# Лунная соната, глава 11

Михаил Аркадьевич Шуваев

## Глава 11


Моралес оказался совершенно не похож на человека, серьезно занимающегося теоретической наукой. Это был крепко сложенный, высокий, загорелый брюнет с резкими, но правильными чертами смуглого лица. Одет в строгие темные брюки и куртку. Прислонившись к стене коридора, он держал в руке МИППС и, выведя объемный экран в пространство перед лицом, разговаривал с женщиной. Завидев офицеров, он сделал им знак, что сейчас освободится. Женская головка, парившая перед лицом Энрико, на секунду повернулась в их сторону. Даже издалека бросалась в глаза яркая креольская красота собеседницы ученого. Ричард и Барт деликатно остановились в стороне от ученого, давая ему возможность спокойно закончить разговор.

Из зала "Эклиптики" тем временем потихоньку продолжали вытекать делегаты конференции, оживленно обмениваясь мнениями и жестикулируя. Прошествовал мимо и едва заметно кивнул им профессор Мюррей с ярким баджем "Конференция АПОК. Почетный гость".

Моралес шагнул к офицерам, выключив МИППС и прицепив его к поясу:

- Прошу прощения, я к вашим услугам, господа, добрый день!

- Добрый день, господин Моралес. Вы не против, если мы с вами расположимся в баре?

- С удовольствием!

Трое мужчин прошли в знакомый зал и сели за столик. Сразу к ним подрулил официант. Ричард заказал баночку минеральной воды, Барт тоже ограничился скромным стаканом сока, а Моралес распорядился принести пинту пива и омлет с сыром и беконом.

- Извините, в ресторан идти не хочется, но перекусить надо. До вечера ведь сидеть придется на секциях...

Ричард внимательно посмотрел на благодушно настроенного латиноамериканца и облокотился на стол.

- Профессор, мы с капитаном Хэлвудом ведем расследование обстоятельств гибели Сирилла Белла... - начал он.

Через пять минут они услышали, почти слово в слово, как им рассказывали Вердей и Лосев, историю про игру в покер в номере француза.

- Вы давно дружны с Вердеем и Лосевым?

- С чего вы взяли, что они мои друзья? - активно работая челюстями, вопросом на вопрос ответил Моралес. - Просто во время ужина мы оказались за одним столиком и разговорились. Выяснилось, что они большие любители покера, как и я. Вот мы и договорились вечером собраться втроем и перекинуться в картишки.

- На интерес играли?

- Без интереса нет интереса! - скаламбурил Моралес и отхлебнул пива из высокого бокала. - Это ж покер, понимать надо.

- Ясно.

- Господин Моралес, а с покойным Беллом вы были знакомы?

- Нет, инспектор, периодически видел его на разных научных междусобойчиках, вроде этого, но ни разу с ним даже не пообщался. Теперь, конечно жалею. Интересный был старикан, хоть и слишком экстравагантный.

- Что знаете о топоскопе? - будто невзначай спросил Ричард.

- О чём? - поднял брови и замер латинос.

- О топоскопе, - спокойно повторил Сноу и замолчал, с интересом разглядывая ученого.

- А-а-а!.. - наконец проговорил Моралес и опять заработал вилкой и ножом. - Это вы о якобы эпохальном изобретении профессора! Ерунда всё это, чушь!

- Ну, почему же? Некоторые ваши коллеги по цеху придерживаются иного мнения! - вставил свою реплику Барт.

- Да? И кто же это, позвольте вас спросить, а? Молчите? Вам нечего сказать, потому что никто не верит в реальность существования этого прибора, никто! В институте Белла последние два года дела идут всё хуже и хуже, вот старик и придумал эту сказочку для своих инвесторов, которые почти все от него отвернулись. Да вы сами-то хоть понимаете, о чем идет речь?

- В общих чертах - да.

- Вижу, с вами провели ликбез, извините... Но всё равно, я позволю себе кое-что прояснить. Возьмем, к примеру, наши корабли дальнего радиуса действия. Как вам должно быть известно, принцип их передвижения в подпространстве основан на открытии Паркера-Лассара. Закон гласит, что состояния метрики пространства находится в прямой зависимости от гравитационного напряжения. Мы научились варьировать гравитационное напряжение и запускать наши корабли в подпространство. Однако то, что мы делаем, больше похоже на забивание гвоздей микроскопом! Наука Земли не может ответить на элементарные вопросы подпространственного звездоплавания. Первое: почему существуют так называемые "закрытые мили", когда при помощи подпространственных джампов мы не можем преодолеть расстояние в 300 световых лет от Земли? Дальше, на фотонной тяге - пожалуйста! Но только в Евклидовом пространстве и со скоростным ограничением согласно общей теории относительности. Второе: каким образом скорость движения звездолета перед включением гиперпространственного конвертера влияет на дальность прыжка? Третье: почему место выхода из подпространства находится четко на оси движения звездолета? У навигаторов есть даже термин "выход на звезду". Четвёртое: почему время течёт для находящихся в подпространстве звездоплавателей медленнее, чем для неподвижных наблюдателей в Евклидовом пространстве? И, наконец, пятое: что такое подпространство? Какой-такой континуум, сколько там измерений и есть ли они вообще? Вы, работая в КОНОКОМе, должны знать, что во время движения... или бездвижия в подпространстве - не знаю как это назвать, чёрт побери! - категорически запрещен выход из корабля людей и запуск любых зондов. А почему, позвольте вас спросить? А потому что в самом начале эры подпространственных перелетов, один малый разведывательный корабль получил задание выпустить, находясь в подпространстве, универсальный исследовательский зонд. Кончился этот идиотский эксперимент тем, что разведчик просто не вынырнул в заданной точке. До сих пор. А прошло более трехсот лет...

Моралес схватил бокал и сделал большой глоток. Оба офицера молча смотрели на него и ждали продолжения.

- К чему я это говорю? К тому, что ни я, ни практически все, кто имеет хоть какое-то представление о топологии и свойствах подпространственных поверхностей и перемещений, не верят в то, что на данном этапе развития физической науки возможны такие эпохальные прорывы. Это - то же самое, как если бы Аристотель, который не мог знать законы электродинамики, выдал бы, ни с того ни с сего, уравнения Лоренца-Максвелла, или, того лучше - определил основные постулаты комбинаторной топологии. Всему свое время.

- То есть время топоскопа не пришло, и поэтому он существовать не может априори. Вы это хотите сказать? - спросил Ричард.

- Что вы зациклились на этой мифической игрушке! Не пришло ВРЕМЯ открытия, еще не пришло. Как же вам объяснить? Понимаете, если раньше, на заре развития науки, были возможны серьезные прорывы, то с её развитием и, как следствие, накоплением знания о природе вещей и законах мироздания, каждый следующий шаг требовал от ученых все больших знаний в той или иной области...

- А как же научно-техническая революция, которая началась в конце девятнадцатого века? - не удержался Хэлвуд.

- Ошибочное мнение! Эта революция - ни что иное, как элементарная бифуркация в прикладной области науки. Зато в теоретической области... Вот, посмотрите, сколько лет прошло с момента опубликования Общей теории относительности, а ведь она до сих пор никак не может ужиться с квантовой механикой! Они во многом просто противоречат друг другу. Каких только теорий не напридумывали: и теория суперструн, и петлевая теория, и... Да мало ли! Однако воз и ныне там!

- Тут с вами можно поспорить, - не согласился Ричард. - Я хоть и не являюсь академическим ученым, имею достаточное представление о некоторых общих законах развития науки, о сложностях и общих моментах в этом непростом движении вперед человеческой мысли.

- Да что вы говорите? - кипятился латинос. Было заметно, что он прекрасно ориентируется в проблеме и, более того, она его увлекает. - Когда Эйнштейн в начале XX века разработал свою общую теорию относительности, он уже полагал, что дело в шляпе, но тут другие физики (Нильс Бор, в частности) показали ему большой кукиш, придумав квантовую механику. С самого начала Эйнштейн принял её в штыки (хотя сам стоял у истоков, и получил Нобелевскую премию именно за квантовое решение проблемы фотоэффекта) и, как впоследствии выяснилось, неспроста: оказалось, что теория относительности и квантовая механика являются принципиально несовместимыми. При применении уравнений теории относительности в больших - галактических масштабах - всё нормально. Эксперименты полностью подтверждают правоту теории. В свою очередь, квантовая механика прекрасно работает в микроскопических масштабах, имея дело с элементарными частицами, что тоже многократно доказано экспериментами. Но стоит попытаться применять обе замечательные теории одновременно для описания, например, взаимодействия элементарных частиц или того, что происходит в чёрных дырах, как они выдают взаимоисключающие результаты, и хуже того -- полученные значения заведомо абсурдны. Вызвано это тем, что теория Эйнштейна полагает структуру пространства-времени гладкой или "пустой", в то время как с точки зрения квантовой механики такой вещи, как "пустое пространство", не существует: в любом участке пространства в микроскопическом масштабе идёт активное действие - так называемые квантовые флуктуации.

- Эта проблема испортила крови многим физикам в ХХ веке: с одной стороны, обе уважаемые теории верны, но с другой - налицо классическая проблема ужа и ежа, преследующая физиков несколько столетий.

Моралес замолчал, сделал большой глоток пива и посмотрел на часы:

- О-о-о! Господа, мы можем и дольше подискутировать, но мне надо бы поторапливаться...

- Еще буквально пара вопросов, профессор. Вы сказали, что не общались с покойным. А нам известно, что на конференции в Буэнос-Айресе вы с ним сильно поспорили.

Моралес совершенно не смутился:

- Какое же это общение? Он выступил в одном ключе, потом я с трибуны выступил, категорически с ним не согласившись. Это обычный диспут на научном форуме. А общения никакого не было.

- И даже после конференции?

- И даже после.

- Понятно. И последнее. Принимали ли вы участие в научно-исследовательских внеземельных экспедициях?

- А какое это имеет отношение к делу? - сильно удивился Моралес. - Какая разница - принимал, не принимал?..

- И всё же, профессор.

- Да, принимал, - пожал плечами латинос. - В двух ближних - на Умбриель и Тритон и одной дальней - в район созвездия Весов.

- Ого, вы участвовали в той самой экспедиции на Брахиум в сектор "Пустырь"? Кажется, она называлась "Галактическая 805".

- Верно, "Галактическая восемь сотен пять", - кивнул головой Моралес.

- И в качестве кого? - слегка подался вперед Ричард.

- Лучше бы не участвовал, честное слово, господин Сноу. Такого там нахлебались - на десять жизней хватит! А занимал я пост заместителя начальника экспедиции по научной части, - покачал головой Моралес. - У вас все, господа? Тогда, ради бога, извините, я пойду, а то на секцию опоздаю, где мне выступать с содокладом.

Ричард хотел задать еще вопросы, но, посмотрев на часы, отказался от этого и согласно кивнул головой. Энрико Моралес поднялся, пожал руки вежливо привставшим офицерам и направился к выходу. По пути он подошел к официанту и, кивнув на столик, за которым продолжали сидеть Ричард и Барт, стал расплачиваться. Сноу, поняв, что он и за них хочет заплатить, поднял руку и отрицательно покачал пальцем. Моралес заметил и, пожав плечами "Как хотите", скрылся за дверью.

- Теперь ясно, что Моралес в совершенстве умеет обращаться со скафандром, но что это нам дает? Пока ничего, капитан. Двое свидетелей - Вердей и Лосев - вряд ли изменят показания.

Хэлвуд молча отодвинул пустой стакан. На столе завибрировал МИППС. Он взял его в руки, посмотрел на экран и включил:

- Здравствуйте, профессор Нортроп, слушаю вас.

- Здравствуйте, э-э-э...

- Капитан Хэлвуд.

- Да, Хэлвуд, капитан. Извините, что не смог сразу отозваться на ваши звонки, но тут столько дел, что я даже...

- Профессор, не могли бы мы с вами встретиться прямо сейчас? - немного резковато перебил его начальник охраны.

- Сейчас? Право не знаю, заседание... Хотя ладно, - на экране было видно, как Нортроп взглянул на часы. - У меня есть минут тридцать. Где я вас могу найти?

- В лобби баре "Хилтона".

- О, это совсем рядом, сейчас буду.

Ричард подозвал официанта и заказал себе и Барту по чашечке кофе:

- Капитан, всё хочу вас спросить. При таких затратах на содержание каждого человека, и здесь и в ресторане "Сателлита" посетителей обслуживают люди, а не дроиды. Почему такая расточительность?

Барт с интересом взглянул на Ричарда:

- "Хилтон" вряд ли откажется от официантов - "noblesse oblige", как говорят, а вот относительно "Сателлита" вы в точку попали: на будущий год официантов заменят дроидами - слишком накладно для отеля среднего уровня. В любом случае, когда много посетителей, к обслуживанию привлекаются дроиды. Помните, мы с вами встречались за ланчем с Вердеем и Лосевым в перерыве между заседаниями, когда в ресторане яблоку негде было упасть? Нас ведь дроид обслуживал.

- И то верно, - согласился Ричард.

Буквально через три минуты в зал бара зашел экстравагантно одетый невысокий крепкий мужчина средних лет с копной густых длинных волос, выбивающихся из-под легкомысленного берета. Одет он был в темные брюки, коричневые лакированные ботинки и клетчатый клубный пиджак, из клапана которого торчал нарочито небрежно скомканный красный платок. Общую картину художественного беспорядка завершали бежевый шелковый платок на шее, длинная резная трость с золотым набалдашником и белые перчатки на руках.

Быстрым шагом Нортроп, а это был, несомненно, он, подошел к столику, за которым продолжали сидеть офицеры, и, молча кивнув обоим, отодвинул пластиковый стул и сел. Появившийся за его спиной официант принял заказ на чашечку горячего шоколада и малиновый бисквит с глазурью. Отослав официанта, он поставил трость, прислонив ее к спинке пустовавшего стула, стянул перчатки и бросил их на стол.

- Я весь внимание, господа!

Ричард и Барт переглянулись и слово взял Сноу:

- Профессор, я, Ричард Сноу, и капитан Хэлвуд уполномочены вести дознание по факту гибели Сирилла Белла. В связи с этим вынуждены задать вам несколько вопросов.

- Прошу вас, господа, я в вашем распоряжении.

- Хорошо. Вы знали профессора Белла?

- Разумеется!

- Как близко вы его знали? Вы дружили, или ваше общение с ним ограничивалось встречами на симпозиумах, вроде этого?

- Нет, близко знакомы мы с ним не были, - Нортроп слегка отклонился в сторону, давая возможность гарсону расставить на небольшом круглом столике чашечки с кофе и шоколадом, блюдечко с бисквитом и сахарницу с торчащими из нее стальными щипчиками. - Так, обменивались мнениями на диспутах, иногда вступали в полемику в научных изданиях, но чтобы знать его близко... нет, такого не было.

- Что вы думаете о гибели профессора?

- А что я должен думать? Очередная выходка немного экстравагантного ученого, которая закончилась несчастным случаем, только и всего, - пожал плечами Нортроп и налег на бисквит.

Ричард поднял одну бровь:

- Только и всего? А какие такие другие выходки позволял себе профессор?

- А вы что, не знаете? В Буэнос Айресе не так давно...

- Эту историю мы знаем, доктор Нортроп.

- Ну, вот видите!

- А еще,- не отставал Ричи. - Еще, что было, постарайтесь вспомнить!

- Ну-у-у... - протянул Нортроп, пытаясь вспомнить, и положил ложку на опустевшую тарелку. - Может быть, больше таких эпатажных эскапад и не случалось, но каждое выступление профессора сопровождалось... Как бы это...

- Скандалом? - подсказал Барт.

- Нет, скандалом это чаще заканчивалось, а сопровождалось, скорее, поучениями профессора Белла, которые не всем кандидатам и доцентам нравились. А профессорам с именем и подавно.

- Что, настолько унизительно? - не поверил Ричард.

- Нет, этого не скажу. Но многие ученые, к вашему сведению, имеют болезненное самолюбие, а некоторые, вдобавок, и гипертрофированное самомнение. Манера Белла вести дискуссию в безапелляционном тоне и несколько свысока, менторским тоном, раздражала и нервировала многих...

- А вас?

- Меня?.. - не ожидал такого поворота Нортроп. - Меня... Да, отрицать не буду, мне тоже это не очень нравилось. Порой даже задевало. Но я никогда, повторяю, никогда не опускался сам до подобного тона.

- Но вы же с ним дискутировали, спорили!

- Да, но как только Белл или кто-либо переходил дозволенные рамки, я прекращал общение... Справедливости ради следует сказать, что реакция некоторых моих коллег на подобное поведение Белла, была несоизмеримо резче, чем тон самого прфессора.

- Что, и до оскорблений доходило? - подначил канадца Барт.

- Бывало и хуже, - бросив салфетку на стол, ответил Нортроп. - Господа, у вас есть еще ко мне вопросы?

- Да, всего один, - внимательно глядя на него, произнес Ричард. - Где вы были в ночь с девятнадцатого на двадцатое июня с полуночи до половины первого?

- А зачем это вам? - немного растерялся канадец. - Насколько я понимаю, с профессором произошел несчастный случай. Да, во многом, по его собственной вине, но...

- И, тем не менее, доктор, прошу вас ответить.

- Э-э-э... Как бы это сказать?.. - замялся ученый.

- Как есть, профессор, и только так, - с нажимом произнес Ричард и чуть подался вперед, почувствовав, что сейчас они с Бартом услышат нечто необычное.

- Ну-у, в общем... меня не было на базе в ту ночь, - наконец выдавил из себя Нортроп, сосредоточенно смахивая со столика несуществующие крошки.

- Как это? И где же вы были, позвольте вас спросить?

Канадец посмотрел на Сноу, потом на Барта, зачем-то обернулся и лишь затем тихо сказал:

- На руднике.

- На руднике? Каком руднике? - не понял Ричард.

- На руднике "Разлом Готлиба", в астролаборатории "Вега". Я могу идти?

- Нет, доктор, пока нет, - Ричард отхлебнул из чашки остывший кофе и с интересом посмотрел на канадца. - Теперь вам придется ответить на вновь возникшие у меня вопросы. Например: как и когда вы там оказались и вернулись, что там делали, кто вас видел.

Канадец на несколько секунд задумался, взял со стола и положил обратно перчатки, потом заговорил:

- Я прилетел на Луну в шесть часов вечера девятнадцатого числа и сразу устроился в "Хилтоне". После этого договорился со знакомыми планетологами, и около семи вечера отбыл с ними на разлом. Всю ночь провел в астролаборатории. Это может подтвердить старший лаборант Арт Коллинз, мы с ним вместе работали. Вернулся утром с первым гравилетом, который привез на разлом планетологов и инженеров проходки. Хотел успеть на начало конференции, но, всё равно, чуть не опоздал. Это всё, господа!

- А что вам понадобилось в астролаборатории? - спросил Ричард, скосив глаза на Барта, который пытался с кем-то связаться по МИППСу.

- Коллинз по моему заказу в течение трех месяцев сканировал молекулярно-водородным детектором сектор небесной сферы, снимая показания, которые мне нужны для работы. Мне не терпелось посмотреть промежуточные результаты своими глазами, вот и помчался в лабораторию.

Ричард смотрел прямо в глаза канадцу и лукавства в них не заметил:

- Хорошо, Коллинз точно подтвердит это?

- Господи, ну, конечно!

Ричард посмотрел на Барта, но капитан поднял руку, призывая к молчанию, и заговорил, глядя на экран своего МИППСа:

- Господин Коллинз, добрый день. Капитан Хэлвуд говорит.

- Здравствуйте, капитан? Чем могу быть полезен? - ответили с мультитактильного миниатюрного монитора.

Барт расспросил астрофизика о пребывании Нортропа во вверенной ему лаборатории, и Арт Коллинз уверенно подтвердил алиби Уэйна:

- Да, Уэйн Нортроп прибыл примерно в половине восьмого вечера девятнадцатого июня вместе с группой планетологов и инженеров. Обычно на руднике, а наш разлом является урановым рудником, круглосуточно дежурит инженер-оператор и меняется два раза в сутки. В этот раз прибыло еще четверо ремонтников - вышел из строя вспомогательный буровой крот, а без него проходка резко замедляется и радиационный щит ослабевает. Они возились почти до двенадцати ночи, потом погрузились на гравилет и отчалили на станцию. Инженер-оператор остался дежурить в своем блоке управления проходческими агрегатами, а мы с доктором продолжили заниматься изучением и сравнением результатов трехмесячных наблюдений. Спать легли часа в два ночи, а утром на гравилете прибыла смена инженеру-оператору, и доктор Нортроп отбыл на станцию. Это всё.

Хэлвуд поблагодарил старшего лаборанта и отключил связь. Ричард повернулся к канадцу, который тоже внимательно слушал разговор:

- Спасибо профессор, желаем вам успехов.

Ученый облегченно вздохнул, радостно потряс обоим детективам руки, расплатился с гарсоном и, чуть не забыв свою трость и перчатки, унесся на конференцию.

Ричард невесело проводил его взглядом, потом посмотрел на притихшего Барта:

- Ну, что ж, капитан, пора подводить предварительные и неутешительные итоги нашей с вами активной деятельности.

- Или деятельной активности, - без тени улыбки вторил селенит.


Лоренца -- Максвелла уравнения, фундаментальные уравнения классической электродинамики, определяющие микроскопические электромагнитные поля, создаваемые отдельными заряженными частицами.

Тео?рия суперструн, направление математической физики, изучающее динамику и взаимодействия не точечных частиц, а одномерных протяжённых объектов, так называемых квантовых струн.

Теория петлевой квантовой гравитации, согласно этой теории, пространство и время состоят из дискретных частей. Квантовые ячейки пространства определённым способом соединены друг с другом, так что на малых масштабах времени и длины они создают пёструю, дискретную структуру пространства, а на больших масштабах плавно переходят в непрерывное гладкое пространство-время.

Положение обязывает (фр.)