивать у неё самой. - Чернышов ещё раз проверил что-то в смартфоне и недобро усмехнулся. - Кстати, поехал он к тебе.
   - Зачем? - она нахмурилась, пытаясь вспомнить, были ли Алина с Мишей когда-нибудь у неё. Потом припомнила, что однажды они завозили ей кое-какие документы, пока Лара, чтобы не заражать коллектив, грипповала в одиночестве. Так что не только адрес, но и номер квартиры ему известен.
   - Откуда же я знаю, - он прибавил скорости, внедорожник резко ускорился. - Может, хочет покаяться.
   А может, и отправить в соседнюю с Костиной палату.
   - Вообще-то всё, что мы с тобой придумали, это же чисто теоретически, - Лариса попыталась мыслить непредвзято, но получалось откровенно плохо. Потому что у Миши и в самом деле была возможность всё это провернуть. Кроме, разве что денежных переводов, но она и сама в этом вопросе далеко не эксперт, так что может ошибаться. Да и про цыган получается вилами по воде. И потом, если он бесплоден, то и быть отцом ребенка Ляли тоже не может.
   - Вот поэтому я хочу сам с ним поговорить. Так сказать, попробовать свести вместе теорию и практику. Ты пока посидишь в машине.
   - Нет. Это в первую очередь касается меня, - она отрицательно качнула головой. - Я с ним столько лет работаю...
   - Вот именно, что он и с Авдеевым столько же лет работал. Поверь, отстоять твои интересы я сумею.
   - В этом я и не сомневаюсь, но он ничего тебе не скажет, - в этом она была уверена на сто процентов, как и в том, что переубедить Сашу не получится. Но можно же хотя бы попробовать.
   - Ларис, нет. Одна ты с ним разговаривать не будешь.
   - Знаешь, есть такое замечательное слово "компромисс". Что, если спрашивать буду я, а ты просто тихонько постоишь рядом?
   Слово Чернышову было знакомо, но вот идти на него в том виде, который предлагала Лара, желания не было. Она видела в Михаиле подчиненного, в принципе, хорошего парня, который почему-то поступил плохо. И не понимала, что мужик, у которого на руках жена, неизвестно от кого беременная, но есть подозрение, что как раз от пострадавшего начальника, и вероятная афера за спиной, способен если не на всё, то на многое.
   И всё же, глядя на то, как Лара упрямо вскинула голову, не собираясь сдаваться, настаивать не стал. Не потому, что решил казаться лучше, чем есть - уж кому, как не ей знать его характер, просто не хотелось ругаться.
   За время пути к единому мнению они не пришли, а во дворе это и вовсе стало неактуальным - Михаил ждал Ларису рядом с подъездной дверью. Сначала она заметила его машину, обычный скромный седан мышастого цвета, а потом и его владельца, прохаживавшегося неподалеку. И пока Чернышов не успел отдать категоричное распоряжение, быстро отстегнула ремень безопасности и даже дернула ручку двери.
   - Они на блокировке, - спокойно заметил Сашка, когда выскочить практически на ходу не получилось. - Так и быть, идем вместе, но ты стоишь возле меня, как приклеенная, и ближе, чем на два метра, к нему не приближаешься.
   Лариса судорожно закивала, ясно понимая, что это максимальная уступка. К тому же её собственным планам это ничуть не противоречило, вставать совсем близко к тому, кого подозреваешь в попытке убийства, ей не хотелось.
   Заметив Ларису, выходящую из внедорожника Чернышова, Миша поморщился, но отступать не стал:
   - Лариса Николаевна, я хотел с вами поговорить наедине.
   Сказать она ничего не успела.
   - Исключено. - Тон у Саши был настолько холодным, что Лара зябко передернула плечами. Но от его бока не отлипла. - Если хотите что-то сказать, делайте это в моем присутствии.
   - А если я не согласен?
   - Значит, скажете в присутствии полиции, - милостиво кивнул Чернышов. Судя по тому, как лицо собеседника перекосило, вмешивать в этот деликатный процесс полицию ему совершенно не хотелось.
   - Хорошо. Может, отойдем куда-нибудь? - он показал на детскую площадку на другом конце двора. Если качели всё же использовались подрастающим поколением по назначению, то песочницу облюбовали местные коты, и запах там стоял соответствующий. Поэтому Лара показала немного в сторону:
   - Лучше туда.
   Они направились к тому самому тополю, который когда-то так приглянулся Валере. Да уж, оказывается, стоит поближе столкнуться с не самыми приятными сторонами жизни, и неверный супруг твоей подруги начинает восприниматься, как вполне терпимое зло...
   - Вы ведь уже были сегодня в больнице?
   - Да.
   - К Алине заходили? - садиться Михаил не стал, как, впрочем, и прятать глаза. Смотрел он только на Ларису, чем немного нервировал. Дождавшись, когда она отрицательно покачает головой, продолжил. - Я ещё вчера хотел всё рассказать, но...
   - Струсил? - Чернышов встал за спиной Лары, положив тяжелую ладонь на её плечо. И хотя на улице было жарко, от неутихающего ощущения опасности она готова была обхватить себя руками, потому тепло его пальцев было очень кстати.
   - Струсил, а теперь уже смысла нет таиться, - согласился Миша и всё-таки сел на лавку. - Простите, что подставил с этими перчатками, на самом деле я не хотел сваливать всё на вас. Сам не знаю, на что надеялся.
   - Миш, давай ты начнешь с самого начала, потому что я ничего не понимаю, - она чуть качнулась вперед, и была тут же остановлена мгновенно усилившейся хваткой на плече. Оглянувшись на Чернышова, Лариса наткнулась на предупреждающий взгляд и решила впредь подобных демаршей не совершать. А то с него станется действительно отправить её или в машину, или домой.
   - С начала... - он на мгновение задумался. - Вы же говорили с Катей?
   Кто такая эта Катя, Лара не знала, потому вопросительно посмотрела назад.
   "Бывшая жена", - почти беззвучно проартикулировал Сашка, вслух же ответил:
   - Да.
   - Значит, из-за чего развелись, в курсе. Она позвонила мне вчера, сказала, что кто-то интересуется подробностями нашего брака. А тут ещё Лариса Николаевна собралась к Алине в отделение, вот я и запаниковал.
   Несмотря на то, что его взгляд чаще останавливался на Ларе, говорил он Чернышову. Тот же взял на себя общение с кающимся.
   - Тогда и отправил анонимку?
   - Да. С рабочего компа, который стоит в приемной. Марина куда-то отошла, вот я и... Алинка очень хотела ребенка, а я всё никак не решался рассказать, что с этим будут проблемы. Она по обследованиям бегала, я морозился, говорил, что всё со здоровьем в порядке. А пару месяцев назад она начала допоздна задерживаться на работе. Вроде, и причина уважительная, помните, как раз трудовая с проверкой приходила?
   Помнила ли Лариса? О, да, такое трудно забыть, до сих пор впечатления свежи. Бывший сотрудник, который был прекрасным плиточником и не менее выдающимся алкоголиком, что выяснилось далеко не сразу, оскорбился, когда его после очередного запоя уволили по статье. Оскорбился настолько, что написал во все инстанции. Большинство претензий удалось утрясти, обойдясь малой кровью, но трудовая была неумолима, поэтому некоторое время Лариса едва ли не ночевала на работе. Так же, как и Костя с Алиной. Других сотрудников это коснулось меньше, но им досталось по полной программе.
   - Помню.
   - Я как-то приехал уже часов в одиннадцать вечера, хотя Алина просила не встречать, а ложиться спать, хотел жену забрать, она вышла под ручку с Константином Сергеевичем. Он её в свою машину усадил. Я на светофоре отстал, приехал домой, прождал во дворе почти час, пока они явились.
   Что-то такое Лара слышала, но вспомнить сходу не получилось, потому нахмурилась, напрягая память. Костя же ей ещё рассказывал, как отвозил Алину, а по дороге...
   - Он тогда колесо пробил, - вдруг выпалила она. - А запаски не оказалось, пришлось вызывать техпомощь. Ещё смеялся, что ни одно дело не остается безнаказанным, надо было Алину на такси отправлять, а не играть в благородство.
   - Я уже знаю, - Миша невесело хмыкнул. - Ну, а полторы недели назад она сказала, что беременна. Я сначала думал, что прибью её, а потом... Решил, раз уж мне в этом плане не светит, без разницы, от кого он, признаю, как своего. Сделал вид, что поверил, даже отлегло немного. Когда ей стало совсем плохо, Авдеев отпустил, но с явным недовольством, сказал, чтобы денек дома отсиделась и выходила на работу. Вот тогда меня такое зло взяло, хотел поговорить с глазу на глаз. Раз уж она от него залетела, то пусть хотя бы относится нормально и нервы не треплет. Про то, что он задержится, я знал, он вам при мне звонил насчет договора. Я сначала к Алине поехал, но её снотворным накачали, вот и решил вернуться и пообщаться. Медсестра на обходе была, отделение оказалось закрыто, я вышел через запасную лестницу, но во двор попасть не смог - дверь оказалась заперта. На втором этаже было очень людно, народ постоянно туда-сюда бегал, так я и вышел.
   - Но Авдеев говорит, что не видел нападавшего, - Сашка переместил ладонь с плеча на талию, заметив, как Лара ёжится то ли от рассказа, то ли от временами налетавшего сквозняка. - Значит, разговора не получилось, почему?
   - Говорю же, меня переклинило. Он стоял спиной к входу. Когда я заходил, мне какая-то рекламная смс-ка пришла, телефон завибрировал. Он услышал и спросил: "Солнце, это ты?" Я почему-то сразу решил, что он ждал Алинку, вот и схватился за то, что первым под руку попало. Уже потом понял, что он её никак не мог ждать, раз знал, что она приболела.
   "Солнце"! Не "Лариса, это ты?", как передала ей Марина, а именно "солнце"!
   - Он же так называл всех женщин вплоть до уборщицы, привычка такая, - Лариса раздосадовано покачала головой. - А перчатки откуда?
   - Когда он упал, я слегка очухался, понял, что натворил. Стал протирать всё, за что хватался, решил, что лучше делать это в перчатках. Я думал выйти из офиса, на углу возле почтамта стоит таксофон, собирался с него позвонить в "Скорую". Уже когда хотел выходить, вы как раз приехали, через проходную спускаться нельзя, решил подождать в туалете, пока вы пройдете. Про перчатки я напрочь забыл, уже позже понял, что я их скомкал и в карман сунул.
   - А потом решил на всякий случай сбросить их так, чтобы, если что, подумали на Ларису. - Если Лару его рассказ пусть не растрогал, но чуть смягчил, то Чернышов, похоже, сочувствием не проникся. - С чего тогда сейчас на исповедь пришел? Или решил, что зачтется, если добровольно всё расскажешь?
   - Алина тогда просыпалась, оказывается, у неё на успокоительное не совсем нормальная реакция. Когда вы пришли, она что-то начала подозревать, потом созвонилась с Мариной, та ей всё рассказала, вот жена и сделала выводы. Про мою проблему она знала ещё полтора года назад, когда я отказался идти к врачу. Она использованный презерватив на анализ отнесла. А потом тайком давала мне таблетки, так что ребенок мой, - он опустил голову и сгорбился. - Был. Беременность замерла.
   Лариса беспомощно оглянулась на Чернышова, не зная, что сказать. И можно ли было вообще подобрать слова. Вроде, она же презирать и ненавидеть его должна, но не получалось. Самой сильной эмоцией была острая до боли жалость. И злость на то, что, как и многие мужики, вместо нормального разговора по душам предпочел сделать ошибочные выводы и наломать таких дров. Ещё больше было жаль Алину, вот уж кто точно подобного не заслуживает...
   - Лар, иди в машину, - Саша мельком посмотрел на окна дома, но отказался от этой идеи, не собираясь выпускать её из поля зрения даже на то время, что понадобится на подъем в квартиру.
   - Но...
   - Пожалуйста.
   И хотя вопросов у Ларисы было ещё множество, она прикусила язык и, кивнув, взяла у него ключи. В конце концов, Саша точно не забудет расспросить о счете и причастности Миши к нему. Но почему-то Лара была уверена, что он об этом ни сном, ни духом, и теперь придется начинать поиски заново.
  
  
  

Глава 28

"Прошлое поведение лучший способ прогнозирования будущего поведения"

"х/ф "Побочный эффект", 2013г.

  
  
  
  
   Секундная стрелка часов тихо, но раздражающе тикала. Чернышов терпеть не мог этот звук, примиряло только то, что это Ларисины часы, так уж и быть, пусть шумят.
   Лара зашевелилась, что-то пробормотала и начала недовольно отбиваться, пытаясь отодвинуться. Ему и самому было жарко, но лежать рядом, чувствуя касание её голой кожи, было не только приятно, но и так правильно, что можно и потерпеть. Ну, это он так считал, Лариса же упорно добивалась права отползти на другую сторону кровати. Там она чуть повозилась и притихла.
   И хотя предыдущая ночь в камере не порадовала безмятежным сном, к Чернышову пришла старая подруга - бессонница. Конечно, можно было бы разбудить Лару, всю такую теплую, мягкую и покладистую со сна, чтобы продолжить то, чему посвятили весь вечер и часть ночи, но... Её в последние дни жизнь тоже не баловала отдыхом, во всяком случае, сегодня синяки под глазами были особо заметны, так что пусть спит.
   Осторожно, стараясь не потревожить, Чернышов вышел из спальни, прихватив по пути свои джинсы. На кухне царила всё та же темнота, разве что чуть разбавленная мутным светом дворового фонаря. Зажигать лампу не стал, на ощупь нашел стул и устроился за столом.
   Сегодняшний, хотя, нет, уже вчерашний, день принес столько сюрпризов, что немудрено маяться без сна.
   И дело даже не в том, что внезапно совершенно ясно понял, что никого, кроме Лариски в роли жены видеть не хочет, это как раз почему-то совершенно не удивило. Скорее, стоило бы удивляться, что так долго доходило...
   Несмотря на некоторые колебания Лары, Михаила он сдал следователю с рук на руки. Особо счастливым Щукин не выглядел, но заметно оживился. Даже поблагодарил и поздравил с возвращением в стан добропорядочных граждан. Но запрет на выезд за пределы города не снял. И велел наутро прямо часикам к девяти явиться для повторной дачи показаний.
   Тут бы радоваться, но беда в том, что этот недоделанный мститель клялся и божился, что ни о каких аферах не знает. И Чернышов был склонен ему верить, не зря же последние дни его биографию чуть не под микроскопом изучал. Как и биографию его жены. Ничего, указывающего, что именно эта парочка каким-то образом выманивала деньги у Ольги, там не было. Да и чутьё человека, многие годы занимающегося финансами, подсказывало - искать нужно не здесь.
   Он ведь тоже начинал по другую сторону баррикад. Кто бы его, молодого и зеленого, сразу взял в аудит... А вот разрабатывать схемы уходов от налогов и незаметного вывода средств на заграничные счета - запросто. Хотя бы для того, чтобы в случае, если облажается, его же под суд отдать. Но Чернышову везло, пару раз было совсем прямо на грани, но Бог миловал.
   Те годы Чернышов не любил вспоминать, более того, старался делать это как можно реже и не только из-за советов врача. Но сегодняшний разговор с Ларисой всколыхнул не только память, но и эмоции, которые он сам считал давным-давно пережитыми и отодвинутыми так далеко, чтобы больше никогда даже случайно не наткнуться.
   Как же в первое время он психовал от того, что она не поняла и не поддержала... Особенно Сашку возмущало, что его комиссовали через год, всё равно до следующего лета служил бы, так какая ей разница, в армии он или деньги зарабатывать поехал?! Даже собирался, как более-менее устроится, попытаться поговорить с ней ещё раз, но это чуть погодя, слишком уж зыбко всё было.
   Напиться и забыться вариант хреновый, но и к нему поначалу прибегал. В то время, когда не работал или не падал замертво от усталости. А месяца через два после приезда в Питер и вовсе произошла неприятная история, когда, не так, чтобы много выпив, Чернышов впал в такую ярость, что сломал какому-то парню руку за мимоходом оброненную фразу, к самому Сашке отношения не имевшую. Заявление тот писать не стал, обошлись компенсацией вреда, что уже стоит считать положительным моментом. Только статьи за побои ему тогда и не хватало.
   Тот случай не столько напугал, сколько насторожил. И на фоне того, что спал он не просто плохо, а отвратительно, вскидываясь в холодном поту по несколько раз за ночь, с алкоголем решил завязать. К наркотикам в любом виде с юности испытывал отторжение и брезгливость, так что хоть до этого не докатился.
   Зато однажды, проведя в таком бессонном состоянии почти трое суток, случайно чуть не вышел в окно. На самом деле случайно, ни о каком самоубийстве и не думал, подошел посмотреть, какая на улице погода и на несколько секунд будто выключился. Пришел в себя, когда саданулся коленкой о радиатор батареи отопления, уже наполовину свесившись через подоконник. Кстати, на улице шел дождь, может, он его в себя и привел.
   И тогда, наступив на собственную гордость, попросил Хворостова посоветовать, к кому с этой проблемой обратиться. Тот не только посоветовал, но и лично отвез, правда, куда именно, до Сашки дошло уже чуть позже.
   Неприметное здание за городской чертой с виду напоминало пансионат совкового вида, если бы не высокий забор и вооруженная охрана. А другой в этом "пансионате" психиатрического профиля и не держали, слишком уж специфическими были проблемы пациентов. Тут лечили не только перебравших с дурью суицидников и шизофреников разной степени буйности, но и таких, как он - людей, физически и умственно вернувшихся с войны, но психологически оставшихся там. Не сказать, что пребывающих в состоянии посттравматического стрессового расстройства тут было много, всё-таки заведение было частным и ценник имело соответствующий. Помимо самого Чернышова там было ещё троих ребят, с которыми периодически сталкивался в коридоре и тут же отводил глаза, не решаясь встретиться взглядами. Не их вина, что попали в ту мясорубку, однако, то, что сами не сумели побороть последствия и теперь куковали тут, было ударом по самолюбию и мужскому эго. Как бабы, ей-богу.
   Никто его в смирительную рубашку не упаковывал и силой таблетками не пичкал, первые дни вообще больше обходились разговорами с лысоватым носатым психотерапевтом, представившимся Львом Иосифовичем. И только факт понимания, что ему действительно нужна профессиональная помощь, сдерживал Сашкин психоз и, чего таить, страх.
   Страх того, что он окончательно слетит с катушек, и его будет накрывать от совершенно обыденных вещей. Страх, что само его пребывание здесь станет кому-то известным. От клейма психа избавиться сложно, да и на карьере оно точно поставит крест. Останавливали же примеры, которые он видел своими глазами не только здесь, но и в Чечне - как у парней едет крыша от пережитого. Как нормальные с виду люди становятся неуправляемыми и готовыми собственных детей голыми руками рвать, думая, что это враги. Себе он такого точно не желал, поэтому терпеливо сносил и процедуры, и разговоры, и какие-то непонятные обследования. Постепенно даже смог найти общий язык со Львом Иосифовичем, который оказался хоть и своеобразным, но интересным собеседником. Они разговаривали каждый день из тех двух месяцев, что Чернышов провел в психушке.
   О детстве, в котором Сашке не видел ничего необычного, всё как у других. Об учёбе. О войне. О Ларисе. О том, чего он вообще хочет от жизни.
   Порой у него складывалось впечатление, что псих тут как раз его врач, перескакивающий с темы на тему и уводивший разговор в такие дебри, куда и соваться-то не стоит. Но то, что в ближайшее время ему стоит избегать всего, что провоцирует слишком сильные эмоции, запомнил накрепко. Пусть даже они не носят явно негативного характера, но сами по себе могут спровоцировать приступ. И важнейшим заданием для него было найти те самые триггеры.
   С первым он определился сразу - никакого алкоголя. Может, и не в нём дело, но парня со сломанной рукой хватило, чтобы больше в такие эксперименты не пускаться. Мигающий свет. Тоже было проверено опытным путём, так что он и раньше ночные клубы не жаловал, а теперь вовсе стало не до них. И, как ни странно, Лариса. Даже не она сама, а тот ворох эмоций, который вызывали мысли о ней. Здесь было и влечение, и злость, и тоска, и ревность, и столько всего, что Чернышов решил пока с ней не видеться. Даже не того, что его снова накроет, боялся, а того, что в этом состоянии может что-то ей сделать. Или сам себя этим успокаивал, черт его знает, теперь уже и не разобрать. Поэтому несколько лет вообще в родной город не приезжал. А потом привык, что надо вот так, что так легче. И ему действительно стало легче. Хотя бы потому, что работа занимала всё время, возможности думать о чем-то, кроме неё, не оставалось. А если она оставалась, то опять-таки старался загрузить себя делами.
   Конечно, хрень это всё, и сейчас он прекрасно понимал, что тогда нужно было действовать совсем иначе. Не Лариса виновата в том, что война перекорежила ему психику. И в том, что не хватило духу приехать и поговорить, но тогда ему это казалось важным и правильным. Дураком был, чего уж там. Может, потому так и уцепился за просьбу Юрия Семеновича, когда узнал, куда нужно ехать, и что Лара может быть причастна. Если бы сам того подсознательно не хотел, неужели не нашел бы подручного, который сделал бы всё не хуже него самого? То ли нервы хотел пощекотать, то ли понять, что оно тогда было, только оказалось, что, как ни пытайся убрать и загнать, а эмоции всё равно прорываются.
   Вот только расплачиваться пришлось обоим, и рано или поздно ему придется об этом рассказать. Не для того, чтобы облегчить совесть, а чтобы она поняла кое-какие его загоны. То же отношение к алкоголю, например, хоть Лара и сама не была любительницей пропустить бокал-другой, но его полный отказ может вызвать вопросы.
   Вот о том, что лежал в психушке, рассказывать не станет. В конце концов, это ж не шизофрения, по наследству не передается. Нет, в общих чертах скажет, но без конкретики. Чернышов не сомневался, что Лариса поймет, даже если со всеми подробностями пересказать, но есть вещи, которыми он не собирался делиться.
   Хотя в свете их разговора сегодня вечером это и заставляло чувствовать себя хреново. Когда они лежали в обнимку, перешептываясь о чем-то таком, что и в голове не отложилось, а потом Лара затихла и серьезно попросила:
   - Саш, я тебя об одном прошу - не ври мне. Если что-то будет не так, не молчи, не додумывай, лучше скажи, как есть, чем самому с ума сходить и меня мучить.
   Наверное, это был самый подходящий момент, чтобы всё рассказать. И про свои проблемы, которые, как Чернышов искренне верил, уже в прошлом. И про Ольгу. И про то, что ему через несколько дней кровь из носа нужно быть в Питере. Удаленка это, конечно, вариант на малые сроки, но его каникулы затянулись намного дольше, чем планировал изначально. И это может существенно осложнить их отношения. В этом он был так же уверен, как и в том, что прямо вот сейчас Лара с ним не уедет, нужно решить проблемы хотя бы с фирмой. Да и вообще вопрос её переезда, хоть пока и не задавался вслух, грозил стать одним из самых сложных.
   Но атмосфера покоя и умиротворения этим вечером была настолько сильна и необходима им двоим, что так и не решился испортить вечер такими откровениями.
   Электронные часы на микроволновке перемигнули - три часа ночи. Нужно идти спать, осторожно лечь рядом с Ларисой, всё-таки подтянуть поближе, пусть ворчит и, не открывая глаз, морщит нос, а ему в лицо лезут её распущенные волосы, почему-то Сашка был уверен, что вот так, когда она сонно дышит ему в плечо, он заснет намного быстрее. Значит, подсознание у него работает куда как лучше разума, и своими загонами он спустил в унитаз столько времени, которое они могли быть вместе...
   Чернышов тряхнул головой, будто выбрасывая эти мысли. Неправильные. Опасные. Всё равно прошлое не изменить и жалеть о том, что могло бы быть, самое дурное и непродуктивное дело. Главное, не потерять то, что сейчас есть.
   Ещё раз взглянув на часы, он взъерошил короткие волосы и уперся лбом в сложенные на столе ладони. С одной стороны, хотелось растянуть время до утра. Пусть бы ещё часов двенадцать не рассветало, чтобы никому до них двоих дела не было. Не получать подтверждения догадке, которая родилась ещё в тот вечер, когда его задержали. Потому что, кажется, он всё-таки понял, кто стоит за аферой, и озарение это было весьма неприятным. С другой же, пусть быстрее настает утро, лучше одним махом всё узнать, чем по кускам хвост рубить и нервы на кулак наматывать, но легче от этого понимания не становилось.
  
   Лариса проснулась первой не то от звука, не то от движения. Мгновенно насторожилась и тут же сама себя успокоила - просто отвыкла спать не одна. Поэтому, когда Сашкина рука, выделявшаяся в полумраке спальни на фоне зеленой простыни, напряглась на её бедре, сразу и подскочила. Осторожно приподнявшись, она посмотрела на часы. Почти половина седьмого, ещё полчаса точно подремать можно. Но не хотелось.
   Он лежал на боку, обнимая её, и Лара снова осторожно опустилась рядом, вглядываясь в смутно белеющее лицо, обманчиво расслабленное во сне. Изгиб бровей, который она, едва-едва касаясь, проследила пальцем. Перешла на переносицу, бережно провела по кончикам прямых ресниц. Подбородок с едва заметной ямочкой... Похоже, она его чуть пощекотала, иначе с чего бы Саша дернул уголком плотно сомкнутых губ и тут же потянулся к её ускользающим пальцам, прижавшись колкой щекой к ладони.
   Глядя, как он ластится большим котом, Лариса и сам улыбнулась, чувствуя, как её раздирает от нежности, а в горле стоит комок. Её бы воля, до полудня вот так пролежала, просто наблюдая, как он спит. Но тут же, будто противореча собственным мыслям, наклонилась, легко касаясь губами того самого улыбающегося угла рта.
   Наверное, со стороны она смотрелась жалко. Как же, вроде, была-была самостоятельной женщиной, бизнес - да не прозвучит это ругательством, - вумен. Сама себя создала и далее по тексту. А стоило приехать Сашке, и снова, как шестнадцатилетняя, готова ради него практически на всё. Ни гордости, ни самоуважения - он же её бросил! А таким верить никак нельзя, бросил один раз, что помешает повторить снова! Кажется, именно так сама себя убеждала ещё совсем недавно?
   Быть гордой это хорошо, это достойно и вообще, что за желание спрятаться за широкой спиной в наш прогрессивный век феминизма? Только гордость не согреет ночью, не утешит, когда болеешь, и не поддержит, когда тебе морально плохо. Ведь Лариса не железная, она не раз пыталась создать семью. И претенденты были неплохими, отнюдь. Тот же Костя, например. Хотя, нет, исходя из последних данных, пример как раз не очень... Но суть-то не в этом, а в том, что за все эти годы она не встретила ни одного мужчину, который смог бы вызвать даже бледное подобие всего, что она чувствовала к Чернышову. Что тогда, что сейчас. И если раньше, когда такая мысль мелькала, отговаривалась его предательством, то теперь становилось ясно, что она просто не умеет любить никого, кроме него.
   Конечно, у неё были вопросы по поводу того, почему он не приехал после их расставания, но они не казались сейчас такими уж важными. Намного важнее то, что сейчас он здесь, что даже во сне не желает отпускать, плотно сжимая пальцы на её коже. Что хочет от неё детей.
   Это изумило даже больше его ультиматума по поводу брака, в конце концов, оба там уже побывали, ничего особо захватывающего или страшного в этом нет. Понятно, что они уже не так юны, чтобы откладывать вопрос размножения ещё лет на десять, и всё же тот факт, что Сашка не скрывает, что хочет от неё ребенка, был странным. И до жути притягательным.
   Задумалась и постаралась подавить смешок - вообще-то он высказался только по поводу того, что не видит проблемы в её возможной беременности, а она тут уже столько планов настроила и разве что имена подбирать не начала.
   - Почему не спишь?
   Голос у него был хрипловатым и до одури сексуальным, будто не спросил, а по оголенным нервным окончаниям провел.
   - Выспалась.
   Лариса, не отводя взгляда от его губ, подалась вперед. Когда между ними оставались считанные миллиметры, лежащий на прикроватной тумбочке телефон бодро зачирикал. Будильник, чтоб его...
   И хотя разум был несколько затуманен, мысль - а зачем она его заводила так рано? - через этот туман пробилась. Поэтому, так и не коснувшись его рта, Лара отпрыгнула с круглыми глазами:
   - Саш, мы про Ириску забыли!
   Пара секунд тишины, и Чернышов и сам с тихим, но прочувствованным проклятием откинул одеяло:
   - От младших сестер одни проблемы. Я это понял сразу, как только её из роддома привезли.
   За всеми этими переживаниями, то, что Ира прилетит сегодня в восемь утра, совершенно вылетело из головы. Она же вчера об этом предупреждала и попросила встретить, потому что видеть Валерку не хотела. Но это было до появления Сашки, поэтому не то, чтобы стерлось из памяти, но существенно побледнело. А тут ещё и обещание быть у Щукина в девять... Ладно, если посадка будет вовремя, и не впаяются в затор на въезде в город, может, ещё и успеют. Правда, тогда Иру придется сначала везти с собой в следственный комитет и хотя бы в общих чертах объяснять происходящее.
   И хотя сборы получились как по тревожному звонку, было в них что-то удивительно правильное. Сунуться в ванную с дополнительным полотенцем и, помимо устной благодарности, получить быстрый, но страстный поцелуй. Пить кофе из одной кружки, потому что времени на завтрак всё равно уже не остается, а наливать во вторую - лень. Да так и вкуснее. И бодрит намного лучше.
   Уже в машине она обратила внимание на то, что Саша хоть и пытался улыбаться и вообще поддерживать легкую беседу, был не так весел и доволен жизнью, как хотел показать.
   - Что-то случилось? - Лариса приспустила на кончик носа очки от солнца, глядя поверх оправы.
   Он не стал отнекиваться или переводить разговор:
   - Знаешь, я полночи думал над этим всем... И понял, что ниточки сходятся к одному человеку.
   Чернышов замолчал, и Лара, медленно кивнув, договорила:
   - Ты тоже думаешь, что это следователь?
   Сашка только пожал плечами, не опровергая, но и не подтверждая:
   - Нужно ещё кое-что проверить, тогда смогу сказать точнее.
   Утренняя расслабленность сгинула окончательно, и в аэропорт они приехали хоть и вовремя, но уже далеко не в радужном настроении.
   Ларисе не давала покоя сказанная Мариной фраза, что про разрыв договора она говорила только Косте. Но ему было бы невыгодно пытаться избавиться от компаньона прямо в тот момент, да и просто запугивать бы тоже не стал - он хорошо её знает, потому должен понимать, что на тормозах эту историю Лара спускать не станет. Подпись на договоре его, доказать, что сама Лариса была не просто в курсе, а активным участником аферы, будет сложно, велика вероятность, что все шишки соберет сам Костя. Из этого она могла сделать вывод, что он не знал всей информации, когда пописывался на эту аренду. Но он же почти параноик в смысле бумаг и договоров, и сделать такое мог в единственном случае - по просьбе того, кому он доверял. А ещё этот человек мог в любой момент попасть к нему в больницу, раз пользоваться телефоном запретили.
   К Авдееву пускали только Марину и родителей. В то, что инициаторами аферы стали его мать и отчим, она тоже не верила. Поэтому оставался только один человек, который не только вхож в реанимационное отделение, но и имеет на Костю влияние - Щукин. Вот только зачем ему это, Лариса пока не представляла. И понимала, что сама в этом разобраться не сможет.
   - Макс через своего человечка в прокуратуре уже поднимает его прежние дела, - Сашка приобнял Лару за плечи, пытаясь немного растормошить, а то слишком уж у неё был озабоченный вид. Они как раз заходили в здание аэропорта, поэтому голос пришлось чуть понизить. Народу рядом было немного, и всё же посвящать окружающих в свои дела ему не хотелось.
   Отвлечь у Чернышова получилось, потому что взгляд у неё стал скорее озадаченным:
   - Зачем?
   - Чтобы узнать, не имел ли Щукин отношение к расследованию дела по наркоторговле в Цыганском поселке.
   Почему-то тот факт, что несовершеннолетняя девочка от кого-то родила, у Ларисы совершенно вылетел из головы, и сейчас она об этом резко вспомнила:
   - Ты хочешь сказать, что от него откупились этой девочкой?! - такое у неё в голове совершенно не укладывалось.
   - Нет, я думаю, что его хотели подставить связью с этой девочкой, на беременность вряд ли рассчитывали. Подумай сама, он следователь, причем, с хорошими перспективами, и такая история.
   Да уж, тут не то, что дело прикроешь, но и из органов поспешишь уволиться, вот только это решение придется как-то объяснять. И если начальство удовлетвориться туманными семейными обстоятельствами, то тесть-судья жалкому лепету не поверит. А педофилия это не злоупотребление служебным положением, тут можно одним только порицанием не отделаться...
   Механический голос объявил, что рейс из Мадрида уже сел, поэтому они решили прервать разговор и направились к входу в зал прилета.
   Таможенный и паспортный контроль Ира прошла на удивление быстро и уже совсем скоро повисла на шее у брата:
   - Как я соскучилась! - Она смачно чмокнула его в щеку. - Как будто не неделю дома не была, а пару месяцев. - Оторвавшись от Чернышова, Ириска и Ларису стиснула в таких крепких объятиях, что та только ойкнула. - Что у вас нового?
   - Да что у нас может быть нового? - полузадушено пропищала Лара, не пытаясь вырваться из рук подруги. - Лучше расскажи, как отдохнула.
   - Ой, это надо не рассказывать, а видеть самим, - противореча самой себе, Ира набрала воздуха в грудь и уже приготовилась делиться впечатлениями, когда её оборвали:
   - Давай посадочный талон, заберу твой багаж. - Получив из рук сестры бумажку, он тепло улыбнулся Ларисе и провел кончиками пальцев по её щеке. - Стойте здесь, постараюсь быстро.
   И ушёл.
   - Лариска. - Ириша повернулась к подруге с распахнутыми глазами-блюдцами. - Вы что же... Вы..?
   - Без комментариев.
   - Какое "без комментариев"?! Меня сейчас от вопросов разорвет!
   Лара глянула вслед Чернышову так, что он должен был споткнуться, но ничего, выдержал, даже не запнулся. Если в юности её саму распирало от желания поделиться со всем миром фактом их отношений, но то сейчас ей хотелось, как тому дракону, оберегать от посторонних глаз. Даже если это глаза настолько близкого человека, как Ира. Все-таки правы те, кто говорит, что счастье любит тишину, особенно на их этапе отношений.
   Поэтому его демарш был и приятен, и всё же его не одобряла. Потому что пока не была готова озвучивать свои чувства и вообще планы на дальнейшее. Хотя бы потому что и сама в этих планах совершенно плавала. Она прекрасно понимала - Саша захочет, чтобы она уехала с ним, но... Было столько тезисов против её отъезда, что от одной только мысли о предстоящем разговоре начинала болеть голова. Причем, настолько, что даже вопрос причастности Щукина к проблемам их фирмы казался не таким важным.
   - Ириш, я сама ещё немного в прострации, как только определюсь, скажу. Пока не пытай меня, ладно? - получилось это так жалобно, что подруга, хоть и прикусила губу от досады и неудовлетворенного любопытства, поспешила снова обнять её, только теперь намного нежнее.
   - Да ладно, чего ты переживаешь, всё будет хорошо. От вас и до моего отъезда искры во все стороны летели, а теперь так и вовсе. Ты же знаешь Саньку, он у меня немного отмороженный, но к тебе всегда неровно дышал. А чтобы вот так прилюдно обниматься полез, так и вовсе по пальцам одной руки посчитать можно.
   Что есть, то есть, но если раньше это Лару немного задевало - неужели стыдится, что даже не обнимет и не поцелует у кого-то на глазах, то теперь полностью одобряла его внешнюю сдержанность.
   И хотя Ира честно старалась держать своё слово, по бросаемым в её сторону пламенным взглядам было понятно, что терпение её не безгранично.
   - Я не смог дозвониться Щукину, на работе сказали, что он взял больничный, - Саша посмотрел в зеркало заднего вида, тут же поймав взгляд Ларисы. Теперь в том, что она села сзади не было ни попытки отодвинуться, ни обозначения границ, просто Иришка так вцепилась в её руку, что пассажирское сиденье даже не рассматривалось.
   - А кто это? - тут же отреагировала его сестра, зорко следя за их переглядываниями.
   - Один общий знакомый, ты его не знаешь. Тебя куда отвезти?
   - Давай ко мне домой, - она глубоко вздохнула и уставилась в окно, тут же помрачнев. Радость от предстоящей встречи с дочерью существенно омрачалась тем фактом, что Валера специально взял сегодня отгул. Она заранее предупредила, чтобы в аэропорту не встречал, чем явно нарушила его планы, но велеть не являться в общую квартиру это уже перебор.
  
  
  

Глава 29

"На святое дело идём -- друга из беды выручать"

х/ф "Место встречи изменить нельзя", 1979г.

  
   - Может, нужно было отвезти её ко мне или к тебе? - Лариса вздохнула, глянув на окна шестого этажа.
   - Как ты себе это представляешь? - Чернышов тоже заметил, как с каждым километром, приближавшим Иру домой, сестра всё больше замыкалась. Но помочь тут никак нельзя, если уж задумалась о разводе, должна сама до этого дозреть и решиться.
   Он сам склонился к выводу, что пора заканчивать фарс под названием "семейная жизнь", когда Лизавета и ночевать домой перестала приходить. Впрочем, винить её за это нельзя - он пропадал на работе, а молодая жена, которая совсем по-другому представляла замужество, тосковала одна. Так что предъявлять ей претензии Чернышов не стал, предложил цивилизованно развестись, признав, что сама идея женитьбы была изначально провальной. Никто ни его, ни её под конвоем в ЗАГС не гнал, просто ему нужна была жена, которую не стыдно представить в обществе, желательно из хорошей семьи. Лиза же таким образом решала свои проблемы, связанные с матерью и её новым мужем. А этот самый отчим был весьма полезен для нового проекта, затеянного в то время Александром, так что всё сошлось.
   Да, они симпатизировали друг другу, но о любви и речи не шло. Да и не казалось ему тогда, что она так уж необходима. О том, что это было глобальной ошибкой, Чернышов начал догадываться месяца через три, когда окончательно понял, что они с Лизой совершенно разные люди, практически не имеющие общих точек соприкосновения. Но менять что-либо не хотел, не столько надеясь на то, что всё чудесным образом изменится, сколько не видя в этом особой беды. Многие его коллеги и знакомые жили примерно так же.
   И только когда у неё завязался серьезный роман на стороне, они к обоюдному облегчению развелись. Сейчас Лиза была счастливо замужем, родила не то двоих, не то троих детей, и Чернышов абсолютно искренне желал ей всего наилучшего. Но к самой идее брака после этого относился крайне настороженно, не видя больше необходимости связывать себя какими-либо официальными отношениями. До настоящего времени.
   - Куда мы сейчас? В следственный комитет? - Лариса поерзала на сиденье, потом повертела очки в руках, не в силах сдержать нервозность.
   - Нет, - он покачал головой. - Раз уж у них теперь есть признавшийся подозреваемый, а Щукин нынче болеет, значит, попробуем прорваться в больницу.
   Идея была логичная, если уж они решили до конца раскрутить этот клубок, стоило навестить того, кто физически пострадал больше всех.
   Прорываться не пришлось - Авдеева уже перевели из ПИТа в обычную палату нейрохирургии, а охрану сняли. Только сейчас Лариса задумалась - а она вообще была, эта охрана? Ведь они принимали на веру слова следователя, но кто знает, настолько тяжелым было состояние Кости? Ведь чего проще, объяснил вранье необходимостью для следственных действий, а сам больной к тому времени уже готов припрыжку по палате бегать.
   Обход ещё не начался, а вот медсестрички со стойками для капельниц по коридорам так и сновали. Но на незнакомую пару особого внимания не обратили, мало ли кто из посетителей решил прийти с утра, чтобы переговорить с лечащим врачом. Даже любезно подсказали, в какой палате лежит Константин Сергеевич.
   - Я сама с ним поговорю, - Лара остановилась перед дверью так, чтобы Саша её не смог обойти. - Поверь, вот он-то уж точно мне ничего не сделает.
   Напоминание, что Авдеев когда-то приходился ей законным мужем, вызвало неприятные ощущения. Вроде, и не ревность, тем более, что ревновать к прошлому бессмысленно, но что-то на неё похожее.
   - Я бы предпочел пойти вместе.
   - Знаю. Но мне с ним нужно поговорить один на один.
   Взгляд у неё был таким жалобным, что Чернышов, хоть и не хотел, но согласился:
   - Ладно, иди. Если что, сразу кричи.
   - Спасибо.
   Она мельком улыбнулась и нырнула за дверь.
   Костя лежал с закрытыми глазами, похудевший и даже, как на первый взгляд показалось, постаревший. Или такое впечатление производили темные круги под глазами в сочетании с бледной до неприятной желтизны кожей. Никакой повязки типа "чепец" на нём не было. А именно так представляла себе Лариса классического пациента нейрохирургии. Вместо этого Костя теперь щеголял авангардной стрижкой с одним бритым виском.
   Похоже, он дремал, чуть неудобно вывернув руку с подключенной к ней системой для внутривенного вливания. Раствор медленно конденсировался крупными пузатыми каплями, с едва слышным плюхом падавшими в прозрачный цилиндр.
   Палата, пусть не такая удобная, как у Алины, тоже была на одного пациента, поэтому говорить можно было свободно.
   - Костя... - тихо позвала она, подходя чуть ближе, но не решаясь опуститься на стоящий рядом с изголовьем стул.
   Он сначала будто не услышал, но через несколько секунд поднял веки. И тут же распахнул глаза во всю ширину:
   - Лариса?! Ты как тут оказалась?
   В его голосе не было удивления или досады. Впрочем, радости там тоже не наблюдалось.
   - Пришла, - она всё-таки устроилась на стуле. - Мне нужно у тебя кое-что спросить...
   Авдеев страдальчески поморщился, но согласился:
   - Только сначала расскажи, как у вас дела? А то меня из палаты не выпускают, телефоном пока пользоваться тоже нельзя.
   - А почему нельзя пользоваться телефоном?
   - Распоряжение врача.
   Кажется, Лариса даже догадывалась, что намекнул врачу об этом распорядиться.
   - Нормально, на объектах всё по плану. Ты уже знаешь, что ударил тебя Миша? - Он едва заметно кивнул. Похоже, резкие движения пока были ему недоступны. Но в целом выглядел Авдеев куда лучше, чем представляла Лариса. - Он решил, что Алина беременна от тебя.
   - Да ну, бред. На кой черт я бы к секретарше полез? Тем более что...
   - ... у тебя есть Марина? - жидкости в бутыли оставалось уже совсем чуть-чуть, и Лариса время от времени озабоченно на неё посматривала. Наверное, нужно будет позвать медсестру, чтобы убрала, но тогда есть вариант, что неурочных посетителей она погонит.
   - Да, у меня есть Марина. Не одобряешь?
   - А тебе нужно моё одобрение? - она только улыбнулась. - Это твой выбор, и если Марина тебя устраивает, то какая разница, одобряю я или нет.
   - Ну, ты всегда была против отношений на рабочем месте.
   Ага, поэтому она спит с их же клиентом.
   - Встречайтесь на здоровье. Только желательно так, чтобы от этого не страдал бизнес.
   Намек был таким явным, что даже сотрясение мозга не стало бы причиной его не уловить.
   - Она мне сказала, что ты её в б\с отправила. В принципе, пусть лучше пока дома посидит, мне спокойнее.
   - А за что я её отправила, не сказала?
   Костя тоже посмотрел на капельницу:
   - Там такой винтик есть, перекрой его. Да, вот так. Пусть висит, поговорим, потом медсестру позову. - Он свободной рукой потер глаза и так и не убрал с них ладони. - Ты же знаешь, мы с Лешкой с детства дружим, хоть он на три года старше. Я у них с Леной на свадьбе свидетелем был, Соньку крестил. В общем, с полгода назад он попросил меня об одной услуге. Сказал, что дело личное, причем, такое, что лучше не афишировать. Короче, у него оказался ребенок на стороне. - Довольно мягкая формулировка для мальчика, родившегося от пятнадцатилетней цыганки, да. - Если бы кто-нибудь узнал, могло кончиться плохо, наверное, знаешь уже, что у его жены родня сплошь не простые люди. Вот он и придумал - его знакомые присылают нам на счет деньги якобы за оказанные услуги. А от нас они пойдут родственнице его ребенка. Чтобы никто не подкопался, составили договоры, всё по-честному. Я не стал тебе об этом говорить, суммы не так, чтобы запредельные, тем более что Леха слал с избытком, чтобы нам и на налоги с них не пришлось тратиться.
   Прямо медаль за заботливость давать надо.
   - Ты знал, что мать его ребенка из цыган?
   - Да. Я же договор подписывал сам, даже на тот участок съездил, который мы вроде как арендовали. Смотреть там всё равно не на что, но должен был убедиться, что он есть в реальности.
   - А про то, что эта цыганка от него родила, когда ей самой было пятнадцать, ты в курсе?
   Вообще Костя был неплохим актером. Но чтобы вот так побледнеть, потом покраснеть, а потом и вовсе подернуться прозеленью, нужно быть не неплохим, а гениальным актером.
   - Ларис, ты что-то путаешь, - и в голосе не было ни тени сомнений. - Леха, конечно, не ангел, но спать с малолеткой точно не стал бы.
   - Костя, ей шестнадцать исполнилось через несколько дней после родов. Даже девять месяцев не надо отнимать, чтобы понять, сколько ей было на тот момент, когда он ей этого ребенка сделал.
   Авдеев тяжело вздохнул и сглотнул с заметным усилием.
   - Если хочешь, давай сама у него спросишь. Я не верю, что он... - он сжал побледневшие губы и медленно, но упрямо качнул головой. Пусть за это и пришлось расплачиваться головокружением.
   - Деньги, которые приходили к нам на счет, не его. Их украли с другого счета в Санкт-Петербурге, но как он это проворачивал, мы пока не знаем.
   - Санкт-Петербург? Так значит, этот Чернышов, который возле тебя круги нарезал, не просто так приехал?
   Этим вопросом он кольнул в ещё не до конца затянувшуюся ранку подозрительности.
   - Не просто. И вообще-то я за него замуж собираюсь. Наверное.
   Теперь тишина была гораздо длительнее.
   - Хорошо, что я уже лежал, - после паузы задумчиво протянул Авдеев. - Ты уедешь?
   На это у неё ответа не было, потому только неопределенно показала что-то рукой. Типа - всё может быть.
   - Пока ты не сможешь полноценно работать, я никуда не уеду и ничего решать без тебя не стану. Но как только выпишешься, нам нужно будет серьезно поговорить.
   Она поднялась, собираясь уходить, и Костя в последний момент успел перехватить её ладонь:
   - Я обязательно поговорю с Лехой. Если это правда, прости, не думал, что это такая подстава. И я не собирался ничего делить или продавать, это Мишка пытался от себя подозрения отвести...
   Отвечать она не стала. Всё, что хотела, уже сказала, смысл воду в ступе толочь. Да и за дверью наметилось подозрительное оживление, как бы не выгнали с позором.
   За дверью обнаружился как всегда невозмутимый Чернышов и раздраженная медсестра в съехавшем набок белом чепчике. О чем они тут спорили, Лара не поняла, по её появление медсестрица встретила презрительным смешком и вздергиванием и без того курносого носа. Да и с её пути Лариса едва успела убраться, и то только с Сашкиной помощью. Дева в белом прошла в Костину палату и с вызовом хлопнула дверью. Наверное, пациент, страдающий даже от негромких звуков, остался в восторге.
   - Чего она?
   - Хотела прорваться, пока вы разговаривали, пришлось отвлекать. - Он вывел её из отделения, становившегося всё более шумным.
   - Саш. Это он, - Лариса остановилась на лестничной площадке, переминаясь с ноги на ногу. Хотя они оба были почти уверены, получив подтверждение, облегчения не испытали. Тяжело разочаровываться в людях, даже если вы просто знакомы. Ну, она просто знакома, а Саша с ним в одной части служил, через многое вместе прошли, и узнать, каков на самом деле твой боевой товарищ, наверное, больно.
   Чернышов только кивнул, даже не дал себя обнять, будто не заметил, как Лариса к нему потянулась.
   - Авдеев ему по дружбе помогал?
   - Говорит, что про ребенка знал, а вот про возраст его матери - нет.
   Насчет возраста этой Ляли немудрено было и ошибиться. Встретиться им не удалось, родня стерегла так, что не подступишься, но Макс видел издали. Описывал он её больше волнообразными движениями, чем словами. Исходя из пантомимы, бюст был размера десятого, как минимум. Вербально же ценитель прекрасно разве что заметил - если бы не знал, никогда меньше двадцати лет не дал. Так что, вполне возможно, что Щукин хоть сволочь, но всё-таки не педофил, просто не догадался осведомиться о возрасте девицы. Впредь наука - решил сходить налево, требуй предъявить паспорт. Во избежание, так сказать.
   - Куда мы теперь?
   Двор больницы тоже радовал спешащими кто на работу, кто со смены медиками, поэтому торчать у входа Лара поостереглась, там и дверью прихлопнуть могут.
   - Тебе на работу нужно? - Чернышов попытался кому-то дозвониться, но судя по недовольной гримасе, у него это не получилось.
   - Да. Отвезешь?
   - Нет, тут брошу. Конечно отвезу, что ты глупости спрашиваешь.
   Если его слова прозвучали иным тоном, у Ларисы могло бы возникнуть искушение обидеться. Но в его голосе не было, ни нетерпения, ни раздражения, скорее, добродушная усмешка.
   По дороге он был настолько погружен в себя, что отвлекать Лара не рискнула. У самой мыслей, как у дурака погремушек, успеть бы их все передумать.
   Чернышов проводил её до самой двери офиса, поцеловал на прощание и взял обещание, что без него никуда не сунется. Про то, что о любом контакте со Щукиным нужно немедленно сообщать, так и вовсе повторил дважды. Лариса торжественно пообещала, даже предложила дать клятву пионера, но Саша поверил и так.
  
  
   - Уехал он ещё ночью. Вроде как по работе, но никто точно не знает, - Максим хоть и силился иметь привычный жизнерадостный вид, всё же время от времени поджимал губы и вообще напрягался. Хотя таким другом, как Сашка, Щукин для него не был, но он всегда считал Лёху нормальным мужиком. А тут такое... Вслух этого никто не говорил, и так понятно, что у Чернышова примерно такие же эмоции, по глазам видно.
   - А что с его предыдущими делами?
   Разговаривали они на улице, в парке недалеко от Ларисиного офиса. В том, что Щукин явится к ней, Сашка сильно сомневался - не в Ларе заключалась основная угроза, тут уж разумнее ждать возле палаты Авдеева, но беспокойство всё равно не отпускало. Кто его знает, на что способен загнанный в угол человек, которому есть, что терять.
   - Да всё, как ты и думал - он действительно вел дело по незаконному обороту наркотиков чуть меньше двух лет назад. А потом передал его другому следователю, причем, молодому и неопытному. Тот его за пару месяцев и развалил в ноль.
   - Значит, этой Лялей пожертвовали, чтобы глава семейства снова на нары не попал...
   Девчонку было жаль. У цыган по поводу добрачного секса вообще всё строго, а тут её просто подложили под нужного человека. Как именно это получилось, вопрос не такой важный, главное, что теперь табор мог реально подпортить следователю всю оставшуюся жизнь - хоть поправки в закон об отмене срока давности по делам о сексуальных преступлениях в отношении несовершеннолетних ещё и не приняли, но по всему выходит, что примут.
   - Не мог Лёха не понимать, что цыгане его всю оставшуюся жизнь за яйца держать будут, - Максим с досады пнул попавшийся под ноги камешек. - Ему бы по-тихому в отставку подать и уезжать в другой регион...
   - В другом регионе пришлось бы заново с низов подниматься. Осталось только понять, за что ему платили.
   Этот вопрос был для Чернышова как раз очень принципиальным, потому что вывод напрашивался только один - если Ольга не знакома и не вела дела со Щукиным лично, то тогда это что-то, связанное с Тимофеем. А вот у них четверых, самого Сашки, Макса, Лехи и Тимофея, общим можно назвать лишь Чечню. Только вот что с того знания, если дальше фантазия упорно буксовала...
   В свои догадки они, естественно, посвятили и Тимофея, но тот был занят какими-то своими таинственными делами. И, скорее всего, дела эти были неприятного свойства - по телефону голос его звучал так, будто ещё чуть-чуть и начнет орать благим матом. Что там у него произошло, Чернышов не расспрашивал, захочет, сам расскажет, а если это их никаким боком не касается, то промолчит.
   - Слушай, я тебя спросить хотел... - Лихачев на секунду замялся, что было делом просто удивительным. - Так понимаю, что с Ларисой у тебя всё серьезно?
   - Да, а что такое? - не то, чтобы Чернышов опасался поползновений со стороны Макса в отношении Лары. Да и в ней как раз был уверен, но вступление его почему-то напрягло.
   - Покаяться хочу. Ты когда в кутузке сидел, я решил подстраховаться, чтобы она не испугалась и не решила тебя кинуть, ну, и намекнул, что ради обычной бабы из прошлого такого не делают. В общем, получается, что не в своё дело полез.
   Вообще-то ничего такого, чего не было бы в действительности, он и не сказал, но почему-то тот факт, что именно от Макса, а не от самого Сашки Лариса услышала, что она ему небезразлична, было прямо очень неприятно. Понятно, что она всё прекрасно видит и понимает, но...
   - Ты не охренел ли?
   - Каюсь, грешен, - он даже шаг назад сделал. - Откуда ж мне было знать, что ты дозреешь на ней жениться, да ещё и так скоро.
   Чернышов, немного поразмышляв, только рукой махнул:
   - Ладно, проехали, но чтобы больше...
   - Ни-ни!
   Прогуляв так ещё полчаса, они сошлись во мнении, что гадать можно до морковного заговенья, а нужна информация. К сожалению, всё, что могла милая девушка, работающая в областном следственном комитете и уже довольно давно неровно дышащая к Максу, чем тот бессовестно пользовался, уже рассказала. Номер Щукина был недоступен, на домашний ответила жена, спокойным голосом уверившая, что её супруг заболел и ни с кем говорить не может. Да-да, попробуйте перезвонить завтра, может, к тому времени он почувствует себя лучше. О том, что благоверного с раннего утра нет дома, она почему-то не упоминала.
   - Аэропорт кто-нибудь проверял?
   - И аэропорт, и ж/д вокзал, везде тишина. Если он решил сканать, поехал бы на машине, и хрен отследишь, - Лихачев поднял голову и помахал кому-то рукой. - О, а вот и наш адвокатище.
   Тимофей выглядел каким-то взъерошенным и даже немного пришибленным. И смотрел почему-то исключительно на Сашку.
   - Почему ты сразу не сказал, что поехал по поручению отца?
   Чернышов про себя выругался. Да, из соображения мужской дружбы и солидарности он был обязан сообщить Тиму. Останавливал тот факт, что Тимофей мог закрыть глаза на эту историю, и по факту вышло бы, что и цепочку не раскрутили, и отношения всё равно оказались бы испорчены.
   - Так, парни, я на минуточку отойду, - Макс по очереди оглядев собеседников, решил временно ретироваться. Недалеко, буквально на десяток метров, чтобы если уж им приспичит морды друг другу бить, оказаться в непосредственной близости. А судя по выражениям лиц, такое вполне возможно.
   На него не обратили внимания, и Чернышов негромко ответил:
   - Потому что он об этом попросил. О том, что лезть в вашу жизнь не стоит, я ему намекнул, но он решил подстраховаться.
   Хворостов невестку не то, чтобы недолюбливал, скорее, не понимал. Оно-то ясно, что художница и вообще возвышенная натура, черт его знает, может, лет через сто пятьдесят от её картин критики кипятком изойдут, но пока её мазня никому и даром не сдалась. И даже не в деньгах дело, уж чего-чего, а этого хватало. Просто появилась откуда ни возьмись провинциалка, бедная, не особо красивая, вроде, и не стремящаяся через Тимофея повыше пролезть, но тот факт, что она платила кому-то мужниными деньгами, свекра напрягал. Мало ли какие у неё там тайны в прошлом, может, они такого свойства, что и Тима в дерьме с головы до ног измажут. Тот же в супруге души не чаял, поэтому говорить напрямую было бессмысленно.
   Но в свете того, что совсем недавно рассказал Макс, этот разговор виделся совершенно иначе. И - да, он действительно должен был сначала поговорить с Тимофеем, но тогда исходил из совершенно других соображений и иного практического опыта.
   - Ты должен был прийти ко мне. Потому что это моя жена, и её дела это мои дела.
   - Если бы я узнал что-то, что напрямую затрагивает вас с Ольгой, сразу сказал бы. - В голосе Чернышова не было ни вины, ни, наоборот, упертости, но сам тон странным образом успокоил Тимофея. Во всяком случае, сжимать челюсти до ходящих желваков он перестал. И даже неохотно, но кивнул, приняв слова Сашки к размышлению. - Откуда ты об этом вообще узнал? Юрий Семенович раскололся?
   В это верилось крайне слабо, с чего бы Хворостову каяться перед сыном, тем более что расследование ещё не закончилось.
   - Нет, не отец. Утром прилетела Ольга, слово за слово я рассказал о том, как здесь оказался, - Тимофей тяжело вздохнул и растер лицо руками. На какое-то время остановился взглядом на изуродованной кисти. Не то, чтобы он стыдился отсутствия пальцев, но и гордиться тут нечем, однако, предложенную когда-то перчатку отверг, решив, что в отношениях с близкими людьми увечье не помешает, а на мнение чужих ему плевать. - Она и рассказала.
   - Подожди, то есть, ты знаешь, за что она платила Щукину? - Наверное, он произнес это слишком громко, раз уж Максим, вроде как не обращавший ни на кого внимания, тут же повернулся, а потом и вовсе направился в их сторону. - А где она сейчас?
   - У него каким-то образом оказалась та запись. Наверное, попала в руки, когда ваше подразделение брало штурмом аул, а когда его прижали, вспомнил про неё и решил заработать. Оля попросила отвезти её к Ларисе. Сказала, чувствует вину, что та оказалась тоже втянула в это.
   - Да твою ж мать!
  
  
  
  

Глава 30

  
  

"Как-то даже вот тянет устроить скандал"

х/ф "Иван Васильевич меняет профессию", 1973г.

  
  
  
  
   Лара сидела за столом, смотрела на невысокую худенькую девушку, устроившуюся напротив, и не совсем понимала, как реагировать на всё происходящее. Нет, реакция на рассказ незнакомки была как раз предсказуемой - понимание, сочувствие, даже жалость, хотя она тут и была не совсем уместной, но вот остальное... Остальное заставляло стискивать губы крепче и дышать глубоко и размеренно, чтобы не разрыдаться. Или не пойти искать Чернышова, причем, с самыми кровожадными намерениями.
   Появилась тут эта девушка не сама. Сначала позвонил Тимофей, чей номер она перенесла и в свой телефон, мало ли зачем понадобится.
   - Добрый день, Лариса, - голос у него был странным. Лара даже не могла сразу сказать, в чем эта странность заключалась, но тут же насторожилась. - Вы можете уделить мне несколько минут?
   - Да, конечно. Что-то случилось? Что-то с Сашей?
   - Нет-нет, тут как раз всё хорошо, с него сняли все обвинения. Я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз, если это возможно.
   - Да, я сейчас в офисе, подъезжайте, это...
   - Я знаю адрес, спасибо.
   Следующие двадцать минут она провела в увлекательном гадании, пытаясь сообразить, что от неё нужно Сашиному другу. Даже хотела позвонить Чернышову, но потом передумала. Наверное, он сейчас тоже занят, а у неё информации ноль, да и поводов для беспокойства, вроде, тоже нет. Поводов нет, а само беспокойство было.
   Поэтому, исходив вдоль и поперек всю приемную, облегченно вздохнула, заметив на пороге офиса молодого мужчину.
   - Тимофей?
   - Да, это я, - он сделал шаг вперед, и оказалось, что за его спиной стояла женщина. Хотя, называть её именно женщиной было не совсем правильно. Скорее, девушка, хрупкая и какая-то немного неземная. Почему Ларисе тут же пришло в голову такое сравнение, она не знала, может, потому что в ней было что-то не от мира сего. - Приятно познакомиться с вами лицом к лицу.
   Улыбка у него была очень приятной, располагающей, да и сам вполне симпатичный молодой человек, и Лара незаметно выдохнула, чуть успокаиваясь.
   - Взаимно.
   - Это Ольга, моя жена, - он отодвинулся, освобождая путь молчащей девушке. Лариса улыбнулась повторно, не совсем понимая, к чему вообще это знакомство. Но приветливо кивнула, заметив смущение Ольги. - Надеюсь, вы сможете уделить нам несколько минут?
   - Да, конечно, простите, что держу на пороге, - Лара спохватилась, что стояние в приемной затянулось, и кивнула на дверь кабинета. - Проходите. Чай, кофе?
   - Нет, спасибо. - Голос у девушки оказался довольно низким, но приятным. - На самом деле, это я хотела поговорить с вами, а не Тимофей.
   Лара только развела руками, показывая, что всё это, конечно, увлекательно и загадочно, но суть происходящего слишком уж туманна:
   - Я вас слушаю.
   Она прошла за свой стол, непроизвольно отгораживаясь от странной парочки.
   - Тим? - Ольга перевела просительный взгляд на мужа.
   - Хорошо, - он послал извиняющую улыбку Ларисе и легко коснулся губами щеки Ольги, поднимаясь. - Мне нужно отлучиться.
   - Эмм... Ладно, отлучайтесь.
   Когда он вышел, Лара уставилась прямо на Ольгу, не только ожидая объяснения, что это за цирк, но и просто рассматривая. Волосы у неё были роскошными, темно-каштановые и пышные, собранные в толстенную косу, небрежно перекинутую через плечо. Тонкое лицо треугольной формы с длинноватым носом. Ямочка на подбородке, бледные губы, большие карие глаза с коротковатыми, но очень густыми ресницами. Вообще она производила впечатление угловатой девочки-подростка, готовой вот-вот расцвети в красавицу, но расцвет всё откладывался. Лет так до двадцати пяти откладывался, сейчас, видя её вблизи, Лариса существенно скорректировала предполагаемый возраст жены Тимофея. И всё же, чем больше всматривалась, тем интереснее она казалась. Необычная красота, почти незаметная при первом взгляде, но цепляющая.
   - Вы, наверное, пытаетесь понять, что мне от вас нужно, - Ольга нервным жестом отбросила челку со лба и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривоватой.
   - Если честно, то да.
   - Понимаете, так получилось, что всё это началось из-за меня.
   - "Всё это" это что? - Лариса и сама последовала дурному примеру гостьи, только крутила не свои волосы, а взятую со стола ручку. Почему-то появилась дурная мысль, что у Ольги были с Сашей отношения, и теперь она приехала, чтобы морально уничтожить соперницу. Но в эту версию не укладывалось присутствие Тимофея. И слава Богу. В то, что Чернышов жил все эти годы в одиночестве и аскезе, она не верила, но и сталкиваться с кем-то из его женщин лицом к лицу категорически не хотела.
   - Наверное, нужно рассказать с самого начала, - она чуть откашлялась и заговорила. - Мы с Тимофеем познакомились около года назад...
   Бедная провинциальная студентка, чудом поступившая в престижный художественный вуз, несбыточной мечтой которой было хоть раз в жизни побывать в галерее Уффици, и "золотой" мальчик, богатый наследник, для которого поездка во Флоренцию была если не обыденным делом, то уж точно ничего особо выдающегося. Нет, она не продалась за возможность исполнить эту мечту, да Тимофей ничего подобного и не предлагал.
   Они познакомились случайно, просто оказались в одной большой и очень разношерстной компании, разговорились и... Расстались почти на два месяца, пока он однажды не позвонил и не спросил, сможет ли Оля создать иллюстрации для книги детских стихов, написанных его хорошим знакомым. И хотя Ольга отчаянно трусила, боясь не справиться и разочаровать своего первого заказчика, согласилась. Она тогда понятия не имела, кто такой Тимофей, чей он сын. Просто приятный молодой человек, улыбчивый и обаятельный. Совершенно не наглый, что выгодно отличало его на фоне других. И в его ухаживаниях не было ни намеков, ни скрытого смысла, рядом с ним Оля могла быть собой, взахлеб рассказывая о своем видении современного искусства и так же зачарованно слушая рассказы о его работе. Не то, чтобы он ими часто баловал, но и не скрывал, что занимается юриспруденцией.
   Только однажды он ушел от ответа на вопрос. Когда Оля, запинаясь и заранее попросив прощения, если это покажется бестактным, спросила, что случилось с его левой рукой. Не то, чтобы она специально присматривалась, но не заметить отсутствие двух пальцев было довольно сложно. Тимофей на вопрос не обиделся, разве что чуть скомканно ответил, что в подростковом возрасте с ним произошел несчастный случай.
   Первым шоком для неё было известие, что Тим не совсем обычный скромный юрист, а сын очень известного и влиятельного в Петербурге человека. Узнала она об этом, когда на улице к ней подошел смутно знакомый мужчина в годах и сказал, что он и есть отец Тимофея. Нет, он не угрожал и не пытался откупиться, чтобы она оставила в покое его сына, скорее, проводил разведку. Ольга так растерялась, что даже не помнила, что отвечала на его вопросы. Только думала - если всё это правда, зачем она Тиму? Не красавица, не умница, не гений. Просто обычная девушка из семьи тихих алкоголиков, с которыми она много раз грозилась прервать всякие отношения, если не бросят прикладываться к бутылке, но так и не смогла.
   Всё это она озвучила Тимофею при следующей встрече, на это он ответил, что ему плевать, из какой она семьи. Что для него она как раз и умница, и красавица, и гениальный художник. А тот, кому их отношения не нравятся, может идти своей дорогой, уж на то, чтобы обеспечить достойную жизнь себе и своей семье, его образования и умений хватит. Так Оля, сама того не желая, стала женой наследника Хворостова.
   А второе потрясение ждало, когда прошлой осенью ей на телефон пришло сообщение с приложенным видеофайлом. Дело в том, что сим-карта была оформлена на Тима - она как раз меняла паспорт после свадьбы, поэтому он оформил её на своё имя. Это сообщение не было похоже ни на спам, ни на попытку подсадить вирус на телефон, потому и открыла. И поблагодарила судьбу, что Тимофей как раз по делам на несколько дней уехал из города. Она бы не смогла держать лицо после того, что увидела. Съемка явно была старой, скорее всего, перегон с видеокассеты. Камера прыгала, лица были нечеткими. У всех, кроме одного - заплаканного подростка, в котором Оля с ужасом узнала Тимофея.
   Её долго рвало, после того, как просмотрела до конца. И теперь она прекрасно понимала его реакцию на вопрос по поводу пальцев. Хорош несчастный случай... Но жалости он бы не потерпел, не от неё, не от Ольги, поэтому проревевшись, она вспомнила, что, помимо видеофайла, было ещё и текстовое сообщение. Прочитав его, поначалу впала в панику, не зная, что делать. Даже хотела позвонить его отцу, но... Отношения с Юрием Семеновичем были не то, чтобы плохие, скорее, их не было никаких. Оля терялась под взглядом Хворостова-старшего, смущалась до заикания и вообще побаивалась свекра. Тот же смотрел, как на пустое место, разве что вслух не говоря, что она для его сына блажь. Поиграет в благородного подбирателя сирых и убогих, а потом отправит восвояси.
   Личный счет, который Тимофей каждый месяц пополнял на приличную сумму, он открыл для неё ещё до свадьбы, хотя Ольга этого и стеснялась. Но прекрасно понимала, что должна выглядеть достойно статуса своего мужа, потому всё же согласилась, хотя и старалась тратить деньги по минимуму. Поэтому средства, чтобы платить тому, кто прислал видео, у неё были. Так получилось, шантажист считал, что общается с самим Тимом - он только присылал письма, справедливо не желая показывать лицо в видеозвонке. Сумма была немаленькой, но денег хватало, чтобы отправлять их каждый месяц. Потому что для неё было невыносимо знать, что кто-то увидит эту съемку. Оля была уверена, что Тимофею не нужно стыдиться ни увечья, ни того, как оно произошло, но одно дело абстрактно считать, и совсем другое вспоминать этот кошмар. Она его только раз увидела, и то при одной мысли тошнота к горлу подступает, а каково Тимофею...
   Поэтому и платила, хорошо понимая, что сама себя загоняет в угол, что нельзя поддаваться на шантаж. Что с каждым разом она всё глубже в этом увязает, но... Продолжала платить и молчать. Правда, через одного знакомого, увлекавшегося не совсем законными способами извлечения информации из сети, смогла узнать, откуда ей присылают сообщения. Номер оказался "серым", и ни на кого зарегистрирован, а что даст знание города?
   Несмотря на увлеченность искусством, Оля прекрасно поняла, к чему аккуратные расспросы свекра о том, хватает ли ей денег, зарабатываемых Тимофеем? Может, она и вкладывать их во что-то начала?
   Потому, когда Тим сказал, что уезжает, чтобы помочь Чернышову, быстро сложила одно со вторым. Хотя Александра она видела всего несколько раз, зато из рассказов мужа знала, что тот не просто одно время был правой рукой Юрия Семеновича. Именно Чернышову тот доверял и доверяет самые щепетильные и сложные финансовые вопросы, порой вслух сетуя, что приходится опираться на него, а не на родного сына, решившего выбрать свой путь в жизни. А ещё Александр был другом Тимофея, потому тот не мог и не собирался игнорировать просьбу.
   Поэтому и те вопросы, и знание, куда отправился муж, сложились в единую картину.
   - Вы ему всё рассказали? - Лариса, выслушав эту почти исповедь, с трудом проглотила комок в горле. Она сама не знала, чего ожидать от этой встречи, но точно получила намного больше, чем предполагала. К рукам Тимофея она не присматривалась, поэтому история стала шоком вдвойне.
   - Да, - Ольга кивнула, продолжая рассматривать узор своего пестрого сарафана. - Сегодня, когда прилетела, Тим даже сначала наорал на меня...
   Ну, кто бы сомневался. Мужчины такие существа, что от стресса сначала орут, а потом уже думать начинают.
   - А потом?
   - А потом сказал, что его это не волнует. Ему важно моё мнение, а не тех извращенцев, которые любят щекотать себе нервы просмотром таких видео, - она наклонилась, украдкой смахнув все-таки выступившие слезы.
   Лариса тоже глубоко вздохнула, пытаясь подавить эмоции, но не получалось. Жалость и уважение по отношению к Ольге, сочувствие Тимофею и... горячая злость на Сашу. Такая, что она всерьез опасалась не сдержаться и выскочить сейчас из кабинета, пойти его искать, желая высказать всё, что думает о его подковерных играх. Но всё же не могла не спросить:
   - Зачем вы мне это рассказали?
   - Затем, что Тимофей и Александр друзья. У них бывают разногласия, но... Оказывается, это именно он вытащил Тима из той деревни в Чечне, где его держали много месяцев. Нарушил приказ, попал в плен. Рисковал собой ради незнакомого мальчишки. И я знаю, что мой муж до сих пор важен для него. Наверное, это какая-то форма комплекса ответственности за того, кого спас. А ещё для Александра очень важны вы, Тимофей сказал, что ни разу не видел такого - Чернышов ведь наплевал на дела, на то, что рискует своей репутацией и просто свободой ради женщины. Вы особенная для него. А раз наши мужчины дружат, то и мы будем хоть и редко, но видеться. Я знаю, что вы такая же жертва того, кто шантажировал меня, он ведь и вас подставил с этими переводами, поэтому рассказала, чтобы между нами не было непонимания. Я только очень прошу - не рассказывайте никому эту историю.
   Ольга смотрела на неё даже слишком серьезно, будто испытующе. И в чем-то Лара ей даже завидовала. Например, её слепой вере собственному мужчине, уверенности в своих пусть и неправильных, но нужных действиях. Пусть не в глазах окружающих нужных, но в своих собственных. Инстинктивная попытка защитить того, кто, по большому счету, в защите и не нуждается, но то он и инстинкт.
   - Об этом могли не просить, я никому не скажу.
   Оля кивнула, силясь улыбнуться, но получалось плохо. По её глазам было заметно, насколько тяжело дался этот разговор. Она открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, но тут с грохотом распахнулась дверь кабинета.
   Лариса тоже вздрогнула и даже машинально выставила перед собой так и не выпущенную из пальцев ручку. Прямо почти джедайский меч.
   Чернышов не был ни запыхавшимся, ни взмыленным, даже дышал ровно и спокойно, но по глазам было заметно, насколько он напряжен. Если по Оле просто скользнул взглядом, удостоив только мимолетного кивка, то на Ларису смотрел неотрывно и с беспокойством. Скорее, даже с ожиданием чего-то неприятного, но неизбежного.
   - Простите, что помешал. - Вот как раз извинения в его голосе не было совершенно. Разве что намек, причем, почти оскорбительный в своей прямоте. - Ольга, Тимофей ждет тебя внизу на проходной.
   Не понять этот намек было невозможно, потому Оля, бросив в сторону Лары сочувственный взгляд, тихо попрощалась и вышла.
   Лариса тоже встала, но пошла не к двери. Она встала ровно напротив Саши, так, чтобы без помех смотреть в его глаза.
   - Ты мне соврал. Ты знал, кто отправляет деньги, и каждый день врал мне, - прозвучало это глухо, но без надрыва. Наверное, сказались внутренние уговоры, не зря же до его прихода пыталась успокоиться. - И если ты сейчас придерешься к формулировке, что каждый день этого не говорил, я тебя ударю!
   К концу она все-таки сорвалась на крик. Хотелось не только кричать, но и стукнуть его. Хотя бы раз, но крепко, чтобы хотя бы через физическую составляющую понял, как ей сейчас больно.
   - Если станет легче, ударь. Да, я виноват, что не сказал про Ольгу.
   - И? Прекрасно, что виноват, мы выяснили, а дальше что? - чтобы не было искушения всё-таки треснуть его, Лариса скрестила руки на груди. И несколько раз сглотнула, пытаясь подавить подступившие уже близко-близко слезы.
   - Ты имеешь право злиться, признаю, - Чернышов осторожно положил ладони на её плечи, Лариса тут же раздраженным движением их сбросила. - Но в моей профессии часто встречается такое, что я не обсуждаю никогда и ни с кем. Не потому что не доверяю. - Хотя и это тоже, но об этом только подумал, не став озвучивать вслух. - А потому что деньги далеко не всегда бывают чистыми. И во время работы я иногда столько дерьма раскапываю, что самому не по себе становится. Поэтому и привык молчать о своих делах.
   - Господи, как же у тебя всё сложно... Ладно, поначалу ты действительно не мог сказать, согласна, но потом - почему? Или хочешь сказать, что целовал меня, спал со мной, а сам при этом продолжал думать, что это я вымогаю деньги у жены твоего друга?!
   - Не говори ерунды! - Он тоже повысил голос, не особо волнуясь о том, что их разговор может кто-то услышать. - Я никогда всерьез не рассматривал тебя, как участника этой аферы. Если только невольного, как и оказалось.
   - Вот спасибо, что хоть в главные злодейки не записал, - Лариса всё-таки сделала шаг и встала вплотную к нему. - Саш, скажи, как мне тебе верить, когда ты если не врешь, то не договариваешь? На кой черт нам тогда эта игра в отношения? - Слезы все-таки потекли, но хоть без рыданий. Правда, она и сама этого не заметила, так и стояла, запрокинув голову, чтобы смотреть в его лицо. - Я ведь вчера просила тебя не врать и не придумывать. Ты обещал, а сегодня...
   - Ларискаааа... - прозвучало это даже не обращением, а стоном. На её щеки легли прохладные пальцы, тут же начавшие осторожно стирать влагу. - Прости. Поначалу действительно не собирался рассказывать про Ольгу и подозрения насчет вашей фирмы, собирался присмотреться, понять, что вообще происходит.
   - А потом? - его руки она не отталкивала, но и к ласкам осталась глуха. Слишком больно и обидно было, чтобы воспринимать всерьез что-то помимо своих переживаний. Но несмотря на эти боль и обиду Лариса ясно понимала, что снова в сердцах рвать, гордо прогоняя, не станет. То, что с ними произошло тогда, реакция импульсивных подростков, а не нынешних взрослых людей. Пусть в эту минуту она зла до чертиков, но вместе с тем понимала, что даже сейчас любит его и потерять вот так, в угоду удовлетворения уязвленного самолюбия, не хочет.
   - А потом не хотел говорить, чтобы не было такой реакции, - честно признался Чернышов. - Понимал, что ты можешь обидеться, вот и собирался закончить это дело так, чтобы оно больше никак тебя не коснулось.
   - Ну что ж, у тебя явно не получилось, - усмешка получилась горькой, как и общее впечатление от этого разговора. - Саш, я знаю, что ты трудоголик, и принимаю это. Только пойми, я согласна занимать второе место в твоей жизни только в одном случае - если на первом будет наш ребенок. Ребенок, а не работа. Подожди, дай договорить! Я уважаю то, чем ты занимаешься. Я горжусь тем, чего ты достиг. Но я не стану приложением к тебе, внимание которому достается по остаточному принципу. И я не могу сейчас поехать с тобой, потому что у меня тоже есть работа и обязательства. Может, с твоей точки зрения они ничего не стоят, но это моя жизнь, которую я строила эти проклятые пятнадцать лет. И, да - мне страшно ехать с тобой. Потому что здесь я это я, а там... Я не знаю, чего ждать, и очень боюсь этого.
   - Глупость какая! Можно подумать, я тебя в рабство угоняю. Будет так же, как и тут. Захочешь, будешь работать, не захочешь - дома сидеть, вопрос денег тебя вообще не коснется.
   - Саш, ты можешь представить меня, сидящей дома? - Она раздраженно отмахнулась, всё больше злясь на его непрошибаемость. - Вот просто изо дня в день просиживать у тебя на шее и тупеть?
   - Тогда вообще не вижу проблемы, если захочешь, сделаю тебе такую же фирму, как здесь, - он не понимал суть её претензий, но всё ещё чувствовал себя виноватым за косяк с Ольгой, оттого раздражался. - Что тебя конкретно пугает?
   Она вздохнула. Тяжело, со всхлипом.
   - То, что вот прямо сейчас я не понимаю, чему верить.
   Он тоже вздохнул. Не меняя тяжело, хоть и без всхлипа, зато с изрядным нетерпением:
   - Ларис, в свою работу я тебя посвящать не буду. Причины уже озвучил.
   - Да не нужна мне твоя работа, чахни над её секретами, сколько влезет! Только помни, что, помимо неё, есть много других важных вещей. В том числе и близкие люди.
   Лара опустила голову, будто из неё выпустили весь воздух. Ругаться ей уже не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, разве что оказаться одной, свернуться клубком и... Нет, не нареветься всласть, а уснуть суток на двое. Потому что сейчас она слишком запуталась и в его и своих ожиданиях, во всем том, что узнала за последние сутки.
   - Я тебя всё равно никому не отдам. - На её плечи легли тяжелые ладони, и Чернышов упрямо прошептал в макушку. - Даже тебе самой. Мне нужно уехать недели на две, чтобы разобраться с делами. И я очень хочу, чтобы ты поехала со мной. - Когда она попыталась возразить, оборвал. - Но понимаю, что ты пока не можешь всё здесь бросить. Поэтому очень прошу - не накручивай себя. Я вернусь самое позднее пятого июля, и мы всё решим. И про твои слова обязательно подумаю, обещаю.
   Эти слова были не такими, какие она хотела бы услышать, но они её странным образом успокоили. Вот если бы Сашка начал клясться, что прямо завтра всё бросит и начнет носить её, Лару, на руках едва ли не круглосуточно, точно не поверила бы. Да ещё и обиделась ещё больше, потому что иначе, как издевательством, это было бы не назвать, а так...
   И хотя расставаться сейчас, да ещё и вот так, ей не хотелось, но Лариса прекрасно понимала, что выбора у них нет. И неё, и у него есть обязательства перед другими людьми, перед самими собой, в конце концов, а это уже серьезнее.
   - Только я тебя очень прошу, не надо вспоминать то, что было тогда, - он нажал пальцами на её щеки, поднимая лицо и пристально глядя ей в глаза. - Не надо проводить никаких параллелей. Сейчас будет всё совсем по-другому. Веришь?
   Лариса тоже пристально посмотрела на него:
   - Верю.
  
  
  

Глава 31

"- А как же цирк?

- Цирка мне вполне хватает в жизни"

х/ф "Москва слезам не верит", 1979г.

  
  
  
  
   - Ты чем вообще собираешься заниматься?
   Иришка смотрела с затаенной тревогой, будто в любой момент ожидая, что Лариса начнет рыдать или, того хуже, пустится во все тяжкие.
   Именно так она смотрела уже десять дней, и это существенно подбешивало. Но высказывать что-либо по этому поводу "жертва обстоятельств" не собиралась. Во-первых, Ириска это не со зла, а как раз наоборот. А, во-вторых, эмоциональное отупение, в котором Лара находилась в последние дни, начинало и саму пугать. Нет, она не считала, что жизнь кончилась, но и позитивными эти перемены назвать никак нельзя было. Да и то, что озвученный Чернышовым срок вот-вот должен был подойти к концу, добавляло холодка по спине.
   Боялась ли Лариса, что он не приедет?
   Да. Можно врать кому угодно, но себе не стоит. И она до жути, до трясущихся поджилок боялась повторения той давней истории. И тот факт, что теперь это не стечение обстоятельств, помноженное на юношеский максимализм, а её личное выстраданное решение, облегчения не приносило. Умом понимала, что вероятность повторения их расставания мала, но куда там уму, когда в действие вступает подсознание...
   Первая злость улеглась уже через несколько дней, и тогда Лариса смогла здраво оценить и его поступки, и свои слова. А ещё убедиться, что в ближайшее время стать матерью ей не грозит. И именно из-за последнего расстроилась почти до слёз.
   На этом фоне даже как-то незаметно прошли новости от Макса. Что Щукин уволился из органов, а три дня назад стало известно о том, что его тесть тоже подал в отставку. Судя по тому, что в остальном была благодать, если кто посторонний и узнал о грехах бывшего следователя, то их так же тихо прикрыли, не желая раздувать скандал. Слишком многих он мог затронуть, куда проще закрыть глаза на такой "грешок", чем открыто признать, что следователь прикрыл дело по наркоторговле, когда узнал, что ему в постель подсунули малолетнюю сестру подозреваемого, а потом и вовсе занялся шантажом ради сохранения тайны своего отцовства.
   - Еще не решила. - Лариса, которая всегда терпеть не могла, когда кто-то пытался унести еду с кухни в жилую комнату, вытащила из морозилки лоток пломбира, прихватила две ложки и кивком позвала за собой.
   Кондиционер в спальне исправно, хоть и тихо шумел, гоняя по комнате прохладный воздух. Ирина, знавшая о заскоки подруги по поводу еду и недопустимости превращения комнаты в столовую, нахмурилась ещё сильнее. Но ложку взяла.
   Они обе улеглись ничком на кровать, подпихнув подушки под локти, чтобы можно было не только есть мороженое, но и болтать ногами. Так сказать, двойное удовольствие.
   - Может, зря ты так с Костей? Он, конечно, дурак, что на поводу у друга пошел, но вы столько лет проработали...
   - Может, и зря, - Лара растерла мороженое по нёбу и несколько секунд активно подышала ртом, чтобы вернуть чувствительность языку. - Но я больше не чувствую себя там комфортно. Понимаешь, на работу иду, как каторгу... Раньше летела, столько мыслей и идей было, а теперь ловлю себя на том, что отбываю повинность.
   Вот об этом Ира знала даже больше, чем следовало бы, поэтому кивнула:
   - Тогда точно уходи, дальше ещё хуже будет. Начнешь всё заново?
   - Не знаю. - Вот здесь она немного покривила душой, потому что хорошо знала, что снова создать то же самое с нуля у неё просто не хватит сил. Да и стоило ли оно того? - В принципе, денег мне на первое время хватит, так что хочу попробовать что-нибудь новое. Может, в чистый дизайн уйду, а то и вовсе устроюсь простым проектировщиком в какую-нибудь шарашку, чтобы день отсидеть, по шее от начальства получить, а как вышла с работы, тут выбросить всё это из головы.
   - Ага, давай, рассказывай больше, - Ира зачерпнула чуть подтаявший пломбир и невнятно пробубнила. - Тебя ж всё через три дня бесить начнет, да и просто неинтересно станет.
   Станет, это факт, с которым не поспоришь. Но и работать дальше в коллективе, который оказался совсем не так дружен, как казалось раньше, совершенно не хотелось. Как и не хотелось разгонять всех к чертовой бабушке и набирать новых сотрудников. Если уж не доверяет старым, то связываться с незнакомыми, и вовсе дело зряшное.
   - Делить бизнес сейчас я не стану, Косте, чтобы выкупить мою долю, придется в такие долги влезть, что на развитие уже ничего не останется, но и дарить её тоже не собираюсь. В общем, я не знаю, что делать. Мы решили, он пока ищет кого-нибудь на должность исполнительного директора, до конца месяца начатые объекты веду я, а потом...
   - Надеюсь, ты не собираешься отказываться от своей доли прибыли? Ты же в дело столько своих денег, нервов и времени вложила!
   - Нет, конечно.
   - Уже лучше. А вы вообще оценку проводили?
   - Нет, когда бы мы успели... - Лариса вздохнула и отодвинула пломбир. От таких мыслей и разговоров даже мороженое стало горчить. - Я даже не знаю, кто у нас такую оценку делает.
   Иришка издала что-то среднее между смешком и тихим хрюканьем:
   - Хочешь, подскажу такого специалиста?
   - Ирка!
   - Да ладно, тебе же лучше, сэкономишь. На крайний случай расплатишься натурой, - она пригнулась, уворачиваясь от запущенной в лоб ложки. И примирительно подняла вверх руки. - Всё-всё, больше не буду, честно.
   - Давай лучше о тебе, - Лариса не поверила, но улеглась обратно, даже не полезла подбирать улетевший под кресло столовый прибор. - Как у вас дела?
   - Да нормально. Разводимся потихоньку.
   То, что развод был тихим, не могло не радовать. Может, таким образом Валерка пытался доказать, что супруга совершает ошибку, а может, просто понял - у неё достаточно доказательств и обиды, чтобы существенно подпортить ему жизнь, но резких выступлений не было. Даже Мартышку не пытался настроить против матери, чего Ира подспудно ожидала и боялась. Но и видеться с ребенком не запрещала, как раз сейчас Валерий повез дочку заказывать что-то к новому учебному году. Зачем это делать, когда до того самого учебного года ещё почти два месяца, Ирина не понимала, но и возражать не стала.
   - Заседание когда?
   - Через три недели. На раздел собственности мы не подавали, разногласий по поводу опеки над Мартой тоже нет, так что должны развести быстро. Я надеюсь...
   Лара сочувственно сжала её руку, не зная, как подбодрить ещё. Кто б её саму подбодрил...
   - Лариска, ты можешь обидеться и вообще назвать меня свиньей, но я спрошу - ты его всерьез послала? Или решила поиграть в девочку-девочку, а Сашка поверил, психанул и уехал? - Ира выставила перед собой ложку в качестве щита и втянула голову в плечи. Выглядело это до того забавно, что ни обижаться, ни обзываться Лара не стала. Только тяжело вздохнула и отвела глаза:
   - Я попросила время подумать, он обещал, что до пятого меня не побеспокоит.
   - Так это же послезавтра.
   - А то я сама не знаю! - ворчливо прикрикнула Лариса и тут же качнула головой. - Извини, не хотела орать, просто нервы на пределе...
   - Ты вообще какая-то странная. Может, ты беременная? - во взгляде Иры причудливо смешалось сочувствие и надежда.
   - Нет.
   - Ну, это дело поправимое. Ой, вот только не надо так укоризненно коситься, можно подумать, ты детей не хочешь.
   - Хочу, - вздохнув, призналась Лара. - Только нам бы сначала между собой разобраться, а потом уже про детей думать.
   - С вашими темпами вы про них ближе к пятидесяти задумаетесь, - фыркнула Ира и, что-то вспомнив, хихикнула. - Меня Лихачев на дачу звал.
   - Похвастать завязью на кабачках? Когда вы с ним вообще успели познакомиться?
   - Давно, ещё когда они с Сашкой только демобилизовались.
   Знакомство вышло не очень удачным, зато запоминающимся - неизвестно, с кем при встрече в полумраке её спутал Максим, но облапал вполне недвусмысленно. Ирина, которая к тому времени уже познакомилась с будущим мужем и была в него влюблена, как кошка, этого не оценила, в результате нанесла тяжелый удар коленом по уязвимым органам и мужскому самолюбию.
   - Так что ещё неизвестно, будет ли толк, если вдруг поеду, коленку я тогда ушибла знатно, - закончила она.
   - Будет, между прочим, у него двое детей, так что невосполнимого вреда здоровью ты не нанесла. Тем более что он сейчас в очередной раз свободен. Ты серьезно решила ехать?
   - Я что, на больную похожа? - Ириша покрутила пальцем у виска. Потом задумалась. - Ну, во всяком случае, пока развод не получу, точно никакой дачи. А там посмотрим, не всю же жизнь мне монашкой жить.
   Лариса только вздохнула - по Ирискиному взгляду было понятно, что в настоящий момент в гробу она видела и половую жизнь в принципе, и Макса с его дачей, но отчаянно храбрилась. Всё-таки развод у неё проходил легко только с виду...
  
  
  
   - Я знаю, что ты не хочешь брать новые объекты, - Костя умоляюще сложил ладони и отступил на шаг под взглядом Ларисы. - Но там только косметику сделать, сам ремонт и планировка устраивает, надо только покраску освежить и новую мебель заказать. Солнце, - он на секунду осекся, заметив, как её от такого обращения перекосило. Да и сам машинально потянулся почесать затылок, в последний момент руку отдернул. - Лар, пожалуйста. Маринка и так зашивается, я часть твоих дел на неё перекинул, сам в этом не особо разбираюсь, ну, что мне - уборщицу отправлять?
   В его стоне было зерно разума. О чем и как договорились Костя с Мишей, она специально не вникала, но так поняла, что статью переквалифицировали на более легкую, а потом прекратили дело за примирением сторон. О том, чтобы он и дальше оставался работать здесь, и речи не шло, заявление по собственному желанию было подписано в тот же день, как Костю выписали из больницы. Об этом Лара тоже жалела - несмотря ни на что, работником Мишка был хорошим. Вместо него на испытательный срок взяли длинную, как жердь, девицу по имени Светлана, которая раздражала Ларису излишне громким смехом и вообще интуитивно не нравилась. Судя по тому, как при звуках этого ржания, прорывающегося через несколько стен, морщился Костя, он от замены тоже был не в восторге.
   И хотя больше ничьей вины в произошедшем не было, Лариса не могла смотреть на Алину так же, как раньше. Помощница появилась в офисе три дня назад. Всё такая же доброжелательная, собранная и профессиональная. Разве что взгляд был слишком уж безмятежным, будто ничего и не произошло. Ларе отчаянно хотелось подойти и обнять, даже не говорить ничего, просто погладить её по идеально уложенным светло-русым волосам. И сама себя одергивала, понимая, что Алине это сочувствие может не понравиться, зачем лишний раз напоминать о её горе. Потерять за один день и ребенка, и мужа... О том, что подала на развод, Алина сообщила сразу, как только устроилась на привычном месте, чтобы, как она выразилась, избежать двусмысленности.
   - Отправь эту Свету, пусть делом займется, всё лучше, чем каждый полчаса бегать курить.
   - Ты что?! - он непритворно ужаснулся и даже сделал попытку перекреститься. - Лучше клиента сразу по телефону матом послать, чем её отправлять.
   - Костя! - мученически взвыла Лара, уже понимая, что ехать придется. У них после всех скандалов и так каждый клиент наперечет, потерять ещё и этого было непозволительной глупостью. А ещё завтра пятое, и если она чем-нибудь срочно не займется, то просто чокнется от мыслей и чего-то, подозрительно напоминающего панику. - Учти, это в последний раз. Ещё одна такая просьба, и я не буду дорабатывать до конца месяца.
   Авдеев резко посерьезнел и кивнул:
   - Я понял. И спасибо тебе... За всё.
   Прозвучало это так, будто он прощался, чем заслужил подозрительный взгляд Ларисы. Но спрашивать ни о чем не стала, решив, что теперь это не её дело.
   - Куда хоть ехать-то? - Как оказалось, ехать было недалеко. Можно сказать, даже и ехать было не обязательно - тут пешком дойти быстрее, чем найти место для парковки в разгар рабочего дня. - Какие-нибудь материалы от них есть?
   - Нет, сказали, что сориентируют на месте. Каталоги пока тоже можно не тащить, потом уточнишь, когда с основными деталями разберетесь.
   - Ага, давай, поучи жену борщ варить... - она сгребла в сумку телефон, ежедневник и папку с "рыбой" договора и прочей бумажной бутафорией.
   - Не-не, борщ у тебя тоже получается замечательный! - тут же нашелся Костя. И покосился на дверь - а ну как там Марина стоит, выйдет некрасиво.
   Лара укоризненно покачала головой, но, покидая кабинет, улыбнулась.
   По указанному адресу стоял трехэтажный исторический особнячок, один вид которого заставил Ларису сморщить нос. Что объект интересен для работы, это не поспоришь, только если окажется, что он относится к памятникам архитектуры, это грозит небольшим, но мучительным геморроем. Не то, чтобы этот факт сильно омрачил и без того не самое радужное настроение, зато мгновенно взбодрил и настроил на рабочий лад. А то прогулка по городу немного расслабила, а тут сразу опаньки - и первый нежданчик!
   В холле за столом сидел фактурный молодой человек, безотрывно глядящий в мониторы, но стоила Ларисе зайти, как он мгновенно расцвел располагающей улыбкой. Это несколько обескуражило, поэтому когда он заверил, что о визите Лары его предупредили и вообще её уже ждут на втором этаже, она немного растерялась и даже не спросила, кто, собственно, предупредил?
   Широкая лестница на втором этаже разошлась двумя коридорами, в правый Лариса и свернула. Он расширился и превратился в просторное помещение неопределенного назначения, гулкое от эха. Хотя, стоит признать, светлое и вообще производящее приятное впечатление в том плане, что здесь было, с чем работать. Несколько дверей, три окна и пустота...
   Лара уже хотела покричать, чтобы понять, куда идти дальше, когда заметила, что крайняя по правой стороне дверь приоткрыта. И хотя происходящее вполне могло бы сойти за начало низкопробного ужастика, смело двинулась туда.
   В средних размеров кабинете было более обжито. Там хотя же стоял стол с офисным и креслом и был...
   - Ты что здесь делаешь?
   Ноги у неё не подкосились, но коленки всё же чуть задрожали, поэтому привалиться спиной к двери оказалось совсем не лишним.
   - Жду дизайнера, - как ни в чем не бывало ответил Чернышов, продолжая чуть покачиваться из стороны в сторону в кресле. Оно едва слышно поскрипывало, чем действовало на нервы. Или не в кресле дело, а просто эти самые нервы лечить надо...
   Так вот почему Костя так настойчиво просил заняться этим заказом именно её. Прямо ощущение дежа вю. Помнится, пару месяцев назад всё начиналось точно так же.
   Лариса хоть и старалась казаться спокойной, сама понимала, что ни черта это у неё не выходит. Да и как тут выйдет, когда сердце колотится так, что, наверное, и охранник на первом этаже это слышит. Да и слабость в коленках никуда не делась, поэтому, когда Сашка резко посерьезнел и подошел вплотную, так, что ткань её топа чуть-чуть, но все же касалась его груди, Лара не противилась, почувствовав, как широкая ладонь легла между её лопаток.
   - Ты... когда приехал? - В горле пересохло, пришлось сглотнуть, чтобы суметь задать вопрос.
   - Сегодня ночью.
   - Ааа... А чей это офис? - понимая, что спрашивает какую-то ерунду, она не могла остановиться. Потому что, если задаст тот самый вопрос, возможности перевести дыхание больше не будет.
   - Мой, - он наклонился чуть ниже, глядя так серьезно и сосредоточенно, что отвести взгляд было совершенно невозможно. - Ты была права насчет работы. В Питере всё было бы так, как и раньше.
   - Ты что, уволился?! - зная его трудоголизм, Лариса даже сначала не поверила.
   Чернышов безразлично пожал плечами:
   - Да. Сумел подняться там, здесь и вовсе не пропаду, опыт есть. Это будет даже интересно. Правда, иногда мне придется на несколько дней уезжать в командировки. Один-два раза в месяц, не чаще.
   - Ага. В командировки. А...
   - Ларис. - Сашка положил пальцы на её щеку так, чтобы при всем желании не могла отвернуться. - Мы немного попозже это всё обговорим, ладно? Начиная от моей работы и заканчивая школой, в которую пойдут наши дети. Я тебя люблю. Выходи за меня.
   Когда-то давно, когда он говорил эти слова в первый раз, Лара даже немного расстроилась, что всё было не так торжественно, как ей представлялось. Не было опускания на одно колено и клятв, сказал, как отрезал, нечем и перед подружками похвастаться. Вообще за эти годы Саша всё больше склонялся к лаконичности. И сейчас это её абсолютно устраивало.
   - Я тебя с девятого класса люблю, - она с деланым безразличием пожала плечами. - Конечно выйду.
   Потянулась к его губам, но, не встретив ответного движения, удивилась. Особенно тому, каким сначала сосредоточенным и потом раздосадованным стало выражение его лица.
   - Я кольцо в машине забыл.
   Они оба замолчали, глядя друг другу в глаза, а потом расхохотались. Эхо тут же подхватило это звук, разнося по пустующему этажу.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Два года спустя
  
  
  
   Звук хлопнувшей двери был раскатистым и громким. Можно сказать, показательным. От него поморщилась и Лариса, мучительно пытающаяся подобрать такое сочетание плитки для ванной, чтобы выглядело классическим, но при этом не избитым, и Ира, прижавшая пальцы ко лбу, в попытке унять головную боль.
   - Я знала, что переходный период это сложно, но не настолько же... - она расстроенно вздохнула. - Иногда мне кажется, что Мартышка делает это мне назло.
   Лариса отвлекалась от планшета и попыталась сесть удобнее. С каждым днём это становилось всё сложнее, утешала только мысль, что осталось потерпеть недели три, а там уже и роддом. Терпение категорически истощалось, чему немало способствовал тот факт, что у Сашки развилась паранойя на тему её самочувствия. Почему-то он был уверен, что, стоит ему выйти за порог, Лариса если не начнет преждевременно рожать, то хотя бы шлепнется в обморок. Вслух он этого не произносил, но обеспокоенный взгляд мужа вызывал в Ларисе муки совести. Поэтому выезды на объекты в должности вольной птицы-дизайнера, работающего самого на себя, пришлось сократить, зачем лишний раз супруга тревожить? Откуда у него такие дикие мысли, она так и не поняла, но для его и своего спокойствия согласилась - не зря даже наше во всех смыслах бережливое государство признает, что женщине нужен дородовой отпуск, так что с восьмого месяца трудовую деятельность она снижает до минимума, лишь бы мозги от безделья не атрофировались. А когда Саша уезжает в свои командировки, она будет жить или у Ириши с Мартой, переехавших в её девичью квартиру, или у родителей. И одни, и вторые были ничуть не против, так что проблема временно разрешилась.
   Временно по двум причинам - август выдался очень жарким, и на даче было адское пекло. У Ларисы же начали появляться отеки, поэтому пришлось резко снижать количество потребляемой жидкости, что и при нормальной температуре становилось пыткой, а когда на улице около сорока, а в доме нет кондиционера, и вовсе. И хотя сам факт беременности благотворно повлиял на отношение Лариной мамы к зятю, оно оставалось достаточно сухим и прохладным, и, будь возможность конвертировать его в электроприбор, с успехом использовать в качестве холодильника. Но уже не морозильной камеры, как было сразу после свадьбы, так что надежда, что рождение внучки ещё более смягчит сердце новоиспеченной бабушки, была жива. Самого Сашу это не особо волновало, тем более что с Ларисиным отцом у него сложились вполне мирные и дружественные отношения, но Лариса же испытывала иррациональный стыд за мамино поведение, о чем не призналась бы даже под пытками.
   У Ириши же нарисовалась другая проблема. Даже не проблема, а проблемища! И носила она гордое название "пубертатный период". Ларе иногда казалось, что их Мартышка заполучила раздвоение личности - то это была привычная Марта, понимающая и не по годам рассудительная девочка, то будто с цепи срывалась и скандалила до крика. В первый раз став свидетельницей такой метаморфозы, Лариса поначалу оторопела, а потом только вздохнула, понимая, что им это тоже предстоит. Не так, чтобы прямо совсем скоро, но когда-нибудь так точно - врач, делавший узи, гарантировал девочку.
   - А она и делает это назло, вспомни себя в это время.
   - Да не дай Бог! - ужаснулась Ириша, припомнив собственную юность. - Я уже и так пытаюсь с ней поговорить, и так... Она то грубит, то плачет. Говорит, что я выйду замуж, рожу себе нового ребенка, а она будет никому не нужна.
   Проблемы начались не сразу после развода, но Ира подозревала, что тут не обошлось без влияния Валерки. Просто поначалу не обращала внимания, что каждый раз, как Марта встречается с отцом, девочка потом допытывается - а мама любит её всё так же сильно? Точно-точно? И ни на кого её не променяет, да? А когда дошло, стало уже поздно с ним разговаривать, чтобы прекращал настраивать дочь против матери.
   Поэтому и старалась как можно дольше не выдавать, что у неё роман. Как водится, чем больше стараешься что-то скрыть, тем хуже оказывается результат. Вот и получился у них большой скандал, закончившийся тем, что Марта заявила - уйду жить к отцу. И хотя Ира и сама была близка к тому, чтобы биться головой о стену, решила проявить мудрость и не препятствовать. Видимо, в том, чтобы брать дочь на несколько часов, и в постоянном проживании с ребенком в период гормональной нестабильности, была очень большая разница. Поэтому через три дня, в течение которых Ирина почти довела себя до гипертонического криза и нервного припадка, Валерка привез удивительно тихую, но очень хмурую Марту обратно. И, посетовав, что вот прямо завтра уезжает по делам на две недели, поэтому за ребенком смотреть некому, быстро удалился. Не сказать, что с тех пор Мартышка сильно присмирела, но и таких показательных демаршей больше не устраивала. Ира, как могла, пыталась сгладить этот момент, разговаривала, уговаривала, даже пыталась льстить - бесполезно.
   - Я не знаю, как мы дальше будем, - она взлохматила свои ультра-короткие волосы и скривилась от прострелившей висок боли. - Макс предложил съехаться, а тут...
   То, что началось, как стеб и шутливая интрижка, за год переросло в нечто гораздо более серьезное. Такое, что Ира уже перестала быть настолько категоричной по поводу места мужчины в своей жизни. В том смысле, что место это где-то на задворках. Оказалось, что оно намного ближе и важнее. Вот Марта и психовала, почему-то уверившись, что Максим подвинет её в материнском сердце. Тот в ответ только посмеивался и уверял Иришу, что уж он-то закален в этих боях - два пацана характерами в папу это вам не одна вполне мирная и даже трогательная в попытках щерить зубки на "оккупанта" девчонка. И уверял, что ждать всего ничего, ещё год-другой, и перебесится. У Иры от такого утешения почему-то задергался глаз.
   - Ну, хочешь, я ещё раз с ней поговорю? - Лариса уже предприняла одну попытку, кстати, вполне успешную. Во всяком случае, после той их беседы Марты пару недель вела себя вполне нормально. И хотя Лара и сама понимала, что реального и однозначного решения нет, остается только ждать, но ситуация её огорчала.
   - Ага, тебе только и осталось, что с истерящим ребенком поговорить, чтобы от переживаний давление подскочило. Сиди уже ровно. Если совсем станет невмоготу, я на неё Саньке нажалуюсь. - Вот это было действенной угрозой, потому что дядя так и остался для Мартышки едва ли не единственным непререкаемым авторитетом. Но, как и в случае с любым мощным оружием, прибегать к этому методу Ира старалась как можно реже. - Кстати, когда он возвращается?
   - Самолет уже сел, - Лариса потрясла вынутым из кармана смартфоном. Она в очередной раз попыталась найти более удобное положение, но ни подушка под спину, ни что-то другое не помогали. Ребенок нынче изволил активничать, то стучась в печень, то игриво попинывая желудок, отчего будущая мать уже успела забыть, что такое жизнь без изжоги. Но все эти мелочи были даже милыми, и хотя беременность оказалась не таким уж приятным делом, Лариса старалась по максимуму наслаждаться каждым днем. Да, она уже давно не видела из-за живота своих ног, была вынуждена едва ли не каждые полчаса посещать туалет и порой страдала от перепадов настроения, это не умаляло их с Сашей радости. Пусть радость у него была немного с оттенком хронического стресса, не зря же говорят, что иногда будущим отцам передаются какие-то эмоции и ощущения беременной жены.
   - Тогда пойдем пить чай и будем потихоньку собираться.
   Хоть переезжала Лара всего на три дня, вещей была уйма. Поэтому получилось, что уложили всё как раз к моменту, когда Сашка позвонил в домофон.
   - Беги уже, встречай суженого, - хмыкнула Ира, как раз разговаривающая с Максом по телефону.
   Бег получился неубедительным, но к двери она рванула со всей возможной скоростью. Быстро повернула ключ, дернула задвижку, чтобы тут же оказаться прижатой к груди мужа, пахнущей знакомым чуть горьковатым, но таким притягательным ароматом.
   - Привет, - Лара привстала на цыпочках, чтобы дотянуть до его губ.
   - Привет. Поехали домой? А то как оно там без нас, наше подчердачное помещение.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  


РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Емельянов "Последняя петля" (ЛитРПГ) | | О.Герр "Защитник" (Любовное фэнтези) | | Т.Серганова "Обрученные зверем 2" (Любовное фэнтези) | | П.Працкевич "Кровь на погонах истории" (Антиутопия) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | А.Михална "Путь домой" (Постапокалипсис) | | Д.Деев "Я – другой 2" (ЛитРПГ) | | П.Працкевич "Код мира (4) – Новый мировой порядок" (Научная фантастика) | | M.O. "Мгновения до бури. Выбор Леди" (Боевое фэнтези) | | Кин "Новый мир. Цель - Выжить!" (Боевое фэнтези) | |

Хиты на ProdaMan.ru ИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваОфисные записки. КьязаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеЛюбовь по-драконьи. Вероника ЯгушинскаяСуккуб в квадрате. Чередий ГалинаСнежный тайфун. Александр МихайловскийВ объятиях змея. Адика ОлефирСчастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Ведьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаТитул не помеха. Сезон 1. Olie-
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"