Щуров Евгений Владимирович: другие произведения.

Взгляд со второго этажа

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:


  
  
  
  
  
   ГЛАВА ПЕРВАЯ
  
   Я - САМАЯ!..
  
  
  
   "Как я офигенно красива", - часто думаю я, любуясь на себя в зеркале, голенькой поворачиваясь то одной, то другой стороной! И ведь папа не прав, что мама была первой красавицей, а я - вторая. Я красивее нее! У меня совершенная фигура, и я не зациклена на ее воспоминаниях, какой она производила фурор в компаниях мужчин, где оказывалась...
   Я тот же фурор оказываю, да, появляясь со своим мужем в сборищах... Нет! Я очень красива! Какие у меня волосы, густые хоть и тонкие, темные, любая прическа мне к лицу, хоть с мелкими кудряшками, хоть с длинными локонами - все чудесно!.. Грудь - заглядение! Чуть меньше третьего размера, не "уши спаниеля", торчат, как у подростка! Попка свежая. И попка, и бедра без признаков "апельсиновой корки"...
   А эта нынешняя папина пятидесятилетняя коза похожа на римскую волчицу. Но отец смотрит на нее с таким вожделением, что, если бы у него была возможность - он бы трахал ее чуть не ежечасно! Я-то знаю, насколько чудодейственны эти "мужские" препараты! Впрочем, наплевать на них! Стоит и стоит. Лишь бы стоял!.. А я уж сама позабочусь о том, чтобы получить себе удовольствие! Заметьте, сама, чуть-чуть касаясь мужа и его переживаний. А вместо мужа может быть и друг, и обожатель, и влюбленный юнец. С которыми просто хорошо, без обязательств - я же замужняя женщина!
   Я, Ольга, отошла от зеркала, накинула халатик и отправилась в комнату мужа, по дороге присев погладить своих двух котов, вертевшихся под ногами.
   - Ну-ну, скоро вас покормлю, не скучайте.
   Семен уже встал, чего-то рассматривал у себя на лице, отражаясь в зеркале.
   - Привет, дорогой! - мурлыкнула я и поцеловала мужа в щеку.
   - Привет, милая! Ты, как всегда, очаровательна!
   - Твоя заслуга! - я скользнула в кровать Семена и подставила руку под голову. - Что ты скажешь насчет дополнительной посылки денег Ивану? Мальчик хочет купить престижную машину.
   - А престижный дом в Лондоне он не хочет приобрести? - взвился Семен Иванович. - Ты потакаешь всем прихотям сына! И он этим с удовольствием пользуется!
   Я подумала, что Сема плохо спал или вообще вернулся под утро. От любовницы. Я в этом мало сомневаюсь, да и вообще, мы последний раз любили друг друга около месяца назад, как всегда, прохладно, так, что я, вначале ощутив приятную тяжесть внизу живота и желание к большей близости, к концу нашей интимной встречи, ничего уже не чувствовала. Вообще, я не цельный сексуальный объект, и сплю с мужем исключительно для удовлетворения своих физиологических потребностей. Он желает - надо исполнять свой супружеский долг.
   Я разглядывала его снизу вверх, удивлялась, какой он черствый и равнодушный. Ведь он же отец Ивана, точно, его отец, генетический, уж кто, кроме матери, родившей мальчика, может в этом сомневаться! И, тем не менее, у меня иногда закрадывается мысль, что Семен сам сомневается, как к Ивану относиться? Сын ли он ему вообще? Сам-то, каков!
   - Оля, есть разумные пределы любви. Ты вообще к Ивану относишься - как к новорожденному. Я у тебя где-то на пятом месте, после сына, твоих кошек, нарядов и цветов. Да?
   - Ну, что ты сравниваешь? Я вас обоих люблю, с Ванечкой; все остальное - довесок к моей трудной жизни...
   - Ну, да! Жизнь у тебя труднейшая! Кто бы сомневался! "Бедная семья", ребенок голодает в общаге!... Оля! Что ты говоришь ерунду?
   Семен расхаживает передо мной, как большая обезьяна, размахивая руками, и, кажется, говорит даже нечеловеческим голосом, по крайней мере, слова его до меня не доходят.
   - Ты не понимаешь, что такое чувства, любовь, отношения между мужчиной и женщиной! Ты вообще что-нибудь в современной жизни понимаешь? Что если мужика не любят - он уходит к другой? Это ты понимаешь? Ты понимаешь, что мужу нужна любовь жены, а не ее видимость?
   Что он там раскричался? Я его спокойно не слушаю, просто смотрю. Что Сема может нового сказать? Все опять о своих поруганных чувствах! Якобы. Надо было себя нормально вести, на других баб не посматривать, какое-то свое "жизненное пространство" не отстаивать. Петух гамбургский! Пространства ему мало!
   Я смотрю на него, и он думает, что я его слушаю.
   - Ты вообще слышишь меня? - как подслушав, спросил Сема.
   - Слышу. Что я говорю ерунду. По-твоему, я всегда говорю ерунду. Да?
   Я отвернулась от него и стала разглаживать рукой подушку.
   - Ольга! Хватит обижаться. Я тебе толкую о том, что если ты не хочешь понять меня, разумей хотя бы сложившуюся ситуацию.
   Не поворачиваясь к Семену, я спросила:
   - А что за ситуация? Кроме того, что я вижу, как ты по бабам бегаешь? И сыну - ноль внимания!
   - Боже мой, я ей про Фому, она - про Ерему! Оля! Услышь меня! - Семен повысил на меня голос! - Нельзя так вести себя и надеяться на счастливую семью! Ты живешь собой, тебе мы, все окружающие, нужны постольку, поскольку находимся в твоем окружении, в твоей сфере влияния, тебя больше ничего не волнует, кроме сына и кошек!..
   - Ты уже говорил об этом и это не ново!
   Я повернулась вновь в его сторону. Семен стоит у окна и нервно копошится в карманах. На мгновение мне стало жаль его: он еще переживает какие-то чувства, мне уже не ведомые... Господи! Надо не забыть сегодня посетить парикмахершу, волосы на голове уже пришли в полное безобразие! Да и маникюр обновить.
   - Ты вообще, чего добиваешься своими претензиями? Я только попросила тебя дать сыну немного денег на новый автомобиль. Почему он должен ездить на допотопной развалюхе?
   - Вот это да! "Порше" выпуска позапрошлого года - развалюха? Оля! Внемли гласу разума! Не потакай прихотям - и тебя будут уважать!
   - Кому надо, меня и так уважают, и не благодаря тебе! Да!
   Я снова отвернулась от Семена и просто растянулась на его постели.
   Сема молчал, стоя у окна.
   Интересно, его шлюшка просит у него денег, кроме тех, что он ей дает? Я не сомневаюсь, что какая-то баба у него есть: месяца три назад он резко изменился. Не то, чтобы стал меня игнорировать, но смотрит как-то по-другому, говорит иначе, в общем, точно, шлюху какую-то нашел. Ну и пусть! Мне он тоже опротивел своими делами и занятостью.
   - Ольга, и я тебя уважаю. И сына люблю! Но нельзя так относиться к его желаниям!.. Хорошо, я пошлю ему денег, но мне уже все это надоедает.
   - Что ты хочешь этим сказать?
   - Мне надоело, как ты себя стала вести. Ты стала такой равнодушной, холодной, смеешься, только болтая с Ваней по телефону...
   И вдруг!
   - Вообще, давай разведемся?
   Вот это да! Этот недоделок хочет со мной развестись! Хотя, пожалуйста! Ничего против не имею! Мне всего - около сорока, я красива, успешна среди мужчин... Тьфу! Он меня опередил в предложении развестись. Вот это меня задевает! А что скажет папа? Думаю, ему будет жаль потерять половину моего завода.
   Ладно, посмотрим!
   - Давай, не буду сопротивляться, - хотя мне совсем этого не хотелось, я ослепительно улыбнулась. Я умею в мгновение ока притворно менять настроение, выходит вполне естественно, все верят.
   Я встала с его постели, поправила халат, пошла к себе, попросив Николая, нашего домоуправителя, покормить котов.
   Упругие струи душа настроили меня на положительные эмоции. Я несколько смирилась, что Сема опередил меня с разводом. Главное, что он пошлет Ванечке денег на авто.
   После душа мне захотелось надеть самое красивое белье, тем более что у меня появилось ощущение новой жизни.
   За окном стоял поздний август. Зеленая трава, белые березы, темные сосны. Листья на деревьях не шевелились, ветра не было. В небе неподвижно повисли белые плотные облака. Кучевые, вспомнила я. Николай неспешно копошился в саду, за легкой кованой оградой дома брели деревенские коровы, некоторые спускались на водопой, где был пологий спуск к реке, делающей изгиб как раз напротив дома и через сто метров убегающей снова вдаль. Красотища!
   Одеваясь, я заметила, что пора уже пройти лазерную депиляцию.
   Новое открытие: лифчик стал мне немного мал. Правда этот я надевала последний раз около года назад. Беременной я быть не могла ни в коем случае - ни с кем не спала, да и критические дни последний раз пришли вовремя. Значит, набрала вес. Скорректировать немедленно!
   Какое надеть платье? На улице тепло, надену сарафан, раз потолстела.
   Из украшений - серебро. Везде. На шее, пальцах, запястьях. С каменьями.
   Легкий макияж - и я готова. Туфельки - белые, на высоконьком каблуке. Легкий шелковый шарфик. И в путь!
   С улицы послышался небольшой шум. Я глянула в окно. Семен собрался уезжать, вывел свою машину и что-то снаружи осматривал. Потом сел, ворота раскрылись, муж уехал.
   У меня с души свалилась какая-то тягота, несильная, так, мелочь. Семен уже давно не представлял для меня интереса.
   Наша с ним женитьба носила довольно условный характер. Мальчик из хорошей зажиточной семьи, симпатный, образованный, щедрый на подарки. Мы с ним просто встречались пару месяцев, целовались. Честно, я не была в него страстно влюблена. Милый, славный и все. Папа наседал - выходи замуж, хорошая пара. Ну, а когда мы с ним впервые переспали, я сразу забеременела.
   Свадьбу сыграли уже на пятом месяце. Потом родился Ванечка. И через год-два я поняла, что Сема периодически загуливает. Меня это бесило, но семью я решила не разрушать, тем более что папа отдал моему мужу пятьдесят процентов акций завода. Этот завод он подарил мне на свадьбу. Меня все это не интересовало: у меня появилось маленькое милое существо, плоть от плоти мое, нежное, ласковое, безоговорочно любящее. Я была абсолютно счастлива! Даже зная измены Семена, не отказывала ему в близости.
  
   Так протекали годы: то счастье, то огорчения. Из-за Семена. Ваня рос здоровым мальчиком. Закончил школу, и мы решили отправить его учиться в Англию, благо, язык он отменно учил в школе.
   И вот сейчас я, бедная, остаюсь в одиночестве! Семен уходит, Ванечка далеко. Может, в Англию к нему уехать? Но он не хочет, чтобы я жила с ним рядом! "Мама, не мешай мне!" - говорит Ванечка. А мне обидно, я ведь мать, жизнь знаю. Что-то и подсказать могу. Но сын неприступен: не мешай, это уже моя жизнь, собственная, взрослая. Да какой он взрослый? Большой ребенок, за которым надо стирать, прибирать, готовить. И еще в такой дали живет, да среди иностранцев...
   Думая обо всем этом, я спустилась в гараж и вывела машину за ворота. Пришлось переждать бредущее стадо коров. Потом поехала в город.
   На шоссе машина перестала раскачиваться, не на нашей грунтовке, я расслабилась. До города - десять минут езды. Через двадцать - буду у своей парикмахерши, хотя с ней не созванивалась.
   Лифчик сидит неудобно, жмет немного, больше не буду его надевать, пока не похудею. А трусики из комплекта в самый раз!
   Я въехала в город. Расслабление сменилось напряжением городских дорог и дорожных идиотов-чайников. Я очень хорошо и уверенно вожу машину, давно, еще папа учил. Папа вообще меня любит, да и кому еще любить? Мама умерла, когда мне было четырнадцать лет, от рака груди. Через два года папа женился на этой "римской волчице". И счастлив, как ребенок. Ну и пусть ему шестьдесят четыре, он выглядит молодцом! А "волчица" старше меня всего на пять лет.
   Папа у меня вообще - уникум! К девяностым годам он скопил огромное количество ваучеров, купив у своих фермеров и рабочих по дешевке, целые сумки акций "Газпрома". Все эти бумаги плюс продажа хозяйства, земли, превратились в три завода, парфюмерный папа и подарил мне на свадьбу. Им управляет Семен.
  
   Я подъехала к своей парикмахерской, припарковалась.
   Света, мой персональный парикмахер, была занята, я села в холле ждать. Полистала журналы, неожиданно нашла весьма прикольную прическу, которую и предложила сделать Свете, когда она освободилась. Света сперва заупрямилась, сказав, что это уже не модно. Но я настояла на своем и мастер, вздохнув, сказала:
   - Как хотите, Ольга Борисовна, потом не сетуйте.
   - Делайте! Претензий не будет.
   Света еще поворчала и приступила к работе.
   Я закрыла глаза и вспомнила, что хотела позвонить папе. Потом, ладно. Лифчик продолжал нудно стягивать грудную клетку. Света колдовала над моими волосами. В зале было прохладно и комфортно. Играла очень тихо инструментальная музыка. Кажется, Поль Мориа. Несмотря на одиннадцать часов утра захотелось спать. Надо будет еще в пять Ване позвонить, он освобождается после лекций, по своему Гринвичу. Потом еще в двенадцать, узнать, прибыл ли домой.
   И что? Это все мои дела на сегодня?
   Нет!
   Я должна поговорить с папой о разводе. Он воспримет это очень болезненно: половина должна отойти Семену. Мне - наплевать, папе - головная боль. Но я знаю, что папа меня безумно любит. Вот бы так мужчины любили, как отцы любят своих дочерей!
   Лифчик давит! Надоело! Света, быстрее заканчивай с моей прической!
   Процесс продолжается. Света филигранно готовит мою голову на обозрение окружающим. Браво! Я выйду из парикмахерской а ля девушка прошлого года. Моложе на год! Надо будет всегда делать ретро-прически и всегда буду выглядеть несколько моложе. Открытие!
   Мастер, наконец, закончила трудиться, отошла в сторону, окинув взглядом результаты работы. Я внимательно разглядывала себя в зеркало. Да! На меня смотрела красивая женщина лет тридцати, со слегка волнистой, удлиненной стрижкой.
   - Ну, как? - спросила Света.
   Я осталась довольна и молча, протянула парикмахерше крупную купюру.
   - Спасибо, Светлана! Пойдет!
   - Вам спасибо, Ольга Борисовна!
   Вдруг я, любительница уважительного к себе отношения, весьма чуткая особа, всколыхнулась демократией, и сказала:
   - Светлана, давайте называть меня просто Ольга, хорошо?
   Мастер покраснела, улыбнулась.
   -Хорошо, Ольга!
   - Вот и славно! - я встала. - Мне понравилось это ретро! Да! Пока!
   -До свидания, Ольга! Не забывайте нас.
   - Никогда. Пока, Светлана!
   Я вышла на улицу.
  
   Настроение улучшилось до очень хорошего, с новой-то прической. Пока я шла к машине, украдкой смотрела по сторонам, замечая мужчин, разглядывающих меня с восхищением, а таких оказалось сто процентов!
  
   Сев в машину, позвонила папе.
   - Привет, папа!
   - Привет, лапка! Ты где?
   - В парикмахерской. Мне надо поговорить с тобой, это серьезно.
   - Приезжай сейчас, я дома. Один, - добавил папа, зная мою неприязнь к его новой жене.
   - Еду!
   Вырулив на шоссе, я занялась психоанализом.
   Что за существа, эти мужчины? Ухаживают, добиваются взаимности, из шкуры лезут, чтобы угодить, а когда получают свое и становятся мужьями, в скорости находят себе любовниц! Ничего не понимаю! Тратить огромные деньги на подарки, преследовать, чувствовать, что любовь покупается, а не рождается, и продолжать стремиться завоевать нас! А получив желаемое, через несколько месяцев - найти себе шлюшку! Может, не у всех так? Только у меня и моих знакомых, которых множество? А сколько таких семей по всей стране? Да мы, женщины, оказывается, несчастны, если бы не дети.
   Я медленно двигалась в пробке и продолжала размышлять, забыв про жмущий лифчик.
   Обидно! Нет полного взаимопонимания. Неудовлетворенный мужик - просто ангел! В постели они нежны и ласковы, как голодные коты, а кончат, заснут - и могут назавтра гадостей наговорить. Или напиться. Это я про своего. Он примитивен. Когда ему хочется меня, он вьется вокруг, рассыпается красноречием и комплиментами. Он светится изнутри и ему начинаешь верить. В его искренность. А искренности его хватает только на секс. Потом ему своя шлюшка интересна, потом я, потом снова она, или другая... Бабник!...
   Наконец я подъехала к дому отца. Охранник открыл ворота, я въехала во двор. Папа вышел мне навстречу.
   - Здравствуй, доченька!
   - Привет, папочка! - я широко улыбалась.
   Мы обнялись, и я с удовольствием расцеловала папку.
   - Пойдем в дом, родная, поговорим, - папа явно был рад моему приезду.
   Мы поднялись на второй этаж, в его кабинет. Я расположилась в большом кресле, отец сел напротив.
   - Что будешь пить, дочка, чай, кофе?
   - Некрепкий чай, с сахаром и лимоном.
   Папа позвонил экономке, заказал ей чай и кофе для себя.
   - Говори, что случилось? - начал отец.
   - Папа, мы с Семеном разводимся, - выдохнула я.
   Кажется, отец ожидал всего, что угодно, только не этого. Лицо его вытянулось от удивления, стало озабоченным.
   - Ты серьезно?
   - Серьезнее некуда. Семен высказал мне сегодня, что хочет развестись. Я, впрочем, тоже не возражаю. Но какие будут последствия?
   - Вот об этом я и думаю. У Семена пятьдесят процентов акций завода. И вряд ли он пойдет на уступки... Но вы точно серьезно все продумали?
   - Па, я уже сказала - серьезнее некуда! Да! (Какая дурацкая присказка, это "да", вставляю в разговор, когда начинаю нервничать, не могу совладать с собой!)
   Отец задумался.
   Экономка принесла кофе и чай, поставила перед нами на столик и тихо удалилась.
   Отец, молча, принялся за кофе. Я пригубила свой чай, тоже молча, ждала, что он скажет.
   - Дочка, твой предстоящий развод - это очень тяжелый удар по нашей экономической безопасности. Я не могу тебе запретить пойти на этот шаг, я тебя, прежде всего, уважаю как личность. Да и Семену я не указ, папа помолчал. - Я прошу только одного: не торопитесь с разводом, не надо никого подкупать, дабы ускорить процесс, пусть все идет своим чередом, хорошо? Надо мне успеть провести кое-какие превентивные экономические меры, чтобы не разрушать структуру предприятия. Договорились?
   - Конечно, па!
   - Вот и хорошо! - отец расслабился, будто что-то придумал, и лицо его повеселело. - Как там Ванечка поживает?
   - Ой, папа, все хорошо! Учится славно, Семен обещал послать ему денег на какую-то новую машину.
   - Это ты, лиса, Семена раскрутила? Ох, балуешь ты моего внука! Вся наша маленькая империя ведь ему достанется. Не калечь душу его легким отношением к деньгам!
   - Папа! И ты туда же! Ну что случится, если мальчик будет ездить на новой машине?
   - Ольга! Иван должен сейчас понять, как непросто в наше время достаются деньги, а вы с Семеном, точнее ты, его развращаешь.
   - Па! Ванечка так много недополучил в детстве отцовского внимания, пусть хоть сейчас почувствует его участие.
   - Доченька, все должно быть в разумных пределах: и любовь, и ненависть. Мне кажется, у тебя нет меры.
   - Папа! Но это же мой единственный сын!
   - И что? Надо потакать ему во всем? Учиться - в Лондоне, дом - полная чаша!.. В этом смысл жизни? Вот в армию пойдет, отрезвеет маленько!
   - Па, какая армия? Ему еще учиться несколько лет, а там я что-нибудь придумаю. Он ведь у меня один. У тебя дочь, тебе было проще, меня в армию не забирали.
   - Оля, я пальцем не пошевелю, чтобы внука от армии отмазать, учти!
   - А я буду стараться его отмазать, - веско ответила я отцу. - И никто меня за это не осудит. Да!
   - Ладно, не заводись. У нас пока другие проблемы, - отец поднялся с кресла, пошел к столу. Что-то достал из ящика.
   - Дочь, маленький подарок! Тебе.
   - Спасибо!
   Я тут же открыла коробочку. Там, в красном бархате, пристроились золотые цепочка, подвеска с моим знаком "тельца", серьги, маленький перстень. В серьгах и перстне торчали средних размеров изумруды, как раз под цвет моих глаз вечерами! С утра глаза у меня больше голубые.
   - Папочка, это прелесть! Спасибо, родной!
   Я бросилась к нему, обняла и от души расцеловала.
   Папа был рад.
   - Носи, дочка, радуйся!
   - Спасибо, папа! Это такая прелесть!
   Я тут же надела все подарки на себя, сняв то, что носила. Папа любовался мной совершенно искренне и ничуть не скрывал своей радости, видя радость мою. Я тоже была совершенно искренней.
   - Все, па, я поехала. Мне надо еще кое-что сделать.
   - Хорошо, дочка. Только меня не забывай!
   - Папа! Прекрати! Ты же знаешь, что ближе тебя у меня нет человечка!
   - Сын у тебя есть. Но не балуй его!
   - Ладно! Все, пока!
   Я чмокнула папу в выбритую, вкусно пахнущую щеку, и пошла к своей машине, помахав ему напоследок.
  
  
   Когда я выехала с папиного двора, было еще три часа дня.
   Опять ощутила, как жмет лифчик. Я припарковалась, сняла его совсем, бросила на заднее сидение.
   Надо было ехать дальше и поразмышлять, как сейчас вести себя с Семеном. Как бы мы с ним не жили все эти годы, мы были семьей, с общими заботами, горестями, радостями. Мама с папой тоже были семьей, пока мама не умерла, и я впитала то чувство заботы и уважения друг о друге, что они пронесли по своей жизни. Семен изменял мне, но я стойко хранила верность ему и цементировала отношения, прощала, спасала. Ради сына, ради семьи! Но вот настало время, когда сын вырос и спасать уже ничего не надо. Ванечка все сам поймет...
   Неожиданно для самой себя, я выехала на дорогу, ведущую к дому, а еще хотелось покататься по городу. Домой, так домой! Там я прижмусь к своим любимым котам и успокоюсь. Семен все равно уехал, и не будет проедать мне мозги! После нашего утреннего разговора, он, скорее всего, домой сегодня не вернется... К очередной шлюхе поедет, сто процентов!
   Я нервно прибавила скорость, но быстро успокоилась и вернула машину в общий поток, никого не обгоняя и не создавая аварийную ситуацию. На светофорах окружающие мужики бросали взгляды на мой гордо лежащий на заднем сидении лифчик, тонкий, красивый, кружевной. Потом глядели на меня, восторженно, и этого мне хватило для дальнейшего хорошего настроения.
   Погода стояла отличная! На небе - ни облачка, глазурь синяя, и только! Жара не ощущалась. Впереди уже просматривались родные сельские пейзажи, мы, в потоке машин, вытягивались за город.
   И вот дорога растянулась. Кто-то прибавил скорость, кто-то ехал по-прежнему, любуясь красотами осенней природы, каждый был за себя, как в жизни, отстаивал свою правоту. Вот, справа от меня, полз яичного цвета "фольксваген", не быстрее пятидесяти километров в час. Хозяева его плевали на нервные сигналы едущих позади поспешников. Они в полном объеме созерцали пригородную природу, были от нее в восторге, фоткались и хохотали, и махали с улыбкой сигналящим вслед. Они были счастливы, эта уже немолодая пара из какой-то ненашей страны; они были так розовы и чисты, как поросята с образцовой фермы, и любили всех вокруг и друг друга.
   Я честно им позавидовала! Даже немного со злостью: эти европейские статуэтки норовят найти приятное и сладостное в нашей говенной стране! Впрочем, я никогда не задумывалась серьезно о политических и экономических процессах, что происходят в России. Мерилом всех моих познаний был папа, рассуждавший о происходящем емко, едко и, главное, точно! И сочно! Папа, папа! Зачем ты женился на этой волчице? Впрочем, во мне говорит ревность, а это чувство губительное, не надо так. Я папу очень люблю и могу простить ему любой поступок, потому что знаю, я для него - все! Да и он для меня - больше полжизни. Он дал мне образование, возможность жить так, как хочу я, в его научении... Скоро у меня разрушится привычный уклад жизни, я стану разведенкой, тысячи мужских глаз усилят дозор за молодой красивой наследницей миллионов. Будет, обязательно будет! А у меня на примете даже нет никакого кобелька! Вот это неприятно! Но это честно по отношению к будущему мужчине, которого я наверняка не буду любить...
   Скоро поворот домой. Вот он, знак за деревьями, незаметен для новичков трассы. Поворачиваю на нашу "грунтовку" и, пыля, качусь в раздумии.
   Мне определенно надо будет чем-то заняться! Но не по специальности же! Кто я? Инженер-химик. Вот! Красиво только звучит. А правду сказать, я даже читать не люблю, какая там химия!
   Чем же я занималась до сих пор? Сыном, мужем, папой... Редко - собой, правда, редко. Что в итоге? Сын учится в Англии, папа занят молодой волчицей, муж - объелся груш, уходит от меня к какой-то шлюхе... Интересно было бы на нее поглядеть! А что, пусть это будет моим первым посторонним интересом за всю жизнь! Найму частного детектива, пускай проследит.
   Звонок. Это Ваня.
   - Привет, Ванечка!
   - Привет, мам! Нас сегодня раньше отпустили. Потому звоню. Что там папа? Про машину?
   - Ванечка, он сегодня переведет тебе денежку, жди.
   - Вот спасибо тебе!.. Я ведь знаю, это ты постаралась!
   - Ну как же я могу отказать единственному сыну? Вань, ты на меня рассчитывай всегда, пока я жива.
   - Мам, не надо, про возраст. Ты же у меня еще молодая.
   - Да, Ваня! Пойми правильно, мы с папой должны расстаться, - выпалила я скороговоркой. Какое-то время сын молчал, будто нечто взвешивая.
   - Ма, я это предвидел. Поступайте в соответствии с ситуацией. Но пойми, что я не смогу разорвать отношения с отцом, что бы у вас не произошло. И тебя, конечно, люблю!
   - Ванечка, все предсказуемо, и этот развод тоже. Ты взрослый, все понимаешь, может, даже лучше нас. Ты знаешь папу: он и тебе недостаточно внимания уделял, да и мне. Вот и решили - мирно развестись. Пусть это не будет для тебя катастрофой.
   - Ну что ты, ма! Какая катастрофа? Это жизнь. Сейчас вы оба будете любить меня каждый от себя, значит, в два раза больше.
   Ваня расхохотался. Я тоже посмеялась, это действительно так, будем любить и поддерживать его с двух сторон.
   - И когда папа переведет деньги, не говорил?
   - Нет, но я думаю, в ближайшие день-два. Ты мне скажи, у тебя девушка появилась?
   - Появилась, ма, буквально вчера. Но у нас было только короткое романтическое свидание. Поживем - увидим.
   - Ванечка, ты осторожнее будь с этими англичанками...
   - Мам, она чернокожая.
   Что-то оборвалось у меня внутри! Черная! Он сошел с ума!
   - Ма, не молчи!
   - Ваня, ты в своем уме?
   - Она прикольная девчонка, умная, живет в Штатах, ну не полностью чернокожая, я пошутил! Наполовину, креолка, с Сейшельских островов! Но она здоровская! Настоящая, без всякого этого английского снобизма.
   - Ваня, я уважаю твою свободу, твой выбор, но будь благоразумен!
   - ОК, мам! Буду! Пока, мне пора на обед. Целую.
   - Пока, сынок! Целую тебя!
   Оказывается, пока говорила с Иваном, прижалась к обочине и стояла. Даже не заметила. Я достала сигарету и закурила, впервые за много-много времени, наверно за много лет.
   Как он там живет без меня, один? Я не представляю. Кто-то стирает ему, кто-то кормит. Чем? Как он ест, кто проследит? Периодами, меня охватывает паника, как мой сын оказался один, в Англии, без меня? Однажды я заикнулась Семену: может, мне в Англию поехать? На что последовал довольно естественный вопрос: а ты хотела бы, чтобы в этом возрасте с тобой жили мама и папа?
   Я заткнулась. Формально Сема был прав. Но мне до сих пор кажется, как же Ванечка там беззащитен! И эта метиска, или как там их зовут? Связался. Не с англичанкой из хорошей семьи. С креолкой!..
   Ладно, хватит, поехали домой.
   Я выехала на нашу гравийку, проехала вдоль берега, не повстречав коров, и зарулила в открытые, к удивлению, ворота.
   Возле подъезда стоял незнакомый джип, белого цвета, с какой-то аляповатой аэрографией. Я заехала в гараж. Пока парковала машину, доставала вещи и поднималась в дом, джип во дворе исчез, и ворота как раз закрывал наш садовник.
   - Николай! - крикнула я в открытое окно. - Кто это был?
   - Ольга Борисовна, сейчас расскажу, зайду в дом только.
   Я стояла в холле, ждала Николая. Вскоре открылась входная дверь, вошел Николай.
   - Ну, кто был? - спросила я.
   - Видите ли, Ольга Борисовна, Семен Арсеньевич заезжал на минуту, какие-то документы забыл, ну, и на чужой машине.
   - Понятно, - рассеяно произнесла я и пошла к себе.
   Мне показалось, что в холле присутствует запах чужих духов, еле уловимый цветочный аромат. Да и Николай что-то сконфужен был, будто врал. А! Ну их! Голова разболелась.
   Я поднялась в комнату, по пути прихватив бежавших за мной котов. Они с удовольствием проскользнули в открытую дверь и прыгнули в кровать. Я переоделась в легкий халатик и легла в постель. Коты забрались мне на грудь, на живот. Я начала их гладить, вроде и урчала вместе с ними, и вскоре голова стала проходить. Я заснула.
   Мне снились горы, Альпы, где мы с Семеном катались года четыре назад, ежевечерне ходили в гостиничный бар, выпивали немного вина, шутили, хохотали, прикалывались друг над другом, окружающими. Потом уходили к себе в номер, обнимались, целовались, любили, опять смеялись и были счастливы. Во сне моем горы были светлыми, в облаках, на фоне синейшего неба, Семен стоял на фоне гор и улыбался мне широко и открыто. Потом налетела угрюмая туча и скрыла фигуру Семена.
   Я вроде бы проснулась, но лежала с закрытыми глазами, и думала о муже. Какой же он был непонятный! Как он мог спать со мной и с другими шлюхами, постоянно извиняясь, что его бес попутал, когда я об изменах узнавала. Как я могла его прощать, столько лет? Прощала, оправдывала, ради сохранения семьи... Ради Ванечки. Напрасно? Нет! Уверена, что сын, обделенный отцовской любовью, с радостью получал мою любовь, вчетверо, впятеро сильнее, чем обычная материнская. А может, это так у всех матерей? Не знаю. Инстинкт моей материнской любви выше общечеловеческого понимания.
   Я открыла глаза. Кошаки лежали с обеих сторон от меня, свернувшись в шерстяные кружки.
   Потянулась, встала. На часах было семь. Приняла душ.
   Пора поужинать и что-нибудь придумать на вечер. Чем заняться. Не сидеть же перед телевизором и пялиться до полуночи!
   Спустившись вниз, около столовой, встретился Николай.
   - Добрый вечер, - вежливо произнес он.
   - Добрый вечер, - ответила я. - А что, Семен был здесь не один?
   Эти слова вырвались у меня исподволь, я их не планировала, но вдруг вспомнила, что мне почудился аромат незнакомых духов.
   Николай покраснел даже, от конфуза. Я сразу поняла днем, что он врет, покрывает хозяина дома, но мне не хотелось разборок.
   - Ну, не знаю я... Семен Арсеньевич приезжал, а кто с ним был, я не видел,... Может, кто и был...
   - Ладно! - отмахнулась я. - Был так был, или была так была...
   Мне действительно было все равно. Неприятно только, что этот кобель шлюх уже и домой стал водить. Конечно, впредь я этого не допущу! Не на ту напал! Я ему покажу, кто есть кто!
   Воинственность моя объяснялась и тем, что сильно хотелось есть. Давно уже надо было завести кухарку. Или доплачивать приходящей домработнице за приготовление еды. А я все сама готовлю, для мужа, будь он проклят! Как же! Отец моего ребенка! Тьфу! Кобель!.. Когда Ванечка был маленьким, я как-то показала ему одну из наших гостий и сказала громким шепотом:
   - Вот, смотри, видишь тетю в черном платье? Это папина блядь!
   Так я была зла на него тогда, когда узнала об его очередной измене. А эта шлюха, с его работы, не постеснялась притащиться ко мне в гости! Стоявшие рядом с нами, три или четыре человека, оглянулись на меня и тут же вернулись к своим разговорам за бокалами вина.
   - А кто такая блядь? - спросил сын.
   - Это тетя, которая сильно хочет, чтобы папа с нами не жил, да!
   Я помолчала, размышляя, как дальше донести Ванечке свою боль и твердо произнесла:
   - Но у них ничего не получится!
   - Да, мама, не получится, - повторил сын. - Я защищу тебя от всех блядь!
   - Вань, это слово склоняется, - начала я, но почувствовала, что перегибаю палку. Пусть сын сам дойдет до всего, в своей элитной школе; там его всему научат! Я не сомневалась.
  
   Я достала из холодильника охлажденную говядину и принялась готовить.
   Машинально, воспринимая какие-то обрывки мыслей ни о чем, положила в духовку тройную порцию, и только потом вспомнила, что мы с Семеном разводимся и вообще, вряд ли он сегодня придет ночевать, когда он почувствовал себя абсолютно свободным. Или припрется пьяным, веселясь от предстоящей свободы, как ему кажется, наверно. Ложь! Такой мужчина, уходя от одной женщины к другой, только меняет одну тюремную камеру на другую, пусть более комфортную. Я-то Семена знаю! Он и с новой супругой долго не проживет, кобель! Вот ведь, родила природа этакого!
   А что же я? Что я буду делать после развода? У меня ведь никого нет... У меня есть сын, который нуждается в моей помощи и опеке! Поеду к нему в Англию... Нет! Не поеду. Я там ему буду только мешать, как сказал Семен... С чего это вдруг я ему помешаю? Ведь он мой сын! Хотя, понимаю разумом, что у него сейчас полно свободы, которую я, приехав, ограничу. Ну и что? Я ведь ему только добра желаю!... Да и больно думать о том, что Ванечка достаточно взрослый и разумный, чтобы натворить без меня глупостей. Я не могу пока отделить его от себя, будто мы связаны с ним пуповиной... Я права!...
   Включила на кухне телевизор, рассердившись на себя за то, что отвлеклась от еды.
   Мясо получилось вкусным, сочным, таким, как любит Ванечка.
   Первый канал демонстрировал, как всегда, очередную мелодраму. Пусть идет! Развеюсь немного.
   На экране, брошенная богатым мужем, красивая женщина, попадает в абсолютную нищету, находит "принца на белом коне" и, вполне счастливая, выходит за него замуж. Как будто и не было у них с богатым мужем счастливых дней! Все позабыла, за месяц! Бразилия отдыхает!
   Я давно поужинала, досмотрела фильм.
   Будто по заказу, позвонила Вероника.
   По секрету сказать, самая задушевная моя подруга! Я ее люблю больше всего за то, что она, в свои годы, выглядит великолепно, но ни разу не была замужем. И никогда не унывает, такая оптимистка! Это, наверно, Божий дар, так себя вести всегда и везде. Вокруг нее толпы мужиков вьются, а ей нипочем! "Олечка, принцев нет, на белом коне, или хотя бы на фиолетовом! Все - рабочие лошади. Или кони. В общем, жеребцы!"
   - Привет, подруга! Чем занимаешься? - кричит в трубку Вероника, будто уже подшофе.
   - Да ничем, только поужинала, - честно и устало проговорила я.
   - Зря поужинала! Я сейчас за тобой заеду, здесь шикарная вечеринка, у знакомого художника! Актеры молоденькие, поэты, богема!
   - Вера, что-то нет настроения! - довольно вяло сказала я.
   - Брось, подружка! - Вероника, казалось, уже видела меня с нею рядом. - Я уже в машине.
   - Ты что, пьяная за рулем?
   - Во-первых, я не пьяная, а воодушевленная, во-вторых, за рулем трезвый абсолютно парень! Через пятнадцать минут будем! Пока!
   Бросила трубку. Я минутку посидела в столовой и решительно двинулась к себе переодеваться. Не стану же я дожидаться мужа, чтобы сообщить ему, что еду в гости! Прошло его время!
   Вдруг я почувствовала себя абсолютно свободной. Нет! Это чувство приходило ко мне, когда Семен изменил во второй раз. Но теперь это было своеобразное ощущение! Я - Ольга, свободна! Мне не надо больше терпеть выходки мужа, его откровенные издевательства, скупость по отношению к сыну. Я - свободна! Свободна от
   обязательной готовки обедов, завтраков, ужинов; свободна от угрызений совести, что не хочу спать с законным мужем; свободна в активном поиске понравившегося бы мне мужчины! Развод!
   Пока я просматривала свой гардероб, пришла в голову мысль, что от этого развода выигрывает только Семен. У него уже есть женщина, есть пятьдесят процентов акций, пятьдесят процентов недвижимости. Он целеустремлен в будущее, как первые космонавты! Я же оказываюсь в пассиве. Никого нет, управлять деньгами
   придется папе, и я не вижу для себя блестящих перспектив. Одно греет душу - сынуля! Он-то маму никогда не забудет! Нет больше ни на кого надежды!
   Я выбрала красное нижнее белье, с черным, недлинное красное платье, до колен, с черным легким шарфиком, черные легкие туфли на высоком каблуке. Немного подкрасилась, подвела губы. Готовность номер один, а Вероники еще нет. Где она? Пятнадцать минут прошло. Уже двадцать прошло!
   Подумалось. В такие моменты мужики начинают усиленно курить: это у них означает крайнюю степень тревоги или озабоченности. Но я так редко курила в жизни! А вот сегодня захотелось!..
   Звонок в дверь. Это Вероника!
   Спускаюсь вниз, подхожу к двери. Ворота закрыты, видно через окно. Николай только вышел из своей комнаты на звук звонка. Открываю дверь. Там, на крыльце, еле стоя на ногах, Семен, улыбается во всю ширь своей белоснежной пасти, источающей алкогольный запах.
   - Милая моя, привет! Я иду спать.
   - Иди, спи! Я больше тебе не милая!.. Где машина? - все это я проговорила спокойно и твердо, будто никогда не было моего смирения и стремления удержать семью.
   - У-у тю-тю! Кто это говорит? Олечка, спокойнечка? - Семен был пьян на всю голову, даже я его таким редко видела.
   - Иди спать!.. Николай, проводите Семена Арсеньевича в спальню. Нет! В его кабинет. В спальню не надо. Там он все заблюет.
   - Хорошо, Ольга Борисовна!.. Может, мне остаться?
   - Это было бы великолепно, Николай! Проследите за мужем, пожалуйста!
   - Я останусь с ним, все будет нормально.
   - Спасибо! Вы меня выручили. Я запомнила.
   Николай поклонился слегка, и повел Семена Арсеньевича в кабинет, где тот мог ублеваться на каменных плитах и выспаться на широченном кожаном диване, на который, возможно, блевало не одно поколение пьяных аристократов, такой диван был старый.
   Я выглянула в окно. Было еще светло. За забором машины не было. Точно! Его кто-то привез. Не его ли шлюха? На кой ей сдался пьяный любовник? Высадила и смылась! А что? Нормально. Проснется, вспомнит молодую плоть, позвонит. "Любимая, ты почему меня бросила вчера?" "Я тебя не бросала. Привезла домой, а там - твоя мымра"!
   Кто "мымра"? Я?
   Что за мысли в голову лезут?
   Я посмотрела на себя в зеркало. Колготки! Забыла про них из-за пьяного Семы. Пришлось подниматься в свою комнату. Коты безмятежно спали в моей постели.
   Снизу опять позвонили.
   Я спустилась вниз. Николай уже впустил Веронику в дом.
   - Привет, голуба! Ты готова?
   Мы с Вероникой расцеловались.
   - Ой, новая прическа! Какая же ты красавица! - Вероника искренне восторгнулась мной, понимая, что сама она того же стоит. - Поехали уже, нас ждут!
   - Поехали,... Сема пьянющий домой заявился.
   - На что он нам? Тебе давно пора с ним развестись!
   - Уже.
   - Что? Разводитесь?? - у Вероники дух захватило от такой новости. - Молодец, Олька! Я тебя обожаю! У нас с тобой все впереди!.. Едем к творческим личностям!
   За забором нас ожидало такси.
   Мы с Вероникой забрались на заднее сиденье и болтали о том, о сем. Таксист что-то часто поглядывал на нас в зеркало: то ли ему была интересна наша бабская болтовня, то ли ему нравилось везти в неизвестность двух красивых женщин, то ли хотелось сказать что-нибудь умное, дабы привлечь к себе внимание. Парень был молодой. Но ему явно не хватало интеллекта с нами заговорить.
   - Приехали! - Вероника достала телефон и позвонила. - Але! Костя, мы приехали, открывай.
   Мы вышли из машины, рассчитавшись.
   Дом, возле которого мы остановились, был старый, свежевыбеленный, двухэтажный, с колоннами у крыльца из кованного черного железа.
   Вскоре на крыльце появился среднего роста седоватый мужчина и развел руки в приветствии.
   - Ну, наконец! - воскликнул он.
   - Костя, познакомься, это - Ольга. Это Константин, - представила нас друг другу Вероника. - Или наоборот, сначала представляют мужчину женщине? А, ладно, забыла.
   - Очень приятно, - ответила я.
   - Очень приятно, мадам! Пойдемте в дом? - предложил Константин и пропустил нас вперед.
   Мы поднялись по каменной лестнице на второй этаж, Константин распахнул двери в квартиру. Моему взору предстал широкий коридор и множество комнат и холлов по сторонам. В воздухе стоял, казалось, вечный запах сигарет, все было прокурено. Из полуоткрытых дверей в комнаты вылетали звуки гитары, рояля, шум голосов, звон посуды.
   - Пойдемте к музыкантам сначала, - сказал Костя и повел нас за собой.
   Мы вошли в большую комнату, похожую на зал. Слева от входа стоял большой стол, на котором теснились бутылки со спиртным, минералка и немудреная закуска: копченая колбаса, сыр, кальмары, кусочки жареной рыбы. Впереди, на возвышении, подобно сцене, стоял рояль, за которым сидел молодой парень и играл что-то невообразимое для моего неискушенного слуха.
   - Каждый ухаживает за собой, - сказал Костя, подводя нас к столу. - Выбирайте, наливайте, закусывайте.
   - Ты что будешь? - Вероника взяла власть в свои руки. - Водку, вино?
   - Вина налей мне, красного, немного, - попросила я.
   - Почему немного?
   - Что-то голова начинает болеть.
   - Пройдет! Выпей бокал, а там будет веселее, - говорила Вероника, наливая себе водки.
   Я взяла бокал и отпила. Вино показалось вкусным, прихлебнула еще немного. Вероника элегантно выпила свою водку и положила в рот кусочек колбасы. Я взяла сыр.
   Музыка закончилась, и зал развалился в аплодисментах. Молодой человек встал, низко поклонился.
   - Браво! - раздавались повсюду возгласы. В зале находились человек тридцать и у каждого в руке был бокал, с чем либо. - Браво, Игорь!
   - Это молодой талантливый композитор, новая симфония, отрывки, - пояснил Костя. - Ему прочат большое будущее.
   - Хочу с ним познакомиться! - заявила Вероника и, не дожидаясь реакции хозяина дома, слегка виляя бедрами, направилась к музыканту сквозь окружающих его людей.
   - Вот так! - сказала я, лучезарно улыбаясь. - Водка всосалась быстро, подруги как не бывало!
   - Не беда, - ответил Константин. - Я буду Вашим гидом.
   - Благодарю!
   - Честно говоря, мне среди музыкантов неинтересно, - комментировал Костя. - Это раньше, в застой, когда собирались ребята-рокеры, было весело и прикольно. Сейчас больше классика. А я воспитан на традициях хард-рока. Вот поэзия всегда останется актуальной. Пойдемте к поэтам!
   Мы с ним вышли из зала, и прошли в комнату в конце коридора.
   Я по дороге высосала вино и несла пустой бокал.
   За дверью поэтов расположился аналогичный зал со столом для напитков и закусок слева и небольшой сценой в конце.
   На сцене стоял невысокий мужчина с длинными волосами, в пиджаке поверх футболки и голубых джинсах.
   - Каждый твой приезд, каждое свидание -
   Праздник не любви, точка расставания.
   Встречи не отмечены в памяти встревоженной,
   Мы с тобой замечены парой ненадежною.
  
   Пролетели искрою чувства несерьезные:
   Расставанье быстрое, расставанье слезное...
   По судьбе затоптанной, мною же придуманной,
   Ты ушла тихонечко. Самое разумное!..
  
   Аплодисменты. Мне понравились стихи. Я налила себе еще вина, взяла сыр.
   - А это наш эпизодический персонаж. Не профессионал. Приходит часто, но больше бухает и болтает на вечеринках. Но когда приходит со стихами - всегда фурор! - говорил Костя, наливая себе вина.
   - Мне понравилось, - подтвердила я.
   - Слушайте дальше! Наверняка он сейчас еще какой шедевр выдаст. Публике нравится. Даже профессионалам.
   Но следующие стихи мне по душе не пришлись. Никто не подходил ко мне знакомиться, Костя тоже никого не представлял. Становилось скучно, голова разболелась еще больше. Прошло, казалось, часа полтора, на самом деле - тридцать минут.
  
  
   Что-то там Ванечка делает сейчас? Попыталась представить, но не получалось. А вдруг он сейчас с женщиной? Я быстро отогнала от себя эту ненавистную мысль: кто-то может отобрать моего сынулечку от меня? Не отдам!
   На этой ноте настроения я попросила Костю вызвать такси. Он был искренне удивлен.
   - Вы уже собираетесь уходить?
   - Мне очень интересно, но голова разболелась, да и вообще, Вероника так внезапно позвонила, что я не сумела настроиться, - оправдывалась я.
   - Ну, хорошо, сейчас вызову. Подождите в комнате отдыха.
   Константин повел меня в другой конец коридора и пропустил в одну из комнат. Там стояли пара диванов, столик с напитками опять же, и телевизор.
   - Константин, не говорите Веронике ничего, пусть веселится, - попросила я.
   - Договорились. Я сейчас.
   Я расположилась на шикарном диване, включила телевизор. Пощелкала пультом. Голова была занята смешанными мыслями о Ванечке, Семене, будущем. Пока есть сын, мне скучно не будет. Я понимала, что несколько затянула с осознанием самостоятельности сына, но ничего уже не могла с собой поделать. Сын, Ванечка, растворился во мне без остатка; любовь к сыну, как веревка, связывала меня по рукам и ногам.
   Сын родился незапланированно, для меня. Но это был МОЙ сын! Семен был добр, дарил дорогие подарки, был нежен и заботлив. Я не смогла ему отказать. И когда родился Ванечка, я не сумела физически расстаться с привязанностью к сыну, к его годовалому юбилею, как советуют психологи.
   - Ольга, машина вышла, будет через пять минут, - это вошел в комнату Константин.
   - Спасибо, Костя! А Вы пишете? - спросила я просто, чтобы заполнить паузу.
   - Нет. Я только с ними общаюсь, мне интересно, они такие неожиданные бывают, когда раскрепощены алкоголем, такие интересные мысли встречаются, а они обо всем назавтра забывают. Но это уже мое богатство! Я готов их принимать по пятницам и субботам, чтобы не лишиться пищи для ума.
   - Интересно, - безо всякого интереса подумала я и поднялась с дивана.
   Константин пошел меня провожать.
  
  
   Я вышла на улицу. Голова болела.
   Стояла прохладная ночь, расцвеченная уличным освещением. Кусты и деревья, укутанные темнотой и сбрызнутые фонарным светом, излучали загадочность и тайну. Что там, кто там притаился для злого умысла? Мне было немного страшно, я всегда боялась темноты. Когда я иду одна по темной улице, непроизвольно ускоряю шаг и все время оглядываюсь. Мне кажется, что вот сейчас, обязательно, на меня кто-нибудь нападет и ударит по голове. Ночью мне даже не приходит в голову мысль выйти из своего же дома одной.
   Вот и желтое мое такси!
   Я прямо влетела на заднее сиденье, будто кто за мной гнался.
   - Поехали, - сказала шоферу, назвав адрес.
   На этот раз водителем у меня был неразговорчивый дядька лет пятидесяти.
   Я смотрела в темноту за окном автомобиля и в голове пролетала моя жизнь, обрывки воспоминаний, не связанные с действительностью. Голову понемногу отпускало. Захотелось спать. Я так и задремала, похоже, раз мы приехали подозрительно быстро.
   Рассчитавшись с водителем, я открыла дверь в воротах и пошла в дом. Окна в доме все, кроме одного, в комнате Николая, были темные. Значит, Семен дрыхнет, а Николай ушел к себе, читать. Вот любитель почитать! Везде с книжкой, даже временами во время работы! Не понимаю таких людей! Сама уже начиталась в школе да институте, не люблю, лучше посмотрю кино или телик.
   Николай встретил меня уже в холе первого этажа.
   - Ну, как Семен Арсеньевич? - спросила я. - Долго буянил?
   - Нет, быстро уснул, только все смеялся о чем-то.
   - Его веселит, наверно, будущая сладкая жизнь, - таинственно и саркастически произнесла я. - Спокойной ночи, Николай!
   - Спокойной ночи, Ольга Борисовна!
   У себя в комнате я быстро скинула с себя одежду, набросила халат и пошла в душ. Плескалась долго, баловала тело струями искусственного дождя. Потом, завернувшись в махровое полотенце, сидела на пуфике и разглядывала лицо в зеркало. Вроде ничего особенного, вытянутый овал лица, чисто западноевропейского типа, красивые, удлиненные темные волосы, уложенные в новую прическу, чистая кожа, может, несколько потемневшая за лето. Губки, не узкие и не пухлые, обрамляют маленький рот; сейчас серо-голубые, открытые широко, глаза; носик, с легкой горбинкой, абсолютно не обезображивающей, а придающей особый шарм... Лоб как лоб. С еле намечающимися морщинками... еще молодая и очень красивая женщина... Это я.
   На часах уже половина третьего.
   Коты пробрались в мою постель и безмятежно спали. Я тихонько легла, не желая тревожить их сон.
   Какая-то была невеселая вечеринка. Что Вероника нашла в этих напыщенных пьяных индюках?.. Красуются друг перед другом, да выпендриваются, кто круче. Умные больно!.. А этот волосатый поэт ничего!.. Хорошие стихи... Я вообще не понимаю до конца поэзию, но эти легкие, жизненные, мне понравились...
   Навалился сон. У меня сны то цветные, то черно-белые. Почти никогда их не могу запомнить. Стараюсь, утром, но не получается. А раньше память лучше была, могла в школе наизусть заучивать огромные куски текста и без запинки рассказывать... Шум ветра за окном... Дождь, что ли будет?.. Я уснула...
  
  
   Прошла неделя. Не прошла - пролетела со сверхзвуковой скоростью! Мы с Ванечкой созванивались каждый вечер, и я не могла уснуть, когда, в пятницу, поздно вечером, он был недоступен. "Мам, ну вечеринка у нас была, все ребята договорились телефоны оставить дома!"
   Как дети могут жестоко поступать по-отношению к родителям! Страшная фраза: забывать о маме, пусть на время!
   Я сидела дома, занялась стиркой. Потом приготовила обед, на Семена и Николая. Семен всю неделю пропадал на работе, потом уезжал к своей шлюшке, ночевал дома только один или два раза и меня не доставал. Деньги Ване перевел. Только однажды он зашел ко мне вечером, пьяненький, и сказал:
   - Слушай, Оль, ты не хочешь поговорить о разводе?
   - С пьяным - не хочу! Да! - отрезала я. - Что разговаривать? Не пропаду! Тебе сын не нужен? Да?
   - Я не собираюсь его бросать! Оля, мы же с тобой уже давно не живем, между нами ничего нет, мы - не семья!
   - Бросаешь меня, значит и его! - я хоть и не желала удерживать Семена, но чувство брошенной женщины не покидало меня. Может, если бы у меня кто-то был, я бы не ощущала этого состояния... Впрочем, никого у меня быть не могло, семья - это свято!
   - Ну и думай, что хочешь! - Семен пошел к выходу. - Дом оставляю тебе!
   - Какой благородный! - воскликнула я с издевкой. - А ты иначе думал?
   - Спокойной ночи! - Семен исчез за дверью моей комнаты, не ответив на реплику.
   Я сидела в кресле, смотрела мимо телика и думала.
   Вот и кончилась моя семья. Нет, не так. Семья - это я и Ванечка, Семен не в счет. Он - добытчик, охотник, кормилец, им и останется. Он - отец, сперматозоид, кто его знает, что он чувствует к сыну? Чувствовал ли он его запах в детстве? Запах чистоты и нежности, полного доверия к маме, запах, наполненный настоящей любовью. Мне трудно это объяснить. Ванечка вырос из меня, моего тела, частичка меня! Мой сын! Семен для меня кончился, как муж, близкий человек. Остался просто отец моего сына...
  
   Это случилось спустя несколько дней. С утра поработала в саду, закончила стряпню, покормила котов и пошла к себе. Завалилась в кресло и закрыла глаза.
   В дверь постучал Николай.
   - Ольга Борисовна! К Вам пришли, - позвал он из-за дверей.
   - Кто?
   - Двое мужчин, Вас спрашивают, машина их за воротами, - Николай сделал паузу и закончил:
   - Они из полиции.
   - А что говорят?
   - Ничего. Вас спрашивают.
   Я поднялась с кресла и вышла из комнаты. Мы с Николаем вместе спустились в холл.
   Там стояли двое мужчин, оба в белых рубашках с закатанными рукавами, без галстуков, один в джинсах, другой в светлых брюках.
   - Здравствуйте, господа! Чем могу служить? - спросила я.
   - Здравствуйте! - поздоровались они. - Вы Ольга Борисовна?
   - Да, я.
   - Мы из полиции, - мужчина в джинсах показал удостоверение. - Майор Костырин, лейтенант Васильев. Семен Арсеньевич - Ваш муж?
   Сердце мое сильно-сильно забилось, ладошки вспотели.
   - Да, что случилось?
   Костырин откашлялся, взглянул на часы.
   - Семен Арсеньевич три часа назад погиб.
  
  
  
  
   ГЛАВА ВТОРАЯ
  
   СМЕРТЬ И ЖИЗНЬ
  
  
   Холод прошел от затылка до пяток, сменившись обдавшим кипятком, голова закружилась и перестала что-либо соображать, в глазах потемнело, вспотели ступни.
   Я не упала в обморок, но была близка к тому, только отошла от мужчин и прислонилась к стене.
   - Вам плохо? Принесите воды! - бросил Костырин Николаю, но тот, проницательный, уже подходил ко мне со стаканом воды.
   - Выпейте, Ольга Борисовна, - подал он мне стакан.
   Я выпила половину и, на удивление, мне стало легче.
   - Спасибо, Николай! Мне уже лучше. Пойдет!
   - Ольга Борисовна, неприятная, но необходимая процедура - Вы должны поехать с нами на опознание, - сказал майор. - Мы еще должны задать Вам несколько вопросов.
   - Я понимаю, - кивнула я головой. - Надо переодеться... Как он погиб?
   - Его застрелил снайпер, - глухо сказал старший.
   - Снайпер? - удивилась я и, не оборачиваясь, медленно пошла к себе.
   - Паспорт захватите, - попросил лейтенант.
   Заболела голова, спина была мокрой от пота.
   В своей комнате я переоделась в темно-серое, с черным, платье, других, приличествующих случаю одеяний у меня не было: все черные платья были "маленькими". Маленькое черное платье! Как далеко сейчас мое состояние от этого словосочетания, придуманного знаменитой француженкой!
   Черные туфли на невысоком каблуке я дополнила красивым черным кружевным платком, с блестками, подаренный Семеном много лет назад, который он привез из Италии, очень дорогой handmaid. Золотую брошь с небольшим темным цейлонским рубином прицепила на платье. Немного классических духов.
   Через пять минут, как следует разглядев себя в зеркало, я спустилась к ожидавшим меня мужчинам.
   Мой траурный наряд произвел на них впечатление, это было заметно. Я шла, опустив глаза, отупевшая от того, что не понимала, как правильно себя сейчас вести, что чувствовать. По-правде сказать, именно это я и ощущала: как себя вести? Слез не было, страшно было увидеть мертвого Семена. Я начала осознавать, что он мертв, что он больше никогда не сделает ни одного движения!.. Чужой родной человек!.. Сердце мое дернулось: надо позвонить Ванечке! Как он перенесет смерть отца? Опять стало страшно...
   - Примите наши соболезнования, - произнес лейтенант с напрочь позабытой мною фамилией.
   - Благодарю, господа, - ответила я. - Пойдемте. Вы отвезете меня обратно?
   - Разумеется, Ольга Борисовна, - пообещал майор.
   Мне предложили сесть на заднее сиденье, рядом с майором Костыриным, лейтенант сел за руль. Поехали.
   - Ольга, можно Вас так называть? - спросил Костырин.
   - Да, майор, - ответила я с должным оттенком горечи в голосе. - Называйте.
   - А меня зовут Александром, можно так. Скажите, Ольга, у Семена Арсеньевича были враги?
   - Я не знаю, мы никогда не говорили с ним о делах, - вздохнула я. - Мне это было совершенно неинтересно, и он об этом хорошо знал.
   Я помолчала и добавила:
   - Ну, конкуренты, конечно, были. Вот из области одного знаю. Только об этом отец рассказывал. Владелец парфюмерного концерна какого-то. Фамилия его Калинков, кажется, сильно папе и Семену настроение портил.
   - Калиненко?
   - Да-да, Калиненко! - поправилась я.
   - И что господин Калиненко?
   - Он несколько раз обходил папу на виражах по выпуску парфюмерии, что сильно снижало наши обороты продукции.
   - Но это же естественная практика для бизнеса - конкуренция!
   - Только не в России, как говорит папа, - парировала я.
   - Хорошо, а еще кто мог быть врагом, э-э-э, конкурентом?
   - Не знаю, майор! Больше ничего не знаю, - с печалью в голосе, но твердо ответила я.
   Дальше мы ехали молча. Мне говорить не хотелось, офицеры понимающе молчали. За окнами автомобиля уже мелькал городской пейзаж.
   Вскоре остановились у городского управления, мы с майором вышли.
   - Прошу, - Костырин помог мне выйти, протянув руку. Потом осторожно взял меня за локоть.
   - Спасибо, я сама.
   Мы прошли в здание, выписали мне пропуск. Скорее хотелось домой. Все вокруг раздражало, люди, дома, вещи, надо побыть одной. Да, позвонить Ване! Я удивилась себе, что на время сын выпал из мыслей.
   Заиграл мой мобильник. Это папа.
   - Девочка моя, ты как?
   - Папа, ты уже знаешь?
   - Знаю. Держись. Ване я уже звонил, так было лучше, если я сообщу. Мы все-таки мужчины.
   - Спасибо, папа. Как он отреагировал?
   - Он вел себя как настоящий мужчина. Сначала помолчал, потом сказал: вылетаю. И все. Молодец.
   - Когда он прилетит? Обо мне не спрашивал?
   - Оль, ну откуда я знаю, когда прилетит? Сегодня или завтра, - папа перевел разговор: - Ты где?
   - На опознание приехала.
   - Менты уже добрались до тебя? Оперативно! Мне приехать? Вы в городском управлении?
   - Не надо, папа, я в порядке, да.
   - Ну, держись, девочка! Потом мне позвони.
   - Хорошо, папа, пока,- я положила фон в сумочку.
   Майор Костырин открыл дверь в кабинет и пригласил меня садиться. Я села на стул у его стола и тупо смотрела на письменный прибор, пока майор отпирал дверку сейфа и доставал оттуда папку.
   - Хотите кофе? - спросил он, садясь в кресло.
   - Спасибо, не надо.
   - Воды?
   - Нет, - разговаривать не хотелось все еще.
   - Ольга, скажите, в каких отношениях с Вашим мужем был Борис Павлович?
   - В очень добрых... Вы что, думаете, он мог убить Семена? - Я усмехнулась. - Скорее, Семен Арсеньевич мог бы из-за денег ликвидировать папу, ну, чисто теоретически, конечно, муж и мухи не обидит... Да и папа очень добрый.
   - Поймите правильно, Ольга, это моя работа, найти убийцу, заказчика. А это тот, кому очень выгодна смерть Семена Арсеньевича. Проверять будем все версии...
   - Тогда запишите, что я с утра никуда из дома не выходила, да! - перебила я майора довольно резко.
   - Ну, Ольга, не злитесь, я же говорю - это моя работа!
   - Хорошо.
   - А сами-то Вы что-нибудь думаете об этом?
   - Нет. Еще не думала, - я посмотрела Костырину прямо в его карие глаза. - Еще часа не прошло, как это узнала. Мне пока не до того... Пойдемте на опознание, пока я в силах.
   - Да, пойдемте.
   Майор взял бумаги, встал из-за стола, подошел ко мне и предложил руку. Я протянула свою, встала со стула. Мы вышли из кабинета, и пошли по коридорам куда-то вниз, в подвал. Майор изредка придерживал меня за локоть.
   - Александр, мне страшно, - тихо произнесла я.
   - Не бойтесь, это быстро. Мне кажется, Вы сильная женщина.
   И тут у меня из глаз потекли слезы! Мне стало очень жалко себя саму, сильную женщину, которая проревела ночами глаза рядом с таким мужем! Семен никогда не обижал меня грубостью, инстинктивно догадываясь, что грубости я не потерплю. Но вел себя, порой, так, что лучше бы ударил. Всё его бабы!
   - Ну, не плачьте, Ольга! - Костырин увидел слезы и вновь взял меня за локоть. - Пять минут, и лейтенант Вас отвезет домой. Сейчас налью Вам воды. А можетЈ коньяк?
   - Нет-нет, только не алкоголь! У меня еще сильней голова разболится.
   Мы дошли до двери с короткой вывеской "морг". Морг, смерть, жизнь, труп...
   Майор открыл дверь и, секунду замешкавшись, пропустил меня вперед.
   - Черт, не знаю, как по этикету пропускают дам в такое заведение.
   - Это не важно, - всхлипнула я. Слезы продолжали катиться из глаз.
  
   Когда доктор приподнял простыню с головы мертвого Семена, слезы сами высохли. Я смотрела на очень бледное усатое лицо своего мужа и страх ушел. Это был не тот Семен, которого я знала почти двадцать лет. Это был просто труп Семена, просто мертвое тело. ПолуСемен. Оболочка. Чего-то очень важного не хватало. Я успокоилась окончательно. Майор формально спросил:
   - Это Ваш муж? Семен Арсеньевич?
   - Да.
   - Подпишите здесь, - сказал тихо майор и подал мне папку.
   Доктор накрыл простыней лицо. Я расписалась в бумагах. Мы с майором вышли и молчали до входа в его кабинет.
   - Сколько работаю, не могу привыкнуть к смерти, - произнес Костырин.
   Я промолчала.
   Для меня смерть представляла собой неизъяснимый ужас, с каким сталкивается каждый человек, кто чаще, кто реже. Когда умерла мама, я стояла у гроба на похоронах и смотрела на нее с таким чувством, будто это какая-то ошибка, игра в театре, что она сейчас откроет глаза и скажет: прости, дочка, я глупо пошутила. Мне казалось несправедливым, что мама умерла, что оставила меня без своей ежедневной заботы, ласки, и чувствовала себя очень обделенной. После смерти мамы, сейчас я думаю, что это был мой самый близкий и родной человек, после сына.
   Майор позвонил лейтенанту, чтобы тот отвез меня домой. Положив трубку, сказал:
   - Спасибо, Ольга. Мы с Вами еще увидимся.
   - Хорошо. Звоните, приеду, если понадоблюсь.
   - Простите, а Вам самой важно, чтобы мы нашли убийцу?
   Я задумалась, услышав вопрос Костырина. Что изменится, если убийцу найдут? Ничего! Я не стану мстить, не стану бросаться на него в зале суда, я даже на суд не пойду! И что случится, если не найдут? Тоже ничего не случится.
   - Нет, Александр, мне не важно, - твердо ответила я и встала. - Где Ваш лейтенант? Мне тяжело здесь находиться.
   - Сейчас подойдет, минутку.
   В кабинет вошел лейтенант.
   - Товарищ майор! Готов.
   - Отвези Ольгу Борисовну домой, потом езжай быстро обратно, есть задание.
   Я уже вышла в коридор. Лейтенант догнал меня и шел рядом.
   - Вот сюда, - он показал выход к лестнице.
   Мы вышли во двор через какой-то другой вход. Пропуск у меня никто не спрашивал.
   - Я машину во двор загнал, думал, долго здесь пробудете, - сказал лейтенант. - На таких процедурах и в обмороки падают, и "скорую" вызывают.
   - Я сильная, - ответила я.
   Сели в машину. По дороге лейтенант не доставал меня разговорами, уверенно и быстро вел машину. "Интересно, когда отдадут Семена? Папа, конечно, все организует, как положено. Хорошо, что у меня есть такой папа. Где сейчас Ванечка?"
   Я достала телефон и набрала сына.
   - Да, мама!
   - Ванечка, здравствуй, сынок! Ты где?
   - Мама, я дома, собираюсь в Лондон, потом в аэропорт сразу. Как это случилось?
   - Ваня, папу застрелили. Больше ничего не знаю. Прилетай скорее! Мне так плохо без тебя!
   - Мам, думаю, к ночи буду дома, пока!
   - Пока, сыночек, жду!
   Отбой. Ваня летит домой. Несколько дней мы будем вместе, потом он снова уедет в свою Англию, и я останусь совсем одна, даже без компании проклятого мужа. Может, пойти учиться? К примеру, управлять своей фабрикой?
   Тут я осознала, что назвала фабрику своей. Никогда раньше такого не было! В разговорах я называла ее "нашей", имея в виду себя и Семена, нашу семью. Теперь, по брачному соглашению, фабрика моя. Все сто процентов акций!.. Нет. Не интересно. Не знаю, пока. Ванечка уедет - буду думать.
   - Приехали, Ольга Борисовна! - лейтенант вывел меня из раздумий, открыв дверь с моей стороны.
   - Спасибо! До свидания.
   - До свидания!
   Я пошла в дом. Николай встречал меня на крыльце.
   - Устали, Ольга Борисовна? - спросил он.
   - Устала. Сделай мне, пожалуйста, чаю. Я буду у себя.
   - Хорошо.
   Поднявшись к себе, я рухнула на кровать, не раздеваясь. Голова болела. Запел телефон в сумке. Вставать не хотелось. Вспомнила, что папа просил позвонить, как буду дома. С трудом поднялась. Звонила Вероника.
   - Оля, привет! Как ты? Бедняжка! Он так мало прожил! Ты у нас сейчас самая завидная невеста, - трещала она в трубку. - Ой, прости! Тебе сейчас не до того! Когда похороны? Грубо, но вас развела пуля! Так поэтично! Оля! Что молчишь?
   - Вероника, голова болит. Я хочу побыть одна. Потом тебе перезвоню.
   - Ладушки! Держись, подруга!
   Как она обо всем знает? Я набрала папу. Он долго не брал трубу.
   - Да, дочь!
   - Папа, я вернулась. Что трубку не берешь?
   - Полицейский опрашивает по-поводу Семена. Ты ему о Калиненко рассказала?
   - Я, а что?
   - Ничего. Хорошо, что рассказала. Я ему еще размышлений подбросил. Пусть ищут гада! Ты как?
   - Нормально, пап, голова только болит немного. Спроси у него, когда тело отдадут.
   - Доча, не переживай, я все устрою, позвоню. Давай, пока, отдыхай.
   - Пока, пап!
   Николай принес чай, поставил на столик у кровати.
   - Николай, принеси воды, забыла.
   - Сейчас, принесу. Без газа?
   - Да, лекарство принять.
   Пока Николай ходил за водой, я переоделась в халат, достала пенталгин и снова легла. Николай поставил бокал передо мной.
   - Спасибо, Николай, - я выпила таблетку с трудом.
   Если бы не сильная головная боль, я не стала бы вообще лекарство пить. Терпеть не могу пить таблетки, трудно их глотать, это у меня получается в несколько заходов: надо сначала настроиться, потом сделать маленький глоток воды, положить таблетку на корень языка и только затем пустить в рот водопад. Николай знает, что надо минимум две трети стакана воды на этот ритуал, иначе таблетка "застревает", как мне кажется.
   - Еще что-нибудь? - спросил в дверях Николай.
   - Нет, спасибо. Я отдохну.
   Когда Николай вышел, я поднялась, и села в кресло пить чай. В комнату прибежали мои коты. У них, внизу от дверной ручки, своя, кошачья, дверка, открывающаяся в обе стороны, в моей комнате и на кухне. Конечно, они сразу запрыгнули на колени и подставили свои спинки для процесса заглаживания.
   - Хорошие мои! Да как я вас сейчас заглажу! За то вы мне голову потом лечить будете.
   Мои коты мне всегда помогают, когда что болит. Они как чувствуют мои проблемы и укладываются лежать на то самое место, которое требует лечения: болит живот - они на животе, голова - ложатся сверху, спина - ложатся на грудь. Умники мои! Никто их не любит так, как я! Семен даже подопнуть мог! Да и Ванечка, чтобы меня позлить, может помучить кого из котов. Потом я стала понимать, что он так поступает, когда ему хочется дополнительного внимания. Сынок мой!..
  
   Проснулась я от неясного шума голосов за окном. Коты спали рядом. Проснувшись окончательно, услышала, что во дворе довольно громко разговаривают двое людей: один из голосов - голос папы, второй, женский - не знакомый. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая красноватый цвет по стенам комнаты. Голова не болела, была свежей, слегка кружилась. Я потянулась в постели и села. Голоса во дворе тише не стали. Сейчас папа что-то назидательно втолковывал своей собеседнице.
   Я встала и подошла к окну. Там, внизу, на крыльце, стояли папа и какая-то дама, внушительных габаритов, в темном, не по сезону, костюме. Папа что-то говорил ей, она записывала иногда в блокнот.
   Спустившись вниз, я обнаружила папу уже в холле.
   - Здравствуй, еще раз, доченька!- он шел мне навстречу, протянув руки вперед.
   - Привет, папа! - мы обнялись и поцеловались.
   Папа был в строгом темно-синем костюме, белой рубашке, без галстука. Уверена, так он оделся исключительно по трагическому событию. Обычно, летом, его нельзя было заставить одеть костюм темного цвета, всегда в светлом.
   - Кто это был? - спросила я.
   - Это меня догнала похоронный агент, прямо у твоего дома, пришлось с ней здесь разговаривать, в дом не хотел приглашать.
   - Ладно. Пойдем в столовую, поговорим, - я повела папу за собой. - Николай, сделайте нам чай, пожалуйста.
   - Мне кофе, - попросил папа.
   - Одну минуту, сейчас, - Николай пошел за нами.
   - Папа, что мне дальше делать? - начала я канючить. Мне захотелось вновь стать маленькой безответственной девочкой, за которую думает кто-то взрослый.
   - Во-первых, не раскисай, что это ты? Жизнь не кончилась и тебе всего тридцать восемь. Во-вторых, у тебя есть сын, его еще пять лет учить.
   - Тридцать девять, папа!
   - Небольшая разница. Пусть тридцать девять. В твоем возрасте еще детей рожают.
   - Ну, это уже лишнее! Впрочем, надо было еще рожать, сейчас жалею, что не стала. Ванечка уехал, а мне с ребеночком было бы легче. Правда, что я, дура, тогда еще не родила? Для себя?
   - Не жалей! Все к лучшему, - твердо сказал папа.
   Николай принес ему кофе, мне - чай.
   - Что ты говоришь? Сема погиб - к лучшему?
   - Да не это я имею в виду! Не передергивай. Встретишь кого, еще и родишь.
   - Папа! Не сейчас об этом говорить, да! - я немного на него рассердилась за подобные разговоры в такой день.
   - Ладно, не кипятись, Ольга. Давай о делах. Я тут подумал, решил нанять управляющего на твою фабрику. Есть у меня на примете один топ-менеджер.
   - Па, смотри сам! Я же ничего в ваших делах не смыслю. Ставь, кого хочешь.
   - Я думал, может у тебя кто есть? Ты же такая скрытная.
   - Только не от тебя! Ты же все знаешь обо мне, когда тебе интересно. Впрочем, тебе интереснее твой бизнес.
   - Так это же все для вас с внуком! Все вам останется!
   - Или твоей жене...
   - Оля, все уже давно урегулировано: брачный договор, завещание. Вы ничего с сыном не потеряете! А Ваня еще и приумножит!
   - Па, да он еще такой маленький, о чем ты?
   - Не вечно же он "маленьким" останется, если, конечно, ты ему волю не дашь!
   Борис Павлович поморщился даже, от его постоянной боли за внука, которого, как пантера ото всех отгоняла Ольга, милостиво, на несколько часов, оставляя только со своей матерью, пока та была жива, со множеством наказов, исчезая на необходимый светский раут. К слову сказать, мать Ольги, интеллигентка, учитель во многих поколениях, дала ей великолепное экономическое и хозяйственное образование. Во времена голода на Кубани, после войны, имела образование среднее специальное, и была рада выйти замуж за перспективного коммуниста, что ей быстро удалось. Была она красива той сверхчеловеческой, внутренней красотой и природной русской практичностью, что еще встречаются в кубанской провинции. Молодой Борис, из технических работников, нещадно бил морды потенциальным конкурентам, по пьянке, лишь бы повод находился. А повод, да еще по пьянке, находился нередко...
   "Что же сейчас думает Ванечка? - размышляла я, нервничая о его психическом состоянии. Этот самый главный человечек в моей жизни таковым и оставался. А если бы у меня были еще дети - какое бы место занял Ваня в моем сердце? Говорят, что младший ребенок - еще любимее. Не могу себе представить... Потому что других детей у меня нет. А могли бы быть еще дети: я сделала два аборта - один точно от покойного мужа... Мои физиологические ощущения ничем не отличались от банального извлечения плодного яйца курицы из ее тела, только за деньги. Ни о каком грехе я тогда не думала: десятки тысяч женщин делают аборты и разнятся между собой только уровнем боли, количеством денег и социальными последствиями. "А чем я их кормить буду? Жмыхом что ли? Как и скотину?"
   Я-то могла своих прокормить безбедно. Но эти семеновские загулы с извинениями под окнами моего второго этажа, были так далеки от новорожденных детей, что я позволила себе эти два аборта, не задумываясь ни о смертном грехе, ни о Боге, когда мы считали аборт чуть ли не добродетелью по отношению к социалистическому государству...
   Я вдруг вспоминала. Отец тогда чего-то задумал. Взял фермерское хозяйство, по знакомству, триста гектар, стал растить сначала картофель, после - подсолнечник, купил комбайн, еще один, еще, а когда по его земле стали прокладывать какую-то супер трассу федерального уровня, с огромной для себя выгодой все продал...
   - Па, он еще такой несамостоятельный и податливый... субтильный.
   - А кто все время кричал: это мой ребенок и буду его воспитывать, как мне надо? Не ты ли?
   - Да, это мой ребенок и воспитывать его буду сама! - сама того не замечая, я перешла на истерический крик.
   - Дочь, тише!
   - Я в собственном доме! Хочу - и кричу!.. Не доводи меня лучше, опять три дня болеть буду! - я вскочила с кресла и стала бегать вокруг спокойно сидящего в другом кресле отца, по оплошности разбив свою чашку с чаем. Папа благоразумно взял свой кофе в руки.
   - Николай, принеси холодной минералки! - кажется, впервые в жизни я назвала своего слугу "на ты". А, может и раньше так бывало, в моем подобном состоянии нервной расшатанной системы...
   Спустя короткое время, в дверь постучал Николай.
   - Да! - крикнула я.
   Вошел Николай с минералкой. Лицо его было улыбчивым.
   - Ваша вода, мадам! - торжественно произнес он. - Видимо, русская моя душа легче переносит обращение к себе на "ты", нежели по имени-отчеству.
   - Браво, Николай! - воскликнул папа. - А ты помнишь, чтоб я, когда тебя по имени-отчеству назвал? Вот истинная интеллигентность! И слуга в своей тарелке, и ты в ранге.
   - Спасибо, сэр! - Николай почтительно согнулся.
   - Отчего же, милейший, - в ответ, но менее благочестиво раскланялся Борис Павлович.
   - Ну, шуты, - уже улыбалась я, резко поменяв настроение.
   - Браво! - Борис Павлович был доволен своими утехами. - Если бы столько смеха разносилось в моем скорбном доме в такой день, и я попросил бы похоронить себя, с волей в завещании, в джинсовом костюме и под hard rock!
   - Ты, пап, как скажешь, хоть падай!.. Все равно, спасибо. - Я чмокнула его в чисто выбритую, округлившуюся холеную щечку.
   - Ну, Коля, давай, в тесном кругу помянем преждевременно усопшего Семена Арсеньевича, привнесшего в наш дом неоценимый капитал!
   Николай разливал коньяк по рюмкам. Я тоже засуетилась: сбегала на кухню за шоколадом и лимоном. "Может, мяса подрезать?" - подумала я, но быстро отставила эту мысль и накромсала твердого сыра. Поднимаясь по лестнице, напустила на себя печаль вдовицы, с легкой слезинкой в глазах. "Скоро Ванечка прилетит. Надо будет попросить папиного шофера его встретить, прямо сейчас!"
   Я схватилась за телефон.
   - Сыночек, ты где сейчас?
   - Мама, не волнуйся, через три-четыре часа буду дома, рейс прямой.
   - Папин шофер тебя встретит, у нас дождливо.
   - Дядя Виталий? - уточнил Ванечка.
   - Он, сынуля, он, - по радио объявят.
   - Хорошо, ма, но я не один, с подругой прилечу. Она ярая католичка и не может бросить меня в беде.
   - Кто она, Вань? - сердце мое судорожно забилось. Уж не та ли креолка, про которую он рассказывал? Или метиска?
   Но было уже не до выяснения отношений, и я поспешила навстречу мужчинам, тем более что папа уже приоткрывал дверь и звал меня в третьем лице
   - Куда же эта козочка запропастилась?
   Я поставила поднос на сервировочный столик. Папа уже разлил по рюмкам коньяк.
   - Николай. И ты с нами. Давай, за упокой убиенной души Семена.
   Все выпили, не чокаясь, закусили кто чем. Папа вообще не закусывал, а сразу налил вторую рюмку.
   - Давайте еще по одной!
   Никто не отказался, лишь я пригубила коньяк и поставила рюмку на поднос. Папа положил в рот кусочек лимона. Зазвонил его телефон.
   - Здравствуйте, господин Калиненко!.. Спасибо, Александр Владимирович, спасибо!.. Такое несчастье. Да, Семен Арсеньевич был чрезвычайно талантлив. Да! Послезавтра похороны, в двенадцать... Ну что Вы, какая помощь? Друзья-конкуренты, как-никак. Справимся с наследницей. Я Вас искренне благодарю за Ваше участие! Можете приезжать и завтра, в любое время, попрощаться. До встречи!
   Ваня, Ванечка! Когда же ты прилетишь? Как же ты будешь на мертвого отца смотреть? - не унималась я. - Остались мы с тобой сиротинушки. Слезки опять предательски потекли из глаз.
   Все поднялись: я - с постели, Николай и папа - из кресел. Николай стал собирать посуду со столика, я ему помогала. Внезапно заболело внизу живота. Месячные, что ли? Рано. Я быстро перечислила в уме своих партнеров, благо, долго над этим задумываться было не надо. Опасности беременности не было.
   Вновь звонок на папину трубу.
   - Здравствуйте, Константин Дмитриевич!... Благодарю Вас... Это такая утрата для всей нашей семьи... Спасибо! Да, буду рад принять вашу дружескую помощь. Да, на Широкореченском хороним... послезавтра. Завтра сюда привезут, попрощаться. Церемония на кладбище в двенадцать и Вы, непременно приходите, можно и завтра. Семен Арсеньевич всегда оценивал вашу профессиональную хватку, этику и взаимопонимание,.. во взаимоотношениях разного рода... Спасибо, еще раз. До завтра.
   - Константин Дмитриевич звонил, поклон всем и соболезнование.
   Мы поклонились нашему губернатору. Приятный молодой человек, подумала я, и тут же вспомнила о Калиненко: чего дед обрадовался, что я в полиции назвала его имя?
   Вопрос остался без ответа, да мне он и не требовался.
   Рассевшись по креслам, стали обсуждать текущие дела. Неестественно часто папа спрашивал мнение Николая, который, в общем, приходился нам дальним родственником, по маминой линии, но прижился у нас как "прислуга за все", кроме моей стряпни, стирки и прочих женских дел. Вопрос о постоянной экономке подвисал при папе в воздухе всегда!
   - Тебе что, работы по горло? - спрашивал папа. - Огород, птица, корова? Справляешься - и ладно.
   И тут, вдруг, он же сам, предложил завести постоянную экономку!
   Я взглянула на него даже со страхом: тот же пот по спине, озябли руки, ноги, заболела голова. Будто я только услыхала о гибели Семена.
   - Сейчас, Оля о тебе. Ты - главная наследница. Надо немного вспомнить институт, надо несколько подучиться. Я не намерен втаскивать тебя по самые уши в тонкости производства косметики и парфюмерии, но свежий женский взгляд может многое перевернуть в нашем бизнесе, да и Калиненко станет учтивее и осторожнее. Тем более, с твоей внешностью косметикой только и заниматься! - категорично отрезал папа, помедлив. - После девятого дня полетишь на пару недель в Париж. Потому экономка нам и необходима.
   Я слушала его излияния как через меховую шапку, соглашалась с ним в одном и противилась в другом. Кто я такая? Какая может быть учеба?
   - Мадам, это такая честь! - поддержал папу Николай.
   - Переводчица у тебя будет первоклассная, семинары и производство - по четыре часа два раза в день. Еще и время останется подышать сентябрьским воздухом Булонского леса... Решено! - дед, казалось, решил это давно. - Девять дней Семену справим, Иван - в Лондон, ты - в Париж, - повторил он.
   Все-таки быстро я научилась владеть своими эмоциями! А может, это просто мне жалко саму себя? Вот руки, ноги потеют, в груди покалывает - это другое, остеохондроз, нейроциркуляторная дистония или как там их зовут, а это - другое, артистизм, да высшего качества!
   Я тут же успокоилась. В Париж - так в Париж! Решимость во взоре сменила слезки-колески.
   От папы не укрылось мое решительное выражение лица, и он с гордостью на меня поглядел.
   - Вот, это моя дочь! - Родина прикажет, Ольга сделает. - Ну, спать! Машину за внуком отправил, значит в гостевой остановлюсь. Он медленно встал и пошел к двери.
   - Оля,.. Управляющий - он и есть управляющий, а надзором должна ведать ты, хозяйка! - уже не совсем трезвым голосом говорил папа. - Есть у меня хлопчик на примете. Талантливый менеджер. Пока у Калиненко работает, но между нами договоренность уже есть... Все, спать! Николай, проводи!
   - Спокойной ночи, папа, - пожелала ему я.
   - Доброй ночи! - папа вышел из ее комнаты, слегка поддерживаемый под руку Николаем.
   - Спокойной ночи, мадам, - сказал Николай. - Ванечка приедет, я сообщу.
   - Ты думаешь, я усну? - спросила я. - Отдыхай, завтра будет тяжелый день. Не знаю, как его переживу!
   Последние слова я сказала уже с некоторой наигранностью. Честно - думала только о Ванечке и его реакции на происшедшее. Как он увидит мертвого отца? Я пыталась представить себе его поведение и не могла. Наверно, надо будет держать его за руку? Впрочем, Ваня же приедет со своей подругой, перед ней он не должен дать "слабинку".
   Я легла, свет гасить не стала, было как всегда слегка страшно, несмотря на присутствие рядом нескольких мужчин: на проходной всегда дежурили два охранника, да еще и папин телохранитель. Коты повыползали кто откуда и прыгнули ко мне в постель. Мне стало спокойнее, но сон не шел.
   Видимо, я все-таки задремала, потому что открыла глаза от звуков за окном. Я тут же вскочила с постели и бросилась к своему окну во втором этаже, распахнула его и закричала, увидев сына:
   - Ванечка, Ваня, идите сразу ко мне в комнату! Оба идите!
   - Привет, ма! - Иван помахал рукой матери. - Вещи в холле пока оставим... Идем!
   Я накинула халат поприличнее и побежала к выходу из комнаты.
   Машинально прикинула, какое бы выражение лица принять, но тут же сообразила, что иду, бегу встречать сына и лицо само осветилось нежностью. Встретились в коридоре у дверей моей комнаты. Я крепко обняла сына и всего расцеловала.
   - Ма, ну хватит, достаточно! - Иван стал осторожно высвобождаться из моих объятий. - Вот, познакомься! Виктория, это мама, зови ее просто - Ольга, ей понравится.
   Последние слова Иван сказал по-английски.
   Виктория подошла ко мне, обняла неожиданно, с нежностью, и на плохом русском языке вынесла мне целую кучу соболезнований и наставлений, что я должна быть сильной женщиной, Богу было угодно принять душу усопшего отца Ивана именно сейчас и что она ежедневно будет молиться за убиенного Семена.
   Я слушала ее труднопонимаемую русскую тираду и где-то внутри даже шевельнулась нежность к этой несколько объемистой, но с точеными попкой и грудями, темнокожей девушке. Она там, рядом с моим Ванечкой, каждый день, наверно... В тот же миг вместо подступающей нежности наступило чувство хрипучей ревности. Эта Виктория больше, чем наполовину, отобрала у меня Ванечку! Стервочка! Нет, полностью я тебе сына не отдам!
   И в то же время я что-то ворковала ей нежненькое, гладила по густым мелко вьющимся длинным волосам, и уже приготовилась сыграть роль безутешной вдовы, как вдруг взгляд мой скользнул по лицу сыну.
   Иван выглядел совершенно спокойным, немного усталым и явно равнодушным к происходящему.
   - Я вещи наши заберу в комнату из холла, - спокойно произнес он и уверенно пошел к лестнице. Остановился у поворота, посмотрел на меня. - Виктория немного говорит по-русски. Пообщайтесь. Я еще в туалет сбегаю.
   Мы с девушкой так и стояли обнявшись. Виктория перестала ворковать и тоже повернула головку в сторону своего бойфренда. Мне почудилось, что и эта чужестранка была шокирована спокойствием моего сына. В прослезившихся глазах ее читалось недоумение. Погиб его отец, а он не прижался к ним, не обнял, успокаивающе, не всхлипнул, не треснул его голос от постигшей беды!
   Я отстранилась от Виктории, взяла ее за руку и повела к себе в комнату. Мы сели на мою постель.
   - Это из такой болшая беда! - снова заговорила креолка. - Бат Айвон э-э-э силный, стронг, он несет потерю достойно!
   - Ваня, называй его Ваней, - попросила я. - Мне так привычней. Если сможешь. Хорошо? Попробуй.
   Виктория на секунду задумалась и стала повторять: Ванья, ноу, Ваннья, Ваниа, Ваня, Ваня, да? Так?
   - Так, так. Ваня, - согласилась я. - При нем зови его как хочешь, ладно?
   - Ладно, Олга, - согласилась Виктория. - Ванья мне говорит, Ваня, да, ты из нравится так зовут тебя - Олга.
   - Зови так, согласна, но правильно - Ольга.
   Имя мое никак не выходило верно у девушки: "л" все равно выходила жесткой.
   Постучавшись в дверь, вошел Ванечка.
   - Ну, как вы, дамы, подружились? - спросил он.
   - Да, сынок, все нормально.
   - Да, Ванья, все олл райт! - добавила Виктория.
   - О! Мама уже научила называть меня по-русски? Ну что? Спать? Мы ужасно устали, тяжелый перелет, все так быстро!.. Отца завтра привезут? - спросил Иван. - Вика говорила, что у нас хоронят на третий день. Это послезавтра?
   - Да, Ванечка, похороны послезавтра. Губернатор обещал быть.
   Виктория с трудом вслушивалась в наш разговор, но явно поняла слово "губернатор".
   - О! Мистер Семен был болшой бизнесмен, иф зе гаверна вилл... О, простить менья! Опять инглиш. Молчу, - девушка была смущена.
   - Губернатор, президент, мэр - какая разница! Тьфу! - Иван наконец проявил какие-то эмоции. - Человека нет. Ма, мы спать пойдем.
   - Иван, ты из диссидент! Ю маст лав ё гавемент, - строго сказала Вика.
   - Да плевал я на наше правительство! И на ваше. Я - сам по себе, они - сами по себе. Пойдемте спать, я сильно устал. Спокойной ночи, точнее, уже утра. Ма! Рано нас не буди, хор?
   - Ванечка, утром же папу привезут!
   - Ну, я высплюсь, выйду попрощаться, как положено, но дайте сейчас поспать! Мы с тобой завтра как следует поговорим.
   Он подошел ко мне, чмокнул в щеку.
   - Не расстраивайся! Да, и прими мои соболезнования, - Иван выпрямился. - Честно говоря, лучше бы завтра и похороны устроили... Ладно, мы - спать.
   Ребята вышли из комнаты. Я сидела на своей постели несколько одуревшая. С такими разбежавшимися в разные стороны мыслями, что, казалось, их уже никогда не собрать. Вот тебе и приехал сынок! Он, кажется, и не осознал до конца, что отца его больше нет на свете. Реально заболели голова, живот, опять похолодели кисти и стопы, по спине побежали струйки пота. Началась менструация. Я пошла в ванную.
  
   Пока я спала, не слышала, как привезли Семена, как устанавливали в холле гроб с его телом, украшали венками лавки, на которых стоял гроб. Коты лежали с обеих сторон моей головы так, что открыв глаза и осознав возвращение из мира Морфея в мир живых и мертвых, первым делом уткнулась носом в мягкую вкусно пахнущую шерстку одного из своих любимцев. Потихоньку голова стала забиваться предстоящими сегодня пренеприятнейшими и печальными хлопотами по встрече гостей, принятию соболезнований, игрой в безутешную вдову.
   Я встала и пошла в душ. Проблем с одеждой не возникало: цвет траура и подаренный папой изумрудный гарнитур.
   Меня никто не тревожил, хотя на часах было уже половина двенадцатого. Ванечка еще, наверно, спит. Он большой любитель как следует выспаться. Даже папа, встающий ни свет, ни заря, не был слышен. Я выглянула во двор, сердце ёкнуло: во дворе стояла большая черная машина-катафалк, суетились люди в черных костюмах.
   Среди них обнаружился папа, он ходил по двору со вчерашней гренадершей в строгом костюме, они что-то интенсивно обсуждали. К воротам подъезжали машины, выходили наши знакомые, и незнакомые, проходили в дом, выходили, уезжали.
   Я со второго этажа наблюдала все это как продолжение одного из жутких снов, частенько преследовавших меня всю жизнь.
   Пора было спуститься вниз, но опять заболела голова и я решила выждать еще несколько минут. Так и стояла у окна, пока не постучали в дверь. Это папа.
   - Да, открыто, - грустно сказала я.
   - Здравствуй, дочь! - торжественно сказал он. - Можно войти?
   - Па, ну что ты, конечно, заходи.
   - Оля, как ты? Надо спуститься вниз, хоть на полчаса, наши знакомые желают выразить тебе соболезнования... Положено, потерпи.
   - Да я в порядке, па!.. Как он там выглядит?
   - Все нормально. Просто бледный. Пуля ведь в сердце попала, умер сразу, - папа помолчал мгновенье. - Ну, дочь, ты же готова? Пойдем вниз.
   - А Ванечка проснулся? Я хочу с ним выйти.
   - Проснулись, жених и невеста. Знаешь, кто у этой Вики отец?
   - Понятия не имею.
   - Высокий полицейский чин, на Сейшельских островах. Так что девушка не из простых!
   - Ладно. Где Ваня?
   - Они еще у себя в комнате, собираются, я их разбудил уже.
   Мы пошли к Ивану.
   Я постучала в дверь.
   - Да, войдите! - ответил Ваня.
   Мы с дедом вошли. Я поздоровалась.
   - Хай, Олга! - приветствовала меня Виктория. - Мы готовы.
   - Привет, ма! - Ванечка надел строгий черный костюм, темно-бордовый галстук, темно-синюю классическую рубаху. На ногах тоже сияли чернотой модные туфли. - Как ты?
   - Нормально, сынок, - ответила я. - А ты?
   - Нормально тоже, не переживай, это жизнь. И смерть.
   Я, молча, подошла к нему и обняла.
   Ванечка тоже приобнял меня и поцеловал в щеку.
   - Ну, пошли! - дед первый вышел из комнаты и стал спускаться вниз. Следом за ним шли под руку мы с сыном. Вдруг Виктория обогнала нас и взяла под руку папу. Он глянул на нее несколько удивленно, но руку принял.
   Гроб стоял посредине холла, между лестницей и входной дверью. Лавок не было видно, все было заставлено цветами и создавало впечатление основательного постамента. Мы с сыном подошли с одной стороны, я пустила слезу, положила руку на холодный лоб Семена. Буквально на несколько секунд. И убрала. Слезы потекли из глаз вполне естественно. Я украдкой взглянула на сына. Виктория уже держала его под руку. Из глаз ее текли настоящие слезы. Ванечка, молча, смотрел на бледное, усатое лицо отца. Он был строг, но спокоен. Я думала, что творится сейчас у него в душе и не могла понять, хотя раньше мне казалось, что очень тонко чувствую его настроение.
   Немного закружилась голова. Подходили и отходили со словами соболезнования какие-то люди, знакомые и не очень. Я чувствовала себя совершенно спокойной, но слезам высыхать не давала. Подошли с соболезнованием и оба вчерашних офицера.
   Мы простояли у гроба еще минут пятнадцать, и я сказала:
   - Спасибо всем, кто пришел проститься с моим мужем и высказать слова соболезнования нашей семье. Спасибо! Но мы пойдем, отдохнем, извините.
   Толпа слегка зашумела о чем-то, мы поклонились всем и стали медленно подниматься на второй этаж. Ванечка поддерживал меня за руку.
   - Ваня, пожалуйста, скажи Виктории, что нам надо поговорить наедине, - настойчиво попросила я.
   - О чем, ма? - удивился сын.
   - Нам что, и поговорить не о чем? - я немного была раздражена его вопросом.
   - Хорошо. Я сейчас к тебе приду, только провожу Викторию.
   Я пошла к себе. Ванечка пошел с Викой, папа занимался внизу, у гроба, принимал и беседовал с гостями. В комнате я плюхнулась в кресло и прикрыла глаза. Хотелось спать, ныла спина, и тянуло ноги. Скорее бы прошли похороны! Еще завтра только! Завтра будет еще тяжелее, думала я, весь день на людях. На поминальный обед после похорон папа откупил на три часа зал в "Малахите". Хорошо, что у него полно персонала и денег! Интересно, губернатор придет?
   В дверь постучали.
   - Войдите! - я не сдвинулась с места, не было моральных сил.
   Вошел Ваня, прошел мимо меня и сел в кресло у окна.
   - Как ты, мам? - все-таки поинтересовался он участливо.
   - Ничего, сынок, нормально. Честно говоря, думала, будет хуже, - я натянуто улыбнулась и смотрела на сына, он - на меня. Мне так хотелось подойти к нему, обнять, поцеловать, погладить по голове. Но в его взгляде появились какая-то жесткость, серьезность, я бы сказала, даже некоторая отстраненность от всего происходящего. С дедом-то он не был особо ласковым никогда, уважал его безмерно, подсмеивались друг над другом, а между нами почти всегда были очень нежные отношения. Слушался он меня безупречно. Он был для меня, да таким остался и сейчас, любимейшим существом на свете. Раньше Ванечка это понимал и чувствовал, и тоже давал волю своим нежным чувствам по отношению ко мне. До четырнадцати лет я позволяла ему даже спать рядом со мной, что бесило Семена до белого каления. А уж когда муж вдруг увидел, что я стала переодеваться в присутствии сына, а Ванечке было-то лет десять, да, он отправил сына из комнаты и прочел мне целую лекцию об эстетическом и половом воспитании мальчика: сыновья ни в коем случае не должны видеть мать в "неглиже"! А ты, мол, раздеваешься и на него внимания не обращаешь. Ты что, не понимаешь, что это растет мужчина? Мы тогда с Семеном основательно повздорили, но больше я старалась переодеваться в присутствии сына.
   - Ма, все будет хорошо, - успокаивающим голосом сказал Иван. - Это называется судьба. Не оставил же он нас нищими. Я доучусь, продолжу его дело. Мне нравится управлять на производстве, бизнес. Лекции нам классные читают, интересно безумно!
   - Я вижу, ты хорошо одет. Без моего совета. Тебе кто-то помогает, да?
   - Ну, мам, я же смотрю, как ребята одеваются! Да и Виктория всегда что-нибудь подскажет. Она стильная!
   Опять кусочек ревности шевельнулся во мне: какая-то чернокожая девица одевает моего сыночка, дает ему советы! Это всегда была моя обязанность, да!
   - Ма, я же не буду звонить тебе по всякому пустяку, каждый раз, когда надо куда пойти! Что, я плохо одет?
   - Да нет, все нормально, так, накатило, - я через силу улыбнулась и спросила:
   - Как ты там?
   - Мама, все замечательно! Я же говорю, учусь добросовестно, лекции, семинары интересные, к левостороннему движению привык, машина - класс! Смотри, как я поправился! Все путем!
   - Не скучаешь? - с робкой надеждой в голосе спросила я.
   - Некогда скучать! Весь день чем-то занят, иногда вечерами собираемся с ребятами, классно!.. Отца жаль. Кто его?
   - Да кто бы знал? У полиции, кажется, только одна версия - конкуренция в бизнесе.
   - Может быть, - задумчиво произнес Иван. - Россия, одно слово. Нам профессора часто говорят, что Россия бедна из-за мафиозной структуры экономики...
   - Кстати, дед посылает меня учиться во Францию, на две недели, - перебила я сына. - Надо вникать в бизнес. Он нанимает какого-то управляющего, но хочет, чтобы и я всегда была в курсе дел. С переводчицей поеду.
   - Наконец-то от своих котов и цветочков оторвешься, - ехидно прокомментировал сын.
   - Ваня, не надо так! Ты же знаешь, что у меня ты - главная забота. Сейчас я должна обеспечивать тебя. Папы нет. А я еще ничего в этом бизнесе не смыслю.
   - Справишься, у тебя получится, - уверенно сказал Ванечка. - Если что, обращайся ко мне. Да у тебя дед под боком. Думаю, глупого менеджера он не пригласит.
   - Ты хоть каждый день трусы, носки меняешь?
   - Мама, ты такие... глупые вопросы задаешь! Извини. Да я почти каждый день в разной одежде хожу... Много спортом занимаюсь, бег, теннис, бокс. Ты не представляешь, как там прикольно!
   - Все у тебя прикольно, да! А я тут одна остаюсь!
   - Мама, брось! У тебя сейчас с производством много дел интересных появится, новые люди, новое общение. Все образуется, вот увидишь!
   Мы болтали с сыном еще минут пятнадцать. Я даже позабыла на время, что внизу лежит мой мертвый муж, Ванечкин отец. Да и сын не выглядел подавленным.
   Я решила своим видом напомнить Ване, по какому поводу он здесь, и напустила на себя вид подбитой горем вдовы. Это получилось неестественно: внутри меня столкнулись противоречивые чувства - если бы не убили Семена - я бы не увидела сыночка еще очень долго. Ужасное внутреннее состояние. Но радость встречи с сыном пересилила все остальное. Какое же я чудовище!
   Постучал в дверь и тут же вошел папа.
   - Вот вы где! Беседуете? Ты рассказала Ивану, что едешь учиться?
   - Да, папа, рассказала.
   - Напоминаю: ты, Ольга, уезжаешь после сорокового дня, Ваня - после девятого. Я передумал.
   - Но папа! Пусть Ванечка до "сороковин" останется! - взмолилась я.
   - Никаких! Учиться надо! - отрезал Борис Павлович. - Разболтается тут.
   - Разболтаться - не разболтаюсь, но дед прав, учиться надо. Честно говоря, меня всего на неделю отпустили, - Ванечка опустил голову. - Хотел тебе, ма, позже сказать, знал, что расстроишься.
   Спина моя, как всегда, покрылась потом, ноги задеревенели. Я так надеялась подольше пробыть с сыночком!
   - Конечно, расстроил ты меня! Хотелось подольше с тобой пообщаться, - тут уже естественные слезы покатились из моих глаз.
   - Ну, хватит трагедии! - папа встал с кресла. - К вечеру монашки приедут, Псалтирь над Семеном всю ночь читать будут. Ты, Оля, с Ваней, выходите хотя бы через час к гробу - народ-то приезжает прощаться.
   Он вышел.
   - Ладно, ма, я пока к Вике пойду, а ты будешь спускаться вниз - зайди за нами. Мы наготове, - уже открывая дверь, сказал Иван.
   Я осталась одна. Было о чем поразмышлять, подумать. Вот приехал сын, мы с ним будем вместе целых девять дней, будем общаться, вместе завтракать, обедать, ужинать. А будем ли? Если смотреть правде в глаза, он, может, целыми днями будет мотаться по городу, показывать своей креолке наши достопримечательности. Вот-вот! Чую, так оно и будет, да!
   Сильнейшее чувство обиды охватило меня. Не только обида, но и жалость к себе самой стали вдруг главными чувствами на данный момент. Голова понимала, что происходят естественные процессы взросления мальчика, переориентировка его интересов, но сердце разрывалось от жалости к себе, да, к себе! Я его выносила, родила в муках, ласкала, кормила, поила, любила, купала... Много счастливых лет мы были вместе! Голова понимала и раньше, что он женится, обретет свою семью, свою любимую женщину, оторвется от меня. Но сердце опять рвалось от жалости к себе: у меня отнимет счастье служить сыночку, любить его и заботиться о нем некая молодая особа, с которой он будет нежен и предупредителен, которую будет ласкать, обнимать и целовать. Как все несправедливо!
   Я решила, что лучшего времени для печали у гроба мертвого мужа не найти, поправила траурный наряд, глядя в зеркало, и пошла вниз, стукнув по дороге в дверь Ваниной комнаты.
   - Я вниз! - крикнула ему, не открывая дверь.
   - Сейчас тоже спустимся! - ответил из-за двери сын.
   Вот с таким печальным настроением я медленно спустилась вниз и подошла к гробу. Стоявшие здесь люди расступились, пропуская меня, со всех сторон были слышны слова соболезнования, негромко, как фон музыки в кинофильме во время какой-нибудь минорной сцены.
   Спустились Иван со своей креолкой. Абсолютно все присутствовавшие посмотрели на них. Несколько мужчин подошли к сыну, пожали руку, что-то произнесли тихо. Сын серьезно кивал в ответ, благодарил за сочувствие. Дети подошли ко мне, встали рядом. Мы вместе глядели на мертвое лицо Семена, мужа и отца. Ванечка чуть склонился ко мне и шепотом произнес:
   - Я не верю во все происходящее. Как во сне. И отца не узнаю. Неприятно все это. Не страшно, но неприятно как-то.
   Я молчала. С сыном все в порядке, мои страхи, что он запаникует, ушли полностью. Захотелось опять покинуть всех и уйти в свою комнату на втором этаже, где я провела столько лет жизни в долгих раздумьях; о беспричинных страхах, вырастающих из ничего за пределами комнаты. Моя комната - моя крепость! Жизнь моя, казалось, останавливалась в пределах моих апартаментов, тут я была сама собой. То ускоряла, то замедляла течение мыслей, а вместе с мыслями и течение реальной жизни. Тут мы играли с Ванечкой, сюда вечерами приходил Семен, когда-то оставался на ночь, здесь мы подолгу болтали с Вероникой, делились своими тайнами. Впрочем, больше всегда говорила Вероника: жизнь ее была бурной и насыщенной событиями. Моим кредо была семья. Почему была? У меня есть Ванечка, папа. Все! Хватит! Я тихонько повернулась к Ванечке и сказала:
   - Сынок, проводи меня к себе.
   - Да, мама, - ответил Иван, взял осторожно меня под локоть и мы пошли наверх. Следом за нами пошла и Виктория.
   - Я пойду, полежу немного. Если усну - разбуди через час, хорошо? - попросила я.
   - Конечно, ма, разбужу.
   Иван и Виктория ушли к себе.
   Я прошла до своей двери, остановилась, посмотрела назад. Там, внизу - смерть, в комнате сына - жизнь. У меня - покой? Только в комнате.
   Я открыла дверь, прошла к кровати, сбросила туфли, легла. Повернулась на правый бок и закрыла глаза. Тихонечко забрались в постель коты. Как хорошо! Жизнь и смерть осталась там, за дверью, надо поспать. Думать ни о чем не хотелось, все в голове, вроде, встало на свои места. Завтра похороны, потом - поминки, потом - долгий сон. Я себе его позволю, заслужила. Сын будет встречаться с друзьями, гулять с креолкой, а я буду спать, очень долго спать, сутки. Или дольше. А вы все живите,... Семен будет в земле спать, а я - в своей крепости.... И Николаю скажу, чтоб никого не пускал.... Все! Сон сморил...
  
  
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  
   ВДОВЬЕ ВРЕМЯ
  
  
   Потом были монахини на всю ночь, с чтением Псалтири, горящие свечи, там, внизу. На следующий день - похороны, ошалевшие от горя родители Семена, высокопарные речи губернатора, "друзей" по бизнесу. И цепкие взгляды по сторонам знакомых нам полицейских офицеров. Поминки в "Малахите", молчаливая поездка домой. Наконец я сняла с себя черное, переодевшись в спортивный костюм: на улице похолодало.
   На кладбище, Ванечка все время стоял со мной, бросил горсть земли на гроб и отошел в сторону. Краем глаза я заметила, что он закурил. Хотелось броситься к нему, вырвать сигарету и потребовать объяснений. Конечно, я не стала этого делать, дома поговорим.
   Родители Семена подошли ко мне, мы, молча, обнялись и разъехались.
   Дома мы, конечно, не поговорили, я лежала в кровати и смотрела в потолок. Потом папа позвал всех в столовую, по-семейному помянуть усопшего. Я так и спустилась, в спортивном костюме.
   В столовой был накрыт скромный стол: легкие закуски, коньяк, водка, сухое красное вино. Папа пригласил Николая и Лену, нашу новую экономку. Папа сказал тост, все выпили, даже я, рюмку водки. Ваня так и остался в костюме, креолка - в черном платье, темного цвета одеждах Николай и Лена. Папа тоже оставался в строгом темном костюме. Я - как белая ворона. Наплевать, я - вдова.
   Разговор не клеился, все быстро разошлись. Ваня с Викой пожелали всем "спокойной ночи", первыми и ушли к себе. Я не стала напрягать сына, выпила еще, с оставшимися, но поговорить так и не захотелось. Папа пытался втянуть меня в какую-то дискуссию, но я тоже попрощалась со всеми и ушла в свою крепость на втором этаже.
   А дальше все пошло так, как я и предполагала. Я спала, изредка выбираясь в сад и цветник, ела без аппетита, Ванечка пропадал в городе с креолкой и друзьями, забрав машину своего погибшего отца, папа мой усердно руководил осиротевшим предприятием. Возвращался сын часто за полночь, я, как всегда, ждала его, волновалась, но виду не показывала.
   Однажды, вечером, спросила Ванечку, изобразив равнодушие:
   - Давно куришь?
   - Ма, ну я же не "травку", - отшутился сын. Потом серьезно добавил, - Мама, я редко курю, и сигареты слабенькие.
   - А зачем? Ни папа не курил, ни дед не курит.
   - Ма, ну так сложилось. В университете многие вообще "травку" курят. Пристрастился. Кстати, Вика - против, и борется с моей вредной привычкой.
   - Я тоже против. Но бороться с тобой не буду, ты уже взрослый и достаточно самостоятельный, - сказала я, видимо, с таким сокрушенным видом, что Ванечка тут же отреагировал.
   - Ты не хочешь, чтобы я быстрее стал взрослым и самостоятельным?
   - Не знаю, Ваня, - вздохнула я. - Одиноко мне. Без тебя. Но помни! Я всегда с тобой! Да!
   - Знаю и ценю. Спокойной ночи, ма!
   Вот и весь разговор. Ванечку совершенно не тянуло ко мне, у него не возникало прежней потребности пообщаться со мной, наши отношения переросли в некие другие, взрослые, как я понимаю, и независимые, что я тоже понимаю, но не могу принять сердцем.
   Мы потерялись во времени. Ваня в городе, я сплю, немного работаю в саду, мысли перелетают от одной темы к другой, без всякой системы, нет возможности сосредоточиться на чем-то одном. Часто болит голова, ноет в груди и пояснице, потеют спина, ладошки.
   Однажды приехал папа и сказал:
   - Оля, завтра девятый день. Все распоряжения я сделал, будьте готовы, к шести вечера. Ваня улетает поздно вечером, - он внимательно посмотрел на мою равнодушную физиономию и добавил: - Что-то случилось?
   - Все нормально, папа, Ваня стал взрослым, - уныло реагировала я.
   - И что же в этом плохого, если даже ты, наконец, это поняла?
   - Я становлюсь ему неинтересной. Он просто уважает и любит меня, как мать.
   - Это нормально, Оля, он - взрослый, самостоятельный мальчик, мужчина. Он учится в престижном университете, у него блестящее будущее...
   - Если в армию не загребут, - уныло добавила я.
   - Опять ты об этом!
   - А о чем я должна думать? О ком, как не о сынуле? - я повысила голос. - Что он в армии? Инвалидом стать или погибнуть, не дай бог? Издеваться над ним все будут, да?
   - Оля, не передергивай! Иван самоутвердится в армии, как настоящий патриот, мужчина. Возмужает...
   - Не бывать этому! Да! - Я совсем завелась. - Папа, ничего хорошего он в армии не получит! Может быть, в английской...
   - У него нет подданства, Оля.
   - Сделаем, да! - я завелась еще больше, похолодели затылок, руки. - Все сделаю, что смогу!..
   - Выйдешь замуж за английского принца? Ты успокойся и поучись во Франции пока, там посмотрим, - папа неожиданно погладил меня по голове. Такие нежности! Вообще терпеть не могу, когда трогают меня за голову! Особенно гладят. Не знаю, почему. Неприятно. Сразу электричество пробегает по голове и позвоночнику. Бр-р-р! Папа забыл.
   - Не надо, - я отстранилась необидно, холодок не прошел, конечно. - Ладно! Не будем об этом, все устроится, папа,... Что за учебу ты мне придумал?
   - Ладно, пока проехали, только пока - подчеркнул папа. - Завтра сына вечером отправишь, и не к сороковому дню готовься, а к отъезду, учебе. Почувствуй себя молодой, студенткой. Ты же у меня красавица, умница, может быть.
   - Хорошо, - я почувствовала себя успокоенной. Папина присказка "может быть" мной не уловилась пока. Потом вспомнилось, когда поумнела, через несколько лет.
   - Завтра утром приедет переводчица, Наталья, Натали, познакомитесь. И общайтесь каждый день, хоть по телефону, поможет в поездке. Она - твоя ровесница, из хорошей семьи, отец - чистокровный француз. Натали не замужем.
   - Сколько ей лет, точно? - спросила я, просто так, чувствуя, что папа торопится, но отпускать его почему-то не хотелось.
   - Сорок, кажется, - ответил папа. - Ровесница.
   - Посмотрим, - вздохнула я. - Ладно, езжай. Ты же торопишься?
   - С чего ты взяла?
   - Чувствую. Езжай.
   - Да, работы много. К поминкам без тебя все приготовят. До завтра, Оля!
   - Пока, папа!
   Он уехал. Дальше все прошло как обычно: до часа ночи прождала Ванечку, через каждые десять минут подходя к окну. Вышла встретить их, с Викторией, пожелала "спокойной ночи" и пошла к себе, в одиночестве, усталости и скверном настроении. Коты уже спали в постели. Чтобы их не потревожить, легла с краешку и, на удивление, моментально уснула.
  
   Я открыла глаза утром, в девять часов. Что творится в доме - не было слышно. Коты спали в креслах, видимо, ночью я их все-таки потревожила, бедняжек! Начала опять болеть голова.
   Потянувшись, я пошла в ванную комнату. От души я хлестала себя прохладными струями воды. После душа полегчало, голова болеть перестала. Накинув халат на влажное тело, я пошла вниз. Проходя мимо дверей сыночка, прислушалась: там стояла тишина. Наверно, еще спят. Завтра ему улетать! Даже сегодня, ночью! Боже мой! Так мало мы с ним виделись! Я не нагляделась на него, не наговорилась.
   С тоскливым лицом, которое можно было принять за выражение траура, я прошла на кухню. Там уже суетились Николай и Лена. Девушка готовила, Николай помогал ей в неквалифицированном труде. Они негромко о чем-то беседовали.
   - Доброе утро! - вяло поздоровалась я.
   - Здравствуйте, Ольга Борисовна, - отозвались работники.
   - Как Вы себя чувствуете? - спросила Лена.
   - Нормально, - ответила я и выдавила из себя ослепительную улыбку. - Вам помочь? Я только переоденусь. Делать нечего, дети спят.
   - Да мы справляемся, Ольга Борисовна, - бойкая Лена в ответ тоже улыбнулась, только искренне, в отличие от меня. - Завтракать будете?
   - Нет, спасибо, не хочу. Ладно. Если понадоблюсь - зовите. Я буду на улице. Да, еще! Ваня спустится - пусть выйдет ко мне.
   - Хорошо, Ольга Борисовна, - ответил Николай. - Вы в саду?
   - Да.
   Я поднялась к себе, переоделась в спортивный костюм и вышла на улицу через запасной выход, прямо в сад.
   Стояла довольно теплая погода, осеннее, ярко-синее небо было заляпано кое-где тяжелыми белоснежными ватными облаками. Я прошла в сад, потом в цветник, посмотрела, что надо сделать. Листва еще только начала опадать, цветы тоже совсем не завяли, но я решила взять грабли и собрать то, что уже отжило свой срок. Работалось легко, настроение улучшилось, глубоких мыслей в голове не наблюдалось.
   Из-за угла дома появился Ванечка. Я бросила грабли и пошла к нему навстречу. Мы расцеловались в щеки.
   - Привет, ма! - сказал сын. - Как спалось? С утра уже работаешь?
   - Работаю. Отвлекает от мыслей о том, что ты ночью улетишь, - я ласково улыбнулась. - Надо сегодня собраться. Снеси грязное в ванную, я постираю.
   - Хорошо, мама, принесу. Но брать с собой ничего не буду - налегке прилетел, так и улучу.
   - А черный твой костюм?
   - Надеюсь, в ближайшее время никого убивать не будут.
   - Окстись! - я трижды переплюнула через плечо. - Идите, позавтракайте с Викторией, Лена накормит. И давай, сегодня не уезжай никуда, побудь дома перед отъездом. Скоро гости придут.
   - Мама, мы только на пару часов смотаемся с Викой, попрощаемся с друзьями, - попросил Ванечка умоляюще. - А гости и без меня обойдутся. Да мы вернемся к шести!
   - Ну вот, опять из дома! - я покачала сокрушительно головой.
   - Ма, ну, правда, на два часа, и сразу вернемся!
   - Ладно! - вздохнула я. - Только позавтракайте!
   - Окей, ма! - Ванечка еще раз чмокнул меня в щеку и пошел в дом.
   - У тебя деньги есть? - крикнула я, когда он подходил к дому.
   - Есть, не переживай!
   Я стояла на одном месте и смотрела, как его худая фигурка исчезла за поворотом. "Он у меня один остался, как же сильно я должна его беречь!"
   Работа продолжалась. Опавших листьев оказалось немало, нагребла целую кучу. Поработав еще около часа, я пошла в дом. Зашла на кухню и попросила Николая сжечь листву в саду.
   - Обязательно, Ольга Борисовна, прямо сейчас, - Николай вытер руки и направился к двери. Я стояла и смотрела, как ловко Лена управляется с приготовлением блюд.
   Когда он вышел, Лена спросила:
   - А Вы всегда раньше все сами делали? И убирались, и готовили, и стирали?
   - Ну да, - удивленно ответила я. - Я привыкшая к физической работе, детство-то в деревне прошло.
   - Смотрю, Вы и в саду управляетесь, - Лена разговаривала со мной, не отрываясь от работы.
   - Я люблю с цветами возиться. Николай с деревьями, я с цветами. Позже мы с тобой и "закрутками" займемся, вишней, салатами. Ты умеешь?
   - Умею! - засмеялась Лена. - Я ведь тоже деревенская. Мы еще грибы маринуем.
   - Ну вот, поработаем! - я обрадовалась, что папа нашел такую экономку. - Я пошла к себе, отдохну немного. Сейчас дети спустятся завтракать, покорми их.
   - Конечно! Отдыхайте, Ольга Борисовна! - разговаривала Лена, не поворачиваясь ко мне.
   Я вышла.
   Папа ночевал у меня в доме. Его "волчица" куда-то уехала. Сегодня он занимался организацией поминок.
   В комнате я снова скинула с себя всю одежду и пошла в ванную. После душа упала в кровать и включила телевизор. Пощелкала пультом, нашла какое-то ток-шоу и попробовала вникнуть в суть происходящего. Плохо получалось. Показывали несчастных мужчин и женщин, ожиревших до безобразия. У всех какие-то проблемы, думала я, кто-то толстый, кто-то бедный, кто-то богатый и мучится, куда деньги девать. Я вот, кажется, одна осталась. Сына увела другая, молодая женщина, да еще не русская. А он еще так молод, неопытен. За ним уход нужен,... Что я думаю? Какой уход? У них там прачечные, кафе полно. Боже мой, что я несу? Вот от армии его как-то откосить надо! Ладно, пока учится, его не тронут.
   Я сделала телик потише, легла на спину, закрыла глаза. Тихонько прыгнул на кровать котик Марсик, другого, Студента, как я его назвала, Студика, где-то не было. Марсик улегся мне на живот и заурчал. Я гладила его и почувствовала, наверно, такое же блаженство, как и кот, которого нежила.
   В дверь постучали.
   - Кто там? - спросила я.
   - Ольга Борисовна, приехала переводчица, Наталья Пьеровна, - ответил из-за двери Николай.
   - Пусть проходит ко мне! Я в постели. Сейчас встану. А где папа?
   - Борис Павлович в кабинете, с Натальей Пьеровной уже побеседовал. Сейчас, Ольга Борисовна, я ее приглашу.
   Подниматься не хотелось.
   В дверь вновь постучали, тихонько, но уверенно.
   - Войдите! - я села в постели и приготовилась оценить свою будущую спутницу по путешествию.
   Молодая женщина, среднего роста, стройная, светловолосая, с голубыми глазами. Бедра почти такие же широкие, как у меня, только в талии пошире, средних размеров бюст. Одета Наталья была в светло-голубой брючный костюм, желтую футболку с какой-то надписью на груди. Не люблю желтый цвет одежды!
   - Здравствуйте! - приветствовала она меня. - Ольга Борисовна?
   - Добрый день, - изобразив лучезарную улыбку, ответила я и встала с постели. Мы пожали друг другу руки. - Присаживайтесь.
   Наталья прошла к окну и села в кресло. Походка у нее была мягкая, вкрадчивая, как бы неуверенная. В отличие от моей. Я хожу очень уверенно.
   Какое-то мгновение мы с любопытством рассматривали друг друга. Потом Наталья спросила:
   - Ольга Борисовна, Вы когда-нибудь бывали во Франции?
   - Нет, не пришлось как-то. Давайте на "ты" и зовите меня по имени, пожалуйста! - попросила я.
   - Давайте, так будет проще в путешествии.
   - Ну, расскажи о себе, - попросила я.
   - Профессиональный переводчик: французский, английский, немецкий; разведена, воспитала троих сыновей... Ну, еще не совсем воспитала, - засмеялась она. - Старшему двадцать один, среднему - девятнадцать, младшему - семнадцать. Живу с младшим сыном, в одиннадцатый класс пошел, остальные разъехались, кто куда. Старший учится в Париже, надеюсь, встретимся, средний в армии, вот, скоро должен вернуться.
   - Ой, и ты не боялась его в армию отправлять?
   Наталья удивилась:
   - А чего бояться? Почти все служат. Всего год. Главное, свой стержень проявить в первые дни. А у моего Бориса стержень лидера есть, уже сержант...
   - Наташа, но ведь там страшный беспредел! Как в тюрьме! Дедовщина!
   - Да брось, Ольга! Все гораздо лучше, чем ты думаешь. В армии. Борис, правда, привилегированный вояка, снайпером служит. Он еще до армии стал КМС по стрельбе.
   Я немного помолчала.
   - А я боюсь своего Ванечку в армию отдавать, да! Все сделаю, чтобы его отмазать!
   - Ну и зря, - решительно произнесла Наташа. - Он в армии еще возмужает. Станет мужчиной, настоящим. Это не слова, это реальность, Оля!
   - А я не верю в эту реальность! Ванечка такой беззащитный!
   - Да какой же он беззащитный? Он у тебя в Англии учится, один. Чего же ты переживаешь? Самостоятельная жизнь - хорошая школа для армии, - пыталась убедить меня Наташа.
   - Наташенька, я не представляю своего сына в военной форме, замученного и заморенного!
   - Да все это в прошлом, Ольга! У меня и старший, Павел, отслужил, потом уже во Францию поехал учиться. Все в порядке, главное, позитивно смотреть на жизнь.
   - Он же у меня один, - тихо проговорила я.
   - А что, разве имеет значение, сколько у тебя детей? - тихо, но твердо спросила Наталья. - Я всеми своими детьми дорожу, одинаково. И защищать, и сочувствовать, и скорбеть, не дай Бог, буду о любом.
   Мы посидели, молча, думая о своем, о детях, наверно. Я, по-крайней мере, думала о Ване.
   - Понимаю, - сказала я. Хотя совсем мне была непонятна эта красивая, уверенная в себе женщина. Что-то было в ней неприемлемое мной, моей внутренней философией.
   Тем временем в столовой стали собираться гости. Папа позвал нас вниз. Из родственников Семена Арсеньевича пришла только заплаканная сестра его матери, тетка. Родителей не было. Она единственная оставалась в вуали. Папа оказывал внимание всем приходящим, служил этаким распорядителем. Появилась и Люся, новая жена отца. Она выглядела хорошо, в траурном дорогом брючном костюме. И все равно, я ее выносила с трудом, о чем и поделилась с Натой, севшей рядом со мной.
   - Оля, да она ничего! Ревнуешь? Сколько ей? - спросила Ната.
   - Пятьдесят два, - отчеканила я, как приговор.
   - Да она молодец для своих лет!
   Я пожала плечами и промолчала.
   Наконец все расселись. Немного выпили. Вспоминали Семена.
   Ровно в семь появились Ваня и Виктория, полные достоинства и соответствующей скорби. Все приглашенные приподнялись и пожали сыну руку, с короткими спичами соболезнования. Что было ранее преподнесено и мне. Я была уже одета в темно-серое платье, черные колготки и черные, но открытые туфли. Папины ювелирные подарки сверкали на мне. Из всей нашей компании выделялась только Наталья, в светлом голубом костюме и желтой майке, которая уже не казалась мне противной. Кушали и выпивали немного. Разговоры были сдержаны и немногословны. Папа спросил тетку Семена:
   - Родители не придут?
   - Нет. Они хотят побыть вдвоем, - ответила та.
   - Ну, им виднее.
   - Они так его любили! - всхлипнула тетка.
   - Ну-ну! Не плачьте? - сказал папа. - Скорбь для нас всех одна... Мы все его любили.
   - Но каково родителям! - не унималась тетя, постоянно промокая глаза платком.
   - Бог воздаст злодею! - серьезно сказал папа.
   Мы с Натой тихонько разговаривали.
   - Скажи, Оля, ты любила своего мужа?
   - Не знаю. Наверно. Но очень недолго.
   - А почему недолго? - спрашивала Наталья.
   - Поймешь меня, если я скажу, что влюбленной я была, когда поняла, что беременна. А сейчас думаю, что эта была не любовь, а огромная благодарность за будущего ребенка.
   Наталья слушала, глядя мне в глаза.
   Я вспомнила те далекие годы, когда я была счастлива именно потому, что беременна, стала взрослой, получила доступ в настоящую жизнь!
   - Семену сказала, что жду от него ребенка только на шестой или седьмой неделе беременности. Он был вроде рад, подарил мне красивую золотую цепочку, предложил выйти замуж. Какое-то время все было хорошо, а потом Семен начал гулять... по бабам, ну, ты понимаешь! Я все ему прощала, злилась, ругалась, конечно. Старалась сохранить семью, да. Так, все переменно было, он каялся, извинялся, какое-то время все было хорошо, потом опять - срыв. Пьянство, женщины... В общем, последние месяцы и не спали даже вместе. А ты чего развелась?
   - У меня все прозаичнее. Он полюбил другую женщину. Вот и все. Честно сказал - и я его сразу выгнала.
   - Он тебе помогал?
   - Помогал. Деньгами. А с детьми так связей и не наладил. А вот следующий мой, правда, гражданский муж, очень хорошо нашел подход к мальчикам, они друзьями стали. Мальчики его отцом зовут. Да и верно: отец не тот, кто генетический, а тот, кто воспитал.
   Наташа выпрямила тело, едва заметно потянулась. Как пантера, вольно, хищно. Мне уже стала нравиться моя переводчица, все непонимания можно преодолеть. Мне показалось, что Наташа будет моей подругой.
   - Знаешь, мы всегда жили небогато, иногда - бедствовали даже, продолжала Ната. - Сейчас-то все нормализовалось, хорошая работа, дети взрослые. Но когда вспоминаю прожитые годы, становится страшно: как я все это выдержала?
   - А я тоже, росла в деревне, без достатка. Это уже во времена перестройки папа очень удачно вел фермерское хозяйство, скупил акции "Газпрома" у всей деревни, продал государству свою землю под строительство какой-то стратегической трассы. И купил эти фабрики, а мы стали буржуями, - я засмеялась. - Как вспомню себя в детстве, так мурашки по коже. Одно платье, да одни туфли, да одно пальто на осень, зиму и весну. Еда - почти все с огорода, ничего особо в магазине и не покупали. Уже когда деньги появились, и мы сюда переехали, стала от деревенских привычек отвыкать. А в институте меня долго еще "деревней" обзывали... Я и сматериться могу.
   - Я тоже, когда достанут.
   Сидящие за столом разделились на группы, беседовали. Кто-то попрощался и уехал.
   - Может, пойдем наверх? Чай? Кофе? - предложила я Наталье.
   - Я кофе предпочитаю, - сказала Наталья. - Крепкий. Тогда я в тонусе. Особенно сваренный в турке.
   - Сейчас, Лена сделает, - мы поднялись, я поблагодарила гостей, что пришли помянуть Семена Арсеньевича, и вышли из столовой.
   - Может, посидим еще в саду, поболтаем? - мне уже не хотелось так быстро отпускать эту уверенную в себе женщину. Но у нее дома сын, несовершеннолетний, нельзя ее задерживать по собственной прихоти.
   Мы прошли в сад, я заказала Лене сварить кофе Наталье, и чаю себе.
   Лена принесла кофе и чай. Мы с новой подругой болтали о том, о сем. О нарядах, еде, о детях, немного о мужчинах. Ната сообщила, что ее нынешний гражданский муж устраивает ее во всех отношениях, и они даже подумывают еще об одном ребенке, или сколько Бог даст.
   - Ты что? В нашем-то возрасте? - искренне удивилась я.
   - А что такого? Я здорова, друг не пьет, не курит, зарабатываю я неплохо. Дети вот-вот станут совсем самостоятельными. Я вполне готова снова почувствовать вкус материнства.
   - Не знаю. Мне было бы страшно, - проговорила я медленно. - Впрочем, у меня и на примете никого нет. Да и негоже с кем-то связываться через несколько дней после похорон мужа.
   - Ничего, придет время! - подбодрила Ната. - Ты красивая, молодая, богатая.
   - Ладно тебе! Посмотрим! Надо еще сыночка выучить и от армии спасти.
   Наталья засмеялась.
   - Спасти! Ольга, это смешно. Ладно, когда серьезно займешься своими проблемами, позвони мне, у меня есть в друзьях некий влиятельный вояка из горвоенкомата. Он поможет.
   - Спасибо! Я обязательно воспользуюсь твоей помощью! Папа даже говорить об этом не хочет, будто и не его это внук.
   - Может, он прав, а не ты?
   - Нет! Я права! И это не обсуждается больше! Да! Хорошо?
   - Хорошо, Оль. Я не подумала, что для тебя это так серьезно.
   - Еще как серьезно! - очень эмоционально воскликнула я. - Понимаешь, я должна его охранить от всех напастей и бед. Года три назад он мне сказал: мама, ты своих котов любишь больше, чем меня. Я аж остолбенела! И в очередной раз поняла, что сын - святое в моей жизни!..
   - А вы с ним в церковь ходите? - тихо задала вопрос Наталья.
   - Нет. Он не может долго в церкви находиться, да и у меня голова и ноги начинают болеть.
   - Плохо. - Наталья помолчала. - Ну, это ваше личное дело!
   - А ты ходишь?
   - Да, на каждую воскресную службу. Правда, пост не всегда держу, - улыбнулась Ната, разрядив обстановку. Мне стала неприятно, что я ничего почти в религии не понимаю, что прислушиваюсь к тем из нашей деревенской родни, кто что скажет.
   - Как говорит Ванечка, Богу у меня в душе, если Он вообще есть. Я его пытаюсь убедить, что Бог есть, но доказать не умею. Ваня говорит: если есть Бог, почему Он так несправедлив к окружающим, к нему, в частности. Вообще, я с ним отчасти согласна: не понимаю, зачем надо ходить на службы, читать дома эти молитвы, я ведь не грешная. Моя тетка говорила, что аборт - смертный грех. Да, были у меня аборты; но если это - смертный грех, то ад будет состоять из женщин больше, чем наполовину... А по воскресеньям и церковным праздникам работаешь? - спросила я ее.
   - Знаешь, нам батюшка говорил на проповеди: если ты утро воскресенья проводишь на Божественной литургии, если ты регулярно исповедаешься и причащаешься, если ходишь в храм по праздникам - в эти дни у тебя нужды нет работать. Если Церковь ты посещаешь раз-два в год, заходя на десять минут, поставить свечку - можешь без особого страха работать по воскресеньям, нет в этом греха. Вот так!
   Тема меня задела за живое, и я переменила ее.
   - Ну а в Париже, вместе жить будем? - спросила Наталью.
   - Как скажешь. Можно в одном номере, хочешь - в разных, - она хитро улыбнулась. - Мало ли что тебе на ум придет?
   - Нет, что ты! Давай жить вместе! - запротестовала я.
   - Давай! Может, сын мой в гости заедет, я вас познакомлю...
   - Да! Я тебя еще попозже со своим познакомлю. Представляешь, у него подружка, как ее, креолка! Я в шоке!
   - Не переживай! Мой Борис тоже с какой-то иностранкой дружит, - подбодрила Ната. - Может, будут у нас интернациональные внуки!
   Она засмеялась негромко.
   В сад вышел папа.
   - Ну, вот и хорошо, Натали все еще здесь, - он потер руки, подошел к нам. Чмокнул меня в щеку. - Познакомились?
   - Уже подружились даже, кажется, - весело добавила я, взглянув на переводчицу. Наталья кивнула головой в знак подтверждения.
   - Тогда я на пару минут еще раз украду Натали, пошептаться о делах.
   - Шепчитесь, я помогу на кухне.
   - Мы быстро, - сказал папа.
   Они с Натальей отошли, я допила чай. "Приятная женщина, - уже думала я. - Вежливая. Простая, умная и красивая, а какая уверенная - троих детей воспитала, да еще не против родить! Вот этого пока не понимаю. Я, наверно, раскидала бы свою одну большую любовь на всех детей, и каждый остался бы немного обделенным. Но я ей совсем не завидую. И ревновать бы никогда не смогла. Не дай Бог! Впрочем, нам с ней нравятся, наверно, разные типы мужчин. Ой, а я даже не знаю, какой тип мужчин мне нравится!"
   Я улыбнулась сама себе. Вот такая я верная была жена! Семен не ценил. Земля ему пухом: о мертвых или хорошо, или ничего. Помолчу.
   Я прошла на кухню и предложила Лене и Коле свою помощь в мытье посуды, частично скопившейся после ухода нескольких гостей. Они дружно стали отнекиваться, мол, со всем справятся сами. Я настойчиво повторно предложила помочь и тогда Лена распорядилась мыть посуду.
   Я принялась за работу.
   Я успела только поставить в посудомоечную машину тарелки, как зашли сынок, с Викторией. Конечно, все бросила и побежала к ним.
   - Хорошо, что зашли, - радовалась я. - Николай, передайте Наталье Пьеровне, что я наверху, у сына, пусть зайдет.
   И продолжала разговор с сыном:
   - Приехала переводчица, что со мной поедет, такая хорошая женщина! Мы с ней, кажется, подружились. Представляешь, у нее трое мальчиков! Примерно твоего возраста, а старший учиться в Париже, - тараторила я, пока ребята поднимались к себе. Я шла с ними.
   - Хорошо, ма, - остановил поток моих слов Ванечка у дверей своей комнаты. - Мы соберемся в дорогу, душ примем, переоденемся и зайдем, хорошо?
   - Мне кажется, ты не в настроении? - удивилась я.
   - Да нет, все нормалек, ма! Устал немного.
   - Ну, идите. Долго не задерживайтесь, хочу еще с вами пообщаться перед отъездом - несколько печально сказала я и пошла на кухню, продолжать работу.
   Вот так! Ни пообщаться с матерью, ни слова ласкового. Мне опять стало печально.
   - Ольга Борисовна, Вы опять к нам? - удивилась Лена. - Мы уже почти все сделали. Гостей уже мало осталось, сами справимся.
   На кухню заглянули папа и Наташа.
   - Все в порядке, я вижу, ты, как всегда, на кухне - произнес он. - Оля, принимай подругу и пошли в столовую. Потом отвезем ее домой.
   - А я бы ее вообще оставила на ночь. Как ты на это смотришь, Ната? - с надеждой спросила я.
   Наталья на мгновенье задумалась. Ее колебания отразились на лице.
   - Оставайтесь, Натали! - прочувствовав мое настроение, тоже попросил папа. - Вам будет удобно. Я знаю, что Ваш младший сын вполне самостоятелен.
   - Хорошо, я останусь, спасибо!
   - Вот и замечательно! Лена отведет Вам гостевую комнату...
   - Нет, нет, папа! Если Наташа не против - я заберу ее к себе.
   Я обратилась к переводчице:
   - Как ты на это смотришь?
   - Спасибо! Вы так гостеприимны! Только сына предупрежу, и мужа.
   Она отошла в сторону и о чем-то недолго говорила по телефону.
   - Ну, все. Предупредила, - вскоре сообщила Наталья.
   - Па, ты пришлешь завтра за ней машину?
   - Конечно, детка! Как выспитесь, и Натали будет готова - звони.
   - Хорошо, папа! Но не надейся, что мы рано проснемся! - я еле заметно улыбнулась ему. - Женские разговоры и прочее.
   - Отдыхайте! Скоро вам предстоит довольно много работы, - с этими словами папа пошел от нас к оставшимся гостям.
  
   Понемногу разошлись все. Николай с Леной занялись окончательной приборкой. Мы с Натой сели в столовой. За столом остались только папа со своей Люсей.
   Выпили еще по одной. Папа немного захмелел.
   - Ну, еще по одной - и мы поедем, - сообщил он. - Где внук?
   - Поднимись к нему, - сказала я. - Он у себя в комнате.
   - Олечка, еще раз прими мои соболезнования! - проворковала Люся. - Искренние!
   Папа взял за руку свою Люсю, и они вместе пошли наверх. Мы с Натальей остались одни.
   - Ната, сейчас папа спустится, я попрощаюсь с сыном, а ты иди ко мне в комнату, прими душ. Там найдешь все: ночнушку, халат. Я скоро буду.
   В голове у меня все-таки заиграл хмель, но противно не было. Скорый отъезд Ванечки мне заменяло присутствие новой подруги-помощницы. Я так себя сейчас ощущала!
   - Лена! - попросила я. - Приготовь все необходимое для Натальи...
   Хотелось назвать Нату по отчеству, но я его не запомнила.
   Я тихо спросила у Натальи:
   - Ты кто по отчеству? Я не запомнила, прости.
   - Пьеровна. Да ни к чему эти условности! - отозвалась она.
   - Надо! - я чувствовала хмель в голове. - Лена, для Натальи Пьеровны - все ее причуды!
   - Сделаем, Ольга Борисовна! - как всегда, весело отозвалась Лена. - Пойдемте, Наталья Пьеровна!
   - Оля! Ну, зачем ты так? - не смутилась, но заскромничала Ната.
   - Ты моя подруга! - я чувствовала, что выпила лишнего, но уже ничего не могла с собой поделать. - А моя подруга - это я сама и есть! Да!
   Вдруг зазвонил телефон в моей маленькой черной сумочке. Наталья послушно пошла вслед за Леной.
   - Привет, подруга! - раздался звонкий голос Вероники. - Ты где?
   Я создала трезвый голос и сообщила, что она не пришла на девятый день.
   - Ой, дорогая моя, прости! Ты не напомнила, а я, как всегда, варежка. Ну, прости! - В телефоне Вероники были отчетливо слышны пьяные голоса, звон посуды и веселый треп. Она явно тусовалась в творческой компании.
   - Да я не сержусь! Хочешь - приезжай, познакомлю с новой подружкой. Она переводчица и едет со мной в Париж!
   - Ты? В Париж? - Вероника протрезвела.
   - Да. Папа посылает подучиться. Беру дело Семена в свои руки!
   На другом конце "провода" повисла мертвая тишина.
   - И надолго? И кем ты будешь? - вопросы Вероники звучали глухо и недоверчиво.
   - А я буду вникать в тонкости производства парфюмерных и косметических товаров, и следить за выпуском новинок. Вот так! - даже от себя я не ожидала такой уверенности в себе и гордости.
   - Ну, ты даешь! - с восхищением проговорила Вероника. - Я буду твоим первым экспериментом по испытанию новой продукции!
   - Обязательно! - ответила я. - А сейчас я никуда с тобой не поеду! Ты опять среди творческих личностей, накачанных водкой?
   - Фу, подруга! Ты не оригинальна! - возмутилась Вероника. - Пока! Я еще позвоню.
   И бросила трубку.
   Папа спустился со второго этажа вместе с Люсей. Для меня это стало сигналом к тому, что можно подняться к сыну.
   - Ольга, - попросил папа, - Не надо Ване читать нотаций. Он настоящий мужчина. Попрощайся - и все. Не надо ехать его провожать. Хорошо? Я надеюсь на твое благоразумие.
   И я, взрослый, самостоятельный человек, мать, для которой сын - любимейшее существо во Вселенной, неожиданно для себя самой, кротко согласилась с ним!
   - Хорошо, папа, - и представила себе, как буду реветь, уткнувшись в подушку, когда Ванечка уедет в аэропорт, рассматривать его фотографии, заболит голова... Как хорошо, что наверху - Ната, моя новая подружка!
   Я пошла наверх. Постучала в комнату к Ванечке и вошла без приглашения. Это ведь мой сын!
   - Ванечка, ну, будь умничкой! - сказала я. И внезапно попросила Викторию:
   - Смотри за ним хорошо!
   - Окей! Я Вас понимаю, Олга! - на лице креолки расплылась добрая улыбка. - Все будет хорошо!
   - Ма, все будет нормально, обещаю!
   Ванечка подошел ко мне, обнял и поцеловал в щеку.
   - До следующей встречи! Только по хорошему поводу! Присядем. На дорожку.
   По-английски Ваня объяснил Виктории, что значит "присядем на дорожку". Та с удовольствием согласилась.
   Мы посидели молча, минутку.
   - Ну, идите! - сказала я.- Папин шофер вас отвезет в аэропорт.
   Мы с Ванечкой еще раз расцеловались и в порыве чувств, неожиданно для себя, чмокнула в щеку и Викторию.
   - Все, до встречи! - я развернулась и пошла к себе в комнату; на глазах моих появились слезки. Я очень медленно шла к себе, в мою крепость, комнату, где ждала меня Наташа.
   "Нет, в окно смотреть на уходящего сына не буду, и махать рукой не буду!"
   Наталья сидела в кресле у окна и смотрела телик. Увидев меня, она поднялась навстречу, подошла и нежно обняла. Вот тут-то я и дала волю слезам! Я всхлипывала, потом ревела, немного успокаивалась и вновь всхлипывала. Ната гладила меня по спине, шептала успокаивающие слова, потом усадила в кресло.
   - Психологи не советуют ложиться во время истерики, а у тебя самая настоящая истерика. Посиди, я налью воды.
   - Газированной, не холодной, - продолжая всхлипывать, попросила я.
   Ната вышла из комнаты за водой.
   И чего я такая неврастеничка? Продолжая всхлипывать, я встала и взяла с книжных полок наш семейный альбом. Сидя в кресле, рассматривала последние фотографии Ванечки, сделанные в Англии. Какой же он у меня красивый!
   Вошла Ната с бутылкой минералки и двумя стаканами на подносе.
   - Ты уже пришла в себя? Все равно, выпей воды, - она поднесла мне полный стакан.
   - Наташа, ты поможешь мне? Познакомишь с тем офицером из военкомата? - вдруг спросила я.
   - Познакомлю, - удивленно ответила Ната. - Чего это ты, раньше времени?
   - Никогда не поздно. Лучше раньше начать решать этот вопрос.
   - Хорошо. Вот приедем со стажировки - дам телефон.
   - Спасибо! А он реально сможет помочь? Это очень важно для меня!
   - Да поможет, поможет! Он служит какой-то "шишкой" в горвоенкомате. Некоторые мои знакомые тоже к нему обращались - помог стопроцентно.
   - Хорошо, вернемся, позвоню ему, - мне сейчас нужны были положительные эмоции, а эта уверенность Натальи как раз таким положительным моментом и являлась.
   - Все будет хорошо! - увещевала меня Наталья. Сын твой благополучно отучится, вернется, продолжит дело отца и деда, женится, будешь внучат нянчить,... Что ты раскисла?
   Я глубоко вздохнула.
   - Не знаю, что со мной творится! С каждым годом все тяжелее с сыном расставаться. Вижу ведь, что взрослеет, понимаю, что его ждет своя жизнь, что вечно со мной он не останется, а душа к нему рвется ежеминутно. От того и болячки все, от нервов, узлы какие-то в щитовидке... Вот, сейчас все думаю, что заноза эта его, Виктория, к себе его привораживает, уведет, да! Обидно!
   - Что обидного-то? Это - жизнь, это естественно!.. Мужика тебе надо нормального, вот и все.
   - Да нет у меня почему-то обычной потребности в сексе, такая уродилась или так воспитали, или никого не любила. С мужиками трудно схожусь серьезно, так, пообщаться, пофлиртовать. А серьезных отношений боюсь. Не хочу! Да!
   - Комплекс неполноценности. Тебе кажется, что все мужики одинаковы. Но поверь, это не так. Я же встретила порядочного человека, который стал настоящим отцом моих детей!
   - Тебе просто повезло. Впрочем, я никогда и не делала попыток завести с кем-нибудь серьезные отношения, у меня ведь была полноценная семья!
   - Все, что ты рассказала - полноценная семья? - возмутилась Ната. - Да это свинство, со стороны твоего мужа, это пародия на семью!.. Прости!
   - Может быть, так со стороны и казалось. Но я-то иначе думала. Вон, у нас в деревне, как рассуждали: хоть и пьет, хоть и бьет, а муж!
   - Оля, это абсолютно не верно, так рассуждать! Вот если венчаны - тогда терпи. А в ином случае - надо разводиться. Зачем портить жизнь себе и детям! Да что я тебя учу? Сама уже, наверно, понимаешь.
   - Понимаю уже! - вздохнула я. - Ну, сейчас надо о сыне и работе думать!
   - Перемени акцент: сначала работа, потом сын.
   - Меня еще в патологической любви к котам обвиняют! - развеселилась я. - Но они такие милые, безобидные! Они меня лечат.
   - Люби в первую очередь себя, потом всех остальных людей, а уж потом - котов. Так будет правильнее, - легко сказало Ната. - Я переоденусь да душ приму, хорошо?
   - Давай, конечно.
   Я сняла с себя всю одежду, накинула халат, легла в постель и ждала, пока ванную комнату освободит Ната.
   Тут вспомнилось, что надо предупредить папу о невозможности моей воспользоваться самолетом. Только - поезд! Самолетов боюсь панически!
   Набрала его по телефону:
   - Папа, послушай! Я ни в коем случае не полечу, только поездом!
   - Что это ты вдруг вспомнила? - заворчал Борис Павлович. - Время надо беречь.
   - Нет, папа! Только поездом, иначе вообще не поеду! - решительно отрезала я.
   - Детка, да подумай, машины чаще в катастрофы попадают!
   - Нет! Не полечу! Только поезд!
   Несколько секунд папа молчал, затем безапелляционно заявил:
   - Тогда, тем более - никакого сорокового дня! Выедете на три дня раньше! Все! Спокойной ночи, Ольга! - и, не дождавшись ответа, отключился.
   Еще через несколько минут в гостевом махровом халате вышла из ванной Ната, на ходу вытирая волосы.
   - Ната, это может показаться глупым, но мы поедем поездом. Я никогда не летала на самолете и не полечу, боюсь! Да! Ты прости, я уже сказала папе, мы должны выехать на три дня раньше.
   - Ну и ладно. Я люблю поезда, - спокойно сообщила Ната.
   - Мне казалось, тебе это будет неприятно, долго же ехать. Спасибо за понимание!
   - Ну что ты? Все в порядке. Пойдешь в ванну?
   - Конечно! - сказала я. - Там, на кровати, ночнушка. У меня тепло, можешь переодеться, не замерзнешь.
   - Да я не мерзляка, - улыбнулась Ната. - Мы с ребятами и вторым мужем постоянно в пешие походы бродили, по рекам сплавлялись. Я закаленная!
   - А я вечно мерзну, - в ответ улыбнулась я. - Ладно! Ванна и спать. Хочешь - смотри телевизор хоть сколько, мне не мешает. Ничего, если коты ко мне придут?
   - Да нормально! Они же тебя лечат! - смеялась Ната.
   - Ну и смейтесь все! - незлобно фыркнула я и пошла в ванную.
  
  
   Когда я утром открыла глаза, увидела, что Ната, сидя в кресле у окна, в ночной рубашке, читала какую-то книжку.
   Я сладко потянулась в постели.
   - С добрым утром, - поприветствовала Наташа. - Как спалось?
   - Доброе утро, Ната! - ответила я. На душе было светло. - Спала как младенец! Ни разу не проснулась за ночь.
   - А такое счастье у тебя не часто случается? Я имею ввиду сладкий сон.
   - Не часто. Любой шорох будит, - я перевернулась на левый бок и разглядывала новую подругу. Та грациозно сидела в кресле, положив ногу на ногу, слегка повернув голову в мою сторону. Ее стройное тело просвечивало сквозь ткань ночной рубашки на фоне яркого окна. Красивая картина! Даже для женщины. Будь я мужчиной - набросилась бы на нее от страсти. Представляю, как такую красавицу любит ее муж! И почему нас, таких красавиц не любили бывшие мужья? Лет десять назад, надетое на мне красивое нижнее белье перестало вообще возбуждать Семена. Мне собственно было наплевать на секс с ним, но комплимент-то можно было когда и сказать!
   - О чем думаешь, Оль? - спросила Ната и снова опустила глаза к книге.
   - Любуюсь тобой и думаю, что мы с тобой еще очень красивы.
   - Позитивная мысль! Особенно для тебя.
   - Почему?
   - Нельзя тебе оставаться одной, не будешь позиционировать себя красавицей - совсем неврастеничкой станешь, со своими заботами, - ответила Ната. - Я тебя в Париже научу жизнь и себя любить! Ну, пора вставать! В новую жизнь!
   Мы рассмеялись от предвкушения перемен.
   - Олечка, начинай сегодня одеваться нормально. Так, оставляй не очень заметный знак траура и не надевай черного платка, ты же не в деревне. Вот темный шелковый шарфик на шее можно себе позволить. Хорошо?
   - Хорошо. А о чем вы с папой все шептались?
   - Обговаривали всевозможные неожиданности во время поездки. Борис Павлович рассказывал о твоем нелегком характере и как необходимо поступать, чтобы предотвратить в тебе плохое настроение.
   - Правда? Никогда не думала, что у меня нелегкий характер! - я была искренне удивлена папиной проницательности и заботе. - Ну да, плохое настроение часто бывает, но я старательно его скрываю.
   - Это наши, женские тонкости, в которые мужчины вникнуть не могут. Они называют наши перепады настроения и вытекающий из него поведенческий ответ "женской логикой". Глупенькие! Им необходимо, чтобы все укладывалось в их мироощущение, и было логично, разложено по полочкам. Правда ведь?
   - Да, наверно, - неуверенно ответила я, так-так никогда сама об этом не задумывалась.
   - Так это и есть, поверь!
   Ната отложила книжку, скинула с себя рубашку, оставшись абсолютно голенькой. "Красавица, - подумала я. - И ведь после трех родов сохранила такую великолепную фигуру! А она чуть похудее меня будет! Хоть и не с такой тонкой талией!"
   - Пойду одеваться.
   - Сейчас закажу завтрак. Кофе и бутерброды тебе? С чем? - спросила я.
   - Что дадут - то и съем. Впрочем, да: кофе и бутер с сыром, ладно?
   - Конечно, дорогая!
   Ната ушла в ванную. Я, накинув халат, позвонила Лене и попросила приготовить завтрак: кофе, сыр, батон - для Натальи, яичницу с помидорами - мне. И чай с лимоном. И апельсины.
   Звонок. Кто бы это мог быть? Номер незнакомый. Не отвечать? Ладно, отвечу.
   - Да?
   - Здравствуйте, Ольга Борисовна!
   - Здравствуйте!
   - Это майор Костырин, Александр Петрович, Александр, как Вы меня называли. Помните?
   - Да, помню. Вы что-то хотели? - сердечко мое забилось сильнее, просто от неожиданности этого звонка.
   - Да, Ольга. Я продолжу Вас так называть?
   - Конечно. Слушаю Вас.
   - Видите ли, появилась необходимость с Вами пообщаться, по делу о смерти Семена Арсеньевича. Задать несколько вопросов, ничего серьезного. Мне к Вам подъехать или Вы - к нам?
   Я немного подумала. Выползать из дома не хотелось, да надо позавтракать и Нату проводить.
   - Александр, приезжайте сюда, если Вам удобно.
   - Хорошо, Ольга! Я буду через час.
   Отбой. И тут же звонок папы.
   - Привет, лапка! Тебе еще Костырин не звонил?
   - Звонил, только что. Через час заедет задать несколько вопросов.
   - Ну и поговори с ним. Отвечай все, что знаешь, - папа мгновение помедлил. - Только не говори, что вы собирались разводиться. Объясняю: это может пустить их по ложному следу. Развод - кому выгодно - ну и так далее. А выгода-то нам очевидная. Вот и будут давить на нас, с кем общаемся, когда решили развестись, кому, сколько достанется и прочее. Понимаешь? Затаскают нас, да еще подписку о невыезде с тебя возьмут и учеба - коту под хвост. А работать надо! За неделю объемы оптовых продаж снизились. Мне трудно контролировать еще одно предприятие, пока нет нового управляющего.
   - А он скоро появится? - равнодушно спросила я. - Тот, про кого ты говорил?
   - На днях уже. Приедешь из Франции, сразу познакомлю, он будет вводить тебя в курс дела, - папа выдержал паузу. - Ты все поняла, лапка?
   - Да, папа.
   - Ну, все, пока! Позвони, как только он уедет.
   - Хорошо, папа!
   Я отключилась.
   Из ванной вышла Наталья, одетая в свой костюм и с мокрыми волосами.
   - Я у тебя фен не заметила, Оль! - спросила она.
   - Фен в трюмо, под зеркалом.
   Пока Ната приводила себя в порядок, на водные процедуры пошла я.
   Стоя под струями бодрящей влаги, я думала о Ванечке, как долетел. Звонка его еще не было. И, как в ответ на мои переживания, раздался звонок, и высветилась надпись "сынок".
   - Але, Ванечка, как добрался? - я была так рада, что слышу его голос! Даже забыла о мокрой руке, державшей телефон.
   - Привет, ма! - голос сына казался усталым. - Все нормалек! Мы с Викой уже едем домой, то есть в универ. Погода мрачная, моросит дождь, похолодало.
   - Устал? - с нежностью спросила я.
   - Маленько. Доберемся до общаги - ляжем спать; сегодня уже на занятия не пойдем.
   - Поешьте, как следует, - не унималась я с заботами.
   - Да поедим, ма! Все хорошо! Давай, пока, я за рулем, нельзя разговаривать, оштрафуют.
   - Ладно, пока, целую... А почему ты на машине?
   - Я ее в порту оставил. Ну, все, пока!
   Сын отключился. Я положила мокрый телефон на столик у ванны и продолжила плескаться. Опять мне не хватило какой-то ответной нежности, в словах сына слышался сплошной рационализм и усталость от перелета.
   Когда я вышла из ванной комнаты, Ната уже высушила волосы и расчесывалась перед зеркалом.
   - С легким паром! - поприветствовала она меня.
   - Спасибо! Тебя тоже, - опомнилась я.
   - Спасибо, Оль! - Ната положила свою расческу в сумочку в сумочку. - Я тебя жду, и завтракаем?
   - Да. Только мне надо сразу одеться - скоро приедет следователь по делу мужа.
   Я принялась за укладку волос, макияж. Ната села в кресло и вновь взяла в руки книгу.
   - Что читаешь? - спросила я без интереса.
   - Ремарк. "Черный обелиск". Второй раз перечитываю, обожаю Ремарка!
   Я промолчала. Мне что-то стало опять стыдно перед этой женщиной, которая и троих детей вырастила, и три иностранных языка знает. И книг, верно, много-много перечитала.
   Ната продолжала:
   - И там, может, помнишь, меня приводит в трепет фраза: "смерть одного человека - трагедия; миллионы смертей - статистика". Мощно, правда?
   - Сильно, - согласилась я. - Точно, не так переживала за смерть тысяч солдат в Чечне, как за одну маму.
   Мы спустились в столовую, где все было уже готово. Увидев нас, Лена бросилась варить кофе для Натальи Пьеровны.
   - Здрасьте! - на ходу крикнула она. - Присаживайтесь, все готово!
   Мы тоже поздоровались с Леной. Интересно, обычно такими бойкими болтушками и торопыгами, в хорошем смысле этого слова, бывают девушки полненькие и низенькие. Лена, в отличие от них, была стройна и довольно высока. По крайней мере, чуть выше нас с Натальей ростом.
   Сев за стол, Ната попросила холодной негазированной воды.
   - Я уже много лет пью немного холодной воды натощак. Немного, не стакан. После этого очень легко пища усваивается, по крайней мере, у меня. И много не съешь, почему-то.
   - Ой, а я за диетой вообще не слежу, вот, потому и живот стал болеть в последнее время.
   - Проверься, так и язвочку можно нажить, - сказала Ната, принимая из рук Лены стакан воды.
   Мы принялись за еду. Ната кушала батон с тонким ломтиком твердого сыра, откусывая маленькими кусочками и долго пережевывала еду. Я принялась за горячие, перемешанные с яйцом, кусочки помидоров черри.
   Лена на кухне возилась с приготовлением обеда.
   - Ольга Борисовна! - по обычаю кричала издалека Лена. - Обед на сколько человек готовить?
   - На десять человек, на всякий случай! - прокричала я в ответ.
   - А что, гости будут? - крикнула из кухни Лена.
   - Не знаю еще, но приготовьте!
   Наташа засмеялась нашим переговорам.
   - Лена, вы не кричите так, лучше подойдите и тихонько спросите, громкие звуки не способствуют пищеварению, - крикнула и она.
   Из кухни вышла смущенная Лена.
   - Ну, не буду больше, привычка, - оправдывалась она.
   - Ладно, проехали, - поставила я точку. - Лена, у тебя есть телефон. Звони, когда я далеко, ладно?
   - Хорошо, Ольга Борисовна, - Лена убежала на кухню, хлопнув по карману фартука, проверяя, на месте ли телефон.
   - Славная девочка, - сказала Ната.
   - Мне тоже нравится, - добавила я. - Они с Николаем вообще...
   Мою дальнейшую речь прервал вошедший Николай.
   - Мадам, к Вам господин Костырин! - выпрямив спину, доложил он.
   - Ну вот, уже приехал. Ната, ты меня подождешь? Я быстро.
   - Хорошо, Оля. Я к тебе пока пройду, как кофе допью, ладно?
   - Конечно! Что ты спрашиваешь? Чувствуй себя как дома.
   Я отхлебнула чаю, который еще не остыл, не люблю горячий, и пошла на выход, попросив Николая проводить гостя в кабинет - я ведь еще была в домашнем халате на голое тело.
   В своей комнате я довольно быстро переоделась, немного подкрасилась и пошла в кабинет.
   При моем появлении, Костырин встал и протянул руку. Мы поздоровались. Я предложила ему садиться в кресло, где он и сидел, а сама села на диван, как бы показывая, кто в доме хозяин.
   - Еще раз, примите мои соболезнования, Ольга!
   - Спасибо! - сухо ответила я, показывая, что скорбь моя искренняя и мне вовсе не хочется долго общаться с представителем органов следствия.
   - Скажите, Ольга, Вы не вспомнили никого, кто мог бы быть причастен к случившемуся? - начал Костырин.
   - Нет, Александр, не вспомнила. Я же говорила Вам, что меня вовсе не интересовали дела мужа.
   - Хочу Вам напомнить, Ольга, что мы просто беседуем, без протокола, - подчеркнул майор.
   - Я вижу. Но что это меняет? Хотите - давайте под протокол, я могла бы и к Вам приехать, - удивилась я.
   - Между Вами с Семеном Арсеньевичем ничего не произошло в последнее время, в смысле ссоры, недопонимания? - продолжал задавать вопросы следователь.
   - Абсолютно ничего! - воскликнула я. - Кроме того, что между нами очень давно ничего не происходило. Вот только попросила его дать сыну денег на другую машину. Но какое это может иметь значение?
   - Дело в том, что одна Ваша подруга, некая Вероника Андреевна, сообщила, что Вы собирались разводиться с Семеном Арсеньевичем. Это правда?
   - Правда! Но какое это имеет значение? - я изобразила искреннее изумление.
   - Это может выглядеть как мотив для убийства, - Костырин выдержал паузу. - Сейчас, по брачному договору, все акции фабрики достаются Вам. Не так ли?
   Я ошарашено смотрела на майора и ничего не могла промолвить.
   - Но ведь по договору выходит, что если первой умру я, то все отходит мужу.
   - Но первым-то погиб он. Погиб насильственной смертью, а не умер, - гнул свою линию Костырин.
   Я чуть не оговорилась: ну, это его дело! Так меня возмутили подозрения майора. Но вовремя спохватилась.
   - Вы что, думаете, я организовала убийство мужа??? Вы с ума сошли, майор! Да! - лицо мое покраснело, по спине побежал холодный пот, мгновенно заболела голова. - Я себя плохо чувствую, давайте оставим эту тему!
   - Простите, Ольга Борисовна, я не хотел Вас обидеть, но это моя работа. Я все-таки вынужден получить от Вас ответ: Вы собирались разводиться с мужем? - в голосе Костырина появились жесткие нотки.
   Сейчас паузу выдержала я, чтобы немного успокоиться. И соврала:
   - Да! Я предложила Семену Арсеньевичу развестись! Мне надоели его постоянные загулы с женщинами и пьянство! Да! Это была моя идея, и он согласился со мной! Вот!
   - И Вы никому не говорили о своем решении, кроме подруги? - голос майора стал мягче. - Даже отцу?
   - Никому, кроме Вероники. И то, это было сказано как неблизкое намерение. Борис Павлович был не в курсе, так как окончательного решения между мужем и мной не было! - я все еще была "на взводе".
   Костырин молчал, ждал, когда я выговорюсь.
   - Можете занести мои слова в протокол, и я все подпишу! Ищите в другом месте! Нечего кидать тень на нашу семью! Да!
   - Ну-ну, Ольга, никто Вас не подозревает, эту версию мы тоже должны были отработать. Я разговаривал с Борисом Павловичем, он подтверждает Ваши слова о том, что ничего не знал о разводе.
   - Да не было у нас разговоров о разводе с мужем! Так, однажды утром, после его очередного загула, я сказала, что разведусь с ним, если он не прекратит свои безобразия, а он засмеялся и сказал, что тоже не против развестись в таком случае, вот и все! И ничего мы не обсуждали.
   - Ну и ладно! Закончим на этом, - уже спокойно сказал Костырин. - Позвольте на этом откланяться.
   Я немного успокоилась. Заставила себя ослепительно улыбнуться сыщику и мягко произнесла:
   - Надеюсь, Вы не возьмете с меня подписку о невыезде? В силу сложившихся обстоятельств, как бывшему химику, надо ехать на стажировку, чтобы встать во главе предприятия.
   - О, конечно-конечно! Никаких подписок! Собственно, Вы - вне подозрений, уверяю Вас, Ольга! - Костырин подошел ко мне, поклонился. Я подала ему руку, он склонился еще ниже и руку поцеловал. - До свидания, Ольга!
   - До свидания, Александр! - смягчилась я, назвав этого нахала по имени. - Николай Вас проводит.
   Костырин вышел из кабинета. Я слышала, как они приглушенно говорили о чем-то с Николаем. Голоса отдалялись и, наконец, пропали совсем.
   Я легла на диван, подложив руки под голову. Меня немного трясло, вспотели ладошки. Все эти домыслы майора оставили в душе отвращение. О том, что я соврала, совсем не думала, как обычно. У меня так бывает: могу запросто соврать, для собственного блага. Без угрызений совести. Надо себя уважать и беречь собственное спокойствие.
   Позвонила папе.
   - Привет, дочь! Что, прислать машину за Натали? - спросил он.
   - Да. Мы уже позавтракали. Приезжал сыщик, - начала рассказывать я. - Ему Вероника наболтала, что я ей намекнула о нашем с Семеном предстоящем разводе, больше никому, даже тебе, а она все выболтала следователю.
   - Вот сорока! - резюмировал папа. - Ты с ней пореже общайся, а то еще чего надумает, раздует. Ветер у нее в голове.
   - Хорошо, папа. Пришлешь машину?
   - Да, дочка, сейчас вышлю. Пока!
   - Пока, папа!
   Я встала с дивана и пошла в свою комнату, где меня ждала Ната.
   Она сидела в приглянувшемся ей кресле, у окна, и продолжала читать Ремарка.
   - Ну что там, следователь? - оторвавшись от книги, спросила она.
   - Представляешь, он подозревает меня, потому что я проболталась подруге, что мы разводимся! А это была так, случайно брошенная фраза, не больше того.
   - Они все версии проверяют, не взирая на личности, так что не переживай.
   - Все равно, противно, когда тебя подозревают, - удрученно заметила я. - Ладно, проехали! Скоро машина придет.
   - Я готова, - отреагировала Ната. - Давай-ка телефонами обменяемся.
   - Давай! Диктуй, я себе забью, потом перезвоню тебе.
   Наталья продиктовала мне свой номер телефона, и я тут же ей перезвонила. Мы обозначили свои имена в адресных книжках. Я назвала ее Натой. Мне было любопытно, как меня записала она. Ладно! Не суть важно.
   Мы еще с полчаса болтали о всякой всячине. Потом Николай доложил, что пришла машина. Я проводила Нату до дверей, мы расцеловались.
   - Я тебе завтра позвоню, - сообщила я. - Не теряйся. И позвони, как доедешь, сама.
   - Ладно, Олечка! Пока! Не скучай! - Наташа пошла к машине, обернулась на ходу. - Заскучаешь - звони! Я сейчас в твоем распоряжении... Да и потом, надеюсь, не расстанемся!
   - Конечно, дорогая!
   Я растрогалась до слез, хорошо, что Ната не видела их, выступивших на глазах. Я махала ей рукой; женщине, за несколько часов ставшей мне близкой подругой. Она мне очень понравилась. Впереди у нас с ней были Франция, Париж, совершенно новое ощущение обучения, давно позабытое в институте.
  
   На неделе мы созванивались с Натальей каждый день, по несколько раз. Иногда разговаривали даже по полчаса, и все беседы с Натой казались мне очень содержательными. Она такая умница! Она так здорово меня поддерживала, хотя я сильно и не переживала. Встретились мы с ней только однажды, перед отъездом: накануне Ната приехала ко мне на своей машине, чтобы обсудить последние детали поездки.
   При встрече мы так обрадовались друг-другу, что расцеловались. Потом прошли ко мне, в комнату. Я позвонила Лене и попросила кофе для Натальи.
   - Ты здорово выглядишь! - с восторгом сказала Ната.
   - Ты - ничуть не хуже, если не льстишь мне, - ответила я, улыбаясь. - Как дети? Муж?
   - Все в порядке! Готовят меня к отъезду, обсуждают, что мне надо взять с собой, засмеялась Ната. - Но мне кажется, что мы с тобой подготовимся гораздо лучше, правда?
   - Конечно! Что мужчины понимают?
   - Ну, а как у тебя дела идут? - в свою очередь спросила Ната.
   - Все как обычно, дорогая. Копаюсь в саду с Николаем, собираем, жжем листву, обрезаем отцветшие многолетки, а примулу, гейхеры, сухоцвет и злаки оставили. Николай последний раз выкосил газон. Выкопали канны, гладиолусы, георгины, а тюльпаны и гиацинты посадили, - я увлеклась ненужными деталями. - Работы много! Пруд законсервировали. Сейчас высаживаем лиственные деревья и кустарник некоторый. Начали с Леной закрутки готовить. Зимой будем с тобой салатиками баловаться!
   - Ты трудишься, как пчелка! А я за переводами просиживаю, двигаться в спортзале приходится, а у тебя приятное с полезным, - вздохнула Наталья.
   - Ладно! Давай обсудим, что брать. Буду слушать твои советы - я ведь, практически, никуда надолго не выезжала. Ну, там, на отдых, это другое.
   Весь вечер мы просидели за обсуждением деталей и составлением списка, что брать мне, а что ей. И получилось у нас на двоих три объемистых чемодана, это теоретически. Мы с Натой пошли на сокращение "необходимых вещей" и, опять же, в теории, добились двух набитых стандартных чемоданов.
   - Ну и кто же их будет таскать? - уныло спросила я.
   - Не переживай! - бодро отозвалась Ната. - До вокзала нас довезет шофер Бориса Павловича, Николай посадит на поезд. В Москве есть носильщики. Мы прибываем на Ярославский вокзал и на такси переезжаем на Белорусский. Там тоже, к твоему сведению, есть носильщики.
   - А мы успеем?
   - Разумеется! У нас в запасе будет два с лишним часа.
   - А если поезд в Москву опоздает? - не унималась я.
   - Олечка! Сейчас поезда не опаздывают, ходят как часы. А уж в Париже сервис получше нашего, мы ни разу не притронемся к своим чемоданом до въезда в наши апартаменты. Заметь, отель "Гермес", пять звезд, собственность компании "Гермес", куда ты едешь учиться!
   - Здорово! Я еще никогда не жила в пятизвездочных отелях, а ты?
   - Не-а, я тоже не жила, обходилась хостелами, экономила, - ответила Ната. - Итак, выезжаем послезавтра, ночью!
   - А когда в Париже будем?
   - Смотри: сутки - до Москвы, тридцать восемь часов - до Парижа. Значит, вечером, через два с половиной дня, будем в столице Франции! - Ната проговорила это с радостью. - Покорим Париж?
   - Покорим! - согласилась я.
  
  
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
  
   ПОКОРЕНИЕ
  
  
  
   Дорога показалось мне ужасно долгой, но не обременительной. Ехали со всевозможными удобствами, носильщики на вокзалах подхватывали наши чемоданы с легкостью и радостью от приличного заработка. Мы с Натой ехали в двухместном люксе и до Москвы, и до Парижа. Болтали на веселые темы, глазели в окно, прогуливались на остановках, ходили в ресторан, спали подолгу. В общем, ехали легко!
   В Париж прибыли в половине девятого вечера. Небо над нашими головами еле отбрасывало темно-сиреневый цвет, зато вокруг все было залито светом. Стояла чудная теплая южная погода! Очередные носильщики были тут как тут. Ната, по-французски, распорядилась везти чемоданы к остановке такси, где не было никакой очереди, и мы тут же сели в свободный автомобиль. Ната назвала адрес нашего отеля, и мы покатили по залитому огнями всевозможных цветов улицам Парижа. Мне казалось, что парижане отмечают какой-то праздник, настолько весело и радостно было все вокруг. Красивые, смеющиеся мужчины и женщины сидели на верандах кафе, сновали по магазинам, глазели в витрины, слушали уличных музыкантов. Очень часто попадались чернокожие, совершенно гармонично вписывающиеся в структуру окружающего общества.
   - Смотри, как много негров! - пробормотала я.
   - Не говори "негры", они не любят. Чернокожие, - ответила Наталья. - А знаешь, почему их много?
   - Нет, даже не предполагала!
   - Когда шло становление объединенной Европы, оказалось, что среди стран, входящих в ЕС, у Франции в Африке, представляешь, больше всех бывших колоний. Потому богатые и сердобольные дядьки решили взять под опеку бедных, порабощаемых ими ранее, африканцев, позволить им почти беспрепятственный въезд в страну для учебы и работы. Так их въехало столько, что они начали сами притеснять коренных французов. Увеличились преступность, проституция, наркодилеров развелось. В общем, на свою голову добавили проблем со своей демократией! Это так французы решили вернуть долг за длительную колониальную политику! Вот сейчас националистическая пария и набирает голоса - надоело французам притеснение в своей же стране со стороны чернокожих! Не уволь его, не оскорби, не дай Бог, жандарм дубинкой треснет!.. Жаль мне французов! - вздохнула Наталья.
   Я, молча, смотрела в окно такси. Какое мне дело до их проблем? Как там сынуля? Надо ему сегодня позвонить, как приедем в отель.
   Ната тоже замолчала, почувствовав мое настроение. Она тоже смотрела в окно и Бог весть, о чем думала.
   До нашего "Гермеса" добрались только к одиннадцати часам. Нас уже ждали. Наталья довольно быстро оформила все документы. Наш номер находился на втором этаже, как дома! Очень красивые апартаменты! Мы по очереди приняли душ, переоделись, и решили перекусить в ресторане.
   Народу было немного. Тихо играл "живой" оркестр.
   - Ты что будешь есть? - спросила Ната.
   - На твое усмотрение. Я в их кухне не разбираюсь. Впрочем, что-нибудь из морепродуктов.
   Тут же приняли заказ. Наталья тоже взяла дары моря. Пить - апельсиновый сок. Никакого алкоголя! По крайней мере, сегодня. Завтра, с утра, надо было уже ехать на предприятие.
   - Машину за нами пришлют к девяти часам, - доложила Ната. - Так что, поужинаем, и спать!
   - Не возражаю, устала немного, - ответила я.
   За едой мы незаметно осматривали окружающих. От нашего внимания не ускользнули заинтересованные взгляды мужчин за соседними столиками. Один из них, на которого я бросила взгляд, ответил мне легким поклоном головы и улыбнулся, будто мы с ним уже знакомы. Я улыбнулась ему в ответ своей самой обворожительной улыбкой и уткнулась в тарелку с едой. Мне показалось, что я его уже где-то видела. Показалось, наверно. Он был элегантно одет, но без роскоши, среднего роста, не выше меня на маленьких каблуках, правильные черты чистого лица, слегка удлиненные, зачесанные назад светло-русые волосы, серо-голубые глаза. И удивительно добрая улыбка! Эта улыбка преследовала меня до дверей нашего люкса, а ночью он мне еще и приснился!
   Наталья разбудила меня в половине восьмого.
   - Доброе утро, подруга! Пора вставать! - пропела она.
   Оказывается, Ната успела уже принять душ и села сушить волосы.
   - Доброе утро! - я потягивалась в постели. Спать было очень удобно. Вот только моих котов рядом не хватало.
   - Можно было и в парикмахерскую спуститься, - сказала Ната. - Но я подумала, что так будет быстрее. Давай, в душ и за макияж.
   - А что надеть сегодня? - тоном маленькой девочки спросила я.
   - Ну не бальное же платье! Надень светлый строгий костюм, украшения, лучше бижутерию: на такие мероприятия в Европе драгоценности не надевают.
   - Ладно, - послушно согласилась я, и двинулась в ванную комнату.
   - Десять минут! - крикнула вдогонку моя подруга-переводчица. Она постепенно перехватила инициативу нашего здесь пребывания в свои руки. - Через двадцать минут мы должны быть в ресторане.
   Вот и хорошо! Пусть руководит, меньше забот.
   Войдя в ресторан, я машинально поискала глазами своего вчерашнего "знакомого незнакомца", но нигде его не нашла. Спит еще, наверно. Может, вечером увижу.
   "Да что я такое думаю! - возмутилась я сама себе. - Рано еще на мужиков заглядываться! Сорока дней со смерти мужа не прошло!"
   Но образ его все-таки смутно преследовал меня во время всего завтрака, и я изредка, незаметно поглядывала на входную дверь.
   Мои взгляды не ускользнули от Натальи:
   - Ты кого там высматриваешь? - удивилась она.
   - Да нет, тебе показалось, - я почувствовала, как кровь прилила к лицу, захватило дыхание, вспотели ладошки. - Вчера, за ужином, показалось, что знакомый сидел. Может, бывал когда у нас в гостях, хотя нет, я бы запомнила, да и он бы наверняка подошел, поздоровался.
   - Так, Олечка! - строго сказала Наталья. - Ты неадекватно в нашей ситуации реагируешь на мужчину! Учиться, учиться и учиться! Как завещал великий!
   - Да не выдумывай ты! - возмутилась я. - Просто он мне вчера поклонился и улыбнулся.
   - И ты сегодня, с утра, уже выискиваешь его своими прелестными глазками! Все! Кофе - и собираться!
   - Я чаю хочу, - закапризничала я.
   Наталья что-то сказала проходящему официанту, и через пару минут на столе стоял ароматный чай.
   - Извольте, мадемуазель, - Наталья учтиво наклонила голову. - Мерси, мсье!
   Наталья допила свой кофе и ждала меня, пока я медленными глотками, вся задумчивая, наслаждалась Earl grey tea.
   - Оля, ну поторопись! Мы уже на три минуты выбились из графика!
   - Фу, какая ты занудка! - я отодвинула чай, промокнула губки салфеткой и поднялась. - Ну, пошли, что ли?
   - Идем! - Наталья тоже встала из-за стола и направилась к двери. - Зайдем в номер за канцелярией и - на выход!
   Она шла чуть впереди меня. В дверях нас пропустил мужчина. Боже мой! Это был он! Сердце мое забилось так сильно, что даже закололо. Мужчина поклонился, с улыбкой, и по-русски поздоровался. Я встала в дверях, глупо улыбалась и не могла произнести ни слова!
   - Оля, идем! - зашипела Ната. Она, видимо не услышала, что он поздоровался со мной по-русски, потому сказала на своем чудесном французском. - Простите, мсье, мы уже опаздываем.
   И схватив меня за руку, так и не проронившую ни слова, потащила к лестнице.
   Я обернулась назад. Мужчина стоял в дверях, немного растерянный, смотрел нам вслед. Я улыбнулась ему, кажется, еще более очаровательной улыбкой, на которую только способна, и мы исчезли за поворотом.
   - Ты всем мужикам будешь дарить улыбки? - серьезно спросила Ната.
   - Да это тот самый, что вчера поздоровался со мной, в ресторане! - отчего-то шепотом сказала я.
   - Вот оно что! Роман начался!
   - Да какой роман? - неискренне возмутилась я. - Просто он симпатичный.
   - Ну, насчет того, что он симпатичный - спорить не буду, - Ната тащила меня за руку по коридору. - Но не сейчас, Олечка, ладно? Вечером пущу тебя в свободное плавание.
   - Нет, без тебя никуда не пойду, я же языка не знаю!
   - Хорошо, вечером обсудим все, - поставила точку в разговоре моя подруга.
   Машина внизу, с сопровождающим сотрудником концерна, уже ждала нас. Молодой человек представился Феликсом и предложил расположиться на заднем сидении роскошного представительского "ситроена".
   Чтобы добраться до фабрики, пришлось покинуть Париж. За окном мелькал чудесный деревенский пейзаж, огромное количество зелени и спрятавшиеся за большими деревьями милые домики, разнообразные и разноцветные.
   Фабрика косметической продукции концерна "Гермес", где мне предстояло стажироваться, находилась в маленькой деревушке, очень уютной, тоже укрытой зеленью. Соседство косметического гиганта, казалось, не оказывало никакого влияния на экологию.
   Машина остановилась у одной из проходных, где нас тоже встретил молодой человек, но уже в форменной одежде предприятия.
   Симон, так он представился, и оказался нашим гидом и преподавателем на две недели.
   До двух часов дня мы ходили по цехам, Симон рассказывал о структуре предприятия, Ната переводила, записывала. Я старательно вникала в суть дела. С двух до трех мы обедали в фабричной столовой, с рабочими и руководящим персоналом, потом Симон отвел нас в учебный класс и до семи часов вечера пичкал меня, или нас с Натальей вместе, знаниями о премудростях производства косметики и парфюмерии. Предложил остаться поужинать. Мы с Натой отказались, сославшись на усталость, и поспешили просить увезти нас в отель.
   - Завтра все будет наоборот, - сказала Ната, переводя реплику Симона. - С утра теоретические занятия, после обеда - практика.
   - Хорошо! - вздохнула я. Мне было интересно, даже очень, но из головы не выходил мой невысокий незнакомец.
   В отеле, вместо ужина, я чуть не завалилась спать от усталости, и только возможность встречи с незнакомцем в ресторане подняли меня после душа с кровати.
   Мы спустились в ресторан. Народу было больше, чем вчера, но зарезервированный за нами на две недели столик, на двоих, призывал к себе белоснежными скатертями и изящной сервировкой к ужину.
   Метрдотель проводил нас. Тут же появившийся официант предложил аперитив, пока мы изучали меню.
   - Может, будешь вино? - спросила я у Наты.
   - Давай, немного, белого, сухого, к рыбе. Или ты будешь мясо?
   - Нет, я хочу тунца, жареного.
   - Ну, давай тунца. И бутылочку старого белого, - добавила Наталья.
   Заказ был сделан и мы, в ожидании ужина, потягивали белое Шевалье Лакассан.
   Я украдкой поглядывала на входную дверь, потому как в зале моего незнакомца не было. "Может, он только на пару дней приехал и уже все?" - думала я. Жаль! Было в нем нечто необычное, не как у других мужчин. Взгляд его на меня не производил впечатления обычной похоти, скорее - восторга. Глядя на меня, он любовался, как будто созерцал произведение искусства, нежели просто красивую женщину. И это было так необычно!
   - Ищешь его? - вдруг спросила Наталья с нежностью.
   - Ищу, - честно призналась я.
   - Может, позже придет? Мы с тобой вчера позже ужинали.
   - Ну да, позже. Давай, вечером еще зайдем, ну, кофе выпить или сока? - умоляюще попросила я.
   - Ладно, давай! - согласилась Наташа, и улыбнулась.
   - Спасибо, Ната! - я была ей искренне признательна.
   Принесли ужин и мы принялись за тунца с салатом, запивая вином. Постепенно разговорились о моей учебе, и незнакомец выпал из головы. Поужинав, ушли к себе, так и не дождавшись появления таинственного мужчины.
   В номере я уронила свое тело в постель, а Ната включила телевизор. Я закрыла глаза.
   - Тебе не помешает? - спросила Ната.
   - Нет. Смотри, сколько хочешь, - я помолчала. - Но к одиннадцати сходим еще?
   - Сходим. Я тебя разбужу.
   - Да я не усну, - сказала я и тут же погрузилась в сладкую дрему. Наталья приглушила звук телевизора.
  
   - Ольга, вставай! Одиннадцать часов, - тихонько шевелила меня Ната. - Ты в ресторан хотела, незнакомца своего поискать.
   - Ой, да! Встаю.
   Я поднялась с кровати и пошла привести себя в порядок. Наспех сполоснула лицо, немного помассировала, добавила макияжем выразительности, поправила колготки и появилась в номере. Наталья расчесывалась перед зеркалом.
   Мы спустились в ресторан к своему столику. Гарсону заказали сок цитрусовых и фисташковое мороженое. Я начала свои зрительные поиски, стараясь быть незамеченной в этой деятельности. Моего незнакомца нигде не было. Сердце мое колотилось все сильнее, по спине потек пот. Казалось, вот он зайдет в дверь и увидит меня. Улыбнется, поклонится и, наконец, подойдет для знакомства,... Увы! Он так и не пришел, пока мы, точнее, Ната, поглощали десерт. Я к мороженому не притронулась, так мне почему-то стала обидно. Правда, сок пригубила, и он оставил на губах горький привкус.
   - Пойдем в номер, - тихо сказала я. - Надежды уже нет!
   - И то, правда, скоро двенадцать, - отозвалась Ната. - Завтра опять рано вставать, пойдем.
   Не солоно хлебавши, я поплелась в апартаменты за Натальей, ежесекундно оборачиваясь. А вдруг? Он нигде не появился, и дверь люкса захлопнулась за мной, как дверь камеры за приговоренным к смерти.
  
   Две недели пролетели довольно быстро. По-вечерам долго болтали с Натой. Я активно училась, переговаривалась с Ванечкой, Наталья ездила к своему отпрыску, в воскресенье мы гуляли в парке Матильд Жиро, по набережной Мишле, рядом с отелем, и понемногу мысли о моем притягательном незнакомце стали ослабевать. Я вспомнила подобное состояние, когда в метро или автобусе встречаешь симпатичного мужчину, который нравится тебе с первого взгляда, любуешься им несколько минут, а потом он выходит на остановке и ты думаешь: все, этот человек ушел в вечность от тебя и ты никогда в жизни не встретишь его. Слишком мала вероятность встретиться, в огромном городе, в огромном мире. И чувство легкой грусти, не утраты горькой, а незначительной потери, как любимую помаду потеряла, еще несколько минут трогают твое сердце. Но мне кажется, то, что я потеряла сейчас, было серьезнее помады, пусть и любимой.
  
   Пора было собираться к отъезду, чем мы и занимались, полуодетые. Болтали.
   Наталья отметила во мне изменения: я стала менее разговорчивой и более рассудительной. То ли учеба повлияла, то ли встреча с незнакомцем не прошла даром. Только в разговоре с сыном оживлялась, да и он заметил, что я стала болтать меньше глупостей. А уж как я стала разбираться в тонкостях производства и тайнах семейного бизнеса! Как по телефону сказал папа, меня давно надо было управляющей поставить. Вместо Семена. Ха-ха!
   За все время нашего пребывания в Париже и Граце, куда мы ездили неделю подряд, на фабрику Фрагонар, я механически разглядывала мужчин, подходящих по росту и цвету волос моему незнакомцу, но так его и не встретила. Пора было выбрасывать его из головы окончательно! Ната все видела, что происходит со мной, высказала сочувствие:
   - Олечка! Ну, найдешь ты своего принца, рано или поздно, найдешь! Ну, не этого...
   - Ната! Пойми, это как выстрел, как электрический разряд, гипноз, фантастика, не знаю, как сказать... - я запуталась и покраснела. - Такого я никогда не ощущала!
   - Даже ощущение первого мужчины? - иронично спросила Наталья.
   - Даже ощущение первого мужчины! - Семена я вспомнила как недоразумение внезапное и многолетнее в моей жизни. - Это совсем не то, это не жажда секса, нет! Это нечто неземное... Ну не могу я тебе этого объяснить, слов не хватает!
   - Э, подруга! Да ты влюбилась! - Наталья внимательно разглядывала меня с ног до головы.
   Я в это время старалась не смотреть на нее, упаковывала чемодан. Потом опустилась на кровать, посмотрела в глаза Нате.
   - Кажется, ты права, - горько призналась я. - Ничего не хочу так сильно, как встретить его снова.
   - Это уже болезненное ощущение, подружка, - сказала Ната. - Шансов - ноль целых, одна десятимиллионная.
   Я задумалась. Действительно, шансов мало. Очень мало. Но они есть!
   - Сейчас пойду к управляющему отеля и попробую чего-нибудь накопать! - твердо сказала я, поднимаясь с постели.
   - Так полуголая и пойдешь? - засмеялась Наташа.
   - Ой, правда, так бы и ушла в одних трусиках!
   - Вот, что любовь делает с женщиной! - насмешливо произнесла Ната. - Башню сносит. Твой второй этаж.
   Наташка хохотала, пока я натягивала колготки и легкое шифоновое платье.
   - Голову даю на отсечение, что ты его найдешь, с такой решимостью! - она перестала смеяться, только благосклонно улыбалась. - Но помни, шансов крайне мало! Тайна отеля! Тебе придется проявить все твое обаяние в самой высшей степени!
   - Проявлю! - твердо ответила я и вылетела в коридор.
   Так! А где мне найти этого управляющего? И как я буду с ним беседовать? Нет, надо взять Нату на помощь!
   Я хотела вернуться, но раздумала. Наверняка в отеле такого уровня найдутся переводчики со знанием русского. Сначала - найти кабинет управляющего.
   Спустившись вниз, к рисепшену, спросила у дежурного администратора, где кабинет управляющего отелем. К моей радости, он меня понял.
   - Вы хотите с ним говорить? - акцент администратора не оставлял сомнения в его французском происхождении.
   - Да, прямо сейчас, пожалуйста! - взмолилась я.
   Администратор спросил, как меня представить. Я ответила. Он поднял трубку телефона и о чем-то несколько минут говорил, с интересом глядя мне в лицо. Из всего услышанного, я поняла только "мадам Ольга Красина".
   Наконец, он положил трубку и набрал другой номер, и снова с кем-то разговаривал, но очень недолго.
   - Простите, мадам, - через пару минут придет переводчик и проводит Вас. Мсье, управляющий любезно согласился Вам помочь, если это в его силах.
   - Спасибо Вам большое! - радостно и несколько возбужденно воскликнула я.
   - Не за что, мадам! Мы всеми силами стараемся быть полезными нашим клиентам, - торжественно произнес админ. - А вот и Володя! Он Вам поможет.
   К нам подошел худой высокий молодой человек, поздоровался и пригласил идти за ним. Мы шли рядом, шаг у Володи был быстрый, но мне казалось, что можно еще прибавить. Пока ехали в лифте, я поинтересовалась у переводчика его национальностью.
   - Я потомок русских эмигрантов, уже третье поколение нашей семьи живут здесь. Русский язык никто не забывает, хотя в России я был только раз... Дома, когда собирается семья, говорим только по-русски. Великий язык! Язык поэзии! - Володя говорил с выражением гордости, видимо, от причастности к знанию языка и русской поэзии. - Вот мы и приехали!
   Он пропустил меня вперед.
   - Теперь направо.
   - Спасибо, - поблагодарила я и спешно начала в уме формулировать мои вопросы к управляющему.
   Мы вошли в такую же дверь, что ведут в апартаменты, только вместо номера на ней висела табличка с надписью Hotel Manager. И имя, которое я не прочла.
   Володя провел меня к массивному столу, на котором лежало очень большое количество бумаг. Из-за стола вышел мне навстречу седой крупный мужчина с веселым лицом. Володя бегло переводил.
   - Рад приветствовать, уважаемая мадам Ольга! Присаживайтесь.
   - Спасибо, мсье...?
   - Фредерик, мадам. Итак, чем я могу Вам помочь?
   - Видите ли, мсье Фредерик, моя просьба весьма необычна, но для меня очень важно, если Вы мне поможете, - я перевела дух.
   - Слушаю Вас внимательно, мадам! - управляющий изобразил на лице особую внимательность.
   - Да! Около двух недель назад, точно - двадцать девятого октября, в день моего приезда, в ресторане отеля, я встретила знакомого. Он меня тоже узнал, но мы только раскланялись и улыбнулись друг-другу. Дела нас развели в разные стороны, и мы больше не встретились, хотя, на следующее утро, мы на мгновение столкнулись у входа. Но я очень торопилась по делам и нам не удалось пообщаться, - я чуть помолчала, прежде чем задать главный вопрос. - Я не помню, как его зовут, а в этот день, тридцатого октября, он, видимо, уехал... Умоляю, помогите мне найти его, мсье Фредерик!
   Управляющий улыбнулся доброй, располагающей улыбкой.
   - Мадам, смею заметить, что отель не имеет права передавать данные о клиентах другим лицам. Но, входя в Ваше положение, - управляющий, кажется, подмигнул мне, - я постараюсь Вам помочь. Скажите, он Ваш соотечественник?
   - Да.
   - Как он выглядит?
   - Чуть ниже среднего роста, светло-русые волосы с зачесом назад, глаза голубые, нос правильной формы, небольшой подбородок, лет сорока пяти, может, чуть больше. Одет вечером был в светлый велюровый костюм, голубую рубашку и светло-красный галстук. Утром - тот же костюм, голубая рубашка, без галстука. Вот!
   - Дорогая мадам Ольга! Мне нет необходимости наводить справки в администрации. Тридцатого октября выехал только один клиент, мой хороший приятель, Максим Андреевич, бизнесмен из России, и, судя по Вашему описанию, мадам Ольга, это именно он. Фамилия его Якушев. Проживает в Москве, - управляющий был доволен произведенным эффектом, заметив, как я напряглась, подалась вперед и покраснела. Он добавил, уже игриво, раскусив меня полностью: - Холостяк. У меня есть его московский телефон.
   - Ой! А Вы могли бы мне его дать? - сердце мое билось отчаянно, спина была мокрая, пальцы дрожали.
   Мсье Фредерик взял со стола листок бумаги с вензелем "Гермеса", заглянул в записную книжку и написал номер. Листок протянул мне.
   - Спасибо, мсье Фредерик! Вы сделали невероятное, для меня лично! Буду признательна Вам всю жизнь! - моя улыбка сверкала фантастически искренне! - прошу Вас, моя визитная карточка.
   Управляющий взглянул на карточку и в удивлении поднял брови.
   - О! Максим Андреевич тоже ведет бизнес в области косметики и парфюмерии!
   - Правда? - тихо спросила я.
   - Разве я похож на старого лгуна? - улыбнулся управляющий. - Может, кофе?
   - Спасибо, мсье Фредерик, в другой раз. Мы с переводчицей уже собираемся к отъезду, - я встала с кресла. - Огромное спасибо, мсье!
   В порыве чувств, я подошла к нему и поцеловала его в розовую щеку.
   - Мадам! Это лучшая благодарность в моей жизни за оказанную услугу! Счастливого пути! И приезжайте запросто. Мы всегда найдем для Вас место, самое лучшее! - управляющий откашлялся и уже вдогонку мне произнес с легким вздохом, что артистично перевел Владимир:
   - Нет ничего прекраснее искренности чувств и силы любви!..
  
   Я ворвалась в комнату, где Ната собирала свой чемодан. От моего сияющего вида она шутливо прикрылась ладонью.
   - Его зовут?.. - произнесла она торжественно.
   - Максим. Максим Андреевич Якушев, москвич! - я помахала у нее перед носом листком с номером телефона.
   - Ну, ты даешь! - восхитилась Ната. - Как тебе это удалось, даже не спрашиваю. Любовь творит чудеса... Давай, продолжай сборы, а то начнешь сейчас мечтать.
   -Нет! Домой! - я вновь порхала по комнатам, собирая вещи. В мыслях постоянно пребывал Максим Андреевич. Максим! Как же мне его найти? Ну, с именем и номером телефона уже проще. Тем более, тоже - парфюмерный бизнес. Найду!
  
   Назад, в Москву, в Россию ехалось веселее. В голове появился какой-то багаж знаний, который еще не был разложен по полочкам, но это уже должен был сделать папа. На обратном пути Наталья болтала больше, чем обычно, даже поделилась со мной, где разместит деньги, что заплатил ей мой отец. Ей пришла в голову мысль о расширении собственной жилплощади, а возможно и строительство небольшого коттеджа, где-нибудь недалеко от меня.
   - Хочу наблюдать за развитием ваших отношений и делать философские выводы, - смеялась она. - Ведь ты его обязательно найдешь?
   - Конечно, найду! И влюблю его в себя! - меня саму поражала моя самоуверенность. О возможных подводных течениях в виде существующей уже постоянной соперницы я не думала. Предполагала, но выкидывала эти мысли из головы - ведь я же самая красивая! Надо жить для себя! Окружить себя нежными, добрыми существами, купаться в их обожании, получать от того громадное удовлетворение. И чтобы никогда не влажнели спина и ладошки, не кололо в груди, не случались судороги в ногах и месячные приходили вовремя!
  
   Еще несколько часов почти трехдневного пути и мы уже стоим на вокзале. Нату встречает муж, которого она представляет мне, папка обнимает меня, будто соскучился невероятно. Его "волчицы", слава Богу, рядом нет.
   Наташин муж укатил ее домой, после того как мы с ней расцеловались и расплакались. Обещали друг-другу часто общаться.
   Папа забрался ко мне на заднее сиденье и начал расспрашивать об учебе. Я без умолку все ему рассказывала, да так складно, что он остался вполне доволен мной.
   - Ну, не зря, не зря! - думаю, толк из тебя выйдет. - Новый управляющий уже приступил к своим обязанностям, толковый малый, трудоголик, кажется. Вы найдете с ним общий язык. Очень обаятельный и с людьми хорошо сходится.
   - А старый? - спросила я.
   - Кто старый? - не понял папа.
   - Ну, этот, управляющий?
   - Самый успешный возраст - пятьдесят пять, - ответил папа. - Но выглядит на сорок с небольшим. Так что - сработаетесь!
   - А какие функции буду выполнять я?
   - Первое время будешь находиться с ним постоянно, в меру разумного, конечно, присматриваться к тайнам технологического процесса. А там поглядим: может, поручу тебе свое направление, может, возьмешь другую фабрику даже под твой полный контроль, посмотрим.
   - Ладно, папа,- согласилась я. - Как дома?
   - Все в порядке! Николай с Леной спелись в унисон: все прибрано, везде чистота, с садом и цветниками разобрались не хуже тебя. Я перед домом, где только мог, асфальт да плиты положил, красиво получилось.
   - Ну, это мы еще посмотрим! Не понравиться - все переделаю! - веселилась я, пока машина подъезжала к дому.
   - Ты голодная? - спросил папа. Лена праздничный ужин накрыла.
   - Страсть как соскучилась по всем, и по еде нашей, не заморской! Яичницу с помидорами хочу! И вместо французского сухого - твою наливочку!
   Ворота стояли открытыми, Николай явно поджидал нас. Действительно, папа в меру уложил плиты, асфальт добавился не только до ворот усадьбы, но и в дальних концах двора, в клумбах высадили изрядное количество деревьев.
   - Красота какая! - я чуть не завизжала от восторга. Во дворе появились новые фонари, гирлянды, которые были включены к моему приезду.
   Николай поклонился, открывая дверь авто.
   - С приездом, Ольга Борисовна!
   - Спасибо, Николай! Я вижу, что кое что поменялось в лучшую сторону... Ой, котики мои бегут!
   Из парадного ко мне быстрыми шажками бежали коты. Я присела на корточки и поцеловала того и другого в их пушистые мордашки.
   Заметив, как папа надулся при виде моих нежностей с животными, я быстро погладила их и выпрямилась.
   - Здравствуйте, Ольга Борисовна! - на пороге появилась Лена. - Просим в дом и к столу.
   - Здравствуйте, Лена! Приготовьте мне, пожалуйста, яичницу из трех яиц с помидорами и жареным луком! Очень хочется!
   - Ладно, Ольга Борисовна! Пока переоденетесь да ванну примете - все сделаю.
   Она обратилась к Николаю:
   - А ты, когда чемодан отнесешь, спускайся ко мне на кухню, кое в чем поможешь.
   Папа пошел инспектировать стол, а я - к себе, за Николаем, который нес мой чемодан.
   В моей крепости все осталось на прежнем месте, даже забытый на кровати купальник, да книга, которую читала Ната, лежала на подоконнике. Пыли нигде не было. Видимо, Лена прибиралась ежедневно. Только в большой хрустальной вазе стояли свежие, мои любимые лилии. Как это мило со стороны прислуги!
   - Куда чемодан поставить, Ольга Борисовна? - спросил Николай.
   - Да оставь его прямо здесь, после ужина разберу.
   Николай вышел.
   Вот я и вернулась из своего путешествия! Ума понабралась, Максима встретила... Да! Надо сыночку позвонить.
   - Але! Ванечка, привет! Я вернулась. Как ты там?
   Сын коротко рассказал, что пропущенные темы наверстал, все "преподы" были лояльны к нему, Вика ухаживает за ним, как вторая мамочка. Его слова о второй мамочке вызвали легкий укол в сердце, но я промолчала. Лишь бы был под присмотром!
   После душа я переоделась в любимый спортивный костюм. Папа, конечно же, будет ворчать, что по такому случаю могла бы приличнее одеться. Но гостей не ожидалось, да и мне было наплевать на то, как я одеваюсь дома.
   Не прошло и получаса, как я спустилась в столовую.
   - Ну вот, опять спортивный костюм напялила! - зашумел папа.
   - Ну, гостей же нет, все свои, - убеждала я.
   Папа утих, не стал лезть в бутылку, мол, ты богатая, красивая леди и надо всегда и везде выглядеть прилично. Его обычная песня.
   - Ладно, сели, - папа поднялся с рюмкой водки в руке и начал говорить. - Дорогая дочь! Мы собрались сегодня, самые близкие тебе люди, чтобы поздравить с окончанием поездки, которая отправляет тебя в новое занимательное путешествие под названием "большой бизнес". Надеюсь, ты раньше своего сына постигнешь все премудрости нашего дела, и еще, в лице Ивана, вырастишь достойную мне смену. Выпьем!
   Сидящие за столом Николай, Лена, папа подняли рюмки, бокалы, слегка коснувшись моей рюмочки с наливкой. Выпили. Принялись за еду. Лена приготовила ужасающее количество блюд и закусок. Прожевав кусочек жареной утки, я напомнила ей об яичнице с помидорами.
   - Несу, - коротко ответила Лена и пошла на кухню. - Всем хватит!
   Трапеза продолжалась. Все оживились после второй рюмочки. Лена и Николай расспрашивали меня о Франции, французах, как одеваются, что едят. Папа захмелел, начал приплетать политику. Они стали спорить с Николаем, мы с Леной болтали о белье, косметике, мужчинах.
   Пока папа был относительно трезв, я спросила его, когда мне быть готовой к поездке на фабрику.
   - А чего тянуть? Завтра понедельник, вот и поедем на планерку, представлю тебя руководящему персоналу и попрошу любить и жаловать! - он засмеялся. Потом, пустив слезу, добавил. - Жаль, мама не дождалась такой радости! Увидеть свою дочь в числе руководителей крупного предприятия. И хозяйкой! Ольга! Никогда не забывай, что ты - хозяйка! Все остальные - только помощники, и вряд ли кто-то будет с полной отдачей работать на дядю, точнее, на тетю.
   Папа посмеялся, своя шутка ему понравилась. Улыбнулись все, кроме меня. Отчего-то становилось немного страшновато, смогу ли я справиться. Я ведь так мало еще знаю! Ладно! Поживем - увидим!
   Я просидела со всеми еще около часа, попробовала всего, что приготовила Лена, от настойки папиной захмелела, язык развязался, и я выболтала всем, какого великолепного мужчину встретила в Париже.
   - И он меня откуда-то знает! - не унималась я. - Он такой красивый, воспитанный, у него такая добрая улыбка!
   Я чувствовала, что становлюсь пьяненькой, потому встала из-за стола, попрощалась со всеми и пошла к себе.
   - Дочка! - не вставая, окрикнул меня папа. - Завтра, в девять тридцать, за тобой придет машина, будь готова! Во всей красе!
   - Всегда готова! - пробормотала я.
   В комнате, первым делом разделась полностью, пошла в ванную. Долго стояла под душем, выгоняя хмель. Закутавшись в банный халат, упала в постель, включила телевизор и тут же уснула, успев только выключить ночник. Будильник? Лена разбудит.
   Спала я как убитая.
  
   В восемь часов утра позвонила Лена и сказала, что пора вставать, Борис Павлович распорядились.
   - Он что, у нас? - хриплым со сна голосом спросила я.
   - Нет, Ольга Борисовна, это он вчера мне наказал. Завтракать будете или только чай?
   - Чай с лимоном и немного печенья, - заказала я.
   Валяться в постели не стала. Погладила котиков, как всегда, спящих рядом, и пошла приводить себя в порядок. В ванной сделала себе легкий массаж грудок: маммолог давно советовал, но иногда забываю, невнимательная пациентка. А уж по части неврологии и советов от остеопата, совсем не слушаюсь, пока не прижмет.
   В девять часов была уже на кухне, при всем параде. На красивое, тончайшее французское белье я надела строгое деловое сиреневое платье с глубоким "неделовым" декольте, повесила на себя золотую плетеную цепочку с небольшим бриллиантом в оправе (опять вечером придется выпутывать из цепочки свои застрявшие тонкие волосы!), удлиненные серьги с мелкими камнями и золотые часики с узким браслетом. Что-то все у меня быстро получалось сегодня! Понятно, первый день вхождения в должность руководителя предприятием. Хотя, номинально, руководить и получать за это зарплату будет новый управляющий.
   Лена принесла на тонком серебряном подносе чай с лимоном, клубничное варенье и маленькую вазочку овсяного печенья.
   - Как спалось, Ольга Борисовна? - вежливо, но очень естественно, без заискивания, спросила она.
   - Спасибо, Лена! Как убитая, - ответила я. В ресторане, когда гарсон спрашивал "как спалось" - это была фраза, насквозь пропитанная ложью, принятая форма общения с клиентом, от которого зависит размер его чаевых, хотя завтраки и ужины у нас были включены в стоимость проживания. Привычка.
   Лена продолжала что-то готовить и говорить, я неторопливо пила чай. На кухне было тепло и очень уютно. Маленький телевизор негромко общался со страной. За окном стоял хмурый, затученный ноябрь, еще без снега, но уже с противными холодильными щетинистыми ветрами.
   Глядя на погоду за окном, я подумала: вот, из теплой Франции сразу в холодную Россию. Пора и шубку надевать. Попросила Лену принести мне из зимнего шкафа мою прошлогоднюю лисью шубку, причесать ее, в общем, подготовить.
   - Ой, Ольга Борисовна! Я Вам сапожки серые почистила и шубку другую привела в порядок - из каменной куницы! - огорчилась она.
   - Хорошо, пусть будет куница, - согласилась я без сожаления. - В конце концов, повод торжественный. Да, а туфли какие?
   - Под цвет сумочки, - тут же сказала Лена. - Бордовые, лодочки на невысоком каблуке. Очень подойдут к Вашим ажурным черным колготкам!
   - Спасибо, Леночка! - кажется, впервые я назвала ее уменьшительным именем. - Будешь всегда помогать мне одеваться, если возникнут сомнения.
   - Спасибо, Ольга Борисовна!
   - И откуда в нас, в деревенщине, столько чутья к одежде? - шутливо воскликнула я.
   - Это врожденное, но не материализовавшееся раньше, пока совсем молоденькими были, - философски ответила экономка. - Эстетическое чувство отставало от возможностей.
   Мы посмеялись.
   Вошел Николай, мы поздоровались.
   - Ольга Борисовна, машина Вас ожидает у подъезда.
   - Ну, все, пора! - я поднялась из-за стола, прошла в гардеробную. Там обулась в сапоги, Лена подала шубку. Николай взял коробку с туфлями и отнес в машину.
   - Удачного дня! - это Лена.
   - Спасибо, дорогая! - ответила я.
   У подъезда стоял черный "мерседес" папы. За рулем - Владислав.
   - Здравствуйте, Ольга Борисовна! - улыбнулся он. - Борис Павлович будет ждать Вас в оборудованном для Вас кабинете.
   - Мне сделали кабинет? - удивилась я.
   - Это он свой переделал, для Вас. Думаю, Вы останетесь довольны.
   На улице оказалось довольно прохладно.
   Николай закрыл за мной дверь автомобиля, и мы поехали.
   Я вспомнила папин кабинет на нашей с мужем фабрике. Средних размеров, не для крупных совещаний, позади - вход в маленькую комнату отдыха и туалет. Вот обстановка и шторы в нем мне не нравились: стол большой, из орехового дерева, какие-то тяжелые портьеры, темные. Ни одной картины, кроме гравюры фабрики в ее допотопном состоянии - развалины какие-то! Ладно, сменим! Теперь это моя фабрика. Надеюсь, у меня не будет необходимости мотаться на фабрику ежедневно, тем более, скоро настоящая зима, темно по утрам. Не люблю особо зиму! И позднюю осень. Вот и сейчас, небо темно-серое, черные тучи низко, с большой скоростью, сердито куда-то несутся. Бр-р-р!
   В машине тепло. Хочется подремать, но мысли о предстоящей встрече с высшим руководством компании и новым управляющим не дают покоя, по мере приближения к объекту. Впрочем, я там знаю практически всех: не раз встречались на корпоративных вечеринках. Хорошо помню главбуха, молодящуюся даму, лет пятидесяти пяти; заместителя Семена, пронырливого малого, весельчака, всегда старавшегося меня развеселить на вечеринках, впрочем, совершенно искренне, без подхалимства. Еще помню главного технолога, высокого худого старика, с седой шевелюрой, вечно щурящегося, но не носящего очки. Его заместителя, мужчину, лет сорока с большим животиком, полная противоположность своему шефу: толстенький такой, в огромных роговых очках, с огромной залысиной и ободком черных, как смоль, волос. С неприязнью припоминаю заведующую производством, дамочку лет тридцати пяти, с хорошенькой фигурой, густыми светлыми волосами. На одной из вечеринок, Вероника сказала мне, что она постоянно пропадает в кабинете Семена, верно, у них роман. Я не обратила тогда на это никакого внимания, не пойман - не вор, да и муж не играл уже в моей жизни никакой роли, кроме добытчика денег. Просто неприятно, что слухи ходили.
   Я все-таки задремала и очнулась, когда въезжали через проходную завода. Владислав подвез меня ко входу в здание. Я позвонила папе, что прикатила, переодеваю сапоги.
   - Да зачем ты их вообще обула? - проворчал он. - Ехала бы в туфлях. Я тебя не собираюсь по улице выгуливать. Ладно! Оставь сапожки в машине, Влад принесет их тебе в кабинет. Поднимайся, жду.
   - Владислав, - попросила я. - Пошлите сапоги мне в кабинет, пожалуйста.
   - Да, мадам!
   Он вышел со своего места, открыл мне дверь и помог выйти.
   - Спасибо!
   Я прошла внутреннюю проходную и направилась к лифту. Поднялась на второй этаж, повернула направо к бывшему кабинету папы. Дойдя до двери, я увидела на ней красивую бронзовую табличку: Красина Ольга Борисовна. При папе никаких табличек не было. Надо же! Мелочь, а приятно! Толкнула тяжелую дверь.
   К моему удивлению, стены кабинета были уже зашиты в светлую панель, стол уменьшился в размерах, а портьеры вдоль окон были легкие и светло-бежевые, в тон панелям. Вдоль стен стояло несколько удобных кресел.
   Папа просматривал какие-то бумаги, подняв голову и увидев меня, встал из-за стола, пошел навстречу.
   - Привет, дочка! Как тебе кабинет?
   - Просто очаровательно! - воскликнула я. - Только я еще картин по стенам добавлю. Можно?
   - Кабинет твой, делай, что хочешь! - довольно ответил он. - Пойдем в комнату отдыха, там разденешься и посмотришь, что да как.
   Мы прошли в потайную комнату. Я чуть не испытала шок и некоторое время стояла, приоткрыв рот от удивления.
   Стены комнаты были покрыты шелком, как и потолок, приятного бордового оттенка. Широкая хрустальная люстра с множеством лампочек великолепно дополняла убранство стен. Слева у стены стояли два светлых больших кресла, в которые можно было залезть с ногами, между них - изящный столик. Справа, сразу за входом, окраской в тон столику, стоял холодильник, очень высокий и плоский. В дальнем правом углу расположился огромный угловой диван, обтянутый кожей бежевого цвета, как и кресла. Рядом с диваном расположился мини-бар. У входа справа, на стене, висела большая плазменная панель, под ней приткнулся компактный музыкальный центр. Шторы на окнах были голубого цвета.
   - Папочка, это чудо! - на моем лице читалось абсолютное удовлетворение. - Только шторы я поменяю. Не люблю холодный голубой цвет!
   - Воля твоя, хозяюшка! Запиши, что ты хочешь заменить и изменить, и передай записку секретарше управляющего, - папа повел меня в следующую дверь, напротив той, в которую мы вошли.
   За этой, второй дверью, слева и спереди стояла раздвинутая стенка гардероба, маленькая банкетка, в правой половине, за матовой стеклянной стеной - унитаз, биде, душевая кабинка, раковина.
   - Ну, папа, ты расстарался! Можно переезжать жить сюда, если дом отберут за долги, - хохотнула я.
   - Это ты брось, не каркай! - шутливо прикрикнул папа.
   - Да я шучу, что ты! Просто все здорово!
   - Снимай шубку давай, вешай в шкаф, и пойдем на совещание, уже пора.
   - Сейчас, папа, я только немного приведу себя в порядок.
   Папа понял и вышел в кабинет, прикрыв за собой дверь.
   Я оглядела себя в огромное зеркало над умывальником, подтянула колготки, поправила сооруженную утром прическу, разгладила на теле платье и пошла обратно в кабинет, еще раз оглядев роскошную комнату отдыха.
   Папа не садился, смотрел на старую гравюру и ждал меня.
   - Тебе Влад сапоги принес из машины. Оставь в гардеробе. Мало их у тебя дома?
   - Так их же надо под цвет шубки! - объяснила я непонимающему папе. - Ну, я готова!
   - Пойдем, коза, - ласково сказал папа и хлопнул меня по попе, чего не делал давным-давно.
   - Ну-у! - шутливо уклонилась я.
   - Пойдем-пойдем! Ты хорошо выглядишь!
   - Мерси, папа, - с ударением на последний слог, кокетливо улыбнулась я.
   Мы снова повернули направо, поднялись на третий этаж и вошли в приемную управляющего, дверь которого была приоткрыта.
   За столом сидела маленькая изящная девушка с каре из густых блондинистых волос, в темно-зеленом строгом костюме. Она приветливо улыбнулась и поздоровалась со мной. Видимо, с папой они сегодня уже виделись.
   - Это Танюша, - нежно сказал папа, забыв про этикет. - А это Ольга Борисовна, моя дочь и хозяйка фабрики.
   - Осень приятно, - сдержанно ответила секретарша и, продолжая держать на милом личике улыбку, пригласила нас пройти в сам кабинет управляющего. - Совещание еще не началось, ждем Вас. Прошу!
   Мы вошли. Кабинет был больше моего, у стола в легких креслах сидели до десятка человек. Я взглянула на управляющего и электрическая дуга в несколько тысяч вольт пронзила меня от макушки до кончиков пальцев ног, спина стала мокрой: из-за стола поднимался в приветственной улыбке мой незнакомец, мой Максим Андреевич Якушев. Фантазии мои превращались в реальность! Все поплыло у меня перед глазами. Невыразимым усилием воли я изобразила лучезарную свою улыбку и наклонила голову в ответном приветствии.
   - Здравствуйте, дамы и господа, - с небольшой хрипотцой, тихонечко сказала я.
   - Здравствуйте, Ольга Борисовна! - нестройно, с настороженностью, произнесли за длинным столом.
   - Прошу всех сесть, - начал папа. - И ты садись, Ольга Борисовна, вот здесь, в кресло.
   Я села в отдельно стоявшее мощное кресло слева у стены. Папа подошел ближе, к столу Максима Андреевича, повернулся к сидящим за столом и произнес:
   - Дамы и господа! Я рад представить Вам мою единственную дочь, которую, думаю, все знают, кроме Максима Андреевича. В силу сложившихся прискорбных обстоятельств, общее руководство заводом я решил возложить на Ольгу Борисовну. Она по образованию химик, прошла стажировку на заводах Граца. Прошу всех помогать ей в освоении нашего нелегкого общего дела, - папа сделал паузу и продолжил. - Как вы все понимаете, направление нашей деятельности не меняется, и речь пойдет только о...
   Дальше его слов я не различала, будто уши набиты ватой. Как мне потом казалось, я продолжала глупо улыбаться и смотреть на Максима Андреевича, Максима Якушева, который воплотился из моей французской мечты, по велению неведомого волшебника. Несколько раз он бросал взгляд на меня и тоже слегка улыбался. Впрочем, основное его внимание было направлено на слова папы, который четко излагал план деятельности концерна на будущий год. Все присутствующие иногда что-то писали в лежащие перед ними блокноты. Не могу сказать, на какой минуте моя лучезарная улыбка перешла в обычную, вежливую и естественную для подобающего случая, но явно прошло не меньше пяти минут. Я внутренне встрепенулась: как могла себе позволить так долго, по-дурацки, улыбаться. Потом оправдала себя тем, что произошло чудо, а увидев чудо, можно даже встать, как вкопанной с открытым ртом.
   Потом говорил Максим.
   Про себя я уже никогда больше не называла его по имени-отчеству. Для меня он уже стал просто Максимом. Макс. Максик. Я перебирала его имя на все лады.
   Вдруг совещание закончилось. Я посмотрела на свои часики: мы просидели двадцать минут.
   - Дамы и господа, идемте работать, - мягко сказал Максим, и все поднялись к выходу.
   Я сидела в своем кресле. Папа с Максимом по ту стороне стола о чем-то беседовали, непонятно по их лицам - о делах ли вообще? Максим изредка посматривал на меня, так как папа стоял почти спиной ко мне. Взгляд у него был совершенно открытый, чистый, ждущий чего-то; казалось, ему хочется сорваться с места и броситься ко мне.
   Но это, скорее, казалось мне, а не ему.
   Наконец папа позвал меня к ним. Ноги мои затекли от неподвижного сидения, потому двигалась я медленно и старалась делать это как можно сексуальнее.
   - Вот, познакомьтесь поближе, - как-то неуверенно сказал папа, вроде того, что сказал не так, как хотел. - Ольга Борисовна, позволь тебе представить нашего нового управляющего Якушева Максима Андреевича.
   Я подала ему руку, и Максим нежно прикоснулся к ней губами. От его волос исходил цитрусовый аромат дорогого одеколона.
   - Очень приятно, Ольга Борисовна! - мягко произнес он. - Мы с Вами, кажется, встречались в Париже, в отеле "Гермес"?
   - Да! И мне показалось, что я Вас уже где-то видела.
   - Возможно, я человек публичный, сами понимаете. В этом бизнесе почти двадцать лет.
   Я не знала, что сказать дальше, опустила скромную свою головку. Максим тоже молчал. Выручил папа.
   - Идите-ка по своим местам! У тебя, Максим, сейчас много дел, а вместе пообедаете, и начнешь вводить дочку в курс дела. Заодно продумай систему обучения, посвящай ее во все наши тайны. Никаких секретов!
   - Конечно, Борис Павлович! - Максим наклонил голову в знак согласия и обратился ко мне. - Я Вам позвоню в кабинет к тринадцати часам, пообедаем вместе.
   - Нет, лучше зайдите за мной, я буду Вам признательна!
   - Договорились! Сейчас моя секретарша, Танюша, Вы уже знакомы, принесет Вам основную документацию, которую надо понемногу начинать изучать. Объем большой, но не пугайтесь, я Вам помогу.
   - До встречи! - сказала я и вышла из кабинета. Папа с Максом еще остались. Проходя мимо секретарши, я слегка ей улыбнулась.
   Я шла по ступенькам вниз, в свой кабинет, и вспоминала Макса, его красивое лицо, ласковый взгляд, добрые серо-голубые глаза, удлиненные, зачесанные назад, темно-русые, как оказалось вблизи, густые волосы, с легкой-легкой проседью посередине и спереди. И красивые, чувственные пальцы! Макс мне казался настолько привлекательным и нежным, что, предложи он сейчас же лечь с ним в постель, я не сомневалась бы ни минуты!
   Мой кабинет был заперт. Я стояла и не знала, что делать. Позвонила папе.
   - Па, кабинет закрыт, не могу попасть.
   - Прости, Оля! Забыл отдать тебе электронный ключ-пропуск. Сейчас, кто-нибудь тебе принесет. Подожди немного.
   Я прислонилась к двери. Сейчас же позвоню Наташке! Вот она удивится!
   Не прошло и двух минут, как из-за поворота появился Максим, собственной персоной. В руке он держал пластиковую цветную карточку. Подошел ко мне так близко, что мне захотелось его поцеловать. Опять этот благородный цитрусовый запах! Он сводил меня с ума!
   - Извините, Ольга Борисовна, - мягко сказал он, как пропел. - Борис Павлович забыл Вам отдать. Смотрите, все просто. Вот детектор, слева от двери. Сверху вниз проводите карту считывающей стороной к себе и открываете замок. А на столе, в кабинете, маленький черный пульт открывает дверь дистанционно, или опять, карточкой, но детектор с той стороны, справа.
   Он провел карту через детектор, раздался тихий писк электроники и рукой открыл дверь на себя, пропустив меня вперед.
   - Вы зайдете? - с надеждой спросила я, принимая из его рук карту.
   - Как договаривались, к тринадцати часам. А сейчас у нас еще дела с Вашим отцом, извините.
   - Спасибо, - ни к селу, ни к городу поблагодарила я.
   - Не за что! - ответил Максим. - Что Вы предпочитаете на обед? Я буду делать заказ в нашей столовой. В принципе, наши повара готовят все!
   - Я не знаю, что хотите, - слова не лезли в затуманенную от его присутствия голову.
   - Тогда меню выберу сам, хорошо?
   - Конечно, Максим Андреевич! Я буду ждать!
   - Договорились! - Макс поклонился и опять исчез за поворотом на лестницу.
   Я прошла в кабинет, закрыла дверь, постояла немного у стола и пошла в комнату отдыха. Там упала на диван, достала из сумочки телефон, набрала Нату.
   - Привет, дорогая! Чем занимаешься? - радостно спросила я.
   - Привет, Олечка, - узнала сразу Наталья. - Валяюсь на диване, читаю. Мои разбежались, кто куда, на работу, в школу. А ты где? Дома?
   - Вот и нет! - мой голос дрожал от радости.
   Ната насторожилась:
   - Что-то произошло? Ты чрезвычайно возбуждена!
   - Ната, я на своем заводе, в своем кабинете, а управляет моим заводом, - я сделала паузу, чтобы произвести эффект.
   - Якушев Максим Андреевич, да? - закончила за меня противная всезнайка Ната.
   - Да! Да! - я на нее даже не обиделась за проницательность. - Представляешь, захожу на совещание с папой, а он, Максим, это совещание ведет! Представляешь?!
   - Да уж, представляю твою лучезарную улыбку и дурацкий вид, - засмеялась подруга. - Ты хоть в обморок не упала?
   - Чуть не упала! Все перед глазами поплыло, ладошки вспотели, спина, - я захлебывалась от счастливых воспоминаний. - Как во сне! И он, кажется, несколько чаще смотрел на меня, чем положено.
   - Вот это игра случая! - задумчиво произнесла Ната. - Такое, Оль, бывает в сказках или в одном случае на миллиард. Так что выбирай: или ты сейчас проснешься, или тебе сказочно повезло!
   - Повезло, Ната, милая! Повезло! Это он самый! Да! Из "Гермеса"! И мы с ним работаем вместе! Он пригласил меня пообедать с ним! - я болтала как сумасшедшая.
   - Не подведи наш женский род! - твердо сказала Наташа. - Не выяснила, он состоятельный?
   - Да мне наплевать, богат он или беден! Я хочу, чтобы он в меня влюбился! Помнишь, мсье Фредерик сказал, что он холостяк...
   - Или разведен, - вставила Ната.
   - Какая разница! Главное, чтобы у него сейчас не было ничего серьезного!.. Вблизи он еще красивее, а какой от него запах! Ты не представляешь! А как он нежно разговаривал со мной! - я на секунду умолкла. - Сходим с ним пообедаем, я тебе еще позвоню, хор?
   - Звони, дорогая! Расскажешь. Не забудь познакомить, - напомнила Ната.
   - Только с тобой и познакомлю, и только после того, когда пригласит в ресторан, больше ни с кем пока. Вдруг Вероника его охмурит? Дудки! А ты мне как сестра, да и муж у тебя любимый и любящий.
   - Конечно! Дай тебе Бог счастья, Олечка!
   - Спасибо! Ой, кто-то звонит, я побежала. Ну, пока!
   - Пока! Звони.
   Я выскочила из комнаты и вбежала в кабинет. Звонил настольный телефон. Я схватила трубку.
   - Ольга Борисовна, - раздался чей-то высокий голосок. - Это Таня, секретарь Максима Андреевича. Борис Павлович послал Вам материалы по заводу.
   - Сейчас, открою.
   На столе я быстро обнаружила маленький дистанционный пульт и нажала на единственную на нем кнопку. Дверь запищала, Таня открыла ее сама и внесла несколько толстенных папок разного цвета, из пластика. Всю стопку положила передо мной.
   - Спасибо, - под нос себе сказала я, обалдев от обилия материала, который предстояло просмотреть хотя бы.
   - Максим Андреевич сказал, что если Вам будет что-либо необходимо, звоните мне. Все телефоны вот в этой книжке, - Таня показала мне разноцветную брошюрку, местный телефонный справочник, лежавший на столе, слева от телефона. - Пока Вам ничего не надо?
   - Нет, Танюша, - ответила я. - Спасибо, еще раз.
   - Чай, кофе в верхней дверце бара. Там вся посуда.
   - Хорошо, Танюша.
   Девушка подошла к двери и остановилась, обернувшись ко мне. Я сразу сообразила, что надо нажать на пульт.
   Я осталась одна.
   Сынуле звонить было еще рано, он на учебе. Поболтать с Вероникой? Та спит еще, наверно. Я стала вспоминать каждое мгновенье, проведенное сегодня с Максимом, каждый его жест, каждый взгляд. Машинально перелистывала папки на столе. Глянула на часы, противный циферблат показывал только начало двенадцатого.
   Я решила повнимательней начать ознакомление с представленной мне документацией. Поначалу было изрядно скучновато, но постепенно я стала что-то понимать, появлялись знакомые химические термины и, наконец, я увлеклась. Мне нравилось, что тем же, чем я, занимается Максим. У нас появилось одно общее дело.
   В дверь постучали. Я вновь посмотрела на часы. Боже мой! Час дня! Это Макс!
   Вскочив с кресла, побежала открывать дверь, вспомнила о пульте, вернулась и нажала на кнопочку. Вошел Максим. Я встретила его стоя.
   - Можно к Вам? - вежливо спросил он.
   - Конечно, я Вас жду! - соврала я, расплываясь в своей очаровательной улыбке.
   - Смотрю, Вы работаете? - Максим продолжал стоять.
   - Ой, присаживайтесь, что это я! Растерялась, - это было сказано уже честно. - Подождите одну минуту, я приведу себя в порядок, и пойдем обедать.
   - Не торопитесь, Ольга Борисовна, я подожду.
   Он присел в одно из кресел, а я нырнула в комнату. Сходила в туалет, слегка поправила косметику, прическу, чуть брызнула в декольте и на запястья духами, глубоко вдохнула и выдохнула, и пошла к моему зверьку, на которого предстояла увлекательная и сладостная охота.
   - Вот и я, - сообщила Максу, выходя в кабинет.
   - Вы очаровательны! - искренне восхитился он. - Идем обедать?
   - Идем!
   Я захватила с собой сумочку, где лежали мои банковская и магнитная карты.
   - Карточку магнитную не забыли? - спросил Макс.
   - Нет, она в сумочке.
   Максим пропустил меня вперед и запер дверь. Мы пошли молча по коридору налево. Проходившие мимо сотрудники кивали головами в знак приветствия, здоровались. Мне показалось, что Максим ниже меня ростом, но когда мы проходили мимо большого зеркала, перед столовой, я украдкой глянула на нас обоих в отражении: мы были абсолютно одного роста и смотрелись вполне гармонично. Конечно, одень я шпильки, мой рост стал бы на пять сантиметров выше. Не буду больше носить туфли на высоких каблуках! По крайней мере, на работу. Да и вредно!
   Столовая больше походила на кафе средней руки. Аккуратные чистые столики, добротные стулья, официанты. Народу было немного. Мы сели за один из свободных столиков справа.
   - Большая часть рабочих обедают с двенадцати до часа, - сообщил Максим. - Тут, справа, столики для нас, хотя Ваш отец распорядился не выделываться и если придется - садиться рядом с простым рабочим, у нас же чистейшее производство и не надо никакой дискриминации. Он говорит: дискриминацию в своем кармане почувствуете.
   Максим непринужденно засмеялся. Я подхватила.
   - Правильно папа сказал, - брякнула я, совершенно не думая, что отложит в уме мой сопровождающий. - Мы же из деревни родом.
   - А я здесь родился, учился в Казани, потом - аспирантура в Москве, защитился, ушел на производство, потом во Франции, опять защита. Сейчас вот пригласили сюда, к вам, работать.
   - Так Вы доктор? - изумилась я.
   - Доктор, - улыбнулся Макс.
   Подошла официантка.
   - Добрый день, что будете заказывать сегодня?
   - Я уже оставил заказ, спросите у шеф-повара, хорошо?
   - Ой, Максим Андреевич, я Вас не узнала, с дамой, извините!
   - Это хозяйка завода, Ольга Борисовна Красина, - представил меня Максим. - Только без всякого подхалимажа!
   Мы с ним засмеялись. Официантка явно испугалась и убежала исполнять заказ босса.
   - Я заказал Вам луковый суп, жюльен и мороженое. Чай, кофе - выбирайте сами.
   - Спасибо большое, - чувственно ответила я, подумав при этом, что не люблю мороженое, и как об этом ему потом сказать.
   - Расскажите о себе, - попросил Максим.
   - Ой, да и рассказывать-то нечего, особо, - отозвалась я. - Родилась в деревне, школа, бедность. Потом папа занялся фермерством, поднялся на ноги, потом государство строило какую-то трассу, проходящую через папино хозяйство. Предложили уйму денег, он все это продал и купил разваливающийся заводик. Так и началась наша маленькая империя. Заставил меня учиться в Москве, на химика. Все время говорил: пригодится! - я улыбнулась. - Вот и пригодилось. Сын в Лондоне учится, тоже когда-нибудь в концерн вольется... А мужа, вот, убили, Вы знаете, конечно.
   - Да, знаю. И его немного знал, пересекались, когда я у Калиненко работал, - он немного помолчал. - На одном из корпоративов, не люблю этот термин, Вас впервые и увидел. Вы меня очаровали! Подумалось, достаются же кому-то такие красавицы жены!
   - Ну что Вы, Максим Андреевич! - мне были ужасно приятны его слова. - Какая же я красавица?
   - Не спорьте, мужчине виднее. Все. Заказ несут.
   Официантка поставила на стол поднос. Передо мной появились луковый суп, жюльен, сыр. Макс взял себе стейк, апельсин.
   - Мороженое на десерт, - сказал он.
   Официантка пожелала приятного аппетита и удалилась, уже не так быстро, как в первый раз.
   - Вы так мало едите? - удивилась я.
   - Вполне достаточно для интеллектуальной деятельности, да и форму держать хоть так надо. Ходить в тренажерные залы - времени нет. Иногда устраиваю себе разгрузочные дни, вообще сижу только на апельсинах и бананах. Ну и чай, в неограниченных количествах.
   - Да Вы нормально выглядите! - убеждала я его. - Не худой, не полный. Мне нравится.
   Макс промолчал. Мы принялись за еду. Я больше смотрела на него, чем кушала. Мне нравилось, как он ест, если можно вообще оценить процесс поглощения пищи как красивый или не красивый. Макс, тем не менее, красиво отрезал маленькие кусочки мяса, красиво жевал, глотал. Тьфу! Я совсем сходила по нему с ума.
   К концу обеда у меня остались полтарелки несъеденного лукового супа и почти полная розетка жюльена.
   - Это вы мало едите, - улыбнулся Максим. - Мороженое?
   - Честно говоря, не люблю мороженое, - решилась я. - Извините.
   - Не стоит извиняться! Я вот молока вовсе не пью.
   Максим подозвал официантку, рассчитался.
   - А мороженое? - спросила та.
   - Не будем. Насытились достаточно. Скушайте сами, за здоровье Ольги Борисовны, - он встал из-за стола. - Спасибо большое!
   - На здоровье, - ответила тетка и стала собирать посуду со стола.
   Мы вышли из столовой, и направились в корпус.
   - Вы много прочитали из материалов? - спросил Макс.
   - Удивительно много, для себя. Честно - вообще не люблю читать, но память хорошая, - хвасталась я.
   - Неудивительно! Молодая, красивая женщина, ведущая здоровый образ жизни.
   - Откуда Вы знаете? Может, дома я напиваюсь в одиночку и смолю сигары, одну за другой?
   - Совсем не похоже! - Макс рассмеялся. - Давайте, вместо того, чтобы после обеда наращивать жирок, пройдемся по заводу. Мне кажется, что Вы бывали далеко не всюду.
   - Да я вообще, кроме кабинета мужа и папиного нигде и не была! - настроение было прекрасным! Рядом с Максимом идти по всему заводу! - Идем!
   Я и не заметила, что впервые назвала своего Макса на "ты". Он никак не отреагировал.
   - Говорят, Вы холост? - вдруг спросила я. - Извините, не желаете, можете не отвечать.
   - Мы давно не живем с женой, но до развода как-то руки не доходят: я вечно занят, она - тоже. Я живу то в Москве, то в Граце, Париже, сейчас здесь, она с детьми - в Питере.
   - А дети взрослые?
   - Да, все уже самостоятельные. У меня трое мальчиков.
   - Прямо как у моей подруги! Она переводила мне мою учебу во Франции, - я вздохнула. - Надо было еще рожать! А так, сын уехал учиться, потом, может и вернется жить со мной, дом большой.
   - Какие Ваши годы, Ольга Борисовна? - убежденно сказал Макс.
   Дальше мы ходили по фабрике, Максим рассказывал об основах производства, применяемых технологиях, способах улучшения качества продукции и многое другое. Я хорошо его понимала, все-таки образование мое и парижская учеба позволяли не задавать глупых вопросов. На мои вопросы Максим отвечал обстоятельно, но в дебри не углублялся. Было видно, что профессию он знал от А до Я.
   - Вы настоящий доктор наук! - восторгалась я. - Буду называть Вас Док!
   - Ну что Вы, Ольга Борисовна! Неудобно!
   - А давайте перейдем на "ты"? - неожиданно для самой себя предложила я, когда мы путешествовали по фабрике уже три часа.
   Максим остановился, посмотрел мне в глаза каким-то очень внимательным взглядом.
   - Давай! - согласился он. - Конечно, не в официальной обстановке.
   - Конечно! - радостно добавила я. - Док!
  
   Мы расстались около моего кабинета, обменялись телефонами.
   - Ну, я могу ехать домой? - потупив глаза, спросила я.
   - О чем ты говоришь, конечно, ты же моя хозяйка! - засмеялся Макс.
   - Да, конечно, забыла! - я тоже засмеялась. - Ну, до завтра, Док?
   - Пока!
   Я протянула Максу руку, которую он поцеловал, и удерживал чуть дольше, чем обычно и положено по этикету.
   - Пока! - сказала я и скрылась в своем кабинете. Там я сразу прошла в комнату отдыха и села на диван. Откинувшись на спинку, я до мелочей вспоминала нашу рабочую прогулку и уже мечтала о завтрашнем дне, завтрашней встрече с Максом, хотя не прошло и пяти минут, как мы расстались.
   Позвонила папе.
   - Привет! Это я.
   - Привет, дочка! Как поработалось?
   - Замечательно! Макс... Максим Андреевич так много мне сегодня рассказал, достаточно ознакомилась и с материалами. Еще не до конца, конечно, въехала, но многое стала понимать.
   - Вникай, до мелочей! Максим уже звонил мне, сказал, что ты все на лету схватываешь.
   - Спасибо! Я домой поехала. Пришлешь Владислава?
   - Он занят сейчас. Я распоряжусь, Танюша тебе позвонит, - папа то ли устал, то ли был чем озабочен - голос вялый.
   - Ты в порядке? Как давление? - спросила я.
   - Не дождетесь! - отшутился папа. - Давай, пока, мне некогда.
   - Пока, па!
   В ожидании машины я сходила в туалет, сделала себе кофе, включила телевизор. Дверь в кабинет оставила открытой, чтобы слышать звонки. Что-то там сейчас мой Док делает? Да что-что, работает, сколько времени на меня сегодня убил!
   Все-таки я не удержалась и позвонила Веронике.
   - Алле?
   - Привет, подруга! - Вероника, кажется, уже была навеселе. - Как житье-бытье? Как Франция? Когда встретимся? Хочу послушать, что там нового.
   - Привет, Верунчик! - я не успела поздороваться, а она, вроде, задала все вопросы. - Приезжай вечером ко мне, если можешь, поболтаем. Столько новостей, с ума сойдешь!
   - Ты охмурила француза! - выпалила Вероника догадку. - Уезжаешь в Париж и выходишь замуж, да?
   - Не угадала! Но ничуть не менее интересно, - интриговала я. - приезжай!
   - Ладно! В семь-восемь буду! Пока!
   Я не успела с ней попрощаться, Вероника уже отключилась.
   Тут же позвонила Таня и сказала, что машина ждет у входа.
   - Танюша! Прошу Вас, поменяйте мне в комнате отдыха голубые шторы на салатовые, хорошо?
   - Сделаем, Ольга Борисовна! Больше ничего?
   - Нет, спасибо! До завтра!
   - До свидания, Ольга Борисовна!
   Я вымыла чашку из-под кофе, поставила ее на место. Встала в раздумье: ехать в туфлях или переодеться в сапоги. Думала минут пять, расхаживая по кабинету, и решила взять туфли домой, а на работу придумать какую-нибудь другую одежду.
  
   Дорога домой новому водителю была знакома, сказал, что возил пару раз Семена Арсеньевича после корпоративов. Подъезжая к дому, он заметил, что за полсотни метров к воротам проложили асфальт. Папа расстарался за время моего отъезда.
   Я попросила шофера в ворота не въезжать. Он помог мне выйти. Охранник в будке, тоже появившийся в мое отсутствие, кивнул головой и открыл калитку. Решила пройтись пешком по дорожкам двора в этих сапожках, которые обувала год назад. Было удобно. Можно использовать.
   Я вошла в парадную дверь, звякнул колокольчик. На звук его вышел Николай.
   - Добрый вечер, Ольга Борисовна! - приветствовал он. - У Вас хорошее настроение?
   - Добрый вечер, пойдет! А что, заметно?
   - Заметно, особенно на фоне такой погоды. Да и шубка красивая, праздничная!
   Как мне хотелось услышать эти комплименты от Дока! Сейчас, когда настроение, несмотря на усталость, действительно, было праздничным.
   Николай помог мне снять шубку, сапожки я переобула в гардеробной, в домашних легких туфельках, поднялась к себе. Позвонила Лене, сообщила, что к семи часам приедет подруга, пусть приготовит что-нибудь вкусненькое. Я имела в виду любую выпечку.
   - Может, блинчики, Ольга Борисовна? - спросила Лена.
   - Точно, давайте блинчики. И варенье.
   - Сделаем!
   Скинув с себя платье и белье, полезла под душ, после которого ужасно захотелось поспать. Я позвала котов, никто из них не прибежал, и легла в постель. Заснула моментально. Снились серо-черные облака и улыбка Максима.
   Звонок разбудил меня в восемь, приехала Вероника. Когда она ворвалась вихрем в комнату, я сидела на кровати и от души зевала, даже не прикрывая рот рукой. Вероника - своя. Поймет, не осудит.
   - Привет, Олька! - с ходу начала она опрос. - Подробно, что происходило? Что происходит?
   - Привет, Верунчик! - я продолжала зевать. - Извини, спала. Я же вышла на работу!
   Вероника открыла рот и наклонила голову в сторону. Она смотрела на меня некоторое время, не проронив ни слова, лицо ее стало очень серьезным.
   - Повтори! - попросила она.
   - Повторяю, я вышла на работу!
   - На какую еще работу?
   - Я же училась во Франции, стажировалась на парфюмерной фабрике, а сейчас папа сказал, чтобы я занималась общим руководством предприятия.
   - Ну, я помню, что ты там где-то училась, а работать-то зачем? - искренне удивилась Вероника. - Там же управляющий есть!..
   - Вот! - остановила я ее. - В этого самого управляющего я и влюбилась! Он такой-такой!
   Вероника все еще осмысливала происходящее. Впервые, за пару десятков лет нашей дружбы, она услышала от меня, что ее подруга влюбилась! Это было выше ее понимания.
   - И... что он? - как-то неуверенно спросила она.
   - Ну, он же еще ничего не знает! - удивленно ответила я.
   - Ну, он хоть обращает на тебя внимание? Кстати, не понимаю, ты же только приехала!
   - Вот я и говорю: приехала, папа погнал на работу, а там - он!
   - Ты его что ли знала? - недоумевала Вероника. - И мне ни слова!
   - Да не знала я его! Видела в отеле пару раз, и все.
   - И что? - не унималась Вероника. - Сразу так и влюбилась?
   С блаженством на лице я упала спиной на кровать.
   - Ты не представляешь, какие у него глаза, губы, улыбка! - я замолчала, улыбаясь. - Тебе надо на него посмотреть!
   - Ну, нет! - решительно сообщила подруга. - Ты с ним сперва разберись сама, а то вдруг отобью, или он на меня западет.
   - Ты ему не подходишь, он моего роста.
   - Ой, малыш! - Вероника засмеялась. Ей нравились преимущественно высокие мужчины, она была несколько выше меня ростом. Впрочем, не брезговала и невысокими особями мужского пола. Лишь бы был веселым и с деньгами.
   - Он удивительно красив! - не унималась я. - Ему пятьдесят с небольшим, но выглядит лет на сорок, не больше. У Макса правильные черты лица, высокий лоб, тонкий носик, чистая кожа. А какие нежные руки!
   - У вас уже что-то было???
   - Да ты что, с ума сошла? Он настоящий интеллигент, доктор химических наук, я его Доком прозвала. Просто, руки нежные, он же целовал мою руку и держал в своих.
   - Вы с ним уже "на ты"?
   - Да, как-то быстро перешли... Ну, это, конечно, моя инициатива, он вряд ли бы решился. Он даже свою молоденькую секретаршу зовет: Танюша, принесите, пожалуйста, то, сходите, пожалуйста, туда! Представляешь? - тараторила уже я. - И голос никогда не повышает на подчиненных, со всеми здоровается. В столовке мы с ним сидели среди простых рабочих... Главное - одинокий! Ну, еще не развелся, но давно живет отдельно от жены. Дети - взрослые, трое сыновей.
   Вероника внимательно впитывала информацию с приоткрытым ртом.
   - Как же тебе такой маленький понравился? Ведь Семен-то высоким был.
   - Они с мужем покойным, как небо и земля! Я даже сравнивать не хочу! Да и нечего еще сравнивать.
   Вероника, наконец, опустилась в кресло. Я продолжала лежать в кровати, мечтательно глядя в потолок.
   - Ты есть хочешь? - спросила я.
   - А выпить дашь? - задала контрвопрос подружка.
   - Дам! И сама выпью!
   - Вот это любовь! "И сама выпью", - подколола Вероника. - Пошли в столовую, поднимайся, влюбленная королева!
   Я поднялась и вслед за Вероникой спустилась в столовую. Что-то частенько стала я выпивать!
   - Ой, телефон забыла наверху! - вспомнила я. - Надо еще Ванечке позвонить, пока с тобой не напилась.
   - Ну, как же Ванечке-то и не позвонить! - издевательски проронила Вероника. - Иди, я сама тут с Ленкой разберусь. Лена, привет! Что у нас на ужин?
   - Ольга Борисовна велела блинов напечь, присаживайтесь.
   - Леночка, ставь три рюмочки, три бокала: сегодня - девичник! - командовала Вероника. - Сейчас мадам все расскажет. А пока, принеси мне отцовой наливочки.
   - А где мадам Ольга? - недоверчиво спросила Лена.
   - Да сынуле пошла позвонить, сейчас спустится, то есть минут через пятнадцать. А я начну пробовать твои блинчики! - Вероника засмеялась. - Ну, неси, неси наливочку!
   Я, тем временем, набрала Ванечку.
   - Привет, сынуля!
   - Привет, ма!
   - Как там у тебя?
   - Нормалек! Погода противная, а так - все нормально. Сейчас пойдем в спортзал, в теннис поиграем немного, потом прокатимся да спать, - настроение у сына было хорошее. - Как поработала первый день? Мне дед звонил.
   - Хорошо, даже немного устала. Поспала немного, сейчас Вероника пришла, пойдем блины есть, - подумала, сказать ли сыну о новом знакомстве, но решила подождать. - Ну, пока, родной!
   - Э-э, ма! Стой! - Ваня подозрительно помолчал. - Что это ты сегодня так быстро, ничего не расспрашиваешь?
   Я немного смутилась.
   - Устала, сынок. Поужинаем, да спать пойду, завтра опять на завод.
   - Ну, тогда пока! Не усердствуй, заболеешь еще.
   - Все нормалек, Ванечка! Пока!
   И отключилась. Если бы я могла видеть на расстоянии, то увидела бы сына в некотором замешательстве от игривого моего тона и быстрого окончания разговора. "Что-то с ней происходит!" - в действительности подумал Иван. "Нормалек"...
   В столовой Вероника болтала с Леной о странностях моего поведения, но ничего не выболтала. Та только отметила, что мадам сегодня вернулась оживленной.
   Я села. Вероника за столом потягивала из фужера наливку. Рядом, на тарелке, лежали пышные блинчики. Лена стояла, не решаясь присесть за стол.
   - Леночка, хотите - присаживайтесь с нами, - пригласила я. - И налейте мне тоже. Да и Вам рюмочка наливки не повредит. Празднуем мой первый день работы!
   - Ага! Работы! - ехидно сказала Вероника. - Как же!
   - Что-то еще хорошее? - спросила Лена.
   Я успела перебить подругу.
   - Еще я просто познакомилась с очень интересным человеком, нашим управляющим.
   - Давайте за это чокнемся! - Вероника подняла фужер. Мы с Леной пили из рюмочек: все-таки папина наливка содержала значительный градус.
   Вероника попросила Николая, чтобы тот вызвал такси к десяти часам.
   Выпили и принялись за блины. На столе стояло разное варенье, но блинчики оказались такими вкусными, что добавлять ничего не хотелось. Мы болтали обо всем на свете, хохотали, поглощая блины и наливку. Заглянул Николай, но, увидев сидящую запросто с нами за столом Лену, быстро ретировался, такая непривычная была для него картина.
   В десять Вероника покинула нас: начиналось ее коронное время скачек по клубам и компаниям творческих личностей. Она уже дошла до нужной кондиции и рвалась в бой. Мы с ней обнялись, чмокнули друг-дружку в щечки.
   - Все, Олька! Не упускай момент! - громко напутствовала она. - Пока мы молоды, мы еще кому-то нужны.
   Настроение ее вдруг изменилось. Прощалась она "белым стихом", видимо, только что пришедшим в поврежденную наливочкой голову:
   - А я поеду к своим поэтам, которым, кроме них самих, никто не нужен! Только так, на время! Как чья-то муза, посещу обитель страсти, и к вечеру останусь одинокой!.. Пока, девчонки!
   И она скрылась за дверью к ожидавшему такси.
   Я немного посидела в столовой, пока Лена убирала со стола, и отправилась спать.
   - Мадам Ольга! - крикнула Лена. - Вас в восемь будить?
   - Да, буди в восемь, - подтвердила я.
   - Что наденете?
   - Посмотрим по погоде, не волнуйся. Спокойной ночи!
   - Спокойной ночи, мадам!
   Не могу сориентироваться, как обращаться к Лене: то "ты", то "Вы"...
   По коридору второго этажа в мою комнату спешили коты. Пока я принимала душ и чистила зубки, мои любимые проказники уже развалились в постели. Я с удовольствием прижалась к ним и моментально уснула.
  
   Звонок телефона разбудил меня ровно в восемь. Лена сообщила, что пора вставать, а завтрак будет через двадцать минут.
   - Я приготовила овсянку, хотите, с вареньем. Может, что дополнительно? Ну, сыр, мясо?
   Приходя в себя от сна, настроение быстро улучшалось, в свете вчерашних событий.
   - Рыбу хочу! - сказала я Лене.
   - Мадам, это займет полчаса, не меньше.
   - Давай, подожду и дольше. Только поджарь хорошенько, чтоб корочка была золотистой, хорошо?
   - Сделаю, мадам!
   - Гарнир не надо.
   - Хорошо!
   Лена отключилась.
   Как же весело вчера посидели! Интересно, Вероника уже дома? Хотя, нет, рано. Наверно, еще спит в постели очередного молодого пиита. Подруга ее обладала удивительным даром обаяния, умела так талантливо слушать своих живописцев, музыкантов и поэтов, что девяносто процентов творческих личностей в ту же ночь тащили ее в постель, что, собственно, и было целью ее многочисленных тусовок. Она мечтала встретить настоящий талант, самородок или уже состоявшегося творца, и выйти за него замуж. Так Вера говорила мне; хотя лично мне кажется, что она элементарно любит спать с мужиками определенного склада ума, и не надо ей никакого замужества.
   Наконец, я поднялась с постели и принялась за свои обычные процедуры. Пока стояла под душем, размышляла, что сегодня надеть. Может, костюм? Вчера было платье, сегодня будет костюм, даже брючный. Нет. Брюки не пойдут, Док должен видеть мои стройные ножки. Или обтягивающие джинсы с короткой джинсовой курточкой поверх футболки? А что? Сексуально и стиль рабочий! Точно! Так и оденусь. А вместо шубки - темно-красную кожаную куртку. Синюю сумочку и невысокие, без каблука, сапожки.
   С одеждой было решено. Прическу менять не стала, слегка бросила на личико минимум макияжа и пошла завтракать. Как раз прошло полчаса.
   В столовой вкусно пахло жареной рыбкой.
   Я прошла на кухню. Лена бросила мне, не оборачиваясь, она стояла у плиты:
   - Ступайте в столовую, мадам Ольга, я уже несу завтрак.
   - Ладно. Только овсянки чуть-чуть! Без варенья. А рыбку полей соевым соусом.
   - Хорошо, мадам! Одну минуточку! - Лена повернулась, наконец, ко мне лицом. - А пить что?
   - Кофе, Леночка, растворимого, половину чайной ложки и две - сахара.
   - Ага, сейчас приготовлю.
   Я пошла в столовую. Лена принесла завтрак. Запах стоял изумительный! Настроение было великолепное! Тут еще и Лена комплимент сделала:
   - Вы сегодня вообще изумительно выглядите, Ольга Борисовна!
   - Спасибо, Лена! Вот, решила сегодня пойти в джинсе на работу. Неплохо, да?
   - Да говорю же, изумительно! Все мужчины - Ваши!
   - Всех не надо! - засмеялась я. - Одного хватит!
   - Увидев Вас сегодня, он не устоит, это наверняка!
   - Спасибо, милая!
   Принявшись за еду, я продумывала план скорейшей встречи с Максимом. Совещания сегодня не будет, значит, я пройду в свой кабинет, позвоню ему и чего-нибудь спрошу. Или попрошу принести. Нет, он не пойдет сам, а кого-либо пришлет, он же руководитель! Значит, спрошу. А что? Ладно, на ходу придумаю.
   Овсянку съела быстро, как нечто обязательное. А рыбку смаковала! Лена хорошо прожарила рыбу, и соус был вкусный. Кофе как раз остыл, не люблю горячие чай и кофе, потому прошу готовить напитки до еды.
   Позвонил папа.
   - Привет, лапочка! - с утра он был что-то необычно ласков. - Как спалось? Ты готова? Машина будет в девять.
   - Привет, папа! Я уже позавтракала и оделась, - доложила я. - А что это ты такой довольный с утра?
   - Разве? Вроде, как всегда. Рад тебя услышать.
   - Да нет, я чувствую твое настроение.
   - Ладно, скажу. Вчера вечером звонил приятель из прокуратуры, сообщил, что рвение твоего майора в отношении подозрений на нашу семью, укротили, направили, мне кажется, в верное русло - конкуренты.
   - Ой, папа, может это и кощунство, но Семена не вернуть, и мне все равно, найдут убийцу или нет. Я это уже говорила майору.
   - Ну, ладно! Работай, изучай внимательно материалы, меня сегодня на заводе не будет. Все вопросы - к Максиму Андреевичу! Пока!
   - Пока, папа!
   Вот и предлог нашелся! Спасибо, папочка. Все вопросы к Максиму Андреевичу! А вопросов-то будет так много! Он себе и не представляет еще, как много!
   Поздоровавшись, в столовую зашел Николай и доложил, что машина прибыла.
   - Спасибо, Николай! - и обратилась к экономке. - Лена, приготовь, пожалуйста, мою красную кожаную куртку, она где-то в гардеробе, которая подлиннее и темнее цветом. Сапожки коротенькие надену, стального оттенка, на маленьком каблучке. Ты их только протри бесцветным кремом, хорошо?
   - Сейчас сделаю, мадам!
   - Спасибо за вкусную рыбку!
   - Не за что, мадам!
   Кажется, обращение к Лене стало стойким, без метаний, и это ее устраивает...
   Тем временем я снова поднялась к себе, достала синюю сумку и переложила туда все содержимое вчерашней бордовой... Так! Что-то не так! А! Понятно. Джинса и синяя сумка! Не пойдет!
   Выбрала серую, просторную, и переложила все опять в нее. И туфли надо серые взять. Где же они? Вот, нашла, положила их в пакет и засунула в сумку. Быстро спустилась вниз.
   Лена помогла мне одеться и я вышла к ожидавшей уже машине. Это был, кажется, тот же шофер и его черный "мерседес".
   - Здрасьте, - первой сказала я.
   - Здравствуйте, мадам! - вежливо ответил шофер. - Поехали?
   - Да, конечно! - и неожиданно добавила, - На фабрику.
   - Слушаюсь, мадам!
   Мы выехали из ворот, дежурный охранник, молодой, крепкий парень, шутливо отдал честь. Утро начиналось великолепно!
   На улице зима пошла в наступление. Небо затянуло плотной серой пеленой. Периодически землю атаковал мелкий редкий снег. Пока мы по шоссе добирались до города, дворники машины работали непрестанно. Мне захотелось поболтать с шофером, я даже предприняла попытки заговорить, но тот отвечал хотя и учтиво, но весьма односложно, так что дорожного разговора "ни о чем" не вышло. Я перестала к нему приставать.
   Прибыв на фабрику, я поднялась в свой кабинет. Охранники на вахте меня, может, и не узнали в лицо, но поприветствовали, увидев, что даму у входа высаживает заводской "мерс", а дверь машины открывает шофер, помогая этой даме выйти.
   Взглянув на пустые стены кабинета, я постаралась запомнить, что надо приобрести хорошую живопись и присоединить ее к одинокой гравюре. Дальше мой путь лежал в ставшую почти родной комнату отдыха. Шторы поменяли. Теперь это был салатный цвет. Мило! В гардеробе я переобулась в туфельки, сняла куртку, оглядела себя критически в зеркало. Все было в порядке. Можно было плотно приступать к обдумыванию плана, как вытащить Дока в свой кабинет.
   Вначале я подумала попросить его ответить на специально выдуманный вопрос. Но он мог ответить и по телефону. Потом решила попросить его зайти и растолковать какую-нибудь хрень из папок на столе. Но он занятой человек, тем более, утром, и мог просто назначить время для обсуждения, например, за обедом (думаю, он вновь пригласит меня отобедать с ним). Повод не находился. Поэтому я вытащила телефон и просто позвонила ему, с бешено застучавшим сердцем.
   - Привет, - тихо и просто сказала я.
   - Привет! - мне показалось, очень радостно отозвался он. - Ты где?
   - На работе, где же мне еще быть? Материалы читаю, - соврала я. - Ты сильно занят?
   - Да, сейчас сильно занят, может, на час. Пообедаем вместе?
   - Давай! Я сегодня хочу коктейль из морепродуктов.
   - Мидии, кальмары и прочее? - уточнил Док.
   - Точно! - я чуть помолчала. - А можно к тебе через час зайти?
   - Хорошо. Давай в одиннадцать тридцать?
   - Да, зайду. Ну, пока!
   - Я очень рад, что ты позвонила! Пока!
   Весь короткий разговор я простояла у окна кабинета, глядя во двор. Сердце громко стучало, даже слегка заныло, по спине опять побежали капельки пота.
   Мне показалось, что он правда был рад моему звонку, а ничуть не лукавил. Отчего-то чудилось, что такой милый человек не может оказаться ни сволочью, ни бабником, ни жадиной, ни пьяницей. Я его боготворила, но мне уже не хватало простого общения с ним по телефону или в фабричной столовой, мне хотелось, чтобы он сам позвонил мне, пригласил бы в ресторан или театр, да хоть к себе домой! Я чувствовала себя влюбленной, как кошка!
   Через силу я заставила себя сесть работать, то есть вникать в суть процессов, происходящих в компании, чтобы процессами этими руководить да приумножать наше семейное состояние. Каждые десять-пятнадцать минут я посматривала на часы, чтобы не прозевать эти одиннадцать тридцать. И, опять, так меня заинтересовали материалы, что глянув на часы, ахнула - было одиннадцать сорок. Я положила закладку на том месте, где читала, и помчалась прихорашиваться. Все в порядке. Немного брызнула на себя духами и выскочила из кабинета. Сейчас направо, по лестнице на третий этаж, опять направо и вот - его приемная и кабинет.
   Зайдя в приемную, я поздоровалась с Таней, которая сказала, что Максим Андреевич уже спрашивал меня минут пятнадцать назад и распорядился пригласить меня к нему, как только я появлюсь. Потрясающая новость! Он помнил обо мне и спрашивал! Какая же я рассеянная! Опоздала!
   Я буквально заскочила в кабинет управляющего. Док сидел за столом и что-то писал. Увидев меня, встал и быстро подошел навстречу, поцеловал мою руку. Отчего-то, хотя и так все понятно, я протянула ему обе кисти, к которым он прикоснулся.
   - Проходи, садись, где хочешь, - ласково сказал он.
   - Да я тут, скраешку, посижу, - пролепетала я, садясь в кресло, в котором сидела вчера, на совещании. - Да ты работай, пиши, я тебе не буду мешать, просто начиталась уже, немного сумбур в голове, а одной не хочется оставаться.
   - Хорошо, я скоро закончу, не скучай, - Док взял со стола пульт и включил телик, висевший как раз напротив меня. - Посмотри чего-нибудь пока. Хочешь кофе, чай, сок?
   - Нет, спасибо!
   Он подал мне пульт и пошел за свой стол.
   Я пощелкала пультом, остановилась на новостном экономическом канале, а Док продолжал что-то писать. Так прошло минут двадцать. Док иногда поворачивал свою красивую голову, улыбался мне и опять склонялся над бумагами. Я в ответ улыбалась ему столь лучезарно, что видны были, наверно, все мои ослепительно белые тридцать два зуба.
   - Я тебе не мешаю? - спросила я.
   - Ну что ты? Конечно, не мешаешь. Уже скоро закончу и пойдем обедать.
   - Не рано?
   - Ничего, позволим себе растянуть обед.
   Делая вид, что смотрю телевизор, я внимательно разглядывала Дока. Это прозвище в моем уме так прилипло к нему, что даже в мыслях не хотелось называть его иначе. Да и имя Максим мне никогда не нравилось: как пулемет какой-то!
   За прошедшие еще двадцать минут дважды заходила Танюша, приносила ему бумаги, где он расписывался и отдавал обратно. Дважды мы мило переглянулись с секретаршей и улыбнулись друг-другу.
   Наконец, Док отложил ручку в сторону, чуть заметно потянулся и встал. Я тут же вскочила.
   - Ты очаровательна в своем костюме! - сказал он.
   - Спасибо, - скромно ответила я. - Идем обедать?
   - Идем!
   Док накинул пиджак, чуть подтянул узел галстука и мы вышли в приемную.
   - Мы в столовой, - сказал он секретарше. - До трех часов дел не будет и я покажу мадам Ольге, что не успели вчера. Так что - на связи.
   - Хорошо, Максим Андреевич.
   Мы рядышком шли по коридору фабрики в сторону столовой, о чем-то легко болтая, даже не помню о чем. Мне так хотелось взять его под руку, но это уже не лезло ни в какие рамки: второй день знакомства! Чувство приличия все же сохранилось во мне, хоть и очень желала я это приличие нарушить. Проходя мимо зеркала, около столовой, я опять тайком глянула на нас с Доком: мы выглядели очаровательно и гармонично. Мне мерещилось, что лицо его сияет от счастья.
   Опять мне все кажется! Что же я за дура такая?!
   Сели за столик у окна.
   - Ты растравила мне аппетит, заказав морепродукты, и сегодня у нас будет
   средиземноморский стол, - сообщил Док.
   - Ты тоже будешь? А мясо?
   - Нет! Сегодня я тоже хочу мидий и краба. Ну и фрукты, безусловно. Ты любишь виноград?
   - Очень люблю, - отозвалась я.
   - Значит, угадал! Не как с мороженым вчера.
   Мы рассмеялись. Как он смеется, это обалдеть! Я не могла оторвать от него взгляд.
   - У тебя голубые и очень красивые глаза, - вдруг тихо сказал он.
   Я почувствовала, что немного краснею.
   - Не смущай меня, пожалуйста, - попросила я. - А то аппетит пропадет.
   - Это правда, это от чистого сердца!
   Я промолчала. Подошла официантка, другая, не вчерашняя, принесла нашу снедь. Мы принялись за еду.
   - Прекрасно приготовлено! - сказала я, лишь бы не молчать.
   - Да, нашим поварам не откажешь в мастерстве.
   - А мы дома редко готовим изысканные блюда, когда гостей не ждем, так, что попроще, - снова заговорила я. - А зимой еще и свои закрутки осенние на стол выставляю.
   - Да ты еще и хозяйка настоящая!
   - Говорю, не смущай!
   - А я чаще всего в кафе или ресторанах, в общепите. Дома редко что-нибудь приготовлю, лень, да и некогда.
   - Найми экономку.
   - Нет, мне и так хорошо. Стиральная машинка есть, посудомоечная. Полы и сам протереть умею. Вот гладить - ненавижу! - засмеялся Док. - И галстуки завязывать не умею.
   - А я умею! - улыбнулась я. - И гладить, и галстуки завязывать.
   Возникла неловкая пауза. Док молчал, а я не знала, что еще сказать.
   - Я вот сейчас подумал, - начал Док, - Хотя ты родилась и прожила в деревне, конечно, знаешь все по хозяйству, готовить умеешь, закрутки, запасы на зиму. Но вот мне удивительно, что со временем ты превратилась в настоящую светскую красавицу! По тебе не скажешь, что ты - деревенская девушка. Как минимум - потомственная дворянка.
   - Док, не перегибай палку! - я искренне возмутилась такой грубой лести. - Да я до сих пор часто могу и глупость ляпнуть, и выразиться неправильно, вообще, я плохо умею мысли свои выражать. Ты меня поправляй, если какое слово неправильно скажу, ладно?
   - Хорошо! - он опять засмеялся. - Буду твоим блюстителем словесности!
   - Не смейся! - улыбаясь, сказала я. - Всегда переживаю, когда надо что-то говорить и особенно когда много народу.
   - Это пройдет, - уверил Макс. - Тем более сейчас, когда тебе придется говорить на совещаниях.
   - Мне? Говорить на совещаниях? - я была испугана. - Да ты что? Я и двух слов не смогу связать и нервничать буду.
   - Ну, не сейчас, сначала войди в курс дела, изучи все до тонкостей. Начнешь понемногу реплики вставлять, а там дело пойдет. Не заметишь, как станешь уверенным и грамотным оратором. Главное - начать! И не бояться ошибки.
   - Ой, не знаю! Это так трудно, преодолеть себя! Знаешь, как много у меня страхов?
   - Расскажешь? - попросил Док. - Обязательно постараюсь помочь.
   - Ладно. Только не сейчас.
   - Ну да. И обед скоро закончится, - он посмотрел на мою, почти пустую, тарелку. - У тебя сегодня и аппетит лучше.
   Виноград весь я съела почти сама, Док взял только несколько ягод.
   Неловко как-то прошел обед. Говорили мало. Что-то изменилось в поведении Дока. Часто взглядывая на меня, Док говорил о фабричных делах. Я слушала и почти непрестанно глядела на Дока.
   Он подозвал официантку, рассчитался, и мы собрались по нашим рабочим местам.
   До моего кабинета шли вместе, я стала расспрашивать его о некоторых особенностях производства, а когда дошли, попросила его зайти ко мне, кое-что объяснить в бумагах.
   - Еще только начало третьего, а ты сказал, что до трех будешь меня обучать, - настойчиво сказала я.
   - Разумеется, я в твоем распоряжении! - шутливым тоном сказал Док. - До трех часов. У меня в три встреча с поставщиками сырья, очень важная.
   Я уже открыла дверь карточкой и, на правах хозяйки, прошла в кабинет первой. Док прикрыл за нами дверь.
   Я села в свое кресло за столом, Док взял стул и присел рядом. Запах его одеколона вызвал у меня легкое головокружение и дрожь во всем теле.
   - Ну, показывай, что смущает? - спросил он.
   Я открыла одну из папок с закладкой и рассказала проблему, в которой не смогла самостоятельно разобраться. Он внимательно выслушал, перечитал текст, мною не понятый, и начал объяснять. Говорил он так просто и уверенно, без всякого превосходства и менторского тона, да и говорил все это ОН, к которому, я была уже уверенна наверняка, питала чувства, несравнимо большие, чем повышенное расположение! Временами, я переставала понимать, о чем Док говорит, но заставляла себя снова и снова вникать в суть и не выглядеть дурочкой.
   Объяснял Макс в течение минут двадцати, увлеченно, но мягко, жестикулируя руками.
   - Поняла? - спросил он.
   - Как два пальца... Ой, прости! - я покраснела. - Видишь, какая деревенщина!
   - Нет, ты очень естественная! - он рассмеялся. - Вот и все. Так и надо себя вести между собой: естественные отношения - это дружба, доверие.
   Я подумала: всего-то дружба! А я-то расчитываю на большее! Я хочу, чтобы этот красивый, немолодой, наверняка, мудрый и очень добрый и порядочный мужчина полюбил меня! Чтобы просыпался с мыслями обо мне, засыпал, обо мне думая, вспоминал почаще во время работы, дарил цветы, подарки, водил в рестораны, гулял со мной по улицам, восхищался мной!.. Ой, как много мне хочется от него!
   - Ты о чем-то задумалась, Оля? - прервал мои мечты Док.
   - Нет, перевариваю сказанное тобой, - что конкретно перевариваю, я промолчала. Первый раз назвал меня по имени! Можно было и понежнее. - Ладно. Спасибо за помощь. Иди, тебе, может, надо подготовиться к встрече.
   Док посмотрел на часы.
   - О, да! Пойду, скоро поставщики будут, - сказал он, поднимаясь. - Созвонимся?
   - Конечно, - немного грустно ответила я.
   - Пока!
   Док вышел из кабинета.
   Два дня знакомства, а что толку? Впрочем, мы уже на "ты", вместе обедаем... Пока все. Надо Наташе позвонить. Я поднялась с кресла и пошла в комнату отдыха, завалилась на диван, достала телефон. И телефон тут же заиграл. Папа.
   - Привет, папа!
   - Привет, дочь! Как ты там? - деловым тоном спросил он.
   - Очень хорошо, читаю, вникаю.
   - Максим помогает?
   - Да, конечно, очень продуктивно помогает. Даже за обедом о работе говорили. Он все непонятное хорошо объясняет.
   - Вот какого управляющего я тебе достал! - похвастал папа.
   - Спасибо, я рада.
   - Я вот чего звоню: на той неделе пройдет презентация нашей новой линии продукции, мне бы хотелось, чтобы ты не просто присутствовала, но и выступила бы с короткой речью.
   - Ой, папа! А не рано? - испугалась я.
   - Так надо! Надо тебе знакомиться с потребителем. Ты можешь стать не только хозяйкой, но и лицом компании, с твоей-то неотразимой внешностью.
   - Что-то часто мне стали льстить! - сказала я, хотя не видела в этом ничего удивительного. Я ведь реально красива!
   - Кто тебе еще льстил? Уж не Максим ли Андреич?
   - Он самый. Только он не льстил, а отразил истинное положение вещей!
   - Ну, конечно, моя красавица! Он мужик свободный, умный, доктор наук! - папа помолчал. - А ты, Ольга, присмотрись к нему, глядишь, пара и образуется. А я ему намекну, что пора ему развестись официально. Он же давно с женой не живет, какая-то неопределенность для топ-менеджера несолидная, а я ему и квартиру в городе дал, небольшую, две комнаты, но очень хорошую.
   - Папа, только не гони гусей, хорошо?
   - Дочка! Ну как ты выражаешься! - рассмеялся он.
   - Ладно тебе! Чего там надо, к презентации?
   - Тебе Максим передаст материалы, сама подумаешь дополнительно, что добавить, а остальное заучишь. И с выражением!
   - Ладно, па! Пока! Потом договорим. Ты когда у меня появишься?
   - В четверг планировал заехать на фабрику, может, раньше увидимся. Пока!
   Он отключился. Я набрала Нату.
   - Привет, подруга!
   - Привет, Олечка! Наконец объявилась! - по голосу подруги чувствовалась заинтересованность, что я ей расскажу, наконец.
   - Мы с ним вместе обедаем, перешли на "ты" и он сказал, что у меня красивые глаза! - выпалила я одним махом.
   - Ну, ты его, значит, зацепила! - резюмировала Ната.
   - А мне хочется, чтобы он быстрее признался мне в любви. А он даже близко к этому не подходит. Хоть бы в ресторан пригласил, - заныла я.
   - Скажи спасибо, что вы вместе обедаете! И что ты хочешь от порядочного мужчины? Чтобы он, на третий день знакомства потащил тебя в постель?
   - Не третий, а второй только!
   - Тем более!
   - Наточка, милая, ну прямо невтерпеж мне! Каждую минуту хочу его видеть!
   - Вот угораздило тебя! - Наташа обдумывала, что посоветовать. - А ты намекни ему, что он тебе нравится...
   - А как? Со мной же никогда такого не было! - заныла я.
   - Не перебивай! - голос Наты стал твердым. - Отправь ему СМСку и напиши, что вот, мне бы хотелось почаще с тобой видеться, например. И вечером напиши, лежа в постели.
   - А почему в постели?
   - Ну, это создаст тебе соответствующее настроение и СМСка получится вполне романтичной. А если он ответит, то поболтай с ним по мобиле, опять же лежа, - голосок Натальи помягчел и был даже нежным. - Он спросит: что ты сейчас делаешь, а ты отвечай - лежу в постели и думаю о тебе... Ну, что-то в этом роде.
   - А если не ответит?
   - Обязательно ответит что-нибудь. Ты же для него не просто женщина, ты - его хозяйка: хочу - люблю, хочу - гоню.
   - Но это же несправедливо, пользоваться положением!
   - Да плюнь ты на свои служебные дела и отношения! Это твое личное! - Ната готова была сейчас назвать меня дурой, я это чувствовала.
   - Ладно. Попробую, - я сменила тему. - Ты сама как?
   - У меня все прозаичнее. Дом, работа, муж и сын. Решили дачку побольше сделать, да участок облагородить. Да вот, зима на носу. Сейчас пока проект обдумываем, закупкой стройматериала займемся, а весной - милости просим, консультировать нас в качестве садовника. Я же видела твои сады, и Борис Павлович сказал, что это ты собственными руками все сделала.
   - Эх, жаль, что сейчас не лето! - воскликнула я. - Пригласила бы Дока домой и сад показала.
   - Какого дока? - не поняла Ната.
   - Да я так Максима прозвала за его ученость, мне нравится, он не возражает, - засмеялась я.
   - А, понятно! А он тебя как называет?
   - Представляешь, за два дня только раз по имени назвал, и то, просто Оля, - пожаловалась я. - Хоть бы как уменьшительным, ласково. А то - Оля!
   - Да ладно тебе ныть! Все еще впереди. Он, может, действительно, очень интеллигентный человек.
   - А что, Семен был не интеллигентным человеком? Так с первого свидания целоваться полез!
   - Ну, еще и характеры разные бывают, - объясняла Ната. - Док твой, может, просто робеет, как-никак хозяйка завода!
   - Ой, не знаю! - я вздохнула. - Ладно, попробую твой совет использовать.
   - Попробуй, хуже не будет.
   - Ладно, пока, Ната, потом позвоню, как и что.
   - Давай, до звонка! - и добавила быстро, - Удачи, несмышленыш!
   Это я несмышленыш! В сорок почти лет! А ведь права, подруга. Всю жизнь была верна одному человеку, который мне всю жизнь изменял. Оттого, видимо, и вижу счастье только в сыночке своем. Оттого сейчас меня любовь к мужчине с катушек то и сорвала. Не знаю, как и вести себя с ним. Надо бы вызнать, что ему нравится, какая еда, вообще, что любит: читать, смотреть кино, чем дома занимается в одиночестве, вечером, как выходные проводит...
   Меня осенила идея! Позвонила домой Лене и попросила ее приготовить две банки варенья, клубнику и малину, закрученных в этом году, чтоб с самым прозрачным сиропом! Потом набрала номер Танюши, поздоровалась, и спросила, можно ли мне сейчас машину.
   - Эта машина в Вашем распоряжении, мадам, - тоненьким голоском ответила она.
   - Тогда попросите водителя съездить ко мне домой и забрать то, что передаст экономка. Это важно!
   - Хорошо, мадам, - ответила Танюша. - Успешной работы!
   - Спасибо, Танюша!
   Мне хотелось спросить ее, что делает Максим Андреевич, но сочла это излишним. Но так хотелось!
   Я снова позвонила Лене и сказала, чтобы она проложила банки бумагой и засунула в какую-нибудь коробку. Да! Еще надо положить маринованных корнишонов и баночку охотничьего салата. Приедет шофер с завода, который увез меня сегодня, надо передать посылку ему, не говоря о вложенном.
   - Но предупреди, что там стекло, пусть везет осторожнее, - наказала я. - Посылочку передать охране и доставить в кабинет управляющему. Мое распоряжение. Пусть на вахте скажет: мадам Ольга распорядилась.
   - Хорошо, мадам, так и сделаю! - Лена положила трубку.
   Ну, вот! Еще один шажок с моей стороны. Посмотрим, что дальше. Я с ногами забралась на диван и включила телевизор. Нашла музыкальный канал и, под музыку, стала обдумывать текст СМСки. Толкового в голову ничего не приходило. Я даже не представляла себе, как к нему обратиться. Перебирала все, что приходило в голову, не то. Буду действовать спонтанно. А сейчас лучше пойти поработать: пока машина вернется, пока посылка будет доставлена адресату, пока у него появится время посмотреть содержимое, я должна отвлечься.
   В кабинете стало темнеть. Я включила настольную лампу. В свете лампы кабинет стал казаться загадочнее, уютнее. При свете искусственном - все какое-то казенное, а сейчас - даже интимное. Да! Завтра - в антикварный, надо взять картины. Советоваться с Вероникой не хотелось, а то опять утащит меня к своим полусумасшедшим личностям, которые начнут предлагать свои модерновые произведения живописи.
   Я приступила к работе. Даже стала делать для себя какие-то заметки в блокноте, чтобы не упустить и, главное, не забыть, самое существенное в моей должности "ответственной за все".
   За окном совсем стемнело. Раздался звонок на мобилу. Максим.
   - Это я, привет, еще раз, - тихо сказал он.
   - Привет, - так же тихо ответила я.
   - Оленька, спасибо за подарок! Самый неожиданный и приятный из всех, что я получал в своей жизни! Честно! Так необычно! Спасибо!
   - Это я все сама делала.
   - Я так и понял. Ягоды оставлю здесь, на работе, будем вместе чаевничать, а огурчики и салат домой заберу, на закуску, - Док вдруг засмеялся. - Нет, не подумай, я не пью, так, к слову пришлось. Скорее, на гарнир, я иногда сам готовлю себе мясо. Спасибо!
   - На здоровье! Все свое, с огорода, никаких удобрений, экологически чисто, - с улыбкой ответила я.
   - Не сомневаюсь! Ты уже дома? Чем занимаешься?
   - Нет, на работе, изучаю.
   - Боже мой! - воскликнул Док. - А ты на часы смотрела?
   - Нет еще.
   Взглянула на время. Было восемь часов.
   - Вот это да! - мне стало весело. - Не думала, что все это может так увлечь.
   - Я домой собираюсь, могу тебя подвезти... - Док засмущался. - Мне будет приятно!
   - Мне тоже, я согласна. Но ведь я живу за городом, тебе придется возвращаться обратно.
   - Какие проблемы? Собираемся?
   - Ага, - веселье мое продолжалось. - Через пять минут буду готова.
   - Я зайду за тобой, ладно? Через пять минут.
   - Все. Жду!
   Отодвинув незакрытую папку, я бросилась в туалетную комнату поправлять макияж и прическу. Туфли решила не переодевать. Снова духи - в декольте и на запястья, куртку в руки. По дороге в кабинет выключила телик и села в кресло у стены поджидать милого Дока. Дверь открыла заранее. Сердце опять предательски заскакало в груди. Пригласить его в дом, на чашку кофе? Не знаю. Может, у него другие дела? Дома? Ждет кто-нибудь? Эй, подруга, выкинь из головы всякие домыслы! Не надо портить себе настроения! Если бы кто ждал, он бы не пригласил меня отвезти домой. Логика!
   Максим постучал в дверь.
   - Открыто, заходи!
   Он вошел уже одетый в короткое серое пальто, без шапки, со спортивной сумкой в руке.
   - Сумку нашел, - сказал он. - Там твои подарки.
   Он достал одну банку с вареньем.
   - Пускай одна банка стоит у тебя, а вторая - у меня. Чтобы не бегать, в зависимости от того, где чай будем пить.
   - Точно, - согласилась я.
   - Давай куртку, помогу.
   Он подошел ко мне, взял куртку, я повернулась спиной, а Док помог мне одеться. Я дрожала. Я так надеялась, что в этот момент он возьмет меня за плечи, повернет к себе лицом и поцелует, нежно, с любовью, а я отвечу ему самым горячим моим поцелуем, и он обнимет меня своими нежными руками...
   - Поехали? - весело сказал он.
   - Поехали! - вздохнула я, дура и фантазерка.
   Могла бы и сама проявить инициативу! Нет! Не могла. Еще не могла. Пока не могла. Градус кипения был высок, но мой второй этаж, головенку мою, еще не сорвало окончательно.
   Пока мы спускались, Док заметил, что я в туфельках, и сказал, чтобы я подождала в холле, пока он подгонит машину со стоянки. Я послушно опустилась в кресло и стала ждать.
   В административном здании фабрики, похоже, никого, кроме охраны, не осталось. Было тихо, светло и тепло. Охрана еще не притушила свет, пока не ушел сам босс, Максим Андреевич, с которым я сейчас должна была уехать домой, в темноту и холод, в неизвестность, в неизвестность! Я ведь все еще не решила, пригласить ли его сегодня на чашку кофе или чая с вареньем. По дороге разберемся.
   С улицы зашел Док и кивком головы пригласил меня идти в машину. Я попрощалась с охраной, Док осторожно взял меня под локоток и провел к своему белому внедорожнику, помог сесть. Я выбрала переднее сиденье.
   - Мы не поставили варенье в твоем кабинете в холодильник, и ты не сменила туфельки на сапоги, - заметил он.
   - Поехали, - успокоила его я. - Варенье не пропадет, а в машине я и в туфлях не замерзну. Ты же не бросишь меня на полпути к особняку?
   - Конечно, нет, - рассмеялся Док. - А вдруг в лесу машина заглохнет?
   - Тогда ты будешь греть мне остывающие ноги, - спокойно реагировала я.
   Мы засмеялись нелепости ситуации, выехали за ворота фабрики.
   Снежок рассыпался не на шутку и лежал уже на тротуарах толстыми длинными лепешками. Дорога же была грязная и черная, дожидаясь ночных уборочных машин, чтобы те, к утру, смели грязь и засыпали ледок реагентами.
   - Оленька, я плохо помню, как к вам в усадьбу добираться, - извиняющимся тоном сказал Док. - Подсказывай дорогу.
   - Хорошо! А когда ты у нас был?
   - Еще в прошлом году, тоже осенью, не помню, по какому случаю. Мы были с Калиненко, я тогда у него работал, некоторое время.
   - Сейчас давай направо, быстрее выедем на Тагильскую трассу, а там - прямо. Поворот покажу.
   - Знаешь, увидев тебя тогда, моей первой мыслью было: попадаются же кому-то в жены такие красавицы! Когда Калиненко представлял меня тебе, ты только мельком взглянула мне в глаза, но они были настолько отрешены от окружающей действительности, что, кажется, меня и не заметили. Я в тот вечер очень быстро смотался.
   - А вот и нет! В Париже-то, когда ты поздоровался, я же вспомнила, что тебя где-то раньше видела. Значит, подсознательно, тоже тебя отметила... А я не люблю такие вечеринки, большие и шумные, голова начинает болеть, а всем улыбаться надо, что-то говорить, - я чуть помолчала. - Знаешь, муж мне постоянно изменял с кем-нибудь, даже с сотрудницами нашего предприятия, потому мне все время казалось, что втихушку они надо мной посмеиваются. Так противно все это, что я всячески старалась избегать сборищ или уходить с них быстро-быстро. Мне с сыном или в саду интереснее. И с кошками.
   - Да я сам эти корпоративы и вечеринки терпеть не могу, - согласился со мной Док. - Пустая трата времени. Не настоящее развлечение, а попытка приглянуться какому-нибудь работодателю, так, лотерея.
   Выехав на трассу, поехали молча. Док вел машину очень уверенно, скорость не превышал, по такой-то погоде. Я смотрела, как в лучах дальнего света снежинок казалось много и летели они быстро, а когда Док переключался на ближний, снег, казалось, падал редко и в замедленной съемке. Ехать с ним, впервые, все-таки было немного страшновато. Я переключилась на думки о приглашении его в гости. Нет! В другой раз! Пускай и он какую инициативу проявит. Надо выждать. Хотя сама далеко не была уверена в себе, что опять не окажусь инициатором какой-либо выходки, так мне хотелось ускорить наше сближение! А он, все-таки, назвал меня красавицей! Семену позавидовал! Ура!
   - Вот, метров через сто-двести, надо будет уйти налево, там знак второстепенной дороги. Вначале будет грунтовка, а дальше папа асфальт положил, до самого дома, пока я во Франции училась.
   - Понял, сейчас налево, - Док начал снижать скорость, выехал в левый ряд. - Совсем недалеко ехать. Оль, когда надо будет на фабрику к восьми, звони мне - я буду за тобой заезжать.
   - Неудобно как-то. У меня и шофер, и своя машина есть, только не хочу пока по слякоти ездить, - смутилась я, хотя в душе оживились и запели соловьи. Но мне показалось, что этого все равно маловато для сегодняшнего приглашения в дом.
   - Мне было бы только приятно, - отозвался Макс.
   - Ну, хорошо, если возникнет такая необходимость, - милостиво разрешила я, продолжая радоваться, что сердце этого человека самую чуточку начинает отогреваться.
   Наконец, мы подъехали к воротам. Я высунулась из окна и помахала рукой охраннику. Там оказался Николай. Он открыл ворота, и мы подъехали к крыльцу.
   - Спасибо, Док! - сказала я. Вместо ответа он взял мои ручки и поцеловал обе, да так ласково, что я задрожала опять. И чуть было не пригласила его!
   - Пока! - просто сказал он. - Завтра приедешь?
   - Да, только с утра немного задержусь, надо съездить в некий магазин, потом расскажу, а машину присылай к десяти, хорошо?
   - Как скажешь!
   Я уже вышла из машины и держала дверцу открытой.
   - До завтра? - потупившись, немного игриво, спросила я.
   - До завтра! Пока!
   Я захлопнула дверцу и Док уехал.
   Вот и еще одна встреча с ним завершилась! Вот и еще один день моей новой жизни прошел! Куда же я, дурочка, тороплюсь? Все идет нормально! Можно сказать, Док уже проводил меня до дома. Может, в следующий раз поцелует? А нет ли у нас каких праздников на носу? Может подарок преподнесет? "Не стой на улице, простынешь, дурища, и рот закрой!" - сказала я сама себе и вошла в дом.
   - Батюшки, Вы еще и в туфельках, в такую погоду! - заохала на пороге Лена. - Вы же сапожки надевали!
   - Я их на работе оставила, завтра заберу. Я же из помещения - в машину, из машины - в дом, не замерзну.
   - Ужинать будете? - спросила Лена. - Телячьи котлеты приготовила, пюре есть.
   - И ко всему этому принеси, пожалуйста, банку охотничьего салата, - попросила я. - Переоденусь быстро и спущусь.
   - Хорошо, мадам, накрываю. В столовой?
   - Да! Хочу сегодня в столовой поужинать. И свечей зажги, хорошо?
   - Хорошо, мадам!
   Наверху я быстро умылась, переоделась в свой спортивный костюм и через десять минут была в столовой, за накрытым столом.
   - Леночка, принеси, будь добра, из бара коньяк.
   - Какой, Ольга Борисовна?
   - Любой, открытый.
   Лена ушла за коньяком, а я принялась за еду. Котлетки были вкусными, как всегда, а салат, такой же, как послала Доку, казался вообще изысканным деликатесом. Может, и он сегодня его отведает?
   Лена принесла коньяк, рюмочку и тарелку с нарезанным лимоном на подносе, выставила на стол.
   Я налила себе рюмку коньяку и выпила мелкими глоточками. Положила в рот кусочек лимона. Немного посидела, ожидая тепла в теле, а когда оно подошло, съела еще немного салата. Налила еще рюмочку. В голове чуть зашумело, очень приятно. Подняв вторую рюмку, я мысленно чокнулась с Доком, которого в настоящий момент олицетворяло пламя свечи, стоявшей на столе, пожелала ему полюбить меня, и снова выпила. Лена не беспокоила меня вопросами, ходила тихонечко и посудой не шумела, как вышколенный официант в ресторане. Об ноги терлись коты - Студент и Марсик. Подперев голову руками, я глядела на пламя свечи и мечтала. Как было бы здорово, если бы сейчас Док сидел напротив меня и что-нибудь рассказывал своим вкрадчивым, добрым голосом, а я бы его слушала! В камине бы трещали дрова, а за окном завывала вьюга. А потом...
   Хватит! Я прервала свои мечтания, взяла со стола телефон и, не задумываясь ни о чем, написала Доку СМС: "Привет, ты мне очень нравишься! У меня такого чувства еще никогда не было". И послала сообщение сквозь холод и снег зимней погоды, сквозь равнодушие виртуального пространства. В темноту. В ночь. Обратного пути уже не было. Я все решила сама!
  
  
   ГЛАВА ПЯТАЯ
  
   Я ВСЕ РЕШАЮ САМА!
  
  
   Некоторое время я сидела, уставившись в одну точку и перебирала пальчиками телефон. Надо бы позвонить Ванечке,... Что же он молчит, Док? Уже минут пять прошло! Не увидел СМСки? Занят? Другой женщиной? Вот я дура!
   Заиграла мелодия СМС. Это сын.
   "Мама! Чего не звонишь? У тебя все в порядке?"
   "Да, все в порядке. Занята. Завтра!"
   "ОК!"
   И вот СМС от Дока! Наконец-то! Не важно, что он пишет, главное - отвечает.
   "Ты мне тоже очень нравишься! Понравилась сразу, когда увидел тебя впервые. Но, боюсь, не смогу сделать тебя счастливой: ты видишь, как сильно я занят, мне трудно будет уделять тебе достаточно внимания".
   Быстро набрала ему сообщение.
   "Давай, завтра поговорим, у меня, в кабинете, согласен?"
   "Хорошо. Перед обедом. В двенадцать. Целую!"
   Он меня целует! Вот это да! Решился! Но что это за сомнения? "Не смогу сделать тебя счастливой"? Ты уже делаешь меня счастливой, своим вниманием... Я хотела написать ему еще что-нибудь нежное, и настолько важное, чтобы он немедленно позвонил. Но так ничего и не смогла придумать.
   Посидев в столовой еще с полчаса, позвала Лену и распорядилась все убирать со стола.
   - Идите спать, мадам, уже половина одиннадцатого, завтра вставать.
   - Да, иду уже, - я встала. - Спокойной ночи!
   - Спокойной ночи, мадам!
   Коты куда-то исчезли, видимо, уже у меня в постели.
   От всех моих нынешних эмоций и переживаний ужасно хотелось спать. Я заставила себя принять душ, насухо растерлась, надела пижаму и нырнула в постель. Руки и ноги гудели от усталости или нервного напряжения. Все таки я взяла телефон и позвонила Нате.
   - Привет, Наташенька! - начала я. - Не разбудила? Ну, прости!
   - Да я не спала, не переживай! - Ната говорила обычным своим спокойным и уверенным голосом. - Как там развиваются ваши отношения с Максимом? Прости, с Доком?
   - Я последняя дура! Я первая, только что, написала ему, что он мне нравится! - выдохнула я. - А он сказал, что я ему тоже очень нравлюсь, но у него так много работы, что не сможет уделять мне достаточно времени.
   - Но ведь и не отказал, - размышляла подруга. - Твое признание для него явилось абсолютной неожиданностью, вот он и не знал, как ответить. Все объяснимо! Мне кажется, он просто не поверил своим ушам - такое счастье услышать признание из уст такой красавицы!
   - Ты так думаешь? - недоверчиво спросила я.
   - Да, я так думаю!
   - Ната, мне кажется, я в него влюбилась! - заныла я. - Дальше-то что делать? Завтра мы решили встретиться у меня в кабинете и поговорить...
   - Вот и чудненько! Приготовь ему завтра какой-нибудь подарок, небольшой, но со смыслом.
   - Это как? - не поняла я.
   - Послушай, у тебя завтра какие планы на утро? - поинтересовалась Ната.
   - Собралась поехать в художественную галерею. Хочу посмотреть картины в кабинет, а то там у меня все голо и неинтересно.
   - Вот и хорошо! Возьми меня, заедем еще в антикварные, букинистический, там какой презент и присмотрим твоему Доку. Он, наверняка любит читать!
   - Ой, Ната, он такой начитанный, столько всего знает! - запела я песню о достоинствах Макса.
   - Тормози свои хвалебные песни, во сколько к тебе подъехать?
   - За мной машина придет, кажется, в десять, потом я заеду за тобой, хорошо?
   - Годится! - Наталья была настроена по-боевому. - Жду около одиннадцати! Давай, спокойной ночи, Оль!
   - Спокойной!
   Я отложила телефон и быстро уснула.
  
   Лена разбудила в восемь. Утром уже темно. Все как всегда: скинуть пижаму, туалет, душ, легкий массаж груди, белье, махровый халат, макияж. Завтрак на кухне (овсянка, мадам!), персик. Плюс - в жизни появился Док. Минус - его СМСка такая неопределенная! Мы с ним сегодня вновь увидимся и даже поговорим о чем-то конкретном. Мурашки по коже, вспотели ладошки, заныло в груди.
   Что сегодня надеть? Джинсы, сапожки на высоком каблуке, плотную яркую блузку, короткую черную шубку. И шарф-капюшон.
   - Спасибо, Лена! Все было вкусно.
   - Кофе остыл, Ольга Борисовна!
   - Принеси его ко мне. А шубку приготовь черную, коротенькую.
   - Хорошо, мадам!
   Я ушла к себе в комнату, распахнула шторы, села в кресло. За окном - серость. Николай сметал выпавший за ночь снег с дорожек. Охранник вышел из будки и курил, наблюдая за работой Николая.
   Лена принесла кофе, поставила его на журнальный столик. Я поблагодарила ее кивком головы. Времени было еще мало. Отпила кофе. Взяла телефон, набралась решимости и позвонила Доку.
   - Привет! Ты можешь говорить?
   - Привет! Да, дорогая! - он замялся. - Прости, сорвалось, мне так приятно тебя слышать!
   - А мне тоже приятно слышать, как ты меня назвал, - я засмеялась. Напряжение было снято. - Ты мог бы прислать машину пораньше? Если можно?
   - Разумеется! Сейчас распоряжусь, через полчаса жди, - у Дока, как всегда, было приподнятое настроение. - Как спалось?
   - Прекрасно! Ты в двенадцать зайдешь?
   - Непременно! Если жив буду.
   - Живи, ты еще пригодишься, - я улыбнулась. - Хотя бы мне. Ну, пока!
   - Пока, дорогая!
   Наши отношения стали развивались стремительно. Ласковый голос Дока, его "дорогая" вызвали во мне такую радость, что захотелось всех обнять и расцеловать. Уровень настроения моего рос в арифметической прогрессии, или как там. Я стала быстро одеваться. Надела темно-синие обтягивающие джинсы, цветастую, как из лоскутков, блузку с откровенным вырезом. Духи - в вырез и на запястья. Золотую цепочку, папин изумрудный подарок, часики. Все! Я была готова. Взглянула на часы, до приезда машины оставалось еще почти полчаса. Все свое женское незаменимое барахлишко покидала в стального цвета сумочку. Коты мои, казалось, удивленно провожали меня своими круглыми глазами.
   Я пошла вниз, к Лене на кухню. Та разговаривала с одним из охранников, который пил чай. Увидев меня, охранник вскочил.
   - Да сидите, - успокоила я. - Здрасьте!
   - Доброе утро, мадам! - поприветствовал он и сел допивать свой крепкий чай.
   - Ольга Борисовна, шубка и сапожки в гардеробе. Вы же серые наденете?
   - Точно! Их и хотела. На высоком каблуке?
   - Да, я их бесцветным кремом протерла.
   - Спасибо, Леночка! - я улыбнулась ей. - Заждалась уже машину!
   - Да, Вы что-то рано сегодня собрались, и быстро!
   - Надо еще в магазины заехать, перед работой.
   Я взяла из сумки мобилу и набрала Нату.
   - Привет, Ната! Давай, я на полчаса раньше заеду? Успеешь?
   - Да я уже практически готова, кофе пью. Так что, хоть сейчас подъезжай.
   - Машина уже на подходе, скоро буду! Целую!
   - Давай, жду!
   Наташа продиктовала адрес и попросила позвонить, когда буду подъезжать, она сама выйдет на улицу.
   Я пошла в столовую, оттуда - в гардероб. Не спеша, обула сапожки, накинула шарф, шубку.
   Вслед за мной пришла Лена.
   - Что на ужин, мадам?
   - Приготовь куриные грудки, без соуса, просто прожарь как следует. И немного печеного картофеля.
   - Хорошо, мадам! Когда Вас ожидать?
   - Вот этого я не знаю, - засмеялась я. - Жизнь потекла по другому руслу. Все так неожиданно и пока неопределенно-загадочно!
   Лена ничего не поняла из моих намеков, пожелала удачи и пошла к себе, на кухню.
   Комнаты их, с Николаем, располагались в первом этаже. Ребята даже чем-то походили характерами, оба спокойные, уравновешенные, только Лена больше любила поболтать. Мне все время хотелось, чтобы они стали ближе, поженились бы, что ли? Я всем хотела счастья сейчас! Но сводничеством я как-то еще не занималась. Это папа - любитель!
   Я вышла в холл дожидаться машину. Ну, улице почти рассвело, но небо оставалось затянутым. Снега не было. Деревья во дворе стояли голые, без единого намека на летнюю изумрудную листву!
   Наконец, въехала машина! Я чуть не бегом выскочила на улицу и ждала, когда шофер въедет на пандус. Сама открыла заднюю дверь и устроилась в салоне.
   - Доброе утро, мадам!
   - Доброе утро, - ответила я шоферу. - Едем в центр.
   Я назвала адрес.
   В дороге шофер мой, как всегда молчал. Чуть сбоку я рассматривала его. Уверенное, как у многих водителей-профессионалов, чуть ироничное, лицо человека лет пятидесяти, морщинистое, со слегка приподнятыми уголками губ. Живот немного не касался руля. Костюм, видимо, был пошит, когда этот человек уже располнел, и пиджак не приходилось расстегивать. "А мой Док и старше, а выглядит моложе" - с глупой гордостью подумала я.
   Подъезжая к дому Наты, я увидала ее фигурку еще издалека. Она была в длинном осеннем драповом пальто, обмотанная в несколько туров красным шерстяным шарфом, с красной сумкой на плече, светло-коричневых сапожках, тоже на высоком каблуке.
   Мы остановились около нее.
   - Привет, подруга! - сказала Ната, садясь в салон слева. - Куда едем?
   - Привет, дорогая! - мы поцеловались в щечки.
   Я обратилась к водителю:
   - Давайте сейчас в Художественный салон, на Луначарского.
   - Хорошо, мадам!
   - Там и антиквариат есть, - сказала я Наталье. - Может, что приглядим.
   - А я уже придумала, - спокойно сообщила Ната.
   - Что придумала?
   - Ну, что подарить твоему! Он курит?
   - Да, но не много. Я ни разу еще не видела, но табаком от него попахивает.
   - Вот! Во-первых, серебряный портсигар! А во-вторых - какую-нибудь уникальную букинистическую книгу по производству парфюма, века этак девятнадцатого! Нормально?
   - Ты прелесть! - чуть не захлопала я в ладоши. - Что бы я без тебя делала? Дальше дорогого одеколона у меня бы мысль не продвинулась.
   Мы подъехали к салону. Обилие интереснейших вещей старины и картин поразили меня. Я, кажется, подобное встречала только в музее.
   - Начнем с букинистического отдела! - решительно сказала Ната. - Пойдем! Закажем, что нас интересует, а пока продавец ищет, подберем подарок.
   - Пошли.
   До самого потолка на огромных стеллажах, преимущественно в темных переплетах, стояли сотни книг. "Неужели продавец знает, что и где лежит?" - подумалось мне.
   - Добрый день, - Наталья уже приступила к делу.
   - Здравствуйте, сударыня! - учтиво ответил старенький седой букинист с горбатым носом и слегка поклонился. - Чего бы Вы желали найти?
   - Мы ищем то, чего, возможно, и не существует в природе, - загадочно сказала Ната. - Но надо чрезвычайно!
   Брови старичка поползли вверх.
   - Таки я Вас внимательно слушаю!
   - Нам надо найти книгу или хотя бы энциклопедию, желательно постарше, по производству парфюмерии, на худой конец - косметики.
   - Не существует только того, чего нет на самом деле, - философски изрек букинист. - Но на это потребуется-таки определенное время, а у Вас оно, кажется, отсутствует?
   - Ничего подобного! Мы пройдемся по салону, а Вы поищете, хорошо?
   - С радостью, сударыни! - старичок уже обращался к нам обеим. Я кивнула ему головой, улыбнулась, будто меня представили ему. Он был очень мил!
   - Тогда не будем Вас задерживать, - Наталья взяла меня под руку и добавила, - мы будем Вам чрезвычайно обязаны!
   - Не сомневайтесь, - вновь улыбнувшись, подтвердила я.
   - И Вы не сомневайтесь, что наше маленькое дельце образуется весьма успешно! - обнадежил букинист.
   Ната потащила меня в большой зал салона.
   - Ну, гляди свои картины, я же еще не была в твоем кабинете.
   - Послушай, Ната, а давай сначала ты у меня побываешь, а потом мы еще раз съездим сюда, ну когда-нибудь, - умоляюще попросила я. - У тебя очень хороший вкус! Я не сомневаюсь, что и у меня он присутствует, но я тебе полностью доверяю, тем более, в живописи. Я-то в ней плохо разбираюсь, да, честно, не разбираюсь вовсе.
   - Льстишь, подруга! - Ната засмеялась. - Ладно, пошли смотреть серебро.
   - А, может, золото? - робко предложила я.
   - Ты что? - возмутилась подруга. - Первый подарок понравившемуся мужчине - из золота? Ты с ума сошла! Где твоя женская гордость? Вообще, надеюсь, ты знаешь, что первый подарок должен преподнести тебе он?
   - Конечно, знаю! Но люблю-то его я! Да! И мне наплевать, что он обо мне подумает! Да!
   - Ну, не заводись!.. Но только не золото!
   - Хорошо, пойдем, посмотрим.
   Мы уставились в витрины, проходя одну за другой. Шкатулки, курительные трубки с серебряными мундштуками, шкатулки, медальоны, прочая мелочь и, вот, портсигары. Серебряные. С вензелями и без них, простенькие и искусной резной работы, с эмалью, перламутром, слоновой костью, побольше и поменьше. Я внимательно разглядывала каждый из них и отвергала. Мой избранник должен получить просто королевский портсигар!
   - Ната, а можно вот этот взять и на нем сделать гравировку?
   - Милая моя, это - антиквариат! С каждым годом такая вещица стоит дороже, как недвижимость, а современная гравировка только все испортит. Ну не эстетично это! На вещице XIX века делать гравировку века XXI. Кич, одним словом.
   Я толком ничего не поняла, но послушалась и замолчала. Мы пошли дальше. Портсигаров было множество!
   - Ой, Наташ, смотри! - я запрыгала от восторга, показывая ей предмет моего выбора. Портсигар был в идеальном состоянии, с минимальным количеством резьбы, а края его окаймляла тонкая двойная золотая линия. В левом нижнем углу был вмонтирован небольшой изумруд. И самое примечательное заключалось в том, что в правом верхнем углу из золотых линий образовывалась небольшая буква "Д". Что она обозначала, кому принадлежал этот дорогущий ящичек для папирос, останется загадкой.
   - Стоп! - Наталья напрягла свои мозги и медленно произнесла. - Вензель символизирует твоего несравненного Дока.
   - Ну конечно!
   - Твой выбор чудесен и одобрен! - серьезно сказала Ната. - Вперед, на кассу!
   Мы даже не взглянули сначала на цену. Я уже витала в облаках, представляя этот портсигар в руках Макса. Наталья нагнулась к витрине и, прищурившись, посмотрела на ценник. Выпрямилась.
   - Дорогуша, тебе не кажется, что подарок за семьдесят пять тысяч рублей выглядит несколько нескромно? - с сомнением сказала она. - Я понимаю твою любовь и щедрость, но, боюсь, как истинный джентльмен, Максим Андреевич не сможет принять такой дорогой подарок. Он ведь пока тебе не муж и даже не любовник!
   - А вот будет! - уверенно сказала я.
   - Когда будет - тогда и дари.
   - А я хочу сейчас! Да! - капризничала я так, что несколько посетителей обратили на нас внимание.
   - Да будет по-твоему, - согласилась Ната. - В конце-концов, я заочно пойму, что это за характер такой, у Дока твоего.
   - Не смей думать о нем плохо! - поняла я намек подруги.
   - Я и не думаю еще ничего, - тоном ослика Иа, тихо сказала Наталья. - Когда увижу твоего Дока, тогда и буду наставлять тебя, как с ним себя вести. Я мудрее тебя. Кто-то из великих сказал: кто прочитал хотя бы двадцать книг знаменитых писателей, тот прожил двадцать жизней... И не дуйся, я же тебя люблю.
   Я вздохнула.
   - Конечно. Ты мудрее! И я буду прислушиваться к твоему мнению. Но только - прислушиваться!
   Мы расслабленно посмеялись. Конфликт, назревающий, был исчерпан.
   Оформив и красиво упаковав покупку, мы вернулись в букинистический отдел. Букинист был занят покупателем, и нам пришлось подождать некоторое время, пока он освободится. Наконец, покупатель отошел.
   - Милые сударыни, простите старика, что заставил Вас ждать, но расцените это впустую потраченное Вами время, как добрый знак! - витиевато начал он. - Я нашел то, что, несомненно, придется Вам по вкусу.
   Из-под прилавка букинист достал две толстенных книги, побольше и поменьше.
   - Извольте взглянуть! - он торжественно вручил нам по фолианту. - Вот это издание начала девятнадцатого века, производство парфюма во Франции, русский репринт, говоря современным языком. А это - перечень снадобий и сырья, применявшиеся при изготовлении этого парфюма и косметики, в той же Франции, последняя четверть восемнадцатого века! Редчайшие, специфические издания! Крайне малый тираж! А какая сохранность! Настоящие раритеты!
   - Мы берем! - тут же сказала я.
   Наталья, молча, продолжала аккуратно перелистывать страницы.
   - Вроде все на месте, - проговорила она медленно.
   - Что на месте? - не поняла я.
   - Страницы. Не вырваны.
   - Что Вы, сударыня! - вступился букинист. - Я крайне трепетно отношусь к своему делу и просматриваю всю поступающую литературу от корки до корки!
   - Ну, тогда пакуйте и выписывайте чек, - нетерпеливо сказала я, глянув на часы: половина двенадцатого. - А это лично Вам, за труды.
   Я достала из сумочки и незаметно передала старику пятитысячную купюру.
   - Премного благодарен, сударыня! - старик поклонился и быстро спрятал деньги в карман брюк. - Касса в зале антиквариата.
   Обе книги облегчили мою карточку еще на сорок пять тысяч рублей. Но что - деньги, если при их помощи я завоюю сердце этого необычного человека! Нет, тут что-то не так! Что ли я покупаю его любовь? Нет, мне хочется сделать ему приятный подарок, пусть даже он меня отвергнет. Но почему отвергнет? Я же видела, с какой радостью и восхищением он на меня смотрит, без всяких подарков. Нет-нет, я не слепа! Я чувствую его заинтересованность мною...
   - Ну, что ты остолбенела? - Ната взяла меня под локоть. - Пошли забирать подарки.
   Старик-букинист уже упаковал книги в плотную, зеленую в клеточку, бумагу. Заклеил и вручил нам.
   - Ленточкой не перевязывать? - проницательно спросил он. - Чувствую, что это подарок неотразимому мужчине!
   - Спасибо, Вы угадали, - сказала я. - Ну, идем? До свидания!
   - До свидания, сударыни! Да поможет Вам Всевышний!
   На улице в это время пошел снежок. Мы сели в машину в одиннадцать сорок.
   - Ната, тебя домой?
   - А что, у тебя в планах еще покупки?
   - Нет, так спросила.
   - Из вежливости? - усмехнулась подруга. - Я же вижу, что ты торопишься... Отвезите меня, пожалуйста, где взяли.
   - Ты как мысли читаешь. Спасибо тебе, дорогая! Ты мне так помогла! - горячо поблагодарила я Наталью.
   - Лишь бы на пользу, - заметила она. - А мысли я не читаю, я анализирую.
   Мы с Натой попрощались у ее дома и пообещали вечером созвониться непременно.
   - На фабрику, побыстрее, пожалуйста, - попросила я шофера.
   - Слушаюсь, мадам.
   Из окна машины я помахала Наташе. Она ответила мне, взметнув руку вверх. Я достала телефон и позвонила Доку. Он ответил моментально.
   - Привет, ты опаздываешь? - спокойно спросил он.
   - Да, прости, пожалуйста, я тебе все объясню.
   - Не оправдывайся, я понимаю. Ты скоро будешь?
   - Минут через двадцать можешь уже подойти.
   - Жду - не дождусь! Каждую минутку на часы смотрю. Жду! - повторил Док и отключился.
  
   Все-таки, опоздала! На фабрику приехали уже в начале первого.
   Я быстро поднялась к себе, открыла дверь и остолбенела: на столе, в большой хрустальной вазе стояли мои любимые лилии! Откуда он знает? Я ему никогда не говорила о своих пристрастиях! Для меня это была дико приятная неожиданность, и загадка, в то же время.
   Я быстро подошла к столу и понюхала цветы, осторожно приобняла их за длинные стебли. Как изумительно они пахли! И в этот момент в дверь постучали. Сердечко мое совершило несколько падений куда-то вниз. Я открыла дверь пультиком и понесла сумку с подарками в комнату. Вошел Док.
   - Можно? - громко спросил он из кабинета.
   - Да, входи, я сейчас.
   Забыв снять шубку, я выскочила к нему навстречу и уселась в свое кресло у стола. И тут произошло самое неожиданное за сегодняшний день: Док подошел ко мне, наклонился, бережно взял мое лицо в ладони и поцеловал в губы. Дрожь желания пронзила мое тело! Я ответила ему, сначала робко, потом осмелела и мы долго и страстно целовались. Мне все это время казалось, что перехватит дыхание от нехватки воздуха.
   - Я не умею целоваться, - прошептала я.
   - Я тебя научу, - в унисон ответил Док.
   - Откуда цветы?
   - Борис Павлович рассказал, что ты обожаешь лилии.
   Рядом никого не было, но мы продолжали шептаться.
   - Ольга, я тебя люблю! - тихо сказал Док. - И, как подтверждение своих слов, хочу сделать тебе подарок.
   - Я тоже тебя люблю, - радостным шепотом ответила я, и груз невероятной тяжести свалился с моих плеч. - Пойдем в комнату, я хоть переоденусь.
   На каблучках, я была выше Макса. Мы прошли в комнату, и я попросила его подождать, пока переоденусь. В гардеробе сняла сапожки и шубку, надела черные, деловые свои туфли, без каблука: в них я точно не была выше Дока.
   Он сидел на диване и, увидев меня, с явным волнением на лице, подошел ко мне.
   - Оля, пожалуйста, прими от меня в подарок вот это, - он протянул мне продолговатую, красиво оформленную коробочку, темно-красного бархата. - В знак моего признания тебе в любви.
   - Спасибо!
   Я открыла коробочку. В ней лежали ажурная золотая цепочка и невероятно красивый крестик, выглядевший почти как элегантное украшение.
   - Он освященный, носи всегда и не снимай никогда и нигде, - сказал Док. Он принесет тебе счастье и защиту от бед.
   - Спасибо большое! - ответила я. - Помоги мне его надеть. А ту цепь сними.
   Я повернулась к нему спиной. Максим застегнул цепочку сзади на шее и снял мою. При этом нежно поцеловал меня в шею.
   Я поправила крестик на груди, повернулась к нему лицом и еще раз коротко, боясь задохнуться от волнения, поцеловала его в губы.
   Он хотел обнять меня за талию, но я выскользнула из его ласковых рук.
   - Постой, теперь мой черед, - я достала из пакета свои подарки и протянула ему. - А это тебе, в знак моего признания в любви. Только прошу, не отказывай, пожалуйста!
   Зачем сказала? Уже можно было и промолчать: он же первый поднес мне подарок! Эх, простодыра! Деревня, обругала я себя.
   Док сначала развернул книги, и некоторое время благоговейно рассматривал их.
   - Оленька, милая, ты не представляешь себе, что это за книги! Это раритеты!
   - Ты еще вот это посмотри, - попросила я, указывая на вторую упаковку.
   Он развернул подарок и остолбенел так же, когда я увидала лилии на столе.
   - Да это же шедевр! - воскликнул он. - Спасибо, милая моя! Ты угадываешь мои желания, всегда мечтал о хорошем портсигаре! Спасибо!
   И тут мы дали волю нашим чувствам! Мы упали на диван, обнимались, целовались, гладили и ласкали друг друга.
   - Я хочу тебя! - шептал Док.
   - И я хочу тебя! - вторила я ему.
   Я запрыгнула ему на колени, он приподнял моя короткую блузку и расстегнул лифчик. Очень осторожно стал меня целовать. "Вот сейчас все и произойдет"! - думала я с нетерпением и дрожью, но тут раздался звонок телефона и кто-то постучал в дверь. А я уже стаскивала с Дока пиджак.
   - Ой, давай не сейчас! - я отчего-то испугалась и быстро застегнула лифчик. Сердечко опять бешено колотилось. Макс поправил пиджак и вышел со мной в кабинет. Я села в кресло, отперла дверь и взяла телефон. В кабинет вошла Танюша с какими-то бумагами, а в трубке загудел голос папы. Жестом я остановила секретаршу, Максим подошел к ней. Волосы его были взъерошены.
   - Привет! Чего трубу не берешь? - голос папы был довольным. - Как дела идут?
   - Привет, папа! - я пыталась справиться с волнением. - Все нормально, пойдет. Вникаю в суть.
   - Макс помогает?
   - Еще как! - волнение мое прошло, трепет улегся, я внутренне усмехнулась, как мне помогает Макс. - Скоро смогу работать самостоятельно.
   - Не забывай, скоро презентация! Я сегодня, наверно, заеду к тебе.
   - Хорошо, папа, пока!
   - Пока, доченька!
   Отбой.
   Макс ждал окончания разговора, взял у секретарши бумаги, передал мне. Таня вышла.
   - Это внутренний приказ о твоем назначении на должность вице-президента концерна. Тебе его надо прочесть и подписать.
   - А у тебя волосы взъерошены, - засмеялась я.
   - Да и твои не в лучшей форме, - улыбнулся он. - Пора на обед, а там дальше работать.
   Док причесывался, я убежала в туалетную комнату: прокладка наверняка промокла насквозь, надо поменять.
   Из комнаты отдыха Макс громко предложил мне завтра пойти в ресторан, он приглашает.
   - Хорошо! - крикнула я. - Согласна! Согласна на все!
   Мы пошли обедать, снова вместе! Я смело взяла Дока под руку.
  
   Обед прошел весело. Мы шутили, улыбались друг-другу, иногда, в разговоре, Док касался моей ладони, накрывая ее своей. Отобедав, разошлись по своим рабочим местам.
   Я прошла в комнату, завалилась на диван и позвонила Наталье, которая становилась мне все ближе. Мне было интереснее с ней общаться, чем с Вероникой и другими своими редкими приятельницами и родственницами.
   - Да! Привет, Олечка! - Ната была, как всегда, невозмутима. - Как прошла встреча руководителей предприятия?
   - Привет, дорогая! Ты даже и не представляешь себе, что произошло!
   - И что же произошло? Я действительно не представляю.
   - Он первый подарил мне огромный букет моих любимых лилий, золотую цепочку и потрясающей работы золотой крестик! В знак его признания в любви! - голос мой пел от радости.
   - Освященный? - спросила Ната.
   - Да, он так и сказал. Такой необычный крестик! И очень красивый!
   - Ну, тогда я не спрашиваю, как он принял твои подарки. Ты тоже сказала, что подарки - знак твоей к нему любви?
   - Конечно! - я понизила голос. - У нас бы сегодня все и произошло, но его секретарша помешала с какими-то бумагами. Да папа позвонил... А потом он пригласил меня завтра в ресторан!
   - Ну, вот! - в голосе Натальи появилась уверенность. - Завтра у вас все и произойдет, после ресторана. Он пригласит тебя к себе, вот увидишь! Таблеточку не забудь противозачаточную.
   - Ната!
   - Так что и белье надень покрасивее и чтоб быстро можно было все снять, - не слышала меня Ната.
   - Ну-у! Не смущай меня! - я чуточку помолчала. - Но я у него не останусь ночевать, я же еще в статусе вдовы.
   - Оля, не надо быть такой ханжой! Мы живем в век скоростей не только в информатике и передвижении в пространстве, но и в скорости развития событий в сфере чувств. Ты что, собираешься ждать, пока пройдет год со дня смерти мужа?
   - Конечно! - я немного замялась. - Нет, ну, я буду с ним встречаться, но жить останемся порознь, пока хотя бы.
   - Не забывай, ему уже не тридцать лет, - наставляла меня Ната. - Если он хочет создать семью, долго ждать не будет: мужчины вообще не умеют долго ждать.
   - Посмотрим! Мы ведь с ним еще только целовались! И не говорили ни о чем таком!
   - Успеете! Ладно, давай прощаться, мне надо отнести рукопись в редакцию. Такой трудный был перевод, что я уже с ним устала... Когда в гости пригласишь?
   - Завтра сходим в ресторан, определюсь, - я подумала немного. - Скорее, в воскресенье. И Дока приглашу, познакомлю вас... Давай, пока!
   - Пока, Олечка!
   Я лежала на диване и вспоминала нашу сегодняшнюю встречу, каждое мгновение, каждое сказанное нами слово. Мне было очень хорошо! Работать, то есть, читать материалы, не хотелось. Хотелось уснуть, и чтобы приснился Макс. Чем он там сейчас занят? Думает ли обо мне? Интересно, какой он в постели? Впрочем, все равно, лишь бы он был рядом со мной! Все время, каждый миг! Секс не главное.
   С этими мыслями я задремала.
  
   Оказалось, что проспала я почти два часа, а разбудил меня звонок Дока.
   - Привет, чем занимаешься? - с нежностью в голосе спросил он.
   - Ой, я только проснулась, - потянулась я на диване. - Почитала немного и сон сморил. Можно, я поеду домой?
   - Милая моя, не надо спрашивать разрешения, - повторил Док. - Позвони Танюше, и машина будет стоять у подъезда... Я тебя люблю!
   - И я тебя люблю!.. Вызовешь машину? Я сейчас спущусь.
   - Хорошо, дорогая! Спускайся, - Док помолчал. - Я позвоню вечером?
   - Конечно! Буду ждать. Пока!
   - Пока, милая моя!
   Я надела шубку, сапожки, оглядела себя в зеркале, погасила везде свет и пошла вниз. Вспомнила, что не захватила цветы и вернулась в кабинет. Так, с букетом лилий, и села в машину, которая моментально наполнилась их запахом.
   Домой я зашла только около семи часов: слякоть, пробки, авария перед нами - все эти обстоятельства задержали в дороге. Звонил папа, пока мы ехали, сказал, что сегодня не приедет, а завтра - наверняка. Я ему ответила, что завтра мы с Максимом идем в ресторан и я, видимо, вернусь поздно. Пригласила его со своей женой в гости в воскресенье, что весьма папу удивило и обрадовало: я практически никогда не приглашала его новую женушку в гости. Обрадовало его также известие о нашем походе в ресторан. Довольный, он отключился.
   Лена поставила букет в моей комнате, в такую же большую вазу, в правый от окон угол, чтобы он был мне хорошо виден с постели или дивана у левой стены.
   - Красивый букет! - вздохнула она. - Такие дарят только очень любимым женщинам.
   - А ты-то, откуда знаешь?
   - В книгах читала, в кино видела. Мне таких никогда не дарили.
   - У тебя еще все впереди! - успокоила я девушку.
   Еще раз вздохнув, Лена спросила про ужин. Я ей ответила, что есть не хочу, но пусть принесет чай, виноград и яблоко.
   Я переоделась в спортивный костюм и села в кресло. Надо позвонить Ванечке, рассказать о Доке, осторожненько так.
   - Привет, сынок!
   - Привет, ма! - ответил сын. - Ты в хорошем настроении?
   - Пойдет, а ты меня чем-то хочешь расстроить?
   - Ни в коем случае! Напротив, мне интересно, отчего ты последний раз как-то загадочно со мной поговорила? И настроение у тебя после работы хорошее?
   - Вань, работать интересно, пока вникаю в суть, скоро буду самостоятельно принимать некоторые решения, - я принялась объяснять сыну принципы работы предприятия.
   Иван отмахнулся.
   - Ну, хватит о производственном процессе! Этого мне на лекциях хватает. Как у тебя вообще дела?
   Я не знала, как начать говорить сыну о крутых переменах в моей личной жизни. Не осудит ли он мать? Ведь еще так недавно погиб его отец!
   - Ваня, ты уже взрослый и должен меня понять, - начала я.
   - Ловлю на слове, ма! Я уже взрослый!
   - Это ты к чему? - я насторожилась.
   - Это я на всякий случай! Давай, дальше.
   - Ну вот! У нас на фабрике новый управляющий. Ему пятьдесят лет. Он доктор химических наук... В общем, у нас с ним роман! - выпалила я.
   - Поздравляю, мамочка! - сын, кажется, был рад открывшемуся обстоятельству и засмеялся. - Может, меньше будешь со своими котами носиться и меня опекать.
   - Ну-у! Ты не путай себя, котов и Макса!
   - Значит, его зовут Макс... Это ты часто путала меня с котами.
   - Нет, Ванечка, Док - другое дело! Мы любим друг-друга, - я уже сказала сыну самое главное и разговаривала спокойно.
   - Ты его прозвала Доком?
   - Ну да! Доктор наук, Док. Разве плохо звучит?
   - Нормально! - смеялся сын. - Марсик, Студент и Док! Ха-ха-ха!
   - Ваня, я обижусь!
   - Все, не обижайся! Ты хоть фотку его пришли, а лучше вместе сфоткайтесь, хочу посмотреть, как вы смотритесь.
   - Мы с Доком завтра в ресторан идем, я передам твою просьбу.
   - Давай! Буду ждать! Ну, пока ма! Созвонимся!
   - Пока, сынок! - и вдогонку: - У тебя все в порядке?
   Но Иван уже отключился...
   Что там сейчас Док делает? Ужинает? Дома или в ресторане? Мне так хотелось знать, чем он занимается каждую минутку, чем интересуется, о чем думает. Его рассказы так интересно слушать!
   Тут мне пришла в голову сумасшедшая идея: построить за домом зимний сад! Хотя бы большую оранжерею. Нет, сад! Основательный такой! Как было бы здорово возиться там с цветами по вечерам, отдыхать с Доком по выходным, зимой, когда за стеклами вихрится снег! А мы сидим среди благоухающих цветов!..
   Я набрала папу.
   - Папа, привет, еще раз! Не отвлекаю?
   - Нет, дочь, не отвлекаешь. Что случилось?
   - Папа, я хочу сделать за домом зимний сад! Земля же еще не промерзла, можно подготовительные работы начать сейчас! - в голосе моем было такое воодушевление, что папа съязвил.
   - Что это тебе взбрело в голову? Прямо сейчас пригнать экскаватор? - усмехнулся он и продолжил. - Ничего против не имею. Но все строительство начинается с проекта. Давай мне проект, смету и начнем.
   - Спасибо, папочка! Все! Целую! Пока!
   - Пока, дочка!
   Лена принесла чай, яблоко и виноград. Я щелкнула пультом и включила телевизор. Взялась за виноград. Ягодки были вкусные, сладкие, без косточек. Некоторое время я смотрела на экран телевизора, где что-то происходило, ела и думала о своем: о Доке, зимнем саде, сыне. Около девяти позвонил Док.
   - Привет! Чем занимаешься? - спросил он.
   - Ничем. Виноград кушаю. О тебе думаю.
   - И что ты обо мне думаешь?
   - Думаю, что ты сейчас делаешь.
   - Недавно приехал с работы, поужинал, звоню тебе, - голос Дока был немного печальным.
   - У тебя плохое настроение? - заботливо спросила я.
   - Нет, настроение хорошее, так, немного устал. Еще думаю о завтрашней встрече, - Док помолчал. - Меня завтра с утра не будет, уеду на другие фабрики, с Борисом Павловичем должны встретиться, по делам, вернусь к вечеру. Ты можешь завтра тоже не приезжать, а я, как освобожусь, наберу тебя, договоримся, во сколько я за тобой заеду.
   - Нет уж, я поеду на работу! - я засмеялась. - Буду тебя замещать. А подготовиться к ресторану успею, уеду пораньше.
   - Будут трудности в руководстве - звони мне, - уже повеселевшим голосом сказал Док. - Ладно! Отдыхай! Я тебя люблю!
   - Я тебя очень люблю! - ответила я с чувством. - Спокойной ночи, милый мой!
   - Спокойной ночи!
   Я отложила телефон и поднялась с кресла. Несколько минут бродила по комнате и думала, что надеть в ресторан. "Чтобы можно было быстро снять", вспомнились слова Наты. Конечно, я буду в платье, но в каком? Темное или светлое? Надену красное, точно! С черным пояском и черные туфельки. И ажурные колготки! Все, надо сразу приготовить. Я спустилась к Лене и передала распоряжения на завтра. Мне на ужин ничего готовить завтра не надо, иду в ресторан. Спокойной ночи!
   - Спокойной ночи, мадам! А на работу Вас будить? И что оденете?
   - Джинсовый костюм и сегодняшнюю шубку. Пока!
   Я быстро приняла душ и завалилась с котами в постель. "Быстрее бы завтра!" С тем и уснула.
  
   День промчался очень быстро. Я старалась загрузить себя работай по самые уши, бегала по цехам и лабораториям, приставала к инженерам, требуя разъяснений, что и как происходит на практике. В одном из цехов даже рассказала мастеру, что аналогичные производственные процессы во Фрагонаре осуществляют иначе, проще и, наверно, дешевле.
   Пообедала в одиночестве, на скорую руку. Как раз в конце трапезы позвонил Док.
   - Привет, дорогая! Как ты там?
   - Привет, мой золотой! Работаю, как и обещала. Сейчас кушать закончила, опять пойду надоедать инженерам.
   - Ладно! Рассчитай время, я заеду за тобой в восемь, хорошо?
   - Как скажешь, мой милый! Хорошо! Целую тебя!
   - Люблю! Пока!
   Оставшиеся часы вдруг начали тянуться как годы, так мне уже хотелось увидеть своего Дока! Но я с великим усердием продолжала постигать премудрости парфюмерно-косметического производства.
   Наконец, в пять часов вечера, я из кабинета вызвала машину и укатила домой, собираться. В пять тридцать - я дома. Скинула шубку, сапоги.
   - Леночка, чаю! Привет!
   - Привет, мадам! - тепло отозвалась девушка, чувствуя мое хорошее настроение.
   - Предупреди охрану, что в восемь часов приедет машина, пусть пропустят.
   - Хорошо, мадам!
   К себе я взлетела, перепрыгивая через ступеньку. Коты спрыгнули с постели и медленно, не проснувшись толком, засеменили ко мне. Я мимолетно их погладила, не отдавая той порции ласки и нежности, что они получали обычно, и скинула с себя всю одежду. Сейчас в ванную!
   Пока набиралась вода, я стала разглядывать себя в зеркало. Да, я все-таки красива! Кожа чистая, гладкая, почти идеально плоский животик, стройные ножки с тонкими щиколотками (вот только на голени проступила малюсенькая выпуклая венка), безукоризненная талия, широкие бедра, правда восемьдесят девять, а не девяносто, и объем груди - девяносто сантиметров. А в прошлом году фигура была идеальной: девяносто - шестьдесят - девяносто! Чуть бедра похудели. Но это никак не сказывается на общем фоне. Хороша! Надо прическу продумать, волосы уже после осенней стрижки отросли. Так! Челку до бровей, волосы не завивать. Так и пойду, чтобы стрелять глазками из-под челки, опустив кокетливо головку с рассыпанными по плечам черными блестящими волосами.
   Лена принесла чай. Я уже вертелась у зеркала.
   - Какая же Вы красавица! - вырвалось у Лены естественно и невольно. Она, молча, под впечатлением, тихо вышла.
   Вода набралась. Я развалилась в ванной и минут десять лежала не двигаясь, впитывая целебные соли Мертвого моря, руками играла с пеной и улыбалась сама себе. Оставить сегодня все заботы на другой день, прочь попечительские мысли о сынуле, прожить сегодня вечер только для себя!
   Из ванной комнаты я выбралась в прекрасном настроении. На часах - семь вечера. Успеваю к восьми. Опаздывать на сегодняшнее свидание не хотелось, хоть я и красивая женщина, и могу себе это позволить иногда. Но только не сегодня! Не хочу, чтобы Док считал меня ветренной кокеткой!
   Белье! Сколько же его у меня! Надену все белое и кружевное, ажурные черные колготки, белые мне не идут - визуально полнят ножки. Сверху - легкое серо-зеленое, в складку, с несимметричным кроем низа, без выреза, платье, чуть ниже колен, пудровые клатч и туфельки на средних размеров каблуке.... Эх! Все равно буду немного выше Дока! Вот и посмотрю, стушуется он или нет. Надо будет приобрести несколько пар туфелек на очень невысоком каблучке, а то у меня все или на высоком, или лодочки.
   Очень хотелось надеть папины изумруды, но Док уже видел меня в них. Потому я надела гарнитур из удлиненных золотых сережек с насыщенными голубыми топазами и небольшого перстня. К моему овалу лица очень идут удлиненные сережки! На левое запястье - золотые часики, на правое - легкий браслетик в виде цепочки. На шее - подаренный Доком крестик. Как всегда, духи на шею, запястья. Потом я немного подумала и брызнула в декольте.
   Педикюр я делала совсем недавно. Простенький маникюр, макияж, прическа, лак и - я готова! На часах - девятнадцать пятьдесят, скоро он появится! Сердечко перевернулось пару раз и застучало.
   Оценив себя в зеркало, пришла к выводу, что абсолютно сегодня неотразима, и Док меня оценит по достоинству.
   Я спустилась вниз, в холл, позвала Лену и еще раз взглянула на себя в зеркало.
   - Леночка, погляди, все в порядке?
   Экономка пристально разглядывала меня некоторое время.
   - Мадам, Вы восхитительны! Королева! Диадемы в волосах не хватает!
   - Диадемы? - насторожилась я. Настолько была поглощена самолюбованием, что всерьез восприняла шутку Лены.
   - Все замечательно, мадам! Давайте, я положу туфельки в сумку, а Вы надевайте белые сапожки. Шубку - куницу?
   - Да, Лена, ее.
   Еще через пару минут я была готова полностью. Лена села на стул, а я нервно расхаживала по холлу. Без одной минуты восемь! Перчатки!
   - Где мои белые перчатки?
   - Сейчас принесу, мадам, - Лена встала и прошла в гардероб.
   У крыльца появился свет фар, Макс приехал ровно в восемь! Николай встретил его и пригласил в дом.
   - Добрый вечер, - произнес Док, не решаясь назвать меня как-то иначе при обслуживающем персонале.
   Лена с Николаем стояли в стороне и откровенно нас разглядывали.
   - Привет, - радостно ответила я и подошла к нему. Он поцеловал мне руку, на большее не решился. - Я полностью готова. Поехали?
   Док кивнул. Он был одет в короткое, до колен, темное пальто, голубой шелковый шарф и маленькую черную кепку. Лена подала мне перчатки и небольшую сумку, куда сложила туфельки и клатч. Николай открыл перед нами дверь, и мы вышли на улицу.
   Было уже темно и морозно. Воздух был сухой и насыщенный каким-то естественным ароматом природы.
   Пока мы спускались по ступенькам крыльца, я взяла Дока под руку. Да, я была несколько выше его, на каблуках, но меня это совершенно не смущало. Главное, рядом шел он, мой избранник, мой Док, которого я завоюю и уже никому не отдам!
   - Куда мы едем? - спросила я, садясь на переднее сиденье его машины. Он закрыл за мной дверь, обошел авто, сел за руль, бросил кепку на заднее сиденье.
   - Мы едем в небольшой ресторанчик, на Татищева, - сообщил Док. - Очень уютный, тебе понравится, я там заказал столик.
   - Поцелуй меня, - попросила я, пока мы не отъехали.
   - С удовольствием!
   Еще минуту мы стояли на месте и целовались. У меня опять перехватило дыхание.
   - Ну, все, едем! - сказала я, облизывая губы. - Ты всю помаду съел. Ладно! В ресторане подкрашу.
   - Я люблю тебя! - шепнул мне в ухо Док.
   В дороге мы разговаривали мало, так, что-то о работе, незначащее. Я положила руку на правое колено Дока. Он взглянул на меня и улыбнулся. Снял с баранки правую руку и накрыл мою ладонь. Так мы и ехали, руку он убрал только перед въездом в город.
   Место для парковки, оказалось, найти несложно и вскоре мы уже заходили в ресторан. Нас встретил метрдотель и проводил к столику, в дальнем левом углу не слишком большого зала. Макс помог мне сесть на место и обсуждал с метрдотелем детали ужина. Я подкрасила губки помадой, благо, вокруг столики были еще пусты, взглянула на Дока и улыбнулась ему одной из самых своих обворожительных улыбок.
   - Что будешь пить, дорогая?
   - Разве что немного сухого вина, - ответила я ему тихо. - На твое усмотрение, милый!
   - Тогда, пожалуйста, бутылочку сухого красного "Шато Болье", 2007 года. Все остальное - по договоренности.
   - Слушаюсь! - метрдотель удалился.
   - Как тебе здесь? - спросил Док.
   - Очень мило! А тебе?
   - Мне с тобой везде хорошо! - засмеялся Док. - Даже в цехе фильтрации смесей!
   Я сидела и смотрела на Дока, и улыбалась, может, не столько ему, сколько своему счастливому состоянию души. Вот, он сидит передо мной, в ресторане, глядит на меня своим нежным взглядом, тоже улыбается. Мы молчим. Нереальное чувство счастья ощущалось каждой клеточкой моего тела. Мне казалось, что так я могу просидеть, глядя на него, всю жизнь, так мне было хорошо!
   Официант принес мясные закуски, зелень, несколько сортов сыра, вино, разлил немного по бокалам. Мы с Доком пригубили и в знак согласия, что вино достойно, кивнули. Официант пополнил бокалы и пожелал приятного аппетита.
   - Расскажи о себе, - попросила я. - Поподробнее. Мне очень интересно.
   - Что рассказывать? Я тебе уже говорил, что закончил химико-технологический институт в Казани, потом Москва, Франция, кандидатская, докторская...
   - Да нет, расскажи о себе! - засмеялась я. - Ну, какой ты? Чем любишь заниматься в свободное время? О личной жизни, если не трудно.
   - Тут все сложно. Детей нарожали, а удержать друг-друга не смогли. Я и женился, как-то походя, без любви, надо было, чтоб за границу учиться выпустили. А потом оказалось, что любви нет ни у меня, ни у нее, и общего вообще ничего нет, кроме болтовни об искусстве, философии, языках.
   - А ты сколько языков знаешь?
   - Английский, французский, немецкий похуже.
   - А я ничего не знаю, даже институтский английский напрочь забыла, - улыбнулась я. - Да и занимаюсь сейчас изучением производства, честно, только из-за тебя, чтобы... не знаю, может, чтобы быть поближе к тебе.
   Я потупила взгляд, потом стрельнула в него глазками из-под челки.
   Док с умилением смотрел на меня, потом встал, обошел столик и поцеловал меня.
   - Ты невероятно красива! - прошептал он.
   Дальше ужин наш протекал весело: Док рассказывал разные истории из своей бурной жизни, об истории парфюмерного дела, анекдоты. Я смеялась и смотрела на него с обожанием. Он затмил в моей нынешней жизни все!
   - Ой, меня же сын просил прислать фотку с тобой, - вспомнила я. - Я ему о тебе рассказала.
   - Мне очень приятно, что ты воспринимаешь меня всерьез.
   - Ну, конечно же! А как иначе? - я мило ему улыбнулась. Давай попросим официанта?
   Док подозвал официанта и попросил нас сфотографировать на мой телефон. Мы сели с Доком рядышком, я выдала очаровательную улыбочку, улыбнулся и Док. Нас сфотографировали несколько раз.
   Фотки получились замечательными. Я выбрала одну из них и тут же послала Ванечке. Через несколько минут пришла СМСка от него: "Ма, вы оба неотразимы. Ты, кажется, влюблена". Я слегка покраснела. Доку сказала, что сыну он понравился.
   Мы сидели в ресторане уже дольше часа. Пора было переходить к самому ответственному, ради чего я пошла с Доком.
   - Золотой мой, знаешь, я что-то устала, - тихо, но уверенно сказала я.
   - Хорошо, сейчас поедем, - он пару секунд помедлил. - Может, поедем ко мне?
   - Поехали, - согласилась я. - Только потом отвезешь меня домой?
   Док смотрел на меня с еле уловимым удивлением.
   - Как скажешь, - наконец улыбнулся он.
   Он подозвал официанта и предложил рассчитаться за ужин.
   - Так рано? - спросил официант.
   - Так надо, - ответил вежливо, с небольшой долей иронии, Док.
   Он рассчитался с официантом, и мы пошли в гардероб. Я обратила внимание, что вина мы выпили от силы четверть бутылки, хоть оно и оказалось очень вкусным. Но я боялась, что от вина заболит голова. Доку же надо было вести машину.
   Одевшись, мы вышли на улицу, сели в машину. Стоял морозный поздний вечер. В свете фонарей кружились мелкие снежинки.
   - Спасибо за ужин, - поблагодарила я Дока.
   - Ты так мало ела, хотя бы всего попробовала?
   - Да, все было очень вкусно! - ответила я. Мы помолчали, пока Док выезжал из дворов, где запрятался уютный ресторанчик. - А ты далеко живешь?
   - Совсем рядом, потому и знаю этот ресторан. Иногда ужинаю здесь.
   - А завтракаешь?
   - Дурная привычка, почти никогда не завтракаю, только чай или кофе, - ответил Док.
   - Плохая привычка!
   - Знаю. Да два десятка лет так живу, привык, - Док остановил машину на парковке у многоэтажки. - Вот и приехали!
   Он помог мне выйти из машины. Мы поднялись на лифте на седьмой этаж. Док отпер дверь, включил в коридоре свет и мы вошли.
   Он помог мне снять шубку, а когда я присела на банкетку, снять сапожки, он наклонился и осторожно расстегнул на них молнии. Я погладила его по волосам.
   - Спасибо, мой золотой! - я улыбнулась ему.
   - Пойдем в комнату, - Док взял меня за руку и провел в одну из двух комнат, включил свет. - Присаживайся.
   Я села на большой диван. Сердечко мое опять сильно застучало, закололо в груди. Стало трудно дышать.
   - Будешь кофе? - спросил Док.
   - Подожди, садись рядом, - попросила я.
   Док сел и сразу обнял меня. Я подставила губки для поцелуя. Мы сидя обнимались и целовались, гладили друг-друга.
   - Я хочу тебя! - шептал Док.
   - Я тоже тебя хочу, - жарко вторила ему я.
   Не сговариваясь, мы стали бешено раздеваться, разбрасывая одежду, где попало, и уже голенькие упали на диван, не погасив свет...
  
   Свершилось!
   - Оленька, я безумно тебя люблю! - Он тяжело дышал.
   - Ты кончил? - спросила я, хотя и без того все было понятно.
   - Да, прости! - он лег рядом со мной, я повернулась к нему лицом. - У меня очень давно не было женщин.
   - Все хорошо, любимый! - успокоила я его и стала гладить по голове, груди, животику. Абсолютного физического удовлетворения я не получила, да и не ожидала этого от первой встречи, но все мое тело пело от радости обладания этим удивительно умным, добрым и нежным мужчиной!
   - Я пойду, приму душ? - спросила я.
   - Конечно, родная моя! - ответил он. - Полотенце, халат найдешь в ванной. Честно, я специально для тебя купил, розовый. А голубой - мой.
   - Спасибо, милый!
   Я пошла в ванную комнату. По дороге заглянула в спальню, где было темно. Уютная квартирка! Дальше, по коридору, большая кухня. Напротив спальни - двери в туалет и ванную комнату.
   С удовольствием я приняла душ, растерлась махровым полотенцем, надела розовый халат. Он оказался мне совсем впору, будто сама выбирала. Спасибо, любимый Док!
   Когда я вернулась, голенький Док вскочил с дивана и тоже поспешил в ванную, по дороге поцеловав меня в щечку, и бросив на ходу:
   - Ты великолепна!
   - Мерси! - улыбнулась я и села на диван. В комнате так и горел весь свет. Вообще я не стеснительная в сексе, физиология - она как поесть или поспать, можно и при свете. Но, почему-то думалось, Док окажется более щепетильным.
   Я осмотрелась в гостиной.
   Удивительно, диван стоял посередине комнаты. Напротив дивана висела плазменная панель, под ней - столик с аудиоаппаратурой, большие наушники. Справа от дивана - большущее кресло, по углам - цветы в больших вазах, компьютерный столик справа от окна, сервировочный столик на колесиках в противоположном окну уголке. Довольно мило! А справа от входной двери по всей стене развешаны картины. Боже, сколько их! Чьи-то портреты, пейзажи, даже какая-то абстракция. Сам Док, что ли, рисует?
   Вдруг притушился свет, это тихонько подкрался мой возлюбленный и убавил иллюминацию. Док упал на диван рядом со мной, в голубом халате, поцеловал меня и обнял.
   - Как с тобой хорошо! - вздохнул он.
   - А кто эти картины писал? Ты?
   - Я. Это так, хобби, ничего выдающегося, - скромно ответил он.
   - Нет, много красивых картин, - искренне сказала я. - Мне понравились. Подаришь что-нибудь? Из своих картин?
   - Выбирай любую! Можешь несколько, - Док улыбнулся. - Но все не отдам!
   - Почему? - шутливо спросила я.
   - Не знаю, - задумался он. - Впрочем, забирай все, только зачем они тебе? В некоторых нет настроения.
   - А меня как-нибудь нарисуешь?
   - Обязательно! И с удовольствием!
   Мы просидели так, наверно, с час, оживленно разговаривая. Я взглянула на часы на стене. Начало двенадцатого. Пора домой!
   - Ой, знаешь, мне пора собираться! - Я поднялась с дивана. - Отвезешь меня?
   - Конечно! Но отчего бы тебе не остаться, до утра? - спросил Док.
   - Извини, такой у меня принцип, ночевать дома.
   - Всегда?
   - Всегда! Ты ведь пока мне не муж...
   - Захочешь - буду! - Док тоже поднялся. - Я тебя очень люблю!
   - Я тоже тебя люблю, - я уже скинула халатик и надевала лифчик.
   - Какая же ты красивая! - воскликнул он.
   - Ну-у! Не смотри! - я шутливо повернулась к нему попкой и надела трусики.
   - Мне уже хочется написать тебя голенькой!
   - Ну, нет! Не сейчас же? Собирайся, завтра на работу!
   Как не хотелось уезжать! Как мило и приветливо в этой квартире с картинами на стене! У него и в спальне картины. А на кухню я не успела заглянуть. Надеюсь, не последний раз я тут.
   Собравшись, спустились из квартиры на морозную ночную улицу. Док молча вывел машину на трассу. Я взглянула на него, он то ли ухмылялся, то ли улыбался.
   - Ты обиделся? - спросила я.
   - Ну что ты? Нет, конечно! Разве можно на тебя обижаться?
   - Вот увидишь еще, какая я вредина могу быть!
   - Не верю! - засмеялся он. - Впрочем, я тоже могу быть вредным.
   - А сейчас я не верю!
   Мы ехали и веселились. Я чувствовала настроение Дока. Наверно, такое же, как у меня, приподнятое, нет, даже прекрасное. Вспомнил Док, что я не выбрала картины, а я сказала, что специально, чтобы снова к нему приехать. Завтра пятница и, может, он не будет задерживаться на работе? А я бы приехала к нему на своей машине.
   - Да! Завтра не посылай за мной, сама приеду.
   - Ну, завтра мне можно будет и вина выпить, раз тебя не надо провожать.
   - Пьяница!
   Так мы и веселились всю дорогу до моего дома. Док подвез меня к самому крыльцу, мы поцеловались и я выскочила из машины. Помахала Доку и он уехал. В холле вспомнила про сумку с клатчем и туфельками, оставленную в его машине. Пускай! Завтра заберу, не буду же его сейчас возвращать!
   Лена не спала, ожидая меня. Вдруг что-нибудь понадобится.
   - Привет! - весело сказала я.
   - Доброй ночи, мадам! - ответила девушка серьезно. - На часах половина первого!
   - Ну и что? Зато все было здорово, и я завтра буду отсыпаться! Иди тоже спать, только чаю мне сделай.
   Я убежала наверх, скинула с себя одежду и пошла смывать макияж. После душа надела пижаму, намазалась ночным кремом и легла в постель. Невероятным усилием воли не позвонила ни Нате, ни Веронике.
   Лена принесла чай и, пожелав спокойной ночи, удалилась. А я лежала на спине, закинув руки за голову, думала о Доке и о том, как счастливы мы с ним будем! Чай остыл, но я уже спала.
  
   Даже если меня не будить, я просыпаюсь рано, в семь, ну, восемь часов. Деревенская привычка, вставать без будильника. Зато как приятно, посмотрев на часы, перевернуться на другой бок и спать дальше! Хотя, в последние годы, я сама уже не просыпаюсь так рано. Могу проспать и до десяти, что со мной и произошло нынешним утром. Надо ведь на работу! Я обещала Доку, что приеду на своей машине. Пора вставать.
   Позавтракала наспех, и только в одиннадцать выехала из дому.
   Машину я вожу уверенно, давно, просто не хотелось по гололеду красться. Сейчас-то уже славно подморозило, можно и самой.
   Макс не звонил. Может, думает, что еще сплю, после вчерашнего.
   Я позвонила ему уже из своего кабинета.
   - Привет, мой золотой!
   - Здравствуй, любимая! - ответил он. Как спалось?
   - Отменно! Как никогда! - я светилась радостью от мысли, что увижу скоро своего возлюбленного Дока.
   - Я к обеду вернусь, пойдем вместе, как обычно? - спросил он. - А ты, кстати, на работе или еще дома?
   - На работе, конечно! Но делать ничего не охота! - честно призналась я. - Ты сегодня не допоздна?
   - Нет. Мы же договорились, что поедем ко мне?
   - Поедем. За картинами, - куражилась я.
   - И только? - подыграл Макс.
   - А зачем еще? - я не могла уняться, пока не услышу от него то, что хотела услышать.
   - Я соскучился по тебе и очень тебя хочу! - тихо произнес Док.
   - Я тоже тебя хочу, - наконец согласилась я. - Ну, все! В час зайдешь за мной?
   - Обязательно! Целую всю!
   - Я тебя тоже целую!
   За обедом Док был весел. Я рассказала ему об идее зимнего сада. Он воспринял мою идею с энтузиазмом и предложил в качестве проектировщика своего хорошего знакомого. И обещал посильную помощь в создании шедевра. Потом сообщил, что у него скоро день рождения и что хотел бы видеть меня в числе приглашенных, которых будет совсем немного, человек пять. Я поблагодарила его и приняла приглашение.
   - Но это же еще так не скоро! - воскликнула я. - Целый месяц впереди!
   - Время быстро пролетит, - философски заметил Док.
   После обеда Док проводил меня до кабинета, хотел проникнуть внутрь, с заискивающим и блудливым в то же время, взглядом, явно намекая на секс. Но я со смехом вытолкнула его за дверь.
   - Иди работай, маньяк! - тихонечко сказала ему, и добавила: - Я тебя очень люблю! Вечером...
   - Ты не представляешь себе, как сильно тебя люблю я!
   Наконец, он ушел, все-таки вымолив поцелуй. Я, конечно, люблю его, но вот целоваться, как в фильмах, долго не могу - кажется, что начинаю задыхаться.
   Заставить себя сесть и работать было невероятно трудно, но я себя преодолела и начала читать материалы. Постепенно втянулась и, как обычно, оторваться уже не могла. Когда позвонил Макс, часы показывали половину седьмого. Вот это да! Не даром папа меня называл трудоголиком!
   - Привет, любимочка! Я вернулся, - Док находился в прекрасном романтическом настроении. - Ты готова ехать за картинами? Заодно немного отужинать?
   - Ой, привет! Я так заработалась, что сначала бы поужинала где-нибудь, - честно призналась я.
   - Я тебе приготовил маленький сюрприз: дома нас ждет вкуснейшая копченая курочка в чесночном соусе!
   - Все, собираюсь! Зайдешь? - и. вспомнив его послеобеденное настроение, добавила: - Только сразу к тебе домой! Я уже одеваюсь.
   - Ну, ладно, одевайся, сейчас зайду.
  
   Вечер прошел замечательно! Док зажег на сервировочном столике свечи, разогрел в микроволновке курочку. Пока я прихорашивалась в ванной комнате, успел приготовить два простеньких салата и порезал зелень. Когда я вышла, все уже было на столе, даже свежеотжатый апельсиновый сок. Никакого алкоголя не было. Я вспомнила, как он пугал меня выпивкой, раз не надо меня провожать...
  
   В этот вечер наша любовь продолжалась значительно дольше, Док постоянно нашептывал мне слова любви, восхищался мной, как чудом творения природы, и опять кончил раньше меня. Все равно, мне было с ним ужасно хорошо! Но я необидно, как мне показалось, обозвала его эгоистом. А он лежал на боку и с нежностью рассматривал меня.
   Потом я выбирала картины. Выбрала восемь полотен разных размеров и сюжетов. Казалось, Док был счастлив, радовался как ребенок, когда я показывала ему, что мне очень нравится. Картины мы упаковали в большую спортивную сумку, которую дал Док. Мы еще потом болтали, пили чай и рассказывали всякие смешные истории про себя. Безусловно, Док говорил больше, он столько повидал на свете! Звонил папа, спрашивал, где я. Соврала, что сидим в ресторане. Док много улыбался. Когда я уезжала, настроение у него заметно упало, он погрустнел.
   - Когда увидимся? - спросил он.
   - В понедельник, на работе, мой золотой, - ответила я. - Не грусти, мы же будем общаться по телефону!
   Приглашать его в воскресенье решила в телефонном разговоре, не теперь, сама не понимаю, отчего!
  
   Около десяти часов я была дома.
   Лена встретила меня в холле и спросила, буду ли я ужинать.
   - Нет, спасибо, я поужинала в ресторане. Только чай приготовь.
   - Хорошо, мадам! Звонил Борис Павлович, спрашивал Вас, сказал, что если Вы будете поздно - он приедет завтра.
   - Да, спасибо, мы созванивались с ним, - я скинула шубку, сапожки, сумку с картинами взяла с собой наверх. - Лена, приготовь завтра что-нибудь к вечеру, папа приедет с женой, посидим. И подружек хочу пригласить, в общем, человек пять нас будет.
   - Хорошо, мадам! Пойду, приготовлю Вам чай.
   В своей комнате я достала картины из сумки и некоторое время рассматривала их. Потом позвонила Ванечке.
   - Привет, сынок! Как ты там?
   - Привет, ма! У меня все хорошо, как ты? Этот твой Док ничего себе, приятной наружности.
   - Знаешь, какой он хороший! Добрый, нежный, умный, щедрый, - расписывала я. - А еще он пишет картины. Подарил мне восемь своих картин, я три повешу в своей комнате, а остальные придумала развесить по всем комнатам и в холле. А еще мы задумали построить зимний сад, приятель Дока сделает проект, а дед обещал помочь со строительством. Представляешь, как будет здорово!
   - Да, прикольно! - ответил Иван. - А у нас дожди и сырость, все время хочется выпить.
   Я обалдела от его слов!
   - Ты что, выпиваешь каждый день?
   - Ма, да я шучу! - Ваня засмеялся. - Мы, на неделе, только пару раз зашли в паб, выпили по кружке пива. Виктория следит, не разрешает больше.
   - Смотри там! - я не представляла сына пьяненьким. Только бы наследственность не проявилась! Как его папочка выпивал, царство ему небесное!
   - Ты не простужен?
   - Нет, ма, все в порядке. Давай, пока! Созвонимся!
   - Пока, Ванечка! Спокойной ночи!
   Тут же позвонил Док.
   - Как доехала, родная?
   - Все в порядке, просто сразу сыну позвонила, - я подумала, о чем его спросить. - Ты уже спать собираешься?
   - Нет, еще почитаю. Твои подарки. Очень интересно! Спасибо!
   - Слушай, а ты не мог бы завтра попросить своего приятеля приехать, ну, насчет зимнего сада?
   - Хорошо, я ему позвоню сейчас и узнаю, потом перезвоню.
   - Ладно, но давай завтра с утра созвонимся? Я проснусь и ты мне расскажешь, хорошо? А то я немного устала уже.
   - Конечно, милая! Спокойной ночи! Целую тебя.
   - И я тебя целую! Спокойной ночи, мой сладкий! До завтра!
   - Пока!
   Док отключился. Надо позвонить Наталье, пригласить ее с мужем в гости, на завтра. Веронику завтра не позову, потом. Да, она и не приедет, в выходные всегда тусуется.
   Я набрала Нату.
   - Привет, дорогая! - весело сказала я.
   - О, привет, Оль! - так же радостно ответила Ната. - Ну, рассказывай!
   - Ой, Ната, даже не знаю, с чего начать!
   - С начала! С ресторана.
   - Ну, в общем, посидели в ресторане и поехали к нему, - я не знала, как продолжить, и замолчала.
   - А дальше? У вас с ним было?
   - Конечно! В общем, замечательно все! Мы с ним и сегодня к нему ездили. Сегодня было еще лучше, ну, понимаешь?
   - Понимаю! О подробностях не спрашиваю. Короче, все пошло, как по маслу?
   - Ага! - я помедлила с продолжением ответа. - Не совсем, правда, я не кончила. Я пока не могу к нему еще привыкнуть. Но мне было очень хорошо! Док таких слов нежных мне наговорил, а меня это, кажется, отвлекает. Может такое быть?
   - А в какое ухо он тебе нежности шепчет?
   Я подумала, вспоминая.
   - В левое, вроде.
   - Правильно, в левое. Во время любви женщине надо шептать в левое ухо, тогда правое полушарие мозга бессознательно обостряет чувственность и помогает достичь оргазма.
   - У меня, может, все наоборот. Или вообще как-то не так, - я не могла четко сформулировать ощущения. - Мне надо к нему привыкнуть, вот и все. И вообще, совсем не обязательно что-то нежное нашептывать.
   - Да, Оленька! Ты редкий экземпляр, - Ната засмеялась. - Не паникуй, все будет нормально.
   - Да нет, и так все нормально! Мне очень хорошо с ним! Он нежный и ласковый.
   - "Мой ласковый и нежный зверь, я так люблю тебя, поверь"! - пропела Наташа.
   - Ладно тебе, певунья, - остановила я ее. - Давайте, завтра, с мужем, приезжайте в гости ко мне, часов в шесть. Отметим событие моего знакомства с любовью!
   - А сам-то Док будет?
   - Нет, у него какие-то дела по работе, - соврала я. Мне не хотелось пока вводить его в круг моих друзей и выставлять наши чувства напоказ. Пускай немного его чувственный пыл поутихнет.
   - Хорошо. Спасибо. Будем, - коротко ответила Наташа. - Пока!
   - До завтра, Ната! - я вспомнила, что еще хотела у нее спросить. - Постой! Ты мне обещала телефон офицера, ну, из военкомата, не забудешь?
   - Не забуду, пока!
   Я позвонила папе. Извинилась за невозможность сегодня пригласить их с Люсей. Пригласила приезжать завтра, к шести.
   - Максима Андреича пригласила? - спросил он.
   - Нет, у него завтра какие-то дела, - опять соврала я, не думая, что папа запросто может это проверить.
   - Какие такие дела? На работе?
   - Нет, что-то связанное с той семьей, врала я напропалую.
   - Как сходили в ресторан?
   - Удивительно хорошо! Ты нашел идеального управляющего и чудесного мужчину, - я снова принялась расхваливать моего Дока. - Он такой... хороший!
   - Ну и хорошо, что он тебе нравится! Ты, все-таки, пригласи его как-нибудь.
   - Обязательно, папа! - я вспомнила. - Да, он обещал прислать проектировщика для зимнего сада, а ты потом пришлешь строителей, хорошо?
   - А смету проектировщик составит?
   - Не знаю, спрошу у Дока.
   - У кого? Ах, да! У нашего доктора наук! - вспомнил папа. - Смотри там, не разгоняйся в роскоши!
   - Да нет, не переживай! Ну, пока!
   - Пока, дочка!
   Наконец, я переоделась в домашнее. Чай Лена еще не принесла. Я спустилась к ней сама. Чай остывал на столе, в кухне. Я села за стол, Лена что-то делала у раковины.
   - Чего спать не идешь? - спросила я у нее.
   - Не хочу пока. К завтрашнему ужину начала подготовку. Вот, рыбу почищу, чтоб завтра не возиться. Мясо с утра разморожу.
   Я пила остывший чай. Прибежали мои котики, стали приставать к Лене, занятой чисткой рыбы.
   - Брысь отсюда! - шутливо сказала девушка. - Они так хорошо накормлены, а все лезут!
   - Природа, - откликнулась я. - Идите ко мне! Марсик, Студент!
   Мои коты, без всяких кыс-кыс, откликаются на свои имена. Вот и теперь, оба, медленно повернули головы на мой голос, посмотрели на меня, и вновь уставились на рыбьи недоступные хвосты.
   Я допила чай.
   - Пойдемте спать, котики! Марсик, Студик, пошли со мной!
   Коты опять только повернули головы на мой призыв и остались караулить Лену. Я пошла одна.
   Вот и еще день прошел! Хорошо прошел. Кажется, начинается новая жизнь! Милый мой, любимый Док! Я разделась, надела пижаму и выключила свет. Спокойной ночи этому миру!
  
  
  
  
   ГЛАВА ШЕСТАЯ
  
  
   ПРЕВРАТНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
  
  
  
   Проснувшись утром, не глядя на часы, позвонила Доку. Он ответил почти сразу, будто не спал или держал телефон в руке.
   - Привет! - пропела я нежным голосочком.
   - Привет, любимочка! - ответил он, нежно. - Как спалось?
   - Чудесно! Ты уже проснулся?
   - Часа два назад. Время-то уже одиннадцать!
   - Ой, а я даже на часы еще не смотрела, - действительно, на часах без пяти одиннадцать. - Ну, ты разговаривал вчера с приятелем?
   - Да, разговаривал, и он ждет звонка от меня, когда выезжать.
   - А ты можешь дать мне его телефон, мы договоримся с ним?
   Док помолчал, как бы что-то обдумывая. Тут до меня дошло, что ему, наверно, хотелось самому приехать. А, может, ревнует?
   - Хорошо. Его зовут Аркадий, просто Аркадий, - Док продиктовал его телефон. - Позвони сейчас, он ждет. Потом расскажешь, ладно?
   - Ты обиделся? - тихонечко спросила я.
   - Нет, просто обломился повод тебя увидеть! - он был явно расстроен.
   - Ну, что ты? Я ведь люблю тебя! - мне уже не терпелось заняться новым проектом для моих цветов. - После позвоню. Целую! Пока!
   - Пока!
   - А где "целую"?
   - Целую! Пока! - ответил Док и отключился.
   Оказывается, мой милый еще и ревнует! Да нет! Он для этого слишком умен. Да и что ревновать? Неужели не видит, как я его люблю?
   Я встала с постели, привела себя в порядок и спустилась вниз, к Лене. Та вовсю занималась приготовлением к вечеру.
   - Привет, Лена! Я сейчас позвоню и приду тебе помочь.
   - Добрый день, мадам! Не волнуйтесь, я справлюсь.
   - Ничего, я тоже приму участие, расслабляться не полезно!
   Я пошла в столовую и позвонила Аркадию. Голос его оказался каким-то неживым, этакий автоответчик. Он согласился приехать хоть немедленно, что меня вполне устраивало, и я рассказала ему, как добраться. Потом снова вернулась на кухню, и мы с Леной готовили вместе, беседуя на разные темы. Лена рассказывала о своей нелегкой жизни. О том, как ей повезло с моим домом. По секрету сообщила мне, что ей очень нравится Николай.
   Вскоре приехал Аркадий. Я распорядилась охране пропустить машину внутрь. Николай проводил его в холл. Мы познакомились. Аркадий, архитектор, мужчина совершенно неопределенного возраста, был высок, неимоверно худ и носил очки с толстыми линзами. Я попросила его подождать, надела сапожки, шубку, шарф с капюшоном и мы вышли во двор. Я пригласила пойти с нами Николая. Как-никак, ему за строительством надзирать. За домом я показала Аркадию примерный размер площадки, где хотела построить зимний сад. Он внимательно все осмотрел, достал фотоаппарат, сфотографировал местность. Я рассказала ему, что бы мне хотелось видеть, в общем, высказала ему все свои пожелания по устройству внутреннему и внешнему. Он что-то еще записал в блокнот и сказал своим немодулированным голосом:
   - Я понял Ваш замысел, и постараюсь максимально реализовать его на бумаге в виде двух-трех проектах, точнее, эскизах. Готов представить их на Ваш суд через пять дней. Вас устроит?
   - Вполне, - согласилась я.
   - При всем при том, что Максим - мой друг, я сделаю все быстро. Для его любимой женщины, - автоматически сказал Аркадий, и, вдруг, улыбнулся. - Макс запретил мне приближаться к Вам ближе, чем на метр, и тем более, флиртовать.
   Я засмеялась и спросила:
   - Он что, такой ревнивец?
   - Вкупе со своей веселостью, он очень серьезный ученый, но таким, каким он стал сейчас, я его никогда не видел, а мы знакомы очень давно. Мне кажется, он серьезно болен,.. то есть, простите, серьезно влюблен в Вас!
   - Спасибо за комплимент! - я даже покраснела слегка.
   - Только ради всего святого, не говорите Максу о нашем коротком разговоре - побьет! - Аркадий поклонился мне, и попросил разрешения побеседовать с Николаем о проекте. - Я так понимаю, что молодой человек будет курировать строительство? Он не похож на телохранителя.
   Аркадий сквозь свои толстые линзы внимательно посмотрел на Николая, я их представила друг-другу и оставила одних.
   - Хотите горячего чаю, Аркадий? Довольно прохладно, - предложила я на ходу, обернувшись.
   - Благодарю, но я спешу, много работы. До встречи через пять дней! Я Вам позвоню предварительно.
   - Спасибо! До свидания! - крикнула я, так как отошла уже почти к дверям дома.
   На улице, действительно, еще сильнее подморозило. На голых стволах деревьев лежал тоненький слой инея. Солнце светило ярко, но уже почти не грело. Зато небо было пронзительно голубым, и источало холод одним своим цветом.
   Чуть не бегом, я прибежала на кухню к Лене и мы продолжили стряпню и готовку.
  
   В три часа позвонил Док.
   - Привет, ну что ты не звонишь? - обиженным тоном спросил он. - Как там с проектом?
   - Привет! Ой, прости меня, я забыла совсем, - искренне призналась я. - Сегодня родственники подъедут, папа, помогаю готовить. Аркадий сказал, что через пять дней проект будет готов, там втроем и обсудим.
   - С кем это, втроем? - удивился Док.
   - Ну, ты, он и я!
   - А! Хорошо, что вместе, - голос его уже был спокойным. - Ладно, не буду тебя отвлекать. Люблю и всю-всю целую!
   - И я тебя тоже. Люблю и целую, - нежно ответила ему.
   В половине шестого я пошла к себе, переодеваться, краситься. Решила надеть сиреневый шелковый брючный костюм, туфельки на высоком каблуке, Дока ведь не будет. Приедет папа, значит, порадую его изумрудным гарнитуром. Волосы убрала в высокую прическу.
   Конечно, первым приехал папа. Вместе с Люсей, они смотрелись весело: полный, розовощекий господин, лет шестидесяти, и худая, белокурая, бледная особа с пышными желтоватыми волосами. Я-то знаю, сколько ей лет, а на вид - больше сорока и не дашь! В этом Люся молодец! Как женщина это утверждаю! А вот маму вспомню, и удивляюсь, как папа на Люсе женился? Мама была красивой и фигуристой, как и я. Не разберешь этих мужчин! То жена толстая - не нравится, то худая - не нравится, то глупая. А зачем ты на глупой женился? Искал бы умную! Зачем на худой женился? Искал бы нормальную. Вот она, "мужская логика"! Мне кажется, скоро папе и Люся надоест!
   Я еще не была совсем готовой к приему гостей, как ко мне в комнату зашел папа. Мы расцеловались.
   - Здравствуй, дочка!
   - Привет, папа! - я села подкрашивать ресницы.
   - Как твои рабочие успехи?
   - Пойдет, изучаю.
   - Ну, а как тебе Максим?
   - А что - Максим? Помогает хорошо.
   - Ну да, смотрю, и в ресторанах обучение проводите? - он хитро улыбнулся.
   - Папа! Я взрослая и вполне самостоятельная женщина, - возмутилась я. - Да! Он мне нравится, и я этого не скрываю от тебя!
   - Да ради Бога! Я что-то против говорю? Мне он тоже нравится, умный, работящий, хорошая зарплата, - папа помолчал. - Только я тебе, дочка, следующее скажу: если ты собираешься просто пудрить ему мозги - брось, не хочу терять профессионала высокого уровня! Такого еще в Европе поискать! Не надо с ним играть! Или серьезные отношения, или никаких, поняла?
   - А что, и замуж за него можно пойти, если позовет? - спокойно спросила я.
   - Да, и замуж! Хороший зять получится, пока Ванька на ноги встанет.
   - Папа, я тебе говорила, не зови моего сына Ванькой! Что он тебе - Ванька-встанька? Да? - я рассердилась на папку и даже повысила голос.
   - Ну! Разошлась опять, - примирительно сказал он. - В общем, ты меня поняла?
   - Поняла!
   - Зря ты его сегодня не пригласила!
   - Ну, ладно, в следующий раз приглашу.
   - Вот на следующей неделе и пригласи!
   - Хорошо, папа, договорились, - я встала. - Ну, я готова!
   - Пойдем к гостям. Наверно, уже все приехали.
   - Да я никого и не звала, кроме Натальи с мужем.
   - А Веронику?
   - Нет. Она сегодня у богемы тусуется.
   Мы спустились вниз. Наталья с мужем уже приехали и рассматривали вместе с Люсей картины Дока в холле. Николай повесил там три картины. Мы поцеловались с Люсей и Натой, познакомились с Юрием, мужем переводчицы.
   - Чья это живопись? - спросил Юрий.
   - Наш управляющий пишет, - ответила я.
   - Прилично, прилично! - сказал Юрий.
   - Он у меня еще критиком живописным подрабатывает, - прокомментировала Ната. И добавила, подмигнув мне: - Талантливый человек талантлив во всем!
   - Мне тоже нравится, - вставила Люся. - Столько чувств, экспрессии!
   - А я и не знал, что Максим Андреевич кистью балуется! - это уже вступил в разговор папа.
   И тут я проболталась!
   - У него дома оказывается столько картин! - я осеклась.
   - Так, - папа откашлялся. - Пошли к столу!
   Ната хихикнула незаметно для окружающих, Юрий, видимо, был не в курсе наших женских секретов, а Люся, удивленно подняла брови и уже открыла рот. Ната, спасительница моя, опередила Люсю, и спросила ее:
   - А Вы не пишите стихи?
   - Нет, а что? - ответила вопросом Люся, сбитая с толку.
   - У Вас такой загадочный вид! Как у поэтессы, - Наташа увела Люсину мысль в сторону от опасного продолжения.
   - Когда-то давно, баловалась, - мечтательно сообщила Люся.
   - А Вы снова попробуйте! - не унималась Ната.
   - А что? Попробую!
   Мы сели за стол. Папа с Люсей, напротив них Наташа с мужем, я села между Натой и папой. Кроме салатов и жареного мяса под соусом, мы с Леной приготовили индюшку, которой чрезвычайно обрадовался папа. Пили, ели, болтали. Хорошо налегали на папину наливочку. Борис Павлович, конечно, был в центре внимания, со своими неожиданными комментариями ко всевозможным событиям, как в стране, так и за рубежом. Они с Юрием жарко обо всем дискутировали, изредка свое слово вставляла и Люся. Мы же, в основном, болтали с Натальей.
   - Ты мне обещала телефон офицера, - тихо спросила я Нату.
   - Да, привезла. Пойдем, в сумочке, я тебе дам.
   Мы встали из-за стола и пошли в гардероб. Ната достала свою сумку и вынула листок бумаги. Протянула мне.
   - Это его сотовый, звони в любое время, договаривайся о встрече. Парень нормальный, наш ровесник.
   - Владимир Федорович, подполковник, горвоенкомат, - прочитала я. - Спасибо, дорогая. Завтра же ему позвоню.
   - Давай, подруга, дерзай! Хотя, повторюсь, я тебя не понимаю.
   - Оставим это, Наташенька! Сердце разрывается, поверь!
   - Ладно, делай, как хочешь. Бог тебе судья!
   Мы вернулись к столу. Застолье продолжалось до девяти часов. Казалось, мы обсудили все проблемы, существующие на свете. Лена пригласила в холл на чай и кофе, сладкое. Пошли только женщины, мужчины остались за столом.
   - Ну, вот, сегодня поведу машину я, - сказала Ната. - Мой уже готов. Как чувствовала, не пила.
   - Хорошо, что у нас шофер, - немного заплетающимся языком произнесла Люся.
   - А мне и вовсе никуда не надо, - засмеялась я.
   Потом мы пили кофе, Люся пошла забирать папу, а Ната - своего мужа. Я осталась в холле, ела пирожные.
   Да, надо было пригласить Дока. Все бы разъехались, я показала бы ему дом, потом пошли бы в мою комнату...
   Нет, я правильно сделала! Рано еще афишировать наши близкие отношения, и так сегодня уже прокололась. Сейчас папа, если не забудет, всем родственникам расскажет. Не хочу! Как-то не по-нашему, не принято так у нас в деревне. Скажут ведь: вот распутница, только муж погиб, а она...
   Никогда не стыдилась своего прошлого, своей деревенской жизни. То, что мы стали богатыми - папина заслуга, трудовая. И не хочу поэтому, чтобы меня позорили родственники!
   Все гости одновременно ввалились в холл. Папа выпил изрядно, но был весел, долго жал руку Юрию, которого Ната тянула к машине. Люся тянула папу в другую сторону. Я засмеялась над своими подвыпившими гостями.
   - Ну, все, дорогой, поехали! - увещевала Ната мужа.
   - Все, пора ехать, папочка! - ныла коза Люся.
   Наконец, все расцеловались и вышли из дома. Я накинула шубку и проводила гостей до их автомобилей. Все разъехались, и я вернулась в дом.
   Спать не хотелось. Переодевшись, спустилась на кухню и стала помогать Лене убираться. Девушка уже не сопротивлялась, и с удовольствием приняла мою помощь. Вместе мы управились быстро, пожелали друг-дружке "спокойной ночи" и разошлись по своим комнатам.
   Я забралась в постель и позвонила Доку.
   - Привет, не спишь? - нежно спросила я.
   - Привет, милая моя! - обрадовался он. - Конечно, не сплю, жду, когда позвонишь.
   - Врешь! Ты сидел и читал, да?
   - Не угадала!
   - А что?
   - Начал писать новую картину.
   - Какую? - спросила я. - Кстати, твои картины понравились... (чуть не проболталась!) одному родственнику, который в живописи разбирается.
   - Спасибо. А писать начал тебя! - почти торжественно сказал он.
   - По памяти, что ли?
   - Это еще только наброски. Мне надо, чтобы ты немного позировала. Тогда получится здорово.
   - Как интересно! Никогда не позировала художникам.
   - Может, в понедельник, после работы?
   - Может быть.
   На том конце трубы Док помолчал.
   - Ну, ложись спать, устала, наверно? - спросил он.
   - Есть маленько!
   - Тогда, спокойной ночи?
   - Спокойной ночи, любимый! Целую!
   - Целую нежно, и люблю сильно! - ответил Док. - Пока!
   Мы расстались в эфире, но в душе моей он был рядышком, со мной!
  
   Утром я долго валялась в постели, размышляя, чем сегодня заняться. В саду делать было нечего, на кухне тоже. В комнате было уже светло от холодного ноябрьского солнца. Я вспоминала сына, Дока, вчерашний ужин, поездку во Францию. Вспомнила, что вчера Ната дала мне телефон этого военкоматовского подполковника, которому, как раз, можно сегодня позвонить. Точно! Попробую с ним сегодня и переговорить, если согласится.
   Я встала с постели и пошла в ванную.
   Приведя внешний свой облик в полный порядок, взяла трубку и, по бумажке, набрала номер подполковника.
   - Слушаю Вас, - ответил низкий, с хрипотцой, твердый голос, от которого пронзила дрожь все тело, как от прикосновения к армии.
   - Здравствуйте! Владимир Федорович? - спросила я.
   - Так точно! Он самый. С кем имею честь?
   - Меня зовут Ольга, - не знала, называть ли себя по-отчеству. - Я хотела бы поговорить с Вами о моем сыне...
   - Давайте лучше встретимся, не по телефону, - перебил военный, видимо, поняв, чего от него хотят.
   - Давайте. Когда Вам удобно? - спросила я.
   - Сегодня выходной, давайте встретимся там, где Вам будет удобнее, - вежливо подчеркнул он. - Вообще, мне знаком Ваш голос, кажется. Мы не знакомы?
   - Нет, - ответила я. - Мне все равно, я на машине.
   - Тогда, в два часа, около ресторана "Космос", - голос его вновь стал формальным. - Я буду в штатском, черный "хюндай", внедорожник, восемьсот семьдесят восемь. Запомнили?
   - Да, хорошо, до встречи, Владимир Федорович.
   - До встречи!
   Ну, вот! Я, наконец, начала военные действия, чтобы спасти сына от армии. Все равно отмажу его, чего бы мне это ни стоило! И совсем не считаю, что если я заплачу деньги за услугу, то совершу преступление. Все так делают! Да!
   На часах уже двенадцать, надо тогда собираться потихоньку.
   Зиграл мобильник. Это Док.
   - Привет, милая моя! Проснулась?
   - Привет, мой золотой! Конечно, проснулась, - мурлыкала я в трубку.
   - Чем будешь заниматься? - с надеждой в голосе спросил он.
   - Сегодня надо в доме прибраться, так, похозяйничать немного, - в который раз соврала я. Не стану же ему говорить, что собираюсь начать кампанию по освобождению сына от армии, неизвестно, как он к этому отнесется.
   - Ты так много делаешь сама в доме!
   - Привычка, дорогой! Я же деревенская, - засмеялась я.
   - Хотел предложить тебе загородную прогулку, на улице так хорошо! - немного расстроился Док. - И вообще, я по тебе уже соскучился!
   - Завтра увидимся. А вечером я тебе буду позировать... Хорошо?
   - Ладно, я согласен! Не буду тебе мешать. Люблю. Целую!
   - И я тебя люблю и целую! Пока, мой хороший!
   - Пока, любимочка! - голос Дока был нежен.
   В другой раз погуляем, да и не раз, и не два. Надеюсь, наша жизнь будет очень долгой и счастливой! Не грусти, любимый! А сейчас надо привести себя в боевую форму!
   Я надела теплые колготки, поверх - толстые джинсы, теплый свитер. Вдруг придется говорить на улице с этим подполковником. Надену кожанную куртку на меху и зимние сапожки. И шапку-ушанку.
   Я спустилась вниз, прошла на кухню.
   - Леночка, доброе утро!
   - Добрый день, мадам, - поправила девушка.
   - Ах, да! Уже день! Я только чай попью, со вчерашним пирожным.
   - Вы надолго уезжаете? - спросила Лена. - Я к тому, когда обед подавать.
   - А что на обед?
   - Вы же ничего не заказывали, и я приготовила рагу с овощами и кролика.
   - Уже приготовила?
   - Ну, да! Осталось разогреть. Опять сегодня рано встала.
   - Кролик так кролик! А когда вернусь? Наверно, не позже половины четвертого. Может, к Веронике заеду. Не знаю еще.
   Лена заварила чай, и пока он остывал, я принялась за пирожное. Как начались холода, меня всегда тянет на сладкое.
   Я попросила Лену приготовить куртку на меху, шапку и зимние сапоги. Она вышла в гардеробную. Я ела пирожное, отпивала горячий еще чай, и думала о моем Доке. Может, правда, позировать ему голенькой? И пускай эта картина станет нашим общим секретом, мы никому ее не покажем, никогда! Это будет семейной тайной! Стоп! Куда это меня занесло? Он еще ничего не предлагал, в смысле женитьбы, так, в виде шутки. Да и рано еще замуж: он не разведен, у меня год не прошел со дня смерти мужа. Не выдумывай, подруга!
   Но, все равно, такую картину можно написать, я же не уродина какая! Не коза Люся! Ну, и папа! Нашел себе...
   Зашла Лена и сообщила, что все нашла и приготовила.
   - А сумочку какую возьмете? - спросила она.
   - Коричневую.
   - Ну, тогда все в тон!
   - Спасибо, Лена!
   Пора было выезжать.
   Я вышла в холл, глянула на картины Дока, улыбнулась им, и стала одеваться. Умненькая Лена уже предупредила Николая, и моя машина уже стояла у крыльца с включенным двигателем. Мысленно, я поблагодарила ребят за предусмотрительность, села поудобнее, и медленно выехала за ворота. Молодой охранник опять шутливо отдал мне честь. Настроение было хорошее. На голубом небе ни облачка. Солнце слепило глаза, отражаясь от белого-белого снега.
   К стоянке, около ресторана я подъехала ровно в два. Припарковалась, выключила двигатель, надела шапку и вышла из машины. Медленно двигаясь вдоль стоявших черных автомобилей, я искала глазами номер 878. Вот она! Тут же из машины вышел высокий мужчина в классического покроя пальто и спросил удивленно:
   - Оля?
   - Да, - я повернулась к нему лицом. Боже мой, Вовка Фролов! Мой одноклассник, с которым проучились вместе десять лет! Только лицо его стало красным и сильно морщинистым. Никто не сказал бы, что мы с ним ровесники, выглядел он минимум лет на пятьдесят.
   - Так это ты мне звонила? Я же говорю, знакомый какой-то голос! - мы обнялись. - Ну, привет! Сколько зим, сколько лет!
   - Вовка, тебя не узнать! Как ты возмужал! Подполковник!
   - Да и тебя не узнать! Красавица! Слышал, что ты замуж вышла, очень богата и недоступна для одноклассников.
   - Ну, что ты говоришь! Просто никто не звонит, не хочет встречаться. Да и в нашей деревне я была последний раз года три назад. Так, проехалась по родственникам. А ты как? Такой худющий заморыш был!
   - Закончил военное, где только не служил. Вот, сейчас пять лет до пенсии осталось, ушел на спокойную должность, - коротко рассказал он. - Может, в ресторан?
   - Нет, я для ресторана не одета. Разве что в кафешку? А то прохладно на улице.
   - Пошли!
   Мы сидели в кафе, пили кофе и оживленно болтали об общих знакомых, одноклассниках, кто где устроился, кто потерялся совсем, у кого сколько детей и кто жены. Я совсем позабыла, зачем вообще приехала на эту встречу. Вовка рассказал, что женат, двое детей, учатся. С женой, правда, не очень мирно живут. Я, в свою очередь, рассказала историю нашего взлета, про гибель мужа, про сына.
   - Вот, из-за Ванечки, я с тобой и встретилась. Мне твой телефон дали, говорят, можешь помочь, - я приступила к делу. - Не хочу его в армию отдавать, надо ему военный билет сделать.
   - А повестка ему еще не приходила? - спросил Вовка.
   - Нет еще, но надо бы заблаговременно. Деньги у меня есть.
   - Ну, в этом я не сомневаюсь! - засмеялся Вовка своим надтреснутым голосом. - Сделаем!
   - Спасибо тебе! Сколько это будет стоить? Ты прямо говори, мы же друзья.
   - Ты мне его данные запиши, я посмотрю, а там - решим, что можно сделать.
   - А долго?
   - Да нет! Не дольше пары месяцев.
   Я записала Вовке данные Ивана. Дала и свой домашний телефон. Он записал мне свои домашний и рабочий телефоны.
   - Ну, мне пора, - сказала я. - Хорошо, что это ты оказался. Да! Запиши мой домашний адрес и в гости приезжай, запросто. Папу-то моего помнишь?
   - А как же! Такой работяга был!
   - Он и сейчас - работяга. Мама умерла, так он на молоденькой женился. Ну, не совсем молоденькая, но гораздо младше его.
   - Мужчине без женщины - каюк, - прокомментировал Вовка со знанием дела.
   Я рассказала, как добраться до моего дома. Вовка расплатился, мы оделись, расцеловались на прощание, и разошлись по своим машинам.
   Как здорово, что друг оказался этим подполковником! В десятом классе мы и правда, с Вовкой как-то сблизились, дружбу водили. Мне было видно, что он в меня был немного влюблен, но виду не подавал. А после школы пути наши разошлись, он ушел в армию и следы его потерялись. Да я и не искала его! Ну, сейчас мне будет, наверно, проще все сделать!
   Дома я была в пять. Пока раздевалась, Лена пошла ставить разогревать обед. Я почувствовала сильный голод. Переодевшись и спустившись на кухню, набросилась на еду, будто не ела дня два.
   Запел мобильник. Я посмотрела на экран, звонил Док, но отрываться от вкусного обеда не хотелось. Я убавила на мобильнике громкость и не ответила, продолжала есть. Ладно! Скажу, что оставила телефон в комнате, пока прибиралась. Нет, мои чувства к нему не уменьшились ни на чуточку, но в настоящий момент не хотелось отрываться от еды.
   За окнами совсем стемнело. Небо заволокли почти черные тучи, пошел снег. Он падал огромными хлопьями, да так часто, что в течение получаса весь двор спрятался под снежным пуховым одеялом.
   Я велела Николаю растопить камин в своей комнате. Сама пока села в холле и позвонила сыну. У него, как обычно, все "нормалек". Разговор не клеился. Про отмазку от армии я ему ничего не сказала. Пока не сказала. Потом позвонила Доку. Извинилась, что не слышала его звонка, так как телефон был в комнате, а я хлопотала по хозяйству. Я сообщила ему, что хочу, чтобы он рисовал меня голенькой, отчего Док чуть не завопил от восторга. Мы обменялись с ним нашими обычными нежностями, пожелали спокойной ночи и распрощались до завтра. С Натальей тоже поговорили довольно коротко. Она рассказала, как Юрий сегодня мучился с похмелья, я поведала ей, что подполковник оказался моим школьным другом и одноклассником. Ну, у Наты был особый взгляд на эти вещи, и она никак ситуацию не прокомментировала. Вероника кутила в какой-то очередной богемной компании, и долго со мной разговаривать тоже не стала, только предложила присоединиться к ней. Конечно, я отказалась.
   Николай затопил камин, и я поднялась к себе. Включила телевизор и забралась в кресло с ногами. Было еще только семь часов вечера. На включившемся канале шло какое-то ток-шоу о матери, убившей мужа за избиение их собственного ребенка. Чего только матери не делают ради своих деток! Даже на преступления идут! Прекрасно понимаю эту мамашу! Мы за детей своих, точно, загрызем обидчика! Я нищей останусь, только бы сыну хорошо было! А ее еще некоторые осуждают, и суд осудил, пускай условно. Нет! Матерям надо дать право защищать своих детей всеми способами, закон особый надо для нас придумать! А у мужчин пусть свой закон применяется. Тьфу! Галиматья какая-то в голове! Надо же, разделила весь мир на женщин и мужчин. Дуреха! Ладно! Не моего ума это дело!
  
   Видимо, всю ночь валил снег, и весь двор был уже в сугробах, только подъездные и пешеходные дороги были расчищены. Я только подумала, что надо сказать Николаю выгнать трактор из гаража и расчистить дорогу до трассы, как услышала за окном шум этого самого трактора: Николай уже ехал на нем к воротам.
   Утро стояло хмурое, чуть рассвело. Девять часов.
   После душа я спустилась вниз. Лена колдовала на кухне.
   - Привет, Лена!
   - Доброе утро, мадам! Как спалось?
   - Спасибо, хорошо. Сделаешь овсянку с вареньем? И кофе.
   - Да, конечно, мадам. Десять минут.
   Я осталась на кухне. Поеду на своей машине. Вечером же встреча с Доком, что его напрягать? Сама доберусь. Ой, я сегодня не поехала на утреннее совещание! Но вчера, вечером, никто же не напомнил! Ни папа, ни Док. Вот и проводите сами! Могли бы и напомнить, я все-таки, хозяйка! Мне стало чуточку обидно, что про меня забыли или сознательно не стали тревожить. А, может, думали, что я и так все помню?
   Как будто услышав мои мысли, позвонил папа.
   - Привет, дочь!
   - Здравствуй, папа!
   - Чего на совещании не была? Мы не посылали машину, потому что ты последние дни сама за рулем, - папа был несколько рассержен, это чувствовалось. - Запомни! Каждый понедельник, к девяти часам, строго! Ты - член правления, и, по понедельникам, мы определяем задачи на неделю и решаем все остальные важные вопросы. В остальные дни - как хочешь, но три раза в неделю должна приезжать на фабрику. Если хочешь, чтобы я дал тебе направление.
   Мне стало стыдно, как пионерке.
   - Хорошо, папа, больше не забуду, - сказала я совершенно серьезно. - Ты же знаешь, я умею работать.
   - Вот это меня и удивило! Ладно, пока! Приезжай, - голос его смягчился до обычного. - Максим Андреевич уже справлялся о тебе, не заболела ли, спрашивает.
   - Передай, дорогу замело, Николай сейчас чистит.
   - Да не оправдывайся ты! Дорогу замело! Встала только что - вот и вся причина!
   - Ну, все, папа! Не ругайся. Скоро приеду. Пока!
   - Пока! - проворчал он. - Максим все тебе расскажет, что надумали.
   Я собралась, позавтракала очень быстро, и выехала за ворота. Вокруг, сугробами, лежал чистый снег, не лишенный еще девственности подколесной грязью. Сосны вдоль дороги натянули на себя белые тяжелые шапки и кланялись мне. Опять пошел небольшой снег. Я выехала на трассу.
   Тут дорожное полотно было уже черное, от растаявшего под колесами многочисленных автомобилей, снега.
   Добралась до фабрики быстро, машин было мало: все толковые работники уже проехали в город и усердно работали.
   Не успела я снять сапожки, появился Док.
   - Привет, любимка! Что-то случилось? - в голосе чувствовалась неподдельная тревога.
   - Привет, родной! - я обула туфельки, и подошла к нему, подставив губки для поцелуя. - Про-спа-ла!
   Мы обнялись и недолго целовались.
   Потом Док принялся рассказывать мне о прошедшем совещании, планах на неделю, новых поставках сырья, новых акциях по продажам и прочее, прочее. Я смотрела на него, сидя на диване, закинув ногу на ногу, и внимательно слушала. Он ходил передо мной, объясняя, что мне надо делать. Тон его не носил менторского отпечатка, но мне вдруг подумалось, каким занудой он может кому-то показаться.
   - Вот и все, - закончил он. - Я побежал работать, а ты займись материалами по продвижению товаров и продажам. Хор?
   - Хор, - ответила я. - Мы сегодня едем к тебе?
   - А ты сомневалась? - он ласково меня обнял, поцеловал в губки и пошел к двери. - В час зайду, на обед.
   - Не опаздывай! - крикнула я ему вдогонку.
   День до обеда пролетел незаметно. Я с головой окунулась в работу, разрываясь между материалами и компом. Незаметно для себя, я совершенно перестала бояться компьютера, хотя раньше даже страшно было подходить к нему. Ванечка все время смеялся над моими страхами, хотя, теоретически, я знала работу пользователя сносно.
   Как всегда, я увлеклась, и в час еще не совсем была готова к обеду, а Док уже позвонил, что сейчас зайдет за мной. Я быстро свернула свою работу и вышла из кабинета, почти столкнувшись с моим возлюбленным. Я взяла его под руку и мы пошли обедать. На нас уже не обращали внимания, в том смысле, что часто видели нас вместе, идущими под ручку.
   Обед пролетел быстро, мы оживленно болтали, Док почти не отрывал от меня восторженного взгляда.
   - Ну, что ты на меня все время смотришь? - спрашивала я.
   - Любуюсь тобой, - отвечал он.
   - Надоем еще, - смеясь сказала я.
   - Никогда! - и серьезно добавил: - Я никогда и никого не любил так, как тебя.
   - А ты сегодня сможешь раньше удрать? - сменила я тему.
   - Пожалуй, часов в пять, можно.
   - Тогда к пяти я буду готова. Ты зайдешь?
   - Конечно!
   Пообедав, мы разошлись по своим кабинетам. Работа продолжалась.
  
   Ровно в пять пришел Макс. Я еще складывала бумаги, потом пошла одеваться. Док рассказывал, как он наврал своему заму, что у него сегодня важная встреча, от которой многое будет зависеть.
   Я собралась и вышла к нему в кабинет. Он меня поцеловал, мы спустились вниз.
   На улице было серо и противно. Снега не было. Наши машины на парковке стояли заснеженными, днем снег все-таки шел.
   До дома Дока добрались быстро и около шести уже вошли в квартиру. Док помог мне снять шубку, сапоги, ласково погладил мои ножки.
   Я прошла в большую комнату, и первое, что бросилось мне в глаза - мольберт, стоявший у окна. На портрете, еще не законченном, была я. Мне показалось, очень похоже, сразу узнаваемо. Только создавалось впечатление, что от моего лица шел свет, нечто мистическое.
   - Нравится? - спросил Док, подойдя сзади и обняв меня за талию.
   - Да, нравится очень! - ответила я, и положила свои руки на его ладони.
   - Ты не передумала мне позировать?
   - Нет, не передумала, - я повернулась к нему лицом. - Ты напишешь меня, и эта картина станет нашей общей великой тайной, о которой будем знать только ты и я!
   - Хорошо, но пока она будет храниться у меня.
   - Почему пока?
   - До тех пор, пока ты не выйдешь за меня замуж! - твердо сказал Док.
   - Это что, предложение?
   - Ну, что-то вроде того.
   - Я пошла в душ?
   - Пойдем вместе? - предложил он.
   - Пойдем, - согласилась я.
   Мы разделись в спальне и проскользнули в ванную комнату. Баловались с душем, ласково намыливали друг-друга. Когда я смывала с него мыльную пену, он, в шутку, издавал губами звуки, подражая лошади, которую моют. В общем, развлекались, как дети. Затем Док вытер меня полотенцем, я вышла из ванной, и пошла в спальню. Вскоре появился Док, тоже голенький, и бросился ко мне в постель. Он целовал меня всю, начиная от кончиков пальцев ног, поднимаясь все выше. У меня появилось такое ощущение, что мы не виделись вечность. Я внутренне задрожала от сильного желания, когда его ласки и поцелуи приблизились к низу живота...
   - Иди ко мне, - прошептала я.
   Мы наслаждались обладанием друг-друга неизвестно сколько времени и, наконец, я почувствовала то, чего ждала все время: приятнейшее тепло разлилось внизу живота и стало подниматься выше и выше, голову затуманило, я впилась ноготками Доку в живот, и застонала от радостного чувства женщины, получившей то, ни с чем не сравнимое, ощущение, которое может подарить ей самый любимый на свете мужчина...
   Мы лежали рядышком и глубоко дышали.
   - Я пойду, помоюсь, - сказала я, поднимаясь с постели.
   - Конечно, - ответил Док, глубоко вздохнув, провожая меня восторженным взглядом.
  
   Потом мы перешли в холл. Док сказал:
   - Ты сядешь на диван, обопрешься на руки, и так тебе надо будет просидеть хотя бы полчаса.
   - А можно будет иногда отдыхать?
   - Да, моя родная. Как устанешь, скажи, - Док, в своем халате, передвинул мольберт, и прикрепил к нему чистый большой лист бумаги. Потом постоял немного, глядя на меня. - Надо, на всякий случай, тебя сфотографировать, вот в такой позе, как будет на картине.
   - Зачем? - не поняла я.
   - Я хочу очень постараться, и это потребует довольно много времени, ты не выдержишь такого долгого сидения.
   - Хор, - согласилась я.
   Док достал фотоаппарат и сделал несколько моих снимков, затем взялся за карандаш.
   - Это будет эскиз, карандашный набросок, - объяснял он. - Я ведь не профессионал, нигде не учился.
   - Рисуй, не болтай много! - с шутливой строгостью сказала я. - А то передумаю.
   - Все, начинаю, моя госпожа!
   Док принялся за работу.
   - Немножечко головку склони влево, нет, не так, чуть-чуть. Да, в самый раз, - командовал он. - Еще маленько откинься назад. Вот, так.
   - А ты рисовал когда-нибудь голых женщин? - спросила я.
   - Нет, никогда.
   - А почему?
   - Не хотелось. Мне никогда не попадались такие красотки, как ты!
   - Льстец ты мой любимый! - мне было приятно. - Ну, что ты во мне нашел?
   - Ты не представляешь, как ты красива!
   Да я представляю, как я красива! Милый Док, это ты не представляешь, как я себя ценю! Особенно сейчас когда у меня появился ты! Полный комплект: мой сын, мой мужчина, мои коты, мои цветы! Ну, папа, само-собой! Вот оно - женское счастье!
   Док усердно работал.
   - Можно я немного отдохну, устали руки, - попросила я.
   - Конечно, любимочка!
   Я легла на спину. Док продолжал рисовать. Наш сеанс растянулся до позднего вечера. На часах было уже одиннадцать, когда Док отложил в сторону кисть , он уже перешел на краски и холст, подошел к дивану, лег рядом.
   - Я хочу тебя, - нежно прошептал он.
   - Маньяк ты мой, ненаглядный, - так же тихо ответила я и обняла его, прижавшись к нему всем телом.
  
   Прошло несколько дней. Со вторника я к Доку не ездила - начались месячные. В четверг, за обедом, я пригласила его, наконец, в гости, в субботу. Он радовался, как ребенок. Смешно было за ним наблюдать. В пятницу, утром, я намекнула ему, что сегодня можно уже поехать к нему, но он, с сожалением, сказал, что приедет в гости сын, на один день.
   Я почти освоилась на своем рабочем месте. Переодеваясь в специальную одежду и мягкие тапочки, ходила по цехам, проходила, как сказал папа, производственную практику. В пятницу, вызубрив текст речи, выступала на презентации новых товаров в нашем конференцзале, беспощадно улыбаясь всем гостям. Папа сказал, что я была великолепна, и он готов дать мне курирование направления: пиар и продажи. Я была счастлива! Ежевечерне созванивалась с Ванечкой, болтала с Натой, в среду позвонила Вовке Фролову, пригласила в гости и его, но он был занят. В субботу должны были прийти Ната с Юрой, Вероника с каким-то поэтом (это чудо! - кричала она в трубу. - Вы будете в восторге!), папа с Люсей, и Аркадий, с проектом зимнего сада. Я пригласила Аркадия со своей девушкой, но услышала в ответ, что женщины, как таковые, его мало интересуют. Я была несколько озадачена: то ли он - нетрадиционной ориентации, то ли женщины его не любят. Спросила у Дока, тот ответил, что Аркадий сильно комплексует по поводу своей внешности и сильнейшей близорукости.
   В субботу, с утра, мы с Леной взялись за приготовление ужина. Настроение было хорошее, день стоял морозный и тихий. Николай должен был к вечеру сделать шашлык, потому мясо мы замариновали еще вчера вечером. Сейчас готовили рыбу, гарниры и салаты.
   Заиграл телефон. Это звонил Вовка Фролов, спрашивал, не отменяется ли приглашение на сегодня, он свободен. Я с радостью сказала, чтобы обязательно приезжал к шести часам.
   Ну, вот, сегодня будет веселая компания!
   В пять я ушла готовиться к ужину. После душа, пока сушила волосы, обдумывала, что надеть. Остановилась ни том платье, в котором была с Доком первый раз. Пусть любуется и вспоминает.
   К шести я была готова, тут же приехали первые гости, как всегда, папа с Люсей. Люся была в светло-зеленом брючном костюме, выглядела несколько свежее, чем в прошлый раз, как мне показалось. Потом приехал Док, с огромным букетом моих любимых лилий. Мы украдкой поцеловались с ним в гардеробной, куда я пошла его проводить, вместо Лены. Он шепнул, что картина готова, и получилась великолепной. Он присоединился к папе с Люсей в ожидании следующих гостей.
   Почти одновременно приехали на такси Ната с Юрой и Вовка Фролов. Я представила Вовку, как своего одноклассника и старого друга. Папа его с трудом узнал и крепко обнял. Нате я шепнула, что это тот самый подполковник, телефон которого она мне дала.
   - Это что, не легенда, про одноклассника? Нет, Борис Павлович же его узнал, - рассуждала она. - Вот, превратности судьбы!
   - Вова, ты почему один, без жены? - спросила я.
   - Приболела, не хочет никого заразить, - как заученно ответил он.
   На следующих двух такси приехали Аркадий и Вероника со своим поэтом. Спутник Вероники представился Виктором и скромно, при этом, всем кланялся. Женщинам поцеловал ручки. Он был так задумчив, что не оставалось сомнений в его постоянной внутренней творческой работе мозга.
   Все были в сборе и мы сели за стол. Док сидел справа от меня, слева - Наталья с мужем, Вовка. Папа с Люсей, Вероника с поэтом и Аркадий расположились напротив нас. Я подозвала Лену и на ушко сказала, чтобы пока рыбу не носила - папа ее терпеть не может, пускай сначала выпьет немного, потом я дам знак.
   Ужин начался. Я незаметно, под столом, пожала руку Дока, он ответил тем же. Никто не отказывался от спиртного, кроме Дока, который приехал на своей машине. Я шепнула ему:
   - Выпей, не бойся, можешь остаться у меня.
   Док оторопел от неожиданного приглашения и не ответил ничего, только смотрел на меня широко открытыми глазами.
   - Хочешь остаться? - вновь спросила я. - Сын уехал?
   - Да, уехал, - он помолчал. - Я просто онемел от счастья. Конечно, хочу!
   - Ну и выпей немного, раз не поведешь машину.
   - Хорошо, милая моя! - тихо согласился он. - Слушаюсь, госпожа!
   Он повеселел и стал принимать активное участие в общей болтовне.
   После салатов я сказала Доку, что пойду поболтаю со своим одноклассником. Док и Аркадий вышли покурить в угол, где стоял курительный столик. Я заметила, что сигарету Док достал из подаренного мной портсигара. Носит, значит! Его подарок я не снимала ни при каких обстоятельствах!
   Папа остался за столом с Юрием, а Ната присоединилась к Люсе и Веронике с поэтом.
   Мы с Вовкой сели на диванчик в самом углу холла, и я сразу спросила его:
   - Ну, как там наше дело продвигается?
   - Да, уже все готово будет на следующей неделе.
   - Правда? - обрадовалась я. - Вот это здорово! А сколько надо денег?
   - Двести пятьдесят тысяч, - ответил он тихо.
   - Вовка! Я так тебе благодарна, ты не представляешь! - груз заботы сваливался с плеч. - И военный билет будет?
   - А как же? Не годен в мирное время!
   Я обняла его и чмокнула в левую щеку.
   - Спасибо тебе! Я могу деньги тебе сейчас принести!
   - Ну, не обязательно сейчас, - замялся Фролов. - Можем и на той неделе встретиться.
   - Нет, я тебе сегодня отдам, а то работы очень много.
   - А за военным билетом тебе все равно придется приехать.
   - Конечно, приеду! - радость моя была бесконечной. - Я так тебе обязана!
   - Да ладно! Пойдем ко всем, а то на нас уже поглядывают.
   Я повернула голову налево и встретилась взглядом с Доком, который удивленно приподнял брови, и как-то беззащитно улыбался. Он стоял рядом с Аркадием. Я встала, подошла к ним, подполковник пошел к папе.
   - Ну, ты что? Это же мой друг, одноклассник!
   - Я рассматриваю его, как взрослого незнакомого мужчину, которого ты обняла и поцеловала, - проговорил Док спокойным ровным голосом.
   - Не ревнуй! - я улыбнулась Доку открытой улыбкой, взяла под руку и предложила посмотреть проект.
   Мы втроем поднялись в кабинет Семена. Боже! Я не была здесь со дня его смерти! Надо будет сделать перестановку, буду здесь сама работать.
   Аркадий раскрыл этюдник и стал показывать эскизы строения. Мы с Доком внимательно рассматривали его предложения.
   - Мне вот этот нравится, - сказала я и ткнула пальцем в один из вариантов.
   - Пожалуй, - согласился Док.
   - И мне этот вариант больше всех импонирует, - Аркадий опять полез в этюдник и достал оттуда пачку бумаг. - Это смета на строительство и проект.
   - Только не предлагайте мне денег за труды, - вдруг сказал Аркадий. - Максим мой друг, а Вы - красивая женщина, поэтому, пусть это будет моим, вам обоим, подарком: скоро у Макса день рождения.
   - Спасибо, дружище! - Док пожал руку Аркадию.
   - Спасибо Вам, Аркадий! - сказала я. - Мне делают уже третий подарок сегодня!..
   Опять проговорилась, дурочка! Может, не заметит?
   Но Док уже взглянул на меня вопросительно.
   - Это Вовка Фролов помог мне в одном дельце, ну, с сыном связанное, ничего особенного, - оправдывалась я. - Потому и чмокнула его в щеку.
   - Ладно, все в порядке, - закончил Док. - Пошли вниз?
   - Пошли, согласилась я. - Эскиз, проект и смету я оставляю?
   - Да, разумеется! - сказал Аркадий.
   Внизу, в холле, шло веселье: поэт Виктор читал стихи, остальные сидели на диванчиках и слушали.
   Закончив читать, Виктор трагически опустил голову, потом посмотрел на Веронику, которая бурно хлопала в ладоши. Похлопали и мы все. Виктор продолжал:
   Завоевываю свою победу,
   Поворачиваю время вспять.
   От себя никуда не уеду,
   От тебя никуда не сбежать.
   Воля это или неволя?
   Я в твоем нахожусь поле,
   В поле глаз твоих, в поле рук.
   Я продолжу терпеть твою волю,
   И жестокость,
   И подлость, порою.
   Но конец есть на злую волю!
   Даже без применения рук.
   У любви есть право на голос!
   У любви тоже - воля и совесть!..
   У любви есть тысячи рук!
   Я воспользуюсь знаньем наук,
   Чтоб покинуть твое наважденье,
   Без остатка и сожаленья.
   Я устал от несчетных разлук...
   И снова, в конце чтения Виктор опустил голову и посмотрел на Веронику, взглядом обожания. Да, у них сегодня что-то сложится! Но как дальше будет - сплошной знак вопроса: я очень хорошо знала свою подругу. Мы похлопали. Поэт не стал больше утруждать нас своим творчеством, и предложил выпить за любовь. Мы пошли к столу.
   Дверь в столовую открылась и нас охватил запах шашлыка, который нес Николай. Пиршество продолжалось под вкуснющий шашлык. Когда все увлеклись мясом, я извинилась, встала из-за стола, и прошла в свою комнату, где достала из замаскированного сейфа двести пятьдесят тысяч, пятьдесят пятитысячных купюр.
   Про чай не вспомнил никто. Рыба так и осталась на кухне, так что папа был спасен от ее запаха, и настроение его не испортилось до конца вечера.
   В начале одиннадцатого гости стали разъезжаться. Я незаметно передала Вовке деньги. Николай вызывал такси. Наталья уехала с мужем. Аркадий подпил, и Вероника с Виктором уговорили его ехать с ними. Вовка поехал один. Он был заметно выпивши и продолжал веселиться. Они с папой вспоминали деревню, старых знакомых, пока не пришло такси и за ним. Следом укатили папа с Люсей.
   Мы с Доком остались вдвоем.
   И этой ночью мне было удивительно хорошо с моим любимым маньяком!
  
   Я проснулась раньше Дока и долго разглядывала его спящим. Какой он милый и сексуальный! Как сильно я его люблю! Но говорить много нежностей ему никогда не стану, чтобы всегда он меня добивался, а не я его. Пусть даже иногда и поревнует! Кажется, он в этом смысле, рассудителен. Не бросился же вчера с кулаками на Вовку, а только удивился. Адекватен значит.
   Проснулся Док, как только я поцеловала его в щечку. И тут же, чуть отойдя от сна, произнес:
   - Я тебя очень хочу!
   - Маньяк, - сказала я и обняла его. И опять тепло разлилось во мне, и опять я вонзала в него свои ноготочки, и опять мы, тяжело дыша, лежали рядышком, голенькие и блаженные.
   После завтрака, Док уехал, весь светясь от счастья.
   - Я безумно тебя люблю! - прошептал он на прощанье.
   - И я тебя люблю, - ответила я.
  
   Неделя началась с совещания. Я совсем уже освоилась и позволяла себе вставлять реплики, все по делу. Папа с Максом даже похвалили меня за знание того, что происходит на фабрике. А от папы похвалы всегда было трудно дождаться!
   В понедельник позвонил Вовка Фролов и сказал, что военком срочно отправляет его в командировку, в область, и что он передаст мне все не на этой, а на следующей неделе. Док подал заявление на развод. Дома начались подготовительные работы по устройству зимнего сада. Мы с Доком много работали, вместе ходили, как всегда, обедать. К нему в гости приехал другой сын и мы пару раз, после работы, занимались любовью в моем кабинете. Выходные Док провел с сыном и в воскресенье должен был проводить его в аэропорт. Я в субботу ездила в гости к Наталье, и мы проболтали с ней три часа подряд. Мы пили чай, она кормила меня пирожками собственной выпечки, и радовалась за меня и за Макса.
   Вечером, когда я была уже дома, позвонил Док, и грустно сказал, что Борис Павлович отправляет его в командировку, в Питер, аж до пятницы. Лететь надо в понедельник, утром. А у него день рождения на носу, через неделю, в следующее воскресенье. Ну, народу будет немного, успеет подготовиться, говорил он. Главное, чтобы я была. Вот, первая долгая разлука! Я промолчала и не сказала Доку, что как раз, в следующую пятницу, должна с папой улететь к родственникам, в Новосибирск, на неделю. Там намечалась свадьба племянницы. Почему не сказала? Наверно, не хотела его расстраивать перед поездкой в Питер, хотя сама сильно расстроилась этому обстоятельству. Опять вранье получается! Он прилетит и узнает, что я не смогу быть у него на дне рожденья. Вот Доку подарок! Мне стало его жалко. Я же вижу, какой он ранимый, и очень чувствительный.
   - Жалко, - сказала я. - Мне папа тоже ничего не говорил о твоей командировке.
   - Я буду тебе часто звонить, - печально сказал Док. - Ладно, спокойной ночи! Я тебя люблю и целую всю-всю!
   - И я тебя люблю и целую! Спокойной ночи, золотой мой! - ответила я.
   В воскресенье я наблюдала за подготовкой к строительству. Николай хорошо настроил рабочих и они все делали быстро. Днем поспала, вечером помогла Лене на кухне и с уборкой. Потом позвонил Док и сообщил, что проводил сына. Сейчас возвращается из аэропорта. Портрет мой ждет одобрения и я могу это сделать, если приеду пораньше на день рождения. Ничего-то ты еще не знаешь, милый мой! Представляю, как тебе будет плохо! Прости! Так получилось...
   В скверном настроении и с головной болью я легла спать.
  
   Утром было совещание без Дока. Я собралась и много работала, чтобы забыться. Из командировки вернулся Фролов и предложил заехать к нему за билетом в среду, прямо домой. Я согласилась. Он продиктовал адрес и сказал, что будет ждать после работы, часов в семь. Я сказала, что приеду. Вечерами звонил Док, рассказывал, как он скучает, как сильно меня любит и не представляет без меня жизни. Каждый его звонок бил меня по моей совести - я так и не решилась сообщить ему об отъезде в Новосибирск. Скажу ему все в четверг. Будь что будет!
   У сынули было все "нормалек", Виктория не беременна, учится хорошо. Только погода паршивая. Не болеет. Пока! Вечерами все время было плохое настроение, даже Ната, когда звонила, это чувствовала и старалась меня не напрягать разговорами, если я этого сама не хотела. А я не хотела. Я хотела к нему, к своему любимому человечку, к Доку!
   В среду, утром, встав по обыкновению в восемь часов, вспомнила, что сегодня надо забирать военный билет. Сообщив Лене, что приеду чуть позже обычного, уехала на работу. День пролетел быстро, в заботах, и в половине седьмого я поехала к Вовке Фролову.
   Дом его нашла быстро, припарковывалась дольше. Повсюду стояли машины. Нашла его подъезд и поднялась на третий этаж. Позвонила в дверь. Он открыл дверь почти сразу, видимо, ждал. Я прошла. Обычная трехкомнатная квартира, негромко играла музыка. На кухне горел свет.
   - Привет, Вовчик! - я обняла его и поцеловала в щеку.
   - Привет, Оля! - он тоже слегка обнял меня и поцеловал. Тоже в щечку. - Проходи.
   Он помог мне снять шубку. Я вопросительно посмотрела на него и на сапоги.
   - Снимай, удобнее будет. Вот тапочки.
   - А ты, что, один? - удивилась я. - А где жена, дети?
   - Они в гостях у тещи, каникулы, - ответил Вовка. - Проходи в комнату.
   В комнате горел притушенный свет, а на маленьком сервировочном столе расположились бутылка шампанского, ваза с фруктами и шоколад. Я присела на диван, Фролов - рядом.
   - Ты чего это, Вов, один празднуешь?
   - Так, накрыл, посидим, поболтаем, - и быстро оговорился: - За рулем если, можешь не пить.
   - Не буду! - засмеялась я. - Ты как в воду опущенный. Случилось что?
   - Да нет, все в порядке, - сначала бодро сказал он. Потом голос его стал грустен. - Понимаешь, жена выпивает, ну, не допьяна, но каждый день. Противно смотреть, да и дети недовольны.
   - Сочувствую! - я погладила его по морщинистой и узловатой, тоже красной, руке. - А где билет?
   - Сейчас, - Вовка встал с дивана, подошел к шкафу, достал военный билет и протянул его мне. - Держи, все настоящее, больше никто сына не потревожит.
   - Спасибо, Вовочка! - я положила билет в сумочку. - Как я тебе благодарна!
   - Ну, так отблагодари, - тихо сказал он. - Поцелуй хоть.
   Я повернулась к нему, он аккуратно взял мою голову в свои красные руки и прильнул к моим губам. Внезапно для себя, я ответила на его поцелуй и обняла за шею. Мне стало невыносимо жаль этого высокого, рано постаревшего одноклассника! Его руки начали скользить по моим бедрам, груди, потом стали расстегивать мое платье на спине.
   - Подожди, я сама, - сказала я, и разделась.
   Я не понимала, что со мной происходит! Вова тоже быстро разделся, и мы упали на диван. Как сквозь пелену нереальности происходящего, я слышала его стоны удовольствия, но не чувствовала той полноты ощущений, когда мы были близки с Доком. Не думать о нем!.. В сумочке запел мой телефон. Это, точно, Док!.. Вскоре, издав короткий рык, Фролов отвалился к стенке. Я пошла в ванную и долго мылась под душем, будто грех измены можно смыть водой из-под крана...
   Я была себе противна в крайней степени!
   Когда я вошла в комнату, он все еще лежал на диване и смотрел в потолок. Я взяла свою одежду, быстро оделась, спрятавшись от него за бамбуковыми шторами. Вовка молчал.
   - Ладно, - сказала я, надев уже шубку и сапожки. - Не сердись, я не могу оставаться дольше.
   - Мы же друзья? - хрипло спросил Вова с дивана.
   - Друзья, - ответила я коротко. - Звони. Пока!
   Пропущенный звонок от Дока на экране мобильника. Какая же я отвратительная особа! Какая дура! Я изменила любимому человеку! Не могу понять, что со мной произошло? Чувство жалости? Воспоминания юности? Но мы с ним никогда не спали! Благодарность? Да, наверно, чувство огромной благодарности! За то, что сейчас сына не призовут в армию, а для меня это самое главное! Все! Не думать больше об этом случае! Я сейчас не в состоянии, но обязательно подумаю, простил бы меня Док или нет. Хотя, он как-то сказал, что может простить все, кроме измены. Не дай Бог!
   Разболелась голова. Если Док еще раз сегодня позвонит, я ему не отвечу. Не смогу! Скажу, что забыла телефон на работе. Он может позвонить на домашний. Предупрежу Лену, чтобы сказала, что уехала к подружке. К которой - не изволила доложить. И все! Как он будет нервничать! Да еще этот мой отъезд!.. Как я себе противна!
   Я загнала машину в ворота и бросила у крыльца. Попросила Николая загнать ее в гараж. Я себя плохо чувствую.
   В доме предупредила Лену обо всем, сославшись также на плохое самочувствие.
   - Сделай мне чаю, да я пойду спать, - попросила я. - Завтра в восемь буди.
   Как я полечу, не представляю! Первый раз в жизни! Но я согласилась. Я стала меньше бояться всего, чего боялась раньше, после встречи с Доком... Схожу к врачу, попрошу выписать снотворное, чтобы проспать все взлеты и посадки. Самолет у нас с папой в пятницу, в три часа дня, значит, в порту надо быть в час. А Макс прилетает в пять, значит, в аэропорту не встретимся. Как я ему завтра позвоню и скажу об отлете? Не представляю даже!
   Вошла Лена. Я уже разделась, еще раз приняла душ, и легла в постель.
   - Звонил Максим Андреевич, справлялись, можно ли Вас к телефону, - доложила она. - Я сказала все, как Вы наказывали. Вот Ваш чай.
   - Спасибо, Леночка! Я сплю.
   - Спокойной ночи, мадам!
   Лена вышла. Я встала, нашла таблетки транквилизатора, выпила две штуки, долго примериваясь, как обычно. В кулере вода показалась очень холодной. Я села в постели и стала пить неостывший чай. Десятый час. Что сейчас думает обо мне Макс? Загуляла? А я и впрямь, загуляла, вот, дура! Ванечке тоже не стала звонить: врать, так правдиво. Забыла телефон на работе. Можно было, конечно, попросить у Лены или Николая. Ладно! Хватит!.. Или можно позвонить по домашнему. Нет. Ну, плохо себя чувствовала, не хотелось вставать, а потом уснула. Бывает со мной такое!
   Я пила чай и все выдумывала, как оправдаться перед Доком. Острота моего грехопадения немного притупилась, видимо, транквилизатор начал действовать. Я позвонила Лене и попросила ее подняться с ее телефоном. Лена была удивлена, но телефон принесла. Я попросила воспользоваться ее телефоном.
   - Конечно, мадам!
   СМСка была послана Максу такого содержания: "Это мобила Лены, свою забыла в кабинете. Завтра созвонимся. Я сплю. Люблю. Целую. Ольга".
   - Леночка, спасибо большое!
   - Не за что, мадам. Спокойной ночи!
   - Спокойной ночи!
   Я выключила свет, свернулась калачиком и заплакала.
  
   Наутро я встала отдохнувшей и посвежевшей. Вчерашнее приключение, или нравственное преступление, притупилось. Как всегда, впряглась в работу, чтобы ни о чем не думать. Обедала одна, в задумчивости. Только бы сейчас не позвонил Док! Вернувшись в кабинет, послала ему СМСку: "позвони, как сможешь. Целую". Мелодия вызова раздалась молниеносно.
   - Привет, любимая! Что у тебя вчера произошло?
   Док говорил с такой тревогой в голосе, что я подумала: откуда он все знает? Да не может он ничего знать! Это меня совесть треплет.
   - Привет, золотой мой! Как ты там?
   - У тебя все в порядке? Ты не ответила. Голова не болит? Как здоровье?
   - Пойдет! Да нет, все нормально! - я старалась, чтобы голос мой был спокоен. - Забыла на работе телефон, поехала к подруге, ты ее не знаешь, разболелась немного голова, ты был прав. Вернулась домой и сразу пошла спать. Пришлось тебе скинуть сообщение с телефона Лены.
   Кажется, мои объяснения вполне Дока устроили.
   - Не болей, держись, завтра я уже прилетаю! - голос его был такой радостный, что я подумала ничего ему не говорить. Но дальше врать было уже бессмысленно.
   - Док, любимый мой, - нежно запела я в трубку. - Ты меня извини, но я не смогу быть у тебя на дне рождения.
   Повисла тишина. Как из могилы донесся сдавленный голос Дока:
   - Почему?
   - Ну, мы с папой завтра летим в Новосибирск, моя племянница выходит замуж и нас пригласили.
   - А не ехать нельзя? - с надеждой спросил Док?
   - Нет, это же моя родня. У нас очень крепкие родственные узы, - твердо сказала я.
   - И надолго? - голос Дока опять стал глухим.
   - На неделю. В следующее воскресенье вернемся.
   Тишина.
   - Послушай, Ольга, ты же могла мне сказать об этом раньше!
   - Да я сама на днях об этом узнала! - врала я. - Ну, не хотела тебя расстраивать. Не обижайся! Я же тебя люблю!
   - Ладно! Я никогда не обижаюсь, - голос Дока стал колюче-равнодушным. - Я бы не расстраивался, если не любил бы тебя так, как люблю. Ладно! Пока! Целую!
   Док отключился. Да-а-а! Натворила я дел! Обиделся, конечно. Что я, виновата, что произошло такое совпадение, как свадьба племянницы и его день рождения? Он мне пока никто, так, любовник. А тут - близкая родственница. Да и на работе устала, можно немного отдохнуть. Что я несу? Не любовник, а любимый мужчина. Все! Хватит работать! Опять разболелась голова. Я пошла в комнату, легла на диван и мгновенно уснула.
   Разбудил телефон. Звонил папа, спрашивал, как идут дела, помню ли, что завтра летим. Ответила ему, что все в порядке, все помню. Папа сказал, что пока его не будет - все управление он передает Максиму, и чтобы я его даже по телефону не обижала. Что он, наши разговоры подслушивает, мой папа?
   Времени было уже пять и я поехала домой. Чувствовала себя разбитой, как никогда. Опять болела голова, ныло все тело. Позвонила Ванечке. Дома я отказалась от ужина и чая, приняла душ и с трудом выпила свой транквилизатор. Наплевать на все! На зимний сад, на работу, на капризы Дока, на все наплевать! Развеюсь на свадьбе, может, полегчает.
   Мысли все лезли в голову, потом навалился тяжелый сон. Снились разваливающиеся самолеты, зимние деревья и голова покойного Семена с туловищем Дока.
  
   С утра встала с головной болью. Почти не чувствуя вкуса пищи, съела овсянку с клубничным вареньем, и поехала на работу. Солнца не было, небо серое, неприветливое. Позвонил папа, сказал, что будем жить в отеле, родственников - тьма! Он заедет за мной в двенадцать, и чтобы я была готова. Хорошо, папа! Будет сделано!
   На фабрике привела в порядок свои дела, заехала к врачу, купила лекарства и в одиннадцать снова была дома. Надо собраться в дорогу. Настроения не было. Машинально кинула в чемодан три платья, брючный костюм, халат, костюм спортивный, домашние кроссовки, макияж, дорогую бижутерию. В дорогу надела джинсу. Подержала на руках своих котов, погладила их, и к двенадцати спустилась в холл, ждать папу.
   Он прикатил ровно в двенадцать. Николай положил мой чемодан в багажник. Люся из машины не выходила. Я сдержанно попрощалась с Николаем и Леной, и забралась на заднее сиденье, к Люсе.
   - Привет, - сказала я ей.
   - Привет, дорогая! - ответила она. - Что-то Оленька не в духе.
   - Чего не в настроении? - повернулся к нам папа.
   - Так, голова немного болит, - ответила я.
   - Пройдет! Голова - не попа, - рассмеялся папа своей пошлой и старой шутке. Потом вдруг сказал: - Ну, на кого я фабрики оставлю, если Максима с собой взять? Да и родственники, что скажут? Ты же понимаешь, не маленькая! Только мужа похоронила, полгода не прошло. Ну!
   - Да все я понимаю! - раздраженно ответила я. - Просто у него в воскресенье день рождения. Да!
   - А мы ему задним числом подарок приготовим! Не горюй, дочка! Все устроится наилучшим образом!
   Я замолчала. Все вокруг начали меня злить. Я отвернулась и смотрела в окно до самого аэропорта. Папа перебрасывался репликами то с Люсей, то с шофером, иногда смеялся. Я их не слушала.
   В порту нас проводили в VIP-зал, где я уставилась в телевизор. Папа с Люсей пошли пить кофе или что покрепче. Вспомнила про таблетки, тоже подошла к стойке бара и попросила воды. Потом вернулась на место.
   Объявили посадку. Постепенно таблетка начала действовать, мне стало все безразлично. Нас проводили в салон бизнес-класса, я села в свое кресло, и, почти моментально, уснула. Один раз проснулась, когда затекли ноги, сменила позу, глянула в иллюминатор. Небо было неестественно голубым, такого на земле не бывает, ярко светило солнце, а под нами проплывали ослепительно белые, пушистые облака. Я уснула дальше. Меня разбудил папа, когда надо было уже выходить из самолета. У него было замечательное настроение.
   - Приехали, доченька! Пошли на выход!
   - Уже все? - удивилась я.
   Действительно, время пролетело как две минуты.
   Багаж ожидали тоже в VIP-зале. Потом были дорога из аэропорта, оформление номеров в отеле. Мне дали одноместный люкс, папа с Люсей поселились в двухместном. Я приняла душ, переоделась и легла спать, предварительно предупредив папу, чтобы не будил, свадьба ведь завтра.
   Было восемь часов вечера. Док уже прилетел и не звонил. Все, обиделся, подумала я, сквозь сон.
   Ночью, или поздно вечером, пришла СМСка, которую я не стала читать, отложив на завтра. Это Док, точно. Не хочу сейчас ничего! И никого! Только спать!
  
   Проснулась я сама, на часах - девять, в окно робко заглядывают первые лучики зимнего солнца. Прочла сообщение от Дока: "Родная моя, прости, что так расстроил тебя. Мне без тебя очень плохо. Я очень сильно тебя люблю! Целую. Твой Макс". Настроение чуть подтянулось и я позвонила ему.
   - Привет! - ласково произнесла я.
   - Привет, моя сладкая! - голос его был бодр. - Как самочувствие?
   - Пойдет, - ответила я. - А ты чем занимаешься?
   - Валяюсь в постели и смотрю телевизор.
   - За продуктами пойдешь? Ну, ко дню рождения? - спросила я, успокаиваясь от того, что Док сам успокоился.
   - А я его отменил! - радостно сказал Док.
   - Как отменил? - не поняла я.
   - А не хочу! - веселился Док. - Позвонил всем и сказал, что ДР отменяется!
   - Ты что, выпил? - спросила я.
   - Это еще со вчерашнего! Я не просто выпил, я надрался, как скотина! И все еще пьян.
   - Зачем ты так? - спросила я. - Это обстоятельства нас разлучили! Не пей больше, хорошо?
   - Хорошо, моя любимая, не буду больше! И меньше! - он вообще расхохотался.
   - Я не буду больше с тобой разговаривать, с пьяным, - рассердилась я. - Протрезвеешь, звони.
   Я бросила трубку и заплакала. Ревела в подушку, и никак не могла остановиться. Что же ты делаешь, любимый мой? Зачем ты изводишь меня? У меня и так уже мозги съезжают от собственных глупостей, а ты мне еще свои подкидываешь!
   Немного успокоившись, я пошла в ванную. Полежала, подумала о сынуле, стало легче. Позвонил папа, распорядился собираться, скоро едем на свадьбу. Хорошо, папа! Будет сделано, папа!
   Долго умывалась в ванной, пытаясь придать нормальные очертания своему заплаканному и опухшему личику. Положила макияж. На свадьбу я надела светло-голубое платье, туфельки на высоком каблучке. Дока ведь не будет. Опять он в голове моей вертится! Почему все вокруг него? Почему я изменила ему с Вовкой? Почему я такая дура???
   Свадьба была в меру богатой, видать, мой папа не раскошелился. Постепенно, настроение мое пришло к обычному. Я веселилась со всеми, танцевала до упаду. Ко мне приклеился какой-то Андрей, друг жениха, развлекал меня, как мог. Он был явно моложе меня, но ухаживал напропалую. А за столом все пытался меня споить шампанским. Я смеялась, но пить много отказывалась категорически. Не хватало еще измены по-пьянке! Хотя, какая измена? Док мне, пока, никто. Опять Док! Я же приказала себе не думать о нем! А мужики все одинаковы! Вот и этот, Андрей, точно, хочет меня споить и затащить в постель. Фиг ему! Хотя, интересный мужчинка! Говорит, в Академгородке работает, инженер-компьютерщик. Веселый!
   К вечеру папа набрался основательно, и на меня внимания уже не обращал. Сидел за столом, с родственниками, и обсуждал глобальные мировые проблемы. Люся крутилась с другими гостями, чувствуя себя в центре внимания. Как же! Бориса Павловича жена законная! Андрей много не пил, и внимательно следил за моим состоянием, когда можно будет попытаться увезти меня. Я это уже почувствовала четко!
   Выйдя в туалет, я достала из сумочки телефон. Пять пропущенных вызовов, все - от Дока. Все - вечером! Значит, протрезвел. Я набрала его.
   - Привет! - демонстрируя хорошее настроение, сказала я. - Протрезвел?
   - Протрезвел, - ответил он. - Как ты там? Гуляете?
   - Гуляем.
   - А трубку чего не берешь? - подозрительно спросил Док.
   - Ну-у, не начинай! Я же на свадьбе! Телефон в сумочке, в гардеробе. Вот, вышла специально тебе позвонить, узнать, как ты?
   Док вздохнул.
   - Плохо без тебя!
   Я промолчала. Сейчас мне было спокойно и весело.
   - Ну, что ты молчишь? - голос у Дока был сильно грустным.
   - Потерпи, через недельку я приеду.
   - Я с ума сойду без тебя, за эту неделю! - Док помолчал. - Знаешь, все какие-то противные картины встают перед глазами: свадьба, трубку не берешь, друзья жениха, флирт, адюльтерчик...
   - Слушай, прекрати! - я вспылила. - Это мы уже проходили, с первым мужем! Да! "Чтобы я всегда была на связи" и так далее! Надоело!
   - Ладно, прости, больше не буду, - Док говорил спокойно. - Я люблю тебя больше всех на свете!
   - И я люблю тебя! Только не пей больше и не преследуй меня звонками. Я позвоню завтра. Целую!
   - Пока! Я тебя тоже целую, - сказал Док и отключился.
   Я вернулась в зал. Андрей тут же подошел ко мне. Я сказала ему, что разболелась голова, и я поехала к себе в отель. Он вызвался проводить. В отеле Андрей не стал предпринимать попытки подняться ко мне в номер, попрощался в холле, сказал, что надеется увидеть меня завтра, на свадьбе.
   Я сразу уснула.
  
   На следующий день половина гостей лечилась с похмелья, в том числе, мой папа. За обедом Андрей сидел возле меня, был трезв, и предложил показать город. Погода стояла морозная, но солнечная. Я согласилась. Провести весь день в зале ресторана не хотелось. Мы гуляли по городу, я взяла его под руку. Андрей рассказывал историю становления города, про свою работу. Спрашивал, замужем ли я. Нет, не замужем, вдова, муж погиб. Это его вдохновило, и он с новым усердием меня развлекал.
   Я замерзла, на такси мы вернулись в ресторан. Потом болтали с кузинами, потом все опять сильно выпили. Пора было ехать в отель. Папа сказал, что приедет позже. Андрей опять поехал провожать меня. На этот раз, он был настойчив. В холле гостиницы он взял меня за плечи и хотел поцеловать. Я увернулась и отстранила его. Он предложил подняться ко мне и поговорить. О чем? Оказывается, я ему очень понравилась. Ну, и что? Он сказал, что мы могли бы быть вместе. Нет, не можем. Почему? На то есть причины. До свидания, и спасибо за приятный вечер! Может, номер телефона? Нет, не стоит! Я оставила его стоять в холле, и пошла к себе.
   Душ, таблетка, и крепкий сон.
   Док остался без звонка и капельки нежности.
  
   Утром папа с Люсей крепко спали. Мы, с кузинами и их мужьями, ездили в лес, готовили шашлык. Веселились у костра, почти до темноты. Вернулись в город затемно. Я позвонила сынуле, Наташе. Наступил черед звонка Доку. Я все откладывала. Уже лежа в постели, решилась.
   - Привет! - ласково сказала я.
   - Привет, дорогая, - своим обычным голосом ответил он. - Как там у тебя?
   - Сегодня с кузинами в лес ездили, так здорово! - восторгалась я. - Снег белый, сосны!
   - С днем рождения меня! - съязвил Док. - С прошедшим! Спасибо, любимая!
   Я молчала. Вот ведь, дуреха! Совсем забыла про его день рождения! С этим Андреем!
   - Прости, милый мой! Вчера так устала на свадьбе, голова разболелась, легла и сразу уснула! - я искренне раскаивалась. - Ну, прости! Так получилось. Не сердись!
   - Не сержусь. Я начинаю привыкать к твоей забывчивости.
   - Ну, бывает у меня такое! - оправдывалась я. - Люблю тебя, мой золотой! Счастья тебе!
   - Мое счастье - это ты! - он помолчал. - Ладно, проехали! Позвонишь завтра?
   - Конечно! Целую! Спокойной ночи!
   - Спокойной ночи, любимая!
   Уф! Кажется, обошлось! Настроение улучшилось. Я погасила свет и уснула.
  
   Сегодня - культурная программа: кузины повели меня в картинную галерею. Я рассматривала картины, вспоминала живопись Дока, и картину, которую еще не видала - себя, обнаженную.
   Галерея мне понравилась. Хорошая живопись, тишина. Обедали с кузинами в ресторане, болтали обо всем и ни о чем. О нашем, женском, бабском. Потом поехали к одной из двоюродных сестер. Папа с Люсей уже были там. Ужинали, беседовали. Пробовали папу накормить ухой. Он так возмущался, что пришлось напоить его местной самогонкой. Папа попробовал и сказал, что его - лучше. Вообще, пора бы ему остановиться, четвертый день выпивает! Куда Люся смотрит? О чем я ей и сказала. И папе сказала, что хватит. Он посмеялся! "Когда я так отдыхал"? В отель вернулись вместе с папой и Люсей. Я поговорила с сыном, потом с Доком. Он весь в работе, но ежеминутно обо мне думает. Чего не скажешь обо мне. Ладно, пока, люблю, целую! Спокойной ночи!
  
   С утра стояла такая солнечная и тихая погода, что я одна пошла гулять по городу. Прошлась по магазинам, пообедала в ресторанчике, где ко мне привязался франтовато одетый мужик с манерами плейбоя. Приятно, конечно, что на меня обращают внимание, но вот такие знакомства мне совсем не по духу! Когда я его послала подальше, он от удивления, быстро убрался. Несовместимо: такой внешний вид, и такие выражения. Меня эта сценка развеселила, я решила выпить бокал сухого вина. Позвонила одна из сестер, что помоложе. Спросила, где я? Сижу в ресторанчике, таком-то, и пью вино. Сестра сказала, что сейчас подъедет, они с мужем поссорились. Оказалось, она разговаривала по телефону со своим любовником, а муж, неожиданно, пришел домой, на обед, что бывало крайне редко. И она не слышала, как он зашел. Сестра оправдывалась, что говорила со своим другом, бывшим одноклассником, но тот не поверил, обозвал "шлюхой" и отвесил пощечину. Мы с ней взяли коньяку и выпили еще. Я подумала про себя, что надо быть осторожней с мужчинами-друзьями: мужчины-любовники этого не понимают. Кузина все жалилась, что сейчас будет? Развод? Но ее любовник сам женат, и вряд ли попытается создать новую семью. Вот какие страсти среди моих родственников, а я боюсь рассказать о своем Доке. Алкоголь действовал, и мои мучения душевные притупились. Я с нежностью подумала о Доке. Успокаивала сестру. Уже вечером, когда ресторанчик стал заполняться посетителями, я почувствовала, что ножки мои держатся не очень твердо. Я рассчиталась, мы взяли такси. Отвезла сестру домой, а сама поехала в отель. Зашел папа, трезвый. Сказал, что на фабриках присутствие его пока не требуется, Максим со всем справляется. Но папе уже надоело ходить по родственникам, и что вылетаем обратно не в воскресенье, а в пятницу, вечером. Надо поваляться дома. Хорошо, папа! Будет сделано, папа!
   Алкоголь дал себя знать, и в восемь часов вечера я уснула.
   Бедный Док! Опять моя вечерняя телефонная нежность отвернулась от него!
  
   Четверг решили провести, как последний день перед отъездом. Это означало прощальный вечерний поход по родственникам. Я пошла прогуляться, дав себе зарок не заходить в рестораны. Позвонила младшей кузине. Они с мужем помирились. Приехав вчера домой, пьяненькая, она изобразила из себя непонятую мужем особу, и горько плакала, ожидая близкого расставания. Ну, муж и растаял. Женские слезы - великое дело! Пусть и "крокодиловы", мужчины в этом не разбираются. Женские слезы - обезоруживают. В четыре часа поехали по родственникам. Там рюмашка, там рюмашка, и к десяти папа захотел спать. Вернулись в отель, положили папу спать. Мы, с Люсей, вдруг пошли вместе в гостиничный ресторан. Пили коньяк, закусывали шоколадом и фруктами. Люся разоткровенничалась, две слезинки скатились из ее блеклых глаз. Как она была несчастна до знакомства с Борисом Павловичем! Какую трудную жизнь прожила! В молодости, даже проституцией немного занималась. Спросила меня про Дока. Я ей только сказала, что, кажется, люблю его.
   Вернувшись в номер, позвонила Доку. Он не заметил, что я выпила немного. Я была с ним нежна и ласкова. Притворщица! Но только наполовину! Я, правда, его люблю, но мой поступок не давал мне покоя...
  
   Вот и день вылета домой! Как я соскучилась по дому, по котам своим, по Доку! Не буду ему звонить, пусть будет для него приятный сюрприз, что я уже дома. Попросила папу не звонить своему управляющему, что мы сегодня возвращаемся, мол, пусть не расслабляется в делах. "Ох, лиса! Что-то задумала", - сказал он. Но согласился со мной. В порту я снова выпила свою таблетку от страха, и проснулась, когда мы уже приземлились. Папин шофер отвез домой сначала меня, это по пути из аэропорта. Мы попрощались с папой и Люсей. Они уехали. Николай встречал на крыльце.
   - С приездом, Ольга Борисовна!
   - Здравствуй, Николай! Спать хочу очень сильно!
   В холле меня встретили коты и Лена.
   - С приездом, мадам! Как долетели?
   - Спасибо, видишь - целы. Я спать пойду, перед вылетом таблетку приняла, от страха.
   - Боитесь летать?
   - Сейчас уже не так.
   - Если кто звонить будет? - спросила Лена.
   - Никто не будет, я же еще официально не прилетела.
   Николай занес чемодан в мою комнату. Сил разбирать вещи не было. Я разделась, с трудом сходила в душ. Было-то всего девять часов.
   Док опять остался без моей нежности. Жалко его! Он этого не заслуживает.
   Я провалилась в глубокий сон.
  
   И все равно, утром, настроение было противным. Я только проснулась, и валялась в постели, поглаживая Марсика. Студик спал в кресле. На часах - десять. Я ощущала душевную и физическую разбитость. Ну, физическая, понятно, после дороги, после транквилизаторов. Отчего разбитость душевная? Неужели совесть мучит? Потому, видимо, и к Доку не хочется бежать, хоть и не виделись почти две недели. По телефону еще могу с ним разговаривать. А увидеть, обняться, поцеловать его, любить!.. Пока не могу! Нужно время! Но как ему объяснить, не открывая истинной причины? Не стану же я ему говорить, что не могу видеть, потому что переспала с другим мужчиной! Он не поймет и бросит меня! Мужчины такие. Сами себе найдут тысячу оправданий в неверности, и мы, дуры, прощаем, по несколько раз. Семен был из их породы. Может, Док не такой?
   Я достала телефон и, сама не знаю, почему, набрала Дока.
   - Привет!
   - Привет, любимая! - голос Дока оживился. - Ну, как ты? Я очень рад, что ты позвонила!
   - А я уже вернулась, - точно, я себя не контролировала, но сейчас врать не хотелось. - Хочешь, я приеду к тебе?
   - Милая моя! Конечно, приезжай! - он помолчал. - Да какие могут быть вопросы? Я просто обалдел от радости! Прости! Хоть прямо сейчас приезжай, в чем есть!
   - Да я еще в постели! - засмеялась я.
   Вдруг стало радостно, что есть человек на свете, который ждет меня в любое время, которому я нужна безоговорочно. Противное утреннее состояние исчезло.
   - Я приведу себя в порядок и примчусь, золотой мой! - мои слова были искренними. - Я очень тебя люблю, оказывается.
   - Ура! Я жду тебя, родная моя! - Док уже кричал в трубку. - Жду! Пока!
   - Пока, милый!
   Я сразу же встала с постели, сладко потянувшись, и пошла в ванную. Решила понежиться в бархатистой пене. Пока набиралась вода, позвонила Лене и попросила сделать кофе, принести в ванную, больше ничего не надо.
   Я лежала в ванной, потягивала кофе, и думала о нашем, с Максом, будущем. Позвонила папе.
   - Привет, папа! Не разбудила? - спросила я.
   - Привет, дочка! Рад тебя слышать, - папа немного тяжеловато дышал.
   Понятно! Опять утренний секс.
   - Папа, я хотела с тобой серьезно поговорить, - начала я.
   - Ну, Оля, может не сейчас? - ворчливо ответил Борис Павлович.
   - Нет, сейчас! Я не отниму много времени, - и, не дожидаясь его решения, продолжила: - Вот, я пообщалась со своими кузинами, там, оказывается, такие страсти творятся, ты не знаешь.
   - Да все я знаю! - перебил меня папа. - Катя с мужем разводится, Леночка, маленькая, налево бегает. Братец мой, вообще, практически на две семьи живет! Все я знаю!
   Вот это да! Даже я, оказывается, кое-что не знала!
   - Тем более, - продолжала я. - Ну, вот! Мы с Максом любим друг-друга...
   - Да знаю я! И что?
   - Откуда ты знаешь? - очень удивилась я.
   - Да это за версту видно!
   - Ладно! Ты вот говорил, что родственники скажут, ну, если мы с Доком поженимся. Не будем мы до года жениться. Но я хочу, чтобы он жил у меня. Вот!
   - Да живите вы вместе, хоть у тебя, хоть у него! Ты взрослая девочка, глупостей не делаешь. Все?
   - Да, папа. Люсе привет! Пока!
   - Пока, дочка!
   Вот это папа! Знал бы ты, какие я, порой, глупости делаю! Но, за доверие, спасибо!
   Я еще немного повалялась в ванной, допила кофе, и пошла одеваться.
   Сегодня надела такие маленькие стринги, что со стороны попки могло показаться, будто на талии только тоненькая ниточка. Лифон надела тоже тоненький, маленький и практически прозрачный. Все для него! Раз он оценил мое тело по-достоинству, пусть порадуется. Я так хотела побыстрее перед ним раздеться, что не стала надевать колготки, а обошлась носочками. Сверху - джинсы, футболка, коротенькая джинсовая курточка. Чуть макияжа. Вряд ли мы сегодня куда пойдем, поэтому решила выйти в сапожках на высоком каблучке, и в шубке из куницы. И шарфик. Я уже стояла в гардеробной, прихорашиваясь, как запел телефон.
   - Привет, Оля! - голос с хрипотцей. Фролов.
   - Привет, - ответила я спокойно.
   - Оля, я хочу с тобой увидеться.
   - Не стоит, Вова! - твердо сказала я. - В гости приезжай, нас приглашай... с женихом. Вдвоем мы встречаться не будем! Мы с тобой в полном расчете, кажется?
   - Ты выходишь замуж? - удивился Фролов.
   - А что? Я еще молода, красива, богата. Почему бы мне и не выйти замуж?
   - Да нет, конечно, можешь, - он помолчал. - А я?
   - Что - ты? Друг детства, - мое спокойствие стало иссякать. - Знаешь, я очень тороплюсь. Давай, в другой раз поговорим.
   - Ну, пока!
   - Пока!
   Я отключилась. Он что, сдурел? Хочет, чтобы я стала его любовницей? Ну, переспали один раз, и что? Нет уж! У меня есть жених! Все!
   Николай уже вывел мою машину из гаража. Я поздоровалась с ним, села в авто и выехала.
   Поднявшись на седьмой этаж, я на секунду задержала пальчик у звонка в квартиру Дока. Я вдруг почувствовала прежнее волнующее сердцебиение, как это бывало в первые дни нашего с ним знакомства. Все чувства вернулись, даже обострились. Слава Богу!
   Я нажала на кнопку.
   Док открыл дверь, пропустил меня, мы крепко обнялись. Стояли в коридоре и целовались, и целовались! Наверно, со стороны немного смешно выглядит: я, в сапожках, выше его ростом. Но нам было наплевать, даже если бы кто и наблюдал эту сценку!
   - Ну, здравствуй, мой золотой!
   - Здравствуй, любимая моя девочка! Как же я по тебе соскучился!
   - Я разденусь?
   - Конечно! Давай, помогу.
   Док принял мою шубку, я села на банкетку, и протянула ему одну ножку. Он снял один сапожок, потом другой. Тапочек у Дока не было, пол с подогревом, везде с мягким покрытием.
   - Я руки помою, - сказала я. - После машины. А где картина?
   - Иди, вымой руки, и потом - в спальню. Картина там.
   В спальне, напротив кровати, висела небольшая картина, на которой была написана я, обнаженная. Не говорю - голенькая, потому что Док придал изображению столько достоинства и чистоты, что на картине я была именно обнаженная! Я долго рассматривала картину.
   - Док, ты великий художник! Я не ожидала, честное слово! - восхищенно сказала я.
   - Милая моя, я с душой рисовал! А когда дело с душей делается, всегда здорово получается.
   Он стоял рядом со мной и тоже любовался своим произведением. Потом повернул к себе лицом оригинал, натурщицу, и стал расстегивать пуговочки на куртке. Сам он был в халате. Я развязала пояс его халата, скинула курточку, джинсы. Как я и думала, Док смотрел на меня и любовался. Да, я удачно подобрала белье!
   - Знаешь, ты так красива в этом белье, что жалко его снимать, - улыбаясь, сказал он.
   - А как же тогда? - засмеялась я.
   Он тоже засмеялся, скинул халат и лег ко мне в постель. Меня охватило сильное возбуждение, я обняла его и заставила приняться за главное...
   У меня опять все получилось: тепло растеклось по животу, головушка затуманилась от удовольствия, кажется, я стонала. Было чрезвычайно хорошо!..
   Мы лежали рядом, утомленные.
   - Знаешь, Док, я к тебе привыкла, - сказала я.
   - Наконец-то! - он меня понял.
   - Хочешь, переезжай ко мне жить! - сказала я, без всяких предисловий.
   - Не понял!
   - Чего тут непонятного? Хочешь если, переезжай ко мне. Будем жить вместе. Как семья.
   Док некоторое время о чем-то размышлял.
   - Ты всегда такая неожиданная! - он улыбался. - Конечно, я согласен, с удовольствием! Только как Борис Павлович на это посмотрит?
   - Он уже посмотрел, - я засмеялась. - Он сказал, что я взрослая девочка, и могу поступать, как мне вздумается.
   - То есть, он не против?
   - Не против, где-то даже очень "за". Он тебя ценит, и запретил тебя обижать.
   - Вот и не обижай! - сказал внушительно Док.
   - Не буду! - я была серьезной. - Постараюсь. И ты меня не обижай!
   - Никогда в жизни! Клянусь! - с шутливой серьезностью ответил Док.
   Потом мы завтракали или это был уже обед, болтали, валялись на диване, в большой комнате, смотрели кино, которое поставил Док. Кино было, наверно, интересное, но какое-то заумное. На середине фильма я уснула.
   Проснулась, когда за окном было уже темно. Док лежал рядом и смотрел телевизор.
   - А сколько времени? - спросила я, потянувшись.
   - Проснулась, родная? Восемь, - ответил он. - Ты так красиво спишь!
   - Это как?
   - Ну, не могу сказать словами, это на уровне эстетических ощущений. Красиво, и все!
   - Я есть хочу, - сказала я.
   - Только после поцелуя!
   Я подставила ему губки для поцелуя.
   - Нет, всю-всю, - нежно прошептал Док.
   Он начал целовать меня с шеи, опускаясь все ниже. Отдельное внимание уделил моим грудкам.
   - Ты маньяк, - ласково ответила я. - Иди ко мне!
  
   Я вернулась домой около одиннадцати. Поужинала с Доком, так что от предложенного Леной запеченного карпа, отказалась. Только чай!
   У себя в комнате переоделась в халатик, и позвонила сыну.
   У Ванечки все было в порядке, как всегда. Я рассказала ему, что мы с Доком решили жить вместе, на что сын отреагировал весьма положительно.
   - Может, поменьше будешь своих котов лялькать, - сказал он.
   Мы посмеялись и пожелали друг-другу спокойной ночи. Лена принесла чай. Я ее спросила, как идет строительство зимнего сада. Уже заканчивают? Вот это скорость! Ну, спокойной ночи!
   - И Вам, спокойной ночи!
   Лена ушла. Наташе звонить не стала, поздно. Веронике - бесполезно, сегодня суббота. Да и правда, пора спать. Со мной, в постели, лежал только Марсик, Студент дрых в кресле. Я погасила свет, набрала Дока.
   - Привет! Добралась нормально, уже в постели.
   - Хочу к тебе! - сказал Док.
   - Хватит на сегодня! - засмеялась я. - Завтра уже переедешь?
   - Конечно! Что тянуть?
   - Давай, спокойной ночи, люблю, целую!
   - Спокойной ночи, любимочка, целую, - ответил Док.
   Я моментально уснула.
  
  
   ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  
   НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО!
  
   Док жил у меня уже полгода. Он официально развелся. Все у нас было замечательно! Вместе ездили на работу, вместе возвращались, ходили в гости, принимали у себя. Я сама, каждое утро, готовила Доку чистое белье и одежду, частенько - завтрак. Когда Док возвращался с работы позже, всегда привозил мне букет моих любимых лилий.
   На католическое Рождество, в свои зимние каникулы, прилетали Ванечка с Викторией. Вместе с ними чудесно встретили Новый год. Сынуле Док понравился, они часто, подолгу, беседовали по вечерам, сидя в столовой или в нашем с Доком кабинете. Виктория говорила по-русски уже достаточно хорошо, только с акцентом. Когда мои мужчины разговаривали, мы с ней уходили в зимний сад, и там возились с цветами.
   После новогодних праздников, дети улетели к себе, в Лондон, а мы, с Доком, отправились на несколько дней в Швейцарию, на горнолыжный курорт. Он прилично катался, да и я от него не отставала, только чаще падала.
   Потом, снова работа, интересная, затягивающая.
   В начале лета отпраздновали мой день рождения. Док подарил мне очень красивый гарнитур с бриллиантами: сережки, колечко и цепочку с кулоном. Вообще, он частенько дарил мне какие-нибудь украшения.
   Я уже не боялась летать, и, после моего дня рождения, по совету Виктории, мы посетили Сейшелы. Там познакомились с родителями Виктории, которые оказались очень веселыми и гостеприимными людьми. Док не отходил от меня ни на шаг, вообще, вел себя так, будто мы только познакомились. И постоянно наговаривал мне всякие нежности. И как он меня любит. Мы купались, загорали, ужинали в ресторанчиках, любили друг-друга и я кончала, любовались закатом, гуляли поздно вечером по пляжу. Я пребывала в немом восторге от всего, что происходит! Это было сказочно! По окончании учебы, к нам, на Сейшелы, прилетели Ваня с Викторией. Мой сын понравился ее родителям, и они устроили по-поводу приезда детей большой праздник в огромном доме Сэма, отца Виктории. Нам надо было уже возвращаться домой, как Ваня сказал мне, что хочет остаться здесь, на островах, на все каникулы. Я этого не ожидала, хотя могла бы догадаться. Макс доказывал, что Ванечке пойдет на пользу климат курорта, а перед учебой, они на пару недель заедут к нам. Что мне было делать? Хотя я надеялась, что пробуду с сыном два летних месяца.
   Дома мы снова, с головой, окунулись в работу. Я стала замечать, что Док чаще задерживается на работе, и подолгу просиживает за компьютером дома, да еще с кем-то общается по скайпу, да еще по-английски или по-французски. Спросила папу, что там происходит, на фабрике, он ответил, что замышляет грандиозную реконструкцию, потому работы чрезвычайно много. Судя по объему моей работы, я этого не заметила. Но реконструкция касалась производства, а мое направление, реклама и продажи, реконструировать не требовалось. Я много времени проводила в зимнем саду, с цветами под открытым воздухом. Николай, как обычно, помогал мне. Они с Леной поженились и жили вместе, в комнате Лены, которая была больше.
   Однажды, я зашла в кабинет. Дока не было, он вышел покурить. Машинально, я заглянула в компьютер. На экране, в facebook, сияла морда молодой красотки, и много чего понаписано на французском языке. Когда он вернулся, я спросила его, внешне - равнодушно:
   - Что это у тебя? Что за красотка?
   - Это менеджер одной базельской компании. Мы обсуждаем планы поставки нового оборудования. А что?
   - Да ничего! - меня бесило, что я ничего не понимаю по-французски.
   Лицо мое, видимо, выражало всю мою внутреннюю злость. Док это заметил.
   - Любимка моя, не надо, - ласково сказал он. - Ничего личного! Смотри, включаю переводчика.
   - Не надо мне ничего включать! Да! - уже истерически проговорила я. - Что, с бабами по интернету переписываешься?
   Док все же включил программу перевода, и я, через силу, посмотрела на экран. Там, действительно, шел обмен мнениями по-поводу поставок фильтров, отстойников и смесителей. Я успокоилась. Погладила Дока по голове.
   - Ладно, прости! Я что-то сегодня устала, уже спокойно произнесла я. - Ты скоро?
   - Минут пять, не дольше, - ответил он.
   - Пора спать, уже начало двенадцатого.
   - Иду, радость моя! - и Док опять повернулся к компу.
   Сексуальная активность его, надо сказать, не снижалась. Мы любили друг-друга почти каждый день, он был так же ласков ко мне в постели, так же болтал всякие нежности. Но я заметила, что когда мы обедали на работе или вечерами садились в столовой за ужин, его лицо немного выражало уныние, когда я ему что-нибудь рассказывала. Точно! Я ему не интересна! Его интересует только секс со мной! Это открытие подтверждалось и тем, что, когда к нам приходили гости, он увлекался беседой с интересным собеседником, и мог часами что-то обсуждать. На работе стал реже бывать у меня в кабинете, хотя звонил часто. Я даже как-то сказала ему, что хватит так часто мне звонить, когда я работаю. Он ненадолго обиделся.
   Я пыталась с ним поговорить на тему семьи, что это далеко не один секс, а гораздо более широкое понятие. Он соглашался со мной, но все оставалось по-прежнему. Он стал много писать своих картин, какие-то нереальные пейзажи, в основном. Конечно, много он писал и меня, но все реже.
   На две недели приезжали дети, загорелые, поправившиеся. Мы все вместе, в выходные, ходили в лес, жарили мясо. Я несколько успокоилась, когда рядом был сын. Впрочем, и он был больше занят своей сейшелкой-креолкой. Не оставляли меня только мои любимые котики, которым я уделяла не меньше внимания, чем прежде. Они меня любили бескорыстно!
   Две недели пролетели незаметно. Ванечка с Викой улетели в Лондон. Наступала осень. Скоро год со дня гибели мужа.
   Странное дело, Док терпеть не мог, когда я вспоминала Семена. Я даже ему как-то заметила, что глупо ревновать к мертвецу. Он промолчал, но всякое упоминание о погибшем муже вызывало у него внутреннюю душевную боль, я это заметила. Не понять этих мужчин!
   Как-то я сказала Доку, что у меня задержка месячных, уже больше недели. Тест показал беременность. Съездили к гинекологу, который подтвердил беременность ранних сроков. Док был рад, чего не скажешь обо мне. Я пребывала в постоянных раздумьях. Ванечка еще не доучился, мне уже сорок один год, я не совсем здорова, да и сам Док меня настораживал своим поведением по-отношению ко мне, и своей внутренней отстраненностью. Хотя с виду продолжал любить меня.
   Я твердо решила сделать аборт! Док расстроился и отговаривал меня, за два или три дня до операции. Я была непреклонна, не объясняя своего решения. В больницу мы поехали вместе, но в этот день Док не проронил ни слова о том, что, может, я передумаю.
   Я сделала аборт! Уже который по счету? Третий или четвертый? Четвертый. Вот грешница! Но мне было страшно за свое здоровье, за сынулю. Как он будет без меня, если я вдруг погибну в родах, или стану все внимание уделять родившемуся ребенку? Глупо, конечно, но тогда я о другом не думала.
   После аборта Док продолжал оставаться внимательным и любящим мужем, каким я его считала, но отдаление наше продолжалось. Я часто наблюдала за ним, как он бродил по саду, дымя сигаретой, задумчивый, и как бы отсутствующий. Как отрешенно он писал картины, подолгу стоя у мольберта, и о чем-то думая. Так же подолгу просиживал у компьютера, с кем-то переписывался и переговаривался по скайпу. Настала какая-то рутинная жизнь. Я не могла понять Дока, чего ему не хватает. Мне перестало хватать настоящей, живой семьи! Наша с ним была какая-то полумертвая. Не пойму, что мне не хватало? Со страстью у Дока все было нормально, по бабам не ходил, пьяным домой не заявлялся...
   Однажды Док исчез. Он не приехал вечером домой. Предупредив на работе, что едет по-делам, мне не сказал ни слова. Телефон его был недоступен. Встревоженная, я позвонила Фролову и попросила его через знакомых выяснить, улетал куда, или уезжал сегодня, такой-то. Вовка позвонил через полчаса и сказал, что Якушев Максим Андреевич вылетел сегодня в Брюссель, через Москву. Телефон Дока молчал.
   Я позвонила папе и все рассказала, обливаясь слезами. Папа успокаивал, мол, Максим самостоятельный руководитель, и может предпринимать решения на свое усмотрение. И если ему срочно надо было лететь в Брюссель, значит, это не требовало отлагательств. Но почему он не позвонил мне??? Как это называется? Я была в тревоге за него, и, в то же время, в бешенстве! Какой гнусный поступок! Но, все-таки, я больше волновалась за Дока.
   Половину ночи я проревела в нашей спальне, забылась только под утро.
   Меня разбудил звонок с незнакомого номера.
   - Привет, это я, - раздался голос Дока.
   - Ты где? Что с тобой? - я устала волноваться и говорила ровным голосом.
   - Все в порядке, не волнуйся! Прости меня за столь неожиданный отъезд, - голос Дока, действительно, был виноватым.
   - Ты вернешься? - спросила я, ожидая услышать страшное "нет".
   - Конечно, вернусь! Через пять-шесть дней, - ответил он убежденно. - Я в Брюсселе. Приеду - расскажу. Я люблю тебя, больше всех на свете! Целую!
   - Приезжай! - обессиленно ответила я. - И я тебя люблю.
   Он звонил каждый день, по вечерам, коротко, не вдаваясь в подробности, чем он там занимается.
   Действительно, Док прилетел на шестой день.
   Я обняла его, мы поцеловались.
   Он рассказал, что его срочный вылет был необходим, чтобы опередить Калиненко в подписании договора на поставки нового оборудования, потому все надо было сделать быстро и втайне.
   - Но мне-то ты мог позвонить? - не понимала я. - Я под пытками бы никому ничего не сказала! Или папе!
   - Вот теперь ты понимаешь, как мучился я, когда ты не звонила или не отвечала на звонки?
   - Ты так никогда со мной не поступал!
   - Прости меня! Я никогда больше так не поступлю! Прости меня, Христа ради! Олечка, я не могу без тебя! Я так тебя люблю!
   Я прижала его к себе.
   - Прощаю! Не делай так больше!
   - Никогда! - поклялся Док.
   Жизнь наша стала налаживаться. Я пришла в себя от потрясения, но впервые ясно ощутила, что на первом месте в моей жизни - сын. Раньше я тоже задумывалась обо всем таком, но Док и Ванечка как бы вместе стояли приоритетами в моей жизни. Сейчас я поняла, что какая-то частичка моей дикой любви к Доку превратилась в пепел. Эту частичку я выплакала в подушку, по-ночам и днем, втайне от всех. Потом подумала, что в семейной жизни будет достаточно, если любит кто-то один, а другой - позволяет себя любить. Док продолжал быть страстным любовником, постоянно дарил цветы, подарки, и говорил о своей любви ко мне.
   - А ты меня еще любишь? - часто спрашивал он.
   - Пока еще люблю, - отвечала я, улыбаясь. И он засыпал счастливым.
   Мне было его жаль! Он все равно выглядел каким-то потерянным, будто у него отобрали нечто в жизни. Мне все время казалось, что причиной всему - его дети, что он сильно тоскует по ним. Однажды, за ужином, я его об этом спросила.
   - Нет, родная! Дети - взрослые, самостоятельные личности. Конечно, я их люблю! Но почувствовать жизнь, добиться всего самому, и остаться хорошим человеком - вот предел моих мечтаний по-отношению к собственным детям.
   - Они же у тебя еще учатся, какие же они самостоятельные? - удивлялась я.
   - Они уже учатся, а не еще! - твердо ответил Док. - Учатся жизни. Нельзя их постоянно опекать. Знаешь, почему женщины живут дольше? Потому что, до глубокой старости, они считают своих детей - детьми. А мужчины логично рассуждают, что ребенок, раньше или позже, должен перестать быть ребенком, а стать самостоятельным человеком.
   - Я не понимаю тебя. Да пусть Ванечке хоть пятьдесят исполнится, я все-равно буду любить его, как в детстве!
   - Вот в этом и есть разница между мужчиной и женщиной, - сказал Док. Потом игриво добавил: - Ну, и не только в этом! Пойдем-ка в спальню, посмотрим, в чем разница между мужчиной и женщиной?
   Я засмеялась.
   - Пойдем, мой маньяк!
  
   Однажды вечером в гости приехали папа с Люсей. Док попросил его переговорить об одном деле. Мужчины скрылись в нашем кабинете. Мы с Люсей пили белое сухое вино с пирожным, и болтали. Наши с ней отношения становились все теплее. В уме я даже перестала называть ее "римской волчицей" и "козой".
   Папа и Док спустились к нам только через час. Казалось, они были удовлетворены долгой беседой. Но я видела, что папа несколько озабочен, а Макс явно доволен. После наливочки папа развеселился, а когда я спросила, в шутку, что они там за проблемы решали, он ответил, что Максим сам мне все расскажет. Что это занятная идея. Но надо все как следует обмозговать.
   Когда гости уехали, мы с Доком пошли в спальню. Приняли поочередно душ и завалились в постель. Док взял книгу с тумбочки.
   - Я почитаю маленько, дорогая моя? - он всегда спрашивал разрешения, боясь, что свет мне помешает спать, и я всегда ему разрешала, лишь бы не уходил к своему компьютеру.
   - Ой, забыла спросить, о чем там вы с папой так долго беседовали?
   Док отложил книгу, потер глаза.
   - Понимаешь, рано еще об этом говорить, но мне друзья из Стокгольма сообщили, по-секрету, что мои последние разработки по химии заинтересовали Нобелевский комитет. В любом случае, солидная премия обеспечена, которую мы с папой хотим вложить в наш концерн, но для этого надо переехать работать в Сорбоннский университет, во Францию.
   Как ты на это смотришь?
   - Навсегда? - удивленно спросила я.
   - Ну, что ты! Года на два-три.
   - Не знаю, что и ответить. А в Английский какой университет нельзя? - я засмеялась. - Туда, где Ванечка учится?
   Док улыбнулся.
   - К сожалению, нет, только Сорбонна.
   - Ой, не знаю! Как я на две-то недели уехала во Францию! А тут - на три года, даже и на два! И что я там буду делать? Дома сидеть?
   Док задумался.
   - Придумаем тебе какую-нибудь работу! К примеру, сначала начнешь учить французский, месяцев пять, а там - придумаем.
   - Не знаю, - я задумалась. - Ну и задал ты мне задачку!
   - Милая моя, любимка! А что тут думать? - он воодушевился. - Зарплата профессорская, своя лаборатория, лекции, исследования на высочайшем уровне! Да об этом только мечтать можно! В перспективе - Нобелевская премия!
   Я молчала. Вот - плод всех его переписок, разговоров! Хочет уехать от меня! Все кончено!
   - Ты пойми, здесь мой дом, моя родня, а с папой что случится, не дай Бог! - начала я.
   - Это ты пойми, милая, какие мы упускаем возможности! - перебил меня Док.
   - Ладно, давай спать, утро вечера мудренее, сказала я и отвернулась.
   Док встал с постели.
   - Я покурить, спокойной ночи!
   - Спокойной ночи, - ответила я, пряча текущие из глаз слезы в подушку.
  
   После работы мы возвращались домой вместе, за весь день, перебросившись парой-тройкой фраз за обедом. В машине я сказала Доку:
   - Не знаю, почему так вчера получилось. Я переживаю, но тебе по фигу все, я смотрю, - я немного собралась с мыслями. - И вчера ты мне даже не дал выговориться, я это так редко делаю, да мне не кому, даже!
   Док сделал попытку что-то сказать, но я перебила его.
   - Тебя-то и можно понять, ты сейчас мыслями во Франции, но и я живой человек!- я готова была снова разреветься.
   - Олечка, ну, успокойся! Что ты говоришь? - казалось, он тоже готов расплакаться. - Мы же еще ничего не решили!
   - Ты уже все решил, я смотрю! Да?
   До дома доехали в молчании. Предательские слезы все-таки катились из глаз. Но я сильная! Я себя возьму в руки!
   Ладно! Уезжай, работай, я буду тебя ждать. Так я решила, для себя. У меня есть сын, есть папа, мои коты, мои цветы, моя работа, наконец. Не пропаду!
   Больше на эту тему мы не говорили. Только однажды, Док спросил, как бы мимоходом:
   - Как ты решила, любимочка, едешь со мной?
   - Пока нет. Ты устроишься, а там посмотрим, ладно? - спросила я в ответ, улыбаясь.
   - Хор! Я тебя очень люблю!
   - И я тебя люблю, - ответила я.
   Док должен был лететь через неделю.
   Однажды, после секса, я пошла в кабинет, и написала ему в записную книжку:
   "Мне очень жаль, что у нас так было все хорошо, и потом - так все ужасно! Я днем и ночью задаю вопрос: что произошло? У меня нет любовника, у тебя - не знаю, это только ты знаешь. Что повлияло на нас? Не могу понять! Но мы с тобой такие одинаковые - ранимые, и многое другое у нас - общее. Когда тебя нет дома, мне очень плохо, не знаю, как тебе без меня. Ты взрослый человек, и я думаю, ты определился, как жить дальше, определился по отношению ко мне, просто, не хватает смелости мне сказать в лицо, а наверняка напишешь мне письмо, перед тем, как уезжать. Что не вернешься. У меня душа - просто черная дыра! Да! Так и будет! Макс, мне очень больно, но что поделаешь? Я нужна была тебе на время, оно пришло..."
   Когда он ее прочитает, неважно. Что скажет мне в ответ? Если до отъезда, конечно, успокаивать начнет, что это все ерунда, что мы будем вместе. Но я никуда не поеду!
   Всю неделю я не подавала виду, что сильно скорблю. Мы отметили его день рождения, наконец, вместе. Я подарила ему удивительной работы серебряные браслет, перстень с рубиновой накладкой, и дорогущие наручные часы. Док очень любит серебро. Папа презентовал ему набор ручек с золотыми перьями. Док, видимо, письмо мое еще не читал. Ладно! Прочтет в своей Сорбонне!
   Перед его отъездом мы провели бурную ночь. Мне было хорошо, как никогда!
   В аэропорт, провожать его, я не поехала. Долгое расставание - долгие слезы. Садясь в такси, Док сказал:
   - Через два месяца прилечу. В договоре учтено, что, раз в два месяца, я смогу отдыхать неделю. К тому времени, надеюсь, ты соберешься с мыслями, и мы улетим вместе! Я тебя очень люблю! Жди меня!
   - И я тебя пока люблю! - засмеялась я, с трудом сдерживая слезы.
   Док уехал.
   Звонил мне каждый день, рассказывал о работе, о том, как сильно устает, как обо мне скучает. Как сильно любит и ждет встречи на новогодние праздники. Я забывалась, работая как вол.
   Он прилетел в один день с Ванечкой и Викой. На их европейские Рождественские каникулы. Вместе встретили Новый год. Каждая ночь у нас была полна страстной любви. По его активности сразу было понятно, что он мне верен, не изменяет. В моей же душе, все равно, что-то стало надламываться. Док умолял меня ехать с ним! Ванечка тоже предлагал мне ехать. Я все говорила, погоди, посмотрим еще. Я сейчас не могу бросить работу.
   Улетели они тоже в один день. Я была морально уничтожена! Я осталась одна. Док продолжал звонить каждый день, я звонила сынуле, коты меня успокаивали. И зимний сад! Папа хвалил за работу. Он нашел нового управляющего, молодого и перспективного.
   Через месяц боль потери моей притупилась. Я стала реже отвечать Доку на звонки. Мне надоело мучиться, я устала страдать. Слез не было, я их все выплакала.
   И вот, за пару недель до приезда Дока, я послала ему СМС: "Не приезжай больше сюда!". "Ты что ли меня разлюбила?" - спросил Док в ответном сообщении. Я ничего ему не ответила. Начались бесконечные его звонки. Я не брала трубку. Однажды, все-таки не выдержала, ответила ему.
   - Привет, - тихо сказал он. - Что случилось? Почему мне не надо ехать? Ты меня разлюбила?
   - Док, все гораздо сложнее, давай, не будем!
   - Любимая моя, я ничего не понимаю! Что происходит? У тебя кто-то появился?
   - Макс, я сказала, не будем об этом! Не приезжай больше, и все!
   - Ты меня разлюбила! - печально констатировал он. Сквозь огромное расстояние, я чувствовала, что он плачет.
   - Я повторяю, все гораздо сложнее, чем ты думаешь, - я старалась говорить спокойно.
   - Ты мне только скажи, ты меня еще хоть немножко любишь? - Док говорил очень тихо.
   - Завтра скажу, пока!
   Я отключилась. Странно, даже слезы у меня не потекли. Все нормально! Я буду жить для сына, и ни о чем, и ни о ком другом не буду думать! Все!
   Док еще несколько раз пытался до меня дозвониться. Я не брала трубку.
   Назавтра я отправила ему СМС: "Давай расстанемся без проблем. Скажи, что тебе отправить из вещей". Больше он не отвечал. Только через неделю стали ежедневно приходить от него сообщения, что он меня все равно любит, и будет ждать сколь угодно долго. Я хранила молчание.
  
   Прошло три месяца. Я работала не покладая рук. Приходила домой уставшая, и почти сразу ложилась спать.
   Папа меня не доставал, с вопросами, но и не жалел. Только однажды, в каком-то разговоре, когда речь зашла об управляющем, вскользь произнес:
   - Зря ты так, с Максимом...
   Я промолчала, опустив глаза. Пускай думает, что хочет, сюда я не пущу никого!
   Как-то, в выходные, я решила прибраться в своем гардеробе. Открыла шкаф со своей одеждой, постояла, задумавшись. Потом перешла к соседнему шкафу, открыла его. Там висела и лежала одежда Макса, моего любимого Дока. Любимого? Я сказала: любимого? Да! И это было, кажется, правдой!
   Я бросилась к компьютеру, узнала про ближайший рейс в Париж. С посадкой где? В Москве? Пусть! В десять вечера вылет. Из Москвы в семь двадцать пять? Один билет! Только туда.
   Я оплатила билет, и стала собирать вещи, уже не торопясь.
   Я не могла больше терпеть! Все-таки он, Док, занимает мое сердце, как любимый мужчина! Других нет! Раз пять в гостях появлялся Вовка, но, кроме приветственных объятий и дружеских поцелуев в щечки, дело не пошло. Мне никто не был нужен! Если мужчина - только он, Макс, мой Док! И сегодня я улечу к нему! Что бы ни произошло!
   Я собрала чемодан. Заказала такси на восемь часов вечера. Позвонила папе.
   - Привет, папа! Как ты?
   - Привет, дочка! У меня все хорошо! Что звонишь?
   - Ты прав, как всегда, - сказала я. - Я улетаю к Максу, в понедельник, на совещании, меня не будет.
   - Когда ты вернешься? - обыденно спросил папа.
   - Не знаю. Наверно, скоро, - ничего определенного я сказать не могла. - Папа, дорогой, все будет хорошо! Я вернусь. Скоро.
   Папа молчал, молчала и я. Затем папа раскрылся:
   - Ну, ты глупостей не делай, решишь остаться - оставайся. У Максима серьезная и нужная нам работа. Он - жертва! Представляю, как ему тяжко, одному! А ты - дурочка! Бросить такого мужика!
   Я представила, как папа покачал головой.
   - Откуда ты решил, что я его бросила?
   - Он мне звонил, и рассказал о твоем сообщении.
   - Папа, это мое дело! Со мной тоже, не надо так поступать! Да! Я тоже человек! А он, со своей работой!.. Совсем меня забыл!
   - Что, забыл? Не спал с тобой? Цветы не дарил? Грубил? Избивал? - папа накалялся. - Чего ты о себе возомнила? Богиня? Царица парфюмерии?.. Нормальный мужик, настоящий мужик!
   Я молчала и чувствовала, что папа прав.
   - Папочка, прости, я все исправлю! Я лечу к нему, сегодня же! Билет купила...
   - Вот и ладно! Молодец! Удачи!
   - Пока, папа! Я тебя люблю!
   - Удачи, доченька!
  
   Такси подошло вовремя. Николай положил чемодан в багажник. Лена, в пальто, стояла на крыльце.
   Они пожелали мне хорошей дорожки. Я подошла к ним и обняла Лену и Николая. На глазах моих стояли слезы.
   - Вы мои хорошие! Я люблю вас!
   - Ну, что Вы, Ольга Борисовна! Мы же увидимся! Все будет хорошо! - сказал Николай.
   - Мы Вас тоже очень любим! - Ленка расплакалась. - Удачи Вам!
   Я села в такси. Стояла темнота, разбавленная скупым светом фонарей усадьбы. Мы выехали за ворота.
   Весь полет до Москвы я спала, но без транквилизаторов. Мне снились сосновый лес, папа с Люсей, Ванечка.
   Войдя в аэропорт, я получила багаж, и думала, что делать до своего рейса на Париж. Почти девять часов! Пошла пока в зал ожидания. Свободные места были. Я выбрала место недалеко от окон, напротив телевизора, присела и расслабилась. Прикрыла глаза и стала думать о том, как приеду в квартиру Дока, как он округлит глаза и приподнимет брови, от удивления. Как бросится ко мне! И будет любить меня, не скидывая одежды. Хорошо бы, если он вообще разорвет мои одеяния и набросится!.. О чем я думаю? Боже, какая дурочка! Может, я приеду, а он скажет: извини, у меня сейчас другая женщина... Не хочу об этом думать! Но не могу думать ни о чем, кроме него!
   Надо позвонить сыну.
   - Привет, сынуля! Угадай, где я? - лукаво спросила я.
   - Ма, ты в каком-то аэропорту, и летишь к Доку!
   Я обалдела совершенно!
   - Ваня! Откуда ты знаешь???
   - Мама, это давно надо было сделать! И, если ты только сейчас хотя бы это осуществляешь, то честь тебе и хвала!
   Я закашлялась.
   - Ма, ты больна? - спросил Иван.
   - Нет, пойдет! Просто вы, с дедом, как будто все видите вперед меня.
   - Это естественно, мы же мужчины, и понимаем друг-друга лучше, чем вы, женщины.
   - Ну, знаешь! - я ничего не могла больше ему сказать. - Ладно, пока, сынуля! Я в Шереметьево, жду рейс на Париж. Ты прав!
   - Ура! Мама выбрала правильный путь! - сказал Ваня. - Привет Доку, бедняжке! Пока, ма!
   Я засунула мобилу в карман шубки. Они все шутят! А я не уверена, ждет ли меня еще мой любимый Док! Нашел себе француженку какую, умненькую, красивую, и шлет мне, по привычке, СМСки, что любит только меня. Плевать я хотела на все! Я его люблю! И он будет моим! Хоть тысяча француженок у него!..
   - Оля! Олечка! - раздался крик в зале ожидания.
   Я подняла голову кверху, откуда кричали. На балконе второго этажа стоял он.
   Док!
   Я вскочила с сиденья и бросилась к нему навстречу. Мы встретились и обнялись на середине лестницы. Док покрыл мое лицо сумасшедшими поцелуями, я не сопротивлялась, только подставляла под его губы лицо, руки, шею. Как сквозь сон, услышала голос Дока, такой родной!
   - Ты что здесь делаешь?
   - Я лечу к тебе! - проговорила я, чуть слышно, с закрытыми глазами. - Рейс в семь двадцать пять... А ты что здесь делаешь?
   - А я лечу к тебе, рейс ночью.
   - Что же делать? - спросила я.
   - А чего ты больше всего хочешь?
   Я немного задумалась.
   - Больше всего я хочу тебя, любимый мой Док!
   Аплодисменты со стороны наблюдавших за нами, скучающих пассажиров, чудесной музыкой разлились по всему моему телу!
  
  
  
   Москва, 01.08.2014.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

133

  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"