Шуваев Александр Викторович: другие произведения.

Звериный оскал эксплуатации. Отдельные детали.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Даже не черновик. Пунктир, можно сказать, и темы не все, и не факт, что все войдет. не ругайтесь, потому что не на что.

  Часть пятая. Звериный оскал эксплуатации
  
  _____________________________________________________________________ Что такое, по вашему мнению - победа?
   Блок I: положение побежденных__________________
  а) Когда враг истреблен, страна его разорена, и оттуда вывезены все ценные вещи.
  б) Когда враг порабощен, занят на самой тяжелой, грязной и опасной работе, весь продукт его труда отбирается, а ему оставляют ровно столько, чтобы не умер с голоду. При этом каждый из побежденных должен беспрекословно выполнять любой приказ любого победителя.
  в) Страна врага управляется оккупационной администрацией, но на нижнем уровне, для удобства победителя, ему оставлено самоуправление. Армии нет, военного производства нет, запрет на производство сложной техники и любые разработки в ряде ключевых направлений науки и технологии. Высшее образование, как исключение, с явной направленностью на вспомогательные функции производства и управления.
  г) Экономика побежденных является придатком экономики победителя, за сохранением такого положения следят, в этих рамках допускается любой уровень жизни побежденных. Воинской обязанности нет, но допускается служба во вспомогательных и тыловых частях армии победившей стороны по контракту.
  д) Все вышеперечисленное не имеет к победе никакого отношения, и важно только возникшее в результате войны положение победителя.
  е) Другой вариант определения
  
   Блок II: положение победителя
  а) Высокий достаток населения победившей стороны, большая доступность продуктов питания, вещей, жилья, услуг транспорта, отдыха в курортных зонах и местностях.
  б) То же, плюс рост народонаселения победившей стороны.
  в) Высокий уровень квалификации, образования и развития жителей победившей стороны при большем досуге и связанный с этим рост народонаселения.
  г) Вывозится конечный продукт, а ввозится сырье и полуфабрикаты. Стабильная национальная валюта, фактически имеющая статус международного платежного средства.
  д) Можно ли считать, что одержана победа, если враг - капитулировал, а пункты с "а" по "г" включительно не выполнены?
  е) Международное положение, принципиально исключающее агрессию со стороны соседних стран за счет: 1) подчинения соседних стран и прямого или косвенного управления ими, 2) экономического, политического и военного союза с соседними странами, 3) военной мощи, заведомо превосходящей таковую любой страны и любой мыслимой коалиции стран, 4) комбинация "1, 2, 3", 5) комбинация "1, 2", 6) комбинация "1, 3", 7) комбинация "2, 3".
  ж) То же, при активном стремлении к тесному экономическому и военному союзу стран, до сих пор в него не включенных.
  з) Стиль одежды, архитектуры, градостроительных и организационных решений, произведения искусства страны победителя становятся модой не только в ближних и зависимых странах, но и в странах достаточно удаленных.
  и) Иммиграция бедных и малообразованных людей, готовых на любую работу за любую предложенную плату, поскольку по месту рождения в любом случае гораздо хуже.
  к) Иммиграция специалистов, исследователей, состоявшихся мастеров искусства и литературы, приобретение ими постоянного жилья.
  л) Можно ли считать победу достигнутой, если истине не отвечают только пункты 1) "з", 2) "з" и "и", 3) "з" и "к", 4) "з", "и", "к"? Выберите один из четырех вариантов.
  м) Блок слишком разнороден, в нем смешаны пункты, обозначающие цели и обозначающие признаки, экономические, внешнеполитические и культурные характеристики, что производит впечатление непоследовательности.
  н) Достигнуто благополучие и стабильность всего мира или, по крайней мере, наиболее существенных государств мира на основе принципов организации, выработанных страной-победителем для организации жизни внутри страны.
  Нужное подчеркнуть. Возможен выбор нескольких вариантов в каждом блоке. В пустых строках под отдельными пунктами внесите вопросы, дополнения. В пустых строках "Дополнения1" внесите свои представления о том, что является победой на Ваш взгляд. Заполнение не обязательно. Подпись не обязательна. настоятельная просьба вернуть все экземпляры в любом виде. Для служебного пользования.
  Откуда она взялась, никто так и не узнал, да никого это особенно не интересовало. Появилась откуда-то - и все. Получили все члены ГСТО, включая председателя. Получили наркомы. Получили члены Президиума ЦК. Большая часть первых секретарей обкомов и крайкомов, директора крупнейших предприятий, не входящие в ГСТО.
  Два экземпляра были сданы изрисованными: первый стилизованными геометрическими чертиками, второй - участками косой штриховки крест-накрест, мелкой и густой.
  На одном экземпляре к варианту "б" "Блока I" было сделано добавление: "Правильно. И чтоб любая из ихних баб с первого намека снимала бы трусы." Подписи, понятное дело, не было.
  На одну из анкет, очевидно, точили карандаш, потом сор стряхнули, а анкету вернули без пометок.
  Самыми частыми были вопросы вроде: "Что ж нам теперь, кормить их? За что ж тогда воевали?". Чаще всего подписано, особенно представителями старшего поколения управленцев.
  К варианту "з" "Блока II" было сделано одно соображение: "Это только признак без причины. Следует предварить: "Творческая активность населения настолько высока и развита, что..." - дальше по тексту. По какой-то причине не подписано, что само по себе заинтересовало инициаторов опроса.
  Общее примечание ко всему опроснику: "Поначалу мне показалось, что СССР нечего предложить в качестве вклада ни в какой экономический союз, кроме сырья, что противоречит совершенно правильному пункту "г". В этом случае пришлось бы признать, что наша победа носит сомнительный характер, поскольку не дает стране никаких выгод даже в перспективе. Я думал, что у нас в избытке не производится ничего такого, что понадобилось бы разрушенному хозяйству других стран, но понял, что ошибаюсь. У нас большой объем производства соединений азота и фосфора, необходимый для производства взрывчатых веществ во время войны, ныне ставший избыточным. Я беру на себя обязанность изучить эти возможности в плане международной торговли". Подписано наркомом Ванниковым.
  Общее дополнение ко второму блоку: "Высокий престиж военной службы, высокий конкурс в военные училища в мирное время, в т.ч. после десяти лет без крупных конфликтов". Подписано адмиралом Кузнецовым.
  К варианту "г" "Блока II", замечание: "Не вижу ничего страшного в поставке горючего, электроэнергии, металла, удобрений, если только это увязать с модернизацией соответствующих производств на уровне наивысших достижений с участием второй стороны". Подписано наркомом Тевосяном.
  По окончании опроса, Сталин, исходно относившийся к этой затее со значительным скепсисом, проявил сдержанный интерес к результатам и заметил:
   - Било би лучше, если бы имело место прямое указание ознакомиться и заполнить. Хорошо, можно без подписи, но в этом пункте имел место совершенно излишний либерализм...
  С ним, в общем, согласились. Основной смысл затеи заключался в том, чтобы возможно большее число лиц, принимающих решение, прочитало вопросы и хотя бы задумалось над ними. Чтобы, по крайней мере, не выглядеть идиотами на фоне всех остальных. Да, он, пожалуй, лучше всех знал и свой народ, и свою номенклатуру, проистекшую от этого народа. Несколько односторонне, без ряда кое-каких мелочей, вдруг оказавшихся такими существенными, но все-таки лучше. Сказали бы заполнить, - скорее всего, заполнило бы большинство, даже зная, что в щель ящика потом бросят без подписи. А не сказали, - значит, баловство, дурь на общественных началах, в кои то веки раз позволили скрутить фигу кому-то там. Но к набольшим не относившимся, это точно. Те бы приказали. А так выстрел прошел, можно сказать, в холостую. Или не в холостую, да только узнать этого никак нельзя.
   - Вы правы, товарищ Сталин, - поднялся молодой, только что назначенный нарком легкой промышленности, чем-то похожий на воробья, но воробья, странным образом, серьезного и умного, - очевидно, нам следовало обрисовать задачу более четко. Но я считаю, что сама по себе инициатива была правильной. А то все кругом кричат "победа, победа", я слушал, вроде все нормально, а потом вдруг и подумал: а что это такое? Мне кажется, определившись в этом вопросе, мы сможем действовать более целенаправленно. Значительно.
  Фактически, история с опросом была именно его затеей. Другое дело, что нашлись те, кто сразу же поддержал его. В основном, конечно, относительно молодые управленцы, выдвинувшиеся в первые ряды во время войны. Но и, как ни странно, Георгий Маленков тоже относился к их числу. Сравнительно немного, но нашлись. Председатель решил приглядеть за этой группой. Так, на всякий случай.
   - Кто нибудь жилаит висказаться, нэт? Товарищ Косыгин показал, что умеет задавать... нэпростые вопросы. Я думаю, никто нэ сомневается, что у него есть свой вариант ответа. Прэдлагаю заслушать соображения товарища Косыгина о том, как нам... оформить победу.
   - Товарищи, но у меня только самые общие и предварительные наметки...
   - Давай Алексей. Подробные мы либо не дослушаем, либо заснем.
   - Я думаю, удалось показать, что военный разгром противника не является синонимом победы.
   - Сказал бы что-нибудь новенькое. И всегда-то войны затевались с целью пограбить. Чтобы хоть намного перебить военные издержки.
   - Так то толковые войны, а не эту. Мы ее не затевали.
   - Точно. Толковой войной может быть только та, которую затеял сам.
   - Папрашу, - он постучал карандашом по столу, - нэ перебивать.
  Ему было интересно. Он старался не мешать, не навязывать свою волю, не давить, потому что хотел приглядеться, что у них выйдет. Потом, со временем, потихоньку согнем, упорядочив излишнюю вольницу. Начать с того, что молодых - горячих натравить на тех, кто появляется на заседаниях под хмельком. Но что будет так интересно, он не ожидал.
   - Ничего страшного. Пока только на пользу. Я предлагаю обдумать и одобрить следующее положение: победа может считаться достигнутой тогда, когда победитель живет лучше не только побежденных, но и окрестных стран.
   - Не трудно. Ограбить до черного волоса, загнать в средневековье, оно и будет лучше. Себя приподымем - их приопустим.
   - Нереально. Мы исходно были беднее, а теперь еще разруха. А в той же Франции, почитай, все цело. И в Англии тоже. Не говоря уж об Америке. Их, кстати, и не ограбишь.
   - Кстати, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что такое: "лучше жить"? Очень уж неопределенное выражение.
   - Если мы, по понятным причинам, не можем показать высокого достатка населения, то единственный выход, это обеспечить и показать такой уровень организации, при котором будет обеспечен стремительный РОСТ уровня жизни. Да, мы беднее, но с такими темпами...
   - Интэресно. Раньше мы как-то нэ рассматривали уровень жизни в качестве фактора влияния страны.
   - Как же. Глянет он на наше житье, и если не скажет, так подумает: "Не вам меня учить". И никакая пропаганда не поможет. Раз вы так живете, от вас лучше быть подальше.
   - Я продолжу? О том и речь. Дело в том, что помимо этого и помимо вооруженной силы есть и другие методы привязать... освобожденные страны к себе. С деньгами у нас плохо, а вот ресурсами мы им могли бы очень здорово помочь. Общий смысл какой: мы восстанавливаем их хозяйство, а они влезают к нам в долги и привыкают к поставкам наших товаров, ориентируют линии доставки туда и обратно на нас, создают склады, базы, магазины, узнают входы и выходы, заводят личные связи.
   - Отдельные предложения имелись, а теперь нужно получить полный список от каждого экономического наркомата, а потом свести в общий список.
   - На это нужно врэмя. Предлагаю сразу определиться с двумя-тремя первоочередными позициями.
   - С ними-то, к сожалению, все ясно. Бензин, мука, уголь и паровозы. Можно расположить в любом порядке.
   - Почему "к сожалению"?
   - Потому что все это и НАШИ первоочередные потребности. Особенно мука.
   - Придется пустить на месяц-два ленд-лизовскую, потому что выхода у нас НЕТ. И наладить в первую очередь именно эту позицию.
   - Несколько замечаний. Первое: зерно на Кубани и левобережной Украине в этом году будет. Не вдоволь, но и не голодовка. Обдумать мощности по помолу. Второе: чтоб американцы о спекуляции мукой ничего не знали. Третье: исключите уголь. Силезию мы и сами не трогали, и им взорвать не дали. Так что лучше побольше паровозов, а уголь только чуть-чуть, для затравки. Четвертое: вагоны. Их не хватает так же, как паровозов. Наши летчики постарались последние три-четыре месяца так, что подвижного состава на Западе попросту нет... И, наконец, пятое: оплату именно этой группы товаров, по крайней мере, первых партий, придется отложить на потом. Иначе экономика этих стран даже не запустится.
   - Я так и не понял: мы-то что будем иметь с этого? Не когда-то потом, это понятно, а так, чтоб сразу?
   - Самое главное. Рабочую силу. Причем и квалифицированную, и разнорабочих. На наших заводах они будут делать товары для себя и для нас. И покупать у нас за наши деньги, которые мы им заплатим за работу. Надо воспользоваться тем, что у них почти поголовная безработица. А уже через год с нашей помощью будут запущено что-то и на их территории. И загружено нашими заказами. В том числе в счет долга.
   - Помимо того, что у нас, скорее всего, попросят, есть то, что мы можем предложить сами. Грузовики. Чем плохи "АГ - 5"? Я думаю, им обеспечен устойчивый спрос как минимум на два-три года.
   - Нельзя. Такая, с позволения сказать, "кабина" на европейских машинах была лет двадцать-тридцать тому назад. Или вообще сорок. Наша исходная отсталость, плюс военная спешка.
   - Ну, выбирать им не приходится! Чай не баре...
   - Нельзя. Если мы и впрямь хотим победить, наша продукция не должна вызывать нареканий. И, тем более, презрительных ухмылок. Те, кому это надо, не обратят внимания на безотказный двигатель, непробиваемые шины и проходимость. А вот на то, что сиденья у нас будто из саянского гранита, обратят внимание в первую очередь. И на то, что водителю приходится сгибаться в три погибели для переключения скоростей. И на то что самих передач мизер. Им - важно, что водитель вылезает из машины с чувством, будто его избили. Эти "мелочи" дорогого стоят Это мы привычные. Дурная, между прочим привычка. Не для победителей.
   - Так что? Отказываться от позиции?
  Могу только повторить. На основе НАШЕЙ модели надо сделать на продажу совсем новые, целое семейство, с привлечением ИХ специалистов. Только они могут сказать, какой именно вариант будут брать с удовольствием, и сколько лет. А вот проектировать БЫСТРО мы их научим. Но сколько-то, поначалу, мы можем передать в исходном варианте. Людям непритязательным. Сельским хозяевам, владельцам магазинов в глуши, и тому подобным деятелям. Они дадут рекламу среди своих, так что продать можно много. Но много - нельзя.
  - ... И что, подобные разработки придется вести по каждой ерунде?
   - И посложнее будет. Если мы действительно хотим победить. Для этого нужно учиться куда больше, чем учить. Гораздо больше. А Большой План должен предусмотреть, что понадобится сейчас, а что - потом. И в какой очередности.
   - Точно предвидеть такие вещи невозможно.
   - Насколько возможно.
   - Чудная мысль: может, - предложить Америке вооружение и боевую технику? У них-то - конца войне пока не видно...
   - Лучше не надо. Они бы-ыстро сообразят, что попросить. А эти вещи вызовут слишком много вопросов. Комплектующие, детали, материалы - это пожалуйста.
   - Товарищ Сталин. Как все-таки будем решать вопрос с репарациями? Мы поднимали вопрос...
   - Хороше. Ряд товарищей из промышленных наркоматов ставили вопрос о вывозе промышленного оборудования из Германии, Венгрии и Финляндии на производства, расположенные на юге и западе СССР. Ми с товарищами посовещались и пришли к выводу, что данная акция в прэдложенном виде является нэцелесообразной...
  Аудитория отреагировала на данное заявление сдержанным гулом. Вывоз оборудования считался делом давным-давно решенным. Само собой разумеющимся. Сталин сделал трубкой жест, призывая к тишине.
   - Ви послушайте. Думаю, ваше мнение несколько изменится. Товарищ Берович, доложите...
   - Вывозить и устанавливать у себя станки произведенные, по большей части, в тридцатые годы, - значит, обрекать себя на застой или даже отсталость. Правильно будет оставит оборудование на месте, даже, при необходимости, доукомплектовать, дать сырье, и нужную нам оснастку нового поколения просто-напросто заказать. И разработку, - с нашим, понятно, участием, - и производство. Определенный, солидный процент пойдет в счет репарации. А за остальное придется заплатить. Часть наших людей с разрушенных заводов временно послать к буржуям, пусть участвуют. Послать по оргнабору и прямо мобилизовать. У себя освоить производство комплектующих, и для этого, наоборот, привлечь свободный персонал из Германии, Чехословакии, Франции, Бельгии. Номенклатуру комплектующих постоянно и настойчиво расширять. Сделать так, - значит не сожрать за раз, не разорить, а сосать соки долгие годы: десять лет, пятнадцать, сколько надо. Дополнительная выгода здесь та, что в сорок третьем мы получим самое современное на данный момент, а в пятьдесят третьем - то, что будет самым модерновым тогда. А их, - я имею ввиду немцев, - будем держать не то, что в черном теле, а, так сказать, - в сером. Позволим им модернизировать производство по последнему слову, в том числе за счет наших новинок, - но за это они будут платить из своего кармана. Сами понимаете, отдавать часть продукции даром, - значит, по сути, продавать всю продукцию дешево. При этом мы постараемся сформировать их, - пусть даже высокоразвитое! - производство по возможности односторонним, с избыточной, что ли, мерой специализации. Чтобы сохранить зависимость от нас и потом, когда наступит пора отказываться от... явно оккупационных форм эксплуатации. Так что основным их наказанием будет продажа хорошей продукции по низкой цене на протяжении долгого времени. Хотят иметь больше, пусть больше производят. Это и называется "прямая зависимость уровня жизни от производительности труда". Что потопаешь, то и полопаешь.
   - А не боишься, что тебя потихоньку переиграют? Что окажутся лучше?
   - Не исключено. Но оно, может, и к лучшему. Расслабляться не будем. Вообще немцев надо держать в виноватых долго, так, чтобы успеть содрать с них не одну, не семь, а все десять шкур. Но! Не только не морить голодом, не только не держать в нищете, но и обеспечить ясную перспективу. Стране, нации, и каждому немцу отдельно. Чтоб могли жить, в общем, как люди, с одной только разницей: за каждое благо им придется платить куда большую цену, чем остальным. Смогут процветать при таком условии - честь и хвала. И мы заранее назовем им условия, выполнение которых будет обозначать, что срок они отмотали. Осталось отбыть сколько-то на вольном поселении - и все.
   - Это с немцами сойдет. А как ты собираешься строить отношения с остальными?
   - Это гораздо, гораздо сложнее. Тут нужны люди не мне чета, а гораздо более умные и опытные люди. Я вообще не общался с иностранцами за исключением, понятно, пленных немцев, знаю только немецкий и очень, на самом деле, опасаюсь, что специалистов такого уровня у нас, в Советском Союзе, попросту нет. Мой доклад, как вы заметили, не более, чем мнение производственника по довольно узкому вопросу. По вопросу о глубоко ошибочном, на мой взгляд, плане репараций. Может быть, основная схема будет такой: Австрии нужен, к примеру, бензин. Правительство или частник, который подрядился организовать поставки, заказанное получает, но при этом находит и посылает людей, которые организовывают промысел нефти, или расширение и модернизацию переработки, и сами этим людям платят, сколько положено. Получив и выполнив уговоренный объем, получают постоянную долю продукта сколько-то лет. Ну, а мы оставляем за собой право быстро выгнать явного некудышника восвояси. И неустойку содрать. У нас ведь просто. Они работали в Татарии или в Баку, а продукт пойдет, к примеру, из Плоешти. Вообще откуда удобнее. Но все должны получить то, что хотят. Наша с вами задача, наш крест организаторов, чтобы получили, в конечном итоге, больше, чем может дать кто угодно еще. Лучше. Дешевле. Быстрее. Удобнее. А мы получили бы не меньше их. По возможности, - больше.
  
   - ... А и сволочь ты, Саня!
   - Знаю. Но все-таки, в данном случае, - почему? Что случилось?
   - А то! Гляжу на тебя, и удивляюсь: такой молодой, а такая сволочь! Прям ненавижу тебя. "Победители, победители...", - передразнил он гнусным голосом, - всем, значит, по справедливости, кто сколько заработает, в том числе и фрицы... А нашим что?!! В деревнях? Тем самым, что и правда победили? Опять даром работать, сколько скажут? Опять вся жизнь мимо? Опять кому угодно, только не им? Только с них? Сволочь! Вот хочешь, - так донеси. Сам все время хочу бросить все, да уйти. Сил больше нет на вас, кровососов, глядеть. Вот только все трушу чего-то, и уж сам не знаю, чего.
   - Сволочь. - Согласно кивнул Саня, потому что собеседник, хоть и тянуло от него умеренным выхлопом свежака, выходил в немалой степени прав, и от этого было особенно горько. - А ты дурак. Кто делает - не говорит, кто говорит - не делает. Ну нельзя об этом говорить! Заикаться нельзя после того, что военные вытворили! У них...
   - У вас.
   - У нас, - согласно кивнул Берович, - сейчас один главный страх. Что мужики винтовки не сложат, услыхав, что никто колхозы отменять не собирается. Пока суд да дело, а НКВД в ауте. Вот кто их сейчас может напугать? Чтоб профессионально? Вся страна кверху жопой полетит, гражданская и фрицы цветочками покажутся. Ты думал, - мы о чем-то там другом, а мы ведь, на самом деле, именно об этом сейчас говорили. Ни о чем другом не говорим. Только мнения разные. Одни говорят "зажать", а вот я говорю "занять". Только ты не слышишь.
   - Умный, да? Занять, - это как?! Чтоб еще больше работали и уж вовсе света божьего не видели бы?
  Такое он видел уже не первый раз. Нормальный вроде бы, свой, неглупый, в меру циничный мужик вдруг закусывал удила и лез, как смертник на амбразуру, как медведь на рогатину, как взбесившаяся псина - на двустволку с картечью. И не убедишь, и не сыщешь слов, и не остановишь. В этот момент особенно отчетливо понимаешь, что вот этот - по-настоящему из деревни, не сам, так папаня его землю пахал. Наступает момент, совершенно непредсказуемо, по ничтожному вроде бы поводу, когда все, что после этого, слетает, как шелуха, и наружу лезет корявое крестьянское нутро. Совершенно неистребимая тяга к некой справедливости и равенству, которого никогда не было, нет, и не будет. Как там, биш, умное слово? А: "эгалитаризм"... Гос-споди... Да что произошло-то? И тут до него дошло. В Саниной речи он услыхал, что с людьми собираются обходиться так, как он сам, в глубине души, считал справедливым: сделал - получи, сколько договаривались, подвел - не обессудь. Вот только с иностранцами. Весь ужас состоял в том, что ОНИ, оказывается, знают, как по справедливости, но только к своим, которые из колхоза, это не относится. Назвал вещи своими именами и вслух именно Саня, вот на нем и сконцентрировалась ненависть собеседника. Иррационально, но от этого не легче.
   - Чтоб больше делали, и потому часть могли бы оставить себе. Это знаешь, как занимает?
  Собеседник медленно, изо всех сил стиснул корявый кулак.
  - Ты того... Отойди от меня, слышишь? А то я того...
  Вечером он напьется, и будет лить слезы. И неважно, что скажет и сделает потом Берович, чтобы исправить первородный грех своей несчастной страны. Сегодня он на ровном месте нажил себе врага, который будет ненавидеть его всю жизнь тяжкой, нерассуждающей мужицкой ненавистью.
  
  В конце тринадцатого века от рождества Христова монголы, явившиеся из своих степей в Европу, напугали европейцев мало, что не до поноса. И не тем, что они сметали любые посланные против них войска, и остановить их казалось немыслимым. Истинные выходцы из другого мира, они покусились на святое и незыблемое, чуть не обрушив тогдашние представления европейцев о жизни и ее реалиях: они не предавали своих и не продавались за деньги. Истинные чудовища. Прошло почти семьсот лет, прежде чем старушка Европа снова столкнулась с подобным потрясением основ и покушением на самое святое. И снова, как и семьсот лет тому назад, тому виной были пришедшие с Востока полчища варваров. Субботним вечером в Женеве и столицах кантонов был высажен десант, насчитывавший сорок тысяч человек в общей сложности. Никого не обижая специально, они решительно, стараясь только не проливать лишней крови, подавляли любые попытки сопротивления и в считанные часы взяли под охрану все основные банки Швейцарии. В ультиматуме, предъявленном от лица Верховного совета и Совнаркома, а также сейма и правительства республики Польша, Швейцарская Конфедерация и отдельные кантоны обвинялись в пособничестве нацистам, в связи с чем их нейтралитет признавался только частично. Требование было самое простое: выдать деньги, лежащие на счетах: "НСДАП и иных преступных организаций III Рейха, Венгрии, Румынии, Хорватии, а также министерств и ведомств царской России, членов императорской фамилии, белогвардейских организаций за рубежом и отдельных крупных деятелей белой эмиграции". Поднявшийся в прессе бывших союзников истошный вой немедленно смолк, когда для проведения аналогичного "санационного комплексного аудита банков с последующим перераспределением вкладов" пригласили и их представителей тоже. Да нет! Грех подумать! Это было нашим намерением с самого начала! Вы просто не так нас поняли.
  Еще большие средства удалось отыскать на анонимных номерных счетах: там все было честно, ждали два месяца, и если владелец объявлялся, перераспределения не происходило. Только случалось подобное вовсе не так часто. В результате операции "Картахена" чистый "выход" для Франции составил сумму, примерно равную 893 442 653 долларов США, для Соединенного Королевства - 1 114 573 219 долларов США. Меньшие, но пропорционально очень существенные суммы получили Нидерланды, Бельгия, Дания и Норвегия. Сколько получили СССР и Польша, не узнал никто. Но, с учетом того, что русские наложили лапу на золотой запас Рейхсбанка, найденный в Тюрингии, общий итог должен был оказаться весьма приличным.
  Не такие уж большие по довоенным меркам, эти суммы для полумертвых экономик были подобны глотку воздуха: можно было хотя бы начать жить. Ну хотя бы попробовать. Поэтому свободная пресса резко прекратила обвинения русских варваров в аморальности и том, что для них нет ничего святого: кое-где даже отмечалось, что, в принципе, деяние это является (Отчасти. С известными оговорками. С поправкой на специфику. А чего с них еще ждать-то.) справедливым. Отмечалось, впрочем, глухо. Соединенные Штаты, будучи приглашены, после двухдневного молчания коротко и сухо отказались принимать участие в дележе добычи. Если не считать нелегкого испуга, - швейцарцы были в курсе, что из себя представляет Красная Армия вообще и ее военно-воздушные силы в частности и представляли себе, чем для горной страны обернется попытка сопротивления, - конфедерация практически не пострадала. Деньги, сменив владельцев, остались в тех же банках, а Швейцария, взамен прежнего, утратившего силу нейтралитета, получила совсем новенький, с иголочки, для новой послевоенной реальности, еще даже и лучше, потому что за подписью и печатью коалиции победителей, включая фактических хозяев Европы - русских.
  
  - Переведите ему, что речь идет об очень непростой технике, не имеющей аналогов и не предназначавшейся к продаже.
  - Доктор Чельвецки говорит, что понимает это очень хорошо, потому что является специалистом. Он имеет патенты в сфере производства синтетического горючего. Он не видит причины, по которой столь перспективный товар не мог бы продаваться. Не существует ни одной фирмы, которая смогла бы скопировать основные агрегаты устройства быстрее, чем за четыре-пять лет. Серийное производство по приемлемым ценам может быть развернуто еще через два года, не ранее. За это время количество проданных агрегатов может составить две-три сотни тысяч комплектов, и рынок вряд ли будет насыщен. Пока речь идет о сигнальной партии в тысячу комплектов.
  - Ого! Это придется разворачивать производство... А о какой цене идет речь?
  - О более, чем приличной. Двенадцать тысяч долларов за генераторную установку и три тысячи за вспомогательную установку на шасси. Может идти речь о замене денег тем или иным товаром на данную сумму.
  - Я доложу руководству. Это недолго. Подождите здесь.
  Действительно, не прошло и получаса, как необходимое разрешение было получено и сделка состоялась. Русских было стыдно обманывать. Их стиль торговли он для себя обозначил, как "стиль богатого холостяка". Точно так же они не торговались, если им что-то было нужно, а оставшаяся после покупки сумма казалась им достаточной. Полтора миллиона тонн пищевого зерна из Аргентины, которые он предложил им в обмен на их товар исходя из бессовестной цены десять долларов за тонну, буквально загипнотизировали их. А он, положив в карман без малого четыреста тысяч долларов по результатам одной только этой сделки, вдруг стал прямо-таки неприлично богат, а ведь она была далеко не единственной. Теперь можно было спокойно нырять в мутную воду послевоенной Европы и ложиться на дно. Можно было продолжать торговать с русскими, и озолотиться окончательно: ничего противузаконного он, в конце концов, не делал, обязательства выполнял строго, а их нелепая власть, похоже, дала им отмашку на торговлю. Если что, - извинится и сменит условия на более для них выгодные. Точнее, - менее невыгодные. Можно было уехать в ту же Аргентину, купить поместье и жить безбедно до гробовой доски. Можно было все. Но, вырвав без особого даже труда свой куш, он не почувствовал ожидаемого счастья. Подумав, он понял в чем дело: он не хотел шакалить, наживаясь на дикой конъюнктуре послевоенной Европы, когда ни у кого ничего нет, и всем нужно все: от алюминия в чушках и угля до кофе и презервативов. Он хотел делать эти самые генераторы, а потом, разобравшись, делать их гораздо лучше. Даже сейчас, не имея понятия о базовых принципах, он навскидку мог бы предложить десяток усовершенствований. А потом начать делать все, что из новых принципов вытекает. Там, где они предложат одно устройство, он предложит пять. Просто потому что понимает, что может потребоваться разным пользователям под разные цели.
  - Доктор Чельвецки спрашивает: нельзя ли развернуть производство стационарных установок того же назначения? Для начала - той же или в два раза большей мощности? Он гарантирует оплату сигнальной партии. Особых препятствий нет? Нельзя ли оставить своего представителя, инженера Лорьха для согласования вопросов массы, формы, конфигурации изделий? Речь идет прежде всего об удобстве транспортировки железнодорожным транспортом...
  
  Вальтер Лорьх был высокопрофессиональным человеком. За время войны ему приходилось возить всякое, практически все. И если бы те полу-подростки и молодые женщины с простецкими, грубоватыми лицами, с которыми ему приходилось работать теперь, узнали о характере иных грузов, которые ему приходилось упаковывать, грузить и перевозить, они, наверное, пришибли бы его прямо тут. Или, выждав до вечера, организовали бы его бесследное исчезновение. Но им ничего не сказали, а самим и в голову не приходит, что с ними может работать какой-нибудь гад. И о том, что немец его возраста, стати и манер есть гад, скорее всего, по определению, и быть не гадом просто не может, они тоже не задумываются. Сказали инженер, значит инженер. И то, что называют между собой фашистом, лежит странным образом отдельно от этого. Ладно, что было, то прошло. Как будто это все доставляло ему удовольствие. Но профессионализм никуда не денешь. Его посетила блестящая мысль, и он попросил, чтобы стационарные агрегаты вписывались строго в один размер. Проблем не было: 2,80 х 2 х 1 метр, без натуги. Сделать очень большую коробку, чтобы таких помещалось, - с крепежом, - четыре штуки. А четыре коробки - аккурат на платформу. Посидев вечер, он придумал конструкцию и начертил чертеж, которым остался доволен. На утро чертеж попал на стол товарища Свиридова и был размножен. Оригинал с датой копирования ему вернули через час, но вот того, что первый образец, отлитый из толстенной, жесткой пластмассы ему продемонстрируют уже на следующий день, он никак не ожидал. Скоро "точно таких же" понадобилось очень, очень много. Чему-то они, все-таки, научились и пробовали заломить по восемьдесят долларов США за упаковку, но в итоге сошлись на шестидесяти. Буквально через полгода потребность в стандартных контейнерах оказалась настолько велика, что ни 63-й, ни смежные предприятия не смогли ее удовлетворить: в конце концов это было не их дело. Он сорвал кредит под бешеные проценты, купил оснастку для холодного "катализного" литья и большую партию сырья: жидкий пластик, катализатор, и минеральную ткань в тугих, тяжелых, как камень, рулонах. Кредит с процентами он вернул через семь месяцев, производство в Силезии, Гамбурге и Бресте пришлось спешно расширять, но вот сырье по-прежнему поставляли русские. Только через шесть лет Ван Эйкам нашел замену пластику, а Роже Дюбуа еще год спустя построил грандиозный завод стеклянного волокна. Гордость - тешило, но получалось не намного дешевле и похуже. Впрочем, к тому времени металлургия, на момент своего "низкого старта" насыщенная чудовищным количеством "военного" лома, уже раскрутилась во всю мощь по всему Старому Свету, от Бирмингема и до Осаки, и контейнеры, не заморачиваясь, варили по-старинке, из стали и железа са-амых разных сортов, - но размеры и конструкция, естественно, остались те самые. Когда через десять лет после памятной ночи Вальтер Лорьх, ставший мультимиллионером, начал было размахивать патентом и требовать доли с каждого произведенного контейнера четырех типоразмеров, русские демонстративно, в четыре раза расширили производство в Красноярске, Комсомольске, Владивостоке и Петропавловске Камчатском. У них как раз дикими темпами, лавинообразно росли морские перевозки, связанные с началом экономического бума в Японии, и не хватало, в общем, только повода. Примерно тогда же ему подробно объяснили, куда он может идти со своим патентом. К его чести надо сказать, что он понял все и сразу. Он бы и так понял, без хамства, поскольку русские, безбожно автоматизировав новые мощности, сбили цены в полтора раза.
  
  - Доктор Чельвецки хочет также обсудить возможность закупки грузовиков ГАЗ модели "5".
  - Переведите ему, пожалуйста, что модель не приспособлена к интересам иностранного потребителя и не предназначена к поставкам за рубеж. К продукции завода уже проявили интерес иностранные заказчики, и теперь готовится новая, усовершенствованная модель, которая...
  - Это очень интересно, и доктор Чельвецки непременно хочет быть в ряду первых покупателей новой модели. Но до того момента хотел бы купить пятнадцать тысяч машин модели "5" текущей серии. Транспорт нужен срочно, а эти люди не будут предъявлять претензий.
  Попробовали бы только... Да, техническое убожество. Да, после часа вождения чувствуешь себя, как после рабочего дня на каменоломне. Зато управление чуть посложнее, чем у мотыги, но уж явно попроще, чем у винтовки. И почти невозможно сломать даже нарочно. Именно то, что нужно для тупых пеонов, - или как их там? - поскольку именно их он решил осчастливить этими русскими колесными дыбами. Надо брать грузовые перевозки в свои руки, по крайней мере, на западном побережьи Аргентины.
  А то, что они всерьез собираются сделать этот агрегат удобнее, смутно беспокоило. Потому что вроде как нарушало некий нигде не прописанный, но всем известный порядок вещей. Известное всему миру неумение и нежелание русских заботиться об удобстве водителей, курсантов, пассажиров, военных летчиков, крестьян, покупателей, посетителей присутственных мест, станочников, жильцов и домохозяек, - не говоря уж о заключенных, - было неоспоримым и неотъемлемым элементом этого порядка. Существовали странные исключения, - вроде столичной "подземки", но они стояли как-то наособицу, не опровергая постулат, а, вроде бы, даже его подтверждая.
  Он предложил хамскую цену в шестьсот долларов за новую машину, и понял, что совершил ошибку. Русские не были народом торгашей и торговаться не любили. Это веселое, очаровательное занятие, которое так любят на Востоке, не развлекало их, а странным образом смущало и даже раздражало. Торгуясь, они становились нервными, мрачными и глядели подозрительно. Назови он сразу следующую цену, это могло бы и прокатить, но теперь они не пожелали продавать и за семьсот пятьдесят. И вот тогда-то до него и дошло, что грузовики эти ДЕЙСТВИТЕЛЬНО позарез нужны им самим, не намного меньше, чем то самое зерно, и они с удовольствием оставили бы у себя любое разумное их количество. Сторговались по восемьсот шестьдесят. Он ушел окрыленный, но, спохватившись, прибежал спозаранку уже на следующий день: шины. Потрясающие, исключительные шины "Модели "5", прекрасно подходящие к "фордам". Другие изделия из резины тоже, но шины в первую очередь.
  Суммарный объем сделок в послевоенной Европе вообще, и сделок с участием СССР в частности может вызвать глубокое почтение даже и в наше время. В считанные годы и даже месяцы, пока действовал рассчитанный на стандартные для СССР пять лет Большой План (потом, впрочем, тоже: за пределами Союза ) создавались колоссальные состояния. Тут напрашивается слово "дутые", но по факту оно подходит плохо. Тогдашние нувориши, за исключением спившихся, сошедших с круга, убитых конкурентами и решивших, что им хватит, остались столпами бизнеса и потом. А, в лице потомков и наследников, так и до сих пор. Очевидно, связано это с тем, что занимались они в те поры исключительно вещами актуальными, земными, предельно конкретными и содержательными: горючим и транспортом, продовольствием и текстилем, лекарствами и электричеством. Все они считали, что нещадно обманывают наивных русских и не понимали только, почему те вовсе не разоряются, а, вроде как, даже наоборот. Ну те, кто понимал по-настоящему, знали главную причину феномена: в те поры в Европе с Америкой с одной стороны, и СССР - с другой, были слишком еще отличающиеся структуры потребительских цен. Те товары, что были ни по чем с этой стороны, в СССР требовались прямо-таки позарез, и вздутая, по мнению партнеров, цена вовсе не казалась русским такой уж высокой. Второй главной причиной был наплыв квалифицированных рабочих рук из охваченных безработицей областей и стран. Оседлав волну, власти в Союзе, с одной стороны, эксплуатировали их нещадно: сорокавосьмичасовая рабочая неделя плюс почти обязательные сверхурочные, которые, впрочем, честно оплачивались в полуторном размере.
  Второй стороной, куда более тонкой, сложной, и, в конечном итоге, важной было неуклонная решимость в разы повысить производительность труда, воспользовавшись теми принципами организации, которые поневоле привносили с собой чужаки.
  Для того, чтобы придать "реформированному" рублю реальное содержание, его временно "обеспечили" горючим: за рубль в любой момент можно было получить литр бензина. Это была вынужденная мера, поскольку в тот период в СССР трудилось чрезвычайно много иностранных граждан, от пленных немцев и до британских инженеров, чей труд оплачивался исключительно в рублях. Вот они и вывозили поначалу топливо. Загружали канистрами и бочками целые вагоны. Нанимали "в складчину" целые цистерны отдельно и составы из цистерн топлива, которое впоследствии реализовывали за национальную валюту, а, чаще того, за незыблемо стоящий и безудержно растущий Доллар США. На короткий период вокруг этого вырос даже целый слой жучков-перекупщиков, но потом, осознав неладность положения, Совнарком враз прекратил эти безобразия. ГККЖТ, Государственная Коммерческая Компания Жидкого Топлива открыла склады на всех узловых железнодорожных станциях вплоть до Пиренеев. Разумеется, - никаких пошлин, и поэтому, как в Башкирии, так и в Москве, как в Варшаве, так и в Париже: за реформенный рубль - литр бензина. Теперь иностранные работники не заморачивались с канистрами и перекупщиками, спокойно вывозя рубли. После этого "жучки" сохранились, но уже в несравненно более скромных количествах. Чего русские никак не ожидали, так это того, что "возвращенцы" так быстро сорганизуются, на какой-то период практически монополизировав розничную торговлю жидким топливом в разоренной, но, вроде бы, оживающей Европе. Явочным порядком рублик стали использовать в расчетах и по другим сделкам, с топливом не связанным.
  
  - Скажите пожалуйста, Александр Иванович, - нарком легкой промышленности счастливо улыбался, - вы это, если не секрет, у кого покупали? И почем? Или опять этот ваш натуральный обмен с американцами?
  В руках он держал белую, как свежевыпавший снег, тугую прядь какого-то волокна, явно отрубленную или отрезанную от какого-то более длинного конца.
  - Это? Да ни у кого.
  - Послушайте, товарищ Берович, уж в чем-чем, а в хлопке я разбираюсь. У нас не растет сортов с такой длиной волокна. Оно длиннее, чем у лучших селекционных сортов на основе египетского хлопка в пять-шесть раз, как минимум. Не говоря уж об американских. Из этого можно сходу производить лучшие сорта батиста. Так называемый "маркизетт".
  - Вы уверены?
  - Нас в "тряпке" неплохо учили. Один Марков чего стоил.
  - Очень странно. А где вы его взяли?
  - Да у женщин ваших отщипнул немножко. От большой такой пачки.
  - А-а-а... Во-от в чем дело! Я разрешил. По килограмму в руки на месяц. Послушайте, ну нельзя же так жаться! Им надо, а у нас производство вполне...
  И - замолчал, увидав изменившееся, с очень странным выражением лицо молодого наркома.
  - Послушайте. Мне плевать, кому вы его выдаете в пайках. Это вам виднее, а я вам не начальник. Меня интересует, это что - НЕ ХЛОПОК?
  - Конечно, нет. Это целлюлозное волокно. В сороковом меня спросили, могу ли я особо чистую целлюлозу на шашки для РС. Провозились три месяца, но сделали. Как почти все, из древесины малоценных лиственных пород. Наша технология такова, что проще всего получается прямое волокно без ветвлений. Пороховщики сказали, что длина особого значения не имеет, поэтому контроль за дефектами цепочек установили третьего уровня, и волокно выходит от пятисот до восьмисот миллиметров. Сделать вдвое длиннее, получится почти на двадцать процентов дороже. Удлинить втрое, будет дороже в два с половиной раза... А что случилось? До сих пор нареканий не было.
  - Я тебе объясню - "что". - Зловещим тоном проговорил Косыгин, задыхаясь от бешенства. - Видите ли, Александр Иванович, хлопок - это и есть целлюлозное волокно. Обводнить пустыню, вырастить, собрать, очистить от семян и линта, - и останется то самое чистое целлюлозное волокно. Почти чистое, потому что там еще есть процентов пять всякого говна, от которого приходится с бо-ольшим потом избавляться. Мы за это, - валюту платим! Золото роем на Колыме, чтоб это самое "целлюлозное волокно" купить. За морем! Роем каналы в пустынях, орошаем десятки квадратных километров пустыни, чтоб уж не совсем зависеть от буржуев, выращиваем довольно убогий хлопок, - а товарищ Берович переводит в тридцать раз лучшее волокно - на порох! И мы ни сном, - ни духом! Страна раздетая, - а он гонит волокно из сырых дров и молчит!!! А если б твои бабы не брали б его на затычки, - никто б так и не знал ничего!
  - Да откуда ж мне знать! Уж чего-чего, а одежды с 63-го не спрашивали. По-моему только ее одну и не спрашивали! Откуда мне про ваш хлопок знать-то?! На обтирочные концы куски шли. В лазарет просили довольно много, вместо ваты, там говорили, что даже лучше... И все!
  - Если б ты только знал, - нарком поневоле начал смеяться, вот только смех этот выходил несколько нервным, - как же мне хочется набить тебе морду!
  - Не надо, Алексей Николаевич, - озабоченно ответил Берович, - вы со мной сроду не справитесь. Вы текстильщик, а я, все-таки, металлист.
  - Знаю. Поэтому сделаю по-другому. Я всему Совнаркому преподнесу это, как последний анекдот. Поверь, - товарищи оценят.
  - Сам покаюсь.
  - Каяться мало. Еще и замолишь. Грех-то. Ты понимаешь, что цена твоему идиотизму сотни миллионов золотых рублей? От расстрела, который тебе положен по всем статьям, тебя спасает только то, что мы теперь эти миллионы вернем. Может быть, даже с лихвой.
  
  - Имейте ввиду, то, что я вам расскажу, сведения в высшей степени секретные. Теперь вот и такое приходится секретить, дожили. Многие из буржуев бог знает сколько заплатили бы только за то, чтобы узнать о чем мы сейчас разговариваем. Оказывается, закупки продовольствия за океаном связаны, в основном, не с тем, что в Старом Свете ничего не выростили. Дело в том, что городу сейчас нечего предложить деревне... Ну, - или фермерам, если говорить о Европах... Этот их Майоль утверждает, что если бы прямо сейчас, завтра предложить им необходимые товары, внешние закупки продовольствия удалось бы сократить на сорок процентов уже в этом году. И на восемьдесят - в следующем. Ты представляешь себе, какие это деньги? Какие выгоды будут утрачены? Люди набрали кредитов под расширение посевных площадей, под увеличение производства, - а тут такое.
  - Они не прогадают. Это невозможно, и поэтому "если бы да кабы" француза ничего не значат. И вообще, - тоже мне, откровение. У нас было точно то же после гражданской, так мы не миндальничали... Отобрали у деревенских жмотов излишки, да и шабаш.
  - Ага. А потом поставили то же самое на новый организационный уровень. На промышленную основу.
   - Что-то я тебя не пойму, - сощурился на него собеседник, - сомневаешься в правильности решения Партии?
   - Не, не. Грех подумать. Я, с твоего позволения, вдруг осмелился задуматься, что с тех пор мно-ого воды утекло. Новое время может потребовать новых решений.
   - Что утекло, а что и нет. Запомни, одна истина никогда не устареет: ставь мужика раком, иначе он тебя поставит. Один умный морячок сказал, так как отрезал. Если этот порядок изменить, то и мужик изменится. Другой будет, а нам нужен такой, как есть.
   - Кому это - "нам"? Вот гляжу я на тебя, и думаю... Надо бы справки поточнее навести, - уж не из бывших ли ты? Знаешь, кого твоя рожа вдруг напомнила? Пана Тухачевского. Такое же барское презрение ко всякому там "быдлу". Твоя фамилия-то как? Та, что от папки досталась, или мамкина девичья?
  Некоторое время мужчины ломали друг друга взглядами, а потом, осторожно, медленно и синхронно, опустили их, как опускают оружие, будучи уже совсем готовы выстрелить.
   - Так, короче: часть можно взять за горючее. Часть - за удобрения, но пока не много: конец года, не сезон. Весной будет хорошая позиция, а пока так себе. Запчасти, - но это, сам понимаешь, не наши запчасти. Освоим быстро, но не сразу все-таки.
   - А если короче, то что сказал тебе француз? Ведь он же сказал тебе, что нужно селянам?
   - Угадал. Ты будешь смеяться. Практически в любом количестве идут тряпки. Обносился народ. Белье, штаны, рубахи, куртки, пеленки, чулки и носки, постельное белье, любые добротные ткани в отрезах. Плащи и пальто. Короче - все.
   - А еще это все то, чего у нас нет. Мы только форму и солдатское белье сейчас производим более-менее. А все остальное...
  Он только безнадежно махнул рукой.
   - Слушай. У нас и танков в конце сорок первого не было, и снарядов, и самолетов. Мы понимали, что без этого никак, и наладили выпуск. Вот этого у нас сейчас нет, а не мануфактуры.
   - Чего?
   - Понимания настоящего, что без тряпок, - в самом широком сортаменте! - сейчас не обойтись никак. Сейчас это наши снаряды. То, что упустим мы, захватят другие, и с концами. Не зря важные группы товаров купцы между собой именуют "позициями". За эти три недели я понял, что торговля и связанное с ней производство требует той же оперативности, организации и напора, как фронтовая операция. Та же война, понял?
  
   - Слушай, друг ситцевый, ты, может быть, и шелк так же можешь? Или шерсть?
   - Нет. Так же - не получится. Это ж не целлюлоза, которой хоть в щепках, хоть в соломе сколько угодно. Это белок. Надо делать из мяса, яиц, казеина, рыбы. Из коллагена костей. На худой конец, говорят, соевые шроты годятся, но я их никогда не видел, не знаю. Так или иначе какая-то еда. Если осваивать производство самих этих... ну, звеньев, то сделать можно, но времени уйдет полно, а вам же сейчас надо?
   - Так ты пробовал?
   - Да. В сороковом еще. Десантники просили. И такой шелк, и паутинный делал. Сделали, потом бросили. Нашли волокна подешевле и покрепче. Тоже вроде бы как белок, но из дешёвых искусственных звеньев. Крепкий, зараза, это да, не отнимешь, и ткань красивая, но неудобная, жаркая какая-то, потная. Но на парашюты самое то. Шестрил, из дли-инных молекул чистого углерода, - взять полоску из шестиугольников графитовой структуры, только еще разбитых на треугольники, она и свернется сама в трубочку, - тот и еще крепче, там и нитку не порвешь, но вообще каляный. Мы из него самолеты делали и броники ткали. Хорошие, но без обстрела носить не будешь. А с шерстью вообще не знаю, - как. Чтоб такая же, так это сильно много времени.
   - Знаешь, что? Ты завтра притащи все волокна, с характеристиками, какие есть. Будет малый совет по текстилю. И Василий Радионович будет. Мы имеем большие виды на вас двоих...
  Арцыбашев, долгое время работавший на 63-м под началом Сани и Постникова, был отозван и ушел в самостоятельное плавание. И это было правильно, потому что пора. По слухам, - крутил большие дела. Как и следовало ожидать. Солидный человек. Приятно будет встретиться.
   - Мальчонку с собой можно?
   - С какой стати?
   - За все время третий такой, что может меня заменить. Отвечаю. Вижу, дело организуется объемное, вот пусть и въезжает. Со временем его и поставим на гражданское направление.
   - Тогда приводи обязательно. Нужно же глянуть, что за фрукт. Заодно я познакомлю тебя с одной француженкой...
  
  - Мадам, мы прекрасно понимаем, что ваша профессия носит, так сказать, несколько иной характер, и наше предложение могло вас смутить. Но дело в том, что нам вас порекомендовали в качестве лучшего специалиста. Самого лучшего. И поэтому, временно, год-два, пока модный бизнес будет находиться в упадке, не согласились бы вы помочь нам? Речь идет о чисто консультативной помощи, а мы, со своей стороны, постараемся, чтобы оплата вас удовлетворила... Давай переводи, ты что там, заснул, сука?
  - Молодой человек, в приюте, где я провела два незабываемых года, были приняты более простые и ясные формулировки. Итак: что вам угодно?
  - Мы планируем производить значительные объемы готовой одежды и белья. Речь идет о повседневной и рабочей одежде, предназначенной на удовлетворение самых первоочередных нужд в послевоенной Европе. В России, разумеется, тоже, но нам необходима ваша консультация, чтобы изделия не выглядели слишком уродливыми именно на глаз европейца. Пока суть да дело, мы можем неплохо заработать и дать работу многим и многим.
  - Я поняла. Но вы, - кивнула Габриэль переводчику, - лучше все-таки переведите. Я, оказывается, подзабыла русскую речь. Но услышать слово "сука" после перерыва в пятнадцать лет, право же, - восхитительно. Оно напоминает о молодости, даже будучи обращено не ко мне.
  Собеседник ее покраснел, а она продолжила.
  - Я, действительно, никогда не занималась готовым платьем и, тем более, комплектами готового платья для провинции. Но, пока я вас слушала, у меня возникли две-три идеи, и теперь я думаю, что это может быть интересно. При всей моей любви к деньгам, это для меня, в конце концов, самое главное. Тем более, что соотечественники не желают видеть меня в моей собственной стране. Меня обвинили в сотрудничестве с наци, а я сотрудничала только с одним. Согласитесь, что это несколько разные вещи, но мне, тем не менее, грозила отправка на Острова, если не гильотина. Если бы не вмешательство моего старого приятеля Уинстона, не знаю, чем бы могла кончиться эта идиотская история.
  - Это большой секрет, мадам, но именно премьер-министр порекомендовал вас - нам. Не он один, но и он тоже.
  - О-о-о... Не оправдать рекомендацию такого рода было бы преступлением. Вы не пожалеете, что приняли ее. Пожалеет кое-кто другой.
  
  - Старая сука. Ей и пятнадцать лет тому назад было уже сорок пять, а она: "мо-олодость!". А сейчас шестьдесят, а она любовником-фашистом хвалится... Тьфу!
  - Ты, Петро, по себе не суди. Для таких людей твои мерки, - того... Все равно, как Сибирь - портновским сантиметром. Поэтому и слушать тебя смешно. Так что заткнись и не позорься...
  
  - Интересно, - как это сделано? Ведь это же не швы, нет? - С этими словами Габриэль приподняла мешковатую куртку с капюшоном, и это оказалось труднее, чем она ожидала. - О-о-о... Это для настоящих мужчин.
  - Очень плотное плетение, мадам. Спасает почти от любого дождя и промокнет, только будучи довольно надолго помещено в воду. Не продувается никаким ветром и весьма теплое. Поэтому тяжеловато. А это, действительно, не швы. Это полосы и узлы модульного плетения, призванные сохранить форму изделия. От вытягивания, от любой деформации, вы понимаете.
  - Можете не сомневаться. Только к чему такие сложности? Сшить из отдельных деталей, как делалось тысячи лет, ровно в тысячу раз проще.
  - Вы, безусловно, правы. Но тут вмешалось одно обстоятельство: станок, сконструированный для совсем других целей, уже существовал. Производство его давно освоено и поставлено на поток. Его только существенно упростили для новых задач... И теперь не нужно ни ткацкой фабрики с ткачихами, ни раскройки, ни шитья, ни ниток для шитья, ни самих швей: пряжа, станок, - и один работничек на двадцать-сорок автоматов. Ну, и, на заднем плане, - модельер.
  - И, полагаю, между ними, еще кто-то, кто к каждой модели, к каждому размеру делает валики для этого вашего жаккарда-модерн.
  - Это не валики, тут совсем другой принцип. Это...
  - А! - Француженка махнула рукой. - Это совершенно не важно. Для меня это будут валики. А теперь покажите мне пряжу. Все сорта. И еще волокно для пряжи... это же какое-то искусственное волокно, вроде новомодной вискозы?
  - Можно сказать и так, мадам. Только сортов у нас довольно много. И волокно не только искусственное.
  
  - Это у нас что?
  - Международного названия не имеет, а мы зарегистрировали под названием "арлон". Превосходно подходит для изготовления парашютов и веревок для горных войск. Очень прочен и легок.
  Некоторое время иностранная специалистка так и этак крутила волокно, требовала готовых ниток потоньше и потолще, крутила их тоже, пробовала на разрыв, одобрительно бормоча себе что-то под нос, явно не видя и не слыша ничего вокруг себя, а потом, вздохнув, спросила:
  - Эти ваши станки, - они чулки могут? У них, правда, будет большой недостаток, - пары хватит года на два, если не больше, но для завоевания рынка это даже и хорошо. Потом поправим под благовидным предлогом...
  Это было первое из двух Исключений. Об истоках второго общепризнанный отраслевой миф рассказывает нижеследующее.
  Сергей Борисович Апрелев (Борисом звали еврея-санитара, а "апрель" - было название месяца в 1927 году, когда Сереньку подбросили на крыльцо детприемника в городе Ростове), собираясь на нынешнее свое рабочее место, так называемые "Пещеры", закрыл за собой стеклянную дверь в прозрачной стене и переоблачился: поверх чистых солдатских кальсон и нижней рубахи с завязочками надел комбинезон из белоснежной шелковистой материи и глухой тканый шлем с прозрачным забралом. Нижняя часть комбинезона представляла собой штаны, составлявшие единое целое с чулками. В качестве обуви тут предусматривались стерильные тапочки, отлитые из белой резины, которые нужно было извлечь из герметичного бумажного пакета. В соответствии с вышеуказанным мифом, Габриэль, увидав конструкцию комбинезона, сначала широко раскрыла глаза, потом крепко ухватила себя за короткие кудряшки над висками и голосом потрясенно-ожесточенным, почти с ненавистью произнесла исторические слова:
  - Пояса... подвязки... резинки... merde...
  Так в мире появились и начали входить в массовый обиход колготки, они же Исключение Љ2. Их путь в массы был не прост, не прям и не легок, но, в итоге, все-таки чрезвычайно успешен. Предвидя это, великая Габриэль рекламировала их, как чрезвычайно удобную новинку для "детей дошкольного возраста, посещающих дневные и круглосуточные пансионаты" и только через несколько лет умудрилась сделать их модными также среди взрослых девушек и работающих женщин.
  Иным было продвижение арлоновых чулок-"паутинок": они захватили весь мир в считанные месяцы, как во времена оны - эпидемия "испанского" гриппа. На современный взгляд, надо сказать, они вовсе не были такими уж исчезающе-тонкими, но тогда казались истинным чудом деликатности и изящества.
  Две эти концепции получили название Исключений по причине того, что консультантка из прекрасной Франции попросила у нынешнего своего нанимателя себе долю от продаж только этих двух изделий. Совсем небольшую. Чтобы не бедствовать в старости. Обязуется больше ни о чем подобном не просить. Ей сознательно пошли навстречу, понимая, что речь может идти об очень, очень солидных суммах. Для такого человека не жалко. Все остальные грандиозные деяния и великие подвиги она честно совершала за персональный оклад и премии. Премии были солидными, но те идеи, модели, организационные и рекламные ходы, за которые их выписывали, приносили прибыль в тысячи, в десятки тысяч раз большую.
  Чего стоил хотя бы тот случай, когда она мимоходом сказала Сереньке, что: "Будет большим упущением, малыш, если ты не сделаешь волокно, которое растягивалось бы, как резина". Он - сделал.
  Эвлет (Эластичное Волокно (для) ЛЕгирования Тканей; международное: "EFLETsu" - созвучно русскому, при этом носит компромиссный характер в плане "смысл-орфография": "F" стоит в угоду западному "Fiber", а порядок букв сохранен, как в русском оригинале) оставил в прошлом "пузыри" на коленях брюк, "мешки" на локтях, отвисшие рукава и растянутые горловины свитеров и футболок. Именно он придал нестерпимую элегантность спортивной одежде и внес весомый вклад в само формирование "спортивного" стиля в повседневной и высокой моде. Ради своей обожаемой Мадам он сделал бы (и делал!) и не такое. В какие сотни миллионов и миллиарды прибыли это обошлось за все минувшие десятилетия, судить невозможно и бессмысленно: и не сочтешь, и деньги с тех пор, неслыханно умножившись в числе, стали куда легковеснее.
  Или легкая ткань из куда более дешевого полимера, которую она придумала слегка обработать растворителем, чтобы сделать непроницаемой для воды, - помните "травленку"? Она, конечно, давным-давно вышла из моды, уступив место куда более совершенным материалам, но вот в сорок четвертом - сорок шестом она оказалась нужной всем - и позарез. Из нее клеили легкие цветные плащи, которые в те времена казались даже красивыми, крыли новые куртки на вате и древние пальто. Так что и она, будучи выброшена на нужные рынки в нужное время, принесла Советам громадные деньги при том, что производство ее было дешево. И, соответственно, громадный встречный поток товара.
  Они познакомились на том самом совещании по текстилю и Габриэль произвела на Сереньку неизгладимое впечатление. Как, почему - загадка сия, скорее всего не найдет ответа. Чужая душа и вообще потемки, а уж непроглядная душа товарища Апрелева, - найденыша, детдомовца, дикаря, солдата, убийцы, а, чуть позже, Мастера из мастеров и крупнейшего промышленного магната, - так и тем более, в квадрате или в кубе, но факт есть факт: он был поражен, покорен и очарован. Серенька никогда не видел таких людей и не знал, что они существуют.
  Безусловно, это не было любовью в обычном понимании, а, скорее, не такой уж редкой влюбленностью очень молодого человека в зрелого, в котором он вдруг нашел свой идеал. Олицетворение всех достоинств, которым восхищаются и которому подражают. В наше время это случается реже, а в те времена редкостью вовсе не было. При всех оговорках, можно считать, что с примером для подражания ему все-таки повезло.
  
  Долгая история этого знакомства, интересная и сама по себе, содержит факт по-настоящему редкий: в разные периоды жизни они взаимно давали интервью друг о друге. Она - спустя двадцать лет, в обширном интервью, которое взял у нее репортер редакции "Фигаро" в связи с восьмидесятилетием великой дочери Франции, по-прежнему пребывавшей в здравом уме и твердой памяти. Он - спустя еще восемь лет, на ее похоронах, на которые примчался с другого конца света, бросив все свои бесчисленные дела и обязанности. Оба отзыва были сдержанными и немногословными, но ее, разумеется, получилось и более интересным, и более выразительным. Красноречие вообще не относилось к достоинствам Сергея Борисовича, а тут он, в добавок ко всему, - плакал. Те, кто знал его давно, никогда его слез не видели, и вовсе не были уверены, что он вообще плакать умеет. В этом было что-то противоестественное. Настолько, что даже пугало.
  А мадам Габриэль ("Коко") Шанель на вопрос ответила не сразу, как бы вспоминая, а потом слабо улыбнулась своим мыслям и сказала.
  - В нем, действительно, всегда было что-то пугающее. И тогда, и, я уверена, - теперь. Угроза, которую чувствовали практически все. Но только не по отношению ко мне. Мы довольно много работали вместе, и в моем присутствии он буквально светился, а относился ко мне воистину по-рыцарски безупречно. Нет. Хотя я и была-то всего-навсего в четыре раза старше, между нами ничего такого места не имело. Для этого он был слишком старомоден. А если серьезно, то, думаю, подобные люди рождаются не в каждом поколении. Я называла его "Малышом", и он не обижался, хотя был горд, как апаш, и кого угодно другого за подобное мог попросту зарезать... но уважать его я начала на втором часу знакомства. Нимало не сомневалась, что мой Малыш вырастет большим, и только боялась спугнуть удачу... по-русски это называется "сглазить"... но вот того, что большим НАСТОЛЬКО, разумеется, не ожидала.
  Он не был настроен давать интервью, и, понятное дело, в полной мере преодолеть этого было никак нельзя. Он сказал, как говорят в ответ собственным мыслям, что поневоле возникают на похоронах близкого человека. Особенно если жизнь его в высшей степени достойна подведения итогов.
  - Способ, которым она жила, опередил свое время лет на сто. Те методы решения жизненных проблем, которыми она пользовалась каждый день, человечество должно было сто лет искать и оттачивать, чтобы потом сделать принадлежностью избранных. Тех, кто потом сможет вести за собой остальных. Мне кажется невозможным, чтобы все это сделал один человек за одну-единственную жизнь. При любой мере таланта. Она пользовалась инсайдерской информацией из Будущего. Ее собственная свобода, ее поиски свободы для других, неслыханная эффективность и организация ее собственной работы, безошибочность любых начинаний попросту не могли возникнуть и расцвести в наш жестокий век... Простите, господа, любые дальнейшие речи сегодня кажутся неуместными...
  За шесть лет своего пребывания в Советском Союзе Габриэль, подобно сверхэнергичной частице в пузырьковой камере, оставила целый шлейф модельеров и ателье, которые можно было бы по-хорошему считать Домами Моды, но так далеко советское руководство все-таки не решалось заходить. Для того, чтобы советское руководство свыклось с мыслью о том, что в стране Советов может существовать, - Модная Индустрия!!! - должно было смениться, по меньшей мере, поколение политиков. Может, вам еще и модные журнальчики?!! Ателье не поддерживались сверху, но и не прессовались лишнего, одиозного названия не было, и власти махнули на них рукой, потеряв хорошие деньги и важный рычаг идеологического влияния. А, может, и не потеряв: попытки российских властей руководить искусством и литературой исторически не шли на пользу ни искусству, ни властям, а тут люди работали себе и работали. Старались, учили молодежь, в их ряды вливались талантливые девочки и даже мальчики. Идей было много, причем большинство из них реализовывалось и тут же "обкатывалось" на заказчиках. С другой стороны, могло выйти и так, что с государственной поддержкой Москва стала бы одним из центров мировой моды лет на пять - на шесть пораньше.
  Сильной стороной крупнейших ателье было исключительное по тем временам оборудование, роскошные по тем временам ткани и неограниченный выбор аксессуаров с фурнитурой: как правило, все это богатство фабриковалось прямо на месте. Изделия ателье тех времен, своеобразных мини-фабрик одежды, сохранившиеся до сих пор в иных "бабушкиных сундуках", и по сю пору поражают неимоверной прочностью, добротностью и чистотой работы, но, на современный вкус, кажутся какими-то уж слишком монументальными, лишенными очаровательного легкомыслия.
   Слабой стороной, понятное дело, было совершенно недостаточное на первых порах общение модельеров с зарубежными коллегами и прямое отсутствие нормального профильного образования. Поработав в СССР года четыре, Габриэль сочла свою миссию здесь исполненной и обратилась к Сергею Борисовичу. Так ей было удобнее.
  - Малыш, здесь я сделала все, что могла, и теперь была бы полезнее для вас, работая во Франции. Попроси начальство, пусть замолвят словечко перед Парижем. Что, право, за глупости...
  Словечко - замолвили: никто и не пикнул, когда Габриэль вернулась, наконец, домой. Никто и не вспомнил о ее "коллаборационизме", но восстанавливать позиции в модном бизнесе ей пришлось как бы ни два полных сезона.
  Крепко помогли поставленное в счет заработанного (и подаренное, не без того) оборудование, мастера-наладчики Маша и Света, постоянные доходы с арлоновых чулок и колготок, а также прямые, без пошлины (попробовали бы только!) поставки из Союза пряжи, тканей и фурнитуры.
  Ее товаром, вполне окупающим любые затраты, была инсайдерская информация: кому, как не ей, было знать, что БУДЕТ модным в этом сезоне весной, а что - осенью.
  Но все это было несколько попозже. Пока же "тряпки", - такая, казалось бы, мелочь, когда мирное время и их вдоволь, - внесли неоценимый вклад в оживление экономической жизни в Европе. В то, чтобы ее замерший, заржавевший механизм со скрипом провернулся, совершил оборот-другой, да и начал потихоньку набирать ход.
  
  Из материалов "Комиссии по инвентаризации"
  
  - Вот, Петр Леонидович. Собственно, здесь и есть мое основное рабочее место. На котором я теперь бываю все реже и реже.
  Из-за маски голос Сани слышался непривычно глухо.
  - Тут и вообще не слишком много людей. На такие-то площади.
  - Совершенно достаточно. Каждый лишний человек здесь представляет собой непростую проблему. Тут все до предела автоматизировано... в определенном смысле.
  - Не вижу признаков такой уж автоматизации.
  - Она у нас довольно своеобразная. Тихая. Можно сказать - совсем бесшумная. Я объясню так подробно, как вы только захотите, но это не быстрое дело.
  Капица - кивнул. Чутьем опытного экспериментатора он безошибочно определил, где кончилась сложная шлюзовая зона, и где начались собственно производственные площади. Чутьем, - потому что окружающее было до головной боли непонятно и почти не вызывало каких-либо ассоциаций. Если спрашивать обо всем, что непонятно, то рта не закроешь. Нужно начинать с того, в чем сам более-менее ориентируешься, и так, с краешку, двигаться дальше. Единственный способ что-то понять и при этом самому не показаться идиотом.
  - Петр Леонидович, мы с вами договаривались, что образец вы принесете по своему выбору... Это что у вас?
  - Просто-напросто вольфрам. По возможности, чистый.
  - Без подвохов? Можно и с подвохами, только будет чуть дольше.
  - Без. Сейчас нужно самое общее впечатление. Уточнения оставим на потом.
  - То, что вы увидите, это лабораторные условия. На производстве за подобными операциями не понаблюдаешь: незачем. При такой вот демонстрации безупречного изделия не выйдет. Это уровень примерно десятилетней давности, то, с чего начинали.
  Когда он включил ток, мутная жидкость, в которую был погружен кубический сантиметр вольфрама, устремилась к нему и как будто бы впиталась в его поверхность. Пара секунд, и металл превратился в блестящую каплю, сплющенный шарик на манер ртутного, только не такой блестящий.
  - Вот видите. Она совершенно холодная. Точнее, - градусов на пять-шесть теплее температуры воздуха. Чем больше объем такой "капли", тем меньше разница. Можно практически традиционное литье, только стенка формы с избирательной проницаемостью. Самый очевидный способ, примитивный, но и сейчас используется для производства нормалей, в массовом производстве. Следующей была зонная кристаллизация, на тех же принципах, что и классический электролиз. Мы используем и "прямую" схему, "осаждая" металл, и "обратную", когда избирательно убираем... комплекс, разрушающий кристаллическую решетку. Обратная позволяет добиться изготовления изделий с гораздо большей точностью. Процесс, в общем, напоминает действие ртути, растворяющей многие металлы с образованием холодных расплавов-амальгамм. Только тут идет затрата энергии.
  - И, если выключить ток...
  - Вольфрам кристаллизуется от центра к периферии, изгнав "растворитель" и превратившись в этакий шарик. Он будет незначительно, но достоверно плотнее исходного образца. Какие-то доли промилле. Заметно прочнее на разрыв, хотя твердость остается прежней. В массовом производстве в пределах одной закладки изготавливается набор деталей из одного материала. Это проще. Но, при необходимости, можно сделать в одной закладке полный комплект деталей для какого-нибудь механизма, состоящих из нескольких материалов. До десятка и более. И, что куда важнее, можно формировать сложные изделия, состоящие из многих материалов, без сборки. Расчет, подготовка, создание программы для каждого такого устройства дело непростое, иногда долгое, но, однажды разработав, можно повторить в любой момент без затруднений. У нас сложился целый архив наработок. Тут подкупает то, что совершенно, вроде бы, разные изделия делаются на одном комплекте оборудования. Более сложном, но только одном.
  - Подождите. Об этом чуть позже. Превращение твердого тела в жидкость достигается дозированным переносом квантов в связи кристаллической решетки. Не больше - не меньше, а столько, сколько нужно. Тогда, с вашего позволения, два вопроса. Эти ваши "комплексы", - они накапливают энергию и выдают ее потом в виде кванта с фиксированной энергией? И: подобные процессы, получается, возможны и с неметаллами?
  - С любой керамикой мы только так и работаем. Особенность этой группы методов в том, что нам, зачастую, проще делать именно то, что другими способами не сделаешь. Или делать приходится с очень большой морокой и не очень хорошо. Монокристаллы. Бездефектные нити. Вообще что-нибудь простого состава и с минимумом неоднородностей. Лосев утверждает, что собрал все двухкомпонентные полупроводники, которые когда-нибудь вообще будут иметь применение. Работает с точным легированием и, параллельно, переходит к каким-то гетероструктурам.
  - Я понял, понял, - тон ученого был необычно холодным, - то есть, например, стволы ваших карабинов сделаны из стали, которая сталью, вообще говоря, не является?
   - По качественному анализу, - Берович вздохнул, разговор нравился ему все меньше и меньше, - это, безусловно, сталь. Практически той спецификации, которую требуют. Но по структуре каждый ствол есть продукт индивидуальной кристаллизации, с регулярной структурой и регулярным же распределением всех добавок. Как в Дамаске ковали мечи каждый - отдельно. Отсюда прочность на разрыв, которая прежде была попросту невозможна, и еще значительно повышенная износостойкость. Повышенная теплопроводность и теплоотдача, и в результате ствол гораздо лучше остывает. Нам это УДОБНЕЕ. Технологичнее, легче. Лучше ложится на отработанные процессы. А насчет квантов... Видите ли, я ведь только недавно узнал общепринятую терминологию, да и то далеко не всю. Обходился доморощенной. А так - да. Одинаковые комплексы дают и поглощают одинаковые кванты. Это само собой. Поэтому-то и раствор холодный, что излучения наружу почти нет, ток требуется только на компенсацию небольших потерь.
  - Не дорого выходит?
  - Игра стоит свеч. Во-первых - энергозатраты во много раз ниже. В массовом производстве одно это окупает всю мороку. А во-вторых, - вольфрамовое изделие можно отлить в форме, к примеру, из картона. Никакой особой защиты для персонала, и уже одно это резко повышает и качество, и производительность, а капитальные затраты снижает на порядок. И совершенное производство с нуля можно развернуть гораздо быстрее. По факту в последнее время отливаем в "активные формы" ну, - такой... Студенистой консистенции. Гель называется. Гель солей кремниевой кислоты. Хорошая, чистая поверхность, загрязнений ноль, но, повторяю, любое литье, - когда изделие простое и к нему нет особенных требований. Уже восемь лет назад я отказался от него, например, при изготовлении деталей для авиадвигателей. Сначала "зонная кристаллизация" по "обратной" схеме, и только на чужеродном основании*... и вот уже года четыре, как "зонная сборка", конечно, далеко не для всего... Но реактивные двигатели почти исключительно.
  - Вы отдаете себе отчет, что такая точность для изделий, жить которым от дня до месяца - расточительство?
  - Нет, - Саня помотал головой, - другая специфика. Сделать технологию безупречного изделия и небрежного изделия требует примерно одинаковых усилий. Для массового изготовления разница уменьшается еще больше. Но самое главное отличие в том, что заниженный с самого начала уровень в наших процессах автоматически ведет к прогрессирующему снижению качества конечной продукции. И еще. Я теперь не умею делать хуже, чем могу. Разучился. И привыкать не буду. Как к водке, только пить я не пил с самого начала...
  - Резонно. Было бы хорошо, если бы вы смогли это обосновать.
  - Сейчас... Качество контроля связано с качеством изделий взаимной...
  - НЕ сейчас. Когда состоится основное... обсуждение. А не предварительное, как нынче. А теперь проверим, насколько правильно я вас понял. При этой вашей "зонной сборке", на каждом цикле, все комплексы излучают одновременно? Все кванты находятся в одной фазе?
  - Д-да... А откуда вы...
  - Профессия такая. По-научному это называется монохроматическое когерентное излучение. То, что считалось абстрактной, идеальной моделью, недостижимой практически. Этакой умственной игрушкой для математиков.
  - Кой черт, - умственная. У нас поначалу кое-кто чуть без глаз не остался. Потом пользоваться стали. Почти весь контроль на этом основан. Труднее всего было сделать усилитель, вроде реле, чтоб срабатывало на одну две-порции**. Потом сделали. Основано на деполяризации полупроницаемых мембран.
  - То есть молекулы считаете, практически, поштучно?
  - М-м-м... близко к тому. Наше наивысшее достижение в производстве, - это одна молекула примеси или один аномальный комплекс на 4,2х1013 молекул особо чистого вещества или стандартных молекулярных комплексов соответственно, а вот наивысшее достижение в контроле, - обнаружение одной паршивой овцы на стадо в практически 1014 голов. Контроль - основные сложности, основные затраты, основные усилия немногих ключевых работников. Есть процессы, снижение уровня контроля в которых спустя короткое время приводит к почти сплошному браку в конечной продукции. Настоящему, грубому браку. Такой недосмотр очень, очень напоминает микроскопическую, волосяную трещину в какой-нибудь балке. Такой большой и массивной, но из-за трещины могущей сломаться в любой момент. И аналогия эта куда точнее, чем кажется.
  - Я заметил, что вы все время возвращаетесь к этой теме.
  - Тут ничего странного. Уже много лет мои мысли , по большей части, именно об этом. Есть масштаб, при котором грань между контролем, наладкой, ремонтом и собственно производством стирается. Мы имели массу неприятностей, пока не нащупали... предельных требований к точности каждого процесса. Самые высокие требования, разумеется, к шаблонам и контрольным... устройствам.
  - Если б вы знали, - нежным, певучим, почти женским, насквозь издевательским голосом проговорил профессор, - как я вас понимаю! А вот скажите, Александр Иванович, вам никогда не приходило в голову, что ваши "шаблоны" и ваши "контрольные устройства" были бы... довольно-таки неплохими исследовательскими установками?
  - Наверное. Никогда не задумывался. А заказывать у нас научные приборы никто не заказывал. Чего не было, того не было. Вот даже хирургический инструментарий помогали делать, - а этого нет.
  Он понимал и чувствовал, что высокий гость его пребывает в ярости, и только не мог понять, - почему? Он же ничего не скрывает и ни в чем не отказывает?
  - И это понимаю. - Вздохнул Петр Леонидович, очевидно успокаиваясь. Его способность досчитать про себя до десяти и потом медленно выдохнуть сквозь зубы была удивительна. С другой стороны, в жизни ему приходилось общаться со слишком многими людьми и ладить со слишком многими компаниями. - Вот вы не поверите, но я еще никогда в жизни еще не вел такой увлекательной беседы. Почти каждая фраза сбивает с ног, но у меня казенное поручение, и это спасает. Я сейчас не ученый, а инспектор, и держусь только поэтому.
  - От чего - держитесь?
  - Не важно. Это просто-напросто война, Александр Иванович. На войне всем приходится делать чудовищные и противоестественные вещи. И вам в свое время. И мне сейчас. Но вы сказали, что тут по делу, и меня прихватили заодно. Делайте, что собирались, а я постараюсь не мешать.
  - Что собирался? Как всегда, плановый контроль и принятие решений по его результатам.
  
  
   Из материалов "Комиссии по инвентаризации"
  
  - Ну, докладывай, что там у тебя? Чего звал-то?
  - Мы запустили на полную нагрузку в третьей группе: 34, 35, 36, 39. В четвертой группе: 41-ю. В восьмой группе: с номера 8 по 814, без 89 и 811.
  - Помню. Так что?
  - Вы сказали: по мономерам и прочему сырью не ограничивать. Так времени-то уже четвертые сутки пошли!
  - О, ё! Расплод?
  - Да еще какой... От десяти и до двадцати процентов по разным линиям. Что утешает - везде синхронно, в однотипных группах расплод строго одинаковый: не отличить.
  - Надо глядеть.
  
  Целая анфилада громадных помещений была заставлена тесными рядами высоченных колонн от пола до потолка. Они располагались впрочем, по какой-то определенной системе, группами различной величины и так, чтобы проход и доступ к каждой из них все-таки был возможен. На посторонний взгляд различие между ними состояло только в крупно выведенных на каждой колонне номерах. А еще каждую из них можно было легко повернуть вокруг своей оси: даже небольшим усилием, прикладываемым достаточно долго.
  - Каждая, - проговорил Берович, - состоит из автономных дисков. Можно извлечь любой, не останавливая работу всего потока. Сырье в растворенном виде омывает все диски. Готовый фабрикат отводится, как положено, снизу. В зависимости от типа комплекса, очистка продукта, контроль его качества и упаковка проводится при помощи трех основных групп методов. Фильтрационных, с использованием системы фильтров высокой избирательности. Фиксационных, или, иначе, сорбционных, с использованием твердого или студнеобразного фиксатора с высокой избирательностью, или при помощи хроматографии, чаще тоже гелевой, в классическом или модифицированном варианте. Для некоторых продуктов используются две или все три группы такого рода приемов контроля/очистки. Чаще всего употребляется каскад, контроль/очистка в несколько последовательных однотипных циклов... Как при обогащении урана, только, разумеется, каскад много короче, а эффективность гораздо выше. Согласитесь, что очистка и обогащение - сходные, но все-таки различные вещи. Только для особых случаев используется более пяти повторных циклов, стандарт - от двух до четырех. Часть готовой продукции упаковывается: это может быть стабилизированный сухой порошок в емкостях из очень инертного материала, густая взвесь обычного типа или классический золь, и - фабрикат в фиксирующем материале, чаще гелеобразном. Последним методом прежде пользовались в самых ответственных случаях, но постепенно это становится рутиной. Готовую, упакованную таким образом продукцию распределяют по различным производствам.
  Вторая часть готовой продукции поступает на производство второй группы, которое располагается здесь же, но и не только здесь. Тут из отдельных комплексов формируют такие же, как здесь, линии из последовательно расположенных комплексов-катализаторов. Проще всего оказалось, - с этого я начал, - что делать такие потоки в виде призм или цилиндров, "собираемых" из замкнутых в "кольцо" нитей, вдоль которых расположены одинаковые комплексы. "Нить", аналогичную привычному нам конвейеру, оказалось осуществить куда труднее и гораздо менее эффективно. Часть поточных линий идет на иные производства, часть - остается на собственные нужды... Видите ли, номенклатура производимых нами катализных комплексов и собранных из них каскадов много превосходит наши собственные потребности. Мы сами изготавливаем все потребные нам инструменты.
  - Что обозначает ваше "расплод" и почему он является поводом для какого-то ажиотажа?
  - Поначалу производство "комплексов" носило лабораторный характер. И требовало очень много усилий, времени и людей. Теперь потребность производства исчисляется многими тысячами тонн. В свое время наступил момент, когда мы поняли, что угодили в ловушку: потребовались колоссальные объемы продукции, - особенно для формирования деталей, - а вот снижать качество в нашем случае оказалось совершенно недопустимо. Тут математика, я потом покажу, вам понравится... не я сделал, но понял. У нас не было выхода и мы пошли на, казалось бы, парадоксальную вещь: усложнили производство, автоматизировав контроль, ремонт, регуляцию производства. Увеличив номенклатуру вдвое, а объем - почти на четверть, мы начали справляться там, где раньше мучились с меньшими объемами. Естественно, основная часть устройства нашей автоматики по размерам сопоставима с изделиями и имеет субмикроскопический характер.
  - Вы про электронный микроскоп слыхали?
  - М-м-м... слыхать-то слыхали, но никогда не видели. Уже по расчету понятно, что он не принесет нам пользы. По крайней мере - пока. Слишком грубый инструмент с низкой разрешающей способностью. Но я продолжу? Поначалу мы осуществляли контроль в ручном режиме, определяли, когда в продукции одного потока станет слишком много брака, и меняли аналогичные блоки, планово, как, бывало, авиадвигатель, выработавший ресурс. Стали делать это в автоматическом режиме. Но потом очень скоро до нас дошло, что замена одних блоков на другие и увеличение их количества - результат одного и того же производственного процесса. Автоматику усложнили. Поневоле пришлось ввести элементы "обратной связи": ускорение замены рабочих каскадов имеет разную динамику при увеличении брака и при избытке сырья: таким образом мы обозначаем необходимость в расширении производства.
  Последний шаг в этом направлении, - объединение во вторичные комплексы каскадов "производственных" и "восстановительных", - в качестве субъединиц. Это... достаточно сложные устройства, и поэтому для нас стало неожиданностью, когда, при высокой нагрузке, происходит временное падение производства, но появляются "дочерние" комплексы. Чтобы справиться с повышенной нагрузкой. Вот, глядите...
  На извлеченном помощником Беровича диске за четкой границей Рабочего Объема виднелись прилепленные к нему снаружи неправильные многоугольники "расплода". И то, и другое имело с виду совершенно одинаковую поверхность в виде сотов, только ячейки имели форму равносторонних треугольников. И каждая из них дробилась на все более и более мелкие, но сохраняющие ту же форму, бесконечно, до таких, которые уже не мог различить глаз.
  - Сереж... срежь. Середку - проверить и на новую базу. Можешь сажать компактно, а можешь с "глазками", как ты любишь. А вот края в утиль. Процентов тридцать. И нечего стонать! - Он обратился к инспектору. - Вот, никак не сговоримся с Сергей Борисовичем. Вечно ему краев жалко.
  - Люди. - Сказал Серенька. - В очередь за нашими "краями" становятся. Полгода ждать согласны. Потому что по сравнению с тем, что у них работает, - при "контроле третьего уровня", - это небо и земля. За эталон идет!
  - Ладно. Что с тобой поделаешь. Обрезай двадцать пять, и из них пятнадцать можешь подарить этой своей... смежнику. А десять - в утиль! Не смей в производство пускать, слышь?
  - Угу.
  - Слово?
  - Могли бы не спрашивать. Себе оставлю, а в производство - ни-ни.
  Он удалился, и Берович проводил его взглядом.
  - Не обманет?
  - При нем не скажите. Никогда не простит. Только мне можно, Маме Даше, да еще этой француженке. Он гордый, как Сатана.
  - А края ему зачем?
  - А - нравятся они ему. Говорит, у них характер свой есть. Возится, комбинирует что-то свое. Я не лезу. Сразу сказал, чего без спросу не делать, - и верю.
  - У вас вот так просто, - раз, и в утиль?
  - Починить, - пожал Берович плечами, - в сто раз дороже, чем сделать новую. Мы же вон бутылки не клеим. И лампочки перегоревшие выкидываем. А у нас - утилизация. До комплексов, а того чаще до звеньев. И глубже кое-когда бывает.
  - А чем вам края не угодили?
  - А пусть меня потом назовут дураком и перестраховщиком. Я же не могу, как он. На мне - надежность производства. Это требует определенной консервативности. Да и возраст все-таки. Дело в том, что краевые копии теоретически могут иметь отличия от эталона. То есть, в принципе, могут быть даже и лучшими, но отличаются от стандарта. Для исследования это интересно, а вот для массового производства недопустимо полностью. Так селекционеры хранят в чистоте свойства сорта и породы.
  - Из-за этого и ваш сегодняшний визит?
  - Это - пока что край для нас. Так что может быть всякое. И интересное, перспективное. И опасное. Требует внимания. Но, вообще говоря, вы правы, Петр Леонидович. После последних новаций от меня, как от технолога, почти ничего не требуется... Нет, кое-что останется, и не так уж мало, - новая номенклатура там, пространственные решения, композиции для сложных изделий... Но это все, действительно, не то. Без нынешнего моего визита и впрямь можно было бы обойтись.
  - Так. А эта самая автоматика, положенная к каждому блоку, она что - тоже производится по автоматически сформированному запросу?
  - Разумеется. Она ничем принципиально не отличается от других комплексов и каскадов. Мы постоянно движемся в направлении все большей унификации и однотипности... комплексов.
  - И это тоже вас ничуть не смущает. Я имею ввиду то, что основное оборудование у вас того... размножается?
  - Петр Леонидович. Вполне можно представить себе станкостроительный завод, который делает всяческие станки и, в том числе, все, которые необходимы ему для производства. Довести до нужного уровня автоматизацию, понятное дело, трудно, но ничего сверхъестественного. Да, до сих пор были только элементы, вроде смены резцов и т.п., и нужды особой не было, но нет и никаких непреодолимых трудностей.
  - Да, действительно. - Голос гостя был странен. - Действительно ничего сложного. Если вдуматься. Вы вот еще разработку этих своих катализаторов автоматизируйте, - вот тогда - да, будет о чем поговорить.
  - Шутите...
  - Пожалуй. Но обратите внимание - шучу не смешно. Это меня извиняет.
  
  
  Из материалов "Комиссии по инвентаризации"
  
   - То, что вы рассказали, простите меня, слишком противоречиво и непонятно. Совершенно невероятные достижения с одной стороны, а с другой, как вы утверждаете, он не ведает, что творит. И вообще никакой не ученый.
   - То, с чем мне довелось столкнуться, прецедентов не имеет. Он совсем по-другому работает, чем я или, к примеру, Лев Давидович... Поэтому об этом довольно трудно говорить. Я притчу расскажу, можно?
   - Не вполне то, что я ждал именно от вас. Но попробуйте.
   - Вот представьте себе бандита экстра-класса. Не какого-нибудь там, а князя или, того лучше, хана. Вот он собрал себе шайку, стала она довольно большой, - а к нему идут! Он заметил, что одному командовать стало неудобно, и вместо того, чтобы увеличивать ту же шайку, собрал вторую. Поставил во главе двух верных подручных, шайки назвал полками. А сам, значит, над всеми. Потом - третью, четвертую. Видит - опять неудобно. Своих людей он знает, как облупленных, знает, кому что сказать и как, кому что доверить, кого куда поставить. Они его тоже шибко уважают, а попробуй - не уваж, тут же без головы останешься. Вот он все полчище по три полка разбил, назвал дивизией. А для удобства управления штаб сделал. Никто его теориям не учил, книг он не читал, потому что читать сроду не умеет. Поэтому он сделал штаб и систему управления исходя из людей, вооружения и условий. Нет, он с кем-то воюет все время, ему вообще головы поднять некогда. Но, в общем, чаще бьет он, а не его бьют. Добыча опять-таки. Народу все больше валит. Разделил по две-три дивизии, корпусом назвал. Туда свой штаб, корпусной. Тоже, какой надо. Глядь, - а у него врагов-то раз-два - и обчелся, зато под началом сто тыщ народу. Но он по-прежнему не осознает, потому как занят шибко. И гением себя не считает. Во-первых, - не знает, что это такое, во-вторых - в голову ему не приходят всякие глупости. Он просто-напросто в каждом конкретном случае поступает так, как нужно, не думая, что это гениальные шаги. Он думает, что все идет, как обычно, только правильно, без ошибок. Он в этом даже и не сомневается. Но до поры - до времени они варятся в собственном соку, восхищаются подвигами батыров в песнях акынов, а про себя думают, что живут очень обыкновенно и даже скучновато. Чувствуют себя провинциалами, провинциалами и являются, но еще не знают, что провинциальность бывает разных сортов.
  А потом он вдруг замечает, что по принадлежащей ему земле надо с конца в конец скакать две недели. Интересы вдруг пересекаются не просто с соседями, но - с Чужаками. Грозными, страшными, непобедимыми. У которых солдаты маршируют стройными рядами и в блестящих латах. Он готовится изо всех сил! Все продумывает, ничего не пускает на самотек, и очень хорошо знает, что именно нужно обдумывать и контролировать. Перебирает командиров, как Скупой Рыцарь - дублоны, - и умеет их оценивать! - все на полном серьезе, но волнуется, потому как это не привычные ему и такие же, как он, гопники, а - НАСТОЯЩАЯ АРМИЯ! Наконец, происходит сражение, в которой супостат в блестящих доспехах побивается в пыль, как глиняный горшок. А у него все продумано, все пути разведаны, все встречные армии он колотит вдребезги и пополам, каждый раз заставая врасплох, и почти не несет потерь, можно сказать, режет, как баранов. И не понимает, как можно быть такими засранцами, потому что у него таких нет НИ ОДНОГО. И представить себе не мог, что такие вообще бывают, в толк не возьмет, почему их не запороли плетями в самом начале, не ссекли тупые головы чуть позже и вообще, - подать сюда того, кто их допустил.
  Он сидит в том самом малахае, в котором начинал десять лет тому назад, в засаленных штанах, в бараньих шкурах, в которых ходил всю жизнь, а вокруг все валятся ему в ноги. И называют не иначе как: "Повелитель!". А остальной мир, который год тому назад про них и не знал, вдруг сталкивается с "непобедимой ордой Чингис-хана"...
  - Или с вермахтом.
  - Или с вермахтом. - Согласно кивнул головой профессор. - Или с неким Беровичем Александром Ивановичем, тысяча девятьсот шестнадцатого года рождения. Комсомольцем, как это ни смешно.
  - Вы утрируете.
  - Безусловно. Но это главная спектральная линия его натуры. Остальное обертоны. Я знаю цену "простых решений". Осознаю, что это идеал, к которому нужно стремиться. Но, тем не менее, постоянно ловил себя на мысли, что все его решения, взятые по отдельности, на самом деле страшно банальны. "Если к трем полкам добавить НАДЛЕЖАЩИЙ штаб, то будут это не просто три полка, а дивизия" - в этом суть его метода, и это все. Вот только у него каждый раз получается система, свойства которой несводимы к свойствам ее частей. А еще он способен взять какую-нибудь мелочь, повернуть ее чуть-чуть по-другому, и то, что не работало, начинает работать. И никаких озарений! Никакого божественного вдохновения! Я тут осторожно опросил его, потому что знаю, как это бывает, так он не понял, о чем речь. Это другие взлетают в небеса и воспаряют в эмпиреи. Он просто-напросто методично, совершенно неизобретательно строит Вавилонскую Башню. Камень к камню, - и так до самого неба.
  
  Из материалов "Комиссии по инвентаризации"
  
  - Вот вы тут сказали, что электронный микроскоп слишком для вас груб. Так чем же вы пользуетесь? По-прежнему этой своей чертовиной?
  - Нет, ну что вы. Я уже забыл, когда последний раз прикасался к ней. Она совершенно, совершенно непригодна для работы на том уровне, который требуется нам сейчас. Не знаю, как объяснить... Предположим, что самый первый молот тоже надо было ковать. А ЧЕМ? Каменным молотом, потому что больше нечем. Но вот спустя год-два его кладут на полку, - или что у них там было, - чтобы больше никогда не снимать оттуда. Лежит. На всякий случай. Только непонятно, на какой, потому что есть уже медные молоты, которые распространились вширь и куют новые медные молоты. Так вот доставшееся мне сокровище сейчас - как тот самый каменный молот. - Тут Саня несколько слукавил. Потеряв актуальность в качестве прибора и инструмента, "Кое-Что" осталось незаменимым учебным пособием. Смертельно опасным, и для очень немногих. - Почтенная окаменелость, без которой да, ничего бы не началось. Но совершенно ненужная для продолжения. Как скорлупа того яйца, из которого птичка уже вылупилась.
  - Или крокодильчик.
  - Что?
  - Или, говорю, крокодильчик. Они, знаете ли, тоже из яйца вылупляются.
  - А-а, шутите...
  - Теперь вот что. Я могу понять, что эта вещица утратила нужность, как источник этого вашего "праха". Но ведь прежде всего это некий прибор, позволяющий "видеть" объекты молекулярных и атомных размеров, да еще и оценивать их свойства. У вас же нет ничего подобного. Ни электронного микроскопа, ни рентгеноструктурной установки с жестким излучением. Так как?
  - Нам в принципе не годятся приборы, использующие слишком жесткое излучение. Они разрушают структуры, которые должны "видеть". Стирают именно те детали, которые нас интересуют.
  - Я знаю, что такое Принцип Неопределенности, - сухо сказал профессор, - но знаю также, что дифракция не позволяет увидеть слишком мелкие объекты в нормальном диапазоне. Собственно говоря, второе есть только часть первого. Обмануть физику мира невозможно. Увы. Либо портим, либо не воспринимаем. Факты упрямая вещь.
  - Только это в свое время и дало мне надежду. Фактом является наше существование. Чтобы оно было возможным нужна достаточная точность именно в данном масштабе*. Нет. Наше существование и есть УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНАЯ ТОЧНОСТЬ работы В ДАННОМ МАСШТАБЕ. Именно в данном. А потом до меня дошло: мы ведь можем разменять большой квант на два маленьких. Тем более часто бывает наоборот: греем что-то ВЧ, а оно начинает светиться. Так почему бы нам и для наших целей не заменить одно действие с большой энергией на много маленьких действий?
  - Сам придумал?
  - Сам придумал бы быстрее. Собственно говоря, артефакт, - он мимолетно усмехнулся, сказав мудреное, "умственное" слово, - тоже действует примерно таким же способом. Освоение общепринятых понятий и терминов делает общение на эти темы хотя бы в принципе возможным. Но при этом чужие слова, придуманные на основе чужих соображений по чужой логике навязывают мешающие делу стереотипы. Увы. За все приходится платить. Все есть результат компромисса.
  - Вы справитесь, Александр Иванович. Это временное явление, и оно имеет ту же природу. Сначала терминология повлияла на вас, потом вы повлияете на терминологию и саму систему понятий. Таким образом, чтобы она не порождала мешающих стереотипов, а система понятий снова стала бы компактной. И была такой впредь. Но к делу. Вы понимаете, что эта ваша методология годится далеко не для всех типов объектов?
  - Конечно. Замена мимолетного взгляда очень-очень тщательным ощупыванием обозначает куда большее потребное время*. Оно может быть, и слишком часто бывает таким, что объект, может неузнаваемо измениться: надо помнить, с чем мы имеем дело. Поэтому, вы правы, только для многочисленных и однотипных объектов. К счастью, мы имеем дело именно с ними. Исключения слишком редки, чтобы вообще их учитывать. Принцип Неопределенности остается на своем месте, но это тот вариант его проявления, который нас, для наших целей, устраивает. Для физики элементарных частиц дело обстоит, очевидно, совершенно по-иному.
  - М-мда. Как-то не приходило в голову, что у него может быть несколько, в общем... не вполне совпадающих вариантов проявления.
  - Не было нужды, Петр Леонидович.
  - Глупости. Была бы идея, а применения найдутся. Это как с принципиально новым техническим устройством. Вроде паровой машины или электричества. Вот не могу считать себя теоретиком, но любопытные соображения о чем-то, что можно назвать Экспериментальным Континуумом, у меня уже есть. Надо будет поговорить с людьми, у которых голова лучше заточена под подобные штуки. Спасибо.
   * Что-то близкое к нынешней атомно-силовой микроскопии.
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"