# По ту сторону пространства, глава 33

Михаил Аркадьевич Шуваев

"Встреча"

## Глава 33


Встреча


Алексей посмотрел по сторонам и остановился. Ему показалось, что он приподнялся и повис в ночном прохладном воздухе. В спину горячо задышала Лу, а с двухметровой высоты послышался глубокий вздох гиганта Пантелея, замершего позади дозорной каланчей. Вокруг, простиралась темнота, испещренная россыпями звезд и туманностей. Светлячки далеких солнц сверкали разноцветными гранями слева, справа и над головой. Слабо переливались они и под ногами. От этого появилось пьянящее ощущение невесомости. Ненароков обернулся назад, но за спинами своих спутников не увидел ничего похожего на овальную дверь, которая их впустила.

- Здравствуй, Ненароков, - прозвучал шедший отовсюду знакомый голос.

Алексей вздрогнул:

- Эдуард Семеныч?..

- Он самый, всего сорок пять лет, как Эдуард Семенович. А раньше-то, раньше!..

- Господи, сколько пафоса и гордыни! - ответил ему приятный низкий тенор. - Стыдитесь, Велор, стыдитесь. К тому же - кто вас тут сейчас по достоинству оценит?

- Не скажите, Олаф, этот Наблюдатель очень даже наблюдательный, прошу прощения за тафтологию, и сметливый. Стоило ему только намекнуть - и глядите-ка, он, ушки на макушке, пустился по нашему следу, спроворил с собой друзей и, таки, нашел нас с вами, cher Olaf, malgre toutes nos precotions.

Алексей покрутил головой:

- Где же вы?

Пространство захихикало:

- Формально ни меня, ни Олафа материально здесь нет.

- Как это нет? А голоса?

- Голоса в ваших головах. Вы ничего не слышите, вы сразу получаете ментальный посыл. Мы его вам транслируем напрямую.

- Напрямую откуда? - вступила в разговор Лу.

- Да ниоткуда, mademoiselle ex-robot! Отовсюду.

- Ну, а всё-таки?

- Хорошо, давайте перейдем на звуковые волны... то есть голосом будем разговаривать. Вот, послушайте:


Я здесь, и не здесь, я везде, и нигде,


В сыпучем песке, и прозрачной воде...


Я в воздухе, что между пальцев течет,


Я - птица, чей вам не доступен полет...


Я - разум, что вам до сих пор непонятен,


Я мал и в то время, я так необъятен...


Я - демон, что души у вас искушает,


Я - Бог, что вас раем затем награждает...


Я - алая кровь и я - белый цветок,


Я - горькая правда, я - лжи сладкий сок...


Я - образ прекрасный, что видели в дыме,


Я - вечный никто, пустота - мое имя..."


Волшебные, загадочные слова, полные щемящей грусти и прозрачной грусти и тронувшие самые глубинные струны души, растворились в темном прозрачном воздухе. Алексею почудилось призрачное, вибрирующее эхо. Прекрасные строки так запали в душу, что Ненароков спросил неожиданно для самого себя:

- Алишер Навои или Омар Хайям?

-- Попал в девятку! - удивился Эдуард Семенович или Велор. - Почти угадал, Ненароков. Почти... Это Фирдоуси. Абулькасим Фирдоуси, десятый век. Написано чуть раньше Омара Хайяма и много раньше Алишера Навои, жившего и творившего в шестнадцатом веке. Олаф, ты глянь, а Наблюдатель-то каков! Ведь не знал и никогда не читал ни одного, ни второго, ни третьего! Не зря мы тебя искали, не зря.

- Велор, может быть, вы позволите перейти к делу? - чувствовалось, что Олафу не впервой пресекать словесные излияния Велора.

- Я уже и перешел, Олаф. Просто ты, как всегда, не заметил.

За спиной раздался негромкий шорох, и Алексей обернулся. В нескольких метрах позади стоял высокий человек в строгом костюме и темных очках.

- А вот и господин Сухов, собственной персоной, - прошелестел голос Олафа. - Наблюдатель, ты хотел встретиться с этим господином, но ты не знаешь, кто он на самом деле.

- И кто же? - спросил заинтригованный Ненароков.

- Коллекционер. Тот, кого ты так ищешь. Можешь делать с ним, что считаешь нужным - задавать вопросы, драться...

Аристократ выставил перед собой трость с золотым набалдашником, и его фигура тут же оказалась в едва заметном светящемся цилиндре.

Алексей полностью развернулся в сторону коллекционера:

- Это правда, Евгений Петрович?

- Нет, я не коллекционер, но имею некоторое отношение к этому делу, - прозвучал ответ.

- А-а-а... Зачем всё это?

- Что "это", Алексей Иванович? Вы, наверное, имеете ввиду сбор материала для исследований?

Несколько секунд Ненароков не мог подыскать слов, чтобы ответить на столь циничный выпад.

- Именно, - наконец, выдавил он.

- Позвольте мне отвлечься на секундочку, уважаемый Алексей Иванович. Меня занимает вопрос, кто это невидимый здесь вещает. У меня создается впечатление, смутное такое... Извините.

Аристократ взмахнул тростью и Алексея вместе с Пантелеем и Лу будто сдуло коротким ураганным порывом ветра и повалило на невидимый звездный пол. Сухов прошел мимо сидящих сабспейсеров и, задрав голову, громко спросил:

- С кем имею честь? Уж не с апостолами ли?

- Догадливый... - прозвучало в ответ из мрака.

- Я так и думал. Везде мутите воду, вернее, пространство. Ну, вот что вам здесь, в этой, Галактике надо?

- Нам "надо" во всех галактиках, которые доступны. Наш эксперимент носит всеобщий характер.

- Боже мой! Какие пафосные амбиции!

- Вот только не надо хамить. Против вас лично, Сифферт, мы ничего не имеем.

- О, меня, оказывается, хорошо знают! И что, я могу повернуться и уйти отсюда?

- Нет. Не имея ничего против вас лично, мы не можем далее терпеть вашу активность, то есть активность коллекционеров ни здесь, на Земле, ни где бы то ни было.

- Это почему же, позвольте вас спросить? Кстати, как к вам обращаться, апостолы? Вы у нас апостолы в соответствии с Новым Заветом?

- Повторяю, прекратите хамить, Сифферт. Да, мы - апостолы. Это ответ на второй вопрос. На первый: ваша деятельность ведет к смерти индивидуумов разных цивилизаций. Это нарушает баланс разумной-живой и мертвой-неживой материй во Вселенной. Мы этого допустить не можем. И не надо ёрничать, Сифферт.

Аристократ стер с лица кривую ухмылку и несколько секунд молчал. Потом скользнул взглядом по поднявшемуся с пола Алексею и произнес:

- Иногда у меня складывается впечатление, что мы с вами делаем одно дело, но совершенно разными методами. И вы, и мы стремимся к одному - как можно более полному пониманию замысла Творца. Для этого мы изучаем космогонию, астрофизику, химию и много чего другого, - Сухов взмахнул своей тростью, и защитное поле вокруг него исчезло, зато появился стул, на который он сел и вытянул длинные ноги в остроносых лакированных ботинках. - Вы бы появились в нормальном, зрительном диапазоне, а то как-то неудобно - некоторые тут вроде как гости, - последнее его замечание было адресовано апостолам.

- Извольте, - прозвучал мягкий низкий голос после короткой паузы.

В нескольких метрах перед Сиффертом материализовались две фигуры. Одна принадлежала долговязому горбоносому Кирштейну, вторая - крепкому и стройному длинноволосому блондину Олафу, которого Алексей до этого только слышал, но не видел. Кирштейн был одет довольно легкомысленно - потертые джинсы, невыразительная рубашка и столь же тривиальный клубный пиджак в клеточку. Если бы Леша доподлинно не знал, что все это куплено или заказано в ослепительно дорогих бутиках, и не был знаком с Эдуардом Семеновичем, то мог бы подумать, что тот, в лучшем случае, работает завхозом в каком-нибудь затрапезном кафе. Однако сам Кирштейн чувствовал себя вполне комильфо и стоял, слегка расставив ноги и глубоко засунув руки в карманы. Взгляд его темных, глубоко посаженных глаз, был направлен на аристократа. Рядом с Кирштейном стройный Олаф, одетый в темный костюм, выглядел, как участник дипломатического раута.

- Вот так намного лучше! - одобрительно кивнул аристократ. - Ну-с, что вы имеете мне сказать?

- Нет, Олаф, ты только посмотри на этого нахала, - Велор передернул плечами. - Он собрался председательствовать на нашем заседании!

- Шутки в сторону, Сифферт. Мы предлагаем тебе добровольно свернуть все работы по вашему проекту. Теперь мы знаем, что именно ты стоишь во главе всего этого. Если проявишь благоразумие, то...

- Эй, вот только не надо меня прессовать! - поднял руку тот. - Не на того напали. Я вам не сабспейсер, об меня и зубы обломать можно. Раскомандовались...

- Так, что, согласен? - наклонил голову и прищурился Эдуард Семенович-Велор, будто не услышав гневной реплики Сифферта.

Повисло короткое, ватное молчание.

- Вам повезло, апостолы, - наконец заговорил аристократ. - Эксперимент уже свернут. По причине некоторых полученных положительных результатов.

- Положительных результатов? - поразился Алексей.

Сифферт слегка повернул к нему голову:

- Ох уж эта молодежь! Конечно, положительных. Вы что же, думаете, что я, то есть мы, далимы - древняя цивилизация Вселенной - занимались, как вы это называете, вивисекцией живых душ, только из желания получить выгоду себе лично? И какую, позвольте полюбопытствовать, молодой человек? Смелее!

Алексей обернулся к Пантелею и Лу, ища у них помощи, но сабспейсеры как воды в рот набрали. Велор и Олаф тоже стояли молча.

- Не напрягайтесь, Алексей Иванович, всё втуне! Неужели мне - представителю далимов, что-то еще нужно от жизни? Я же всё имею. ВСЁ! Единственное, что меня может реально интересовать - это поиск, научный и философский поиск. Мы искали носителей разума, мысли...

- И умертвили сотни миллионов разумных существ, - произнес Олаф. - Целыми планетами уничтожали. И хитро так! На планете Гелда вообще целую многоходовую, многолетнюю операцию провели. Конечно, лес рубят - щепки летят.

- Не передергивайте! - возразил аристократ. - Да, вначале были ошибки. Но мы не стояли на месте. Мы находились в постоянном поиске. Но мы сами-то ничего не делали, мы находили исполнителей и поручали им. Ставили задачу и поручали. А Гелда - это уже тот этап, когда сабспейсеры и силариане нам на пятки наступать начали. Главным образом, силариане. И вы, апостолы, тоже все время болтались рядом. Пришлось коллекционерам придумать целую цепочку с изобретением нового принципа связи, его внедрением и распространением. Заметьте - не нам, а коллекционерам. Мы занимаемся чистой наукой, а коллекционеры просто выполняли наш заказ. Я и знаю-то не больше десятка из них, а кого они там нанимали для выполнения задач, не ведаю и знать не хочу.

- Вот такой вот белый и пушистый наш далим... - донесся голос Велора.

Стул, на котором сидел Сифферт, повернулся вместе с ним, и он вперил взгляд своих глубоко посаженных глаз в сабспейсеров. Алексей заметил, что лицо аристократа сильно изменилось с того момента, как он зашел в зал: оно стало более худым, нос заострился, подбородок с небольшой бородкой клинышком вытянулся вперед, резко обозначились скулы.

- Никто, повторяю - никто - никогда не собирался просто так уничтожать разумных. Это был эксперимент, один из тысяч, десятков, сотен тысяч, которые мы, далимы, проводим испокон века. Почему вас не заинтересовали наши изыскания в области физики сверхтонкой организации, исследования темной энергии и черного света?

- Пока вы занимались мертвой материей, никого, в то числе и нас, апостолов, это не беспокоило, - ответил Велор.

Стул с аристократом-далимом вновь развернулся, и он посмотрел на апостолов:

- Кто вам сказал, что черный свет - мертвая материя? Это еще вопрос... Вы продолжаете упорствовать в своем незнании. Хорошо. Вас не шокируют и не удивляют некоторые явления в живой природе, рационального объяснения которым наука дать не может. Для того, чтобы присутствующий здесь вундеркинд с Земли не чувствовал себя ущербным, - изящный жест в сторону Алексея, - я приведу несколько примеров, которые известны земным ученым. Почему лемминги, такие обычно безобидные и симпатичные зверьки, раз в несколько лет как будто сходят с ума, сбиваются в стаи и, не обращая никакого внимания на любые препятствия, неудержимой живой волной направляются на север, к морю, где почти все и гибнут? Какие механизмы памяти включаются у них, или кто ими управляет? Почему на массовые выбросы на берег или мельководья решаются киты и дельфины? Кто их на это надоумил? Всё это больше напоминает массовые самоубийства. Это то, что касается животного мира. Теперь сами люди. Кто такой Каспар Хаузер, откуда он взялся, из какого мира? Честно говоря, я думаю, что это один из ваших, из апостолов угодил в передрягу и сгинул в глуби земных веков...

- Ты прав, коллекционер, это был Апостол, - кивнул Велор. - Он попал в петлю времени и его выбросило на Землю в 1828 году. Память его аварийно закрылась, и незнание им элементарных вещей было неоднозначно воспринято в обществе. В 1833 году его убили. Мы нашли его слишком поздно и не смогли помочь. Внушили местным жителям поставить памятник на месте его гибели с эпитафией "Здесь убит неизвестно кто неизвестно кем".

- Знаю, видел. Но я не коллекционер, а далим. Я же объяснил вам. Коллекционеры - это те, кого мы использовали в этом эксперименте. Коллекционером был Трувор. Кстати, довольно странная и лично для меня не очень приятная персона, - Сифферт посмотрел на сабспейсеров. - Именно он в конечном итоге довел до абсурда весь эксперимент и завел его в тупик. На Зее мы до сих пор не знаем, что делать с монстром, который появился в подземных лабораториях зоны "К". Наверное, придется его уничтожить, хотя образование очень любопытное. С несчастным народцем Толедо, сбежавшем в Город-призрак от всех и от самих себя, в первую очередь, тоже придется что-то делать... Да, заигрался, запутался Трувор, и, если бы не вы, то Роланд сам бы его уничтожил. И все равно, в данном случае вмешательство Станции было правильным и уместным. Но я отвлекся. Так вот, земные исследователи не могут объяснить многие вещи, происходящие на планете. Примерно то же самое происходит и с нами, но на уровне галактик, в масштабах всей Вселенной и даже не одной, а нескольких. Главный вопрос, на который мы пока не можем ответить, это как соотносятся живая и мертвая материя, что в них принципиально различного и что схожего. Почему живая материя часто ведет себя подобно мертвой, а мертвая - подобно живой? Почему поведение многих живых существ, разумных, в том числе, выглядит таким же инертным, как и мертвой материи? И, наоборот, в горниле рождения вселенных и миров начинают работать механизмы, которые невозможно придумать просто так, на ровном месте, которые не подчиняются никакой разумной логике. Для их разработки требуется разум, удивительный разум, Разум с большой буквы. Что это за противоречие, и противоречие ли это? Ведь всё во Вселенной взаимосвязано и взаимозависимо. Вот вы, - Сифферт встал и повернулся к сабспейсерам, - поняли, что речь идет об августинской эпохе. О том невозможном, с точки зрения нормальной логики, периоде, который предшествовал всему. То есть был до того, как стало всё. Или, говоря иначе - был тогда, когда еще ничего не существовало. И существовало НИЧТО.

Далим замолчал. Олаф и Велор безмолствовали.

- Бартоломео и его народ я трогать не позволю. Я им слово дал и я его сдержу, - стараясь не вникать в смысл того, что произнес Сухов-Сифферт, сказал Алексей, чувствуя, что иначе мозг заклинит.

- Жалеете, молодой человек? Правильно, хоть и зря, тупиковая ветвь. Их жизнь - мучение и пытка для них самих... Да и жизнь ли это, по большому счету?

- Ничего, пусть мучаются. Они никому не мешают, живут себе в Городе-призраке и пусть живут, - огрызнулся Леша. - Их вины тут нет.

- Как это нет? - искренне удивился далим. - Еще как есть! Да будет вам известно, в последнее время нами, далимами, отдан приказ коллекционерам совершать отбор только на добровольной основе и толедцы как раз и...

- Что-что? - подался вперед Ненароков. - На добровольной основе? Вы шутите, Сухов?

- Упаси Боже! Когда эксперимент стал давать сбои, мы подумали, что ментальный луч, или мнемослепок каждого индивида станет... как бы это проще сказать, чище, что ли, если отдающие его, будут делать это добровольно. Пришлось коллекционерам подготовить целую армию вербовщиков, которые обещали каждому, с кем работали, свое. Кому деньги, кому вечную загробную жизнь. В общем, как вы тут говорите - индивидуальный подход, иначе "jedem das seine" или "каждому свое".

- Фашисты! Вы обманывали несчастных людей?! - опять возмутился Алексей. - Лгали тем, кому и надеяться-то было не на что!

- Господи, при чем тут фашисты? Какие ярлыки, обвинения и параллели! Ничего подобного, Алексей Иванович, вот те крест! Всем говорили, что душа будет отделена от тела, так понятнее. Проще работалось с людьми верующими, или, как вы верно заметили, находящимися в затруднительном положении. Много в наше поле зрения попадало неизлечимо больных. Вы, гуманисты, эвтаназию запрещаете, а они, пообщавшись с нашими эмиссарами, обретали последнюю надежду. Кто-то продавал свою душу за деньги, которые велел выплатить родственникам, кто-то просил какие-то конкретные вещи - помочь детям, родителям, сделать что-то, а кто-то реально верил в жизнь после жизни. И, как теперь выясняется, под этим есть весьма веские основания, хе-хе... Бартоломео и его народ тому пример...

Сифферт оглянулся на сабспейсеров и встал. Потом посмотрел на Олафа и Верлора. Глаза его сверкнули темным огнем:

- Эксперимент под кодовым названием "Коллекция" завершен, все работы по нему свернуты. Вам достаточно моего слова, апостолы?

Олаф и Велор некоторое время молча смотрели на Сифферта. Потом заговорил Олаф:

- Хорошо, Сифферт, мы поверим тебе, хотя ты и не заслуживаешь этого. Наблюдатель, - теперь Олаф обращался к Алексею. - У вас есть выбор. Вы можете пойти с нами, а можете остаться здесь, в этом мире, в этой Галактике. Решайте, но имейте в виду, что предложение касается исключительно вас и больше никого из присутствующих.

Алексей почувствовал, что в желудке у него мгновенно похолодело. Он растерялся:

- А вы, Эдуард Семенович, тоже... того... туда?..

- Эх, Ненароков, хороший ты парень, и работник хороший, твердый, надежный, несмотря на ветер в голове. И, видит Иегова - тьфу, вот вжился в роль - я к тебе хорошо отношусь. Заметили мы тебя чуть раньше сабспейсеров и тоже сопровождали, даже плотнее, чем они. Помнишь взрыв в метро, и как ты один в вагоне жив остался? Да-да, это наша работа!

Алексей немного справился с оторопью:

- Так это благодаря вам... Спасибо. А остальные, кто ехал тогда?

- Ну, дорогой ты мой, мы же не можем так вмешиваться в ход событий. У нас есть на это специальные инструкции... - развел руками Кирштейн.

- Вы только посмотрите на этих моралистов! Апостолы они! Ха! Значит, предлагать людям добровольно продать душу... э-э-э... мне, Сифферту, за эквивалентный, равноценный продукт - это преступление. А оставлять людей в заведомо безвыходной, гибельной ситуации - это нормально, это - правильно. Инструкции, видите ли у них! Ну, конечно, мы же тут ни при чём - они сами вляпались! Тьфу, на все ваши рассуждения о справедливости, после такого.

Сифферт заложил трость под мышку и засунул руки в карманы брюк. Велор и Олаф, выслушав эту тираду, вновь повернули головы к сабспейсерам.

- Ты, Наблюдатель, можешь стать одним из нас, - Велор слегка наклонил голову и улыбнулся. - Решай. Тебя ждет вся бесконечная Вселенная с неисчислимыми пространственно-временными континуумами.

- Эдуард Семенович... Велор...

- Зови, как тебе самому больше нравится. Но твой невысказанный вопрос я понял. Отвечаю. Да, я тоже ухожу отсюда, моя миссия выполнена.

- А "ЮНИВОКС"?

- Небеса Иеговы! Ты о себе думай, а не о фирме!

- А если я откажусь?..

- Я те откажусь... - начал было Велор, но осекся, увидев укор во взгляде Олафа. - Мы примем любое твое решение. Но имей в виду, что за всю нашу почти бесконечную историю отказ был всего один.

Алексей обернулся. Сзади стояла Лу, опустив руки, и широко раскрытыми глазами смотрела то на Алексея, то на апостолов, то на Сифферта. За ней немым атлантом возвышался гигант Пантелей и мял в руках шапку ушанку. Обе фигуры выражали растерянность и нерешительность. Ненароков снова посмотрел на Сифферта и апостолов. Аристократ, будто подчеркивая, что он не желает вмешиваться в процесс принятия решения, отошел в сторону, повернулся к Наблюдателю спиной и слегка приподнялся над полом, поигрывая тростью.

Алексей перевел взгляд на спокойно ожидавших ответа Олафа и Велора, зачем-то застегнул молнию на куртке и набрал в легкие воздух...


...дорогой Олаф, невзирая на все наши предосторожности (фр.)