Шушаков Олег Александрович: другие произведения.

Коккинаки Владимир Константинович

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Несколько десятилетий, начиная с 1935 года, Владимир Коккинаки был ведущим и единственным летчиком-испытателем на ильюшинской фирме. Рачительный хозяин, Ильюшин будет держать у себя только одного летчика, но зато этот летчик - Коккинаки, и можно уверенно сказать, что Владимир Константинович, приучивший к небу все Илы, по праву был их соавтором...

  КОККИНАКИ ВЛАДИМИР КОНСТАНТИНОВИЧ
  
  Родился 25.06.04 г. в г. Новороссийске. Русский. Окончил семилетку. Работал на виноградниках, а затем матросом и грузчиком в порту.
  Вспоминает генерал-майор авиации Коккинаки: "Был я всегда крепкий... Иногда приходилось драться. Раз из плавания в Новороссийск вернулся мой брат Павел. В переулке на него напало 7 парней. Избили, отобрали мореходку. Он их крепко помял тоже, но выигрыш у них. Я в аккурат из летной школы домой приехал в отпуск. Смотрю, является Павло в крови. Так и так. Ага, идем со мной, покажешь, кто бил. Пошли. В слободке увидели меня, попрятались: "Коккинаки идет". Приходим к одному.
  - Ты бил?
  Молчит...
  Каждого я ударял только по одному разу. Шесть раз ударил - шесть человек лежало. А седьмой успел убежать. Такая жалость!
  В Ленинграде один раз пришлось подраться. Возвращался я ночью на велосипеде домой. Еду - навстречу четыре пьяных. Я соскочил с машины, стал, чтобы их пропустить. А они ко мне. Пристают, ругаются. Вижу - специально, чтобы драться. Я отбросил в сторонку машину, чтобы не споткнуться о нее. Один подошел вплотную и целится мне в лицо. Я его ткнул - он и лег, как мертвый. Стукнул еще двоих - лежат, а четвертый без памяти бежит и орет".
  В РККА с 1925 г. До 1927 г. служил в 221-м стрелковом Черноморском полку. В 1928 г. окончил Ленинградскую военно-теоретическую школу летчиков, в 1930 г. - 2-ю военную школу лётчиков КВФ в г. Борисоглебске.
  В 1932-35 гг. служил лётчиком-испытателем в НИИ ВВС. Провёл государственные испытания истребителей И-16 и ДИ-4, участвовал в испытаниях "Звена" (бомбардировщик ТБ-3 с истребителями И-5 на крыльях), а также в государственных испытаниях истребителя И-15.
  21.11.35 г. на самолёте И-15 с герметической кабиной достиг высоты 14575 м, установив неофициальный мировой рекорд.
  С 1935 г. - старший лётчик-испытатель КБ Ильюшина1. Принимал непосредственное участие в испытаниях всех самолетов конструкции Ильюшина.
  В первой половине 1930-х гг. основу советской дальнебомбардировочной авиации составляли тяжелые бомбардировщики ТБ-3. С нормальной бомбовой нагрузкой 1000 кг эти самолеты имели дальность 2200 км при крейсерской скорости полета около 180 км/ч. Пять пулеметов обеспечивали защиту от нападения воздушного противника.
  Однако быстрые темпы развития авиации и повышение эффективности средств ПВО потребовали начать исследовательские и опытно-конструкторские работы над новым типом дальнего бомбардировщика, способным заменить ТБ-3.
  В соответствии с техническими требованиями новый бомбардировщик должен был нести 1000 кг бомб на дальность не менее 3000 км и на расчетной высоте обладать максимальной скоростью не менее 350 км/ч.
  Туполев предложил концепцию нового бомбардировщика с упором на дальность. ДБ-1, военный вариант АНТ-25, вдвое уступал ТБ-3 по бомбовой нагрузке, но впятеро превосходил по радиусу действия. Он был столь же тихоходен и отличался такими же низкими показателями маневренности. Малая серия построенных ДБ-1 после войсковых испытаний осела в 1-й АОН. Сочли, что как бомбардировщики они малопригодны, но могут сойти в качестве дальних разведчиков.
  Дальнейшим развитием ДБ-1 должен был стать ДБ-2 (АНТ-37), который вышел на испытания в июне 1935 г. При его проектировании были использованы уже проверенные на АНТ-25 конструктивные решения, следуя в целом той же концепции, что у ДБ-1 - "дальность превыше всего". В результате, самолет получил узкое крыло большого удлинения, что считалось в то время наиболее простым способом достижения большой дальности полета. Но в серию он не пошел. Через месяц после первого полета, опытный АНТ-37 разрушился в воздухе. Из-за многочисленных дефектов НИИ ВВС отказался принять эту машину на госиспытания.
  Проектируя ЦКБ-26 (прототип ДБ-3), Ильюшин сделал главный упор на скорость полета. Крыло получило сравнительно небольшое удлинение, но со значительной нагрузкой. Для него выбрали тонкий двояковыпуклый профиль. Такой подход обеспечивал бомбардировщику небольшое аэродинамическое сопротивление и тем самым способствовал получению высоких скоростных характеристик. Многие другие конструктивные решения также были продиктованы стремлением до предела уменьшить аэродинамическое сопротивление: гладкая обшивка, узкий фюзеляж, развитые зализы на стыке фюзеляжа и крыла, убирающееся шасси. В итоге получился компактный, изящный и прочный самолет. Конструкция его была смешанной. ЦКБ-26 имел деревянные фюзеляж и киль при металлическом крыле и горизонтальном оперении.
  1.07.35 г. опытный ЦКБ-26 выкатили на летное поле Центрального аэродрома. На нем стояли два импортных мотора "Гном-Pон". Заводские испытания проводил Коккинаки. Самолет оправдал надежды конструкторов, продемонстрировав высокие летные данные, хорошую маневренность и управляемость.
  Но ЦКБ-26 еще не являлся полноценной боевой машиной. ЦКБ-30 отличался от своего предшественника цельнометаллическим фюзеляжем. На самолете смонтировали все штатное стрелковое вооружение - согласно техническим требованиям бомбардировщик должен был нести три пулеметные установки ШКАС. На самолете установили и бомбардировочное вооружение. При этом кассетные бомбодержатели для подвески заданных техническими требованиями десяти 100-килограммовых бомб располагались не на боковых стенках фюзеляжа, как это обычно делалось ранее, а по оси симметрии самолета. В отличие от СБ предусматривалась и наружная подвеска. В документах ВВС и ЦКБ-26, и ЦКБ-30 именовались "ДБ-3 - первый опытный самолет" и "ДБ-3 - второй опытный самолет".
  31.03.36 г. Коккинаки совершил на ЦКБ-30 первый испытательный полет.
  20.04.36 г. на ЦКБ-26 он впервые в стране выполнил петлю Нестерова на двухмоторном самолёте. Зайдя на Центральный аэродром со стороны развилки Ленинградского и Волоколамского шоссе, он разогнался на снижении и на высоте 2000 м сделал три петли.
  1.05.36 г. над Красной площадью в общем строю пролетел ЦКБ-26. Вечером того же дня на Центральный аэродром приехали члены Политбюро во главе со Сталиным.
  Рассказывает писатель Чуев: "Сталин подробнейше расспрашивал Ильюшина и Коккинаки о самолете. Их поразил высокий профессиональный уровень вопросов Генерального секретаря партии большевиков, как будто авиация была его основным занятием. И впоследствии Ильюшин не раз отмечал: "Он знал авиацию и хорошо в ней разбирался"...
  - А теперь, - продолжил Сталин, - у меня просьба к вам, товарищ Коккинаки. Я слышал, что вы на двухмоторном бомбардировщике товарища Ильюшина творите чудеса в воздухе. Но не зря говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
  Тут-то Коккинаки и показал высший пилотаж - виражи, восьмерки, горки, спирали и три петли Нестерова подряд2".
  Высказанная Сталиным просьба не медлить с проведением испытаний ЦКБ-30 с целью уже в конце лета передать ДБ-3 в серийное производство означала резкую перемену в судьбах конструктора самолета и его летчика-испытателя.
  2.05.36 г. на совещании в Кремле было принято решение о запуске ДБ-3 в серию, а Коккинаки получил разрешение на проведение ряда рекордных полетов на ЦКБ-26.
  Официальным рекордным полетам предшествовали тренировочные, уже в ходе которых удалось побить рекорды высоты с грузом 500, 1000 и 2000 кг. Таким образом, можно было твердо рассчитывать на результативность полетов официальных.
  17.07.36 г. Коккинаки поднял на высоту 11294 метра уложенные в бомболюки металлические болванки общим весом 500 килограммов. Международная авиационная федерация (ФАИ) зарегистрировала первый советский мировой авиационный рекорд. Газеты опубликовали телеграмму:
  "Летчику-испытателю тов. В. Коккинаки.
  Поздравляю с достижением мирового рекорда высоты на двухмоторном самолете с коммерческим грузом в 500 килограммов.
  Крепко жму Вашу руку. И. Сталин".
  За первым рекордом последовала целая серия мировых достижений (см. табл. 1).
  Пока ставили рекорды, ЦКБ-30 в стремительном темпе проходил заводские и государственные испытания в НИИ ВВС. Практически не уступая СБ по скорости, он превосходил его в дальности почти в два раза, а по максимальной боевой нагрузке - впятеро. Дальность в 4000 км при бомбовой нагрузке 1000 кг от рубежа Киева позволяла накрыть всю территорию Германии и Италии. Из Благовещенска были доступны все цели на территории Кореи, из Хабаровска - почти вся Япония.
  Рассказывает писатель Чуев: "До этого бомбардировщика наши "бомберы" летали на туполевском ТБ-3. Неубирающееся шасси, скорость 200 километров в час... На ДБ-3 скорость была уже за 400 километров в час, потолок 11 тысяч метров, радиосвязь. А Коккинаки поднимался на этой машине выше ее потолка в негерметичной кабине, без скафандра, только в кислородной маске. Если на земле температура плюс 15, то там, наверху, минус 51, и чудовищный перепад давления. Даже потом космонавты над собой таких экспериментов не устраивали.
  "Идея этой машины заключалась в том, - говорил Ильюшин, - что она имела дальность 4000 километров. А зачем такая дальность нужна? А для того, чтобы можно было с нашей западной границы пролететь до Кёльна. Это примерно 1600 километров. Вот, в сущности говоря, какая была идея этой машины".
  "Противник должен считать себя побежденным до того, как начнет сражаться", - утверждал главный летчик Германии Герман Геринг3. Наши авиаторы сдаваться не думали. Громов и Чкалов со своими экипажами собирались на АНТ-25 лететь через Северный полюс в США, Коккинаки и штурман Бряндинский тоже начали готовиться к дальним полетам. Бряндинский был и пилотом, а на ДБ-3 предусмотрели возможность управления самолетом из штурманской кабины. Если летчик будет ранен и не сможет пилотировать, штурман вставит ручку управления в специальное гнездо и поведет самолет4".
  Вспоминает журналист Бронтман: "1936 год...4 октября. Днем позвонил Кокки... Затем мы поехали с ним на вокзал. В дороге разговорились, потом полчаса сидели у здания редакции в машине и доканчивали разговор.
  - Думаю пройти из Москвы до Хабаровска в одни сутки. На ЦКБ-26. Это сильно тяжело. В это время года никто на восток не лазил сквозняком... Я все заполняю баками, бачками, насобирал всяких, вплоть до консервных банок. Весной я просил разрешения у Хозяина. Он сказал "погоди, рано еще, испытай сначала машину". Сейчас время подошло...
  - А за погодой уже следишь?
  - А как же! Собачья погода на востоке. Ну, пойду, если нельзя на 3-х, на 4-х, нельзя на 4-х - пойду на пяти, на шести тысячах.
  - До какой высоты лазил без кислорода?
  - На 7 с половиной летал. Ничего. Выше не приходилось. Ох, если выйдет! Какой японцы шум поднимут. Ты представляешь: в сутки от одной границы до другой. Но для себя я рассматриваю этот полет как тренировочный5".
  В мае 1937 г. были завершены эксплуатационные испытания ДБ-3. К этому времени завод Љ 39 уже сдал военной приемке первую партию ДБ-3.
  26.08.37 г. на самолёте ЦКБ-26 (штурман - А.М. Бряндинский) совершил дальний беспосадочный перелет по замкнутому маршруту Москва - Севастополь - Свердловск - Москва, преодолев 5018 км и установив три мировых рекорда (см. табл. 1).
  В сентябре 1937 г. на самолёте ДБ-3 (штурман - А.М. Бряндинский) совершил дальний беспосадочный перелет по маршруту Москва - Ейск - Москва.
  В последние дни сентября 1937 г. на серийном ДБ-3 (штурман - А.М. Бряндинский) с полным вооружением - пулеметами, патронами и бомбовой нагрузкой - совершил перелет на дальность в 4 тыс. км по маршруту Москва - Баку - Москва со сбросом 1 тонны бомб в Каспийское море в районе Баку.
  Трансполярные перелеты Чкалова и Громова закрепили за СССР приоритет открытия воздушного пути из Москвы через Северный полюс в Америку. Однако, как показала неудачная попытка Леваневского, обеспечить регулярные полеты самолетов по этому маршруту при существующем уровне развития авиации оказалось невозможно.
  Это было связано, прежде всего, с относительно небольшой крейсерской высотой полета самолетов второй половины 1930-х гг., что делало их зависимыми от погодных условий, особенно быстро изменяющихся в высоких арктических широтах. Создание же сети надежно действующих метеорологических станций и запасных аэродромов на льду Северного Ледовитого океана оказалось, как показали опыт организации и работы дрейфующей станции "Северный полюс-1", делом трудным и небезопасным.
  Для регулярных беспосадочных полетов из СССР в США и обратно более подходящим являлся кратчайший маршрут, соединявший Москву и Нью-Йорк по ортодромической дуге "большого круга", проходивший через Финляндию, Швецию, Норвегию, Исландию, над Северной Атлантикой и Канадой. Оборудование этой авиатрассы для регулярного движения по ней самолетов являлось более простой задачей по сравнению с трансполярным маршрутом.
  Североатлантический маршрут в то время был не менее трудным для освоения, чем трансарктический. Большая часть маршрута проходила над океаном и тундрой. Частая непогода, сильные встречные ветры, дующие, как правило, с запада на восток, также усложняли полет и значительно снижали скорость самолета, летящего из Европы в Америку. Особенности трассы будущего перелета предъявляли очень жесткие требования к надежности самолета, прочности его конструкции, к таким характеристикам, как высота и дальность полета. Не менее важной была и подготовка экипажа - его физическая выносливость, высокое профессиональное совершенство техники пилотирования и самолетовождения.
  Было признано, что требованиям перелета наиболее полно удовлетворяет модифицированный серийный самолет ДБ-3, в конструкцию которого были внесены некоторые изменения - доработан фонарь кабины штурмана, снято вооружение, а взамен него в бомбовом отсеке и кабине стрелка установлены дополнительные топливные баки. Общий запас топлива обеспечивал беспосадочный полет дальностью свыше 8000 км.
  Самолет был оборудован мощной радиостанцией, усовершенствованным радиополукомпасом и запасом жидкого кислорода на 24 часа полета на высоте 6000 м.
  Вспоминает журналист Бронтман: "1938 год... Разговор с Коккинаки от 25 апреля.
  До этого мне стало известно о том, что он собирается лететь. Поэтому я и приехал к нему. Сидим, разговариваем о том, о сем. Весь кабинет увешан большими и малыми картами Европы, Америки, мира. В углу глобус.
  - Ну, когда, Володя, провожаем? - спросил я, наконец...
  - Увы, не дают разрешения. Понимаешь, может быть, дадут после, а тогда мне самому не нужно. Условия не устраивают.
  - А справишься? Ведь ветры?
  - Что ж ветры - с ними надо умело обращаться. Знаешь - как парусные моряки - галсами. Тут все рассчитано. Вот только внимания не потерять - больше тридцати часов за ручку держаться.
  - А почему второго не берешь?
  - А кому я могу так доверять, как себе? Да и места нету.
  - Летал когда-нибудь по трассе?
  - Нет. В эту сторону никто. С той - да.
  - Что ж тебе сказали?
  - Да разрешение принципиальное я еще в прошлом году получил. Зажал в кулаке. Молчу. Недавно поднял: давайте визы, договариваться... Позавчера был на одном совещании, подошел к Молотову после. Он говорит: "Вам передали, что сейчас, как ни жаль, не выйдет". Я стороной узнавать почему: отвечают, что из-за Леваневского и "В-6". А я готовился, летаю, испытываю по работе, а сам всякие задачи для себя решаю. А как бы хорошо было запросто в соседнюю столицу слетать.
  - Лодки, плавучесть машины обеспечены?
  - Зачем, я же биться не собираюсь. Лечу наверняка... Ни к чему!..
  26 мая... Вечером сегодня говорил с Коккинаки.
  - Запретили. Сейчас буду проситься на восток - то, что тебе говорил. Если разрешат - до 10-го смотаюсь... Если не разрешат - садись, закуривай, Володя, до осени. Год летной жизни пропал6".
  В рамках подготовки к трансатлантическому перелету Коккинаки разрешили совершить перелет на полную дальность над территорией СССР.
  27-28.06.38 г. на самолёте ЦКБ-30 "Москва" (штурман - А.М. Бряндинский) совершил дальний беспосадочный перелёт по маршруту Москва (Щелково) - Хабаровск - Спасск-Дальний (Приморский край), за 24 часа 36 минут преодолев 7580 км по прямой.
  Выкрашенная в ярко-красный цвет, сильно перегруженная машина стартовала с горки, сооруженной еще для АНТ-25, т.к. длины взлетной полосы Центрального аэродрома не хватало.
  Сначала они летели на высоте 5000 м, но за Уралом спустились до 2000-3000 м, чтобы лететь без масок. От Хабаровска до Спасска-Дальнего (155 км к северу от Владивостока) планировали лететь в 15-20 км от границы, но из-за грозового фронта пришлось уйти на север и от Татарского пролива направиться вдоль берега на малой высоте.
  Средняя скорость составила 307 км/ч. В воздухе экипаж провел почти сутки. После посадки в баках оставалось еще 500 литров горючего.
  Вспоминает Адмирал флота СССР Кузнецов: "В июне 1938 года во Владивосток прилетел известный летчик В.К. Коккинаки... Коккинаки совершил беспосадочный перелет Москва - Дальний Восток. Помнится, ему не удалось из-за погоды совершить посадку в заданной точке. Он приземлился около Спасска-Дальнего, где мы с ним встретились впервые. Наше случайное знакомство перешло затем в крепкую дружбу.
  Исключительно энергичный и активный по натуре, Владимир Константинович подробно осмотрел наше хозяйство, задавал бесчисленное множество вопросов, восхищался всем увиденным, но все же самолеты, как мне показалось, считал превыше всех других видов оружия. Только долг вежливости не позволял ему высказать этого вслух. Но мы и сами прекрасно понимали, что без авиации на море воевать было уже нельзя.
  Коккинаки хорошо знал возможности нашей авиации и блестяще это доказал, совершив на самолете ДБ-З дальний беспосадочный перелет. Недаром в ту пору сложили песню: "Если надо, Коккинаки долетит до Нагасаки...".
  Как-то мы отправились с ним на эсминце в море. Меня приятно поразило, что Владимир Константинович проявлял живой интерес к каждой детали корабля. Он буквально наслаждался морем и чувствовал себя там, как дома. Поэтому я ничуть не удивился, когда узнал, что Коккинаки в прошлом был моряком, служил на Черном море.
  Собственно, в то время немало отличных моряков поменяли морские просторы, которые им стали тесными, на воздушные. Я узнал, что два брата Коккинаки - Константин и Павел - в прошлом тоже плавали на кораблях. Павел - на торговых, а Константин - на военных. А потом, как и Владимир, стали осваивать воздушный океан. Константин Константинович Коккинаки7, ставший впоследствии известным летчиком-испытателем, в те годы служил в ВВС Тихоокеанского флота. Условия для работы были трудные, но наши авиаторы всегда находились в боевой готовности".
  Вспоминает журналист Бронтман: "17 июля... У светофора рядом с нашей машиной остановилась серебристая. Гляжу - Коккинаки... Вечером я ему позвонил ...
  - Устал?
  - По совести, очень... У меня до сих пор мозоли не сошли с рук. Очень трудный был полет. Почти все время шли выше 6000 метров. Кислорода сожрали страшное количество: весь жидкий и два баллона сжатого. Встретила меня ваша братия - вот турки. Ну, представь сам: измученные люди, еле дыхают, а тут пристают с самыми элементарными вопросами...
  - Молодец, что свернул на море!..
  - Больше всего доволен собой, что у меня после двадцати часов тяжелейшего полета хватило смелости принять такое решение. Это значит, что голова работала.
  - Во время встречи о западе не заикался?
  - Что ты, что ты! Вот сейчас прилетел - уже можно говорить. У меня же все по плану. Но твердо идет. И помяни мое слово - в будущем году проводишь...
  Я сказал ему о наметке Гризодубовой.
  - Да знаю. Только им не сейчас надо идти, а позднее. Сейчас погода вроде моей, а такую им просто не выдержать8".
  17.07.38 г. за выполнение дальнего перелёта и проявленные при этом мужество и героизм Коккинаки Владимир Константинович был удостоен звания Герой Советского Союза. После учреждения медали "Золотая Звезда", как знака особого отличия для Героев Советского Союза, ему была вручена медаль Љ 77. Член ВКП(б) с 1938 г.
  Перелет Москва - Дальний Восток показал готовность самолета и экипажа к трансатлантическому перелету. Однако гибель бессменного штурмана Коккинаки Героя Советского Союза комбрига Бряндинского в авиакатастрофе9 во время поисков экипажа Гризодубовой отодвинула сроки перелета через Атлантику.
  Вспоминает журналист Бронтман: "31 октября. В 11 ч. вечера Коккинаки заехал за мной в редакцию... Еще в машине он сразу задал мне вопрос:
  - Слушай, в каком часу пришло позавчера постановление о награждении конструкторов? (СНК постановил наградить Ильюшина, Поликарпова и Архангельского по 100000 руб. и "ЗИС").
  - В третьем ночи.
  - Все правильно... Понимаешь, позавчера, около часу ночи (с 28 на 29 октября) раздается звонок. Слушаю. Говорит Сталин.
  - Я, товарищ Коккинаки, хочу пред вами извиниться.
  - Что Вы, т. Сталин!
  - Да, да. Извиниться за вчерашний прием. За то, что Вам такого не сделали.
  Я обмер.
  - Да что Вы, т. Сталин! Меня встретили и приняли как Бога, на даче, что может быть лучше. И, вообще, всем доволен...
  - Нет, надо было иначе.
  - Разрешите, т. Сталин, раз уж Вы позвонили, обратиться к Вам с одним вопросом.
  - Пожалуйста!
  - Вот тут нелепое положение получилось. Возьмем писателя - с каждого экземпляра книжки получает, драматург - с каждого представления. А вот есть у нас конструктора - немного их ведь - так бедствуют. Ильюшин машину продал, Поликарпов - фамильный рояль.
  - Это верно?
  - Насчет Поликарпова - мне сказали, а относительно Ильюшина - совершенно точно сам знаю. Он, по совести говоря, занял у меня деньги, продал машину и отдал.
  - Ну, это дело поправимое. Большое Вам спасибо, что сказали. Я не знал.
  - И еще, т. Сталин. Вот все заводы наградили, а наш нет. Я летал, ставил рекорды, меня награждают, а людей, которые все это обеспечили - нет. Совестно в глаза смотреть. А ведь завод хороший.
  - Это поправимо. Составьте список... Когда Вы думаете лететь?
  - Нужно, чтобы машина была готова к апрелю. Это значит - готовить сейчас10".
  Самолет возвратился на завод, и началась его подготовка к перелету в США. На нем доработали систему управления и взамен старых двигателей, выработавших свой ресурс, установили новые. Приняли меры по обеспечению плавучести самолета на случай его вынужденной посадки в океане. На плаву самолет должны были поддерживать надувной баллон из прорезиненной ткани, установленный в носовой части фюзеляжа, и крыльевые герметичные кессон-баки.
  Вспоминает журналист Бронтман: "25 ноября... Закончили с ним первый этап работы над книгой - стенографирование его рассказов о перелете. Он опять очень много и тепло вспоминал о Бряндинском. Рассказывал, что ищет сейчас штурмана.
  - Главное, чтобы понимал в операторском деле и радионавигации, а штурманом уж я как-нибудь сам буду.
  Рассказывал, что перепробовал нескольких - не выходит. Одного возил, возил вокруг Москвы при плохой видимости, вывел на Фили, оттуда прошел мимо Тушино на "наш аэродром - ничего не соображает"...
  Сегодня он вспомнил, как Бряндинский улетал в полет на восток. Один ребенок только родился, второй болел, лежал почти при смерти - он полетел. Скучал, конечно. Зато сколько радости было во Владивостоке, когда узнал, что все в порядке. Прямо на голове ходил в присутствии комфлота11".
  Вскоре штурманом трансатлантического перелета был назначен М.Х. Гордиенко.
  Вспоминает журналист Бронтман: "17 апреля был у Белякова...
  - Ты Гордиенко знаешь, хорош с деловой стороны?
  - Безусловно. В 1935 он со мной летал за границу...
  - Он, кажется, летал на поиски Леваневского с отрядом Чухновского?
  - Да.
  - И определялся на Рудольфе?
  Беляков засмеялся. Тогда отряд просидел две недели на Рудольфе, не зная об этом, давая каждый день сведения о новом месте. Их нашли прожектором с купола. Сраму было!..
  19 апреля. Володя вчера летал в последний контрольный полет...
  - Как леталось вчера?
  - Хорошо. Погода отличная. Прошвырнулся за Ростов и обратно, отдыхал просто в воздухе. Да штурмана проглядел. Турка! "Где мы?" - спрашиваю. Он: "Тут". Я говорю: "Нет, тут". Он перевесился за борт: "Да, верно". Эх, Сашки нет!..
  Я рассказал ему о разговоре с Молоковым. Он очень любит его.
  - Уважаю я дядю Васю. Молодец он. Простой, работяга, настоящий человек. Насчет трассы и морских машин он прав. Я думаю, что воздушное сообщение между СССР и Америкой будет развиваться, конечно, не через полюс, а по нашей трассе.
  - Может быть, и через восток. Там все готово.
  - А в Анадыре аэродром есть? А связь с Хабаровском? (спрашивает с интересом)
  - Есть. Изыскивается. Но полярники уже давно летают.
  - Да, - сказал он задумчиво, - Это реальная линия. Тут лишь небольшой кусок над Охотским морем лететь. Но и моя линия жизненна. Она связывает и Европу, а это важно... Уверен, что перед отъездом меня примут, я опять об этом буду говорить.
  - Машину перекрашиваешь?
  Смеется.
  - Нет, так и остается русскими буквами "Москва". Пусть знают, как это слово пишется по-русски, не умеют - научатся.
  - Так, кораблик вышел в море.
  - Знаю. Это для успокоения тех, кто тут останется. Нам он не нужен...
  - А как Гордиенко?
  - Турка! - пустил он свое любимое слово. - Потерялся в полете.
  - А погода как была?
  - Да как зеркало - все видно до горизонта.
  - Смени его!
  - Ну что ты. Лететь надо. Будет хоть на ключе стучать12".
  28-29.04.39 г. на самолёте ЦКБ-30 "Москва" (штурман - М.Х. Гордиенко) совершил дальний беспосадочный перелёт по маршруту Москва - Новгород - Хельсинки - Тронхейм - о. Исландия - м. Фарвель (Гренландия) - США. За 22 часа 56 минут они преодолели 8000 км (6516 км по прямой).
  Ранним утром, в 04.19 по московскому времени, "Москва" стартовала со Щелковского аэродрома. Выбранное время старта обеспечивало весь полет по маршруту вслед за солнцем, в дневных условиях. Этим облегчалась работа экипажа по ориентировке и определению места нахождения самолета.
  На высоте 5500 м самолет прошел над Северной Европой. На пути к Гренландии экипаж встретил мощный циклон, и Коккинаки пришлось набрать высоту 7000 м.
  В течение многих часов летчик и штурман не снимали кислородных масок, находясь в негерметизированной кабине на большой высоте и в сплошной облачности. На последнем этапе пути высота полета составляла уже 9000 м, и только огромным усилием воли экипаж сохранял работоспособность. Ориентируясь по приборам, Коккинаки "вслепую" вел самолет. Условия погоды не позволяли совершить посадку в Нью-Йорке. В наступивших сумерках он сумел совершить посадку с убранным шасси на небольшом болотистом островке Мискоу в заливе Св. Лаврентия.
  Вспоминает журналист Бронтман: "Полет Кокки в Америку. Вечером 1 мая я говорил с ним по телефону (с Нью-Йорком)... Но вот приехал. Через пару дней по приезде сижу у него. Рассказывает:
  - Переоценил я силы паренька. Скис. Не соблюдал режима, много болтался. Передавал слишком часто, нарушая сроки. И выдохся. Это моя ошибка - надо было предвидеть, не мерить всех по себе.
  Бьется в кабине об стенки:
  - А-а-а-а-а-а-а!
  - Миша, Мишенька, успокойся! Ну, успокойся! Дай мне на минутку Нью-Йорк.
  - А-а-а. Где я его тут найду! Все пищат!
  - Ну, дай (такую-то называю) станцию.
  - А-а-а-а... (И ни в какую).
  - Где мы находимся?
  Называет пункт и дает курс на восток. А мы уже опять в океане. Что тут будешь делать? Повернул я круто на запад, дошел до берега, выбрал место и сел.
  - А если бы поймал эту станцию - дошел бы?
  - Спрашиваешь! Мне бы ее на минутку всего, компасный курс заметить. А там бы допилил как миленький. Что я зря, что ли здесь все время летал? А работал он как - знай, пилит все время "все в порядке". А координат нет.
  На приеме в Кремле тов. Сталин спрашивает его:
  - Ну, как, все в порядке?
  Тот и рад:
  - Так точно, т. Сталин, все в порядке.
  - Все в порядке, значит? (переспрашивает Сталин).
  - Так точно.
  Сталин смеется:
  - Ну, выпьем тогда за "все в порядке".
  А этому невдомек. А я, Лазарь, готов был сквозь пол трахнуться. Турка!!13"
  Менее чем за сутки Коккинаки и Гордиенко перелетели из Москвы в Америку14, преодолев 8000 км со средней скоростью 348 км/ч.
  Рассказывает писатель Чуев: "Самолет летит в США не через Северный полюс, а по новой, кратчайшей трассе, которую надо освоить. Пригодится. Сталин просто так ничего не делал.
  - Гарантируете ли вы в случае необходимости посадку на воду? - спросил он у Ильюшина.
  - Я гарантирую посадку в Америке, - ответил конструктор.
  Сталину нравились подобные ответы, тем более они соответствовали реальности.
  Высота 9 тысяч метров без герметики. Температура за бортом и в кабине одинаковая. В апельсины можно гвозди забивать. Из-за плохой погоды пробиться к Нью-Йорку не удалось... Но долетели и остались живы... Открыта новая трасса, по которой летают и ныне. Сутки переживал Ильюшин в штабе перелета на Центральном телеграфе Москвы.
  Звание дважды Героя еще не присваивали, но редким был Указ Президиума Верховного Совета: Коккинаки наградили сразу орденом Ленина и медалью "За отвагу".
  Документы старой кинохроники. Перед кадрами следуют титры: "Инженер-орденоносец Ильюшин и сталинский сокол Коккинаки". Показывают выступление Коккинаки на встрече в Москве:
  "Тысячи советских летчиков полетят туда, куда укажет великий Сталин! За советский народ, за его руководителей, за великого Сталина - ура!"
  Как будто хотел поднять бокал, но вспомнил, что это не застолье, а митинг на аэродроме...
  Не теряя времени, 21 мая 1939 года Коккинаки начал летные испытания бомбардировщика ДБ-3Ф, модифицированного, с острым, обтекаемым носом, более мощными двигателями, лучшими взлетно-посадочными характеристиками...
  Сколько было модификаций ДБ-3! Один из славной когорты братьев Коккинаки, а их было пять летчиков: Владимир, Константин, Александр, Валентин и Павел, причем двое погибли, Павел Константинович, рассказывал, что эти модификации даже имели свои прозвища: "Букашкой" называли ДБ-3Б, на котором Володя летал на Дальний Восток и в Америку, а ДБ-3Ф - "Эфкой".
  Была машина на поплавках, ее испытывали на канале в Химках, а когда стало подмерзать, решили перегнать в Севастополь.
  "Нас послали туда ее встречать, - вспоминает ветеран ОКБ рабочий Николай Алексеевич Нефедов, награжденный орденом Трудового Красного Знамени еще за организацию перелета в 1938 году. - Ждем - нету. На третий день говорят: "Назад в Москву с вещами уезжайте!"
  Машина, оказывается, завалилась за Брянском. У Коккинаки кончился бензин, переключился на другие баки, а там пусто. Механик не те баки заправил. Моторы остановились, машина разбилась. Летчик и ведущий инженер не пострадали, но механик, сидевший в носу, в штурманской кабине, сломал ноги. Сам себя наказал15".
  Результаты перелетов ЦКБ-30 оказали большое влияние на совершенствование ДБ-3, а также позволили отработать методику техники пилотирования и самолетовождения на этом самолете в дальних полетах, выявить пределы выносливости экипажа. Они способствовали также организационному совершенствованию метеорологической службы и службы связи. Все это еще выше подняло боеспособность советской дальней авиации, основу которой к тому времени стали составлять самолеты ДБ-3 различных модификаций.
  Вспоминает журналист Бронтман: "3 ноября 1940 г... За последние 3-4 месяца все наперебой спрашивают меня: что с Коккинаки? Говорят, что он разбился? Застрелился? Убит на финском фронте?..
  Радио его хоронит уже второй раз. Когда хоронили Чкалова, то при выносе урны с прахом из Колонного зала диктор бухнул в эфир: вот несут урну с прахом Коккинаки. А второй раз, судя по рассказам, случилось так. Во время нынешней первомайской демонстрации с Красной площади диктор - писатель - объявил примерно так:
  - Вот идет колонна авиастроителей. Высоко над головами подняты портреты знатных летчиков, отдавших свою жизнь на дело укрепления советской авиации. Вот несут портреты Чкалова, Коккинаки, Серова, Осипенко.
  Так он попал в обойму мертвецов... Слухи оказались настолько распространенными, что проникли даже в иностранную печать... Еще в июле-августе я предложил редакции обязательно написать что-нибудь о Кокки, развеять слухи...
  - Вот вчера у меня случилась забавная вещь. Пошел я на взлет на новой машине, моторы тоже новые. И вдруг перед самым взлетом один мотор обрезает. Ну, поработай он еще три-четыре минуты - и мне уже податься некуда: вмазал бы в аэропорт. А тут сдержал, но аж взмок весь. Ах, ты, думаю, гад... Погонял еще: опять обрезал. А мне интересно: на земле это он только дурит или и в воздухе тоже. Накануне летал - и, вроде, ничего, работает.
  Пошел сегодня в воздух. Глаза - на приборах, за взлетом уже не смотрю, не до него, он автоматически получится. Стрелки приборов, как пьяные, а я жму. Взлетел - все в норме. Ну ладно, лечу. Иду на посадку, выпускаю ноги, вижу - замок правой ноги не работает. (Этот эпизод я 4 ноября описал в очерке "Испытание в воздухе". К нему надо добавить следующее: решив садиться строго по прямой, Кокки долго выжидал, пока аэродром очистится от машин, пока сядут все, кому надо и не надо. А когда сел сам- заметил впереди И-16. Фу ты! Кокки проскочил правее его в 5-10 метрах. И только перевел дух - замок закрылся. Вот зараза!)
  Летаю я много. Когда нет опытной работенки, гоняю на серийных. Не из-за денег, а для поддержания формы. И, хотя знаю эту машину, как облупленную - все время ищу для себя новое. То взлетаю, скажем, на скорости 220 км/ч и смотрю, какая у нее при этом скороподъемность, затем беру скорость 200, смотрю, потом иду в вилку 210 км/ч и опять сравниваю. Другой раз стараюсь делать идеальные площадочки или работаю на минимальном газу, или сажаю ее то с креном, то на хвост. Бедному летчику все нужно. Зато, когда меня прижмет, я могу спокойно решать любую задачу, не обращая внимания на технику пилотирования: она у меня получится "сама собой", автоматически, без концентрированного внимания с моей стороны. Теперь понятно, для чего я летаю на серийной?
  Вот, возьми сегодняшний случай с замком, или взлет, или дальние полеты. Или вот еще: скажем, надо провести какое-нибудь комплексное испытание. Приходит начальник летной станции:
  - Владимир Константинович, сделай!
  - Сколько полагается полетов?
  - Десять.
  - Цена?
  - Пять тысяч рублей.
  - Хорошо.
  Я делаю три полета и даю все данные. Он доволен: быстро получил совершенно точные данные, сэкономил уйму бензина. Я доволен. А вообще, за деньгами не гонюсь. Вот, например, на серийных летаю бесплатно. Это мне самому нужно. И каждый полет стараюсь делать ровно, чисто, со смыслом. Я как-то привез барограмму - все ахнули. Люди, занимающиеся этим делом барограммным по много лет, говорили, что никогда ничего подобного не видели. Она имела такой вид (рисует идеально симметричный ступенчатый график). А на испытаниях машины недавно привез барограмму (испытание на дальность на 600 км) такую - колебания в скорости - 1 км/ч, в высоте (общая высота 2500 м) - не больше трех метров. А все это - от практики.
  Начнешь же спрашивать наших летчиков серийных: что вы, ребята, так грязно летаете? Они отвечают: "Помилуйте, Владимир Константинович, да разве ж можно каждый раз так выпиливать?" А, по-моему, можно и нужно!..
  4 марта 1941 г...
  - Вот забавный случай у меня был на прошлой неделе. Лечу на большом аэроплане. И вдруг неладное. Ну, такое, что я начал с ним, как со стеклянным обращаться.
  - Ломаться начал?
  - Вот именно. Сбавил газ до минимума и зашел на посадку километров с двадцати, чтобы зря не полыхать машину. Иду тихо, точненько по прямой. И вот, уже вблизи аэродрома метрах на 200, аэроплан вдруг полез на петлю. Спасло меня только мгновенное решение и мгновенное исполнение. Какая-то абсолютная ясность сознания была. Предельная! Только одно могло спасти меня, и я сделал именно это и молниеносно. Я дал полный газ, в то же мгновение накрутил стабилизатор, отжал ручку и дал витков 15 триммеру. Все это сразу. Машина встала на дыбы, свалилась на бок из вертикального положения и через несколько секунд плюхнулась на аэродром в нормально положении. Опоздай я на несколько долей секунд - не играли бы в шахматы. Вылез и заволновался. Аж мокрый стал. Такого состояния еще не бывало со мной...
  - А что, Володя, у тебя было, когда ты по телефону радовался, что можешь со мной разговаривать?..
  - А... под Новый год?! Веселое происшествие. Чуял я, что с машиной что-то не ладится. Сказал Ильюшину. Тот на дыбы: не может быть! Я настаиваю. Он: нет, ошибся, я сам с тобой полечу! Я ему отказал, не могу в таком деле конструктором рисковать. Взял с собой паренька, инженера, который всегда со мной летает, толковый, хладнокровный. Оделись полегче, пристроил его у самого люка, чтобы способнее было сматываться. На земле еще запасливо отрегулировал ему микрофон, чтобы сразу замечать интонации его голоса. Полетели. Сделал я одну штуку, которую, уверен, никто из испытателей еще не делал. Нашел инверсионный слой и стал в нем ходить. И получилось, как на продувке в трубе: все обтекание наглядно видно. Он сидит сзади, наблюдает за фюзеляжем и докладывает: "Владимир Константинович, струя ударяет под углом в 15№, под 20№, под 25№"... И по его голосу я чувствую тревогу. Жму по-прежнему. И вдруг он как закричит, забыв даже об обращении (некогда, видимо, стало!) - "Ломает!!" Ага, что и требовалось доказать. Ну, ждать, пока доломает машину, было не резон. Я - вниз. Ничего, сели. Я оказался прав16".
  Участвовал в Великой Отечественной войне.
  Ночью 7-8.08.41 г. дальние бомбардировщики ДБ-3 из состава 1-го минно-торпедного авиаполка 8-й бомбардировочной авиабригады ВВС КБФ совершили успешный налет на Берлин.
  Особая авиагруппа под командованием полковника Преображенского17 в количестве двадцати самолетов базировалась на небольшом грунтовом аэродроме Кагул на о. Сааремаа (Эзель). После двух месяцев ожесточенных боев все самолеты группы были сильно изношены. Двигатели полностью выработали свой ресурс. Из-за сильного противодействия ПВО полет проходил большей частью на высотах 6000-7000 м, а иногда и выше, что приводило к дополнительному расходу бензина. Так, что даже с пониженной бомбовой нагрузкой (2 ФАБ-250 и 3 ФАБ-100 или 6 ФАБ-100 и 4 ЗАБ-50) достать до столицы третьего рейха можно было лишь с Моонзудских островов. И то, летая практически на полную дальность и отказавшись от любого маневрирования.
  Через несколько дней к приему дальних бомбардировщиков был приспособлен еще один грунтовый аэродром на о. Эзель, на который перебазировались двенадцать ДБ-3Ф из состава 40-й дбад. Они также были сильно изношены. Кроме того, семь экипажей, переброшенных с Дальнего Востока, не имели боевого опыта. Тем не менее, 9 самолетов группы приняли участие в четвертом налете на Берлин в ночь с 11 на 12 августа.
  Длительный полет на большой высоте, в условиях кислородного голодания, сильнейшее напряжение (ДБ-3 требовал от летчика постоянного внимания и больших усилий на ручке управления) при прорыве Берлинской зоны ПВО, до предела насыщенной ночными истребителями, зенитной артиллерией, прожекторами и аэростатами воздушного заграждения, очень выматывали экипажи.
  Ранним утром 16.08.41 г., возвратившись после бомбардировки Берлина, при заходе на посадку разбились и погибли экипажи лейтенантов Александрова и Кравченко.
  Узнав о том, с какой бомбовой нагрузкой группа Преображенского летает на Берлин, Сталин выразил неудовольствие и предложил ее увеличить. Нарком ВМФ Кузнецов пытался объяснить, что в данных условиях использовать бомбы более крупного калибра (ФАБ-500 и ФАБ-1000) невозможно, но ему это не удалось.
  Сталин был прекрасно осведомлен о тактико-технических характеристиках ДБ-3. В качестве специалиста на совещание в Кремль был приглашен и полковник Коккинаки. Он полностью поддержал предложение Верховного Главнокомандующего и выразил готовность на месте организовать вылеты с полной бомбовой нагрузкой.
  19.08.41 г. на И-16 Коккинаки прилетел на Эзель. Ознакомившись с ситуацией на месте и побеседовав с личным составом, он настоял на применении ФАБ-1000.
  Вечером 20.08.41 г. в качестве эксперимента на Кагуле к вылету с ФАБ-1000 был подготовлен самолет капитана Гречишникова18, ресурс двигателей которого еще не был выработан до конца.
  Однако, даже оторвав машину, он все-таки не смог взлететь и упал за границей аэродрома. Самолет сгорел, но по счастливой случайности бомба не взорвалась, и экипаж уцелел. Самолет старшего лейтенанта Богачева при взлете с двумя ФАБ-500 с аэродрома Асте также потерпел катастрофу. Весь экипаж погиб.
  От применения крупных авиабомб при налетах на Берлин пришлось отказаться.
  Вспоминает Адмирал флота СССР Кузнецов: "В августе 1941 года летчики Балтийского флота начали совершать первые налеты на Берлин. Полеты проходили буквально на пределе физических сил летчиков и технических возможностей наших машин. Ставка интересовалась каждым вылетом и ставила задачу усилить атаки немецкой столицы. После одного важного разговора в Ставке потребовалась консультация: какие еще самолеты могут одолеть путь до Берлина, и какие бомбы они в состоянии туда нести. Пригласили Коккинаки. Он дал обстоятельную консультацию, ответил подробно на вопрос, что может выжать из самолета ДБ-3 средний летчик. Его квалифицированные советы были приняты безоговорочно.
  На следующий день Коккинаки вылетел на остров Эзель, где базировались части, летавшие на Берлин. Было это в середине августа. Осажденный Таллин отражал яростные атаки фашистов. Коккинаки с воздуха наблюдал огневое кольцо блокады и даже гибель одного корабля.
  - Очевидно подорвавшись на мине, он буквально переломился пополам и исчез под водой, - рассказывал он позже.
  Самому Коккинаки не разрешили летать на Берлин, и несколько дней спустя он вернулся в Москву".
  Бомбардировки Берлина продолжались до 5 сентября19. К этому времени обстановка на Моонзундских островах, после эвакуации Таллиннской ВМБ оказавшихся в глубоком тылу противника, чрезвычайно осложнилась. Доставлять бензин и авиабомбы стало практически невозможно. После того, как в результате бомбардировки на стоянках было уничтожено шесть ДБ-3Ф, Преображенский получил приказ покинуть Эзель, и три последних бомбардировщика его авиагруппы вернулись к месту основного базирования.
  В годы Великой Отечественной войны полковник Коккинаки совмещал работу лётчика-испытателя, начальника Главной инспекции НКАП и начальника Лётно-испытательной службы НКАП.
  Вспоминает журналист Бронтман: "1942 год... 12 августа... Кокки горячо говорил о необходимости организованного действия во всем, чеканных массированных ударов:
  - Авиация должна действовать кулаком, личная храбрость - хорошая вещь, но 100 машин - еще лучше. Все надо делать целесообразно. Надо дать населению Германии почувствовать войну. Ну, что мы раньше пускали по 2-3 машины - это буза, треск. А вот бросили сразу соединение на Кенигсберг - это вещь. Помню в октябре прошлого года, отступая из Калинина, наши войска не успели взорвать мост через Волгу. Приказали авиации. Днем стали посылать ДБ-3. Идут на 600-800 м. У немцев - очень сильная зенитная защита. Срубили 21 машину, а мост цел. Я не выдержал, позвонил Сталину в ноябре, говорю: "Безобразие, разве так можно воевать? Я предлагаю послать десять штурмовиков и прикрыть их истребителями"...
  Иногда со скуки развлекается пилотажем... Кроме того, договорился с ВВС о том, чтобы ему разрешили облетать все новые иностранные машины, дабы иметь о них представление...
  19 августа... Говорит, что очень занят. Одновременно ведет три работы, ведет вне Москвы, сюда прилетает только ночевать. Летает на "ВВ" - воздушная вошь, так он называет "У-2". Самолет старенький, весь в заплатах (на одной плоскости - 20 дыр). Летает по 5 человек (трое в задней кабине, один у пилота на плечах): "Когда летим вчетвером, говорим: ух, и свободно же!!"... Говорит, что основная его работа состоит в том, что он летает с завода на завод, где делают штурмовики или бомбардировщики Ильюшина, и ускоряет выпуск, передает опыт... Кроме того, ведет работы "для себя" - то ставит дополнительные баки, то новый мотор... Кроме того, инструктирует дивизии АДД. ("Сначала в одной летали с полным весом на N часов, потом на 1,5 N часов, а я все гоню - хочу на 2,5 N"). Кроме того, он летает на всяких машинах одного ремонтного завода (и налетал там вдвое больше заводских летчиков) - это для того, чтобы набить руку: "Я скрипач - должен ежедневно тренироваться20".
  16.03.43 г. он впервые поднял в воздух самолет Ил-4ТК, который по своему назначению являлся экспериментальным высотным разведчиком и бомбардировщиком с расчетной крейсерской высотой полета 11000 м. Такая большая крейсерская высота полета обеспечивалась применением на самолете турбокомпрессоров, благодаря наличию которых, мощность каждого двигателя на высоте 11000 м должна была увеличиться вдвое.
  30.04.43 г. Коккинаки было присвоено воинское звание генерал-майор авиации.
  Вспоминает журналист Бронтман: "15 сентября 1943 г... Он лишь несколько дней назад прилетел из Иркутска, где испытывал новую машину. Пробыл там почти месяц...
  Стонет: много работы, особенно "канцелярии".
  - Сам посуди. Я - летчик, нач. летной станции, шеф-пилот конструктора, председатель летной комиссии наркомата (то, что был Громов) и начальник летной инспекции - генерал-инспектор наркомата. Везде по кусочку, а набирается день. С утра летаю, а после обеда заседаловка.
  - Летаешь много?
  - Много. Ведь это моя работа...
  1945 год... 21 января... Разговор с Кокки...
  - Что ты делаешь в наркомате?
  - Разное. Я же генерал-инструктор. Раньше, например, на серийных заводах не проводилось испытания продукции. И вот скорости в сериях начали падать. Конструктора - это не наше дело, это завод. Ухнули некоторые до 40 км/ч. Я ввел всюду испытателей, преподали программу. Месяц за месяцем тянули кривую вверх. И вытянули. Оборудовали все станции новой аппаратурой. Подготовили новые кадры и посадили знающих людей. Вот сейчас на это дело торгую Марка Шевелева. Курсы испытателей провели: сейчас второй набор идет.
  - На иностранных летаешь?
  - А как же! Ты ведь знаешь мое правило - самому все пощупать. Летал на "Сандерболте", "Харрике", "Спитфайере", "Кобре", на днях пойду на "Б-29"... Знаешь, я вчера прочел заметку в "Красной Звезде" и заболел. Там какой-то американский грач рубанул через весь континент со скоростью 600 км/ч с гаком!.. Вот я и думаю - весной бы мотануть в Оренбург (ну это близко), лучше - в Ташкент и дать среднюю в 600 км/ч. Здорово, а? Надо машинку найти, да чтобы она бензин тащила, а самое главное - ветер поймать, весной на высотах бывают ветры со скоростью больше 100 км/ч. А полет-то записывается в одну сторону. Я когда по треугольнику летал - и то под ветер рассчитывал, это было ух, как сложно - ведь круг! А тут - прямая21".
  После войны Владимир Коккинаки продолжил летно-испытательную работу, оставаясь бессменным шеф-пилотом КБ Ильюшина.
  Рассказывает писатель Чуев: "Поршневой Ил-18 построили в 1946 году - впервые в нашей стране герметический фюзеляж! 17 августа 1946 года Владимир Коккинаки начал летные испытания необычного самолета, как позже бы сказали, лайнера. А правое сиденье второго пилота занял его брат Константин. Когда пошли самолеты с двумя летчиками, пришлось приглашать и второго пилота. Таким вторым на Ил-12, Ил-14 и вот на Ил-18 стал Константин. А бортмехаником с ними летал еще один Коккинаки - Павел...
  Константин Константинович Коккинаки - личность удивительная, человек яркий, моторный, залихватский, неутомимый рассказчик...
  Когда заговорили об Ильюшине, Константиныч сказал то, что уже можно было слышать от других: "Он настроил свой коллектив делать такие самолеты, которые будут и сегодня, и завтра, и послезавтра".
  Но вот такое мог рассказать только летчик: "Испытывали с братом самолет. Я вторым пилотом, на подхвате. Отчет пишем. И кое-что посчитали неправильным, нехорошим - в аэродинамике, в устойчивости... Ильюшин прочел и говорит брату:
  - Я не согласен, Вова.
  - Серж, ну это твое дело, ты генеральный, а мы летчики, прав я, Костя?
  - Я не подпишу, - не соглашается Ильюшин.
  - Твое дело, а мы написали вот так.
  Разошлись, три дня не разговаривали. А потом он, видимо, все снова продумал, просчитал, проверил и согласился с нами. Если б мы были не правы, ни за что б не согласился!
  Ил-12 мы с Володей испытывали, первый такой большой самолет. В фюзеляже протянули веревку, чтобы в случае чего сразу добраться до двери и выпрыгнуть... Испытывали двухмоторный дизельный бомбардировщик Ил-6. Он был больше Ил-4, имел более мощное вооружение. Включили моторы, слушаем потроха, взлетаем. Летим, чувствуем - сесть не сможем. Володя говорит мне:
  - Ты прыгай, а я подумаю.
  - Ты подумай, а я покурю, - ответил я.
  - Интересно, чего она хочет, эта машина? - говорит Володя.
  Была ровная облачность, и мы решили сымитировать посадку на облака. Получилось.
  - Она любит большую скорость, - понял Володя. Мы полетели в Жуковский и сели там на очень большой скорости. Еле сели.
  - Ну его к черту! - прямоломно охарактеризовал самолет Володя. Ильюшин сразу же зарубил эту машину:
  - Согласен. Такой самолет не нужен. Не годится.
  Вот его принципиальность. А сколько ума, труда вложено, сколько ночей потерянных!"
  "Он не шел на неоправданный риск, - подтверждает и старший брат Владимир. - Он неторопкий был при выходе самолета в жизнь"...
  Несколько десятилетий, начиная с 1935 года, Владимир Коккинаки был ведущим и единственным летчиком-испытателем на ильюшинской фирме. Рачительный хозяин, Ильюшин будет держать у себя только одного летчика, но зато этот летчик - Коккинаки, и можно уверенно сказать, что Владимир Константинович, приучивший к небу все Илы, по праву был их соавтором...
  Но у Ильюшина всегда было "доверяй, но проверяй", ибо и Коккинаки допускал ошибки... Ильюшин считал, что коль он избрал его испытателем на свою фирму, то менять не следует, хотя кое-кто думал по-иному. Бывало, на работе Ильюшин "подсовывал" под руководителя более сильного конкурента, но под Коккинаки - никогда...
  Ил-18 пролетел на Тушинском параде 1947 года во главе колонны Ил-12. Опытная машина летала еще и в начале 50-х, а потом ее полеты прекратили, и в серию не пошла.
  Не хватило компрессоров, которые отдали бомбардировщику Ту-4...
  Через десять лет Ильюшин построит турбовинтовой Ил-18, и он надолго станет флагманом Аэрофлота...
  Международная авиационная федерация (ФАИ) наградила самолет Ил-18 золотой медалью. Эта машина начала наш экспорт самолетов за рубеж. Свыше ста штук продали - большая партия. А сколько сотен сделали для себя...
  Ил-62 была последняя машина Ильюшина, которую он прошел, как говорится, "от и до"... На этой машине закончил свою работу летчика-испытателя и Владимир Коккинаки. Так вместе прошли путь от первого до последнего самолета конструктор и испытатель. И самая большая оценка творчества Ильюшина - у него был один испытатель, и с ним ничего не случилось. Исполнилась заповедь Ильюшина: "не подвести летчика, и он нас не подведет22".
  В 1935-64 гг. генерал-майор авиации Коккинаки провёл испытания всех самолётов ОКБ Ильюшина - штурмовиков Ил-2 и Ил-10; бомбардировщиков ДБ-3, Ил-4, Ил-6, Ил-22, Ил-28, Ил-30, Ил-46, Ил-54; пассажирских самолетов Ил-12, Ил-14, Ил-18, Ил-62, а также десантного планера Ил-32.
  За это время он установил двадцать мировых авиационных рекордов (см. табл. 1): в 1936-37 гг. - семь рекордов скорости и грузоподъёмности на самолёте ЦКБ-26, а в 1958-60 гг. - тринадцать рекордов скорости и грузоподъёмности на самолёте Ил-18.
  17.09.57 г. за мужество и героизм, проявленные при испытании новой авиационной техники генерал-майор авиации Коккинаки Владимир Константинович был награжден второй медалью "Золотая Звезда".
  В 1959 г. ему было присвоено звание заслуженный лётчик-испытатель СССР, а также заслуженный мастер спорта СССР.
  В 1960 г. за испытания Ил-18 он был удостоен Ленинской премии.
  После ухода с лётной работы генерал-майор авиации Коккинаки продолжал работать в ОКБ Ильюшина инженером-методистом, а затем ответственным представителем Генерального конструктора в лётно-доводочном комплексе.
  Автор книг: "Как мы летели", "Курс на восток".
  С 1961 г. - вице-президент Международной авиационной федерации (ФАИ).
  14.01.65 г. решением Международной авиатранспортной ассоциации он был награждён бриллиантовым ожерельем "Цепь пионера розы ветров" как первопроходец кратчайшего авиационного пути между Европой и Америкой. В том же году удостоен Золотой авиационной медали ФАИ.
  В 1967-68 гг. - президент, с декабря 1968 г. - почётный президент24 ФАИ.
  Умер 7.01.85 г. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.
  Именем Героя названа улица в Москве, а в Новороссийске установлен бронзовый бюст.
  Дважды Герой Советского Союза (17.07.38, 17.09.57). Награждён шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 1-й степени, четырьмя орденами Красной Звезды, медалями, иностранными наградами.
  
  Литература:
  Водопьянов М.В. Небо начинается с земли. - М., 1976. С. 196-213.
  Дважды Герои Советского Союза. - М., 1973. С. 98-99.
  Люди бессмертного подвига. - 4-е изд., испр. и доп. - М., 1975. С. 524-533.
  1 Ильюшин Сергей Владимирович (1894-1977) трижды Герой Социалистического Труда (1941, 1957, 1974), генерал-полковник инженерно-технической службы (1967), академик АН СССР (1968). Русский. В РККА с 1919 г. Участвовал в Гражданской войне. Был авиамехаником, военкомом 6-го авиационного поезда-мастерских 6-й Красной Армии, военкомом Кавказского авиационного поезда-мастерских 9-й Кубанской и Отдельной Кавказской Красной Армий. В 1926 г. окончил ВВА. С 1926 г. - начальник самолетной секции научно-технического комитета ВВС, с 1931 г. - начальник конструкторского бюро ЦАГИ. В 1933 г. "за выдающиеся заслуги по организации учебно-массового планеризма, конструкции учебных планеров и организацию высшей планерной школы и планерного завода" был награжден орденом Красной Звезды. С 1933 г. - начальник ЦКБ при заводе им. Менжинского (Москва), с 1935 г. - главный конструктор КБ. В 1937 г. за создание бомбардировщика ДБ-3 награжден орденом Ленина, в 1938 г. - медалью "ХХ лет РККА", в 1939 г. - орденом Трудового Красного Знамени, в 1941 г. за создание штурмовика Ил-2 удостоен Сталинских премий 1-й и 2-й степени и звания Герой Социалистического Труда. В 1956-70 гг. - генеральный конструктор КБ. В 1931-70 гг. под его руководством были созданы и производились крупными сериями штурмовики Ил-2, Ил-10, бомбардировщики Ил-4, Ил-28, пассажирские самолёты Ил-12, Ил-14, Ил-18, Ил-62, а также создан ряд опытных и экспериментальных самолётов. Избирался депутатом ВС СССР. Лауреат семи Сталинских, Ленинской и Государственной премий СССР.
  2 http://fictionbook.ru/author/chuev_feliks_ivanovich/ilyushin/chuev_ilyushin.html
  3 Геринг (Göring) Герман Вильгельм (1893-1946), рейхсмаршал (1940). Немец. Окончил кадетский корпус и военную академию. В звании лейтенанта служил в 112-м Принца Вильгельма пехотном полку. Участвовал в I-й Мировой войне на Западном фронте. Вскоре добился перевода в авиацию. Был воздушным наблюдателем-корректировщиком, а затем летчиком 25-го авиаотряда. С 1915 г. - летчик-истребитель. С 1917 г. - командир 27-й эскадрильи, с 1918 г. - командир 1-й эскадрильи "Рихтгофен". Лично сбил 22 самолета. Награжден Железным крестом 2-го и 1-го классов, а также орденом "Pour le Merite". В 1919 г. демобилизовался. Выступал с показательными полетами в Дании и Швеции. В 1922 г. вернулся в Германию и вступил в НСДАП, став ближайшим соратником Гитлера. С 1923 г. - верховный руководитель СА. 9.11.23 г. участвовал в Мюнхенском путче. Был тяжело ранен. Эмигрировал в Австрию, а затем жил в Италии и Швеции. Пытаясь избавиться от постоянных болей, пристрастился к наркотикам. Лечился в различных психиатрических клиниках. В 1927 г. был амнистирован и вернулся в Германию. С 1928 г. - депутат Рейхстага, спикер фракции НСДАП. В 1932-45 гг. - председатель Рейхстага. С 1933 г. - министр-президент Пруссии, начальник государственной тайной полиции (гестапо) и имперский министр авиации, с 1935 г. - главнокомандующий Люфтваффе, с 1936 г. - уполномоченный по 4-х летнему плану, с 1938 г. - постоянный зам. рейхсканцлера по обороне рейха. Руководил действиями Люфтваффе в ходе II-й Мировой войны. 23.04.45 г. обратился к Гитлеру по радио с просьбой передать ему функции рейхсканцлера. 25.04.45 г. был арестован по обвинению в государственной измене, снят со всех должностей и лишен всех званий и наград. 29.04.45 г. исключен из НСДАП. 8.05.45 г. арестован американскими войсками. В качестве главного военного преступника был привлечен к суду Международного военного трибунала в Нюрнберге и приговорен к смертной казни через повешение. За два часа до исполнения приговора принял яд.
  4 Там же.
  5 http://zhurnal.lib.ru/r/ryndin_s_r/
  6 Там же.
  7 Коккинаки Константин Константинович (1910-1990) Герой Советского Союза (21.08.64), полковник, заслуженный летчик-испытатель СССР (1963). Русский. В РККА с 1930 г. В 1932 г. окончил 7-ю Сталинградскую военную школу летчиков. Служил в ВВС ТОФ. С 1936 г. - лётчик-испытатель военной приёмки авиазавода Љ 1, с 1939 г. - летчик-испытатель НИИ ВВС. Участвовал в национально-освободительной войне в Китае в 1939-40 гг. Совершил 166 боевых вылетов, сбил 3 самолёта противника лично и 4 в группе. С 1941 гг. - лётчик-испытатель авиазавода Љ 1. Участвовал в Великой Отечественной войне. Был командиром 401-го истребительного авиаполка особого назначения. Совершил 98 боевых вылетов, сбил 4 самолета лично и 3 в группе. В 1942-50 гг. - лётчик-испытатель авиазавода Љ 30. С 1950 г. - в запасе. С 1951 г. - лётчик-испытатель, с 1964 г. - лётчик транспортного отряда, с 1965 г. - ведущий, а затем старший инженер ОКБ Микояна.
  8 http://zhurnal.lib.ru/r/ryndin_s_r/
  9 Подробнее об этом рассказано в биографии Героя Советского Союза Бряндинского А.М.
  10 Там же.
  11 Там же.
  12 Там же.
  13 Там же.
  14 С 1959 г. этот маршрут используется для регулярных беспосадочных перелётов Москва - Нью-Йорк.
  15 http://fictionbook.ru/author/chuev_feliks_ivanovich/ilyushin/chuev_ilyushin.html.
  16 http://zhurnal.lib.ru/r/ryndin_s_r/
  17 Преображенский Евгений Николаевич (1909-1963) Герой Советского Союза (13.08.41), генерал-полковник авиации (1951). Русский. В РККА с 1927 г. В 1930 г. окончил Военную школу морских летчиков и летчиков-наблюдателей в г. Ейске, в 1933 г. - курсы усовершенствования начальствующего состава при ВВА. Участвовал в советско-финской войне. Был командиром эскадрильи 1-го мтап ВВС БФ, а затем командиром 57-го сбап. Награжден орденом Ленина. Член ВКП(б) с 1940 г. Участвовал в Великой Отечественной войне с июня 1941 г. Командовал 1-м мтап 8-й баб ВВС КБФ. Возглавлял особую авиагруппу, совершавшую налеты на Берлин 8.08.41 - 5.09.41 гг. С августа 1942 г. - командир авиабригады ВВС КБФ, в апреля 1943 - сентябре 1944 гг. - начштаба, а в сентябре 1944 - апреле 1945 гг. и.о. командующего ВВС СФ. В 1945-46 гг. - зам. командующего, а с февраля 1946 г. - командующий ВВС ТОФ. В 1950-62 гг. - командующий авиацией ВМФ СССР. С 1962 г. - военный консультант группы генеральных инспекторов МО СССР.
  18 Гречишников Василий Алексеевич (1911-1941) Герой Советского Союза (13.08.41), капитан. Русский. В РККА с 1931 г. Член ВКП(б) с 1932 г. Окончил Николаевскую и Ейскую школы морских летчиков. Участвовал в советско-финской войне. Награжден орденом Красного Знамени. Участвовал в Великой Отечественной войне с июня 1941 г. Был комэска 1-го мтап ВВС КБФ. В августе-сентябре 1941 г. участвовал в налетах на Берлин. Погиб 24.10.41 г. Был подбит во время бомбардировки мехчастей противника и направил свой самолет на танковую колонну.
  19 С 7.08.41 по 6.09.41 г. советские летчики с аэродромов о. Сааремаа совершили 9 налетов на Берлин. 33 бомбардировщика достигли цели, сбросив на Берлин 311 фугасных и зажигательных бомб общим весом 36050 кг, а также 34 контейнера с листовками. 53 бомбардировщика нанесли удары по военным объектам Кольберга, Штеттина, Нейбранденбурга, Данцига, Свинемюнде, Мемеля, Либавы и Виндавы. Не вернулись с боевого задания экипажи ст. лейтенанта Финягина, капитана Есина, лейтенантов Русакова и Мильгунова. Разбились при посадке после выполнения боевого задания и погибли экипажи лейтенантов Александрова, Кравченко и Дашковского. Разбился во время взлета экипаж ст. лейтенанта Богачева. Звание Герой Советского Союза было присвоено капитану Гречишникову Василию Алексеевичу, капитану Ефремову Андрею Яковлевичу, капитану Плоткину Михаилу Николаевичу, полковнику Преображенскому Евгению Николаевичу, капитану Хохлову Петру Ильичу, капитану Крюкову Николаю Васильевичу, лейтенанту Лаконину Вениамину Ивановичу, майору Малыгину Василию Ивановичу, майору Щелкунову Василию Ивановичу. 126 человек было награждено орденами и медалями.
  20 Там же.
  21 Там же.
  22 http://fictionbook.ru/author/chuev_feliks_ivanovich/ilyushin/chuev_ilyushin.html
  23 Класс С - сухопутные самолёты (по классификации 30-х гг.)
  Класс С-1 - сухопутные самолёты (по современной классификации)
  Группа II - летательные аппараты с турбовинтовыми двигателями.
  24 Переизбрание на очередной срок должно было произойти во время заседания, происходившего в Греции. Коккинаки не мог на нем присутствовать по политическим мотивам, т.к. в Греции в это время находилась у власти военная хунта "черных полковников". Тем не менее, огромные заслуги Коккинаки перед авиацией были учтены, и он был избран почетным президентом ФАИ.
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Б.Толорайя "Чума" (ЛитРПГ) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | Ламеш "Навсегда, 5-ое августа" (Научная фантастика) | | М.Комарова "Тень ворона над белым сейдом" (Боевая фантастика) | | А.Емельянов "Мир Карика 6. Сердце мира" (ЛитРПГ) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | | Д.Хант "Вивьен. Тень дракона" (Любовное фэнтези) | | А.Грэйс "Магазинчик" (Научная фантастика) | | Ю.Королёва "Эйдос непокорённый" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"