- Пашка, зараза!!! - Дашуня с нечеловеческой быстротой выхватила конспект из-под потока густой коричневой жижи, носящей в просторечии название "чай с сахаром". - Что теперь делать?
Павел Ильин посмотрел на расстроившуюся сестричку, потом перевёл взгляд на стол. Увы, подвиг Дашуни оказался напрасным, белоснежную скатерть было не спасти.
- Дурак, не мог на кухне выпить? - Дарья Ильина, студентка первого курса юридического института, быстро освобождала столешницу от книг, надеясь всё же привести пострадавшую тряпочку в божеский вид. - Ты сколько туда сахара вбухал? Семь или восемь ложек?
- Слова "вбухал" не существует, - назидательно заявил будущий выпускник филфака.
- Какая разница. Вечером не будет существовать нас, мать живьём съест за это безобразие. Ты не ответил, почему в комнату еду принёс? - Дашуня наконец сграбастала мокрую материю и повернулась к дверям.
- Только не на кухню, там баба Вера бушует, у неё кто-то...
- Потом расскажешь, - отрезала спасательница скатертей, но маршрут благоразумно изменила, побежав в сторону ванной.
Павел пожал плечами и занялся поиском тряпки, чтобы вытереть натёкшую на стол лужу и после этого не получить по шее за очередную испорченную вещь, которая кому-то показалась нужной.
- Так чего Вера Степановна ругается? - спокойный и благонравный голос вернувшейся Дашуни, сообщил, что операция по спасению скатерти удалась.
- Банку с огурцами у неё украли, прямо из комнаты, - Павел отжал в герань намоченный в разлитом чае носовой платок. Свой собственный, естественно, за него точно никто не отругает.
- Серьёзно, а почему не слышно? - Дашуня присмотрелась к действиям старшего братца, отобрала цветок и отвесила шутливый подзатыльник.
- Ой! Наверное, всех разогнать успела.
- Тогда пошли завтракать. Я тоже чаю хочу, - Дашуня поправила причёску и одёрнула светлый халатик.
- Пошли, - согласился Павел и храбро повёл сестру по коридору большой коммунальной квартиры, рассчитанной на проживание десяти семей. Правда, сейчас здесь, несмотря на выходной, находилось значительно меньше людей. Относительно дружную коммуну расселяли, выдавая ордера на новенькие одну-двухкомнатные квартиры в роскошных девятиэтажных домах с отдельными кухнями, собственными санузлами и огромными балконами.
...
Выяснилось, что это не шум утих, а дверь на кухню в кои-то веки оказалась плотно закрытой. Так что Павел, неосторожно повернувший ручку, оказался почти сметён звуковой волной.
Баба Вера самозабвенно гоняла подвернувшийся под руку коммунальный народ, не забывая при этом мешать кипящее на газовой плите варево.
- Совсем совесть потеряли! Мало вам того, что на кухне стоит?! Только позавчера повидло открыла! Или к сивухе закуски не хватило? Петров, куда пополз, когда я говорю?
- Дык, это, - плюгавый мужичок в засаленной футболке.
- Что "это"?!
- Не брал я твоих огурцов, - Петров сел прямее, но несчастный взгляд показал всю глубину обиженной души.
- Тёть Вер, ну что вы так убиваетесь, - в разговор встрял завтракающий яичницей верзила.
- Говоров, тебя не спрашивают, - крепкая женщина лет шестидесяти недобро прищурилась: - Или вы их на пару воровали? Тоже закусочки захотелось...
Под аккомпанемент неумолкающих обвинений брат с сестрой тихо просочились к своему уголку и занялись всем сразу. Первым делом, конечно, был чайник. Налить, поставить на конфорку. Затем требовалось сделать по бутерброду с колбаской.
- Угу, - буркнул Павел, сражающийся с подсохшей коркой, которую, кровь из носа, требовалось разрезать вдоль на две половины. - Надо в булочную иди.
- Кто пойдёт? - Дашуня разлила свежезаваренный чай и быстро завладела своей частью горбушки, а то с братца станется забыть, что один из кусков он уже сгрыз.
- Жребий бросим, - Павел вздохнул, провожая взглядом хлеб насущный и стал скорбно обгрызать кусочек колбаски, не забывая запивать его сверхсладким чаем.
- Что здесь за галдёж?! Даже в воскресенье покоя нет! Верка, постыдилась бы, - в дверях кухни появилась Ангелина Михайловна. Колоритная матрона в новом цветастом халате, прошлась, красуясь, воспользовавшись тем, что внимание Веры Степановны было поглощено перемещением горячей кастрюли с плиты на стол. Но ничто не вечно. Пауза закончилась и...
- Гелька, куда лезешь?..
Дашуня торопливо допила чай.
- Пашка, пошли вдвоём, заодно Жужелку выгуляем. Сегодня наша очередь.
- Пошли, и как можно скорее.
Дожёвывая на ходу колбасу, Ильины по стеночке, но очень быстро, утекли от зарождающегося торнадо.
...
Через два часа беглецы от коммунального шторма вернулись в родные пенаты.
- Скорей бы уж переселяться, сил больше нет. Как думаешь, на кухне успокоились?
- Надеюсь, хотя польза от скандала оказалась громадной.
- Да, кто ж думал, что в гастрономе снова колбасу выбросят, да ещё и в воскресенье? Жужелка молодец, учуяла.
- Ты тоже молодец. Вдвоём пошли, на двоих и дали, - Павел довольно облизнулся и ласковым взглядом окинул добычу, пока Дашуня открывала дверь.
Вернее, Дарья отперла замок, а саму дверь носом и лапами отворила собачонка. И вскоре радостное беспородное тявканье возвестило, что всеобщую любимицу на кухне приветили и теперь стараются накормить.
- Слушай, я подумал, а с кем Жужелка останется? - Павел, идущий по следам собачки занёс покупки на кухню и замер.
- Не с Петровым, точно. Ему Васька не позволит. А остальные. Точно придётся жребий бросать. Ой.
Дашуня оторопело смотрела на небывалое зрелище. Баба Вера, сгорбившись сидела на табуретке, держала в руках вафельное полотенце и плакала.
- Вера Сергеевна, что случилось? С родителями Семёна беда?
- Да что с ними станется? - женщина воспользовалась полотенцем как носовым платком. - Отпуск у них. Колобродят на морях. Едва Семёна отбила. С собой в Ялту уволочь хотели. В сентябре! А школа!
Опустилась тишина, сопровождаемая редкими всхлипами и чавканьем Жужелки. Дашуня не знала, что предпринять, а Павел растерянно поглядывал на сестру: воды бы предложить, но как?
В конце концов девушка решилась:
- Вы всё за огурцы расстраиваетесь? - Дашуня протянула стакан с водой.
- Попросили бы - дала. Что мне, жалко? Вон повидло стоит. Бери - не хочу. Ну зачем так? - глоток, новый всхлип и яростное вытирание покрасневшего носа.
- Рассказывайте, - девушка, решительно занялась дознанием, установив чайник на плиту. - Никогда не поверю, что пропажа простой еды вас так огорчила.
- Хотя, да, огурчики у вас обалденные. Запах на всю квартиру от них стоит, - подхватил тему Павел, намазывающий на свежие, хрустящие горбушки яблочное повидло.
- Вот! Значит, банка где-то целая стоит и есть шанс её найти, - поддержала Дашуня.
- Наследство Сёмкино там лежало. Брошка, серёжки, цепки.
Павел присвистнул, а Дашуня оторопела. Дело оказалось далеко не мелочным.
- Вам милицию вызывать надо. Срочно! Сколько времени потеряно!
- Так ведь свои все. Ошиблись, взяли. Я же всегда даю, - женщина снова всхлипнула. - А милиция она и есть милиция. Человеку всю жизнь испортит.
- Хорошо. Мы попытаемся найти, - решилась Дашуня. - Мне в институте уже рассказывали, как и что делать надо. Сейчас я принесу тетрадь, и вы расскажите, когда и как обнаружили пропажу.
Павел вздохнул вслед убежавшей сестре и занялся заваркой и чашками, осторожно переставляя ноги, вокруг которых вилась неугомонная Жужелка.
Потом за чайком и бутербродами Вера Степановна поведала что и как произошло:
- В пятницу точно всё на месте было. Видела, когда сервант открывала. В субботу на рынок с утра ходила, дверь заперта была. Потом за хлебом. В булочную. Пять минут делов. Вечером смотрю на полке место пустое, да поздно было. Все спать уже легли. Только Говорова Татьяна на кухне возится. С суток пришла. - Баба Вера комкала полотенце, но чаёк прихлёбывать не забывала. Для успокоения нервов. - Ну я сразу на Петрова подумала. Пьянь старая. Не зря дочка от него сбежала. А потом сомнения взяли. Оно ведь и Гелька взять могла. Да и Говоров не отказался бы от закуски, особенно если Петров подбивает, а Татьяны нет. А больше в квартире никого и не было.
- А мы, Семён и Лёша Говоров?
Баба Вера только рукой махнула:
- Жужелку с Васькой ещё посчитайте. Хотя насчёт котяры не уверена. Мог утянуть для хозяина.
- Он поднять бы его не смог, - улыбнулась Дашуня, представив в красках Ваську с баллоном в обнимку. - Кстати, а как вы поняли, что банка та самая?
- Так примета была: крышка двухцветная. Специально выбрала из всех, что на кухне были.
Надо же заметить, чтоб самой не открыть.
...
- Итак. - Дашуня расстелила на столе высохшую скатерть и села расчерчивать на тетрадном листе план квартиры, попутно рассуждая: - У нас сейчас заселены семь комнат. В двух, самых дальних, - мы, Ильины. Родители с пятницы в деревню к бабуле уехали, мы на лекциях торчали, а потом в библиотеку пошли. Дальше Говоровы. Муж в субботу дома был, сын полдня в школе, жена на сутках была. Рядом пустая, Фёдор её под склад себе приспособил. Затем, кухня. Потом идёт комната Веры Степановны и Семёна, а напротив Ангелина Михайловна с дочерью. Михайловна точно дома была. Насчёт Ани не знаю. По-моему, она жаловалась, что у них на фабрике чёрная суббота.
- А разве секретари в таких случаях работают? - засомневался Павел.
- Ну, если директор был, то и она тоже, - пожала плечами Дашуня. - Дальше пустая, в которую родители Семена перебрались, потом Пётр Петрович. Петров весь день должен был быть дома, но вряд ли. Зато его кота точно не было. Жужелка вечером не жаловалась. Ну и всё. Осталось две пустых и разное стирально-помывочное. Лишние вычеркиваем.
- Подожди, а бабу Веру зачем? Семёна надо обязательно расспросить. Вдруг он кому-то отнёс вкуснятину.
- Он только вечером придёт. Футбол у него, а вчера кружок был. Кстати, кто Жужелку выгуливал? - Дашуня аккуратно, чтобы не испортить причёску, почесала затылок карандашом.
- Должна Анечка.
- Понятно, но неважно. С утра комната заперта была. Вера Сергеевна всегда на рынок едет прямо к открытию. Ладно, с расстановкой подозреваемых закончили. Теперь мотивы. Их может быть два. Первый - позарились на огурцы, второй - прослышали про золото.
- Второй вряд ли. С такой точность забрать именно ту самую банку - это колдуном надо быть.
- Почему? - Дашуня ткнула остриём грифеля в схему. - Подглядеть могли. Петрову, например, проще всего. У него дверь напротив кухни, и оправдание есть: закусон-то первейший. К тому же Петрович почти всегда дома, подловить может пока бабкина комната открыта, и тётя Геля не видит. Или Говорова подговорить за пьянку. Фёдор - слесарь, замок всегда откроет.
- А у тёти Гели дверь напротив бабы Веры. Вряд ли бабуля золото в огурец на кухне прятала. Но как могли так точно определить банку?
- Вот! - Карандаш стал торчком, как жезл постового. - Она, конечно, помечена, но это нужно знать. А то мало ли, брак и всё. Банка вряд ли в первом ряду стояла, значит время было только у Михайловны и Говорова.
- Только у Михайловны или они добычу поделили.
- Ты ещё заговор империализма приплети. - Дашуня разрезала чистую тетрадку поперёк, соорудив из неё подобие блокнота. - Пошли показания снимать.
- С кого начнём? - Павел с улыбкой посмотрел на решительную сестрёнку.
- Конечно, с Ангелины Михайловны и Анечки. Они ближе всех к месту преступления находились.
...
- Помочь хотим. Неправильно это. Сегодня банку, а завтра? Коробки с сервизами и люстрами? У всех запасы для новых квартир имеются.
- Верно. Но это нас не касается. Я Веркины закатки на дух не переношу. Там чеснока и перца больше, чем огурцов. Анечке так их вообще нельзя. У неё работа ответственная. С людьми.
- Мы вас не подозреваем, но вы же в субботу весь день дома были, а ваша комната так удобно расположена, что могли видеть или слышать, как кто-то в дверь к Вере Сергеевны ломился.
- Да я, собственно, и не заглядывала. То одно, то другое. Анечка с утра Жужелку выгуляла, потом на работу побежала, а я делами занялась. Стирка, обед. Так время и пролетело. Верка где-то в час вернулась. Не задался у неё торг. Чёрствые, видать, продавцы попались. Потом я в булочную пошла, ну а там Анечка пришла, ужин и фильм.
- Спасибо, большое, - Дашуня закрыла "блокнот", - вы очень нам помогли.
...
- К кому теперь?
- Давай к Говоровым, Петрович наверняка после утренней опохмелки отдыхает.
- Да, точно, - Дашуня прислушалась: радио у Петра Петровича не работало. Верный признак, что хозяин спит. - Только, давай ты с ним говорить будешь. А то я не определюсь: Фёдором - неудобно, а дядей Федей - разница в возрасте не так велика.
- Ну-ну. Поэтому ты его уже тринадцать лет никак не называешь. Разгадка тайны века, - Павел, посмеиваясь, постучал в дверь и сразу получил громогласное разрешение входить.
Гостей встретил сам Фёдор, ну и Лёшка, само собой. Правда младший Говоров поздоровался из-за шкафа, где переодевался для улицы.
- Лёш, задержись на пару минут, нам кое-что уточнить надо, а Татьяна где? - выпалил одним духом Павел.
- В пустой отсыпается. Медицина она такая. Сменщица не пришла - кукуй на посту, пока найдут другую. Это не на заводе: смену отпахал и хоть трава не расти. А у вас что за дело?
- Баба Вера расстроилась из-за огурцов. Говорит, что нечестно из комнаты тырить, когда она всё просто так отдаёт.
- Правду говорит. Не жадная бабка. А вы чо хотите-то?
- Выяснить: кто, где был. Вдруг ты видел, как баллон тащили.
- Да, ладно, что от меня увидишь? А как день прошёл, расскажу. Позавтракал, да с Петровичем словом перекинулись. На стройку съездил. Уже под крышу подвели. Потом в мебельный заглянул. Два стула и тумбочку купил, да в пустышку положил, а то народ ушлый, сразу налетят, как дом сдадут. А мне ещё две стенки покупать надо. И для нас с Татьяной, и для Лёшки. Жаль, денег маловато. Вот у Сергеевны точно есть. И пенсия на мужа хорошая, и Сашка с Витькой зарабатывают. Да ещё Петрович говорил, что от матери у Сергеевны что-то осталось. Короче, ей на обстановку точно хватит. Потом Лёшка из школы пришёл. Пообедали. Мало̀й сел уроки делать. Я газетой занялся. Потом ужин, телик у Михалны. То да сё. Спать сами укладывались.
- И ничего особенного за весь день не видели и не слышали?
- Ну Михална телик на всю катушку врубала, пока Петрович ей втык не сделал.
- А что за передача была?
- Кино. Мы его вместе с Лёхой вечером у неё смотрели, а с утра повтор был. Я музыку узнал. Потом Сергеевна вернулась и Ваську на кухне гоняла, чтоб Жужелку не трогал.
- Лёша, я ты ничего не видел?
- Видел. Как Сергеевна Ваську шуганула. Так нёсся, что я в её дверь влип. Михайловне тоже хорошо видно было.
- И дверь не открылась?
- Не-а.
- А больше ничего не было?
- Не-а. Я после уроков к Вовке со второго этажа убежал и до вечера там в хоккей играл.
...
- Татьяна утром пришла. - Дашуня сделала пометку. - Кто тогда на кухне был?
- Да кто угодно, - отмахнулся братец. - Та же Ангелина Михайловна чаю зашла попить.
- Нет. У них с Анечкой режим. После десяти - на кухню ни ногой.
- А ты сама ничего не слышала? Ты же с книгой сидела.
- Верно, до одиннадцати, а когда за водичкой пошла, то баба Вера точно спала. И все остальные... Свет очень хорошо видно в щелях под дверями. Нет, мы так никогда не разберёмся.
-Да. Странно всё. Давай Семёна дождёмся и его расспросим, а пока с Петровичем поговорим. Дядя Петя, - позвал Павел. - Можно к вам?
Из комнаты донеслось согласное кашлянье. Дашуня открыла дверь и замерла. Прямо у порога последнего (или первого?) подозреваемого сидел Васька. Рыжий и одноглазый котяра дёрнул рваным ухом и нагло мякнул: пропустите, мол. Пришлось уступать дорогу, да ещё и на выход как барина провожать, выпуская вальяжного гуляку на улицу.
- Чего застряли? - поторопил голос из комнаты.
- Идём! - выкрикнул Павел и прямо из коридора начал: - Мы кое-что уточнить хотели?
Парень замолчал и втянул густой запах перегара и не очень чистого белья.
- Верка, значит послала. Понятно. Вчуялись, что не воняет её погаными огурцами!
- Да, не пахнет, - сразу вступила в разговор Дашуня. - Но мы пришли уточнить, не видели ли вы чего-нибудь подозрительного. Всё же ваша дверь напротив кухни.
- Не видел, - Пётр Петрович явно не собирался сбавлять тон. - Жадоба старая, за грош удавится. Замки у неё как в сейфе стоят, не продавиться. Калоша драная. За крошку душу вытрясет.
- Повидлом она никого не укоряла, хотя там почти всё съедено, - Павел вклинился в поток обвинений.
-Так сама она и схарчила. С вечера пятницы там по стенкам полбанки было. И вообще. Где это видано, чтоб из-за поганых огурцов хай на весь дом поднимать. Ну взял кто полакомиться, так что теперь уср.. - Петрович замолчал, сообразив, что ругается при девушке. - Короче, не брал и не видел. У Михайловны ищите, а то её Анька повадилась директора своего ублажать. Всё на двушку надеется, а вот дуля ей. Одна на двоих и всё, как по закону! Кстати, и к Верке она залезть могла. Точно знаю, когда карга в сортир идёт, комнату не запирает.
...
- Жужелка, Жужелочка! Да что ж это?!
На полу валялись обрывки позабытого Павлом пакета, а рядом страдала, поскуливая, псина. Голова едва оторвалась от пола, несчастные глаза посмотрели на девушку и всё. Сил на большее не хватило. Жужелка откинулась в обмороке, но дрожащая лапа продолжала прижимать к полу огрызок полукруга колбасы.
- Что с ней? - Дашуня приподняла голову собачонки.
- Похоже, верёвкой подавилась, - Павел аккуратно раскрыл пасть и действительно нашёл застрявший между зубов хвостик колбасной обвязки. - Держи её.
Началась операция по спасению. Дашюня держала Жужелку и осторожно массировала ей грудь, а Павел осторожно, по миллиметру вытаскивал длинную бечёвку, которой колбасники увязали такое аппетитное и пахучее охотничье лакомство.
Возились долго и громко. Так что на кухне собралось всё наличное население квартиры, остро переживающее за бедную животинку. Даже Петрович стоял в уголке и не возмущался, что всё внимание отдано какой-то шавке, а не умному и благородному коту.
- Вот и всё, - "ветеринар" рассмотрел кончик с узелком. - Как больная?
- Уже, лучше, - улыбнулась "медсестра" и отнесла Жужелку на её подстилку.
- Что ж, будем считать, что она свою долю съела. Как ни как, а это Жужелка нас на колбасу навела.
- Истинно так, - Дашуня, довольная спасением собаки, навела порядок и подобрала свёрток с ещё одним нетронутым кругом.
Остальные поддержали решение и жизнь покатилась своим чередом. До вечера.
...
- Да она уже запарила с этим золотом. То оно в чулке, то в огурце, то в трубе. Главное, никто его не видел. Правда, мать говорит, что такое действительно есть.
- А вчера что было?
- Да ничего. Весёлая была. Напевала. Потом с наставлениями полезла, как правильно деньги тратить. Я плюнул, ушёл к родителям. Ну и всё в общем.
- А когда?
- В десять вроде. Да, у Михалны телик гудел. Кино смотрели.
...
Дашуня смотрела на полку серванта и медленно зверела. Дура набитая. Так попасться! Её же учили! На самой первой лекции был озвучен порядок: что, ГДЕ, когда! А она?! Кто место преступления осматривать будет?!
- Вера Сергеевна, а теперь честно, что у вас пропало? Извините, но банка с огурцами, о которой вы так печётесь, здесь никогда не стояла. Ей просто не хватит места. Дверца серванта разобьёт трёхлитровый баллон.
- Это литрушка была?
- Быть того не может. Вы в маленьких огурцы не храните. Это не повидло. Так что украли? И вообще, сам факт кражи был?
...
- Мне это постоянно снилось: приходит кто-то и крадёт. А Сёмке что? Прячу, прячу, да разве тут спрячешь? Двор проходной. Кто хошь - заходи, что хошь - бери. А потом Витька приставать стал с дочкиной подачи, не иначе. Всё им мало. не иначе как на гульки денег не хватает. Всё ходят, бродят. Природу им подавай. Так, ежели, природу любите - заявление на участок подавайте. Тогда всё будет и природа, и помидоры с яблоками. Нет, им "простор надо". Бездельники, хоть бы раз с этого самого простора лукошко грибов привезли. Вот я ему и сказала: в огурец солёный спрятала, пусть лежит, золото не ржавеет. А на душе всё не спокойно. Вдруг за деньги спросят, куда трачу пенсию на деда?
- И вы решили всё упаковать в повидло? Так? Как не побоялись, что бумагу зальёт.
- А чего бояться? Повидло густое. В полиэтилен замотала, утюгом запаяла и залила. Радовалась, только ненадолго меня хватило. В сервант все, кому не лень, лазили. Вот и придумала: на Семку срочный вклад положить. Всё вызнала в сберкассе. Ежели после пятнадцати положить, то родители власти над деньгами не имеют, главное до шестнадцати успеть, пока паспорта нет. Достала и в субботу пошла с утра. В скупку золото сдала и всё до копейки с деньгами положила.
- Хорошо. А про огурцы зачем?
- Так глаза Витьке с дочкой отвести. Они же, жадины, на Сёмку насядут, а он, добрая душа, все проценты отдаст на походы да турбазы. Только деньги потеряет. А так десять лет лежат, копятся. - Вера Степановна поковырялась в серванте и торжественно вручила внуку новенькую голубую книжечку. - А в двадцать пять как раз к свадьбе денежка будет.
- Баб, ну ты придумала! К свадьбе! Мне эти девчонки даром не нужны.
- А сейчас о них разговор и не идёт. Школу закончишь, да отслужишь, потом и думать будешь, - мудро подняла палец Вера Степановна.
...
- Дашунь, а как ты догадалась, что в повидле всё было?
- Просто. Петрович сказал, что в банке по бокам повидло было, а середина пустая, ну я и сопоставила всё. Как озарение. И вафельное полотенце на коленях (им проще всего нос натереть) и Жужелкино тявканье (явно не с миски ела, с рук ей давали) и в субботу баба Вера не могла вечером увидеть. Татьяна вернулась утром, а остальные спали. Сразу после кино улеглись, иначе бы свет горел. И этот поход на рынок: Михайловна отметила, что сумки у бабы Веры пустыми были, значит не на рынке она была или нагружаться сильно не стала. И веселье вечером. Всё вместе, вот и вышло: перепрятано золото надёжно, а остальное пыль и дымовая завеса. Так кажется говорят.
- А где колбаса? - Дашуня заглянула в разодранную обёртку
- А что вашей Жужке можно, а моему Васеньке нельзя? - Петрович стоял в дверях кухни и поглаживал жмурящегося кота, растёкшегося на руках.