Вереснев Игорь: другие произведения.

Далёкие острова

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Середина XXIII века. Космоконкиста человечества продолжается. Незапланированная экспедиция на планету Дзёдо открыла для человечества странный мир, не знающий смерти и борьбы за существование. Но для командира косморазведки Елены Пристинской экспедиция становится лишь прелюдией будущих приключений. Удивительное совпадение, случайная встреча, несколько обронённых мимоходом фраз заставляют её вернуться к событиям тридцатилетней давности. Начиная собственное расследование обстоятельств гибели экипажа "Христофора Колумба", она не могла и представить, чем это обернётся для неё лично и для всего человечества. Но случайностей не бывает.


 []
  
   Далёкие острова
(Звёздная сага. Книга вторая)
  
   Пролог
   Их было двое, Мужчина и Женщина.
   Эбрахам Смарт весьма удивился, когда на экране терминала внешней связи возникло женское лицо.
   - Добрый вечер, Эбрахам. Активируй, пожалуйста, ремонтный стыковочный узел. Мы пришвартуемся у твоего пирса.
   - Э-э-э... добрый вечер. Подождите минутку!
   Уже вбивая в систему стыковки код активации, Смарт внезапно сообразил, что первый раз её видит, хоть и знал всех сотрудников орбитального дока "Индепенденс" в лицо. Спохватился:
   - А вы кто такие? У меня нет заявки на ремонтную бригаду в эту смену!
   Запоздалая реакция Эбрахама была вполне объяснима. Во-первых, в три часа ночи не ожидаешь подобных визитов. Во-вторых, Смарт лишь вчера вернулся из отпуска и мыслями был всё ещё там, на золотых пляжах Мауи. И не только мыслями - на том самом экране, где возникло лицо Женщины, он смотрел слайды, отснятые за две недели пребывания в земном раю.
   Женщина не ответила, лишь улыбнулась уголками губ. Но активированный узел уже приступил к программе стыковки, и на экране высветилась информация о корабле:
   "Ремонтный шлюп бортовой номер 23/15. Приписка - орбитальный док "Индепенденс". Местонахождение - судоремонтная верфь "Грейвинд", г.Индианаполис. Статус - капитальный ремонт"
   И Эбрахам всё понял. Никакие это не ремонтники! Внеплановая инспекция из штаб-квартиры АСА. Потому и прилетели, никого не предупредив, в обход обычных процедур. Хитро, ничего не скажешь, - автоматические системы дока беспрепятственно пропустили шлюп, распознав как "своего". В довершение и стыкуются ночью, на периферийном пирсе, через ремонтный узел. Возьмут местное начальство прямо в постелях, тёпленькими.
   - Спасибо, Эбрахам, - поблагодарила Женщина, и лицо её исчезло, вновь уступив место дивным ландшафтам Мауи.
   За композитными переборками зашуршало, пол едва заметно вздрогнул - есть стыковка! Лоб Смарта покрылся холодной испариной. Какие бы огрехи руководства не выплывут на поверхность, оно отбрешется. А вот он отгребёт десятикратно за то, что прошляпил инспекторов. Нужно предупредить, разбудить, пока не поздно... Поздно. Двери ремонтного шлюза отворились.
   - Не надо никого тревожить, Эбрахам. Пусть спят.
   Женщина оказалась выше среднего роста, движения сильные, уверенные. Фигуру не рассмотреть под скафандром, но Эбрахам и не пытался рассматривать - не мог отвести взгляд от янтарных глаз.
   -- Так точно, пусть спят... -- промямлил послушно.
   Потом он увидел Мужчину. Тот был ниже Женщины ростом и заметно старше: морщины вокруг глаз, залысины. Опередил спутницу, подошёл к пульту. Смарт поспешно вскочил, уступая место.
   -- Буксир готов к старту? -- спросил Мужчина.
   Эбрахам сообразил, что следовало бы отрапортовать, -- хоть незнакомое, но, несомненно, начальство. Он вытянулся по стойке смирно, вскинул ладонь ко лбу.
   - Гиперсветовой буксир "Розовый гремлин" прошёл полный цикл предполётной подготовки. Докладывает дежурный по седьмому пирсу комендор-сержант Смарт!
   - Вольно, вольно, сержант, - усмехнулся Мужчина. Он уже вывел на экран всю интересующую его информацию. - Открывай главный шлюз, посмотрим на вашего "Гремлина".
   -- Я... я не могу, -- растерялся Смарт.
   -- Эбрахам, открой шлюз.
   Глаза Женщины вдруг полыхнули огнём и словно прожгли Смарта насквозь. Во рту мгновенно пересохло, язык прилип к нёбу, а в голове загудело как в пустой металлической бочке. Понадобилось полминуты, пока он смог опомниться и попытаться объяснить:
   -- После перевода корабля в статус нулевой готовности доступ к нему есть только у командира базы, главного инженера и начальника службы безопасности.
   Визитёры переглянулись.
   -- Придётся будить, -- произнесла Женщина.
   -- Не надо.
   Мужчина поднялся с кресла и направился в коридор, ведущий к главному шлюзу пирса. Смарт удивился: он что, не поверил, что двери заперты? Вон же, алые индикаторы горят на панели замка -- блокировка.
   Действительно не поверил -- подошёл, подёргал за колесо аварийного запирания. Тщетно...
   И тут у комендор-сержанта Эбрахама Смарта глаза полезли на лоб. Мужчина упёрся ногами в пол, ухватил за колесо покрепче, налёг на него. Секунду, две, десять ничего не происходило. Затем колесо поддалось. Очень нехотя, по миллиметру, стало вращаться. И ещё более медленно массивная плита сдвинулась с места. Вопреки блокировке, вопреки запорам. Вопреки здравому смыслу!
   "Крак!" -- запорное колесо не выдержало битвы с замком, отвалилось. Мужчина пошатнулся, но на ногах устоял. Чертыхнулся, отбросил бесполезный кругляш в сторону. И вцепился пальцами в едва наметившуюся щель между плитой двери и переборкой.
   Человеческие кости и мышцы оказались крепче сверхпрочного композита. Замок заскрежетал. Хрустнул. Сломался. Дверь покорно ушла в паз, открывая дорогу к шлюзу и гиперсветовому буксиру. Мужчина ушёл туда, не оглядываясь. А Женщина обернулась, посоветовала перед тем, как захлопнуть гермошлем:
   -- Эбрахам, или уходи отсюда, или надень скафандр.
   Покинуть пост Смарт не мог, поэтому бросился к шкафу, напялил скафандр. Уложился в норматив с походом -- закончил "упаковываться" за мгновение до того, как засвистел, улетая в пустоту, воздух, и вспыхнуло на стене аварийное табло разгерметизации.
   Расстыковка буксира прошла штатно, внешний шлюз закрылся. Давление воздуха на пирсе вернулось к норме, погасло аварийное табло, Смарт снял и аккуратно вернул на место скафандр. И лишь после этого гулкая пустота в голове исчезла, и Эбрахам со всей ясностью осознал -- только что у него случилось ЧП. Какое там "только что" -- уже полчаса назад!
   Ещё пятнадцать минут ушло на то, чтобы рапорт пробился по инстанциям сквозь сознания полусонных дежурных до самого верха -- до командира базы "Индепенденс" контр-адмирала Клеменса. Зато потом спокойствие орбитального дока разлетелось в клочья.
   В служебное помещение седьмого пирса народу набилось под завязку -- всё руководство базы поголовно и добрая половина офицерского состава. Эбрахам никогда прежде не видел столько звёздочек одновременно. Ему оставалось стоять по стойке смирно и таращить глаза -- оправдываться, возражать бесполезно. С нашивками комендор-сержанта он мысленно простился ещё когда в ответ на его доклад о происшествии начальник службы безопасности выразительно повертел пальцем у виска.
   -- Не понимаю, чем они взломали шлюз?! -- главный инженер базы полковник Миллер ползал вокруг покорёженной двери, нимало не стесняясь подчинённых. -- Похоже, какой-то специнструмент из неизвестного нам сплава.
   -- Скоро узнаем, скоро они нам всё расскажут, -- пообещал начальник СБ. -- Крейсера в лагранже уже оповещены, вышли на перехват.
   -- Не успеют перехватить, -- буркнул сидевший за пультом управления замкомандира базы. -- Они начали Манёвр Перехода.
   -- И куда они надёются сбежать, интересно? -- эсбэшник посмотрел на Эбрахама. -- Ты хоть их лица запомнил, чудо? Дьявол, где их теперь искать! Кто они вообще такие -- русские, китайцы, индусы?
   Смарт честно попытался вспомнить внешность недавних визитёров. Не смог. Для него они остались Мужчиной и Женщиной. Но и это было больше, чем информация с камер наблюдения и запись разговора с бортом 23/15. От тех вовсе ничего не уцелело.
   -- Не переживай, подполковник, рано или поздно узнаем, кто они, -- заверил контр-адмирал Клеменс. -- Буксир не косморазведчик, на нём далеко не улетишь. Звёздного Атласа нет, в навигационный компьютер забиты координаты только наших планет. Как уйдут в гиперпространство, так и выйдут из него.
   Контр-адмирал ошибся.
  
   Часть 1. Райские бабочки
Только закрою горячие веки
Райские розы, райские реки...
Марина Цветаева
  
   Глава 1. Косморазведчики
   Судя по всему, они нашли рай.
   Вокруг звезды спектрального класса G2V вращалась всего одна планета. Зато какая! Толстый слой азотно-кислородной атмосферы, вода, распределённая по поверхности настолько равномерно, что ни океанов, ни континентов не существовало -- сплошное ожерелье неглубоких морей и архипелагов. Нет горных хребтов и глубинных разломов, нет действующих вулканов и сейсмически-активных зон, мягкий, умеренно влажный климат, не знающий смен времён года. Планета не просто попадала в обитаемую зону -- она занимала самую её сердцевину. Сестричка Земли, но более ласковая, приветливая и спокойная. Здесь обязана была зародиться жизнь. И она здесь имелась -- зелёным ковром покрывала каждый клочок суши.
   Десятый день корабль-разведчик "Владимир Русанов" шёл сквозь локальное пространство звезды. До выхода на орбиту и начала полномасштабных исследований оставался ещё один. Но и так было ясно -- им повезло. Повезло Европейско-Российскому Союзу: найдена потенциальная колония, позволяющая расширить мощь и размеры державы. Повезло экипажу: заработаны премиальные бонусы и слава первооткрывателей, что иногда бывает полезнее любых бонусов. Повезло командиру -- Елене Пристинской. В первой же самостоятельной экспедиции повезло.
   Это было именно везение -- в полётном задании значилась совсем иная звёздная система, навигатор не угадал с параметрами Перехода с первого раза. Они с бортинженером провели бы юстировку м-двигателя и повторили попытку, так и не узнав, что стояли на пороге рая. Если бы командир спала в стасис-капсуле, как предписывал Устав. Но она не спала, сидела в рубке рядом с навигатором и пилотом, -- очень уж Елена любила прыжки сквозь пустоту, сквозь ничто без времени и пространства, сквозь точку собственной сборки. И когда кибернетик провёл привязку по реперам, когда стало ясно -- промазали, она остановила регламентную процедуру, приказала продолжить исследование системы. Возможно потому, что солнце земного типа было ничем не хуже того, к которому они летели? Или -- интуиция подсказала задержаться? Она рискнула, поставила на кон репутацию командира косморазведки. И выиграла джек-пот.
   Да, люди и прежде встречали в космосе обитаемые миры. За последние полторы сотни лет косморазведка нашла больше десятка планет, похожих на Землю. Похожих, но всё же других, чужих. Надо было приспосабливаться к иному чередованию дня и ночи, времён года. К особенностям атмосферы. Часто -- к не слишком комфортному климату. К незнакомой флоре и фауне. К регулярным прививкам, заменяющим отсутствующий у пришельцев иммунитет. Но всё равно, каждый новый мир ложился драгоценным камешком в ожерелье освоенного человечеством космоса. Этот несомненно был алмазом, ждущим огранки терраформирования, чтобы превратиться в великолепный бриллиант. А может быть -- чем не шутит Великий Дух Дальнего Космоса! -- планета уже готова принять новых хозяев?
  
   "Инструкция по внутреннему распорядку" в косморазведке считалась документом скорее рекомендованным, чем обязательным. На кораблях подстраивали её под собственные вкусы. Предыдущий командир "Русанова" любил дисциплину. Подъём в 6:00, завтрак, обед, ужин -- строго по расписанию. Пристинская менять ничего не стала -- негоже начинать с мелочей. Заводила будильник на 5:30, чтобы не спеша принять душ, причесаться, одеться, приготовить себя к новому рабочему дню. И к очередной встрече с экипажем.
   ...Будильник звенел громко и настойчиво. Елена села на кушетке, потянулась, разминая мышцы. Не открывая глаз, нащупала брюки, принялась натягивать. Санбокс -- напротив жилых кают, всего-то три шага по коридору пройти. Но мало ли на кого ты там наткнёшься? Потому в одном белье в душ не выскочишь, нужно одеваться. Раньше, когда ходила пилотом на "Абеле Тасмане", она этой условностью пренебрегала. Все так делали! Но теперь она не рядовой пилот, и здесь не "Тасман", команду которого давно привыкла считать не то, что друзьями, а братьями и сёстрами. Здесь она пока что чужая. Пока её держат на расстоянии, обращаются на "вы", строго официально. Хоть большая часть экипажа -- её ровесники, а то и старше.
   Будильник вновь зазвонил.
   -- Да слышу я, слышу! -- в сердцах рявкнула на него Елена. Открыла глаза. И проснулась окончательно.
   Будильник показывал "4:57". Он и не собирался звонить. Настойчивая трель шла от динамика интеркома. Елена растерялась на секунду. Кому и зачем понадобилось будить командира в неурочное время? Кому -- понятно: на интеркоме горел синий глазок ходовой рубки. Зачем... Сердце нехорошо ёкнуло. Она быстро наклонилась к столу, включила связь. На экране появилось лицо вахтенного -- корабельного кибернетика Петры Благоевой.
   -- Извините, что разбудила, -- губы женщины скривились в ироничной ухмылке.
   Ещё бы -- командир неумытая, неодетая, растрёпанная после сна. Именно такая, какой Елена старалась подчинённым на глаза не попадаться. И Благоевой -- в первую очередь. Всего две женщины в экипаже, на долгие месяцы отрезанном от человечества, -- казалось бы, они обязаны стать подругами. Но подругами они не стали и вряд ли станут. В самую первую их встречу -- на тренировочной базе под Саратовом -- Елена поймала взгляд Благоевой. О, как хорошо она знала эти женские взгляды! Зависть, досада. Ревность в довесок -- куда ж без неё, учитывая, что бортинженером на "Русанове" ходит муж Петры. Кибернетик Благоева была обыкновенной, ничем не примечательной женщиной: маленькая, чернявая, остроносая -- одна из тысячи таких же. А командир Пристинская была "Еленой Прекрасной", первой красавицей космофлота, победителем и дипломантом чёртовой уймы конкурсов красоты, и так далее и тому подобное.
   А вдобавок она была "смазливой дурой", "тупоголовой блондинкой", "куклой Барби", а за глаза наверняка подбирались эпитеты похлеще. С тринадцати лет Елене приходилось доказывать, что это не так. Заставлять людей видеть не только яркую внешность, но и то, что за ней скрывается. И специальность она выбирала, где от внешности не зависит ничего: астрофизический факультет, Академия Космофлота, косморазведка. За восемь лет и десять экспедиций на "Тасмане" ей это почти удалось. И когда она провалилась в расщелину на метановом леднике Амальгамы, её искали вовсе не из-за внешности. Когда закончилось отведённое инструкцией время, и по всем прикидкам должен был закончиться кислород в баллоне, друзья продолжали искать -- потому что любили. И нашли -- живую. А что человеку нужно для счастья? Чтобы его любили и понимали. Именно его, а не длинные ноги, высокую грудь, "осиную" талию и васильковые глаза.
   Когда командир "Абеля Тасмана" ушёл в отставку, Пристинская подала рапорт, надеясь занять его место. Однако Департамент по персоналу рассудил иначе. Да, она получила должность командира -- но совсем на другом корабле. Гдё придётся начинать всё заново...
   В какой уже раз эти мысли пронеслись в голове, стоило заметить ухмылку Благоевой. Словно рой назойливо жужжащих мух. Назойливо и громко -- Елена с ужасом поняла, что пропустила следующую фразу вахтенного мимо ушей.
   -- Петра, извините, пожалуйста, -- только бы уши не покраснели от смущения! -- Повторите ещё раз, что случилось.
   Ухмылка кибернетика сделалась чуть ли не презрительной. Очередной кирпичик в фундамент уверенности, что "смазливая блондинка" могла получить должность единственным способом.
   -- Вам лучше подняться в рубку, командир. И увидеть это собственными глазами.
   -- Да, уже иду, -- Елена поспешно кивнула.
   Экран интеркома погас. И тут же возникло сомнение: правильно ли она поступила? Или следовало потребовать, чтобы Благоева доложила обстановку немедленно? А что, если она и докладывала, а Елена прослушала спросонок? Ладно, сейчас всё выяснится. В любом случае вряд ли это ЧП. Тогда тон у вахтенного был бы иной.
   Всё же в душ она не зашла. ЧП -- не ЧП, а событие явно неординарное, коль её разбудили среди ночи. Плеснула водой в лицо, чтобы прогнать остатки сна, и побежала к лестнице, ведущей наверх к рабочей палубе и дальше -- к рубке.
  
   В правой части обзорного экрана висел синевато-зелёный серп планеты. Там было утро, линия терминатора медленно ползла на восток -- планета вращалась в противоположную, чем Земля, сторону. И так же медленно двигалась по чёрному звёздному небу золотистая искорка, удаляясь прочь от планеты.
   -- Вон он, -- указала на искорку Благоева, едва дверь рубки с тихим шорохом ушла в паз, пропуская командира.
   -- Кто?
   -- Спутник, как я вам и докладывала. Расстояние чересчур большое, чтобы рассмотреть, но кое-какие параметры вычислить удалось.
   Она коснулась сенсоров пульта, выводя информацию на табло. Елена всмотрелась в ряды чисел, стараясь представить, что за ними скрывается... и медленно опустилась в кресло.
   -- Это же корабль...
   Кибернетик кивнула.
   -- Ага, и я так подумала. Висит на геосинхронной орбите, двигатели отключены, активное ускорение -- ноль. Планетарные изыскания ведут, не иначе.
   -- Интересно, это наш?
   -- Разумеется нет. Был бы наш, мы бы знали. Опередили, гады. Такой кусочек лакомый из-под носа увели. Обидно.
   -- Нет, я не о том. Он земной?
   -- А каким он может быть? -- Благоева приподняла бровь. -- Командир, вы что, верите в зелёных человечков?
   -- Ну... -- Елена смутилась. Вот и ещё один кирпичик. -- Галактика огромна, мало ли кого в ней можно встретить. А вы считаете, что не могут где-то жить другие разумные существа?
   -- Я прагматик, а не романтик, -- хмыкнула кибернетик. -- Если этих "разумных существ" никто никогда не встречал, логично предположить, что их не существует. Так что будем делать, командир? Разворачиваемся и уходим, как по инструкции?
   Легко быть прагматиком, когда рядом любящий муж и внешность не заслоняет в тебе человека. А когда чуть ли не ежедневно приходится доказывать, что к сексапильному телу прилагаются мозги -- только романтика и остаётся, иначе взвоешь. Естественно, вслух Елена этого не произнесла. Спросила:
   -- Они нас засекли?
   -- Вряд ли, вероятность почти нулевая. И хорошо, что мы их первыми заметили. А то если это арабы, такой хай поднимут, мало не покажется. Не то, что премиальных не получим, ещё и взыскания заработаем. Да и остальные не многим лучше.
   Космическая гонка подчинялась жёстким законам. Иначе никак, пружина взаимной нетерпимости слишком сильно закручена сотнями поколений землян. Когда двести лет назад Джон Марков вывел уравнение масс-информационного преобразования, никто и предположить не мог, во что это выльется. Теория Маркова прошла полный цикл от категорического отрицания и сардонических ухмылок до нудных формул в школьном учебнике физики и первых гиперпространственных звездолётов, построенных на её основе. А потом она перевернула мир.
   Непростым получилось начало XXII век для обитателей планеты Земля. Новый передел мира, ядерный терроризмом, мировые кибервойны. Впереди были либо деградация и самоуничтожение, либо... Неизвестно, имелся ли достойный путь для двуногого существа, называющего себя "человек". Потому что межзвёздная экспедиция под командованием Рольфа Хагена нашла планету, пригодную для обитания. Это чем-то смахивало на неожиданно найденный чёрный ход из горящего дома. Следующую сотню лет ресурсы цивилизации были направлены на поиск землеподобных планет и подготовке их для заселения. Ради этого человечество заключило временное перемирие, приняло законы, позволяющие державам-соперницам не уничтожить друг друга в самом начале космоконкисты. И главный из этих законов гласит: локальное пространство принадлежит тому, кто вошёл в него первым, кто застолбил его.
   Однако эту звёздную систему застолбить пока не успели -- нет маяка-транслятора, оповещающего о государственной принадлежности новооткрытой планеты. И кто, собственно, сказал, что это корабль землян? Благоева? Не великий авторитет в прикладной уфологии. Пристинская решилась:
   -- Уйти мы всегда успеем. Попробуем с ними связаться на SOS-волне. Если корабль и впрямь земной, услышат. Подключайте.
   Благоева нахмурилась, но спорить не стала. Клацнула тумблерами, буркнула:
   -- Готово.
   Елена вперила взгляд в глазок видеокамеры. Стараясь отчётливо произносить каждое слово, начала:
   -- Всем, кто меня слышит! Говорит Елена Пристинская, командир корабля-разведчика "Владимир Русанов", Европейско-Российский Союз. Ответьте! Всем, кто меня слышит!
   Повторила по-немецки. И по-французски, хотя это и было излишеством: любой житель Евроссии владел хотя бы двумя из трёх государственных языков. Да и права была Благоева -- вряд ли корабль наш. Евроссия экспедиций в эту звёздную систему пока не посылала.
   Елена старательно перевела фразу-призыв на английский, китайский, арабский и хинди. Эти языки входили в обязательную программу Академии Космофлота, но отсутствие разговорной практики сказывалось. Ну да не страшно, если корабль принадлежит любой из космодержав, её смысл поймут. Теперь оставалось ждать. Электромагнитные волны доберутся до чужака за четыре минуты. Столько же -- на обратный путь. А сколько у незнакомцев займёт обдумывание ответа?
   Они сидели молча, сосредоточенно вслушиваясь в шорох эфира. Прошло десять минут. Затем ещё десять.
   -- Молчат, -- не выдержала Петра.
   -- Да, странно. Они ведь не могли нас не услышать?
   Елена понимала, что вопрос риторический. Ответ на него она знала не хуже кибернетика: не могли. Прослушивание SOS-волны отключить невозможно, разве что у них случилась авария, и вся аппаратура вышла из строя. Или там вообще некому отвечать. Или...
   -- Что ж, будем продолжать вызывать. Включите повтор, пусть идёт постоянная трансляция вызова.
   -- Как долго?
   -- Пока не ответят. Или пока мы не подойдём достаточно близко, чтобы идентифицировать корабль.
  
   К 7:00 все на "Русанове" знали о чужаке. Елена поняла это, как только вошла в кают-компанию. Завтрак был в самом разгаре. И в самом разгаре -- спор между Рыжиком и Евгением Бардашем.
   Химик-планетолог старался выдерживать снисходительный тон -- разница в возрасте и опыт косморазведки обязывали:
   -- Лёнчик, я понимаю твоё желание прославиться в первой же экспедиции. Но поверь мне, если и существуют инопланетяне, то они вовсе не жаждут с нами познакомиться.
   -- При чём здесь "не жаждут"? Логично предположить, что где-то есть планеты, населённые существами, по уровню развития близкими к нам. И они также исследует галактику. Рано или поздно мы должны пересечься!
   Маленький щуплый Лёня Кучеренко, прозванный за огненные вихры Рыжиком, пользовался теми же аргументами, которые так любила Елена. Но, в отличие от неё, он был рядовым пилотом и шёл в свою первую экспедицию -- ему дозволено защищать противоречащую общепринятым гипотезам позицию с такой горячностью.
   -- Галактика огромна, -- качнул головой Бардаш, рассыпая по плечам русые, чуть вьющиеся волосы. -- Мы пока исследовали крохотную часть её, чтобы рассчитывать на такую встречу.
   -- Но и разумных рас существует огромное количество!
   -- Из чего это следует?
   -- Как из чего? Это закономерно! -- Рыжик жалобно обвёл взглядом товарищей по экипажу, ища поддержки. -- Михаил, скажи, я ведь прав?
   Навигатор Воронин отпил глоток кофе, неспешно поставил чашку на блюдце. Улыбнулся.
   -- Если исходить из того, что эволюция везде движется той же дорогой, что и на Земле, -- прав. К сожалению, найденные людьми обитаемые планеты эту теорию не подтверждают. Возникновение разума -- скорее забавная случайность, чем правило. Нужно быть большим оптимистом, чтоб ожидать её повторения дважды в одной и той же галактике.
   -- Так что, Лёнчик, логичнее предположить, что нашли мы земной корабль, -- поддержал его Бардаш.
   Рыжик горестно вздохнул, зачерпнул ложкой овсянку.
   -- Вы пессимисты. Это же грустно, если во всей галактике нет разумных существ, кроме нас.
   -- А ты посмотри на это с другой стороны, -- предложил Евгений. -- Если человеческий разум -- явление уникальное, то какая тогда на нас лежит ответственность! Возможно, это наша миссия -- разнести искру разума по Галактике.
   Марк Ленарт, судовой врач и экзобиолог, фыркнул при этих словах, поспешно пряча лицо за чашкой. А Воронин вновь улыбнулся снисходительно и поторопил пилота:
   -- Рыжик, ты жуй резвее. Через десять минут твоя вахта начинается. Там, наверху, сидит голодная, не выспавшаяся, злая Петра. И не завидую я тебе, если ты опоздаешь хоть на минуту. Это будет пострашнее встречи с инопланетными монстрами!
  
   На вызов неизвестный корабль так и не ответил. Но к концу дня они подошли к нему достаточно близко, и на экране телескопа видны стали очертания незнакомца. Пулеобразный корпус, фокусировочная линза м-излучателя, кольцо планетарных двигателей на корме. Ничего странного, "инопланетного". Типичный земной корабль.
   -- Значит, всё-таки люди, -- прошептала Елена. Теперь они сидели в рубке вдвоём с навигатором.
   Воронин коротко взглянул на неё.
   -- А вы надеялись найти инопланетян, как и Лёня?
   Навигатор спрашивал вполне серьёзно. Но на дне серых глаз плясали насмешливые чёртики. Елена смутилась.
   -- Ну, это было бы интересно!
   -- Если "интересно" в смысле "опасно", то да. Не огорчайтесь, командир, "интересного" и так хватит.
   -- Думаете, с кораблём произошла катастрофа?
   -- С кораблём -- нет. Он висит на устойчивой орбите, повреждений корпуса незаметно. С экипажем -- почти уверен. Иначе не могу придумать причину, вынуждающую их игнорировать вызов.
   Пристинская кивнула на зелёный диск планеты, закрывающий половину экрана.
   -- Думаете, причина может быть там? Выглядит мирно.
   -- Да, мирно... как ловушка.
   -- ...Убирайтесь отсюда! -- незнакомый, хрипловатый голос ворвался в рубку, заставил вздрогнуть от неожиданности. -- Убирайтесь, пока живы! Вы меня слышите? Убирайтесь!
   Елена ошеломлённо уставилась на динамики внешней связи. Затем быстро повернулась к Воронину.
   -- Это же...
   -- Да, явно не инопланетяне, -- навигатор потёр гладко выбритый подбородок. -- Инопланетяне на английском не разговаривают. Что ж, отозвались, и то хорошо.
   Елена, спохватилась, включила передатчик:
   -- Говорит Елена Пристинская, командир корабля-разведчика "Владимир Русанов"! Мы приняли ваше сообщение! Назовите себя, кто вы? Что у вас случилось?
   Они ждали ответа, затаив дыхание. Минуту, две, три. А потом ответ пришёл. Только не с орбиты, а из отсека киберконтроля. В голосе Благоевой гордость перемешивалась с тревогой:
   -- Командир, мне удалось его идентифицировать!
   На орбите висел гиперпрыжковый корабль модели "F3-Ланселот". В конце прошлого века на орбитальных верфях Консорциума было построено четыре таких. Три благополучно выработали свой ресурс и пошли в утилизацию лет десять-пятнадцать назад. О четвёртом, корабле-разведчике "Сёгун", актуальная информации отсутствовала. По-видимому, он не вернулся из экспедиции году эдак в шестнадцатом.
   -- Но ведь это было двадцать три года назад! -- Елена удивлённо посмотрела на Воронина. -- Не мог же корабль всё это время находиться здесь? Если на борту люди...
   И быстро скомандовала в интерком:
   -- Петра, дайте в рубку всю имеющуюся информацию по звездолёту "Сёгун". Всё, что сможете откопать в базе данных!
   Информации об иностранном гиперразведчике в базе Космофлота Евроссии было немного, гораздо меньше, чем хотелось: общие технические характеристики да список экипажа. О цели его последней экспедиции -- ни слова. Естественно!
   Елена вглядывалась в незнакомые лица, читала непривычно звучащие фамилии: Цеуси Танемото, Юкио Такамацу, Кен Хацуми, Мидори Коноике, Гордон Мисима, Линда Танемото.
   -- Экипаж укомплектован выходцами из японского анклава в Северной Калифорнии. Потомки беженцев, тех, кто эмигрировал с островов после первой мировой кибервойны. -- Воронин посмотрел на командира: -- Что мы предпримем?
   Ответа на этот вопрос у Елены не было. Поэтому она вновь включила передатчик:
   -- Говорит командир корабля "Владимир Русанов"! Я обращаюсь к командиру и экипажу корабля "Сёгун"! Господин Танемото! Господин Такамацу! Господин Хацуми! Госпожа Коноике! Господин Мисима! Госпожа Танемото! Отзовитесь! Что у вас случилось? Вы нуждаетесь в помощи?
   Тишина. Значит, больше подсказок не будет. И ей предстоит принимать решение самостоятельно.
   Елена повернулась к интеркому:
   -- Экипаж, общий сбор!
  
   Через пять минут экипаж -- все семеро, -- был в рубке. Через десять они знали о "таинственном незнакомце", -- теперь уже сопернике! -- то же, что и командир. Пристинская окинула взглядом подчинённых:
   -- Что случилось с кораблём и экипажем, пока неизвестно. Поэтому я объявляю нештатную ситуацию. "Русанов" выходит на траекторию сближения с "Сёгуном". Со мной в высадке участвуют: Ленарт, Благоев, Благоева. Вопросы?
   -- Мы что, будем их на абордаж брать? -- невесело усмехнулся экзобиолог.
   -- Ага, а они по нам из антиастероидных пушек шмальнут! -- поддакнула кибернетик. -- Или запустят внутрь и порежут из лучевиков. И будут в своём праве -- действия в пределах допустимой самообороны и защиты частной собственности. По международным законам к ним никаких претензий.
   -- Может -- ну его? -- осторожно предложил Бардаш. -- Полетим дальше, согласно полётного задания. А когда вернёмся на Землю, подадим рапорт. Пусть Консорциум сам со своим кораблём разбирается. Планету, конечно, жалко бросать. Но не лезть же из-за неё на рожон?
   Всё правильно, всё логично, каждое возражение -- справедливо. Елена куснула щеку.
   -- А как же люди на "Сёгуне"? Бросим их и уйдём? Если у них ЧП, если они ждут помощи? Если мы -- их последняя надежда?
   -- Двадцать три года ждали, ещё полгодика как-нибудь вытерпят, -- хмыкнула Петра.
   -- Я никого не заставляю идти со мной. Если кто-то откажется, настаивать не буду.
   В рубке повисло молчание. Ленарт, чета Благоевых -- никто из них не решался посмотреть на командира, предпочитали отводить взгляд. И Елена с ужасом поняла -- сейчас они откажутся. Ей останется либо переться на чужой корабль в одиночку, либо отменить решение... и по возвращению на Землю писать рапорт о переводе. Карьеру командира косморазведки на этом можно считать законченной.
   -- На борту "Сёгуна" люди. Возможно, они действительно нуждаются в помощи врача, -- Ленарт дёрнул плечом. Голову он так и не поднял.
   -- Надо взглянуть, что там с кораблём... -- пробормотал Благоев, стараясь не смотреть на супругу.
   Кибернетик снова хмыкнула, взглянула наконец на командира.
   -- Без меня вы с их бортовым компом всё равно не разберётесь. -- И начала подниматься из кресла: -- Так что, идём собираться?
   Елена не сдержала улыбку.
  
   Глава 2. "Сёгун"
   Грязно-серая туша корабля росла на глазах, постепенно заслоняя обзорный экран шлюпки. Отчётливо различались детали обшивки, внешние части навигационного оборудования. И стержни антиастероидных пушек. Пока что оружие молчало, но кто знает, что произойдёт в следующее мгновение? Елена покосилась на Благоеву. Кибернетик, закусив нижнюю губу, старательно выравнивала кораблик по траверзу шлюзовой камеры.
   "Сёгун" так и не подал больше признаков жизни. Непонятное предупреждение -- или угроза? -- оказались единственным свидетельством присутствия экипажа на борту. Теперь корабли висели на геосинхронной орбите в десятке километров друг от друга.
   -- Готово, можно стыковаться, -- с облегчением произнесла Благоева. Они подошли почти вплотную к корпусу корабля, зона поражения пушек осталась позади. -- Пробуем включить автоматику?
   -- Да, только предупредим. Некрасиво без стука входить. -- Пристинская облизнула губы, переключила передатчик на SOS-волну: -- Говорит командир корабля "Владимир Русанов"! Мы просим разрешения на стыковку. Мы хотим вам помочь.
   И опять -- никакого ответа.
   -- Молчание -- знак согласия, -- решила она. -- Стыкуемся.
   Щёлкнул тумблер, запуская программу стыковки. И тут же на панели вспыхнул красный индикатор.
   -- А вход заблокирован, -- Петра взглянула на командира. -- Что ж, следовало ожидать. Их шлюпка на месте, шлюзовая камера занята.
   -- Или его заблокировали вручную, -- добавил бортинженер из пассажирского отсека.
   Любое из предположений могло оказаться верным.
   -- Причаливаем снаружи и входим через аварийный люк, -- распорядилась Елена.
   Стыковка получилось жёсткой, тряхнуло так, что зубы клацнули. Пристинская всем телом ощутила, как их проволокло по корпусу, пока не сработали присоски.
   -- Всё, приехали! -- Петра постаралась придать голосу задиристость, замаскировать стыд за продемонстрированный непрофессионализм.
   Елена смолчала -- в конце концов, Благоева не пилот. Будем надеяться, что с бортовыми компьютерами она умеет обращаться лучше, чем с космошлюпками. Обернулась к бортинженеру:
   -- Роман, попробуйте открыть аварийный люк.
   Благоев кивнул, приоткрыл дверь, мягко перевалился за борт, на лету включая присоски башмаков. Вышагивать по обшивке у него получалось ловко -- сразу видно, этому человеку не раз доводилось выбираться в открытый космос, работать в условиях нулевой гравитации.
   К аварийному люку он дошёл беспрепятственно. Присел на корточки, освободил зажимы.
   -- Командир, готово.
   -- Отлично! Мы с Марком спустимся внутрь. Роман, вы нас страхуете возле люка. Петра, остаётесь в шлюпке. -- Кивнула Ленарту: -- Идёмте, док.
   В шлюзовой камере было пусто. Предположение бортинженера подтверждалось -- включена ручная блокировка. Кого не хотели пускать внутрь? Их, или тех, кто улетел на шлюпке "Сёгуна"? Во всяком случае, признаков аварии не заметно, освещение работает, оборудование аккуратно закреплено.
   Елена подошла к двери переходного отсека. На панели светился красный индикатор -- разгерметизация шлюзовой камеры. Аварийный люк всё ещё был открыт.
   -- Идём внутрь? -- Ленарт подошёл и стал рядом.
   -- Да. Роман, закрывайте.
   Красным глазок мигнул и погас. Дорога к бегству отрезана.
   Переходный отсек на "Сёгуне" оказался меньше, чем на "Русанове". Когда корабль покидали одновременно пятеро, им наверняка приходилось тесниться. Но для двоих места хватало с избытком. Елена нажала единственную кнопку на панели с множеством индикаторов и надписей на чужом, хоть и знакомом языке. Двери бесшумно захлопнулись, и тотчас в стенах, полу, потолке открылись решётчатые углубления. На панели начали поочерёдно вспыхивать и гаснуть разноцветные огоньки: обработка жёстким излучением, ионная обработка, химобработка. Биологическая защита включена на максимум, экипаж "Сёгуна" к мерам безопасности относился серьёзно. Но что-то с ними всё равно случилось!
   Зажёгся последний, зелёный индикатор. Тихо засвистело во внешних микрофонах, начало расти давление -- камера заполнялась воздухом. Спустя десять секунд погас и он. Тотчас распахнулась дверь, заставив непроизвольно напрячься. Но и во внутреннем отсеке было пусто.
   Эту часть шлюза космонавты называют "костюмерной" -- из-за кабинок для переодевания, выстроившихся вдоль стен. Ленарт заглянул в ближайшую, сообщил:
   -- Командира Танемото на корабле нет. По крайней мере, его скафандра нет, а домашние тапочки, так сказать, здесь. Вряд ли у них принято обмениваться одеждой.
   Они осмотрели кабинки. Пять из шести пустовали. Судя по надписям на шевронах, на борту оставался Юкио Такамацу, навигатор. Сколько же лет он прожил в одиночестве?!
   Шлюзовая камера выходила на жилую палубу, чтобы в случае экстренной эвакуации экипаж мог как можно скорее покинуть корабль. Хотя чаще всего это оказывалось заменой быстрой смерти на медленную и мучительную. Елена оглядела коридор. Все корабли-разведчики похожи друг на друга. "Русанов" был немного просторней "Сёгуна", но в общем всё то же самое. Межпалубные лестницы, санузел, закрытые двери кают. Возможно, в одной из них и затаился навигатор. Но в первую очередь следовало проверить рубку. Рубка -- это контроль над кораблём.
   В рубке тоже было пусто. Елена села в кресло навигатора. Надписи чужие, расположение и компоновка некоторых панелей отличаются от привычных. Но это мелочи, она могла хоть сейчас принять управление кораблём. Блок управления шлюзом нашёлся на привычном месте, и его в самом деле заблокировали. Зачем? Пристинская мысленно пожала плечами и сняла блокировку.
   -- Роман, возвращайтесь на шлюпку. Петра, шлюз разблокирован, стыкуйтесь в автоматическом режиме. Переходите на корабль и оставайтесь на жилой палубе. Будем искать здешнего навигатора.
   -- Командир, система жизнеобеспечения функционирует. Атмосфера внутри корабля в пределах нормы, посторонних примесей и микроорганизмов нет, -- тут же доложил Ленарт, успевший занять соседнее кресло. Потом вдруг повернул голову и замер: -- А у нас гость... Только тихо.
   В дверях рубки стоял человек. Невысокий пожилой мужчина с седеющими волосами, собранными в пучок на затылке. "Юкио Такамацу" -- сообщала нашивка на кармане потёртой, но чистенькой куртки. И фамилия, и характерный разрез глаз выдавали азиатское происхождение незнакомца. Он пристально смотрел на Елену, и во взгляде его было нечто странное.
   -- Каваии... жалко... Зачем пришли? Я же предупреждал... Абунай! Убирайтесь поскорее... пока живы!
   -- Мы пришли помочь. Мы не причиним вам вреда! -- попыталась заговорить Пристинская.
   Но мужчина, казалось, не слышал её слов:
   -- Вниз нельзя! Забирай своих людей и уходи! Скорее, пока целы! Это не Дзёдо!
   -- Что у вас случилось? Вы можете объяснить?
   -- Индзанами вас всех сожрёт! Вниз не ходи! И не пускай никого! Дамэ!
   Елена догадалась, что означает странный блеск глаз незнакомца. Вопросительно посмотрела на Ленарта, ища подтверждение догадке. Врач её немой вопрос понял, утвердительно кивнул, медленно поднялся с кресла. Мужчина не обращал на него внимания.
   -- Слишком красивая... Ты ей понравишься. Она тебя первую сожрёт! Как Мидори.
   Ленарт подошёл к нему сзади, приложил инъектор к предплечью, нажал. Навигатор легонько вздрогнул, удивлённо посмотрел на Елену. И обмяк в руках подхватившего его врача.
   Пристинская облегчённо вздохнула. Похоже, осложнений удалось избежать. Во всяком случае, пока.
   -- У него что, рассудок помутился от одиночества? Вы поняли что-нибудь из его слов?
   -- Не знаю, от одиночества или от чего иного. А слова... Это Воронину надо бы услышать, он в восточных мифологиях разбирается. Я отведу его в медотсек, посмотрю, что с ним.
   -- Хорошо. А я покопаюсь в бортовом журнале, попробую хоть приблизительно понять, что здесь случилось.
   Ленарт повёл сонно перебирающего ногами навигатора к выходу. У самой двери оглянулся.
   -- Кстати, он упомянул Мидори. Это, очевидно, их врач-экзобиолог Мидори Коноике. Такая подробность -- когда мы осматривали шлюз, её кабинка была пуста.
   -- Ну да, -- Елена с недоумением пожала плечами, -- как и четыре других.
   -- Нет, в других лежала корабельная одежда и обувь. А в её кабинке не было ничего. Либо она имела привычку разгуливать по кораблю нагишом, что мне представляется маловероятным. Либо... она захватила одежду, отправившись на планету.
   Елена недоверчиво хмыкнула. Снимать скафандр на планетах, тем более там, где присутствует активная органика, -- изощрённый способ самоубийства. Предположение Ленарта показалось диким.
  
   Дзёдо -- такое название дали планете её первооткрыватели. Слово явно не английское и наверняка имеет какой-то подтекст, но Пристинская пока не нашла перевода. Вернее, и не искала. Без того информации выше крыши. Экипаж "Сёгуна" поработал добросовестно, чтобы просмотреть собранный материал, несколько дней понадобится. Один бортовой журнал чего стоит! Командир Танемото оказался человеком скрупулёзным, записывал каждое событие. Это, конечно, замечательно, но продираться сквозь мелочи корабельного быта и не пропустить при этом чего-то важного, было нелегко.
   Выход в локальное пространство: "Все системы корабля в норме. Экипаж перенёс гиперпрыжок без отклонений и готов к работе. Навигатор Такамацу сообщил, что в систему мы вошли с третьей попытки. Химик Танемото жаловалась на плохое самочувствие после стасис-сна"...
   Планетарный полёт: "8-й день экспедиции. Обнаруженная нами планета -- единственная в системе. Цвет поверхности даёт основание надеяться на присутствие растительной жизни..." "15 д.э. Корабль выведен на планетарную орбиту. Приступаем к зондированию..." "39 д.э. Исследования атмосферы не выявили потенциально опасных для человека микроорганизмов. Планета обладает богатейшей флорой, но следов фауны мы пока не заметили..."
   А вот и запись о первой высадке: "44 д.э. Высадка на планету прошла успешно. Участвовали: Командир Танемото, биолог Коноике, пилот Мисима. Отчёты членов разведгруппы прилагаются". И эмоциональная приписка: "Планета превзошла наши ожидания!"
   Бортовой журнал неторопливо рассказывал о буднях экспедиции. Всё шло в соответствии с обычной схемой: орбитальные исследования, высадки в первой точке, во второй точке, в третьей. "60 д.э. Исследования подтвердили, что мы не ошиблись, дав имя планете. Здесь идеальные условия для колонизации. Мы не выявили ни одного микроорганизма, способного вызывать заболевание. Бактерии, живущие в воде и почве, полностью нейтральны по отношению к человеческому организму..."
   Четвёртая точка, пятая, шестая. "92 д.э. Мы обследовали шесть различных участков этой планеты -- везде одни и те же растения. Животная жизнь отсутствует полностью. Это выглядит странным..." Седьмая точка, восьмая, девятая. "118 д.э. Мы настолько привыкли к безопасности Дзёдо, что меня это начинает беспокоить. Люди теряют бдительность. А это не Земля, чужая планета, и мы так мало о ней знаем..." Десятая точка, одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая. Записи о сейсморазведке, поиске полезных ископаемых, картографии, климатологии исчезли. Похоже, исследователи сосредоточились исключительно на изучении местной флоры. И стиль записей изменился, будто командир Танемото не бортовой журнал заполнял, а личный дневник: "140 д.э. Линда уверяет, что растения Дзёдо безопасны для наших организмов. Она исследовала привозимые с планеты образцы и не выявила в них ничего, что можно было бы расценивать как органический яд... 142 д.э. Мидори высказала странную гипотезу. По её мнению, эволюция на Дзёдо пошла необычным путём. Здесь нет межвидовой борьбы за существование. Все живые организмы на планеты -- симбионты, за миллионы лет идеально приспособившиеся к нуждам друг друга. Гипотеза экстравагантная, но я пока не могу её опровергнуть... 148 д.э. Да, определённо, в гипотезе Мидори что-то есть. Я не нашёл ни одного растения, проигрывающего борьбу за существование. Здесь никто никому не мешает..."
   А затем речь пошла о том, во что Елена поверить не хотела и не могла: "151 д.э. Сегодня утром перед высадкой Мидори подошла ко мне и предложила провести эксперимент. Она хотела узнать, как будет действовать симбионтная биосфера, когда в ней появится чужак. А именно: снять скафандр и пожить несколько дней на Дзёдо. Я категорически запретил. К сожалению, мой запрет не остановил экзобиолога. Высадка подходила к концу, когда я увидел, что Коноике самовольно отстегнула гермошлем. Я немедленно вернул группу на корабль и поместил экзобиолога в изолятор. Высадки временно прекращены... 154 д.э. Обстановка на корабле напряжённее с каждым днём. Я не могу понять, что происходит. Линда, Кен и Гордон требуют возобновить высадки на Дзёдо, вне зависимости от того, какие последствия будет иметь выходка экзобиолога. Впрочем, Мидори чувствует себя превосходно. Никаких подозрительных симптомов нет, анализы в норме... 156 д.э. Мы возобновили высадки. Когда вышли из шлюпки, Кен и Гордон принялись резвиться, словно дети. Даже обычно сдержанная Линда залезла под водопад. Да что там, мне и самому было неожиданно приятно прилечь в мягкую пушистую траву на поляне... 161 д.э. Мидори попросила разрешения продолжить эксперимент. Я согласился. Если ей так хочется рискнуть собственным здоровьем, что ж! Недаром говорят: "Женщина захочет -- сквозь скалу пройдёт".
   Это не лезло ни в какие ворота! Судя по записям, дисциплина на корабле разваливалась на глазах, каждый вытворял то, что ему заблагорассудится. А командир вместо того, чтобы немедленно прервать экспедицию, уложить особо ретивых "неподчиненцев" в стасис и вернуть корабль на Землю, сокрушался, да пописывал в своём "дневничке": "166 д.э. Пять дней, как Коноике проводит эксперимент. В первый же день, выйдя из шлюпки, она переоделась в повседневную форму. Теперь этого ей кажется мало, она разгуливает в майке и шортах, пока мы паримся в скафандрах. Ребята вздыхают, глядя на неё. Линда пока молчит, но я чувствую, что и она не отказалась бы побегать босиком по траве... 170 д.э. Мидори принесла охапку каких-то фруктов. Дегустировала их по очереди и делилась впечатлениями. Вкус у них оказался не очень приятный. Это радует -- никому не взбредёт в голову последовать её примеру... 176 д.э. Мидори опять ела фрукты, сказала, что они стали значительно вкуснее. Может, она начала к ним привыкать, как курильщик привыкает к никотину?.. 193 д.э. Я сделал открытие, не поддающееся пока объяснению. Во-первых, фрукты растут на деревьях, которые мы наблюдаем пятый месяц, и никаких плодов на них раньше не замечали. Во-вторых, на одинаковых деревьях произрастают разные фрукты и, наоборот, на различных -- одинаковые. В-третьих, в плодах нет семян или чего-либо подобного. Я не понимаю их функционального назначения. Не для того же они растут, чтобы Мидори ими лакомилась! Кстати, она говорит, что вкус у них отменный... 202 д.э. Жизнь на лоне природы явно пошла Мидори на пользу. Она всегда была красива, но сейчас буквально излучает флюиды сексуальности. Кен и Гордон теряют головы в её присутствии. Чувствую, ещё несколько дней, и они самовольно присоединятся к эксперименту. Честно сказать, мне и самому трудно противостоять влечению. Пора сворачивать экспедицию, данных мы собрали достаточно..." Наконец-то здравый смысл возобладал!
   Однако, судя по всему, головы потеряли не только пилот Мисима и бортинженер Хацуми. Вместо решительных действий командир корабля продолжал сюсюкать: "220 д.э. Я был уверен, что сегодняшняя высадка -- последняя, но Мидори буквально на коленях выпросила у меня разрешения переночевать на Дзёдо. Кен и Гордон тут же вызвались составить ей компанию. Я хотел запретить, но, посмотрев на них, понял, что они не выполнят мой приказ. Надеюсь, завтра мне удастся забрать всю тройку на корабль. Если понадобится, насильно -- я приготовил пистолет с парализующими зарядами..."
   Он понял свою ошибку, но поздно, поздно! Эта запись оказалась последней, сделанной командиром Танемото. Вернуть людей на корабль он не смог. Что ему помешало применить силу, оставалось лишь догадываться.
   Дальше бортовой журнал пытался вести навигатор. Впрочем, он внёс всего несколько записей: "221 д.э. Командир г-н Танемото и химик г-жа Танемото улетели на планету. Они должны были забрать членов экипажа, остававшихся внизу, и вернуться на корабль. Спуск шлюпки проходил в штатном режиме, но после приземления связь оборвалась. Никто из группы высадки на мои вызовы не отвечает. В назначенное время шлюпка на корабль не вернулась. Пытаюсь установить связь... 222 д.э. В течение дня я пытался связаться с группой высадки. Безуспешно... 226 д.э. Связи с разведгруппой по-прежнему нет. В данных обстоятельствах я вступаю в командование кораблём... 233 д.э. Я пришёл к выводу, что экипаж попал в ловушку. Пытаюсь анализировать поведение членов разведгруппы. С людьми что-то происходило, их поступки я не могу объяснить. Заметнее всех изменилась экзобиолог Коноике..."
   Видимо, одиночество и тревога за судьбу товарищей сказались на рассудке навигатора довольно быстро. Записи сделались сумбурными, невразумительными: "242 д.э. Меня тревожит ощущение, что рядом со мной находился кто-то чужой. Настоящая Мидори никогда не вела себя так развратно... 263 д.э. Несомненно, на этой планете живёт нечто страшное. Оно сожрало Мидори, когда она осталась одна внизу, а потом, приняв её облик, проникло на корабль, соблазнило Кена и Гордона, заманило их в ловушку и тоже сожрало. Оно и меня соблазняло! Неужели и Линда погибла?!.. 320 д.э. Сегодня чудовища пытались вновь проникнуть на корабль. Они думали обмануть меня, притворялись людьми, чтобы уволочь в своё логово. Но я-то знаю, кто они на самом деле!"
   Это была последняя запись, навигатор забросил бортовой журнал. Естественно, никакие чудовища похитить его не пытались. Товарищи по экипажу прилетали, чтобы увезти с собой на планету -- в архиве бортового компьютера сохранилась видеозапись того визита. Часть переговоров шла на японском, но общий смысл был понятен:
   "-- Шлюпка вызывает вахту! Шлюпка вызывает вахту! -- на левой половине экрана -- довольно молодое мужское лицо в гермошлеме: пилот Мисима. -- Юкио-сан, вы меня слышите? Это Гордон! Почему заблокирован шлюз? Что у вас случилось?
   Зажглась правая половина. Юкио Танемацу, на двадцать с лишним лет моложе, чем сейчас, но беспокойный огонёк в глазах уже заметен:
   -- Чего тебе надо? Что вы сделали с Линдой?
   -- Вы о чём, Юкио-сан? Командир и Линда внизу, отдыхают. Мы прилетели за вами...
   -- Убирайся, откуда пришёл, тэмээ!
   -- Юкио-сан, что с вами?! -- теперь слева была экзобиолог Мидори Коноике. -- Дзёдо замечательное место! Мы хотим, чтобы вы присоединились к нам. Бросьте вы эту жестянку!
   -- Урусай! Убирайтесь, пока целы!
   -- Зачем вы так? Мы же хотим вам добра.
   -- Оставь его, Мидори! -- снова пилот Мисима. -- Такамацу-сан, нам хоть вещи свои забрать можно?
   -- Дзаккэнаё! Здесь нет твоих вещей. Только попробуйте сунуться! Бластер у меня под рукой!"
   Да, на корабле-разведчике "Сёгун" действительно случилось ЧП. Экипаж взбунтовался, отказался возвращаться на Землю, в каменные джунгли своего гетто, и дезертировал. Командир проявил непростительную слабость, и его вынудили присоединиться к дезертирам. А свихнувшийся навигатор вместо того, чтобы вернуть корабль на Землю и доложить о случившемся, забаррикадировался в нём и просидел так двадцать три года. Всё ясно и понятно. Русановцам оставалось эвакуировать больного и вернуться к выполнению полётного задания, -- какое им дело до иностранных дезертиров?
   Но это означало подарить планету-рай главному сопернику по космической экспансии. Так заканчивать свою первую экспедицию в качестве командира Елене Пристинской хотелось меньше всего.
  
   Она сама не знала, для чего собрала экипаж, какой совет желала услышать? Есть устав, инструкции, есть международные законы, в конце концов, -- что тут ещё придумаешь? Потому, едва все собрались в рубке, выпалила, как в прорубь нырнула:
   -- Нужно найти высадившихся на планету людей.
   -- Зачем? -- уставился на неё Бардаш. Вернее, уставились все, химик озвучил общий вопрос. -- Планета принадлежит Консорциуму. Зачем туда соваться без приглашения?
   Елена прикусила губу, раздумывая, как лучше ответить. И вдруг на помощь пришёл Воронин:
   -- А почему ты решил, что планета принадлежит Консорциуму?
   Все головы дружно повернулись к навигатору.
   -- То есть как почему? Они первооткрыватели.
   -- И "первозакрыватели". Экспедиция "Сёгуна" прекратила существование, не выполнив обязательный регламент принятия звёздной системы под юрисдикцию своей державы.
   -- Ты считаешь, они погибли? -- уточнил Ленарт, потирая большой шрам на щеке. О происхождении шрама Елена знала из досье экзобиолога. Но понять, почему тот до сих пор не обратился к пластическим хирургам, чтобы ликвидировать это безобразие, не могла.
   -- Ой, Михаил, брось! -- возмущённо взмахнула рукой Благоева. -- На этой планете нет ни хищников, ни болезней, ни ураганов с землетрясениями, пища растёт буквально под ногами. С чего бы им умирать? Наоборот, они размножились -- детей кучу нарожали. Биологиня у них молоденькая совсем была, и аппетитная, как конфетка. Да и химичка не старая. Наверняка их там уже целое племя.
   Рыжик, не удержавшись, фыркнул и тут же спрятал лицо в ладонях. И остальные заулыбались. Петра нахмурилась:
   -- Что я не так сказала? Чем, скажите на милость, им заниматься, если не любовью? А от этого занятия обычно дети родятся.
   -- Я не утверждаю, что высадившиеся на Дзёдо люди умерли, -- покачал головой Воронин. -- Но они больше не разведгруппа. Они -- дезертиры.
   -- Что это меняет? -- не понял Бардаш.
   -- Вряд ли они заявят протест, если мы присоединим эту звёздную систему к Евроссии. Формально она пока ничейная. Оспорить это у Консорциума не получится -- "Сёгун" мы вернём в целости и сохранности, со всеми записями бортового компьютера, доказывающими, что силового захвата не было.
   На минуту в рубке повисла тишина. Для Елены выводы Воронина тоже оказались неожиданными.
   -- Да-а, интересная правовая коллизия, -- протянул Бардаш. -- И всё же это риск -- объявлять своей планету, на которой двадцать три года проживают граждане другого государства. Дезертиры, не дезертиры... А если они эксперимент проводят по приспособляемости и акклиматизации? Максимальная продолжительность экспедиции никак не регламентирована, корабль ждёт на устойчивой орбите, помощи никто не просил. Ох, вляпаемся мы!
   -- Риска можно избежать, -- возразил Воронин. -- Надо найти этого Танемото и прочих. Они ведь не глупые люди, должны понять, что с робинзонадой покончено, и выбор не богат: либо Консорциум, либо Евроссия. На родине их ждёт трибунал за дезертирство. Так что если они официально попросят политическое убежище, все претензии будут сняты. Руководству Консорциума останется кусать локти, как говорится.
   -- И ставить к стенке тех, кто подбирал такой разгильдяйский экипаж, -- восторженно хохотнула Благоева. -- Мишка, я всегда говорила, что ты -- голова! Давайте быстренько найдём этих "робинзонов", и планета будет наша. А что, я не прочь осесть здесь, когда в отставку выйду. Рома, как считаешь?
   Бортинженер лишь плечами пожал. Зато Ленарт тихо спросил:
   -- А если мы их не найдём?
   -- Тогда придётся доказывать, что никто не выжил. Это сложнее.
   -- Да найдём, куда они денутся! -- нетерпеливо отмахнулась Благоева. -- С детворой по лесам много не набегаешь. Командир, когда будете график высадок составлять, нас с Ромой включить не забудьте. Ножки очень размять хочется.
   -- И меня! -- поспешно вскинул руку Рыжик.
   Недостатка в добровольцах, желающих поучаствовать в поисках "робинзонов", не предвиделось.
  
   Елена догнала Воронина на жилой палубе:
   -- Михаил, подожди...те.
   Навигатор обернулся. На лице его была неизменная доброжелательная улыбка.
   -- Да?
   -- Спасибо за поддержку, вы подсказали замечательную идею. Честно говоря, я не знала, что делать.
   Воронин кивнул.
   -- Не за что. Кстати, ко мне вовсе не обязательно обращаться на "вы".
   -- И ко мне -- не обязательно, -- с готовностью согласилась Елена. Неужто стена отчуждения дала трещину?
   -- Кстати, я нашёл перевод названия "Дзёдо". "Чистая Земля", эдакий буддийский аналог рая.
   -- А-а-а. Примерно это я и предполагала.
   Они помолчали несколько секунд. Наверное, следовало поблагодарить Михаила и уйти к себе в каюту? Но уйти Пристинская не успела, Воронин неожиданно заявил:
   -- Лена, я не хотел говорить при всех. Я не считаю идею с высадкой такой уж хорошей. Лучше было бы оставить всё как есть и вернуться на Землю.
   Елена опешила:
   -- Почему?!
   -- Не знаю как тебе, а мне бросились в глаза некоторые странности. Во-первых -- дети.
   -- Что значит -- "дети"? Думаешь, предположение Благоевой глупое?
   -- При чём здесь Благоева? У четы Танемото на Земле осталась дочь, у пилота Мисимы -- сын. Я ни в коей мере не собираюсь оспаривать нашу пропаганду, рисующую жизнь в анклавах Консорциума исключительно зловещими красками. Но родственные чувства обычно куда сильнее, чем долг и присяга. Во-вторых -- фрукты. О них нет ни единого упоминания до тех пор, пока экзобиолог не начала свой эксперимент. Откуда они появились? В-третьих -- Мидори Коноике, конечно, красивая девушка. Но влюбились в неё все поголовно лишь после того, как она переселилась на Дзёдо. Если эти факты сопоставить, то история с дезертирством команды "Сёгуна" перестаёт быть такой уж однозначной. -- Он чуть помедлил. Продолжил: -- Лена, я понимаю, что желающих своими глазами увидеть рай у нас в экипаже предостаточно. Но я бы на твоём месте отодвинул демократию в сторону и на первую высадку взял с собой Ленарта и Бардаша. Марк -- перестраховщик по жизни. В данных обстоятельствах это может оказаться полезным. Евгений -- опытный разведчик, заметит то, на что другие не обратят внимания. Впрочем, ты командир, поступай, как считаешь правильным.
   Он вновь улыбнулся своей белозубой улыбкой, кивнул на прощанье, развернулся и ушёл. А Елене оставалось ошарашено смотреть ему в спину.
  
   Глава 3. Дзёдо
   Тихое урчание двигателей оборвалось.
   -- Да уж... -- многозначительно пробормотал Бардаш.
   Шлюпка стояла посреди огромной залитой солнцем поляны. С трёх сторон их окружала стена леса, а на севере, полого поднимаясь, поляна упиралась в невысокие красно-рыжие скалы, увитые стелющимся кустарником. Со скал срывался водопадик, и у его подножья, там, где струи воды разбивались мириадами брызг, играла радуга. Семицветные рожки тонули в озере, обрамлённом рыжими валунами и зарослями невысоких растений с огромными, не меньше метра в поперечнике, листьями. Ручеёк, вытекающий из озера, проложил путь в этих зарослях. Вернее, это они облюбовали его берега, и так он и бежал, невидимый, вдоль западного края поляны. И везде, куда ни посмотри, -- зелень всех мыслимых оттенков, от тёмного, почти чёрного, до светло-салатного. Лазурное небо без единого облачка дополняло пейзаж.
   -- Красиво, -- лаконично констатировал Ленарт. -- Кто первым выходит?
   -- Командир. -- Пристинская распахнула люк, оперлась рукой о борт шлюпки и спрыгнула на землю.
   Поляну сплошь покрывала подстилка из переплетающихся травинок, и казалось, что под ногами мягкий, слегка пружинящий коврик. Елена присела на корточки, потрогала -- и впрямь, травинки мягкие и гибкие как ворсинки ковра. Выпрямилась, попробовала шагнуть. Идти было удобно, зелёный ковёр легонько подталкивал, помогал. Эх, босиком бы по такой прелести пробежать!
   Она вздохнула, обернулась к шлюпке:
   -- Выходите.
   Ленарт и Бардаш только и ждали команды, мигом оказались снаружи. Химик не сдержался, несколько раз подпрыгнул на пружинящем травяном ковре. Смущённо развёл руками:
   -- Это я в качестве эксперимента.
   -- Пожалуйста, не надо здесь никаких внеплановых экспериментов проводить. -- Елена махнула рукой в сторону водопада: -- Судя по видеозаписям, там и был их последний лагерь.
   -- Нда, -- Ленарт скептически оглядел девственную зелень. -- Был. Но очень давно.
   -- Пойдёмте посмотрим, может, следы какие найдём, -- предложил Бардаш. И улыбнулся мечтательно: -- Красота! Прямо райские кущи. Однако чего-то вроде не хватает?
   -- Ты не догадался? -- покосился на него экзобиолог. -- Красок мало, исключительно оттенки зелёного. На Земле всегда что-нибудь цветёт, а здесь цветов нет.
   -- В самом деле. Очевидно, цветы здесь нефункциональны? Нет насекомых-опылителей, правильно?
   -- Да. Здешние растения размножаются вегетативно. Во всяком случае, Мидори Коноике так писала.
   -- Жаль. Всё же планета, лишённая животной жизни, многое теряет.
   -- Угу. То ли дело было на древней Земле. Москиты, шершни, оводы, скорпионы, змеи, волки, тигры, акулы, пираньи, крокодилы. Я уже не говорю о "домашних зверьках" -- вшах, клопах, тараканах, крысах.
   -- Да ну тебя, Марк! -- отмахнулся Бардаш. -- Я знаю, что ты неисправимый оптимист.
   Они подошли к озеру. Вода в нём была кристально-прозрачная, каждый камешек на дне виден. Елена наклонилась, зачерпнула ладонью -- по поверхности побежали круги. Услышав короткий смешок за спиной, быстро выпрямилась, стряхнула с перчатки блестящие как крохотные алмазы капельки. Уточнила:
   -- Лагерь был справа от водопада, я не ошибаюсь?
   -- Да, справа, -- Ленарт оглядел заросли широколистных растений. -- Нет тут ничего давно.
   -- А я думаю, есть!
   Евгений решительно двинулся в самую гущу и, согнувшись почти пополам, осторожно скользнул под клонящиеся к земле мясистые тёмно-зелёные листья. Через минуту в динамиках зазвучал его голос:
   -- Командир, лагерь на месте! Идите сюда. Только здесь иначе, чем на четвереньках, не пролезешь.
   -- Косморазведчикам не привыкать на четвереньках ползать! -- бодро ответила Елена. -- Марк, останьтесь снаружи.
   Опустилась на траву и заползла в заросли.
   Под широкими тёмными листьями царил полумрак. Вокруг торчали толстые бордово-зелёные стебли, землю покрывали ажурные кружева бледной полупрозрачной травы.
   -- Двигайтесь прямо, командир, я вас вижу!
   Она послушно поползла на голос, и вскоре впереди заблестел фонарик Бардаша. Химик сидел на корточках и что-то выковыривал из невысокой горки камней. Только это были вовсе не камни -- на земле лежало сваленное в кучу оборудование разведгруппы.
   Бардаш поднял гермошлем, прочёл на табличке:
   -- Гордон Мисима. -- Взглянул на Елену, произнёс задумчиво: -- Вот он, лагерь. Как был здесь, так и остался.
   Пристинская огляделась по сторонам. Среди пучков стеблей торчали из земли остатки приборов, снаряжения, экипировки косморазведчиков. Бледно-зелёная трава старалась скрыть следы чужого вторжения, но кое-где металл и пластик ещё заметны. Гермошлем, найденный Евгением, повреждён не был, даже батареи коммуникатора не разрядились. Целым и полностью укомплектованным оказался и скафандр, извлечённый вслед за ним из-под грязи и травы. Могли за двадцать три года человеческие кости полностью истлеть в этом климате? Версия с гибелью всех участников высадки Елене не нравилась, но её следовало проверить прежде, чем начинать поиски живых.
   Бардаш расковырял соседнюю горку:
   -- Остатки палатки, купол провалился. Надо посмотреть, что там внутри.
   Пристинская примерилась и себе начать "археологические изыскания". Но химик вдруг окликнул:
   -- Командир, взгляните, тут кое-что интересное. Видите?
   Хоть убей, Елена не могла понять, что он заметил под кружевами полупрозрачных листиков. Протянула руку, пытаясь очистить невидимую находку от грязи...
   -- Да нет, вы на саму траву посмотрите, -- остановил её Бардаш.
   Она уставилась на листики, в точности такие, как везде вокруг. То, что казалось отдельными травинками, в действительности было бесконечными плетями нитеобразных корешков, усеянных пробивающимися на поверхность листочками на коротеньких стебельках.
   -- И что здесь не так?
   -- На размер листиков обратите внимание.
   И правда, в том месте, куда показывал Бардаш, листики были гораздо мельче и вроде как светлее.
   -- Химия какая-то? Что-нибудь в почве?
   -- Причём здесь почва, -- разведчик безнадёжно махнул рукой. -- Кто-то недавно в этом месте рылся как мы с вами, потому молодые побеги не успели до нормального размера вырасти. На Земле можно было бы грешить на енота, или лису, или, скажем, одичавшего пса. Но на Дзёдо лишь одно животное водится.
   -- Человек, -- понимающе кивнула Елена. -- Значит, они где-то рядом и наведываются сюда иногда. Давайте выползать на свет. Кстати, Евгений, выношу вам благодарность!
   Она поспешно поползла к краю зарослей. Было немного стыдно за свою несообразительность. А Бардаш и впрямь наблюдательный, не зря его Миша рекомендовал.
   После зелёного полумрака солнечный свет показался ослепительно ярким. И весёлым. Нет здесь никаких костей, никаких трупов. Благоева права -- "робинзоны" живут припеваючи на чудо-планете. Настроение мгновенно улучшилось, тревога отступила.
   Она выползла из-под склонившихся к земле листьев, выпрямилась и сладко потянулась, разминая спину. Глянула на поднимающегося следом химика, невольно фыркнула, увидев, во что "раскопки" превратили его скафандр. Взглянула на себя -- картина была не лучше.
   -- Да, извазюкались мы неслабо! Не возражаете, если я свой костюмчик в водопаде искупаю?
   Не дожидаясь ответа, забралась по камешкам на уступ, балансируя на узкой террасе, прошла под падающие сверху струи. Искупаться здесь по-настоящему, без этой пласталевой оболочки -- вообще волшебно!
   -- Командир, осторожней, вниз не свалитесь, -- запоздало проворчал Ленарт.
   -- Поймать падающую женщину слабо? Не беспокойтесь, если и свалюсь, то всего и дел, что в озере поплавать придётся, -- она принялась оттирать прилипшую грязь. -- Евгений, идите мыться!
   -- Я лучше внизу.
   -- Высоты боитесь?
   -- Нет, плавать не умею.
   Ленарт коротко хмыкнул, и Елена не смогла понять, это была шутка или нет. Оставаться под водопадом сразу перехотелось. В самом деле, что это она? Не командир, а девчонка. Блондинка. Она начала спускаться.
   -- Странно, -- Бардаш неторопливо оттирал грязь, сидя на камешке и свесив ноги в воду. -- Нигде не заметно сухих листьев, стеблей, полуперегнившей подстилки, как у нас на Земле. Всё новенькое, свеженькое, зелёненькое. Как будто тут дивизион садовников поработал.
   -- И это Коноике описывала, -- кивнул Ленарт. -- Я смотрел видеозаписи, но, и правда, не верится, что такое возможно. Командир, разрешите хотя бы маленький эксперимент?
   -- С оторванным листиком? Давайте, и мне хочется увидеть своими глазами, -- кивнула Елена, присаживаясь рядом с химиком.
   Ленарт огляделся по сторонам, выбирая, подошёл к вьющейся по скале лозе, оторвал от неё трёхпалый лист. Продемонстрировал его товарищам как профессиональный фокусник, положил на зелёный упругий ковёр под ногами.
   С минуту ничего не происходило.
   -- Ну и? -- не выдержал Бардаш.
   И тут процесс пошёл. Одна травинка неожиданно шевельнулась и наклонилась в сторону листа. За ней последовала вторая, третья.
   -- Они что, его видят? -- изумился химик.
   -- Чёрт его знает! Чтобы в этом механизме до конца разобраться, надо головы иметь посветлее наших. Видят или ещё как, но весь листик опутают, прилипнут к нему как пиявки. Через полчаса от него одна пыль останется. В этом мире ничего не пропадает, все полезные вещества уйдут другим растениям.
   -- Ладно, это листик. А ветви, деревья? -- не сдавался Бардаш.
   -- То же самое, только времени больше надо. В зависимости от того, сколько живности дотянуться сможет.
   Елена решительно поднялась с камней.
   -- Эксперимент интересный, но нам пора "робинзонов" искать. Предлагаю делать концентрические окружности, постепенно увеличивая радиус. Пока что-нибудь не найдём.
  
   Первый круг Пристинская прочертила над поляной, потом повела машину всё дальше вглубь леса. Впрочем, скорее это напоминало парк, разбитый экстравагантным садовником. Деревья не теснились, росли просторно, оставляя достаточно места для колоритных кустарников и залитых солнцем полян. Скалистая гряда, откуда сбегал ручей, постепенно понижалась к западу, а на востоке уходила к голубевшим вдали горам. Сам ручей вскоре встретился со своим собратом, затем -- ещё с одним, ещё, и далее лес прорезала голубая полоса довольно широкой реки. Устья её видно не было, но, судя по карте, километрах в пятидесяти на юго-запад река впадала в морской залив. Елена прикинула, сколько кругов надо сделать, пока доберутся до моря и дальних гор. Во всяком случае, на день работы хватит.
   Однако полёт закончился гораздо раньше.
   -- Вон он!
   Фигуру, на секунду вынырнувшую из зелёного моря, заметил Бардаш. Был то мужчина или женщина, что за одежду носил "туземец", если носил вообще, разобрать не удалось. Но это не суть важно -- по лесу шёл человек!
   Они посадили шлюпку на ближайшей поляне и бросились в погоню. Лес и в самом деле нисколько не походил на мрачные тёмные джунгли. Лес был пропитан ярким дневным светом. Пышные кроны деревьев, кустарники с мягкой шелковистой листвой, паутина лиан, а под ногами -- трава. Каждый пятачок поверхности, каждый квадратный миллиметр покрыт зеленью. Большинство растений легко узнавались по отчётам экипажа "Сёгуна": псевдодуб, мягколистник. Если присмотреться, растительность не изобиловала разнообразием. Но присматриваться и любоваться времени не оставалось -- у незнакомца почти пятьсот метров форы. И кто знает, как быстро он умел бегать по здешним лесам.
   -- Командир, кажется, то самое место, -- Бардаш замедлил шаг. -- Да, вон там я его видел!
   -- Хорошо, -- кивнула Елена. -- Но он уже далеко отсюда. Вряд ли остался нас дожидаться.
   -- Не думаю, -- Бардаш и вовсе остановился. -- Взгляните, наш "робинзон" здесь "пасся". А теперь затаился.
   И впрямь, на кустах среди ярко-зелёных листьев висели продолговатые красные ягоды. Было заметно, что в некоторых местах их совсем недавно обрывали.
   -- Вот вам и вегетативное размножение, -- хмыкнул химик.
   -- К размножению эти ягодки никакого отношения не имеют. Евгений, вы что, отчёты не смотрели? -- укоризненно заметила Пристинская.
   -- Смотрел. Карту полезных ископаемых смотрел. Химические анализы грунта и воды смотрел. Сейсмограммы смотрел.
   Бардаш говорил спокойно, без тени раздражения. Елена прикусила губу. Очередной прокол. В экспедиции каждый должен заниматься своим делом.
   -- А вы обратили внимание, что ягоды растут только до высоты человеческого роста? -- Ленарт осторожно раздвинул кусты, шагнул в их гущу. -- А ветви-то гораздо выше. Это чтобы рвать удобно или почему?
   -- Угу, -- сразу же согласился Бардаш. И тоже начал пробираться вглубь зарослей. -- Видимо, здесь селекционеры чрезвычайно умелые.
   -- Кто знает...
   Через минуту их уже и видно не было, лишь верхушки кустарника время от времени вздрагивали. Елена, отнюдь не уверенная, что прочёсывать заросли такая уж хорошая идея, потопталась на месте. Спросила:
   -- Так что, мы идём дальше или как?
   Не дождавшись ответа, пошла вокруг кустарника. Обогнула его и...
   -- Здравствуй!
   В пяти шагах от неё стояла девочка лет четырнадцати-пятнадцати. Она и не собиралась прятаться или таиться. Разглядывала пришелицу и дружелюбно улыбалась.
  
   Глава 4. Аборигены
   Елена облизнула вмиг пересохшие губы. Пробормотала:
   -- Привет...
   -- Меня зовут Мати. А тебя?
   Кожа у девчушки была светло-шоколадной от загара. Круглое симпатичное личико с маленьким носиком и остреньким подбородком, карие глаза-миндалины -- она очень походила на Линду Танемото, однако не постаревшую, а наоборот, помолодевшую на двадцать лет. Или, что более правдоподобно, девочка была дочерью химика "Сёгуна".
   -- Командир, вы с кем разговариваете? -- ветви раздвинулись, пропуская Бардаша. Увидел, и глаза у него изумлённо округлились.
   Девочка нисколько не смутилась под взглядом мужчины, хоть весь её наряд составляли густые тёмные волосы, ниспадающие чуть ли не до пояса.
   -- Вы прилетели с Земли? -- продолжая улыбаться, поинтересовалась она. -- Вам у нас нравится?
   Вот она, наглядная демонстрация, что версия Благоевой верна, а опасения Ленарта и Воронина беспочвенны. Весёлый, беззаботный ребёнок, не отягощённый комплексами и условностями. Дитя племени, променявшего "блага цивилизации" на первобытный рай.
   Пристинская наконец опомнилась. И попыталась перехватить инициативу в разговоре:
   -- Я -- Елена. Ты одна здесь?
   -- Да, -- с готовностью кивнула девочка. -- Ем барбарис, он вкусный. Вы не пробовали? Кушайте, его много!
   -- Это называется барбарисом? -- Бардаш сорвал с ветки ягоду, повертел в пальцах, хмыкнул. -- У нас на Земле помельче будет.
   -- Спасибо, Мати, мы в следующий раз попробуем, -- поблагодарила Елена. -- Ты где-то поблизости живёшь?
   -- Я здесь живу, -- девочка удивлённо посмотрела на неё. -- Эта планета называется Дзёдо.
   -- Мы знаем, что Дзёдо. А "здесь", это где? -- попытался уточнить Евгений.
   Аборигенка не ответила. Кажется, и вопроса не поняла. Хоть она довольно правильно говорила по-английски, но отдельные слова вполне могли изменить свой смысл в речи туземцев.
   -- Ты одна здесь живёшь или ещё кто-нибудь есть? -- Елена попыталась нащупать ниточку взаимопонимания. -- Взрослые? Старше тебя?
   -- Здесь много людей живёт. И старшие живут.
   -- Мы бы хотели их увидеть. Где нам их найти? Ваше жильё где-то поблизости? Дом? Деревня?
   Туземка вконец растерялась.
   -- Место, где ты спишь? -- подсказал Бардаш.
   Девочка непонимающе развела руками:
   -- Когда хочется спать, я ложусь и сплю.
   Елена вздохнула мысленно. Естественно, под каждым кустом готов и стол, и дом.
   -- А где сейчас остальные люди? -- попробовал зайти с другой стороны Бардаш.
   -- Здесь, на Дзёдо!
   Мати скривила губы, непонятный разговор начинал её раздражать. Елена уже сомневалась в возрасте девочке. Тело у неё было развито хорошо, но разум...
   -- Чем они занимаются?
   -- Не знаю. Я же не вижу их! Почему вы задаёте непонятные вопросы? Пойдёмте лучше гулять. И снимите вашу смешную одежду, в ней неудобно. Особенно эти штуки на головах!
   Кусты захрустели, пропуская экзобиолога. Мати тут же забыла о своём раздражении, радостно улыбнулась, и церемония приветствия повторилась в третий раз, с тем лишь отличием, что нагота девочки явно смутила Ленарта -- биолог так и норовил отвести взгляд. Зато сам он весьма заинтересовал аборигенку.
   -- Елена, Марк твой муж? Или Евгений?
   -- Нет, -- Пристинская опешила от такого поворота в разговоре. -- У меня нет мужа.
   -- Как нет?! -- изумилась Мати. -- Ты же взрослая! Почему эти мужчины не хотят быть твоими мужьями?
   Впрочем, удивления девочке хватило на полминуты. Не дожидаясь разъяснений, она вновь принялась весело щебетать. Гордо поведала новым знакомцам, что и она почти взрослая, будущим летом обзаведётся мужем, и как они вместе будут гулять, и чем они займутся потом -- вместе. Елена подивилась, как быстро исчез налёт цивилизации -- второе поколение, а живут, и впрямь, первобытным племенем. Зато Бардаш подошёл к хвастовству девочки прагматично -- попробовал ухватиться за её слова, как-то конкретизировать пресловутое "здесь", в котором пребывали все обитатели планеты:
   -- Мати, а где ты встретишься со своим будущим мужем? Как он узнает, где тебя найти? Дзёдо большой!
   -- На поляне мам, разумеется! -- фыркнула позабавленная его непонятливостью девочка. -- Когда заканчиваются зимние дожди, туда приходят все мужчины и женщины, выбирают, кто с кем хочет гулять в будущем году.
   Разведчики переглянулись. Кажется, ход оказался удачным. "Поляна мам" -- ещё бы! С грудничками или на последнем месяце беременности по лесу много не разгуляешься. Селение, стойбище, лагерь -- название можно было придумать любое, "поляна мам" ничем не хуже прочих.
   Мати сразу же согласилась проводить туда пришельцев. Сказать что-либо о расстоянии она не могла, но пообещала, что придут они гораздо раньше, чем солнце коснётся макушек деревьев. Пристинская заикнулась было о возможности прокатиться до поляны на шлюпке, но девочка отказалась. Да, она прекрасно понимала, что такое космошлюпка, но лететь в ней даже низко над землёй не хотела категорически. После нескольких минут безуспешных уговоров пришлось уступить.
  
   Путешествие к поляне мам походило на прогулку по огромному живописному парку в прекрасный солнечный день. И Мати с успехом восполняла недостающее щебетание птиц. Разведчики узнали, что справа от них находится озеро, где Мати любит купаться, что у неё есть сестра-двойняшка Лоис. А родители их в самом деле Линда и Цуеси Танемото, об этом Елена правильно догадалась. Оставалось выяснить, где "гуляет" чета Танемото, найти их, поговорить, и цель высадки будет достигнута. А вместе с ней и цель экспедиции! Евроссия приобретёт лучшую планету галактики, не приложив к этому никаких усилий... И имя Елены Пристинской будет вписано в Золотую Книгу Славы Космофлота, что очень и очень приятно.
   Однако выяснить хоть что-то, связанное с местонахождением людей на Дзёдо, было задачей далеко не тривиальной. Мати с удовольствием отвечала на вопросы, но понимали её ответы разведчики не всегда:
   -- Маму с папой вы не сможете встретить. Мама ушла, а папа не хочет, чтобы другие к нему приходили, пока он сам не позовёт. Только мы с Лоис к нему ходим, носим еду. Когда папа хочет кого-то видеть, он говорит нам, а мы передаём.
   -- А мама куда ушла?
   -- Никуда, совсем ушла. Все когда-нибудь совсем уходят. Разве у вас не так?
   Пристинская неожиданно догадалась, куда "совсем уходят" из мира, в котором все всегда "здесь". Сразу стало зябко от этой догадки. И сообразила не только она. Бардаш спросил прямо в лоб:
   -- Мати, твоя мама умерла?
   Елена перехватила укоризненный взгляд Ленарта, адресованный товарищу. Но девочка ничуть не расстроилась. Она не поняла, о чём её спрашивают! Бардаш попытался растолковать:
   -- Ты знаешь, как рождаются дети?
   -- Конечно! Я много раз видела. А когда у меня будет муж...
   -- Вот-вот. У тебя родятся дети, вырастут, у них появились свои дети. А дальше что с тобой будет?
   -- Я уйду, как мама, -- вопросы жизни и смерти Мати ничуть не волновали.
   -- У нас это и называется "умирают", -- вздохнул Ленарт. -- А почему мама "ушла", с ней что-нибудь случилось? Она заболела?
   -- Мама заболела? Как это? -- Мати возмущённо фыркнула. -- Когда я полезу на скалы и ударюсь об камень, у меня заболит нога или рука. А как может заболеть мама? Марк, ты смешной! Но ты мне нравишься. Оставайся с нами, следующим летом ты можешь взять меня в жёны, если захочешь.
   Она оглянулась, и лукаво посмотрев на экзобиолога, облизнула розовые губки. А Елена почувствовала, как внутри тревожно тенькнуло. Это был не взгляд наивной девчушки. Она вдруг увидела юную проводницу в ином свете: влажные чувственные губы, задорно торчащие грудки, узкая талия, начинающие набирать женственную пышность бёдра. Мати, казалось, излучала сексуальность.
   Пристинская посмотрела на мужчин. Ленарт смущённо потупился. Бардаш, тоже заметивший призывный взгляд девушки, тихо засмеялся.
   -- Евгений, и ты оставайся! -- мигом предложила ему Мати. -- У нас много женщин, Лоис, например. Елена, и ты оставайся! Тебя обязательно кто-нибудь возьмёт в жёны, ты же не старая.
   -- Не старая, -- подтвердил Евгений. И тут же спросил: -- Мати, сколько тебе лет?
   Взгляд девочка сделался растерянным.
   -- Тринадцать? Четырнадцать? Или больше? -- попытался подсказать Бардаш. Выставил перед собой ладони, растопырил пальцы: -- Сколько пальцев у меня на руках? Ты можешь посчитать?
   Девочка смущённо потупилась. С понятием счёта она явно была не знакома. Пристинская вновь удивилась -- в конце-то концов, это же не дикарка из каменного века! Это дочь косморазведчиков, почти взрослая. Следовало поискать объяснение. А лучше -- спросить напрямую у того, кто способен дать чёткий, понятный ответ.
   -- Мати, ты отведёшь нас к своему папе?
   -- Нельзя, я же вам говорила. Но мы с Лоис скоро опять понесём ему еду и спросим.
   -- А Мидори, Кена, Гордона можно увидеть?
   -- Не знаю. Гордон в прошлом году приходил, остальных я не видела. Наверное, они ходят на другую поляну.
   -- У вас много полян мам?
   -- Две. Но вторая -- возле моря, далеко, я там никогда не бывала. Море -- это большое озеро с солёной водой. Его нельзя переплыть и с одного берега другой не видно. Правильно я объясняю?
   -- Правильно, -- вздохнула Елена. -- Очень большое озеро. Точно так же, как это дерево -- очень большая травинка.
  
   То, что цель путешествия достигнута, они поняли, услышав детские возгласы и смех. Несмотря на рассказы девочки о жизни аборигенов, Пристинская ожидала увидеть на поляне мам какое-то подобие хижин, хотя бы навесы. И в первый миг ей показалось, что так оно и есть. Но затем, присмотревшись, она с удивлением поняла -- на поляне нет ничего, построенного человеком. Кустарники с широкими листьями, невысокие деревья с раскидистыми кронами, ожерелья лиан, переплетаясь, создавали экзотические жилища.
   Бардаш присвистнул, крутя головой по сторонам:
   -- Ну и ну! Не верю, что вся эта красота выросла сама собой в таком виде.
   -- Не верь, не верь, -- саркастически хмыкнул экзобиолог. -- Кстати, в отчётах Коноике ничего подобного нет. Значит, это позже здесь появилось.
   Елена прикинула возраст деревьев. Да, вполне возможно, что "деревня" выросла уже после того, как на планете поселились люди. Или из-за того -- как ни дико это звучит.
   -- Идите сюда! -- Мати призывно замахала рукой и побежала к одному из "шатров".
   Земля под ним была устлана толстым ковром пушистых круглых листиков, будто огромной зелёной периной. Солнечные лучи просвечивали сквозь "потолок", усиливая ирреальность картины. За свисающими до земли живыми занавесями сидела обнажённая смуглая женщина и кормила грудью ребёнка. Вторая малышка мирно посапывала рядом на пушистой "перинке". Внешность хозяйки не оставляла сомнения в том, что это старшая сестра Мати.
   -- Привет! Заходите, присаживайтесь, -- женщина дружелюбно улыбнулась пришельцам. Выглядела она нисколько не удивлённой их визитом.
   -- Это Сюзан, она сейчас старшая мама на поляне, -- пояснила Мати, плюхаясь на "перинку". -- Я подумала, вам с ней интересней будет разговаривать, чем со мной.
   -- Вы прилетели с Земли? Замечательно! А это Сара и Джейн, они пока не умеют здороваться, -- женщина засмеялась. -- Вы давно прилетели? Быстро нас нашли? Вам у нас нравится?
   Пристинская улыбнулась. Интересно, гостеприимство и разговорчивость -- это семейные черты Танемото или племенной обычай? Ответила:
   -- Нравится. Только мы пока мало знаем о вас и вашей жизни. Сюзан, когда ты нас увидела, ты что, совсем не удивилась?
   -- Почему я должна удивиться? Мама с папой рассказывали о Земле, вот я и поняла, что вы прилетели оттуда.
   -- Всё же мы появились довольно неожиданно. У вас много лет не было чужих людей.
   -- Что означает "чужие"?
   -- С другой планеты, не с Дзёдо.
   -- Папа и мама тоже жили на другой планете. Оставайтесь, и вы будете с Дзёдо. Дзёдо -- самое лучшее место для людей.
   Да, древняя легенда крепко укоренилась в головах аборигенов.
   Сюзан честно пыталась отвечать на вопросы гостей, подробно рассказывать о жизни на Дзёдо. Но выходило у неё не многим вразумительнее, чем у младшей сестры. И у неё все всегда были "здесь", днями напролёт ели вкусности, валялись на траве, гуляли да любили друг друга. Женщины разнообразили свой "досуг" тем, что рожали детей и кормили их грудью.
   В конце концов Бардаш предложил:
   -- Командир, а давайте я схожу на разведку, сам взгляну, что здесь и как. Если наша прелестная хозяйка не возражает.
   Сюзан не возражала. Кажется, "табу" у аборигенов вообще не существовало. Свобода без ограничений, без каких-либо обязанностей и обязательств? Рай. Идиллия. Голый счастливый человек на счастливой земле. Но ведь недостаточно человеку для счастья есть, спать и совокупляться! Иначе не добрался бы он до этого самого "Дзёдо"...
   -- Ладно, вам не нужно заботиться о пропитании, -- вновь взялась за расспросы Пристинская, -- еда растёт прямо на деревьях. Вам не нужны жилища и одежда -- тепло круглый год. Тогда тем более у вас есть уйма времени для изучения этой прекрасной планеты, для путешествий. Почему вы всё время сидите на одном месте? Мати говорила, что никогда не видела море, а ведь до него всего три дня пути! А ты видела?
   -- Видела. Однажды мы с Гордоном и Джил гуляли туда. Но здесь везде хорошо, зачем куда-то идти?
   -- А на другие планеты посмотреть, на Землю, например? Неужели не интересно?
   -- Нет, -- Сюзан улыбнулась и покачала головой. -- Дзёдо -- самое лучшее место!
   Под шатром повисло молчание. Пристинская попыталась представить, как это может быть: отпуск длинною в жизнь, проведённый на диком острове. Пусть на самом прекрасном-распрекрасном -- но вся жизнь?! Чушь какая-то получается. Любой нормальный человек околеет с тоски через пару-тройку лет. Но вот же, рядом с ней сидит женщина, молодая, красивая, вполне адекватная. И прекрасно себя чувствует в этом раю для бездельников!
   -- Сюзан, а тебе сколько лет? -- Ленарт опередил с вопросом, который так и вертелся у Елены на языке.
   -- Сколько? -- аборигенка виновато посмотрела на экзобиолога. -- А, я поняла. Это называется считать. Когда я была маленькой, папа учил это делать. Там надо загибать пальцы... Ой, что же я заболталась! У меня тут сладкие бананы есть, Элли принесла. Элли -- это моя дочь...
   Тему разговора сменили так резко, что разведчики оторопели. А Мати уже волокла огромную охапку длинных желтоватых плодов, чем-то впрямь напоминавших бананы. Разложила фрукты перед гостями, уселась напротив и, оторвав один, запустила в него зубы, не потрудившись снять сочную кожицу.
   -- Ух ты, и правда, сладющие! Расспрошу Элли, где такие растут.
   -- Да вы кушайте, кушайте! -- Сюзан оторвала парочку "бананов" от грозди и чуть ли не в гермошлемы гостям сунула. -- Что же вы не берёте?
   -- Спасибо, попозже, -- Елене пришлось отодвинуться. -- Лучше давай вернёмся к счёту.
   Поняв, что отвертеться не получилось, Сюзан вздохнула, отложила бананы. Задумчиво растопырила пальцы.
   -- Этот год, -- один палец загнулся. -- В прошлом году мы гуляли с Диком. И до этого...
   Когда все десять пальцев были посчитаны, она помедлила секунду, повернулась к Мати: -- Загни палец! Один твой -- всё равно, что все мои, так папа учил.
   Итогом мероприятия стали три загнутых пальца у Мати и один у Сюзан. Женщина победно посмотрела на гостей:
   -- Я не помню этих слов, но вы теперь знаете, сколько мне лет, верно?
   -- Да. Тридцать один.
   И выглядела она на столько же. Но она ведь считала года Дзёдо! По стандартному календарю Сюзан едва исполнилось девятнадцать. Косморазведчики переглянулись. Похоже, жизненный цикл туземцев заметно ускорился.
   -- А сколько Мати лет, посчитать можешь? -- спросила Елена, спеша подтвердить догадку.
   С новым заданием Сюзан справилась гораздо быстрее. Мати было пятнадцать лет Дзёдо, девять стандартных.
   -- Она уже взрослая? -- Елена вновь окинула взглядом уплетавшую очередной банан девочку. Да какую там девочку -- вполне зрелую девушку!
   -- Почти. Скоро сезон дождей, после него она станет женщиной.
   -- Я им говорила! -- подтвердила Мати. И лукаво стрельнула глазками в экзобиолога. -- Я выберу Марка. Марк, я ведь тебе нравлюсь? Смотри, какая я красивая. А груди у меня подрастут.
   Она принялась томно поглаживать себя, ни дать, ни взять кинодива в фильме для взрослых. У Ленарта щёки порозовели от смущения, и Елена поспешила направить разговор в иное русло:
   -- А читать и писать вас папа учил?
   Сюзан наморщила лоб:
   -- Это когда собирают вместе маленькие закорючки, и они что-нибудь обозначают? Я знала, но забыла, как это делается. А младших детей папа и не учил. Здесь это не нужно, здесь и так хорошо. Это же Дзёдо!
   Пристинская вздохнула и повернулась к Ленарту, приглашая его продолжить "дознание".
   Но экзобиолог ничего спросить не успел. Зелёная занавесь за его спиной дрогнула, расступилась. В "шатёр" заглянул Бардаш. И выглядел он по крайней мере обескураженным.
   -- Командир, нам не пора возвращаться?
   Пристинская помедлила, надеясь услышать объяснение такой спешки. Однако химик рассказывать о результатах "разведки" не торопился.
   -- Пожалуй, пора, -- нехотя согласилась она. Повернулась к аборигенкам: -- Сейчас мы должны уходить, но мы обязательно вернёмся. Спасибо за гостеприимство!
   -- А как же фрукты? -- Сюзан обиженно надула губы. -- Вы их не попробовали!
   -- Ничего, мы с собой возьмём, -- Марк достал пластиковый пакет-контейнер и отправил туда "банан".
   -- И мы хотим пригласить вас к себе в гости, на корабль, -- Елена обвела взглядом сестёр. -- Посмотрите, как мы живём.
   Лица аборигенок застыли. Затем Сюзан энергично закрутила головой:
   -- Нет, нам нельзя.
   -- Почему? Завтра вернётесь назад.
   -- Нет! -- она начала пятиться, отползать, словно боялась, что её схватят и увезут насильно.
   Елена вздохнула. Чем завлечь людей, уверенных, что они живут в самом лучшем месте Вселенной?
   -- Анализы взять вы хотя бы разрешите? -- без всякой надежды спросил Ленарт. Показал коробочку пробоотборника: -- Я приложу эту вещичку к руке, больно не будет.
   Сюзан продолжала испуганно таращиться на разведчиков, зато Мати с готовность вскочила, протянула экзобиологу руку:
   -- Марк, возьми у меня анализы!
   Ленарт закрепил прибор на её предплечье, тот тихо зажужжал, засветился индикатором.
   -- Ой! -- Мати вздрогнула. Но тут же торжествующе улыбнулась: -- Правда, совсем не больно! Марк, теперь ты возьмёшь меня в жёны?
   Елена не удержалась, фыркнула. Повернулась к Бардашу, чтобы подмигнуть. Но тот её веселье не разделял.
  
   Едва поляна скрылась за деревьями, Пристинская повернулась к товарищам:
   -- И каковы первые выводы, впечатления?
   -- Впечатления... -- протянул Ленарт. -- Да, эти "хижины", растущие будто по заказу, производят впечатление. Что касается людей... Выводы будем делать, когда увидим результаты анализов. Внешний осмотр показывает, что они здоровы, только жизненный цикл явно ускорился. Девочке девять биологических лет, а выглядит вполне взрослой.
   -- Да, она взрослая. И вы, Марк, ей очень понравились. Похоже, она пыталась соблазнить вас, -- Елена засмеялась, вспомнив, как томно Мати глядела на экзобиолога.
   -- А это не смешно! -- идущий впереди Бардаш вдруг резко остановился и повернулся к спутникам. -- Подробный отчёт о том, что я видел на поляне и в её окрестностях, я предоставлю, пока буквально пару слов. Я встретил двух молодых женщин, как выяснилось из разговора, дочерей Мидори Коноике. И мы мило побеседовали -- на тему, не желаю ли я заняться с ними любовью, причём немедленно. Потом они от слов перешли к делу. Не знаю, как Мати пыталась соблазнять Марка, но то, что выделывали те двое... Думаю, ни для кого из присутствующих не секрет, что я убеждённый асексуал? Но тем не менее, рисковать я не стал, развернулся и сбежал оттуда. Так что, командир, не всё так радужно и безобидно здесь, как кажется на первый взгляд. И местные красотки не слишком-то похожи на милых наивных дикарок.
   Он развернулся и быстро зашагал в лес. Елена с минуту помедлила, переваривая услышанное. Затем поспешила следом.
   -- Подождите, Евгений! И на кого похожи эти женщины, по-вашему?
   -- На сыр в мышеловке!
  
   Глава 5. Загадка
   Ленарт и Бардаш после возвращения на корабль закрылись в лаборатории, потому делиться впечатлениями с товарищами Елене пришлось единолично.
   -- Неплохо они там устроились. "Назад к природе", золотой век человечества, -- в голосе Петры слышалась еле уловимая зависть. -- А планетка в самом деле чудная. Командир, кто завтра в группе высадки? Всем же хочется по зелёному коврику побегать.
   -- Что они, правда, читать-писать не умеют? -- Рыжик недоверчиво покачал головой.
   -- А зачем им? Судя по количеству детей, они там нашли занятие куда интереснее, -- хихикнула Петра. -- По-моему, эти люди послали к чёрту всю нашу цивилизацию и ничуть об этом не жалеют. Живут себе дикарями и радуются.
   Предположение Благоевой звучало заманчиво, но согласиться с ним Елена не могла. Сегодня они гостили вовсе не в первобытном племени, весь быт которого подчинён борьбе за выживание. И какие они дикари? Дети косморазведчиков, у них речь вполне цивилизованных людей. Но что-то с ними не так.
   -- Эти люди -- не дикари, -- Воронин был с ней солидарен. -- Первобытные народы недостаток знаний компенсируют мифами, легендами. Религией, в конце концов. А у наших "робинзонов", судя по рассказу Елены, ничего этого нет. Желания ограничены удовлетворением физиологических потребностей. Они, скорее, притворяются дикарями. Эдакие "неандертальцы" из дешёвой киношки.
   -- Они как дети, играющие во взрослую жизнь! -- вставил и свою реплику Рыжик.
   -- Нет, не согласен, -- возразил Воронин. -- Дети по природе своей любопытны. А этим ни до чего нет дела. Зациклились на своём Дзёдо...
   -- Да, ты прав, они не дети, -- Бардаш стоял в дверях рубки, нервно сжимая и разжимая кулаки. -- Они вообще не люди.
   Все изумлённо уставились на него.
   -- В каком смысле "не люди"? -- потребовала объяснений Пристинская.
   -- В генетическом, разумеется. У них другой набор хромосом. Нет, неверно я сказал, все человеческие хромосомы у них в наличии. Плюс ещё одна пара, чужая.
   -- Всего-то одна пара, -- хмыкнула Петра. -- А ты сразу -- "не люди"! Прям напугал.
   Бардаш хмуро покосился на неё.
   -- Считаешь, этого мало? Может быть, объяснишь, как такое могло получиться? Я знаю лишь один способ.
   -- Генная инженерия... -- догадалась Пристинская.
   -- Она самая.
   -- Откуда? -- возмутилась Благоева. -- Мы с Ромой облазили весь "Сёгун". Там нет и намёка на подобное оборудование.
   -- Почему ты считаешь, что эксперимент проводит Консорциум? -- тихо спросил Воронин.
   -- А кто?! Они первооткрыватели. До "Сёгуна" здесь людей не было.
   -- А если это не люди? -- у Рыжика глаза засверкали. -- Вдруг на планете находится секретная лаборатория Чужих?! И экипаж "Сёгуна"...
   -- Ага, ага! -- презрительно отмахнулась от него Петра. -- Маленькие зелёные человечки похитили косморазведчиков, чтобы сконструировать из них дебилов, пригодных для колонизации райских планет.
   -- Зелёные, это несомненно... -- тихо прошептал Воронин, но его никто кроме Елены не услышал. А она хоть и услышала, но не поняла.
   -- И что там за гены, в этой лишней паре? -- спросила она у химика.
   Вопрос прозвучал риторически. Не для корабельной лаборатории такая задача -- разбираться с инопланетными геномами.
   -- Узнать, конечно, было бы интересно, -- пожал плечами Бардаш. -- Но и сам факт чего стоит! Честно говоря, жутковато стало, когда увидел.
   Ситуация получалась крайне неправдоподобная, не имеющая прецедента. Однако и в ней следовало принимать какое-то решения. И принять его должна командир корабля Елена Пристинская.
   -- Высадки на Дзёдо пока отменяются. Евгений, продолжайте исследования. Если вам с Ленартом понадобится помощь, сообщите. И немедленно докладывайте обо всём, что удастся выяснить!
  
   Разумного объяснения они найти так и не смогли. Его не существовало -- разумного объяснения! Сравнительный анализ показал, что пары хромосом, подобные найденным в клетках Мати, имелись у всех живых существ на планете. Но что это означало, и главное, как чужой код внедрился в геном человека? Непонятно.
   Зато исследователи нашли кое-что помимо чужих хромосом. Проверяя состав крови девочки, они обратили внимание на повышенное содержание лейкоцитов. Более тщательная проверка показала, что под них маскировались клетки, к человеческому организму никакого отношения не имеющие. Назначение этих клеток осталось неизвестным -- они погибли в течение несколько часов.
   Через три дня после первой и единственной вылазки на Дзёдо Ленарт попросил командира зайти в лабораторию -- поговорить с глазу на глаз. Елена взглянула на него и поняла -- дела плохи. Лицо экзобиолога осунулось, глаза покраснели от усталости и недосыпа, и шрам на щеке проступил отчётливее. Ленарт сидел, тяжело облокотившись на стол, то ли дремал, то ли был сосредоточен на собственных мыслях так, что не заметил вошедшую. Пристинская присела напротив. Протянула было руку, чтобы тронуть за плечо, обратить на себя внимание, но не решилась отчего-то. Лишь спросила:
   -- Что скажите, Марк?
   Ленарт медленно повернул к ней голову.
   -- Что тут сказать? Мы сделали величайшее открытие в истории биологии. Но то, что мы нашли -- невозможно!
   -- Это я понимаю, вы трое суток одно и то же повторяете. Значит, нужна гипотеза, которая это объяснит. Пусть самая фантастическая! Иначе останется принять версию Рыжика о "зелёных человечках". Представляете, как в Совете по космоисследованиям хохотать будут, если мы это в отчёте напишем?
   -- Да уж, обхохочутся... Если фантастическая, то такая -- только как учёный, я в это не верю, учтите! -- колонисты "скрестились" с местной флорой. Что-то типа "перекрёстного опыления".
   -- Скрестились?! -- Елена рот открыла от удивления. Эта гипотеза была похлеще "рыжиковской". -- Хотите сказать, самопроизвольным образом возник новый устойчивый вид живых существ -- за одно поколение?!
   -- Ничего я не хочу сказать, -- Ленарт отвернулся. -- Вы же сами просили.
   -- Ладно, предположим! Но как генетический материал растений попал в яйцеклетки Коноике и Танемото? Вы же сами говорили, что на Дзёдо нет вирусов, а местные бактерии погибают, едва попадают в человеческий организм. Аборигены и слова такого "болезнь" не знают! Как колонисты умудрились заразиться?
   -- Они ели фрукты.
   -- Насколько я знаю, ДНК расщепляется в пищеварительном тракте энзимами. И всё это настолько притянуто за уши... Извините, Ленарт, но я не верю в случайное возникновение нового вида живых существ в результате поедания людьми инопланетных фруктов!
   -- И я не верю... в случайное. -- Экзобиолог решился посмотреть Елене в глаза. -- Командир, я перечитал отчёты экипажа "Сёгуна". Если знать, чем всё закончилось, то причины их странного поведения больше не кажутся разгильдяйством и благодушием. Их заставили сначала снять скафандры, затем отведать плоды с чужим генетическим кодом. Затем -- остаться на этой планете.
   Пристинская недоверчиво уточнила:
   -- Хотите сказать, на людей целенаправленно воздействовали? Каким образом? Постороннего излучения ни они, ни мы не зафиксировали. Химия, феромоны тоже отпадают -- вы же видели, какая у них на корабле биозащита!
   -- Чтобы управлять поведением человека, не обязательно воздействовать на него извне. Всё необходимое уже здесь, -- Ленарт постучал себя по высокому чуть выпуклому лбу. -- Образы, ассоциации, фантазии. Достаточно подобрать ключик к этому сейфу. Помните: Дзёдо, "Чистая Земля", лучший мир для людей?
   -- Вы преувеличиваете!
   -- Разве? Я просмотрел видеозапись, сделанную Евгением. Ту, где его соблазняли аборигенки... Кстати, вы её смотрели?
   -- Да, разумеется.
   -- И что скажите?
   -- Забавно.
   -- Вы женщина с нормальной гендерной ориентацией, потому вам это показалось забавным. Я предложил запись для просмотра всем мужчинам на корабле. До конца выдержал один Воронин. Ну, он индивид своеобразный, между нами говоря. Остальные... Евгению повезло, что он асексуален. Окажись бы я на его месте -- не уверен, что не сбросил бы скафандр ради того, чтобы... В общем, я вниз больше ни ногой. Боюсь, не захочу возвращаться.
   Он замолчал. И Елена молчала, переваривая услышанное. Наконец спросила:
   -- И что нам делать со всем этим?
   -- Единственно разумное, что мы можем сделать -- доставить живой образец скрещивания в Лунный исследовательский центр. Пусть учённые разбираются, что за гены были добавлены, и как это могло произойти.
   -- Насильно увести кого-нибудь из аборигенов? Но это... Чёрт, это даже не наша планета! Пока мы не найдём Танемото, не убедим его принять покровительство Евроссии, мы не вправе устраивать подобные акции.
   -- О поисках остатков экипажа не может быть и речи! Пока не узнаем, что стоит за этими "экспериментами", каждая высадка на планету -- риск.
   -- Я же не собираюсь снимать скафандр, есть "фрукты". Или вы опасаетесь, что меня встретят "неотразимые мачо"?
   Елена не сумела сдержать улыбки. Но экзобиолог шутку не оценил.
   -- Не обязательно. Для обработки Коноике никаких "мачо" не понадобилось. Причина, из-за которой вы решите остаться, уже у вас в голове.
   -- Что ж, учту. Но Танемото мы постараемся найти. Возможно, когда он узнает, что происходит, то не только на гражданство Евроссии согласится, но и девчонок своих с нами отправит.
  
   Глава 6. Мост над Сидзими
   Место для посадки Пристинская выбрала поближе к поляне мам. Уверенно направила шлюпку вниз и у самой земли легонько потянула рычаг реверсной тяги. Машина стала на четыре опоры как влитая, даже не вздрогнула. Елена краем глаза взглянула на сидевшую рядом Благоеву. Нет, та не поняла, что это был маленький урок пилотирования. Кибернетик с упоение разглядывала обступившие машину деревья, разве что рта не раскрывала.
   Елена распахнула люк и выпрыгнула наружу.
   -- Приехали, выгружайтесь!
   Благоева лихо выскочила следом и несколько раз подпрыгнула на пружинящем коврике. Точно как Бардаш в прошлый раз.
   -- Здорово!
   -- Не расслабляемся! -- тут же погасила её восторг командир. -- Планета теперь квалифицируется как потенциально опасная. Потому -- предельная осторожность и внимательность. Пошли!
   Мати заметила их сразу, едва они вышли на поляну:
   -- Привет! Почему вас так долго не было? А где мой Марк?
   И все двадцать метров до жилища сестры она не переставала щебетать. Беспокоилась, прилетит ли Ленарт, знакомилась с Петрой и уговаривала ту остаться на Дзёдо. А когда подошли к шатру, из-под зелёных "занавесей" выскользнула вторая девочка, точная её копия. Единственное отличие -- большая родинка на левой груди.
   -- Это моя двойняшка, Лоис, -- представила девочку Мати. -- Лоис, это Елена, это Евгений, я тебе о них рассказывала. А это Петра, она прилетела вместо Марка. Ей у нас понравилось, и она остаётся. И Евгений останется, вот увидишь!
   Улыбка Лоис из дружелюбной преобразилась в обворожительную.
   -- Привет! Евгений, ты возьмёшь мои анализы?
   Пристинская поспешила заговорить о другом:
   -- А где Сюзан?
   -- Спит, -- Лоис не отходила от химика ни на шаг.
   -- Тогда не будем ей мешать, -- Елена присела у входа в "хижину", размышляя, как подвести разговор к цели визита и при этом не спугнуть собеседниц. -- Чем вы занимались, пока нас не было?
   -- Чем занимались? -- Мати задумалась. -- Ели, спали, купались в озере, играли...
   -- Ой, мы такие вкусные дыни нашли! -- перебила сестру Лоис. -- Хотите попробовать?
   -- Они здесь не едят, им шлемы мешают. Они возьмут дыню на корабль, -- объяснила Мати с видом знатока. Повернулась к Пристинской: -- Марку банан понравился? А мои анализы?
   -- Девочки, а давайте слетаем к нам? Марк обрадуется, -- Елена особо не надеялась на согласие, уж очень бурной была реакция на приглашение в прошлый раз. Но чем чёрт не шутит?
   -- Нет, нам нельзя, -- Лоис вздохнула с явным сожалением.
   -- Почему нельзя? Вы чего-то боитесь?
   -- Боимся? Что означает это слово?
   -- Если не боитесь, то полетели! -- подключился к уговорам Бардаш. -- Ненадолго, туда и обратно. На корабле мы ходим без скафандров, и ты, Мати, сможешь лучше рассмотреть Марка. Лоис, у нас на корабле ещё есть мужчины, наверняка кто-то из них захочет стать твоим мужем. Кстати, обязательно ждать сезона дождей? Раньше нельзя? И захватите с собой дыньки, мы их там вместе съедим.
   Бардаш решил бить противника его же оружием. Расставил все ловушки, в надежде, что дичь попадётся хоть в одну. В какое-то мгновение Елене показалось, что ловушки сработали, что девочки согласятся -- такая растерянность была на их лицах.
   Лоис облизнула губы, заговорила срывающимся голосом:
   -- Вообще-то ждать сезон дождей необязательно. Обычно тогда мужчины приходят... но раз вы пришли раньше... Евгений, если хочешь, возьми меня в жёны сегодня.
   -- Э нет! -- Евгений отрицательно покачал головой. -- Ты мне нравишься, но первый раз это должно произойти на корабле. У нас такой обычай.
   -- Но мне нельзя! -- Лоис смотрела так жалобно, что казалось -- ещё секунда, и расплачется.
   -- А мне нельзя здесь! -- Бардаш изо всех сил попытался дожать её. -- Ты хочешь стать моей женой?
   -- Да! Но мне нельзя с тобой на корабль! Я не могу объяснить... Мати, скажи ты! Ей тоже нельзя, и Сюзан нельзя. Никому нельзя! Даже папе, хотя раньше ему было можно.
   -- Глупости, и сейчас можно. Всем можно! -- Бардаш решительно поднялся, протянул руку: -- Лоис, пошли со мной!
   И тут девочка не выдержала. Сжалась в комочек, зарыдала, уткнулась лицом в траву. Мати укоризненно посмотрела на Евгения:
   -- Ты говоришь неправильно! Если опустить голову в озеро и сказать: "можно дышать!" дышать всё равно не получится. Теперь Лоис больно!
   Бардаш обескуражено посмотрел на командира, развёл руками и опустился назад на траву. Очередной раунд уговоров они проиграли, заманить аборигенок на корабль по-хорошему не получилось. Значит, придётся по-плохому... Парализаторы они с собой, разумеется, взяли -- на такой случай. Но применять их Елене не хотелось. У неё оставалась единственная возможность избежать насилия. Она повернулась к Мати:
   -- В прошлый раз ты обещала, что спросишь у отца, можем ли мы с ним поговорить. Ты не забыла?
   -- Конечно не забыла! -- девочка обиженно надула губы. -- Мы с Лоис как раз собирались нести ему фрукты.
   -- Тогда идите, а мы подождём. Скажите, что прилетел корабль-разведчик Евроссии, и командир Елена Пристинская хочет поговорить с господином Танемото. Что ей крайне необходимо поговорить с ним. Запомнили?
   Память у аборигенов была превосходная -- Мати повторила текст слово в слово. И в прошлый раз Сюзан вспомнила подробно каждый год своей жизни. Зато чтение и счёт освоить не смогла. Такой вот феномен.
   Через минуту после того, как девочки скрылись в обступающих поляну кустах, Бардаш бесшумно скользнул вслед за ними. Елена и Петра тоже пошли -- в противоположную сторону, к шлюпке. Если господин Танемото не пожелает принять гостей, те явятся к нему без приглашения. Беседа состоится в любом случае. И в любом случае кому-то из аборигенов придётся слетать на корабль. И дальше -- в исследовательский центр Луна-града. Слишком многое поставлено на карту, чтобы церемониться.
  
   Елена забралась в кабину шлюпки и оттуда наблюдала, как Благоева переходит от дерева к дереву, разглядывая инопланетную растительность. На одном из деревьев с ветвей свисали зеленовато-жёлтые плоды, чем-то напоминавшие груши. Кибернетик не устояла перед соблазном, сорвала один, украдкой оглянулась на командира. Подумалось почему-то: если бы на месте экипажа "Сёгуна" оказались они, кто стал бы слабым звеном? Вспыльчивая и сверх меры эмоциональная Благоева? Чересчур любопытный и доверчивый Рыжик? Самоуверенный Бардаш? Ленарт с его глупыми комплексами, достойными подростка, а не сорокалетнего мужчины?
   Благоевой наконец надоело рассматривать листики. Она забралась в шлюпку и, заняв кресло рядом с Еленой, принялась изучать "трофей".
   -- Смотри-ка, почти настоящая груша. Только носика нет.
   -- "Носика" нет, потому что цветочка не было. Сразу "ягодка".
   -- Ага. Интересно, какая она на вкус?
   -- Может, первый раз и не понравится. Зато потом ничего другого есть не захочешь. И будешь твердить: "Дзёдо -- самое лучшее место!"
   -- Да я поняла, поняла. Хитрый плод. Оставить для исследований? Или у Марка есть такие?
   Елена пожала плечами.
   -- Они только внешне отличаются, все эти "груши", "бананы", "дыни", "барбарисы".
   -- Забавно. Ладно, груша, иди гуляй, -- Петра зашвырнула плод в кусты.
   И тотчас словно по волшебству они раздвинулись, пропуская человека. Елена с удивлением узнала Мати. Или это была Лоис? Нет, всё же Мати. Девочка уверенно шла к шлюпке. Пристинская поспешила выбраться навстречу. Что там ещё случилось? Девочка выглядела сердитой.
   -- Елена, почему Евгений шёл за нами? Я же предупреждала, папа не хочет, чтобы к нему приходили без разрешения!
   Елена смутилась. Брякнула первое, что на ум пришло:
   -- С чего ты взяла, что он идёт за вами?
   -- Потому что идёт. Вон он, прячется!
   Она обернулась, ткнула пальцем в тёмно-зелёные заросли. Там не было и намёка на человеческую фигуру. Но в следующую секунду широкие листья дрогнули, разошлись, и на поляну выбрался косморазведчик. Виновато улыбаясь, подошёл к шлюпке.
   -- Не представляю, как она могла меня заметить. Мати, когда ты меня увидела?
   -- Я тебя не видела. Но ты шёл, поэтому я и знала. Евгений, ты говоришь неправильно, делаешь неправильно, это нехорошо! На Дзёдо так нельзя!
   -- А где Лоис? -- поспешила вмешаться Елена.
   -- Лоис идёт к папе.
   Бардаш сконфуженно кашлянул:
   -- Я и не заметил, когда они разделились.
   Получалось чрезвычайно скверно. Лоис сообщит отцу, что незваные гости пытались тайком его разыскать. Какова будет реакция? Можно догадаться! Видимо, без насилия обойтись не получится.
   Пристинская безмолвно скомандовала стоявшему позади девочки Бардашу -- "Действуй!" Тот понял, недовольно скривился, вынул из чехла парализатор. Надеялся, что самую мерзкую часть плана поручат кому-то другому? Ничего-ничего, облажался со слежкой, теперь реабилитируйся!
   Бардаш двигался чересчур медленно. Девочка почувствовала неладное, обернулась. И поняла.
   -- Нет, не надо! -- в глазах её полыхнул не страх, а смертельный ужас. -- Елена, скажи ему, пусть он этого не делает!
   -- Мати, это совсем не больно, -- Пристинская постаралась придать голосу уверенность. -- Это как анализы.
   -- Нет, не как анализы! Вы хотите меня увезти! -- из глаз Мати брызнули слёзы. -- Пожалуйста, не делайте этого!
   Над ухом Пристинской тихо пискнул парализатор. Девочка вздрогнула, обмякла, повалилась на руки едва успевшего подхватить её Бардаша. Елена поспешно обернулась -- Благоева прятала оружие в чехол, досадливо кривя губы.
   -- Что ж вы в самом-то деле! Это издевательство, так пугать ребёнка. Если решили, то делайте быстро, пока никто ничего не понял.
   -- Да, конечно, -- Елена вздохнула. -- Спасибо, Петра.
   Они быстро упаковали тело девочки в пакет-контейнер и поспешили назад на корабль. Прочь с этой странной планеты
  
   Елена захлопнула дверь каюты и повалилась на кушетку. То, что они сделали, было отвратительно. Собирались проводить спасательную экспедицию, а устроили киднеппинг какой-то. Ах как несуразно вышло! И Танемото не нашли, и лжецами себя выставили, и девочку напугали до полусмерти. Хорошо хоть Благоева не растерялась. Это она правильно сказала: раз решили, нужно идти до конца. Да только каким он будет, конец этой их "райской" экспедиции?
   Зазвенел интерком, обрывая невесёлые размышления. Перед дверью каюты стоял навигатор Воронин.
   -- Командир, можно войти?
   Видеть кого бы то ни было Елена не хотела. Но прятаться от экипажа -- занятие крайне сомнительное для поддержания авторитета. Она села, нехотя тронула сенсор замка.
   -- Заходите.
   Воронин был как всегда элегантен. Тщательно выбрит не смотря на вечернее по корабельным часам время, волосы аккуратно уложены, повседневный комбинезон выглядит как парадный мундир. Он чуть помедлил, опустился на стул. Спросил неожиданно:
   -- Плохо?
   Елена кивнула еле заметно. А что тут скрывать? И зачем?
   -- "Роща бамбука
   Пестрит от ненужных одежд
   Вздыхает земля от любви
   Высоко над деревьями
   Ранний месяц висит
   В лёгких сандалиях
   Ты прибежала ко мне
   После ночного дождя
   Калитка из веток
   Протяжно скрипит и скрипит
   Похоже, вдали
   Встаёт мост над Сидзими
   Вновь я волнуюсь
   Именно здесь
   Ветку ивы впервые сломал".
   -- Что это? -- удивилась Пристинская.
   -- Рубоко Шо, японская поэзия десятого века. Красиво, правда?
   -- Да... и необычно.
   -- Поздравляю с боевым крещением.
   -- Издеваетесь?! -- Елена едва не вскочила с кушетки.
   -- Ничуть. Вы приняли решение, взяли на себя ответственность за действия. Я вас поддерживаю.
   -- В чём? В похищении ребёнка?
   -- Во всём. Долг иногда заставляет нас совершать поступки, которые нам не нравятся. Не каждому это дано. Но умение делать нравственный выбор, переступить через себя, в конце концов, -- неотъемлемое качество командира.
   -- Вот спасибо, -- Елена улыбнулась невесело. -- Поддержали, так поддержали.
   -- Пожалуйста, -- иронии в голосе Ворони не было. -- И ещё. Не хочу быть назойливым, но мне казалось, мы переходили на "ты"?
   Елена стушевалась.
   -- Да, переходили. Извини, Михаил. Скверный день сегодня.
   Воронин вдруг подвинул стул ближе к кушетке. Так, что их колени теперь почти касались.
   -- А раз перешли, тогда слушай. Лена, я прекрасно понимаю, как непросто тебе строить отношения с экипажем, как насторожённо к тебе относятся. Не только потому, что ты новый командир, но и потому, что ты -- Елена Прекрасная. Я вижу, что из твоих попыток завоевать дружбу Благоевой ничего не вышло.
   Елена резко выпрямила спину.
   -- Что ты хочешь сказа...
   -- ...что один друг у тебя здесь есть. Я.
   Ладонь его легла на руку Пристинской. Тонкая, не знающая мозолей, с длинными чувственными пальцами ладонь навигатора. Тёплая. Первым порывом Елены было отдёрнуть руку. Но она этого не сделала. Ощущать руку Воронина на своей было приятно. Руку друга. Руку мужчины -- чего уж там!
   Пристинская улыбнулась.
   -- Спасибо, Миша. Мне в самом деле трудно. И одиноко.
   -- Это пройдёт. Одиночество пройдёт. У тебя всё будет хорошо.
  
   Воронин ушёл. Излишне поспешно? Хотела Елена, чтобы он задержался -- до утра? Она предпочла не задавать себе этот вопрос. Пусть всё идёт своим чередом. В любом случае она благодарна Михаилу за этот визит, за поддержку, за предложенную дружбу. За стихи, тепло ладони на её руке. Ощущение грязи в душе не ушло полностью, но брезгливость к себе самой отпустила.
   А потом вновь зазвенел интерком. На этот раз её вызывал Марк Ленарт. И всё, о чём говорил Воронин, оказалось неважным.
   -- Командир, вам нужно срочно подойти в медицинский отсек.
   -- Что-то случилось? С девочкой?
   -- Да.
   Ответ был слишком лаконичным, чтобы продолжать расспросы. Пристинская поспешила на рабочую палубу.
   Ленарт сидел перед экраном микроскопа, сосредоточенно что-то изучал. Оглянулся на вошедшую, буркнул:
   -- Ей плохо, и состояние продолжает ухудшаться. Можете сами посмотреть, -- кивнул на окошко изолятора.
   Там за толстым стеклом Мати лежала на кушетке, отрешённо глядела в стену. Евгений в костюме биозащиты сидел рядом, пытался о чём-то разговаривать, но девочка, судя по всему, не реагировала на его слова. Выглядела она скверно. Лицо побледнело, осунулось, даже загар потускнел.
   -- Внезапно поднялась температура, начался озноб, -- пояснил экзобиолог. -- Я сразу же взял анализы. В крови выявился очень сильный токсин. Возможно, он вырабатывается теми самыми лже-лейкоцитами. Что может служить противоядием, неизвестно даже приблизительно. Но если болезнь будет прогрессировать такими темпами, через час, самое большее полтора, -- отёк мозга и смерть. Предотвратить это мы не можем.
   -- Но почему?! Туземцы ведь никогда не болеют. Что могло послужить причиной? Она не ела ничего из корабельной пищи, не дышала нашим воздухом, не...
   -- Я могу предположить только одно. Токсикоз -- реакция на то, что девочку увезли с планеты. Те самые неизвестные нам гены в добавочных хромосомах действуют. Видимо, программа самоликвидации, чтоб "образцы" не разбежались. Или чтобы кто-нибудь не помог им сбежать.
   Пристинская до боли закусила губу. Всё оказалось хуже, чем она предполагала несколько минут назад. Куда хуже! Девочки ведь предупреждали, что на корабль им нельзя. Знали? Предчувствовали? Какая теперь разница! Но что же за мерзавцы устроили такой эксперимент?!
   Она посмотрела на экзобиолога:
   -- Марк, что мы можем сделать для неё?
   -- Немедленно поместить в стасис-капсулу и держать там, пока не доставим в лабораторию.
   -- Надеетесь, умники из Луна-града найдут противоядие? За час-полтора?
   -- Нет. Зато у них будут эти час-полтора для работы с живым образцом. И плюс какое-то время, пока чужеродные клетки не распадутся.
   Елена сглотнула подкативший к горлу комок. Ох как плохо...
   -- Вы предлагаете пожертвовать ребёнком во имя науки? Хладнокровно убить её?
   -- О чём вы говорите? Какое убийство?! -- экзобиолог распалялся всё сильнее. -- И дело не в науке, и не в том, кому достанется эта "райская" планетёнка -- нам или Консорциуму. Вы до сих пор не поняли, с чем мы столкнулись? На людях испытали генетическое оружие. Страшное оружие! А если завтра его применят на одной из планет Евроссии? На Земле, в конце концов? Что произойдёт? С нашей космоэкспансией будет покончено раз и навсегда!
   Он брызгал слюной, и Елене пришлось отступить.
   -- Если мы отвезём девочку на Дзёдо, она выживет? Есть надежда, что процесс обратим?
   -- Что?! Её нельзя возвращать, другого случая не представится!
   -- Я не позволю убить ребёнка.
   -- Но она не человек! Она...
   -- Какая разница?
   Экзобиолог осёкся на полуслове. С минуту сидел, буравя Елену недоверчивым взглядом. Потом отвернулся, вытер рукавом капельки пота со лба.
   -- Делайте, что хотите. Моё особое мнение в любом случае будет включено в отчёт экспедиции.
  
   Глава 7. Здесь и сейчас
   Неизвестно, сколько времени у них оставалось, поэтому Елена бросила шлюпку прямо в середину "поляны мам", благо здесь ещё был день. Двигатели обиженно взвыли, отзываясь на запредельный реверс, перегрузка на мгновенье вдавила в кресла. Шум двигателей не утих, а они с Петрой уже вынимали пакет с телом девочки, расстёгивали вакуум-скобы. Показалось, что опоздали, что Мати мертва. Но нет, слабый пульс прощупывался.
   Они уложили её на пушистый зелёный ковёр. Елена вдруг испугалась: вспомнила виденное не так давно -- травинки, плотоядно тянущиеся к оторванному листику. Однако сейчас живой ковёр не выглядел плотоядным. А с разных концов поляны к ним спешили Сюзан, Лоис, ещё две женщины -- те самые, с видеозаписи Бардаша.
   Подоспевшая первой Сюзан, опустившись на колени, бережно приподняла сестрёнку за плечи, прижала её голову к своей груди. Остальные уселись вокруг. Косморазведчицы попятились к шлюпке, внимания на них никто не обращал. Елена старалась понять, что делают женщины. Может, они не понимают, что Мати умирает, что ей немедленно нужно ввести лекарство, противоядие? Или противоядия не существует, девочка всё равно умрёт, а благородный поступок Елены Пристинской -- очередная глупость блондинки? Или это как раз она не понимает? А Сюзан пытается остановить программу самоликвидации, заставить лжелейкоциты обезвредить токсин? Они ведь так ничего и не узнали о сути и задачах "эксперимента". И не узнают.
   Похоже, верным было второе предположение. Рука Мати шевельнулась, снова. А затем она открыла глаза, села... И в этот же миг запищал сигнал вызова в шлюпке. Чужой сигнал, не с "Русанова". На секунду ноги сделались ватными, озноб прошёл по спине. А в следующую -- Елена запрыгнула на борт, включила приём. Пальцы почти не дрожали.
   -- Цеуси Танемото вызывает командира Пристинскую! -- картинки на экране не было, шёл только аудиосигнал.
   Елена облизнула губы.
   -- Командир Пристинская на связи. Я вас слушаю, господин Танемото.
   -- Спасибо, что вернули девочку.
   Уши полыхнули огнём. Хорошо, что видео отключено!
   -- Простите за наш поступок. Я не ожидала, что случится такое.
   -- Понимаю. Главное, всё обошлось. Лоис сказала, вы хотели со мной поговорить?
   -- Да, если вы не возражаете.
   -- Прилетайте. Я к северо-западу от вас. Включаю маяк.
  
   То, что некогда эта штука называлась разведшлюпкой, угадывалось с трудом. Бесформенный холм, заросший знакомыми уже широколистыми кустами. Лишь с одной стороны растительности не было, как будто её тщательно выкорчевали. Там блестел на солнце колпак кабины, и рядом сидел невысокий пожилой человек в скафандре. Вернее, в том, что когда-то было скафандром, до того, как над ним хорошенько поработали плазменным резаком.
   Елена посадила машину в десяти метрах от зарослей. Прежде, чем выбраться наружу, приказала Благоевой:
   -- Оставайся в шлюпке. Я включу запись и трансляцию с внешних микрофонов. Подстрахуешь, если что.
   Кибернетик кивнула понимающе, вытащила из рундука бластер, положила на колени.
   Здесь всё было как везде на планете -- пружинящий ковёр под ногами, густые кроны деревьев, свисающие до земли плети лиан. И в то же время здесь было иначе. Лес не походил на парк, пусть и самый запущенный. Это были джунгли, сельва, непролазная чаща. И куда ни взгляни, ветви украшали огромные плоды всех оттенков и форм. Тугие, лоснящиеся, прямо-таки истекающие соком, даже на вид сладкие и вкусные. Зачем же Мати и Лоис таскают свои рюкзаки?!
   Елена подошла к старику.
   -- Здравствуйте господин Танемото!
   -- Здравствуйте. Идите сюда, присаживайтесь. Вот вы нас и нашли. Я всегда знал, что рано или поздно это случится.
   Елена осторожно опустилась на стабилизатор старой шлюпки.
   -- Что случилось с экипажем, вы можете рассказать? Что здесь творится?
   -- Я расскажу, -- кивнул старик. -- Но сначала ответьте на один вопрос. Вы забирали Мати на корабль. Что вы выяснили? Что с ней не так?
   -- А вы не знаете?
   -- Догадываюсь. Но я должен быть уверен в своей догадке.
   Елена пожала плечами. Не так уж много они смогли выяснить, чтобы держать это в тайне.
   -- Значит, он уже в нашем геноме, -- пробормотал Танемото, едва она закончила рассказ. -- И назад пути нет... Как я и предполагал.
   -- Кто?! Это эксперименты Консорциума, правильно?
   Старик удивлённо посмотрел на неё.
   -- При чём здесь Консорциум? Мы всего лишь генетический материал. Это Дзёдо.
   Пристинская не поняла.
   -- Дзёдо? Планета была необитаемой, когда вы её открыли. Мы тщательно изучили ваши отчёты -- вы не нашли здесь ничего, никаких следов цивилизации, признаков разумной деятельности. Или вы намекаете на "зелёных человечков"?
   -- На зелёных, но не человечков. Мы были слепыми, смотрели в упор и не видели. А теперь вы -- следующая партия слепцов, свежий генетический материал. Дзёдо -- вот существо, с которым мы здесь столкнулись. Не знаю, насколько оно разумно в человеческом понимании этого слова, но действует оно вполне целенаправленно.
   Елене показалось, что бывший командир "Сёгуна" свихнулся, как и его навигатор.
   -- Разумная планета? Вы верите...
   -- Не планета, -- Танемото зашёлся хрипловатым старческим смехом. -- Её биоценоз. Трудно поверить? Зря. Некоторые биологи утверждают, что семьи земных пчёл и муравьёв обладают зачатками коллективного интеллекта. А здесь мы наткнулись на "муравейник" таких размеров, что и представить никто не мог. И ведь мы достаточно быстро поняли, что эволюция на Дзёдо пошла по пути взаимопомощи и симбиоза, а не конкуренции. Но к чему это должно неминуемо привести за сотни миллионов лет -- сообразить ума не хватило. Здесь больше нет отдельных организмов. Каждое дерево, кустик, травинка, бактерия -- часть единого целого. Те таинственные "общие" хромосомы как раз и содержат гены, обеспечивающие взаимодействие. Обитатели Дзёдо чувствуют друг друга. Это не слух, не осязание, не обоняние, -- неизвестное людям чувство. Но здесь оно есть у всех. И у моих дочерей есть.
   -- Но...
   Елена хотела возразить, что для нового чувства должен иметься новый орган. И осеклась. Мати и Лоис не могли заметить крадущегося по пятам Бардаша, умелого, опытного косморазведчика. Они не могли его видеть или слышать. Но они чувствовали, как его башмаки наступают на травинки, как его перчатки раздвигают ветви.
   Танемото посмотрел на неё. Не дождавшись возражений, продолжил:
   -- Чужеродной органики здесь не было никогда, поэтому и людей Дзёдо воспринял как части себя, только "заболевшие". Попытался "лечить", внедрять свой генетический код. Естественно, нас переделать окончательно он не смог. Зато наши дети -- это уже его дети, их он никуда не отпустит.
   Старик замолчал, задумчиво вглядываясь сквозь обступившие шлюпку заросли куда-то на много-много лет в прошлое. И Елена молчала. Услышанное было непостижимо, почти ирреально. Мир, живущий как одно целое. Мир, в котором не нужно ничего доказывать, в котором все ощущают друг друга такими, какие они есть. Странный мир, страшный. Но в чём-то -- прекрасный. Совсем не такой, как мир людей, где все разделены, словно день и ночь носят приросшие к коже скафандры.
   Она вдруг ярко представила себе этот ужас -- "неснимаемый" скафандр. В расщелине на Амальгаме она без малого двое суток пролежала в скафандре с неисправным передатчиком и со сломанной ногой, -- без всякой надежды на спасение. И на всю жизнь запомнила запах и вкус спёртого воздуха.
   -- Как он заставил Мидори Коноике снять гермошлем? -- решилась она нарушить тишину.
   -- Дзёдо -- самое лучшее место, Страна Чистой Земли. Наши предки долго искали её -- вначале на Земле, затем -- в Дальнем Космосе. Мидори, она была такая открытая, искренняя. Она верила, что подарит нашему народу новую родину взамен той, что мы потеряли. И Дзёдо это как-то уловил, начал подстраиваться под её фантазии. Когда она самовольно сняла гермошлем, надо было бросать всё и убегать отсюда без оглядки. Но мы уже влюбились в эту планету. И я -- не исключение. Я тянул время, надеясь... не знаю, на что я надеялся. А потом стало поздно, Дзёдо нас заразил. Одних при помощи "фруктов", других... Я думаю, вы поняли как.
   -- Вы с Коноике...
   -- Нет, не с Мидори, разумеется! Линда тоже тайком ела плоды Дзёдо, привезённые на корабль для исследований. Она завидовала Мидори, её молодости, привлекательности. Через неё Дзёдо добрался до меня. И до Юкио.
   -- Навигатор Такамацу?!
   -- Да. У них с Линдой давно был роман. Я предпочитал закрывать на это глаза, ведь первоклассный навигатор для экипажа -- большая удача. А для Юкио корабль, космос были родным домом. Его бы воля, он бы и в отпуск не ходил. И когда Дзёдо потянул его к себе...
   -- ...он сошёл с ума.
   -- Да. Бедняга.
   -- Он двадцать три года просидел на орбите в полном одиночестве! Он так и не увёл корабль на Землю.
   -- Я знаю.
   -- Но он бы смог вырваться из-под власти Дзёдо! Он не хотел оставлять вас...
   -- Не меня, Линду.
   -- Пусть! -- Елена облизнула то и дело сохнущие губы. Воздух в баллоне в самом деле был спёртым. -- Если бы вы приказали...
   Танемото опустил голову.
   -- Я не хотел, чтобы на Земле узнали о Дзёдо. И не хотел, чтобы Юкио присоединился к нам. Боялся, что Линда предпочтёт его -- теперь, когда условности рухнули. Я наслаждался подаренным раем, жил одним днём как все здесь. А потом...
   Он умолк, не закончив фразу. Закрыл лицо руками. Пристинская осторожно уточнила:
   -- Потом ваша жена умерла, да?
   Танемото отрицательно покачал головой.
   -- Дзёдо не знает смерти, одни формы переходят в другие. Линда просто ушла, насовсем. -- Он вновь посмотрел на Елену: -- По правилам Дзёдо человеческая особь жизнеспособна, пока приносит потомство. Мати и Лоис -- наши младшие. Когда они родились, Линда поняла, что они у неё последние, и вскоре затосковала, потеряла вкус к жизни. Я не придавал этому значения, старался отвлечь её, развеселить. Но однажды утром проснулся и не нашёл её рядом. А неподалёку шевелился ворох травы, листьев, лиан... Нет-нет, это вовсе не походило на кошмар. Кажется, Линда испытывала экстаз от прикосновений побегов. Она была счастлива... пока зелёный кокон не поглотил её полностью. А когда он распался, там ничего не было, даже костей. Ни-че-го.
   Он замолчал, взглянул на гостью. Елена подумала, что рассказ о смерти Линды Танемото должен вызвать у неё ужас. Но почему-то не вызвал. Только губы по-прежнему сохли. Надо проверить баллон сразу после возвращения на корабль. И как можно дышать этой гадостью?
   -- Когда Дзёдо забрал Линду, -- продолжал рассказывать Танемото, -- я понял, что стану следующим. Я испугался. Не за себя -- за детей! Что будет с ними, когда планету откроют заново? А ведь её откроют рано или поздно. Мне нужно было дождаться и объяснить. Я понимал, шанс дожить -- ничтожен. Но всё же я решил обмануть Дзёдо. Нашёл в старом лагере кое-что из снаряжения, перестал ходить босиком, прикасаться голыми руками к растительности, перешёл жить в шлюпку. Фрукты ем лишь те, что дочки приносят издалека, и обязательно варю. Они становятся пресными, безвкусными, но и активные вещества в них разрушаются.
   -- И вы дождались нас.
   -- Дождался. Когда вы увезли Мати, я решил -- всё бессмысленно, люди не поймут. Но вы передумали, вернули.
   -- Что вы хотели нам объяснить? -- Елена подалась вперёд, стараясь не пропустить ни одного слова. Как будто ожидала услышать некое откровение от этого уставшего ждать и жить человека.
   -- Дзёдо -- не враг. Но и не друг. Он не подчиняется человеческой логике. У него свои правила, свои законы. И если люди запасутся терпением, сумеют понять его, то возможно найдут ответы на многие вопросы, мучавшие человечество тысячелетиями. Например, в чём смысл жизни. Или что такое счастье.
   -- Счастье -- это когда тебя понимают, -- улыбнулась Елена. -- Мати, Лоис, Сюзан -- они счастливы. По-настоящему, без всяких условий и ограничений.
   Танемото удивлённо посмотрел на неё.
   -- Счастливы? Знаете, на этой планете никогда не было животных -- ни зверей, ни птиц, ни даже бабочек. Люди оказались первыми. И мы понравились Дзёдо. Пока мы его изучали, он изучал нас, и гораздо эффективнее, судя по результату. Теперь он старается, чтобы его любимцы расплодились, всячески этому способствует. Ускорил время полового созревания, сделал беременность и роды безболезненными, обеспечил преимущественное зачатие девочек. Подозреваю, половые различия вообще будут отброшены, как нефункциональные -- на Дзёдо господствует вегетативное размножение. Я пытался научить Сюзан читать и считать и понял, что это бесполезно. Мои дочери -- часть симбионтной биосферы. Дзёдо старается упростить людей, так ему легче о них заботиться. Только физиологические и простейшие эмоциональные потребности -- чтобы зверушки были всегда веселы и довольны. Абстрактное мышление ему недоступно, следовательно -- излишне. Всё то, что делает двуногое прямоходящее существо человеком, излишне.
   Лёгкий порыв ветра колыхнул широкие листья кустарника, подступившего к остову шлюпки. Огромные грозди иссиня-чёрного винограда качнулись, с едва слышным стуком ударились друг о друга. Елена представила, насколько сладкими и сочными должны быть ягоды и вновь облизнула пересохшие губы. Что она хотела спросить у Танемото? Теперь она и сама знала ответы.
   -- Зато в обмен Дзёдо навсегда избавляет человека от одиночества. Вы знаете, что такое одиночество? Изо дня в день, из года в год! Когда все вокруг видят исключительно красоту твоего тела, но никому нет дела до души. Вы считаете, это лучше, чем Дзёдо?
   Танемото помедлил. И вместо ответа неожиданно спросил:
   -- Откуда мне знакома ваша фамилия? Когда я последний раз уходил в экспедицию, вы были маленькой девочкой.
   Елена растерялась от такого неожиданного поворота в разговоре.
   -- Фамилия Пристинских довольно известна в микробиологии...
   -- О нет, я слышал о косморазведчике Пристинской.
   -- Может быть, вы говорите о моей маме? Она тоже служила в косморазведке. Вероника Пристинская.
   Танемото удовлетворённо кивнул.
   -- Именно! Вероника Пристинская. Одна из пятёрки, погибшей на Горгоне. Примите мои соболезнования.
   -- Вы ошибаетесь, мама и её товарищи вернулись из той экспедиции, -- поправила его Елена. -- Уже смертельно больные, но вернулись. Они похоронены на мемориальном кладбище в...
   -- Значит, вам так и не сказали правду, -- перебил Танемото. -- Прячут её все эти годы. Спецслужбы везде одинаковые -- что у нас, что у вас.
   Елена смотрела на него с недоумением. Она никак не могла понять, к чему этот разговор. Здесь и сейчас он был совсем неуместен. Здесь и сейчас важен был лишь Дзёдо, лучшее место во Вселенной.
   -- Ещё раз говорю -- вы ошибаетесь. Пусть мне было всего пять лет тогда, но возвращение мамы из последней экспедиции я запомнила. И эта история не имеет никакого значения.
   Она с трудом перевела дыхание. С кислородом в баллоне явно что-то творилось. Она позавидовала Танемото -- тот мог дышать свежим воздухом, а ей приходилось мучиться в этой проклятой скорлупе. Если бы можно было отстегнуть гермошлем!
   Старик смотрел на неё с тревогой.
   -- Не нужно вам оставаться на Дзёдо. Мы были первыми чужаками, которых он встретил, к нам он долго примеривался. А что делать с вами, он уже знает. С вами он быстро "договорится".
   -- Да, -- Елена улыбнулась, -- верно, я хочу с ним поговорить. Узнать секрет счастья.
   Она подняла руку, коснулась сенсорных застёжек на вороте. Гермошлем распался на дольки, втянулся в прорези. Наполненный странными ароматами воздух ворвался в лёгкие. Елена закрыла глаза, откинула голову, глубоко-глубоко вздохнула, стараясь набрать побольше и этого воздуха, и этого аромата... И не смогла. Словно стальной обруч сдавил горло. "Почему?.." -- успела удивиться. А потом мир вокруг померк.
  
   Глава 8. Предчувствие
   Леночка вбежала в дом и поняла, что мама приехала. Внешне ничего не изменилось вокруг, но она ощущала её присутствие. Может, едва уловимый запах витал в воздухе? Родной запах! Или прорывался сквозь тишину случайный скрип старых паркетин под осторожными шагами? Родными шагами!
   Леночка молнией взлетела по лестнице и, распахнув двери, вбежала в мамину комнату. Да, мама вернулась! Большая синяя сумка, с которой она всегда отправлялась в свои экспедиции, стоит посреди комнаты. Но где же она сама?
   Леночка выбежала в коридор, позвала:
   -- Мама!
   В доме по-прежнему тихо. Ни шороха, ни звука шагов.
   -- Мама! Мамочка! -- Леночка побежала, по дороге распахивая подряд все двери.
   -- Мама, ты где?
   Комнаты были пусты. Гулкое эхо металось в старом доме.
   -- МАМА! -- что было силы закричала Леночка. И услышала, как внизу в вестибюле скрипнула паркетина. Девочка стремглав бросилась назад к лестнице, успела заметить, как захлопнулась дверь внизу.
   -- Мамочка, не уходи! Ты обещала!
  
   Пристинская открыла глаза. Опять этот сон. Когда-то он был чуть ли не еженедельным её кошмаром. Затем отпустило. Почти на двадцать лет отпустило. Она постаралась забыть его, решила, что здорова. Но кошмар её детства вернулся.
   Гулкая пустота в голове, мерзкий привкус во рту, ломота во всём теле. Веки такие тяжёлыее, что поднять их стоило немалых усилий. Она с трудом села. Что происходит? Мысли ворочались в голове тяжело как жернова на старинной мельнице. Кушетка, стены, потолок... Пришло узнавание -- это корабельный изолятор! Всё верно, она сейчас в экспедиции, корабль называется "Владимир Русанов", она его командир. А с какой стати командир корабля валяется в изоляторе? Случилось ЧП?!
   Дверь скользнула в сторону, впуская в отсек высокого худощавого мужчину с глубокими залысинами и шрамом во всю щеку. Незнакомец улыбнулся и, невольно скользнув взглядом по её обнажённой груди, потупился.
   -- Добрый день, Елена. Как вы себя чувствуете?
   Она натянула одеяло до подбородка. Удивилась -- это что за тип? Но тут же вспомнила -- Марк Ленарт, врач-экзобиолог. Мысль потянула за собой другие воспоминания: "Сёгун", Дзёдо, Мати. Слава богу, хоть не амнезия.
   -- Добрый день, Марк! -- кивнула. -- Что со мной? Тело ломит и голова тяжёлая, мысли никак в кучу не соберу.
   -- Ничего страшного, естественная реакция. Я большую дозу антибиотиков вам ввёл. И не только антибиотиков. Перестраховался, одним словом. Но теперь худшее позади. Кстати, к вам гости, проведать пришли. Не возражаете?
   Елена неуверенно дёрнула плечом. Ленарт жест расценил как согласие, приоткрыл дверь:
   -- Заходите!
   Маленькое помещение изолятора заполнилось людьми: чета Благоевых, Бардаш. Елене показалось, что весь экипаж заявился "проведывать". Нет, не весь.
   -- Рыжик на вахте, -- сообщила Петра, -- привет передаёт. И пожелания скорейшего выздоровления.
   -- Спасибо. А... Михаил?
   -- Так он гипердвигатель к прыжку готовит, -- удивлённо уставилась на неё Благоева, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. -- Мы на Землю возвращаемся. Сутки, как с орбиты сошли.
   -- Сошли с орбиты? Да что случилось?!
   -- Вы не помните? -- насторожился Бардаш. -- О своей последней высадке?
   Елена напрягла память. Последняя высадка? Это когда они с Петрой отвозили вниз Мати... А потом -- неожиданный вызов от Танемото. И долгий разговор. О чём? Бывший командир "Сёгуна" что-то объяснял ей, о чём-то рассказывал... Вдруг вспомнилось -- необычный аромат наполняющего лёгкие воздуха.
   -- О боже... -- простонала она. -- Я что, в самом деле сняла гермошлем?
   -- Было дело, -- кивнула Петра. -- Этот тип вас загипнотизировал, да? Он о чём-то говорил, говорил. Я не очень хорошо воспринимаю английский на слух, не всё поняла. А когда вы отстегнули шлем, он ударил вас ребром ладони по шее. Сразу вырубил. Повезло, что я была поблизости. А то неизвестно, что б он с вами сделал.
   -- Господин Танемото? -- ватная стена, отгораживавшая Елену от воспоминаний, наконец прорвалась. -- Это не он, это Дзёдо заставил меня снять гермошлем! Танемото пытался остановить, чтобы я не наделала ещё больших глупостей. Он...
   Она замолчала на полуслове и с ужасом уставилась на Благоеву:
   -- Ты... вы стреляли в него?! Из бластера?
   -- А что мне оставалось делать?! Он на вас напал! Я действовала по обстоятельствам. Отбила вас, загрузила в шлюпку -- и на корабль! Марк накачал вас лекарствами, а Михаил приказал немедленно возвращаться на Землю.
   -- Михаил приказал? -- Елена не верила своим ушам. Обвела взглядом экипаж: -- Вы что, отстранили меня от командования кораблём?
   -- Мы же не знали, что с вами, -- хмуро пожал плечами Бардаш. -- Мы действовали по инструкции. "В случае, если командир по состоянию здоровья не способен выполнять свои обязанности, командование кораблём переходит к навигатору".
   -- А эту проклятую планетёнку нужно забросать с орбиты нейтронными бомбами, чтобы там ничего живого не уцелело! -- зло выпалила Благоева. -- Чтобы впредь не повадно было над людьми эксперименты ставить!
   -- Дзёдо не враг. Он не понимает, что может существовать кто-то живой вне его. Он не нападал на людей, он старался их вылечить -- от непонимания, от одиночества...
   -- Нифига себе лекарства! А его кто-то просил к нам лезть?
   -- Да он и не лезет! Ему не нужны чужие планеты, ему вполне достаточно одной, своей. Это люди пришли в его мир с собственной логикой и собственными мерками.
   Благоева и Бардаш переглянулись. Кибернетик улыбнулась так приторно-сладко, что противно смотреть.
   -- Ладно, командир, отдыхайте, выздоравливайте. Рома, Евгений, пойдёмте, не будем утомлять.
   "Вы не утомляете! Я должна объяснить, чтобы вы поняли!" -- хотела крикнуть им Елена. Не успела -- дверь изолятора захлопнулась за спинами косморазведчиков.
   Она повернулась к Ленарту:
   -- Марк, ну хоть вы поняли? Вы же биолог!
   Ленарт придвинул к кушетке стул, сел.
   -- Елена, вы знаете, откуда у меня этот шрам?
   -- Знаю. Вы получили его во время взрыва на планетарной станции "Олимпия-Восток". -- Пристинская запнулась. Затем добавила: -- Там погибла ваша семья.
   -- Правильно. А знаете, почему я не сделал операцию, не убрал его? Чтобы не забывать -- мы живём в жестоком мире в жестокое время. Где нет места для сантиментов. Почему вы решили, что человек должен вести себя, как гость на этой планете, а хозяином оставаться на одной единственной -- той, откуда родом его предки? Когда люди добрались до звёзд, они стали жителями Галактики и теперь вправе диктовать свою волю. Нет, я не призываю "бомбить Дзёдо нейтронными бомбами". Но и подчиняться его логике -- увольте! Мы с ним конкуренты в борьбе за ареал обитания. Первый раунд он выиграл -- и забрал жизни экипажа "Сёгуна". Второй должен остаться за нами. Иначе не стоило обзаводиться вот этим.
   Он постучал себя пальцем по высокому лбу. Потом поднялся со стула, улыбнулся на прощанье и вышел.
   Елена осталась лежать на кушетке. Ленарт говорил правильные слова. Какая, к чёрту, романтика Дальнего Космоса? Не ради неё люди вырвались к звёздам. И не ради научных открытий, не в поисках новых знаний. Люди расширяют ареал обитания своего вида. Или своей расы? Нации? Земная история превратила человека в бойца, закалила тысячелетиями войн с себе подобными. И в космос он вышел, готовый к войне. Дзёдо -- лишь первый орешек на пути, люди расколют его играючи. А дальше? Какой противник встретит человека среди звёзд? Настоящая война впереди.
   Елена отвернулась к стене, почувствовав, как солёный комок подкатил к горлу. Воевать со всей Вселенной она не хотела.
  
   Часть II. Ниточка в прошлое
Во всём мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.
Борис Пастернак
   Глава 9. Фонд "Генезис"
   То, что лето прошло, было пока незаметно. Солнце, несмотря на утренний час, припекало, в голубом небе плыли белые перья облаков. И только листья на каштанах кое-где подёрнулись позолотой. Главное Управление Космофлота возвышалось всеми своими тридцатью этажами в юго-западном секторе огромного, сорокамиллионного мегаполиса. У города было имя, Аркадия, но им редко пользовались. Столица Европейско-Российского Союза, самый красивый город Земли, не требовала какого-то специального названия, его все называли Столицей.
   Основание белоснежной башни упиралось в зелёный ухоженный сквер, спускающийся к лениво текущей реке. Елена вздохнула, представив, какая тёплая сейчас водичка в ней. Сбросить бы парадный мундир, да и прыгнуть туда, понырять, поплескаться в своё удовольствие. Разом смыть усталость, навалившуюся после конференции...
   Хе-хе, поплескаться. Из Управления берег реки просматривается отлично. Можно руку дать на отсечение -- спустя секунду половина сотрудников к окнам прилипнут: поглазеть на Елену Прекрасную, так сказать, неглиже. Ещё бы, бесплатный аттракцион! А ещё через десять минут видеосюжет "Купание самой сексуальной косморазведчицы" разлетится по всей сети космофлота. Потом хоть на глаза никому из коллег не показывайся.
   Два часа назад Елене было безразлично, кто и в каком виде её может углядеть. Но два часа назад ей купаться в речке не хотелось. Разве что утопиться! После вчерашнего разноса в СКИ Пристинская уверена была -- не конференция ей предстоит в Управлении Космофлота, а самый настоящий допрос. Первый вопрос: "почему не доставили образец?" Никого не волнует, что "образец" -- это пятнадцатилетняя девочка, которая могла попасть в лабораторию единственно в виде трупа. Разумеется, "даже исследование анатомии гибрида сулит колоссальные открытия!". Слово какое поганое подобрали -- "гибрид".
   Но всё же в Совете по космическим исследованиям её допрашивали научные эксперты и коммерсанты. Самая большая пакость, на какую они способны -- лишить экипаж премиальных да подпортить командиру послужной список отрицательным отзывом. А в Управление Космофлота её затребовали "на ковёр" к прямому начальству. Прямому и непосредственному, властному сделать с командиром разведэкспедиции -- или уже бывшим командиром? -- всё, что угодно. Да хоть в порошок стереть. А когда Елена узнала, что допрашивать её будет не только собственное руководство, но и весь Всемирный Совет, поняла -- именно в порошок. И если наказание ограничится разжалованием и увольнением из Космофлота, то это она легко отделается. Скорее всего -- трибунал. Вооружённое вторжение на территорию чужого государства, захват иностранного корабля, сиречь пиратство, и, не исключено... убийство. Евроссии срочно требовалась стрелочница, чтобы избежать международного скандала. Жертвенный агнец, так сказать.
   Как раз идущей на заклание Елена себя и ощущала, направляясь к парадному входу Управления. Потому и утопиться хотелось. Наверное, нечто такое на лице отразилось -- охранник у входа улыбнулся сочувственно. Елена опомнилась, оглянулась беспомощно на каменные бюсты Мережа и Хагена: скрутить фигу знаменитым капитанам -- примета верная, от любых неприятностей помогает. Поздно. Да и не спасёт, потому как "неприятностью" предстоящую экзекуцию назвать нельзя. Казнь -- более верное слово. Дверь скользнула в сторону, и Пристинская шагнула в утробу родного Управления.
   Казнь не состоялась. Вернее, начиналось всё именно так, как Елена себе и представляла. Её бросили на растерзание волкам из Всемирного Совета: нарушение устава и принципа экстерриториальности -- самые первые, самые лёгкие обвинения, какие на неё посыпались. Руководство Космофлота не желало идти на обострение, сдавало одну позицию за другой. И когда сопредседатель Совета от Консорциума заговорил о необходимости выдачи Пристинской "потерпевшей стороне", то есть Фонду "Генезис", по закону о противодействии международному терроризму, Елена поняла, что самый худший исход она не предвидела. И что мысль утопиться была очень даже верной.
   Потом слово взял представитель того самого Фонда. Он сказал всего несколько фраз: две, три? -- Елена их не запомнила, изначально готова была к новым, куда более жёстким обвинениям. Но тут что-то изменилось в ходе разбирательства. Что-то сломалось в заранее срежессированном спектакле. Будто некая сила, превосходящая могуществом Всемирный Совет Земли и прикрывающиеся его ширмой великие державы, извечных партнёров-соперников, вмешалась в происходящее. Но на Земле не существует такой силы!
   На несколько секунд застыла картинка на голографическом экране малого конференц-зала Управления, где "подсудимая" Пристинская восседала в гордом одиночестве. Застыли лица членов Всемирного Совета. И мысли в голове Елены тоже застыли. А затем действие закрутилось в обратном порядке. Её благодарили за то, в чём несколько минут назад обвиняли. По очереди все высшие должностные лица Совета: сопредседатель от Консорциума, сопредседатель от Китайской Народной Республики и так далее. Последними -- сопредседатель от Евроссии и ответственный секретарь. Нет, её не отправят под трибунал, не уволят, не разжалуют, не лишат должности командира косморазведки. Кажется, её даже представят к награждению орденом Бетельгейзе за "особый вклад в освоение Космоса"?!
   После окончания видеоконференции Пристинскую пригласил к себе в кабинет Командор Космофлота. Поздравлял, пожимал руку. А в глазах его явно читались непонимание и растерянность. Но это была лишь тень той растерянности, какую испытывала сама Елена. Значит, она -- герой? Она всё сделала правильно? Каменные капитаны Мереж и Хаген смотрели на неё удивлённо.
   Очнулась Елена у дальних, южных ворот сквера. Замедлила шаг, затем и вовсе остановилась. Позади остались и спуск к реке, и площадка аэротакси. Следовало или возвращаться, или пройти ещё двести метров -- до станции подземки.
   Возвращаться показалось глупым. Но и спуститься в подземку, в сутолоку сотен незнакомых людей она была пока не готова. Ей требовалось побыть одной хоть немного. Постараться осмыслить случившееся на конференции. Понять. Если это вообще возможно осмыслить и понять. Пристинская решительно повернула направо, к приземистому трёхэтажному зданию из разноцветных блоков керамостекла. Музей Миров -- достопримечательность Аркадии. Первый раз она попала сюда... сколько же ей тогда было? Семь лет, восемь? Отец привёл, чтобы показать, чем он, собственно, занимается, что такое экзобиология. И чем занималась мама .... Целая вечность прошла с тех пор. Экспозиция музея значительно расширилась, теперь здесь двадцать семь залов, -- по числу колонизированных людьми миров. Разумеется, планет-колоний значительно больше. Но те, где жизни до прихода людей не было, экзобиологам неинтересны, соответственно, и в музее они не представлены.
   В детстве любимой экспозицией Елены был Карбон -- бесконечные перламутровые пляжи, лагуны с розовой от планктона водой, странные полурастения-полуживотные, чьи экзоскелеты образуют удивительные "коралловые леса", тянущиеся вверх от поверхности планеты на километры. Но сегодня она пошла в зал Аквы, выполненный в виде огромного аквариума -- на архипелагах этой планеты жизни нет, вся она прячется в верхних слоях океана, занимающего девяносто восемь процентов поверхности. Не потому, что собиралась любоваться игрой разноцветных рыбных стаек. Просто Елена была здесь единственной посетительницей.
   Экспозиция Аквы была относительно новой. Да и саму планету открыли не так давно -- в тот же год, когда Пристинская пришла в косморазведку. Последнее значимое приобретение Евроссии... потому что Дзёдо ей не достанется. Никому не достанется, по-видимому. И колонизировать его не будут. Если предложение "Генезиса" утвердят, то с коллективным разумом планеты попытаются установить контакт. Но почему одна-единственная фраза какого-то Корригана оказалась весомей всех доводов Пристинской, всех материалов, собранных экспедициями "Русанова" и "Сёгуна"?..
   -- Ещё раз здравствуйте, Елена.
   Пристинская вздрогнула, обернулась. Представитель Фонда "Генезис" стоял в трёх шагах от неё. Высокий, остролицый. На тонких губах -- улыбка.
   -- Что... как... Это вы?!
   -- О, извините. Не хотел вас пугать. Да, это действительно я, а не бесхвостый тритон-наутилус.
   Елена поспешно смахнула со лба выступившую испарину. В синеватом свете, заливающем зал экспозиции, лицо Корригана и впрямь казалось нечеловеческим. А белый фосфоресцирующий костюм это только подчёркивал.
   -- Как вы здесь оказались? Полчаса назад вы же были на...
   -- Я был здесь. В музее есть неплохо оборудованный конференц-зал, вы разве не знали?
   -- Но что вы здесь делаете?
   -- Прилетел на экскурсию. Интересуюсь экзобиологией, знаете ли. Так что наша встреча совершенно случайна.
   Елена неуверенно улыбнулась в ответ.
   -- Да, конечно. Извините, я не очень-то вежливо вам ответила. На самом деле я вам благодарна.
   -- За что?
   -- Вы за меня... э... заступились.
   Корриган засмеялся.
   -- Не стоит благодарности. Награждение вас орденом Бетельгейзе -- это, скорее, побочный эффект. Кстати, ваш будет под номером тринадцать, вас это не смущает? Я хотел напомнить коллегам, что Космос -- не Земля. Мы слишком заигрались в политику, увязли в наших внутричеловеческих разборках. Пора учиться мыслить глобально. Дзёдо -- отличный повод понять это. Если некая группа людей попытается присвоить право единолично контактировать с иным разумом -- или, к примеру, владеть артефактами внеземной цивилизации, пусть в самых благих целях, -- ни к чему хорошему это не приведёт. Потому что всеобщее благо -- понятие относительное. Вы со мной согласны?
   Пристинская пожала плечами. Она не понимала, к чему этот разговор.
   -- Согласна.
   -- Это хорошо, что вы согласны, -- Корриган кивнул. И вдруг оглянувшись, объявил: -- А музей неплох. Жаль, не полный. Интересно было бы увидеть галактическое утро человечества во всём его многообразии.
   -- Ага, экспозиции Лабиринта здесь нет, -- тут же подначила Елена. -- Насколько мне известно, её нет ни в одном музее Земли.
   -- Увы.
   -- Не оттого ли, что вы чересчур прилежно храните его тайны? В самых благих целях, разумеется.
   Корриган удивлённо приподнял брови. И засмеялся. Смеяться он начинал весьма охотно, по любому поводу -- отметила Пристинская.
   -- Подловили. Но у меня есть, что возразить. Тайны нашей планеты мы храним исключительно от недоброжелателей. Для друзей мы всегда открыты. И мы не признаём расовых, национальных -- тем более, государственных -- различий между людьми. Например, среди жителей Лабиринта много выходцев из Евроссии. Да, пока мы формально входим в Консорциум, но это временное ограничение. Скоро мы от него откажемся и снимем визовый режим. А вас я приглашаю к нам в гости уже сейчас. Вполне официально, как вице-президент Фонда "Генезис".
   Предложение было настолько неожиданным, что Пристинская растерялась, замешкалась с ответом. Корриган заметил, улыбнулся ободряюще:
   -- Немедленного ответа я не требую. Как надумаете, сбросьте мне сообщение на визифон, остальное я улажу.
   -- Но я не знаю вашего номера...
   Последние звуки фразы ещё слетали с языка, а виз во внутреннем кармане кителя уже звякнул, предупреждая о принятом сообщении. Елена поспешно вынула его. И прежде, чем взглянула на экран, догадалась, что там. Корриган подтвердил:
   -- Да, это мой личный номер. Звоните в любое удобное для вас время.
   -- Но... как вы это сделали?!
   -- О, это самая малая из тайн, которые вы узнаете, побывав на Лабиринте.
   Елена прищурилась недоверчиво:
   -- Говорят, с Лабиринта не возвращаются. Я узнаю ваши тайны, но останусь там навсегда?
   Корриган засмеялся. Как обычно.
   -- Уверяю, мы никого не удерживаем силой. Конечно, если вы, посетив наш мир, решите сделать его и своим, я буду очень рад. Но если нет -- ваше доброжелательное отношение тоже многое значит, поверьте.
   Пристинская покачала головой.
   -- Никогда не думала, что я такая важная птица. Откуда это внимание к моей скромной персоне? Господин Корриган, признайтесь, вам от меня что-то нужно.
   -- Да, -- он и не подумал увиливать, -- нужно.
   -- Что именно?
   -- Полное содержание вашего разговора с Цеуси Танемото.
   Пристинская растерялась.
   -- Разве вы не смотрели запись в отчётах экспедиции? У вас же есть к ней доступ.
   -- Смотрел, и очень внимательно. Но ведь вы могли отредактировать её. Или кто-то другой, пока вы были... нездоровы. Вырезать нечто, не относящееся к Дзёдо. Нечто личное.
   -- Вы ошибаетесь! В отчётах полная версия...
   -- А что Танемото рассказал вам об экспедиции "Сёгуна" на Горгону?
   -- На Горгону?!
   -- Да. Разве вы не знаете, что именно "Сёгун" побывал в пространстве Горгоны после гибели экспедиции "Христофора Колумба"? Именно Цуеси Танемото привёз отчёт командира Круминя с версией событий, отличной от той, что была представлена Всемирному Совету властями Евроссии. В этом отчёте -- правда, которую спецслужбы предпочли скрыть. В том числе от вас. А ведь для вас это важно -- узнать, как и почему умерла ваша мама. Верно?
   Твёрдый колючий комок подкатил к горлу резко и беспощадно. И сглотнуть его не получалось никак. Пристинская попятилась. Корриган прищурился, наблюдая за её реакцией.
   -- Я вас не тороплю, Елена. Позвоните, когда сочтёте нужным. Когда вспомните. До свиданья.
   Обернулся, пошёл к выходу из зала.
   -- П...прощайте, -- просипела она.
   -- Нет, Елена, до свиданья. Мы с вами ещё увидимся. И не один раз. Лабиринт -- замечательная планета, вам у нас понравится. Потому что у нас нет тайн друг от друга.
  
   Глава 10. Театр Теней
   Едва Елена вошла в гостиничный номер, -- не успела китель расстегнуть! -- как в дверь позвонили. Кому это она понадобилась на ночь глядя? На пороге стоял Воронин с огромным букетом алых бархатных роз. Чёрные с блеском брюки, тёмный пиджак с перламутровым отливом, белая с еле уловимой неоновой голубизной рубашка с отложным воротничком, тщательно уложенные волосы, на ногах -- строгие вечерние туфли. А галстук! Какой же на нём был галстук! Прежде Пристинская не замечала, что навигатор так неотразимо красив. На корабле он выглядел всего лишь привлекательным мужчиной, одним из многих. Но он оказался совершенно особенным!
   -- Ох... -- Елена выдохнула изумлённо, а навигатор вдруг опустился на колено:
   -- Лена, покорно прошу простить мой некрасивый поступок!
   Пристинская почувствовала, что краснеет от растерянности и смущения.
   -- Какой поступок? Миша, вставай, увидят же!
   -- Нет ничего постыдного в том, чтобы просить прощения.
   -- Но за что?!
   -- За Дзёдо. Я узурпировал твои полномочия, самовольно прервал экспедицию.
   -- Глупости какие! Ты действовал по уставу. Вставай, вставай пожалуйста!
   -- Устав -- это устав, дружба -- это дружба. Я тебя подвёл.
   -- Да нет же! Наоборот, всё хорошо закончилось...
   Уши полыхали огнём. Спеша спрятать их, Елена отобрала букет, зарылась в него лицом. Розы благоухали неимоверно.
   Воронин поднялся:
   -- Так ты на меня не сердишься? Тогда разреши поздравить с предстоящим награждением. Орден Бетельгейзе -- это очень серьёзная заявка на бессмертие. У Мережа и то его не было!
   Елена засмеялась:
   -- В те времена такого ордена не существовало! Номер один получил Хаген, и то спустя двадцать лет после открытия Новой Европы. А откуда ты знаешь о награждении?! Официального приказа пока не было!
   Воронин развёл руками:
   -- Горизонтальные связи иногда творят чудеса. Например, как раз сегодня чудо воплотилось в два билета на премьеру в Театре Теней. Идём?
   -- Э... -- Елена вконец потерялась. -- В театр? Сегодня?
   -- Да. И нам следует поторопиться. Ехать недалеко, но до начала представления осталось немногим более получаса.
   Елена затравлено поглядела вглубь комнаты, где стоял платяной шкаф.
   -- Полчаса? Я не успею, надо же переодеться...
   -- Успеешь. Я подожду в коридоре.
   Голова шла кругом. Видеоконференция, начавшаяся обвинением, а закончившаяся награждением, встреча и непонятный разговор с Корриганом, и в довершение -- театр. Слишком много на один день даже для командира косморазведки. Даже для Елены Прекрасной... Хотя нет, для Елены Прекрасной -- в самый раз! Столичная элегантность Воронина -- вызов, брошенный провинциалке. И она его принимает.
   -- Не надо в коридоре! -- Пристинская втянула навигатора в номер, метнулась к шкафу, вернулась, всучила букет: -- Пожалуйста, поставь это в вазу. Она должна где-то быть, я видела. Я мигом!
   Мигом не получалось. Принять душ, нарядиться, причесаться, подкраситься -- это вам не в скафандр облачиться! Полуодетая, она выскочила в гостиную за забытой на журнальном столике расчёской, упустив из виду, что оставила там мужчину. Ойкнула испугано. Воронин тотчас деликатно отвернулся, но на секунду их взгляды встретились. Елена руку могла дать на отсечение, что за эту секунду Михаил увидел её всю, от растрёпанных локонов до пальчиков на ногах. И уши вспыхнули с новой силой.
   Наконец, она справилась. Осторожно приоткрыла дверь спальни, вышла.
   -- Я готова.
   Воронин молчал. И смотрел, не отводя взгляд. Елена не выдержала:
   -- Почему ты так смотришь? Что-то неправильно?
   Мужчина покачал головой.
   -- Я всегда понимал, что ты красива. Но настолько... Ты в самом деле Елена Прекрасная, без преувеличений!
   Пристинская улыбнулась его комплименту. Кажется, в самом деле неплохо получилось. Вечернее платье с глубоким декольте, оставляя открытой спину, мягкими складками опускалось к лодыжкам, к золотистым туфелькам с каблуками-шпильками. Глубокий лазоревый цвет платья подчёркивал небесную голубизну глаз. На шее -- никаких украшений, её шея -- сама по себе украшение. Только в ушах серёжки-цепочки, золотыми ручейками ниспадающие на плечи, и в уложенных высокой короной волосах блестят золотые нити. На губах золотистая помада и такие же тени на веках -- всего два цвета, золотой и лазоревый. В довершении -- немного терпкого ночного аромата духов.
   -- Ох! -- спохватилась она, -- Такси! Нужно такси вызывать!
   -- Такси не потребуется, у меня мобиль внизу.
  
   Здание театра больше походило на цирк -- бело-голубой цилиндр из стеклопласта, окружённый вездесущей в столице зеленью. Воронин остановил мобиль перед парадным входом. Елена отметила, как паренёк-служитель, помогавший ей выбраться из машины, долго смотрел им вслед. Хорошо, хоть рот не открыл. Несомненно, они с Ворониным были незаурядной парой. "Парой"? -- тут же поймала себя на слове.
   В зрительный зал они успели ко второму звонку. Зал ещё больше усиливал схожесть с цирком. Круглая сцена возвышалась посередине, напоминая одновременно арену и подиум. Её окружали семь рядов мягких кресел, крутым амфитеатром поднимающиеся к стенам. Никаких занавесов, кулис, оркестровых ям.
   Михаил повёл её к креслам верхнего ряда.
   -- Мне нравится смотреть отсюда, -- пояснил. -- Хотя, говорят, в первом ряду эффект сильнее.
   -- Какой эффект?
   -- Почувствуешь.
   Прозвенел третий звонок, и свет начал гаснуть. Нет, вернее сказать, тускнеть. Зал медленно погружался в темноту. Лишь по периметру сцены горели слабые матовые фонарики, ничего не освещая. Елена непроизвольно напряглась, не зная, чего ожидать. И всё равно вздрогнула, когда столб ослепительно-яркого света упал из-под купола. От невозможного контраста тьма в зале сделалась непроницаемой, даже лица сидящего рядом Михаила не разглядеть. На мгновение показалось, что она осталась одна, и Пристинская судорожно вцепилась в руку спутника. Тот ответил на пожатие, взял её пальцы в ладонь.
   На сцене в ярком столбе света стояла обнажённая девушка. Руки безвольно опущены вдоль тела, голова склонена, ни малейшего движения, даже дыхания не заметно, будто статуя из снежно-белого мрамора.
   Свет погас так же неожиданно, как возник. По сцене заскользили приглушённые сполохи самых невообразимых цветов. Миг, когда девушка начала двигаться, Елена не уловила. Как не смогла понять, когда появилась музыка. Откуда она исходит, определить тоже не удавалось. Звучал сам воздух, заставляя вибрировать каждую клеточку тела. Движения танцовщицы, вначале робкие, становились увереннее и увереннее. Теперь невозможно было разглядеть фигуру девушки целиком. Мягкий призрачный свет выхватывал из темноты сцены руку, плечо, бедро, грудь. Свет -- тень, свет -- тень. Странный, непонятный танец, странная музыка. Хотя нет, Елена понимала смысл танца. Это был танец просыпающегося желания. Юное тело с нетерпением ждало любви, пока не понимая этого. Свет -- тень, свет -- тень.
   В какой-то миг Пристинская осознала, что девушка на сцене не одна. Рядом, скрытый неверными сполохами, кружил в танце партнёр. Свет -- тень. Он был опытен и настойчив и в то же время нежен и ласков. Всё ближе его сильные руки, чувственные губы, переполненное желанием тело. Свет -- тень. И девушка спешит навстречу этому страстному призыву. Ей хочется отдать себя всю, без остатка, она рвётся навстречу... И ускользает в последнюю секунду, страшась неизвестности, не зная, что получит взамен. Свет -- тень, свет -- тень.
   Сцены, зала с замершими в креслах зрителями, более не существовало. Елена кружила в вечном танце любви. Она ощущала прикосновения рук, нежную упругость губ, тепло мужского тела. Свет -- тень. Всё обещало любовь и неземное блаженство. Один шаг, и она не сможет противиться неизбежному. Тело не хотело подчиняться, оно диктовало свою волю. Оно позволяло бездонному омуту желания поглотить себя. Оно жаждало этого, прочее не важно. Свет -- тень, инь -- янь...
   В зале вспыхнул свет. Сцена была пуста, но зрители продолжали сидеть неподвижно, словно пригвождённые к креслам. Ничего удивительного -- они не могли встать, они были там, в волшебной стране, за завесой реальности. Елена смутилась, понимая, что и она возбуждена до предела. Страшно даже пошевелиться. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться. И тут зал взорвался аплодисментами. Было странно аплодировать пустой сцене. Но в этом театре всё странно.
   Пристинская повернулась к спутнику.
   -- Конец? Такое короткое представление?
   -- Короткое? Почти час. На самом деле перед нами танцевали шесть пар исполнителей.
   -- Шесть пар?! -- изумилась Пристинская. -- А я и не заметила, когда они менялись. И время так быстро пролетело.
   -- Я же предупреждал об эффекте.
  
   На улице уже было темно и довольно свежо -- осень исподтишка отбирала у лета права. Елена слегка озябла, пока Воронин отдавал парню-служителю жетон, и им подгоняли машину. Подумала, что это хорошо, на холоде дурман необычного представления быстрее выветрится из головы. Но в салоне оказалось тепло, терпкий аромат вновь закружил голову, и окончательно вынырнуть в реальность не получилось. И замечательно! Свет -- тень...
   -- Где мы продолжим вечер? -- обернулся к ней Михаил, едва мобиль вырулил на магистраль.
   Пристинская пожала плечами. Да где угодно! Неприемлем лишь один вариант -- вернуться в гостиничный номер и лечь спать в одиночестве. После такого представления это было бы выше человеческих сил.
   -- Предлагаю заехать в кафе неподалёку. Маленькое и весьма уютное. Оно так и называется -- "Уют". Правда, у них есть "недостаток" -- спиртного не подают. Исключительно фирменные коктейли, тонизирующие и укрепляющие.
   -- Замечательно, я не употребляю спиртное. У дедушки в доме его никогда не водилось, вот и выросла трезвенницей. Разве что бокал шампанского в исключительных случаях. Я вообще не понимаю, для чего нужен алкоголь? Чтобы расслабиться, снять внутренний самоконтроль?
   -- Ты не права. К хорошим напиткам нельзя относиться как к средству для снятия напряжения. Точно так же, как мы кушаем изысканные блюда не для того, чтобы насытиться.
   -- А я не гурман и ем, когда голодна. У тебя, Миша, превратное обо мне представление. Во мне нет ничего изысканного и утончённого. Питаюсь кашами и супчиками, пью сок, дома хожу в тапочках и спортивном костюме. Отпуск провожу в глуши, где побольше природы и поменьше людей, чтобы не думать о макияже, причёске, одежде, педикюре и тому подобных условностях. В музыке и живописи совершенный профан. А если бы ты увидел, что я читаю... -- не удержавшись, Елена хихикнула, -- ...ты бы в ужас пришёл.
   Воронин снова посмотрел на неё. Его глаза смеялись. Но не обидно, а тепло и ласково.
   -- Ты самая удивительная и чудесная женщина в мире! Только...
   -- Что "только"? -- Елена насторожилась.
   -- Мы уже приехали.
  
   Кафе напомнило Елене соты. В каждой нише-ячейке -- столик и пара мягких маленьких стульчиков. Светильники-свечи оставляли зал погружённым в полумрак.
   -- Если ты не очень голодна, предлагаю ограничиться коктейлем и фруктами. Не стоит перегружать желудок на ночь. К тому же коктейль довольно питательный.
   -- Ммм... я голодна, но я с тобой соглашусь. Оценим твою рекомендацию.
   Воронин подозвал официантку. Одежда девушки состояла из хрустальных туфелек и треугольника бикини. Прочие предметы туалета заменяли мазки серебристой краски, таинственно мерцающие в отблесках свечей на столиках. Казалось, начатый в театре спектакль продолжался.
   -- "Уют" -- подходящее название для этого кафе, верно? -- поинтересовался Михаил, когда девушка, приняв заказ, растворилась в сумраке зала.
   -- Ему лучше подошло бы "Интим".
   -- Не уверяй меня, что не бывала в подобных местах!
   -- Как сказать... В ночных клубах, где официантки обслуживают гостей топлес, я, конечно, бывала. В романтичных кафешках со свечами -- тоже. Но я не знала, что кому-то пришло в голову скрестить эти две вещи. Мне кажется, они слабо сочетаются.
   -- Вот именно, тебе кажется . Подождём коктейлей.
   Ждать пришлось недолго. Девушка вернулась с подносом, несколько секунд, и на столике расположились блюдо с красиво разложенными кусочками бананов, апельсинов, киви, ананасов и два высоких стакана с желтовато-белой, слегка пенящейся жидкостью. Напиток был кисло-сладкий с едва заметным непонятным привкусом. Елена попыталась вычленить из букета знакомые нотки. Лимон? Лайм? Мята? Но второй глоток заставил усомниться в точности ощущений. Кислота исчезла.
   -- Необычный привкус, -- она вопросительно посмотрела на спутника. -- Что это?
   -- Не знаю, секрет фирмы. Пей, ты ещё не распробовала до конца, -- Михаил медленно, с наслаждением потягивал напиток. -- Так что, тебе понравился спектакль?
   -- О... трудно сформулировать ощущения словами. Честно говоря, не ожидала подобного. Эффект соучастия в действе потрясающий. Это же не со мной одной происходило, верно?
   -- Верно.
   -- Интересно, как это достигается? Свет, музыка, пластика движения воздействуют на подсознание? Как-то это... не очень приятно осознавать, что тобой манипулируют. Честно говоря, мне стало немножко стыдно, когда зажёгся свет в зале. Ощущение, будто это я голая стояла у всех на виду, -- она быстро взглянула на собеседника и, смутившись, потупилась. -- А ты ощущал себя тем мужчиной на сцене?
   Воронин усмехнулся.
   -- Да. Сегодня -- да. Всё зависит от того, к какому началу ты себя относишь -- мужскому или женскому, инь или янь. В том образе и окажешься во время спектакля.
   Елена приподняла брови:
   -- Хочешь сказать, что ты пробовал войти и в женский образ?
   -- Да. Первый раз я, собственно, и пошёл туда ради того, чтобы попробовать ощутить себя женщиной.
   -- Зачем?
   -- Чтобы понять женщину, нужно побыть нею. Увы, детерминизм полов не позволяет нам этого сделать. Медицина способна изменить наши тела, но самоидентификацию -- никогда.
   Пристинская посмотрела на него с удивлением -- самой ей такие странные желания не досаждали.
   -- И как, тебе удалось?
   -- В начале -- нет. Как ни пытался, соскальзывал в мужской образ. Но потом кое-что получилось. Не полностью, но "краем глаза", кажется, заглянул. Туда, к вам.
   -- И как это -- чувствовать себя женщиной?
   Воронин не отвечал, только смотрел. От этого взгляда Елену бросило в жар. А может, от внезапного осознания -- он понимает, что с ней сейчас происходит. В том числе то, что она пытается скрыть от себя самой. Она сделала большой глоток, пытаясь затушить пожар. Засмеялась делано.
   -- Забавно! Интересно было бы почувствовать себя мужчиной.
   -- У тебя не получится, -- покачал головой Михаил. -- Ты слишком женственна для этого. И слишком прекрасна. Ты -- идеальная женщина. Оставайся такой.
   Тушению пожара эти слова никак не способствовали. Елена отвела взгляд, взяла с блюда кусочек банана. Почему-то вспомнился рассказ господина Танемото: на Дзёдо всего один "банан" в конечном счёте погубил экспедицию. Слава богу, этот фрукт ей ничем не угрожает. Губы коснулись плотной и одновременно мягкой, податливой мякоти. Как поцелуй...
   -- Ещё один коктейль не желаешь? -- спросил Воронин.
   Елена и не заметила, когда успела выпить. Самое странное, вкус коктейля она не помнила вообще. Но очень хотела вспомнить. Она кивнула. Михаил нажал едва заметную кнопочку рядом со светильником, и серебряная девушка, возникнув ниоткуда, поставила перед Еленой полный стакан.
   -- Кстати, ниши устроены так, что можно отгородиться от остального зала полностью. Мы будем видеть, что происходит в зале, нас -- нет.
   -- Уединение посреди толпы? Тебя это возбуждает?
   -- Меня возбуждаешь ты.
   Второй коктейль был непохож на первый -- стоило пригубить, и Елена мгновенно вспомнила кисловато-сладкую прохладу того. Этот был пряным и тёплым, он не тушил огонь в груди, он его раздувал. Но Елена уже и не хотела тушить.
   -- А ты? Не заказываешь второй?
   -- Мне достаточно одного шага.
   -- К пропасти?
   -- К бездне.
   Голова начала кружиться, хотя пьяной Елена себя не ощущала. С органами чувств творилось что-то странное. Зрение и слух словно притупились. Люди и предметы за пределами ниши расплывались, теряли резкость, посторонние звуки отдалялись, цвета смазывались. Зато осязание и вкус приобретали необыкновенную остроту. Каждый глоток, каждый кусочек банана на языке порождали волну удовольствия.
   -- Лена, если я приглашу тебя к себе, это будет выглядеть соблазнением? -- Михаил взял её за руку, его палец легонько погладил запястье.
   -- Это и есть соблазнение.
   -- И ты согласна?
   -- Что делать! Ты не оставил мне выбора.
   Михаил поднёс её пальцы к губам.
   -- Это ты не оставила мне выбора, любимая.
   Время прервало равномерный ход. Оно то проскальзывало незаметно, то будто останавливалось, собирая в фокус все ощущения. Спектакль, начавшийся в театре, вернулся, Елена вновь повела вечный танец любви. Вот они вышли из кафе, иллюминация столицы разгоняет тьму, гасит звёзды на чёрном куполе ночи: свет -- тень, свет -- тень. Вот они едут в такси, Елена даже не пытается смотреть по сторонам. Только вспышки городских огней за окнами: свет -- тень, свет -- тень. Вот поднимаются в лифте, и Михаил так близко, что можно прижаться к нему, почувствовать его дыхание на щеке, на шее: свет -- тень, свет -- тень. Щёлкает замок входной двери за спиной, рука Михаила ложится на талию, влечёт за собой. Почему коридор такой длинный и спальня так далеко?! Она не дойдёт туда никогда! Она сгорит! Свет -- тень, свет -- тень. Вот они остановились наконец, Михаил целует её губы, висок, шею. Сброшенной змеиной кожей соскальзывает на пол платье. Свет -- тень, инь -- янь...
  
   -- Мамочка, не уходи!
   Пристинская рывком села в постели. Щёки, как всегда после этого сна, были мокрыми от слёз. Она сунула руку под подушку, но носового платочка на месте не оказалось. Это не её подушка, не её постель, не её гостиничный номер. Воспоминания вчерашнего вечера нахлынули как цунами, смывая горький привкус сна.
   Елена оглядела комнату. Минимум мебели и много свободного пространства, спальный гарнитур из натурального дерева, за мягкими портьерами прячется огромное панорамное окно во всю стену. Должно быть, днём комната утопает в солнечном свете. Она засмеялась над собственной несообразительностью: да ведь сейчас день и есть! Полумрак из-за того, что портьеры задвинуты. Елена задрала голову и показала язык своему отражению в зеркальном потолке. Каких только картин это зеркало прошедшей ночью не насмотрелось! Однако где же хозяин? И где одежда?
   Из-за плотно закрытой двери донеслось позвякивание. Елена повернулась на звук, убрала с лица упавшую прядку. Ну и лохматая же она! Хорошо, расплестись успела в коротком перерыве между... Дверь открылась, впуская хозяина квартиры, катившего столик с подносом. Спальню наполнил аромат свежесваренного кофе и ещё чего-то вкусного.
   -- Доброе утро! А я надеялся разбудить тебя поцелуем.
   Михаил подкатил поднос к кровати, присел рядом. В мягком длинном халате с зелёными и алыми драконами на чёрном поле он выглядел совсем домашним, родным.
   -- Не умею варить каши, извини. Я приготовил омлет с беконом, тосты. И кофе. Но если ты предпочитаешь сок...
   -- Омлет с беконом годится! Я люблю плотно завтракать -- никогда точно не знаешь, удастся пообедать или нет, -- Пристинская взяла вилку и нож. -- И против кофе ничего не имею. Особенно, если его сварил для меня любимый мужчина.
   -- Правда?
   -- Конечно, -- она отправила в рот большой кусок омлета.
   -- Я о любимом мужчине, -- уточнил Воронин.
   -- И я о нём. Ой! -- Елена вдруг сообразила, что сидит совершенно голая. -- Безобразие! Нельзя в таком виде завтракать, нужно хоть что-то на себя набросить!
   -- Нет уж, завтракай, пожалуйста, в таком виде, дай мне на тебя полюбоваться. А то ночью зрение было не на высоте.
   -- И не говори! -- согласилась Пристинская, прожёвывая сочный кусок бекона. -- Это последствия коктейля, правильно? Что там подмешали? Какой-то наркотик?
   -- Скажешь такое! Не стану я пичкать любимую женщину всякой гадостью. Там добавлены нейромодуляторы, избирательно действующее на зрительные и слуховые сенсоры. Недостающую информацию мозг стремится компенсировать за счёт других органов чувств. Как раз тех, которые наиболее востребованы при интимной близости. И возбуждающие добавки, естественно. Правда, эффектно получается?
   -- Потрясающе. Но увлекаться подобными экспериментами не стоит. Никаких сил не хватит, если устраивать такие ночки регулярно.
   Она с сожалением отправила в рот остаток омлета и потянулась за чашечкой кофе. А Воронин принялся излагать план дальнейших действий:
   -- Сегодня ты весь день отдыхаешь, валяешься в постели. Я съезжу в отель, заберу твои вещи, и, если не возражаешь, составлю тебе компанию. Завтра-послезавтра мы продолжим бездельничать. А затем отправимся в путешествие.
   -- Куда?
   -- Какая разница? Куда захочешь. Главное -- вдвоём.
   Елена поднесла чашечку к губам и сделала маленький глоток. Вкус у кофе был не хуже, чем аромат.
   -- Похоже на свадебное путешествие.
   -- Это и есть свадебное путешествие. Я надеюсь, что мы теперь всегда будем вместе?
   -- Ого. Ты делаешь мне предложение руки и сердца? Или это я сама напрашиваюсь?
   Воронин улыбнулся.
   -- Это предложение быть вместе. Я не хотел бы втискивать наши отношения в рамки каких-то обязательств. Там, где начинают говорить о взаимных обязанностях, нет места для любви. Пусть всё идёт само собой. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом.
   Пристинская поставила чашечку, повернулась к мужчине. Тот смотрел выжидающе и немного настороженно. Боялся, что откажет? Елена улыбнулась и, обняв, притянула его к себе. Сидеть так, никуда не спеша, ни о чём не думая, не заботясь. Наверное, об этом она мечтала всю жизнь?
   "Мамочка, не уходи!" -- маленькая заноза вынырнула из ночных кошмаров, кольнула сердце, заставив вздрогнуть.
   -- Да Миша, я согласна. Только перед этим я должна закончить кое-что, связанное с прошлым.
   -- С прошлым мужчиной? -- Воронин притворно нахмурил брови.
   -- С моей мамой, -- Елена не поддержала игру. -- Надо разобраться с обстоятельствами её гибели.
   -- Но ведь это было очень давно? Столько лет прошло! Как говорится, "дела давно минувших дней".
   Пристинская отстранилась.
   -- Для тебя "дела давно минувших дней", а для меня -- мама.
   Михаил смутился.
   -- Прости, глупо как-то вырвалось. Но ведь мы можем этим заняться вдвоём? Я хочу помочь.
   -- Я знаю. Но это лично моё, хочу разобраться сама. А потом мы всё станем делать вместе.
  
   Глава 11. Дела давно минувших дней
   Старый двухэтажный дом на окраине Львова заметно одряхлел. Давно стоило обновить краску на стенах, когда-то нежно-жёлтую как весенние одуванчики, а теперь неопределённо-серую. Садик зарос джунглями невесть когда успевших подняться на двух-трёхметровую высоту сливок-паростков. Вдобавок малинник совсем взбесился, дотягиваясь колючими лапами до самого крыльца. Елена отворила калитку в кованой ограде, прошла дорожкой из потускневших керамопластовых плиток, поднялась по растрескавшимся ступеням. Внутри тоже царило запустение. Старый паркет скрипел немилосердно, перила лестницы предательски вздрагивали от каждого прикосновения. Мебель, портреты на стенах покрывал толстый слой пыли, в углах серебрились нити паутины. В прошлый отпуск так много всего навалилось, что заглянуть в дедовский дом она не успела. И дом стоял всеми забытый и покинутый.
   Когда-то здесь, казалось, сам воздух был пропитан Наукой. Библиотека со стеллажами старинных фолиантов, дедушкин и бабушкин кабинеты, заваленные грудами голокристаллов, частые гости -- солидные университетские преподаватели с их непонятными, но очень умными беседами за чашечкой традиционного чая. И восемь поколений профессоров, глядящих на Леночку с череды портретов на стенах. Стоит ли говорить, что у маленькой "профессорши" никогда не было проблем с учёбой? Единственным предметом, который она терпеть не могла, оказалась биология. Дедушка был профессором-микробиологом, бабушка -- генетиком, отец занимался космобиологией, и мама закончила биофак и ходила в экспедиции корабельным врачом. Биология заполняла весь мир, в котором жила Леночка, до верху. И где-то в классе шестом она поклялась, что чем бы ни займётся в жизни, биологии там не будет и близко. Верная клятве, после окончания лицея она поступила в университет на специальность "астрофизика". Этого показалось мало, начала заниматься спортивным пилотированием. Бабушка только головой качала-- династия биологов прерывалась.
   О космических полётах Пристинская ни в детстве, ни в юности не задумывалась. Всё получилось само собой. После окончание университета она попала на орбитальную обсерваторию и проработала там два года. А идею с Дальним Космосом неожиданно подбросил тогдашний любовник, пилот космотранспорта. Узнав, что возлюбленная ещё ко всему и экс-чемпион по спортивному пилотированию среди женщин, он присвистнул. "Что ж ты на орбите болтаешься? Давай к нам, в космофлот!" Лена подумала: "почему бы и нет?" Раз даже мама, маленькая и хрупкая, могла служить в косморазведке, то она и подавно.
   Конкурс на факультет пилотирования Академии Космофлота был просто-таки бешенный. Но восемь поколений профессоров и доцентов за спиной -- это вам не шутки! Способность к учёбе въелась в их роду в гены. Разумеется, Елена поступила. А дальше всё пошло как обычно. Учёба, ожидание назначения. Первая экспедиция, вторая, третья. Началась собственная взрослая жизнь. Бабушка с дедушкой, их львовских домик отступали всё дальше и дальше.
   Дом пришёл в запустение после того, как четыре года назад умерла бабушка. Здесь больше некому было жить. Для неё, космической бродяги, настоящим домом давно стал корабль. Она бы продала его или даром отдала в хорошие руки. Но кому нужен старый дом, когда вся Евроссия, вся планета "сидит на чемоданах", готовясь к переселению на иные, будем надеяться, лучшие миры? Так что судьба у дома незавидная -- ветшать и дряхлеть.
  
   Материалы, связанные с экспедицией на Горгону, были на месте. Вплоть до официального некролога, как она и помнила. Елена несколько раз просмотрела список документов. Ничего о "Сёгуне", о секретном отчёте командира Круминя. Ни в коробке с бумагами, ни в кристаллах инфочипов.
   Она набрала адрес архива Космофлота в поисковике. Ввела запрос: "материалы по расследованию причин гибели экипажа корабля "Христофор Колумб"". Секунда, вторая -- экран мигнул, вывалил список с пояснениями. Пристинская быстро пробежала по нему взглядом, досадливо поморщилась -- всё то же самое, всё знакомо. За последние годы ничего не добавилось. Да и с чего бы? Расследование закрыто, кто станет ворошить "дела давно минувших дней"? Набрала новый запрос: "упоминания о планете Горгона в официальных документах". Снова ожидание и снова список. Елена щёлкнула значок "Найти в найденном", ввела: "Сёгун". Экран очистился. Ни одного соответствия условиям запроса.
   Она помедлила, убрала слово "официальных", повторила манипуляции. Результат не изменился. Тогда Елена решила копнуть с другой стороны. Щёлкнула на значок замочка в углу, в вывалившейся форме ввела свои личные коды доступа командира косморазведки. Тотчас вспыхнула алая рамочка по краю экрана, цвета чуть поблекли -- защищённый режим, содержимое видно только под углом девяносто градусов на расстоянии не более полуметра. Однако прятать от посторонних оказалось нечего. "Найти в найденном: Сёгун" -- и экран опять пуст.
   Пристинская задумалась. Или всё, что говорил Корриган, враньё, или СБК засекретила информацию даже от сотрудников космофлота. Разумеется, она может вернуться в столицу, потребовать аудиенции у Командора или у начальника Службы Безопасности Космофлота. Кавалера ордена Бетельгейзе примут вне очереди, куда денутся. Выслушают, вызовут помощников, прикажут оказать содействие. А затем разведут руками: Космофлоту Евроссии ничего не известно об экспедиции "Сёгуна" в пространство Горгоны. Да и не могло быть такой экспедиции -- Горгона много лет закрыта на карантин. Ей ничего не останется, как поблагодарить, извиниться, уйти ни с чем. И оказаться "под колпаком" у спецслужбы, если экспедиция всё же была, и отчёт Круминя существует. Тогда она точно никогда не узнает правду. Тупик.
   Елена вывела на экран фотографии членов экипажа "Христофора Колумба": командир Иван Круминь, бортинженер Степан Маслов, пилот Ярослава Медведева, кибернетик Виктор Коновалец, химик-планетолог Елена Коцюба... врач-экзобиолог Вероника Пристинская. Комок сдавил горло, по щеке побежала непрошеная слеза. Мама весело улыбалась с экрана.
   Елена достала из кармана платочек, промокнула глаза. Нет, не тупик. Не все участники тех событий погибли. Ведь есть навигатор Алексей Буланов, единственный выживший член экипажа! Единственная известная ей ниточка в прошлое. Найти бы его ещё, столько лет минуло.
   Давно в прошлом на планете существовала глобальная информационная сеть -- Интернет. Её уничтожили после второй мировой кибервойны -- глобальная информация слишком опасное оружие, чтобы оставлять её без контроля, гибель сорока миллионов жителей Страны Восходящего Солнца, заживо сгоревших, удушенных, утопленных, "утилизированных" в своих "умных домах", это доказала. Нынче у каждого государства свои информационные системы: профильные, целевые, ограниченные дозволенными рамками и правами доступа, жёстко контролируемые. Она набрала адрес Центрального Хранилища Персональных Данных -- Информатория, -- составила запрос. Ответ пришёл почти мгновенно -- не так много Булановых служили навигаторами на кораблях-разведчиках. Прочла сообщение и больно прикусила щеку. То, чего она опасалась, подтвердилось: Алексей Буланов больше не живёт на Земле. Двадцать шесть лет назад он вышел в отставку и эмигрировал на Новую Европу.
   Пристинская в сердцах ударила кулаком по столу. И непроизвольно вскрикнула, рука онемела на секунду. Но зато резкая боль сразу охладила голову. "Ты чего кипятишься? Не без вести же он пропал! Да, Новая Европа не ближний свет. Но якорные станции действуют, регулярные пассажирские рейсы выполняются, а билет туда и обратно командир космофлота себе уж как-нибудь может позволить". Она улыбнулась. Нет, ниточка в прошлое пока что не оборвалась.
  
   -- Доброе утро, Елена! -- улыбающееся лицо стюардессы склонилось над раскрытой дверцей стасис-капсулы. Тёмные волосы девушки были аккуратно собраны под форменной пилоткой.
   -- Доброе утро! -- Пристинская улыбнулась в ответ. -- Мы уже прилетели?
   Вопрос был риторическим. Конечно прилетели, а иначе откуда взяться стюардессе? "Нинель" -- прочла она на бейдже девушки.
   -- Да, час назад лайнер пришвартовался к орбитальной станции "Каледония". Добро пожаловать на Новую Европу! Как вы себя чувствуете? Вам помочь?
   -- Уж как-нибудь сама справлюсь! -- засмеялась Елена и села, свесив ноги наружу. -- Нинель, сейчас в самом деле утро, или вы так приветствуете пассажиров?
   Теперь засмеялась стюардесса.
   -- Так приветствуем. А время -- четырнадцать сорок пять по часовому поясу Гелиополиса.
   Когда несколько минут назад Пристинская закрыла глаза, было 18:20, и такая же девушка-стюардесса желала ей спокойной ночи. Только звали её Эмма, и была она полненькой и светловолосой. А время было среднеевропейским. Так что "несколько минут" -- это как посчитать. По её биологическим часам прошло несколько минут, а пассажирский лайнер "Принцесса Диана" за это время успел отшвартоваться от орбитальной станции "Европа-1", проделать четырёхсуточный переход до якорной станции, совершить прыжок вне времени и пространства на двести семьдесят световых лет, и в завершении несколько суток планетарного полёта от якорной станции Новой Европы до "Каледонии".
   -- Если я вам не нужна, пойду к другим пассажирам, -- стюардесса вопросительно смотрела на Елену. -- Выход к шлюзу -- прямо по коридору. Если что-нибудь понадобится, вызывайте.
   -- Хорошо, хорошо, спасибо!
   Дождавшись, пока за девушкой закроется дверь, Елена соскользнула на пол, сунула ноги в мягкие тапочки и осмотрела каюту. Первый раз довелось лететь пассажирским транспортом. Раньше видела эти огромные сигарообразные лайнеры лишь снаружи. Вчера -- будем считать, что это было вчера -- выдался такой суматошный день, что и рассмотреть корабль как следует не успела. С утра заказала билет, потом сидела в сети, собирая информацию о Новой Европе, чтобы хоть с сезоном впросак не попасть. Затем сборы, полёт на орбитальную станцию, оформление документов, медицинские процедуры. Когда наконец оказалась в шлюзовой камере, вздохнула с облегчением, и уже не было сил смотреть по сторонам. Всего и запомнилось: длинные светлые коридоры с вереницами пронумерованных дверей да улыбчивая стюардесса Эмма.
   По большому счёту, межпланетные пассажирские лайнеры были теми же транспортными баржами. Главные отличия -- комфортабельность и уровень системы жизнеобеспечения, ведь на пассажирских лайнерах путешествуют живые люди, пусть и спящие в стасисе.
   В далёком XXII веке, на заре межзвёздных полётов, Дальний Космос был привилегией избранных. После первых необъяснимых смертей параллельно сразу две группы специалистов -- американских, возглавляемых Эллис Малкольм, в скором будущем вице-президентом Фонда "Генезис", и европейских, во главе с Олафом Бёрном, бесследно исчезнувшем спустя два года после своего гениального открытия -- нашли последовательность генов, определяющих, способен ли мозг человека безболезненно пройти гиперперенос. Погрешности были неизбежны, и малейшие сомнения трактовались как отрицательный результат. Все знания, умения, выносливость и быстрота реакции человека не значили ничего, если сознание не восстановится из информационного пакета в том же виде, в каком оно было упаковано. Тест проходили единицы из десятков тысяч желающих увидеть звёзды. Локальное пространство Земли надёжно удерживало своих детей в колыбели.
   Казалось, так будет всегда, ведь законы мироздания неизменны. Однако прошло двадцать лет, и люди научились управлять биоритмами организма. Стасис-поле позволяло останавливать биологические часы, временно переводя человека из живого состояния в квазиживое, легко поддающееся упаковке. Межзвёздные путешествия стали доступны для каждого, последнее препятствие на пути расселения человечества по Галактике исчезло. А тест Малкольм-Бёрна сохранил актуальность исключительно для косморазведчиков и пилотов гипербуксиров.
   На лайнере м-двигателя, разумеется, не было. Чтобы переправить сквозь гиперпространство огромную баржу или лайнер требовалось постоянное двухполюсное поле, создаваемое парой якорных станций, разнесённых в разные звёздные системы и действующих в режиме источник-приёмник. Пока пассажиры спали в стасис-капсулах, планетарный буксир транспортировал лайнер к якорной станции, оттуда его перебрасывали к месту назначения, где другой буксир доставлял корабль на орбиту. Весь экипаж состоял из небольшой аварийной бригады, которую, если не случалось ЧП, никто из пассажиров и не видел. А девушки-стюардессы -- это сотрудницы орбитальных станций, провожающие и встречающие путешественников.
  
   Рольф Хаген открыл Новую Европу в 2127 году. Затем последовала долгая пауза в космических экспедициях -- Земля сваливалась в хаос мировой гибридной войны. Люди вернулись сюда лишь двадцать лет спустя, уже вооружённые стасис-установками и якорными станциями. Вернулись всерьёз и надолго, вернее -- навсегда: на смену эпохе Хаоса пришла Космоконкиста.
   Новая Европа мало чем отличалась от Земли: почти такие же масса, радиус, период обращения вокруг солнца, длительность суток. Разве что нет полярных шапок, и климат в среднем теплее. Наверное, в экваториальной зоне людям жить было бы не очень комфортно, но все три континента Новой Европы расположены в умеренных широтах -- один, самый крупный, в северном полушарии и два в южном. Вдобавок россыпи островов, пока что необитаемых. Колонизацию начали с северного континента, названного Каледония. Размером она не уступала земной Евразии, так что тесноты в ближайшем будущем не предвиделось.
   Первые полвека освоение планеты шло неспешно. Колонисты собрали якорную станцию, обеспечив регулярную связь с метрополией, начали строить поселения, высаживать земные растения, постепенно приспосабливая под себя новую родину и сами приспосабливались к ней. Всё изменилось в 2200 году, когда правительство Евроссии приняло решение о глобальном переселении. В то время на Новой Европе обитали семь миллионов человек, в основном в небольших посёлках, разбросанных в юго-западной и западной части материка, на обширных плодородных равнинах, вдоль морского побережья и в богатых полезными ископаемыми предгорьях. Исключением был Гелиополис -- полуторамиллионная столица колонии, расположившаяся на живописных берегах большого залива. Население метрополии превышало миллиард. Этих людей требовалось разместить, построить для них города -- по двадцать миллионов переселенцев в год перебирались на свою новую родину. Старая стратегия мягкой колонизации более не годилась. Люди постарались превратить Каледонию в копию Земли. И им это удалось.
  
   Здание космовокзала Гелиополиса поражало помпезностью. Первые колонисты столкнулись с неожиданной "проблемой": на северном континенте выявили огромные залежи самородного золота. Люди, привыкшие считать тяжёлый жёлтый металл мерилом благосостояния, долго не могли с этим свыкнуться. Золотом украшали всё, что только возможно, Гелиополис буквально сверкал под лучами тропического солнца. Со временем это увлечение прошло, новые города строили функциональными и комфортными. А старая столица теперь казалась наивно-напыщенной и способной поразить разве что первый раз увидевших её туристов, вроде Елены.
   Пристинская вертела головой, невольно жмурясь от золотого блеска. Вот она и на Новой Европе, пора начинать поиск. Первым делом она нашла терминалы Информатория. Вряд ли здесь хранят данные о профессии человек на Земле, а о нынешней деятельности Буланова она представления не имела. Зато она знала, в каком году он иммигрировал. Повезло, что Буланов прилетел до массового переселения: в списке оказалась всего одна позиция. Удача сопутствовала и дальше: бывший навигатор проживал здесь же, в Гелиополисе. А ведь могло сложиться совсем по-другому. Конечно, семьдесят лет -- не возраст, но мало ли... Елена занесла адрес и номер в память визифона. Позвонить? Время подходящее, восемнадцать-десять.
   Ответили быстро. На экране появилось лицо пожилого мужчины с седым ёжиком на голове и маленькими глазками. Он удивлённо уставился на Пристинскую.
   -- Здравствуйте! -- Елена приветливо улыбнулась. -- Вы Алексей Буланов?
   Разумеется, это был Буланов, она узнала его по старым фото. Изменился бывший навигатор не так уж сильно, лишь постарел.
   -- Да, я Алексей Буланов. А вы кто?
   -- Я Елена Пристинская. Вы когда-то летали с моей мамой на...
   -- Склерозом не страдаю! -- перебил собеседник. -- И что следует из того, что вы дочь Пристинской?
   -- Я хотела бы с вами встретиться, поговорить.
   -- На какую тему? -- в голосе бывшего навигатора не было и тени дружелюбия.
   -- Я хотела узнать подробности экспедиции на Горгону, -- Елена попыталась произнести это спокойно и буднично.
   -- Официальный отчёт не устраивает? Что это вам приспичило спустя столько лет?
   Елена не знала, что и ответить. Не рассказывать же по визу о Дзёдо, о встрече с Танемото и разговоре с Корриганом?
   Буланов, не дождавшись ответа, покачал головой:
   -- Вы что, с Земли прилетели ради этого?
   -- Да.
   -- Ладно, приезжайте. Адрес знаете?
   -- Знаю. Приехать можно сейчас?
   -- Почему нет? От дел я отошёл, свободного времени в избытке.
   Пристинская выдохнула с облегчением. Обрадованным Буланов не выглядел, но встретиться и поговорить согласился, и то хорошо.
  
   После прохладного кондиционированного воздуха космовокзала вечер Гелиополиса дохнул в лицо жаркой духотой. А ведь у них поздняя осень, и солнце успело скрыться за вершинами окружающих залив гор. Елена с сомнением осмотрела свой наряд: брюки и рубашку с длинными рукавами. Для здешней осени больше подошли бы шорты или сарафан. Что же тут в разгар лета творится? Недаром новую столицу строят в северо-западной части материка, на плато, там климат привычнее жителям Европы.
   На счастье, к стоянке такси идти не понадобилось. Достаточно было остановиться на минуту и посмотреть по сторонам, как рядом притормозил розово-лимонный мобиль. Водитель, загорелый до черноты парень, услужливо распахнул дверь:
   -- Куда едем?
   -- Морской бульвар, 268. Довезёте?
   -- Легко!
   Морской бульвар, огибая залив, уходил на юго-запад. Разноцветные особняки, утопающие в зелени, сбегали к морю или карабкались на отроги всё ближе подступающего к берегу горного хребта. Елена всматривалась в растущие вдоль дороги деревья и кустарники, пытаясь заметить среди земных силуэтов что-нибудь необычное.
   -- Ищите местную экзотику? -- догадался таксист. -- Не старайтесь, здесь давно ничего подобного нет. Вдоль побережья и дальше по равнине всё выкорчевали. Если хотите первобытную природу увидеть, надо выше в горы забираться, там кое-что сохранилось. А ещё лучше в Национальный Парк съездить.
   -- Не жалко местной живности? Всё же это они хозяева планеты.
   -- Вот уж нет, теперь мы здесь хозяева! Переделаем как нам удобно. А экзотика хороша только в заповедниках.
   Пристинская иронично посмотрела на водителя.
   -- Вы здесь родились или из переселенцев?
   -- Я коренной в третьем поколении!
   -- А на Земле бывали?
   -- Чего я там забыл? Мне и здесь неплохо. У вас там холодрыга, снег по полгода лежит.
   -- Так уж и по полгода! Зато у вас жара невыносимая.
   -- Ха, разве это жара! Вот мы с ребятами на яхтах к Аквитании ходим, через экватор, так там океан чуть ли не кипит, свариться можно. Хотите попробовать? Адреналинчик в кровь выплеснуть?
   Шоссе серой лентой летело под колёса машины. Город остался позади, но по сторонам по-прежнему тянулись особняки с разноцветными крышами.
   -- Нет, спасибо, -- улыбнулась Елена. -- Адреналина мне и на работе хватает.
   -- А кем вы работаете?
   -- Я в косморазведке служу.
   -- Вы?!
   -- Да, а что не так?
   -- Ну... я косморазведчиков другими представлял.
   Машина притормозила у ворот одной из резиденций. Таксист пояснил:
   -- Приехали. Вон там -- дом Буланова. Вы ведь к нему?
   -- Да. А вы его знаете?
   -- Лично не знаком, а так его все в Геле знают. Интересно, с чего бы такая женщина, да ещё косморазведчица в придачу, заинтересовалась игрушками?
   -- Какими игрушками? -- не поняла Пристинская.
   -- То есть? -- удивился таксист. -- "Буланочки", самая известная фирма игрушек в Геле.
   -- Нет, я по личным делам. Спасибо!
   Розово-лимонный мобиль укатил, а Елена начала спускаться по идущим вниз ступеням. Дом Буланова стоял у самого моря, симпатичный двухэтажный особняк оливкового цвета. На улице успело стемнеть, но дворик ярко освещали разноцветные фонари. Пристинская нажала кнопку звонка рядом с узорчатой калиткой. Тотчас в глубине дворика хлопнула дверь, и послышались быстрые лёгкие шаги. Елена приготовилась назвать себя, но поняла, что в доме и так знают, кто пожаловал, -- прямо на неё смотрел глазок видеокамеры.
   Калитка распахнулась. За ней стояла худенькая девчушка лет тринадцати-четырнадцати в лёгком цветастом сарафанчике. Русые волосы заплетены в короткую тугую косу, голые руки и ноги покрыты тёмно-шоколадным загаром.
   -- Здравствуйте. Вы -- Елена Пристинская, приехали к дедушке, правильно?
   -- Правильно.
   -- Заходите, пожалуйста, дедушка вас ждёт. Меня зовут Ярослава, я вас провожу.
   Ярослава... Наверняка имя девочке дал дед в память о товарище по экипажу пилоте Медведевой. Получается, прошлое для Буланова кое-что значит. Вот только что?
   Они пошли к дому. Хруст розового гравия под ногами, звон цикад, укрывшихся в тёмных закоулках сада, приторно-сладкий аромат южных цветов. Всё было экзотично, но узнаваемо. Это тебе не Дзёдо. Люди успешно отвоёвывали планету у коренных обитателей. Пока что один континент, но ведь и ста лет не прошло.
   Елена поднялась на крыльцо, вошла в открытую Ярославой стеклянную дверь.
   -- Дедушкин кабинет наверху, -- пояснила девочка и направилась к лестнице.
   Пристинская быстро огляделась по сторонам. Гостиная, или холл, или как это принято здесь называть? Удобная мягкая мебель, много зелени, драпировка на стенах, огромный аквариум в углу. Где-то она видела похожую комнату. Стараясь не отставать, Елена поспешила наверх.
   -- Сюда! -- кивнула Ярослава и открыла дверь кабинета, пропуская гостью. Но сама не вошла.
   Буланов был именно таким, как Елена его и представляла: невысокий, плотно сбитый, несколько отяжелевший с возрастом. Он сидел за массивным столом в глубине комнаты и внимательно рассматривал вошедшую женщину.
   -- Здравствуйте! -- Пристинская постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.
   -- Здравствуйте. Присаживайтесь, коли пришли, -- мужчина кивнул на кресло в углу.
   Кабинет многое может рассказать о своём хозяине. Этот был весьма странным, не очень-то и похож на кабинет, лишь письменный стол с визифоном выдавал назначение помещения. Компьютер если и присутствовал, то был где-то встроен и пользовался им хозяин нечасто, раз монитор не красовался в готовности на столе. Зато все стены занимали стеллажи с игрушками: миниатюрные копии кораблей, самолётов, мобилей, звездолётов. Маленькие, но совсем как настоящие.
   Заметив, что гостья разглядывает стеллажи, Буланов улыбнулся. Грузно поднялся с кресла, обошёл стол.
   -- Нравится?
   -- Здорово! Никогда не видела столько сразу.
   -- Все модели фирмы "Буланочки". Семейный бизнес, сейчас Илья Буланов, мой сын, руководит. Он генеральный директор, а я как бы почётный президент. Три фабрики, четвёртую строим на севере, в Братиславе. Мы -- крупнейший производитель мини-копий на Новой Европе, ежемесячно запускаем в производство до двух десятков новых моделей. Отличное качество.
   Он вынул из стеллажа модель, протянул гостье. Маленький корабль-разведчик. Пристинская осторожно повертела игрушку и вдруг заметила надпись: "Христофор Колумб". Она подняла взгляд на хозяина.
   -- Новинка сезона. Модель корабля-разведчика класса МГ7, -- довольно пояснил тот.
   -- Часто вспоминаете о нём?
   Спросила и тут же пожалела о своих словах. Улыбка исчезла с лица Буланова. Бесцеремонно отобрав игрушку, он сунул её на стеллаж и вернулся в своё кресло.
   -- Вам-то что? Ни о чём я не вспоминаю. Это моя работа, мой бизнес. Я игрушки делаю для детей! И для взрослых. А вы чем занимаетесь? Фотомодель? Или актриса?
   -- Я командир корабля косморазведки "Владимир Русанов".
   В маленьких глазках Буланова появилось удивление. Осмотрев женщину с головы до ног, он хмыкнул неопределённо.
   -- Нда, времена наступили... И как вам должность? Не обременяет? -- Буланов явно насмехался. Это было обидно и непонятно.
   -- Нет, я стараюсь.
   -- И то хорошо. У вас что, экспедиция на Новую Европу?
   -- Я в отпуске. Почему вы со мной разговариваете таким тоном? -- не выдержала Пристинская. -- Вы же ничего обо мне не знаете!
   -- И желания узнать не испытываю. Думаю, вы превзошли свою мамашу. Судя по занимаемой должности.
   -- Не поняла?
   Елена напряглась. Кажется, Буланов хотел сказать какую-то гадость о маме.
   -- Яблоко от яблони недалеко падает. Ваша мамочка не отказывала себе в удовольствиях, но до вас ей было далеко. При вашей-то внешности можно что угодно себе позволить!
   Пристинская почувствовала, как кровь прилила к лицу. Продолжать разговор не хотелось.
   -- Какое вам дело до моей личной жизни? А мама... вы же летали с ней в одном экипаже! Как вы можете?! Это же гадко, говорить такое!
   Хотелось плакать от незаслуженной обиды, но этот старик не дождётся её слёз. Елена встала, быстро вышла из комнаты. Она не думала хлопать дверью, так получилось. Чёрт с ней, не отвалится! Сбежала по лестнице, выскочила на улицу, не замечая ничего вокруг.
  
   Вызванное такси отвезло её в гостиницу, довольно шикарную по земным меркам, заурядную на Новой Европе -- ресурсы здесь пока не экономили. В гостиничном номере Елена и встретила утро нового дня. Вылезать из постели не хотелось, вся поездка оказалась бессмысленной. Настроение такое, что только сидеть в номере, никуда нос не высовывая.
   В восемь-тридцать раздался звонок отельного визифона. Пристинская уставилась на него удивлённо -- кому она могла понадобиться? Но всё же вылезла из-под одеяла, включила связь. На экране красовалось лицо Буланова. Первая реакция была -- отключить. Елена сдержалась.
   -- Доброе утро. Я вас разбудил? -- Буланов заметил, что она в пижаме.
   -- Нет, ничего. Доброе утро.
   -- Я прошу прощения за вчерашнее. Я был несдержан.
   Елена промолчала. А что ответить? Не дождавшись её слов, Буланов продолжил:
   -- Наверное, стоит просить прощения при личной встрече. Гадости же я вам говорил в глаза.
   -- Нет, не стоит. Я думаю, сказано достаточно. Закончим на этом.
   -- И всё-таки я настаиваю.
   -- Если настаиваете... Хорошо, давайте встретимся.
   -- Ниже вашей гостиницы имеется сквер. В нём через час вас устроит?
   -- Вполне.
   -- Вот и отлично. До встречи.
   Экран погас. Елена смотрела на него какое-то время, затем подошла к окну. От гостиницы к набережной спускался террасами небольшой сквер: центральная аллея, представляющая собой почти непрерывную лестницу, и несколько разбегающихся в стороны дорожек с маленькими скамеечками. Очевидно, где-то здесь и предстоит встреча с бывшим навигатором. С чего это он решил просить прощения? Но как бы то ни было, следовало умыться, одеться, приготовиться к не слишком приятной беседе.
  
   Скверик был не таким уж и маленьким, как показалось с высоты шестнадцатого этажа. И скамеек в нём натыкали приличное количество. Елена осмотрелась и уверенно направилась к ближайшей, уютно расположившейся в тени громадного фикуса. Пусть Буланов её разыскивает, раз уж настоял на встрече.
   Долго ждать не пришлось.
   -- Добрый день! Разрешите? -- мужчина кивнул на скамейку.
   -- Добрый день, вернее утро. Пожалуйста.
   -- Это для вас утро, а для меня день давно начался, -- пробормотал Буланов, усаживаясь.
   Лавочка была маленькой, и хоть Елена старалась отодвинуться подальше, всё равно они оказались рядом.
   -- Как вы меня так быстро нашли? Обзванивали все отели?
   -- Зачем? Слава видела, на каком такси вы уехали. Я позвонил в контору и поинтересовался, куда отвезли мою гостью. В Геле меня все знают, хотя бы заочно. У всех есть дети, или внуки, или маленькие братики и сестрички, или сами недавно в игрушки играли. Ещё раз прошу прощения за вчерашнее. Я был не прав, я вас действительно абсолютно не знаю, чтобы судить. Что касается Вероники... что бы там я не думал о ней, она ваша мама. А это святое, и я не имею права оскорблять ваши чувства.
   -- Вы могли сказать это и по визифону, -- пожала плечами Пристинская. -- Не стоило утруждать себя поездкой.
   Буланов не ответил. Пауза затягивалась, сидеть и молчать было неловко. Елена поднялась.
   -- Я принимаю ваши извинения. Будем считать, что тема исчерпана. До свиданья.
   -- Спешите? -- Буланов поднял взгляд на собеседницу. -- Вы ведь прилетели чуть не за сто парсеков не для того, чтобы повидаться со старым ворчуном.
   Елена удивлённо посмотрела на него. Нерешительно вернулась на скамейку.
   -- Я подумала, вы не хотите говорить о тех событиях.
   -- Неверно вы думаете. Я боюсь говорить о тех событиях. Вы знаете, что из всего экипажа уцелел я один?
   -- Да, остальные погибли. Облучились во время высадок на Горгону.
   Лицо бывшего навигатора скривилось в презрительную гримасу.
   -- "Облучились"... Не знаю, чем там они облучились. Может я и старый чудак, но глупым никогда не был. А двадцать восемь лет -- срок вполне достаточный для размышлений. Знаете, что я вам скажу, Елена? Прожил я все эти годы в добром здравии не только из-за того, что во время той злосчастной экспедиции носа с "Колумба" не высовывал. А ещё и потому, что ничего не знал о происходящем. Или делал вид, что не знаю.
   Сердце Елены учащённо забилось. Нет, господин Танемото не перепутал, и Корриган не врал. За экспедицией на Горгону стоит какая-то тайна.
   -- Так что, будете слушать? -- поинтересовался Буланов.
   Пристинская кивнула.
   До возвращения из экспедиции Буланов в самом деле ни о чём не догадывался. Сомневаться в правдивости составленных разведгруппой отчётов у него оснований не было. Никаких ЧП, всё проходило спокойно, в соответствии с полётным заданием. Не удивительно: Круминь слыл лучшим командиром косморазведки, на рожон не лез, не строил из себя героя, людей берёг. Но главное, рядом с ним была Ярослава Медведева. Эта женщина любую опасность чувствовала за парсек. Так что никакого излучения в помине не было. С разведгруппой случилось нечто иное, непредсказуемое.
   На Землю экипаж "Христофора Колумба" вернулся живым и здоровым. Прошли карантин, разъехались в отпуск. Тут всё и началось. Для Буланова -- с короткого странного звонка Степана Маслова. Бортинженер и навигатор не особо ладили, очень уж различалось их мировоззрение. И вдруг Маслов признал правоту оппонента, без объяснений. Потом был разговор по визифону с Медведевой, в конце которого пилот пожелала ему удачи. Тогда до Буланова не дошло, что с ним прощались навсегда, предвидя последующие события.
   Через три дня навигатора срочно вызвали в СБК, сообщили официальную версию случившегося. Об "облучении", о том, что все его товарищи погибли. Допрашивали дотошно, но он мало что мог рассказать. В конце концов его отпустили.
   Хоронили погибших тоже странно. С одной стороны -- со всеми почестями, как героев. С дугой -- никто их мёртвыми не видел, лишь урны, и что за прах в тех урнах, неизвестно. Вскоре Буланов ушёл в следующую экспедицию на "Колумбе", с новым командиром, новым экипажем. Шлюпку, оборудование, скафандры, комплекты жизнеобеспечения -- всё, побывавшее на Горгоне -- заменили. Мол, "опасность остаточного облучения". Но одну промашку допустили: комплект пилота остался прежний, как и комплект навигатора. А ведь в официальном некрологе сообщили, что и Медведева облучилась. Буланов сначала удивился такому несоответствию, потом задумался, принялся сопоставлять. Получалось, исчезло всё, участвовавшее в последней высадке -- и люди, и вещи. А заодно -- Ярослава, в высадке не участвовавшая, но наверняка слишком много знавшая. И если у СБК хоть тень сомнения появится, то и навигатор "Колумба" ту же участь разделит. Поэтому, вернувшись из экспедиции, Буланов подал рапорт на увольнение и перебрался на Новую Европу. У СБК руки длинные, но, возможно, фабрикант игрушек им будет неинтересен?
   Елена сидела потрясённая. Такого она не ожидала. Маленькое недоразумение с отчётом неожиданно выросло в огромную, тщательно охраняемую тайну. Облизнув пересохшие губы, она спросила осторожно:
   -- Скажите, фамилия Танемото вам ни о чём не говорит?
   -- Нет. А кто это? -- Буланов посмотрел на неё удивлённо.
   -- Цуеси Танемото, командир звездолёта "Сёгун". Я встретила его случайно. Он сказал...
   -- Не надо! Не рассказывайте мне ничего. Не желаю знать! Для меня эта история закончилась двадцать восемь лет назад. Если вы решили в ней покопаться -- ваше право. Я -- не хочу. Я знаю не много, но и о том, что сейчас вам рассказал, никому раньше не рассказывал. Даже жене, хотя мы с ней прожили сорок два года, и у нас никогда тайн друг от друга не было. Кроме этой. Когда вы вчера позвонили, я испугался. Хотел отказаться от встречи, но подумал, что так получится только хуже. Вдруг вы из СБК, проверяете, в самом ли деле старик ничего не знает? На маму-то свою вы не очень похожи. Решил наговорить гадостей, чтобы посмотреть на вашу реакцию. В СБК агенты толстокожие, и не такое проглотят.
   -- И как моя реакция? -- Елена удивлёно приподняла брови.
   -- Хорошая, правильная. Поэтому я сегодня здесь. Но это всё, что мне известно о той истории. Я думаю, лишь один человек мог бы рассказать вам больше. Если он тоже не исчез.
   Пристинская насторожилась.
   -- Кто?
   -- Следователь из СБК, который вёл внутреннее расследование. Как же его... ага, помню, -- инспектор Берг. Он наверняка кое-что знает о случившемся с ребятами на Земле. А может, и на Горгоне. И с вашей мамой, в том числе. А я пойду, пожалуй.
   Буланов поднялся и, буркнув напоследок "до свиданья!", быстро направился к стоянке мобилей внизу у набережной. А Елена осталась сидеть на лавочке под громадным фикусом Гелиополя. Ниточка в прошлое не обрывалась. Она уходила в страшную чёрную бездну.
  
   Глава 12. Свидетели прошлого
   Найти инспектора Берга -- первое, чем Пристинская хотела заняться после возвращения с Новой Европы. Но между "хотеть" и "сделать" расстояние зачастую очень большое. Непреодолимое.
   Елена понимала, что персональные данные сотрудников службы безопасности не хранятся в свободном доступе Информатория. Более того, запрос к таким данным мог автоматически отслеживаться, и человек, его отправивший, сам оказывался под наблюдением. Это был как раз тот случай, когда безопаснее лезть напролом. В конце концов, она "блондинка", пусть и космическая, что с неё взять? Она набрала на визифоне номер отдела персонала Космофлота.
   -- Здравствуйте, Елена. Чем могу помочь? -- девушка на экране узнала её, заулыбалась. Разумеется, кто в Управлении не знает Елену Прекрасную?
   -- Добрый день. Подскажите, пожалуйста, как связаться с инспектором Бергом из нашей службы безопасности?
   Улыбка застыла на лице собеседницы.
   -- Подождите минутку, я выясню и перезвоню...
   "Минутка" растянулась почти на десять. Слишком долго. У Елены появилось нехорошее предчувствие. И когда экран вновь зажёгся, оно подтвердилось:
   -- Инспектор Берг вышел в отставку много лет назад. А по какому вопросу вы хотели с ним поговорить?
   Пристинская куснула щеку.
   -- По личному. Вы подскажите, как его найти?
   -- Сожалею, но это конфиденциальные данные.
   -- Хоть что-то о нём можно узнать? Как его зовут, например?
   Девушка опять улыбнулась. Но эта улыбка искренней не выглядела.
   -- Инспектора Берга зовут Рихард. Извините, это единственное, что я могу вам сообщить.
   -- Спасибо. Вы мне сильно помогли! -- не удержавшись, съязвила Елена и отключила связь.
   Она всё же отправила запрос в Информаторий. Очень короткий: "Рихард Берг". Потому получила очень длинный список и следующие два часа вынуждена была изучать его. Ясное дело, ни один из Бергов не имел отношения ни к космофлоту, ни к службе безопасности. Возможно, нужного ей человека среди них, и правда, не было, или официальная биография его составлена так тщательно, что не придерёшься. Естественно, она могла бы потратить ещё две недели, пытаясь разыскать всех этих Бергов и поговорить с ними лично. Или два месяца. Или два года. Или всю жизнь -- с весьма призрачной надеждой на успех.
   Елена стёрла список. Итак, Буланов сообщил всё, что знал, Берг недоступен. Существуют ли другие очевидцы? С кем могли встречаться члены экипажа "Христофора Колумба" после возвращения из экспедиции?
   Она взялась за домашний архив, пытаясь освежить, что помнила -- большей частью по рассказам дедушки и бабушки -- о событиях тех давних дней. Мама как обычно прямо с космовокзала примчалась домой, и они все дни провели вместе -- до её внезапного отъезда в Крым. В Крыму проводили отпуск Медведева и Круминь. Общались ли они с кем-то, кроме товарищей по экипажу? Неизвестно. И о том, чем могли заниматься в отпуске бортинженер Маслов и кибернетик Коновалец, Елена понятия не имела. Она мало что знала о маминых коллегах, кроме тёти Лены. Зато о Коцюбе кое-что известно по маминой переписке с ней и дневника. Например, что у неё был жених, Андрей Лесовской, писатель. Писателя найти проще, чем инспектора СБК.
   Елена не ошиблась, информаторий радостно вывалил подробную биографическую справку писателя Лесовского. Фотографии, список произведений... и лаконичная фраза в конце: "Пропал без вести летом 2211 года". Противный липкий пот выступил на ладонях. Да что это за тайна такая, от прикосновения к которой люди исчезают бесследно?! "Мышонок, а тебе не кажется, что ты слишком близко подошла к краю бездны? Несколько неосторожных шагов, и от тебя тоже следов не останется", -- трусливо запищал предательский голосок в голове. -- "Ещё не поздно! Пока не сделано ничего необратимого, нужно остановиться и обо всём забыть!" Пристинская зубами скрипнула. Невозможно терпеть собственное бессилие перед бездушной, безжалостной системой!
   Она встала и подошла к окну. Деревья в саду стояли в золотисто-пурпурном наряде, землю укрывал ковёр из опавшей листвы. А когда уезжала на космовокзал, было всё зелено. Чему удивляться? Три с половиной недели прошло: одна туда, вторая обратно и на Новой Европе трое суток. Вдобавок временной разрыв -- до сих пор необъяснимый с точки зрения Теории Гиперпереходов феномен. Каждый раз, когда информационный пакет пробивает пространство, изрядный кусок времени исчезает бесследно.
   Бесследно исчезнувшее время, бесследно исчезнувшие люди... Мысли опять вернулись к событиям двадцативосьмилетней давности. Но ведь уцелело хоть что-то? Уцелело. Дом Медведевой, где мама провела последние дни, немой свидетель случившегося. Иногда и немые свидетели могут многое рассказать. Во всяком случае, стоит попробовать, до Крыма рукой подать, это не Новая Европа!
   Пристинская подошла к шкафу и вынула брошенную сюда накануне вечером дорожную сумку. "Стой, что ты делаешь?" -- испуганно пискнул кто-то в уголке сознания. Елена презрительно скривила губы. "Женщина захочет -- сквозь скалу пройдёт", -- было написано в бортовом журнале "Сёгуна". А такая женщина как Елена Прекрасная -- и подавно!
  
   Дом Медведевой находился вблизи какого-то богом забытого посёлка -- Елена с трудом разыскала его название на карте. Добраться туда от симферопольского аэровокзала на воздушном такси было нетрудно. А дальше? Где этот дом искать? Водитель высадил её на площади у заброшенной гостиницы. Парадная дверь заперта, заведение не работает, судя по внешнему виду, не первый год. На другой стороне площади -- автовокзал. Дверь в зал ожидания нараспашку, внутри полное запустение, понятно, что рейсовые бусы сюда не заходят. Дикое место, безлюдное. Если это центр, то что на окраинах творится? Волки гуляют?
   Елена прислушалась. Тихо, лишь ветер шуршит желтеющей листвой на растущих вдоль дороги ореховых деревьях. Может, здесь никто больше не живёт? И солнце, как назло, уже клонится к нависающим над посёлком горам. Что теперь делать, вызывать такси и обратно улетать? Ну нет, косморазведчики так не поступают!
   Пристинская пошла по самой широкой улице, выискивая признаки присутствия людей. Запертые магазины, мёртвые окна домов, уверенно пробивающаяся между тротуарной плиткой трава, растрескавшееся, давно не восстанавливаемое полотно проезжей части. И тишина, нарушаемая только птичьими голосами. Нет, не только птичьими. Собачий лай доносился из боковой улочки. Бродячая стая? Или всё же люди где-то живут?
   Елена свернула на звук. По обе стороны улицы тянулись заборы из ракушечника, за ними прятались утопающие в разноцветной листве дома. И где этот пёс? Впору самой лай поднимать: "Люди, где вы?!" Она сделала ещё несколько шагов и остановилась. Подававшей голос собаки видно не было, зато на столбике ворот сидел пушистый рыжий котяра и деловито умывался. Котяра был упитанный, ухоженный, вальяжный. Явно домашний любимец.
   -- Кис-кис-кис! -- Пристинская попыталась заговорить с котом.
   Тот удивлённо уставился на незваную гостью. Кажется, этого языка он не понимал. Или считал ниже своего достоинства разговаривать с незнакомками. Поэтому недовольно приподнялся и мягко спрыгнул во двор. Елена хмыкнула, подошла к калитке и нажала кнопку звонка.
   С минуту никакой реакции на это действие не было. Пристинская уже засомневалась в своих логических построениях, но тут хлопнула дверь, зашуршали шаги. Из глубины двора к калитке подошла пожилая женщина.
   -- Добрый вечер! -- поспешила приветливо улыбнуться Елена. -- Вы мне не поможете? А то я здесь никого найти не могу.
   -- Чему же удивляться? -- кивнула хозяйка. -- В посёлке и людей-то почти не осталось. Одни старики. Молодым чем здесь заниматься? Как переселение началось, так и подались в города, а то и на Новую. А вы кого ищете?
   -- Я дом ищу. В нём когда-то жила Ярослава Медведева, космонавт. Вы не подскажите, как к нему пройти?
   -- Почему не подскажу? "Гнездо чайки" -- место известное. А зачем он вам?
   Елена помялась, но всё-таки решила признаться:
   -- Понимаете, моя мама летала вместе с Медведевой. А в одной из экспедиций заболела и умерла после возвращения. В этом доме умерла.
   На лице женщины появилось сочувствие.
   -- Помню ту историю. Да что это мы через забор разговариваем? -- она отворила калитку, -- Заходите! И знакомы будем -- меня Анастасия Павловна зовут.
   -- Очень приятно, а я -- Елена.
   От калитки к дому вела дорожка, смахивающая на тоннель из виноградной лозы. Тугие тёмно-сизые, рубиновые, янтарные грозди свешивались со стен и потолка туннеля. В одном месте в зелёной стене был просвет. Елена заглянула туда и увидела большого лохматого пса, не исключено, -- того самого, чей лай она слышала.
   -- Это Рекс, -- пояснила хозяйка. -- Он умный, но ночью, когда я его с цепи спущу, ты, Леночка, лучше сама во двор не выходи, мало ли что у него на уме. Ты же у меня ночевать остановишься, верно? А где же ещё -- гостиница наша десятый год, как закрытая стоит!
   Ночевать в умирающем посёлке в планы Елены не входило. Быстрее найти тот дом, взглянуть на него и, если ничего интересного не обнаружится, улетать в Симферополь. Но с другой стороны -- вдруг...
   -- Анастасия Павловна, а вы расскажите о Медведевой и о том, что здесь случилось?
   -- Ой, да с удовольствием! Мы тут как отшельники живём, поговорить с новым человеком -- в радость. Посидим, чайку попьём с розовым вареньем. Наверное, никогда такое не пробовала? А хочешь, Сергеевну позовём, соседку? Она помоложе меня, с Медведевой в одном классе училась. И в доме у ведьмы жила, когда та в экспедиции улетала. Всей семьёй, с мужем и сыном, вроде как сторожами. Вот она уж точно, много чего интересного рассказать может.
   Пристинская улыбнулась невольно -- кажется, она нашла ещё одного свидетеля, непредвиденного.
  
   Обещанный чай с вареньем неожиданно обернулся полной тарелкой фаршированных перцев. Блюдо, чересчур сытное для ужина, но при том слишком вкусное, чтобы от него отказаться. Елена съёла один перчик. Затем второй. Затем и третий.
   -- Леночка, добавки положить? -- Анастасия Павловна, заметив, что тарелка гостьи постепенно пустеет, потянулась за кастрюлькой.
   -- Нет-нет спасибо, я наелась! Очень вкусно! -- решительно запротестовала Елена, отодвигая тарелку. Какая там добавка, и так перебор.
   Хозяйка с самодовольной улыбкой взглянула на соседку. Галина Сергеевна, высокая сухощавая женщина лет шестидесяти, с коротко стриженными окрашенными в медно-рыжий цвет волосами мнение гостьи оспаривать не стала.
   -- Тогда чайку?
   -- Я лучше виноград. Он такой аппетитный.
   -- Да, виноград в этом году хорош, -- согласилась Анастасия Павловна. -- Кушай Леночка, кушай на здоровье. -- А мы с Сергеевной чайку, да, соседка?
   -- Наливай, Павловна. Мы с тобой винограда наелись.
   Елена отправила в рот большущую рубиновую ягоду, осторожно придавила зубами. Из-под лопнувшей кожицы на язык брызнул сладкий, слегка терпкий сок.
   -- Анастасия Павловна, вы обещали рассказать о Медведевой, -- она пустила пробный шар. -- Вот вы её ведьмой назвали. За что? Она вам что-то плохое сделала?
   -- Да нет, что ты! -- женщина всплеснула руками. -- Я ж не как ругательство. Она в самом деле ведьмой была. Скажи, Сергеевна?
   -- Настоящая ведьма, -- кивнула соседка, пригубив чай. -- Павловна, а розовое варенье ты что, припрятала? Для Томки своей приберегаешь? Так ей сладкое вредно. И так телеса отрастила, в платье не влезает.
   -- Что ж, что телеса! Немножко полновата, так не всем быть тощими, как ты! Конституция у неё такая!
   -- Жрать надо меньше. А то она у тебя с семнадцати лет "конституцию" набирает.
   Анастасия Павловна обиженно поджала губы. Видно было, что словесные перепалки -- привычное развлечение у соседок. Но Елене не терпелось узнать таинственные подробности жизни пилота "Христофора Колумба". Раскусив очередную ягоду -- на этот раз зеленовато-янтарную, -- она попробовала вернуть подружек к предыдущей теме:
   -- Так всё же, почему Медведева -- ведьма? Она что, колдовать умела?
   Женщины примолкли.
   -- А и умела, -- кивнула хозяйка. -- Верь, не верь, а умела Медведева колдовать. С тем же её домом как получилось...
   -- Павловна, давай-ка о Медведевой лучше я расскажу, -- решительно остановила её соседка.
   Анастасия Павловна запнулась, посмотрела на подругу, и, подумав, согласилась.
   -- Верно, расскажи ты, Сергеевна. Пусть Леночка послушает. А то молодёжь привыкла во всём сомневаться.
   -- Время нынче такое, в науку все верят, а не в колдовство. А только многое науке пока неведомо. Вот и эта история... -- Галина Сергеевна наморщила лоб, кивнула. -- Ладно, постараюсь по порядку рассказывать, чтобы понятно было.
   Родители Медведевой работали врачами и умерли, когда девочке едва исполнилось шесть лет, во время эпидемии лихорадки денге в Африке. Слава осталась на руках у бабушки-пенсионерки. Пенсии и сиротского пособия едва хватало, чтобы как-то существовать, потому девочке пришлось учиться хозяйничать -- и коз пасла, и вязала. Почему бабушка с внучкой оказались на грани нищеты -- история тёмная. В посёлке ходили слухи, что родители позаботились о страховке, но деньги Ярославе не достались, страховая компания решила нажиться на чужом горе. Закон, он ведь на стороне тех, кто его лучше под себя приспособить умеет. Что девочка с больной бабкой доказать могли? Зато потом, повзрослев, Медведева до них добралась, и ох как сильно кое-кто пожалел!
   Галина Сергеевна -- в те годы просто Галя -- знала Ярославу с первого класса. Как в школу пришли, так и отучились одиннадцать лет вместе. Слава Медведева была девочкой невзрачной, словно гадкий утёнок, только глаза необыкновенные, насквозь прожигали. Глянет на человека и знает, что тот думает. В третьем классе случилось: одноклассники из озорства на перемене стащили у неё рюкзачок школьный из парты и в мальчиковый туалет отнесли, пока её поблизости не было. Возвращается она, а шалуны стоят возле дверей кабинета и хихикают, ждут, что дальше будет. Слава как раз тому, кто стащил, в глаза посмотрела и говорит: "Ты нехорошо сделал!". Мальчишки испугались, рюкзак принесли, и с тех пор никто её в классе не трогал, сторонились. И она ни с кем дружбы не искала. Так и просидела одна на первой парте возле окошка все одиннадцать лет.
   Впрочем, побаивались Ярославу не только одноклассники, но и учителя. Однажды она биологичке под горячую руку попала. Начала та по своему обыкновению орать на учеников за невыученный урок, а Медведева, вместо того, чтобы терпеть, уткнувшись носом в парту, встала и пошла к двери. Биологичка цап её за плечо, развернула к себе, замахнулась, готовая оплеуху отвесить... и остолбенела. Как долго это продолжалось, никто в классе не запомнил. А затем учительница внезапно сникла, руку опустила и пошла к своему столу. Лишь буркнула: "Садись за парту, нечего уроки прогуливать. Тебя мои слова не касались". И до конца учёбы Славу ни разу к доске не вызывала. Училась Медведева, действительно, лучше всех в классе, да, пожалуй, и в школе. Аттестат с отличием ей не дали -- недолюбливали непонятную девчонку и директор, и завуч, -- но ей это безразлично было.
   Самая таинственная история случилась с Медведевой в девятом классе. Местная шпана, одиннадцатиклассники Гусь, Дылда и Пирожок попытались изнасиловать её в школьном спортзале после уроков. На этом "подвиги" их закончились, распалась шайка. Дылда в колонию попал за драку и больше в посёлок не возвращался. Пирожок с бывшими приятелями якшаться перестал, ещё и приличный человек из него получился со временем. Гусь какое-то время хорохориться пытался, но его больше не боялись, дёрганным он каким-то сделался, нервным. А вскоре и вовсе сгинул. То ли в море утоп, то ли в бега подался. Что девчонка с ними сотворила, не знал никто, но бояться Медведеву стали пуще прежнего.
   После окончания школы Ярослава укатила в неизвестном направлении, и десять лет о ней в посёлке не слышали. А когда объявилась, оказалось, что она уже пилот, космонавт, герой! На бабушкин дом не взглянула, направилась к заброшенному особняку, что стоял на берегу испокон веку. Сразу оттуда -- к мэру. Секретарша так и не призналась, что Медведева ей наплела, но к начальнику своему беспрепятственно пропустила. А через пятнадцать минут мэр самолично взялся выяснять, кому принадлежит дом у моря, и к следующему вечеру тот перешёл во владение Ярославы. Причём, ей это ни копейки не стоило -- выкупили и подарили. Вся поселковая верхушка складчину делала и радовалась, что дёшево откупились.
   Заполучила Медведева дом и укатила в Симферополь -- строителей нанимать, дом-то уже разваливаться начинал. Закончили ремонт споро, Ярослава к этому сроку вернулась из очередной экспедиции. Друзья к ней понаехали, новоселье отмечали и Рождество. А вскоре после Рождества явилась она на рынок, где бывшая одноклассница реализатором подрабатывала: "Привет, Галка. Как торговля, как заработки?" Галина обмерла от беспричинного страха. Хоть и не виновата ничем, а боязно стоять лицом к лицу с ведьмой. "Здравствуй, Слава. Спасибо, на жизнь хватает. А ты как?" -- "Тоже ничего, на жизнь хватает. Может, и на смерть хватит". От таких слов Галину ещё сильней проняло. А Медведева и предлагает: "Есть у меня для тебя, Галка, работа. Хочу, чтобы вы с мужем у меня за домом приглядывали, когда я в экспедиции. Живите у меня, места там много, сыну твоему есть, где побегать. Ты не сомневайся, я хорошо платить буду".
   -- Так и стали мы семьёй её дом сторожить, -- Галина Сергеевна замолчала. -- Плату она в самом деле положила по поселковым меркам немалую. Но поначалу, пока не свыклись, всё равно опасались.
   -- Медведева такая жестокая была, что её боялись? -- не выдержала Елена. Пилот "Христофора Колумба", весело и чуть снисходительно улыбавшаяся со старых фото в мамином альбоме, никак не вязалась в воображении с таинственной зловещей женщиной, о которой здесь рассказывали.
   -- Не жестокая. Но и не добрая. Люди для неё были... вроде как для нас собаки домашние или коты. Мы их любим, но своё место они знать должны, а не то взбучку получат.
   -- Вы о ней так говорите, будто она сама не человек!
   -- Она ведьма, а это немного другое, чем человек. Генами оно передаётся или ещё как, но кто родился с этим, человеком никогда не станет. Даже если захочет.
   -- Ну, Медведева-то и не хотела, -- тихо добавила Анастасия Павловна.
   В комнате повисла настороженная тишина. Но тут невесть откуда явился рыжий котяра, по-хозяйски неторопливо подошёл к Елене и, задумчиво оглядев гостью, запрыгнул ей на колени.
   -- Вася! Как тебе не стыдно! -- возмутилась Анастасия Павловна.
   Васе стыдно не было. Проигнорировав замечание хозяйки, он прилёг, уминая джинсы Елены лапками.
   -- Да пусть сидит! -- она погладила кота по голове. -- А дальше? Что в то лето случилось? Ну... когда они умерли?
   -- В том-то и дело, что никто этого не знает. Вроде бы к Медведевой гости приехали. Сначала одна девушка -- мама твоя, значит, -- потом вторая. А потом в одну ночь все пропали. Куда -- никто не знал, пока некролог не появился, -- Галина Сергеевна вздохнула. Елена решила, что рассказ закончен, но женщина добавила: -- А ещё через неделю ко мне пришёл человек. Высокий, крепкий, по годам примерно наш со Славой сверстник. И попросил, чтобы я и дальше в доме Медведевой жила. Боязно было туда соваться, но он успокоил, сказал, что опасности никакой нет. И что оплачиваться будет по-прежнему. Я спросила, как долго мне там жить надо? Он улыбнулся и сказал: "Пока хозяева не вернутся".
   -- И кто это был?
   -- Не знаю, он не назвался, только сказал, что хороший знакомый. Перебрались мы опять в её дом. Деньги шли исправно, работа не обременительная. А три года назад он снова приехал. И с ним девушка, дочь, кажется. Поблагодарил меня и сказал, что теперь они сами за домом присмотрят. Хоть и грустно с насиженного места съезжать, а всё же я обрадовалась, -- дом большой, я уже не молодая, тяжело его в порядке содержать. Вот и вся история, Леночка.
  
   Глава 13. "Гнездо чайки"
   От посёлка к дому Медведевой вели две дороги -- длинная, вдоль шоссе, и короткая, по тропинке. Инструкция, как тропинку найти, была предельно проста: вернуться на площадь перед гостиницей, за зданием автовокзала найти узкую извилистую улочку. Идти по ней никуда не сворачивая до старого хлебного ларька. Перед ларьком свернуть направо. Минуешь два десятка домов и окажешься на пустыре. Там, где тротуар заканчивается, начинается тропинка. Спускаться по ней до самого моря.
   Пустырь Елена нашла без труда, но где тропинка? Она стояла, покачиваясь на носках, на последней плитке тротуара. Посёлок остался позади, впереди зеленел густо заросший травой пустырь. Он метров сто понижался полого, а далее круто уходил вниз, и там, из-за кромки обрыва, поднимались верхушки растущих ниже по склону деревьев. А за кронами раскинулось до самого горизонта Чёрное море, чем-то похожее на Золотой Залив, чем-то -- нет. Конечно, здесь глубже и холоднее. Но всё равно здорово! Пристинская глубоко вдохнула, стараясь уловить в утреннем воздухе запах соли. Воздух пах осенним разнотравьем и немного дымком от далёкого костра. С того места, где стояла Елена, оценить крутизну склона не представлялось возможным. Теперь она поняла, как правильно поступила, отложив вылазку в "Гнездо чайки" до утра: в сумерках спускаться -- верный способ ноги поломать.
   Однако, где же тропинка? И можно ли спуститься без неё? Пристинская решительно ступила в траву, сделала несколько шагов и засмеялась. Тропинка была на месте, просто ею давно никто не пользовался, наверняка в этом году она первая решилась. Огромный лопух разросся за лето у самой кромки тротуара, и его листья спрятали под собой едва угадывающуюся в траве дорожку.
   Склон был крутым, хотя и вполне преодолимым для тренированного человека. По крайней мере, в направлении сверху вниз. Тропинка обогнула заросли можжевельника, юркнула под кроны деревьев. Здесь трава была значительно реже, а листья с нависающих над головой деревьев не успели осыпаться в достаточном количестве, так что утрамбованная за многие годы полоска земли была отчётливо различима. Елена ускорила шаг. Под ногами то и дело хрустели жёлуди, по сторонам поднимались зелёной стеной колючие кусты с гроздьями мелких красных ягод. Ягоды были знакомы по картинкам, но вспомнить, что это, не получалось. Волчьи, что ли?
   Ближе к морю по краям тропинки начали появляться торчащие из земли валуны, обломки скал. Тропинка попетляла в каменном лабиринте и, обогнув очередную скалу, вывела на открытое место. Прямо перед Еленой расстелилась площадка для авиеток, влево уходила выложенная бетонопластовыми плитами дорога. А за площадкой и дорогой стоял дом. Да что дом -- домина, раза в три больше её львовского "фамильного особняка". Вокруг дома разбит садик, окружённый забором из дикого камня с кованной узорчатой калиткой. Справа забор упирался в отвесную скалу, выступающую в море, левой границей дворика служил внушительных размеров гараж с автоматическими воротами. Рядом с гаражом из-за забора свешивались пушистые ветви кедра. Солидный дом, ничего не скажешь. А сейчас здесь что за жильцы, кто ищет уединения среди прибрежных скал? И как они отнесутся к нежданной гостье? Елена скептически оглядела себя. Кроссовки на ногах, джинсы, простенькая блузка с короткими рукавами, волосы связаны в хвост, спортивная сумка через плечо. Самая обыкновенная туристка.
   Пристинская улыбнулась. Обыкновенной она ни в каком наряде стать не сможет -- слишком красива. Значит, будем использовать внешность как оружие. Она решительно пересекла площадку, подошла к калитке, нажала кнопку звонка. Вокруг было так тихо, что Елена услышала прозвучавшую в доме мелодичную трель. Поглядывая сквозь изогнутые прутья калитки на закрытую дверь, опять подняла руку к звонку, но нажать не успела, -- замок металлически щёлкнул и калитка распахнулась. Пристинская обескуражено огляделась. Нет, видеокамер незаметно. "Ну и ладно", -- хмыкнула, вошла во двор и захлопнула калитку за собой.
   К крыльцу вела дорожка, выложенная белой плиткой. Клумбы, некогда разбитые по обе стороны от неё, заросли сорной травой. Пристинская поднялась на крыльцо, осторожно потянула на себя ручку двери. Не заперто. Заглянула внутрь. Просторный холл, закрытая дверь справа, ведущая на второй этаж лестница.
   -- Здесь есть кто-нибудь? -- громко спросила и тут же укорила себя за глупый вопрос: конечно есть, иначе кто бы ей калитку открыл!
   -- Есть, есть, заходите, Лена! Здравствуйте! -- по лестнице спускался заметно седеющий высокий мужчина лет шестидесяти, всё ещё подтянутый, поддерживающий хорошую спортивную форму. Серые глаза на усеянном морщинами лице смотрели с интересом, изучали. На левом виске чуть заметно белел шрам. -- Проходите в дом, что ж вы в дверях стоите!
   -- Здравствуйте...
   Пристинская нерешительно шагнула навстречу, разглядывая хозяина. Такие же, как у неё, кроссовки на ногах, только уже заметно изношенные, сильно вылинявшие джинсы, когда-то светло-оливковые, а теперь почти белые, клетчатая рубашка с короткими рукавами.
   -- Откуда вы меня знаете?
   -- Кто же не знает Елену Прекрасную! -- в словах незнакомца едва заметно прозвучала ирония.
   -- В космофлоте все знают, -- согласилась Пристинская. -- Если вы из космофлота, то ответ принят.
   -- Я из космофлота. Во всяком случае, какое-то время имел к нему отношение, -- подтвердил хозяин. -- Пойдёмте в библиотеку. Или лучше в столовую? Вы, наверное, голодны с дороги?
   -- Нет, спасибо, я позавтракала.
   -- Тогда наверх, в библиотеку.
   Мужчина не спешил представиться. Спросить прямо, кто он?
   -- Если вы из космофлота, то почему я вас не знаю? Я всех капитанов косморазведки знаю в лицо.
   -- Я не из косморазведки.
   Они поднялись наверх. Центральную часть дома занимал внутренний дворик с клумбой, украшенной диким камнем, мхом, приземистыми цветами с густой листвой и пальмочкой. Посреди клумбы красовался бассейн, выложенный сине-голубой мозаикой, однако воды в нём не было.
   -- Не косморазведка? Тогда транспортный флот? Или планетарный? -- Елена решила довести допрос до конца.
   Мужчина лишь отрицательно качал головой и посмеивался. Они обогнули дворик, и хозяин открыл очередную дверь, пропуская гостью. Это была библиотека. Но какая! Пристинская мысленно присвистнула. Книг на тянущихся вдоль внутренней стены стеллажах было больше, чем в бабушкином доме. Елена с трудом оторвала взгляд от бесконечной вереницы корешков.
   Внешняя стена библиотеки выходила окнами на море. В простенках расположились письменный стол, мягкий диван, несколько удобных стульев. На одном из них сидела девушка лет двадцати пяти - двадцати восьми и внимательно рассматривала визитёршу. Пристинская ответила тем же. Рост примерно метр семьдесят пять, худощавая. Нет, не худощавая, просто ни грамма лишнего жира под кожей, одни мышцы, рельефными буграми выступающие на голых руках и ногах. Пепельные волосы коротко острижены, зелёные глаза смотрят настороженно. Шорты, майка в обтяжку, кроссовки -- новые обитатели "Гнезда чайки" придерживались спортивного стиля жизни.
   -- Ты выиграла! -- объявил мужчина, закрывая за собой дверь. Пояснил для Елены: -- Мы поспорили, когда вас ждать. Я говорил, что вы появитесь вчера вечером, а Диана -- что сегодня утром. Присаживайтесь, пожалуйста!
   -- Я и прилетела вчера вечером, -- пробормотала Пристинская, садясь на диванчик. -- Я заночевала в посёлке.
   -- Как в посёлке? Там же гостиница не работает?
   -- Но люди-то живут.
   -- Нда, этот вариант мы не предусмотрели, -- мужчина засмеялся. -- Выходит, ничья. Ладно, давайте знакомиться. Меня зовут Рихард Берг, а это -- моя дочь Диана.
   Пристинская застыла. Гром среди ясного неба...
   -- Удивлены? -- мужчина заметил растерянность на её лице. -- Но не расстроены таким поворотом?
   -- Нет... Я ведь вас и искала! Вы знали?! Конечно, вам сообщили! Поэтому вы ждали моего появления.
   -- Честно говоря, мы ждём вас с того дня, как я прочёл отчёт об экспедиции на Дзёдо и узнал, кого вы там встретили.
   -- Значит, я под колпаком у СБК с первого моего шага на Земле?
   -- Нет, -- Берг отрицательно покачал головой, -- не СБК. Под моим "колпаком".
   Пристинская удивлённо уставилась на него.
   -- Разве вы не инспектор СБК?
   Диана фыркнула, мужчина шутливо поднял руки:
   -- Нет, нет! Я давно не инспектор СБК, в отделе персонала вам сказали правду.
   -- Значит, вы расскажите, что на самом деле случилось здесь двадцать восемь лет назад? -- Елена подалась вперёд.
   -- Сожалею, но это дело проходило под грифом "Совершенно секретно. Без ограничения срока давности". Однако кое-что я расскажу. И покажу. Хотите посмотреть комнату, где жила ваша мама? Пойдёмте. Да сумку-то оставьте! Не беспокойтесь, Диана -- воспитанная девочка, в чужих вещах не роется.
   Пепельноволосая недовольно цокнула языком им в спину.
   Они вышли из библиотеки, вернулись по коридору назад. Не доходя до лестницы, Берг открыл одну из дверей, зашёл в комнату. Это была спальня, небольшая, но светлая и уютная. Кровать, шкаф, тумбочка, туалетный столик, пастельно-розовые обои, картина на стене: снежно-белый атолл посреди океана, две пальмы протянули навстречу друг другу листья-ладошки. На тумбочке -- книжка в синем переплёте с серебряным теснением: "М.Волошин". За окном колючие лапы кедра и дальше -- склон горы. На столике, тумбочке, зеркалах, -- везде заметный слой пыли.
   Берг грустно вздохнул.
   -- Мда... мы вдвоём с Дианой живём, а дом большой, до всех комнат руки не доходят, пыль быстро накапливается. В этой комнате всё сохранилось в таком виде, как было когда... когда мы тело вашей мамы увозили.
   Пристинская прошла по комнате. Двадцать восемь лет назад здесь жила мама. Последнее место на Земле, где она ещё жила. Старые флакончики с духами, косметичка, футляр с маникюрным набором. Наверное, мамины... Елена осторожно взяла флакончик, сняла крышку, надавила на колпачок. Распылитель не сработал, сломался от старости. Поставила флакон на место, чётко видное на пыльном столе. Потянула ящик. Он поддался неожиданно легко. Елена заглянула внутрь и замерла. Сердце сжалось в комочек, подпрыгнуло к горлу. В ящике лежала расчёска. Оранжевая щётка с удобной ручкой, мама всегда нею пользовалась, когда бывала в отпуске. Она помнит!
   Пристинская взяла щётку, подошла к шкафу и точно во сне открыла дверцу. Большая дорожная сумка, пустая, но с аккуратно застёгнутым замком стояла в углу. Та самая, из её снов... "Мама, мамочка, не уходи!" Елена, прижала щётку к груди, опустилась на кровать. Чувство было такое, будто она проваливается сквозь толщу времени в прошлое. Глубже, глубже, глубже...
   Елена вздрогнула -- что-то тёплое коснулось ноги. На правой штанине выше колена темнело мокрое пятнышко. Бац! Такое же появилось на левой. Бац! На правой пятно стало больше. Лишь теперь она почувствовала, как по щекам текут слёзы. Вынула из кармана носовичок, вытерла глаза и, покосившись на отвернувшегося к окну Берга, высморкалась.
   Словно почувствовав этот взгляд, Берг заговорил:
   -- Когда я первый раз увидел вашу маму, она лежала на кровати, а Лена Коцюба читала ей стихи. Ту самую книжку, что лежит на тумбочке. Мы наблюдали за ними вон с того утёса, я и мама Дианы. Два дня спустя Вероника умерла.
   -- Вы наблюдали, -- выдавила Елена с горечью. -- И ничего не сделали, чтобы помочь!
   -- Понимаете, Лена, бывают обстоятельства...
   -- Знаю я эти обстоятельства! Высшие интересы! Науки, государства, человечества или чего там ещё? Извините, я хочу побыть здесь одна!
   -- Разумеется, -- Берг поспешно ретировался.
  
   Пристинская сидела в белой беседке над обрывом. Внизу волны набегали на уютный, закрытый со всех сторон пляж и с тихим шипеньем откатывали назад, оставляя клочья белой пены. Прямо перед глазами трепетала под порывами ветра ажурная паутинка. Какая-то глупая мушка умудрилась вляпаться в этот незамысловатый капкан и теперь трепыхалась, не желая покоряться своей участи. "Так и я запуталась в этом мире", -- Елена провела пальцами по зубчикам щётки. Вот и всё, инспектора Берга нашла, дом осмотрела. И, кажется, можно расставить точки над "і". Это был секретный эксперимент, вышедший из-под контроля. А как же отчёт Круминя? "Ты его видела, этот отчёт?" -- спросила она себя. Но Танемото же видел! А Буланов, запускавший зонд, нет. Но может, Буланов не всё рассказал, или Корриган намеренно вводил её в заблуждение? Какая разница? Мама умирала на глазах у всех, и ей хладнокровно это позволяли делать. А потом заметали следы. Тот же инспектор Берг заметал, очевидно. Интересно, Медведева умерла так же, как мама, или её -- как это у них называется? -- ликвидировали? И тётю Лену? Галина Сергеевна рассказывала, что обитатели дома в одну ночь исчезли, а через неделю всех торжественно похоронили. Так-то! И сейчас этот самый Берг живёт здесь в своё удовольствие. Интересно, его совесть мучает? Или сотрудникам спецслужб от этой напасти специальные прививки делают?
   Хлопнула дверь на террасе. Берг, настороженно улыбаясь, пошёл к беседке.
   -- Лена, мы обедать садимся. Составьте нам компанию.
   -- Нет-нет! Не стоит, -- решительно замотала головой Пристинская. -- Я уже ухожу. Только сумку заберу.
   Она поднялась и, обойдя мужчину, направилась к дому. Смысла задерживаться здесь не было.
   -- И не надо снова начинать о высших интересах! -- Елена рывком открыла двери. -- Где моя сумка? Наверху, в библиотеке?
   -- Диана! -- громко позвал Берг. -- Наша гостья собирается уходить!
   Пепельноволосая выглянула из дверей кухни.
   -- А ты чего ожидал? Представляю, что она нафантазировала.
   Она небрежно перегородила коридор. Пристинская оглянулась. Путь к отступлению был тоже отрезан.
   -- Как же быть? -- Берг задумчиво потёр пальцем висок. -- Гриф "Совершенно секретно" ведь не отменишь.
   -- А ты попробуй намекнуть. Скажи, кто мы такие на самом деле.
   Елена замерла ошарашено:
   -- Как это понимать? Что означает -- "на самом деле"? Вы не Рихард Берг?
   -- Конечно я Рихард Берг! -- мужчина взмахнул руками. -- Диана о другом говорит. То, что я больше не инспектор СБК -- правда. Но если вы из этого сделали вывод, что я ушёл в отставку, то ошиблись. Просто у меня теперь другая должность и руководству космофлота я не подчинён.
   -- И что это за должность? -- настороженно спросила Пристинская.
   Берг посмотрел на дочь. Та кивнула. И переведя взгляд на Елену, неожиданно официальным голосом произнесла:
   -- То, что вы в дальнейшем услышите в этом доме, составляет государственную тайну. Вы осознаёте степень возлагаемой на вас ответственности?
   Пристинская поправила прядку волос над ухом.
   -- Разумеется, осознаю.
   -- Хорошо. Должность отца называется "советник президента".
   -- Советник президента? -- Елена повернулась к Бергу. -- По безопасности? Или по космофлоту?
   -- Ни первое, ни второе, -- мужчина отрицательно покачал головой. -- Советник Президента по ВЦ.
   -- "Внеземные цивилизации", -- расшифровала за него Диана.
   -- В каком смысле "внеземные"? -- Елена повернулась к ней.
   -- В прямом. Возникшие вне Земли, -- ответил Берг. И кивнул на пепельноволосую: -- А это Диана Арман, капитан службы безопасности, личный телохранитель советника президента.
   -- Прошу любить и жаловать! -- фыркнула та. -- Мы идём обедать? А то я пиво из холодильника достала, греется.
   -- Значит, на Дзёдо была не первая встреча с чужим разумом, -- прошептала Елена. -- Значит, на Горгоне произошёл непреднамеренный контакт, и экипаж...
   -- Тс-с-с! -- перебила её капитан СБ. -- Что в действительности случилось с экипажем, не знает никто. И фантазировать разрешается исключительно молча! А это наша столовая!
   Схватив Елену за руку, она втащила её в комнату.
  
   Столовая двумя окнами выходила в сад, третьим -- на море. Главной достопримечательностью её был обеденный стол, за которым вполне могла расположиться компания человек в десять, нисколько не страдая от тесноты. Но в этот раз обедали трое: Берг сидел во главе стола, Елена -- по левую руку от него, спиной к выходящим в сад окнам, Диана -- по правую. На первое у советника президента подавали гороховый суп-пюре. Арман и подавала -- судя по всему, прислуги в этом доме не было. Интересно, из-за секретности? Или правительство госбюджет на "советниках" экономит?
   Будто услышав мысли гостьи, Берг поспешил объясниться:
   -- Заранее извиняюсь за стряпню! Из Дианы повара не получается, ручки у неё не из того места растут. -- Девушка цокнула языком, но отец на её возмущение не среагировал: -- Так что мы по-походному питаемся, полуфабрикатами в основном. Супчики, кашки.
   Пристинская проглотила первую ложку супа. Да уж, это не фаршированные перчики Анастасии Павловны
   -- Я к пище неприхотлива, -- заверила она на всякий случай.
   -- А к чему прихотлива? -- тут же заинтересовалась Арман.
   -- Вы на Диану не обижайтесь, -- Берг погрозил дочери пальцем. -- Она девица язвительная, но вроде бы воспитанная. Во всяком случае, я на это надеюсь.
   -- Если это и так, то вашей с мамой заслуги в том нет! -- парировала дочь. -- Только тёти Лилии и бабушки.
   -- А гены?
   -- О да! С наследственностью всё в порядке, грех жаловаться.
   -- Скажите, а как вы здесь оказались? -- Елена решилась перевести разговор на более интересную тему.
   -- Почему бы и не здесь? -- пожал плечами Берг. -- Место хорошее, уединённое. Как раз для нашей непубличной работы.
   -- Непубличная работа... Всё-таки, чем же занимается Советник Президента по внеземным цивилизациям?
   -- Я уже три года отца охраняю, а, думаете, много знаю об этом? -- повела плечом Диана. -- И не страдаю, поверьте. И вам советую поменьше этим голову забивать. Как суп? Вкусный?
   -- Съедобный, -- уклончиво ответила Елена.
   -- О! Значит, сегодня получилось, а ты сомневался! -- девушка насмешливо взглянула на отца.
   -- Да, прогресс. На прошлой неделе пришлось вылить, -- Берг подмигнул Елене.
   -- А не надо было меня семь раз подряд в шахматы обыгрывать!
   -- Извини, увлёкся!
   -- Вот и я с супом увлеклась! Елена, а вы в шахматы играете?
   -- Нет, для этого у меня мозгов не хватает.
   -- Вот так-так! Вы же астрофизик? И командир косморазведки к тому же. Я думала, командирами у нас назначают людей с наилучшим IQ.
   -- Не обязательно. Учитывается суммарный интеллектуальный потенциал экипажа, а командир должен уметь его задействовать для решения поставленных задач.
   -- Вот оно, какие люди на блюде... -- Диана отодвинула пустую тарелку, выбралась из-за стола, пошла к окошку в стене, за которым, очевидно, была кухня. Поинтересовалась на ходу: -- Второе кто-то будет? У нас сегодня котлеты с макаронами. И баночное пиво. Пиво хорошее, чешское.
   -- А котлеты? Или вы их сами готовили? -- не удержалась и себе пустить шпильку Елена.
   -- Что там их готовить! Главное, мясо свежайшее, ещё сегодня утром нявкало вокруг дома.
   -- Хвостик хоть отрезала? -- грозно вопросил советник.
   -- Вот ещё! Продукт переводить.
   Она вернулась с подносом, расставили тарелки и банки с пивом.
   -- Мда... -- Берг ковырнул вилкой котлету у себя в тарелке. -- Что-то они подозрительно похожи на те, что нам в четверг привозили. Точно не свино-говяжьи?
   Девушка, не удержавшись, фыркнула.
   -- Ладно, ладно, пошутить нельзя! Но разогревала их в микроволновке всё равно я!
   -- Ну, разогревать -- не готовить. Шанс, что они съедобные, остаётся, -- Елена улыбнулась, отломила кусочек, отправила в рот, принялась жевать. С нарочитой осторожностью.
   Берг тихо засмеялся. Диана посмотрела на Елену прищурившись, покачала головой:
   -- Между прочим, вы знаете такую пословицу: "Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку"?
   -- Да-да, вы осторожней шутите, -- закивал Берг. -- Вы не смотрите, что Диана такая тоненькая. Шахматы -- это единственный вид спорта, в котором я её могу победить. А так она меня шутя на лопатки укладывает. И кулаком может запросто дубовую дверь прошибить.
   -- Что я, идиотка, кулаком двери ломать? -- возмутилась девушка. -- Пяткой это получается гораздо эффективней.
   Пристинская перестала улыбаться. Недоумённо посмотрела на отца, затем на дочь, пытаясь определить, где заканчиваются взаимные подтрунивания.
   -- Это не шутка, -- подсказал Берг. Он тоже уже не улыбался. -- Вы же понимаете, охранять советника президента кого попало не назначат. У невооружённого противника шансов против капитана Арман нет.
   -- И со сколькими справитесь? -- Елена недоверчиво взглянула на девушку.
   -- Количество значения не имеет. Они ведь не смогут нападать одновременно! А вы драться умеете?
   -- Нет. Никогда в жизни не дралась.
   -- Жаль... Тогда армрестлинг? -- Диана поставила на стол свою жилистую руку. -- Просто попробовать?
   -- Заранее сдаюсь, -- Елена отрицательно покачала головой.
   -- Что так? Я думала, косморазведчики дружат со спортом, тренируются регулярно.
   -- Я тренирую. Но не силу, а выносливость. В космосе это важнее.
   -- И как дела с выносливостью?
   Елена не успела ответить, вмешался Берг:
   -- Эй, повар-многоборец, а как дела со сладким?
   -- Ну вы даёте, люди на блюде! -- возмутилась девушка. -- Пиво на столе, какое ещё сладкое?
   -- Наша гостья пиво не пьёт.
   -- Не может быть! -- Диана уставилась на Пристинскую.
   -- Правда, -- Елена развела руками. -- Но вы обо мне не беспокойтесь, сладкого не нужно.
   -- Правильно, от него толстеют.
   -- Эй, не умничай! -- советник снова погрозил пальцем, -- Марш за соком и печеньем!
   Диана укоризненно посмотрела на гостью и, горестно вздохнув, вылезла из-за стола, пошла вновь на кухню.
   -- И мне баночку орешков захвати! -- крикнул ей в спину отец.
   -- Обойдёшься! Ты свою долю ещё вчера схрупал. Оставшаяся банка моя!
   -- Вот вредная девчонка! -- пожаловался Берг.
   Через минуту перед Еленой уже стоял высокий запотевший стакан апельсинового сока и блюдце с разноцветным печеньем.
   -- Спасибо! -- поспешила поблагодарить она.
   -- Не за что! Поправляйся! -- ехидно ответила "вредная девчонка", усаживаясь на место.
   Берг допил пиво и с видимым сожалением поставил пустую баночку на стол.
   -- После сытного обеда... Лена, как вы относитесь к такому обычаю, как сиеста? Сейчас Диана уберёт со стола и приготовит для вас комнату. Вы, наверное, захотите поселиться в розовой спальне?
   Вопрос застиг Пристинскую врасплох. Она ещё не думала, как долго пробудет в этом доме. Во всяком случае, не планировала задерживаться здесь на несколько дней. Но Берг и его дочь смотрели пристально, ждали ответ. Она кивнула:
   -- Да, если можно.
   -- Нужно. Мы настаиваем, чтобы вы у нас погостили.
  
   Глава 14. Диана
   Леночка проснулась среди ночи. В комнате было темно, но совсем не страшно, -- что может быть страшного в бабушкином доме? Тем более, когда рядом на диване спит мама. Завтра они вдвоём идут в цирк, а послезавтра уезжают на море, к маминой подруге тетё Славе. Леночка знала, что утро наступит не скоро, нужно закрывать глазки и спать. Но ей хотелось пить. Вкусный апельсиновый сок стоит внизу, в холодильнике, однако спускаться в темноте по лестнице нельзя, бабушка не разрешает. Чтобы добраться до сока, требовалось разбудить маму.
   Девочка села в кровати, нащупала под ногами тапки и пошла к дивану. Ночник не горел, но комнату освещало странное алое свечение, чем ближе к дивану, тем ярче. Леночка сделала ещё шаг и замерла изумлённо: на мамином месте лежала большая, в человеческий рост, кукла. Именно она светилась. Крик ужаса резанул по ушам...
   В комнате вспыхнул свет. Елена удивлённо уставилась на застывшую в дверях незнакомую девушку в короткой пижаме. "Это Диана, дочь Берга", -- вспомнила тут же. -- "А я в доме Медведевой".
   -- Что случилось? -- Диана убрала руку с выключателя.
   -- Случилось? -- не поняла Пристинская. -- Ничего. Который час?
   -- Не знаю, ночь ещё. Ты кричала. Очень страшно, поэтому я пришла.
   Из-за спины дочери выглянул Берг. Подошёл к кровати, придвинул стул, и скомандовав "Диана, иди спать", сел. Телохранительница не пыталась возражать, молча вышла, плотно притворив дверь.
   Убедившись, что они одни, советник повернулся к Елене:
   -- А теперь -- подробно: что вам снилось?
   Елена пожала плечами.
   -- Бред какой-то. Будто я маленькая, сплю в комнате с мамой. Проснулась среди ночи и увидела, что вместо мамы на диване лежит светящийся монстр. Я же говорю -- бред!
   Берг оставался серьёзным.
   -- Раньше такое не снилось?
   Пристинская хотела было рассказать о повторяющемся сне, но в последний миг передумала.
   -- Нет, слава богу.
   -- Вот и хорошо, -- Берг улыбнулся, поднялся со стула. -- Спите дальше, Леночка. Спокойной ночи! Надеюсь, кошмар не повторится.
   Отставил стул на место, направился к двери.
   -- Постойте! -- неожиданно для самой себя окликнула его Елена. -- Это был обычный кошмар или... или я что-то вспомнила?
   -- Спокойной ночи, Лена!
  
   Настроенные на внутренний распорядок "Русанова" биологические часы сработали и в отпуске -- когда Елена открыла глаза, было только 5:37. Вставать или поваляться в постели? А как долго валяться? Пока хозяева завтракать не позовут? Нет, так не годится. Никто не должен видеть Елену Прекрасную заспанной и неумытой. Советник Берг и его дочь -- особенно.
   Она вскочила, быстро оделась и отправилась "прихорашиваться", уверенная, что хозяева спят. И -- ошиблась.
   -- О! Доброе утро! Где б ещё встретились в этом теремке! -- Диана улыбнулась, закрывая за собой дверь туалетной комнаты.
   -- Доброе утро, -- кивнула Елена, -- И правда, здесь у вас заблудиться можно.
   -- И не говори! Я половину комнат заперла, но уборка всё равно кучу времени занимает. Когда шла работать к отцу, не думала, что придётся по совместительству обязанности горничной выполнять. А ты ранняя пташка. Выспалась? Кошмары больше не мучили?
   -- Нет, спасибо. Вы тоже рано встаёте.
   -- Я на службе. Отец любит по утрам работать, и мне приходится подниматься. Кстати, я не советник президента, так что мне не "выкай", зови просто Дин.
   -- Договорились. А меня по-простому -- Лена.
   -- О, вот это правильно, без излишних реверансов. А можно -- Ленка? А то Лена, Елена, Елена Прекрасная -- уже оскомина на языке, -- в зеленоватых глазах запрыгали озорные чёртики.
   -- Можно и Ленка. А почему Дин, а не Диана?
   -- Мне так нравится. Это мы с сестрой в детстве друг друга так назвали -- Дин и Рин. Чем собираешься заняться с утра?
   С утра Елена планировала поработать в тренажёрном зале. Арман выслушала и одобрительно кивнула. И тут же выдвинула встречное предложение:
   -- А пробежаться не хочешь? По-настоящему пробежаться, на свежем воздухе.
   -- Так у вас тут горы вокруг, где бегать?
   -- По шоссе. Машина на дороге сейчас редкость, и не заблудишься. Могу компанию составить.
   -- Хорошо, давай попробуем.
   -- Отлично! Умывайся и выходи, жду у калитки!
   Снаружи в воздухе уже ощущалась осенняя прохлада, хотя утро было солнечным. Даже здесь, на юге, среди покрывающей склон зелени проглядывали золото и багрянец. Елена невольно поёжилась и сделала несколько энергичных взмахов. Спутница взглянула на неё и кивнула на выложенную плитами дорогу.
   -- Шоссе там, за поворотом. По нему до посёлка двенадцать километров. Не марафонская дистанция, но всё время в гору. Как, осилишь?
   -- Надеюсь. А как ты отца без охраны оставишь?
   Диана засмеялась.
   -- Думаю, пока мы бегать будем, его не украдут. Посоревноваться не хочешь -- кто быстрее добежит до указателя? Или боишься проиграть? Уронить честь мундира, так сказать.
   Елена открыла было рот, готовая ответить колкостью на колкость. И передумала. Диана по-прежнему озорно улыбалась, но глаза смотрели серьёзно, изучали. Нет, это не Петра Благоева. Здесь каждая фраза, каждое слово выверено, продумано. Наверняка офицеров службы безопасности обучают не только правилам рукопашного боя. Что ж, командир косморазведки вызов примет.
   -- Можно и посоревноваться, -- кивнула она.
  
   Первую половину трассы они преодолели в умеренном темпе, обычная тренировка. Шоссе сделало очередной поворот, разворачивая захватывающую панораму. Справа -- пологий склон горы упирается в подножье скал, почти вертикально уходящих вверх на добрую сотню метров. Слева -- густо поросший лесом спуск уходит вниз, к густой синеве моря.
   -- Мы в самой дальней от посёлка точке, -- пояснила Диана. -- Теперь эту скалу обогнём, и резких поворотов не останется. Ты в Крыму раньше бывала?
   -- Нет, никогда. Красиво здесь. Дин, скажи, а почему ты Арман, а не Берг? Фамилия мужа?
   -- Нет, мамы. Они с отцом никогда не были в официальном браке. В "неофициальном", собственно, тоже. Хочешь услышать о моём детстве?
   -- Да.
   Елена навострила уши, ожидая продолжения. Но его не последовало, Диана молчала.
   Стена справа отодвинулась от шоссе, и слева спуск стал более пологим, кроны деревьев заслонили море и горизонт.
   -- Что-то медленно мы бежим, я скучать начинаю. А ты? -- не дожидаясь ответа, Арман припустила быстрее.
   Елена прикинула расстояние. До финиша ещё километров пять. С подобной соперницей нужно очень внимательно распределить силы. Сейчас рвануть следом -- умереть на финише.
   Скала справа скрылась за кронами деревьев, осенний лес обступил дорогу с обеих сторон. Шоссе и впрямь было пустынным. В столице массовая миграция на Новую Европу пока не ощущалось -- место улетевших тут же занимали прибывшие из провинции. Лишь здесь Елена впервые по-настоящему ощутила себя представительницей последнего поколения, живущего на Земле.
   Белый открытый мобиль с заострённым капотом выскочил из-за поворота и резко сбавил скорость. Пристинская краем глаза взглянула на неожиданных попутчиков. Два смуглых темноволосых парня, каждый не старше двадцати лет от роду, восхищённо смотрели на прекрасную бегунью. Некоторое время они ехали молчаливым эскортом. Затем сидевший на пассажирском месте решился заговорить:
   -- Зачем такой красивой женщине пешком бегать? Давайте мы вас подвезём.
   Лес, безлюдное утреннее шоссе. Убежавшей вперёд Дианы не видно за плавным изгибом дороги. Окликнуть её? А если это часть проверки?
   -- Ребята, ехали бы вы по своим делам, -- попросила она по-хорошему.
   -- Наши дела -- помогать красивым женщинам! Не оставлять их одних на дороге! -- подал голос и водитель.
   Елена продолжала бежать, стараясь не обращать на парней внимание.
   -- Она не желает нашей помощи! -- с фальшивым сожалением в голосе пожаловался водитель другу.
   -- Нехорошо! Может, она невежливая, не уважает нас?
   -- Такая красивая и невежливая? Не верю! -- засмеялся водитель. -- Девушка, вы далеко бежать собираетесь? До посёлка? Мы там всех знаем. В гости к кому-то приехали?
   -- В гости. Но не в посёлок. Моя подруга живёт в доме у моря, в "Гнезде чайки", -- Пристинская кивнула на показавшуюся впереди ярко-оранжевую майку Дианы.
   Смех оборвался. Мобиль резко рванул вперёд, круто развернулся и, быстро набирая скорость, умчал по шоссе. Кажется, незваные попутчики не хотели встречаться с капитаном Арман.
   Дорога наконец-то выровнялась. Деревья постепенно редели, и далеко впереди показалась развилка с синей табличкой указателя. Пора догонять Диану. Елена начала наращивать темп. Раз-два, раз-два. Силы она сумела сберечь и уставшей себя не чувствовала, спина в ярко-оранжевой майке приближалась. Услышав, что её догоняют, Диана оглянулась и побежала быстрее. Елена подобралась. Придётся бежать очень быстро, если она не хочет отстать. Что ж... Раз-два, раз-два. Пальцы собраны в кулаки, спина прямая, никаких лишних движений. Все силы отдать мышцам ног. Оранжевая майка уже рядом. Рывок -- и она позади!
   Диана не собиралась сдаваться. Она улыбалась, но было заметно, что бежать в таком темпе для неё тоже не игра. Тем не менее, она опять вырвалась вперёд. "Быстрее, ты можешь быстрее!" -- Елена рванула вслед. Раз-два, раз-два, едкий пот щиплет глаза. Выдержать бы этот темп до финиша. Вдох-выдох, вдох-выдох. Во рту сухо. Чёрт, надо было глотнуть чего-нибудь перед забегом! Да, на тренировках так бегать не приходилось. Где Арман? Отстала? Не оглядываться! Раз-два, раз-два!
   Синий указатель нёсся навстречу. Сто метров... пятьдесят... десять... всё! По инерции Елена пробежала ещё несколько метров, остановилась. Ноги подогнулись, вынуждая плюхнуться на поросшую травой обочину.
   Диана вскинула руки, признавая поражение, подошла к сопернице.
   -- Здорово! Не ожидала! Как тебе это удалось? Я же лучше бегаю, к тому же я моложе и легче.
   Пристинская улыбнулась, смахнула капли пота со лба:
   -- У нас были разные цели. Я хотела прийти первой, ты -- испытать меня на выносливость. На самом деле ты выиграла. Ты вполне могла меня обойти, ты же не выложилась до конца. Что, предложишь пробежаться назад?
   Диана посмотрела на неё удивлённо. И вдруг звонко, по-девчоночьи, захохотала.
   -- Ты сразу это поняла?! И согласилась бежать? Класс! Честно говоря, я действительно хотела предложить пробежаться обратно. Но теперь в этом нет смысла. Пошли через посёлок, спустимся по тропинке. Времени займёт столько же. Для меня. А ты идти-то сможешь?
   -- За кого ты меня принимаешь? -- улыбнулась Елена. -- Конечно, смогу. Вот бежать -- вряд ли.
   Она помассировала икры, бёдра и слегка поднатужившись, встала:
   -- Да, неплохо пробежались. Ты каждый день так разминаешься?
   -- Угу, сюда и назад. Хорошая тренировка выносливости, -- Диана подмигнула.
   -- Значит, мальчики на белой "альфа-ромео" тебя пробовали клеить?
   -- Брюнеты? О да! Не волнуйся, я их не сильно пожурила.
   Они не спеша двинулись по дороге, ведущей от шоссе к посёлку. Сначала шли молча. Елена восстанавливала дыхание, наслаждалась утренним ветерком, холодящим разгорячённое тело. И ловила короткие, пытливые взгляды спутницы. В конце концов та нарушила тишину:
   -- Да, отец прав. Он всегда оказывается прав, хоть иногда с этим трудно смириться.
   -- А конкретней?
   -- Твоё умение нравиться! -- Диана шутливо шлёпнула её пониже спины и трусцой побежала к посёлку. -- Догоняй, если сможешь!
   Возле заброшенного автовокзала они снова перешли на шаг. Арман успела собрать пригоршню грецких орехов, лущила их в кулаке, ловко забрасывая зёрнышки в рот. Елене орехов не хотелось, чего-нибудь сочного -- другое дело. Неожиданно пришла в голову мысль:
   -- Дин, ты виноград любишь?
   -- Обожаю. И виноград, и всё, что из него делают. Я же родилась и выросла в Аквитании. Это юго-запад Франции.
   -- Тогда зайдём на минутку в гости. Я вчера ночевала у одной женщины, Анастасии Павловны. Хочу сообщить, что со мной всё в порядке, чтоб она не волновалась. А то я не догадалась у неё ни номер виза, ни фамилию спросить. Здесь недалеко, и виноград у неё вкусный.
   Диана не возражала, и спустя десять минут девушки подошли к знакомой калитке. Рыжий котяра сидел на своём привычном месте.
   -- Это Вася! -- представила его Елена.
   -- Больше на Рыжика похож, -- Диана протянула руку: -- Привет, абориген! Будем знакомы. Любишь, когда тебя гладят?
   Кот внимательно осмотрел гостью, и к удивлению, остался сидеть на заборе, даже позволил почесать себе горлышко.
   -- А от меня убежал, когда первый раз увидел, -- с сожалением призналась Пристинская.
   -- Не расстраивайся! Он хоть и мужского пола, но всего лишь кот. Если бы на его месте находился самец человеческой породы, всё вышло бы с точностью до наоборот, -- то ли шутя, то ли серьёзно, пояснила Арман. -- И где хозяйка этого красавца?
   Елена позвонила. Через минуту Анастасия Павловна открыла калитку. Узнав в спутнице вчерашней гостьи новую хозяйку таинственного особняка, начала рассматривать её с нескрываемым интересом.
   -- Анастасия Павловна, я зашла сказать, что дом Медведевой я разыскала, спасибо. И ещё я говорила Диане, что у вас виноград вкусный.
   Женщина заулыбалась.
   -- Ой, так заходите во двор, девочки! Я вам мигом нарежу!
   -- Не надо, не надо! -- замахала руками Диана. -- Мы только по кисточке сорвём. Ленке много сладкого нельзя, а то растолстеет, в скафандр не влезет.
   Она шагнула в коридор из виноградной лозы, выбирая гроздь по вкусу. И тут же увидела собачью будку
   -- Ого! Да тут пёс!
   -- Это Рекс, -- пояснила Елена.
   Диана присела и протянула руку:
   -- Привет Рекс! Давай знакомиться!
   -- Осторожнее! -- предупредила хозяйка.
   -- Неужто укусит? Рекс, ты же не станешь меня кусать? Ты же умный пёс?
   Она протянула руку ещё дальше. Рекс внимательно обнюхал пальцы и неожиданно лизнул ладонь.
   -- Умный пёс! Жаль, не могу тебя косточкой угостить. Все, какие у меня есть, самой нужны. Будь здоров!
   Они простились с хозяйкой и отправились к тропинке. Идти в обход не хотелось, Елена была уверенна, что существует дорога короче. Но переулок, в который они зашли, надеясь выйти к заброшенному хлебному ларьку, вдруг круто повернул в противоположную сторону.
   -- Что такое? -- полюбопытствовала Диана, глядя на внезапно остановившуюся спутницу. -- Мы заблудились?
   -- Нет! -- Пристинская постаралась придать голосу уверенность.
   -- Думаешь или знаешь?
   -- Ты сомневаешься в моих навыках разведки?
   -- Что ты, нисколечко! Просто мне показалось, что этот посёлок не очень похож на Дальний Космос.
   В голосе Арман явственно звучала ирония, но Елена постаралась её не заметить.
   Выбранная дорога короче не была, но пропетляв по кривым улочкам, они таки вышли к хлебному ларьку. Увидев перекосившееся строеньице, Пристинская с гордостью сообщила:
   -- Видишь, не заблудились! В конце этой улицы и начинается тропинка, ведущая к вашему дому.
   Диана кивнула, соглашаясь. Однако когда они миновали последний дом и вышли на пустырь, не удержалась:
   -- А ещё можно было дойти до края улицы, где живёт Анастасия Павловна, и обогнуть посёлок по пустырю. Чуточку короче получилось бы. И быстрее. Этак минут на пятнадцать.
   -- Почему ты раньше не сказала?!
   -- Дала тебе возможность продемонстрировать навыки разведки, -- голос Дианы оставался серьёзным, но в глазах бегали весёлые чёртики. -- А вообще-то ты, Ленка, молодец, хорошо ориентируешься в незнакомых местах. Просто я за три года все окрестности облазила, все подходы к дому изучила. Как иначе?
   Лес встретил их шорохом первых опавших листьев под ногами. Осень пока радовала тёплыми, солнечными деньками. Не хотелось думать, что впереди холод и слякоть предзимья. Арман задержалась у куста, облепленного продолговатыми розовыми ягодами.
   -- Смотри-ка, барбарис какой крупный уродил! -- сорвала пригоршню и ловко закинула в рот.
   -- Это точно барбарис? -- Елена вспомнила первую встречу с Мати. В самом деле, те ягоды были значительно крупнее и аппетитнее. -- Я думала -- волчьи ягоды.
   -- Ты что, в ботанике не разбираешься? У тебя же все предки биологи!
   -- Угу. И меня пытались туда же пристроить. Потому я биологию и не люблю. А ты все ягоды знаешь? Что, этому учат офицеров службы безопасности?
   -- Офицеры службы безопасности проходят курс выживания. Я думала, и в Академии Космофлота нечто подобное есть.
   -- Нечто подобное есть. Только знаешь ли, барбарис в Дальнем Космосе -- такая редкость!
   -- Молодец, умеешь бить противника его же оружием.
   Диана улыбнулась и поскакала дальше вниз по тропинке.
   -- Послушай, -- окликнула её Пристинская, -- с котом и собакой -- это тоже из арсенала службы безопасности? Ты их что, загипнотизировала?
   -- Скажешь такое! Нет, конечно. Интонация, тембр, мимика, жестикуляция -- это называется управляющее поведение.
   -- И с людьми так умеешь?
   -- С людьми легче. Вербальное воздействие применить можно, и эмоциональное... да много чего.
   -- Меня тоже обрабатываешь?
   Диана оглянулась и улыбнулась лукаво.
   -- Я не злоупотребляю. Должна же я что-то противопоставить твоему врождённому обаянию.
   Они уже добрались до каменного лабиринта внизу, когда Арман неожиданно свернула направо. Елена удивилась: она ясно помнила, как накануне спускалась к дому у моря, -- шла прямо до самого конца тропки. Но спрашивать не стала, благо, идти оказалось недалеко. Обогнули несколько валунов, самый крупный из которых был настоящей скалой, и перед взорами их открылось море. Маленький, метров пять в ширину пляж прятался среди прибрежных скал.
   -- Как тебе местечко? -- Диана пошлёпала ладонью по шершавому камню скалы, посмотрела на спутницу. -- Дом по ту сторону находится. "Камешек" этот сколько там тысяч лет назад с горы скатился, перегородил пляж на две части. Большая -- та, что перед домом, а тут этот закуток. Вроде рядом, а не знаешь -- не найдёшь. Кстати, место это знаменито немаловажным событием. Здесь двадцать восемь лет назад Лаура Арман и Рихард Берг сделали девочку Дин. Собственно, это было их единственное интимное свидание. Результат вроде получился вполне приличный. Как думаешь? Можешь не отвечать, пошли лучше купаться!
   И прежде, чем Елена успела заикнуться о купальниках, стянула и отбросила на камни майку, принялась расшнуровывать кроссовки. Под кожей у неё и впрямь не было ни грамма лишнего жира. Выточенная из тёмного янтаря статуэтка.
  
   Глава 15. Мы с тобой давно уже не те
   Третий день в "гнезде" начался в точности как предыдущий, разве что проснулась Елена немного позже, в 6:11. Вчерашняя пробежка давала о себе знать -- мышцы ног ныли. Поэтому она провела утреннюю зарядку в щадящем режиме. Затем приняла душ, переоделась. Хозяева не показывались, наличие внутреннего распорядка в доме было очень сомнительным. Чем себя занять, Пристинская представления не имела, и, бесцельно послонявшись по коридорам, вышла на террасу.
   На пляже Диана выполняла упражнения с деревянной палкой чуть больше метра длинной. Заметив наблюдательницу, остановилась, приветливо помахала рукой.
   -- Доброе утро! Как спалось?
   -- Спасибо, хорошо. Чем это ты занимаешься?
   -- Дзёдо, боевое искусство фехтования дзё, -- девушка шлёпнула ладонью по своему спортивному снаряду.
   Елена удивлённо приподняла бровь. Не многовато ли совпадений? Они посыпались с той самой минуты, когда она встретила эту девушку. Во-первых, зовут Диана -- "Принцесса Диана" назывался лайнер, возивший её на Новую Европу в поисках Буланова. Во-вторых, родилась в Аквитании -- это имя носит материк на той же Новой Европе. В-третьих, увлекается дзёдо -- и планета, на которой Пристинская встретила Цуеси Танемото, тоже называется Дзёдо. А если учесть, что её отец тот самый Берг... Как будто во все события, связанные для Елены с Горгоной, непонятным образом была вплетена эта её новая знакомая. Или какая-то потусторонняя сила давала знак, указывала на неё. С чего бы вдруг?
   В приметы, знамения, тем более, в потусторонние силы, Елена верила исключительно в Дальнем Космосе. На Земле совпадение, это всего лишь совпадение. Однако Горгона -- случай особый.
   -- Сейчас я закончу, и идём купаться, -- перебила её мысли Арман. -- Или ты вчера замёрзла? Не обижайся! Я знаю, что ты косморазведчик, и, кажется, неплохой. Но внешне ты нисколечко на них не похожа. Косморазведчики -- это такие мужественные люди с огрубевшими от космического холода и невзгод лицами. Нет, Ленка, с твоей внешностью нужно было не в космофлот идти, а в фотомодели. Или в актрисы, если талант есть. Смогла бы использовать свою красоту на все сто!
   -- Ты думаешь, быть слишком красивой приятно?
   -- А разве нет? Штабеля поклонников!
  
   Второй день у моря прошёл впустую, и третий обещал стать таким же. Елена рылась в библиотеке, читала, а когда голова начинала пухнуть, выходила на пляж, купалась, загорала под нежарким осенним солнцем. Арман то и дело появлялась перед глазами, но все попытки начать серьёзный разговор о Горгоне или внеземных цивилизациях натыкались на уклончивые ответы и откровенное отмалчивание. Советника Берга Елена лицезрела только во время завтрака, обеда и ужина.
   Выйдя из дому после дневной сиесты, Елена увидела, что на море поднимается ветер. Волны с шумом бились о прибрежные камни, заливали пляж почти полностью. Это был пока не настоящий шторм, но всё же...
   -- Ленка! -- послышалось откуда-то сверху. -- Залезай сюда!
   Пристинская задрала голову. Диана сидела на краешке скалы, беззаботно болтая босыми ногами.
   -- Ты как туда забралась?!
   -- Найди!
   У скалы местами был отрицательный уклон, вскарабкаться по ней казалось немыслимым, -- со стороны пляжа. Елена оглянулась на террасу, взбежала по лестнице и подошла к скале со стороны дворика. Провела рукой по граниту, нащупывая едва заметные выступы. И, крепко уцепившись, подтянулась, занесла правую ногу. Есть! Нога ощутила опору. Теперь левую. Осторожно ощупывая камень, она поднималась по скале, постепенно огибая её. Наконец из-за уступа показалось улыбающееся лицо Дианы.
   -- Здорово! Я три дня вокруг этого "камешка" ходила, пока сумела на него влезть.
   -- У меня задача легче, я же знала наверняка, что подняться можно. Оставалось дорогу найти. А мы вдвоём поместимся? -- площадка над грохочущим внизу прибоем казалась чересчур узкой.
   -- Поместимся, если толкаться не будем. Не такая уж у тебя широкая задница.
   Диана чуть подвинулась, и Пристинская осторожно опустилась на камень. С уступа открывался замечательный вид на море и окрестности дома. Даже изгиб шоссе вдали был виден.
   -- Сверху небо, снизу море,
   Тонкой строчкой дальний путь...
   В звёздно-сказочном узоре
   Тихо спит "когда-нибудь"
   Точка слева, точка справа...
   Сном закрытые глаза...
   Вновь дракон девятиглавый
   Охраняет чудеса...
   Елена удивлённо повернулась к подруге.
   -- Это твои стихи?
   -- Сказала такое! Разве я похожа на поэтессу? -- засмеялась Диана. И пояснила: -- Это Медведевой.
   -- Дин, позавчера на шоссе мне показалось, что ты хочешь рассказать о своём детстве.
   -- Вон как? -- Арман прищурилась. -- А тебе интересно?
   -- Да. Мне почему-то кажется, что это важно для меня -- знать о тебе всё. И не спрашивай почему! Я не смогу объяснить. Чтобы понять, нужно побывать в Дальнем Космосе.
   -- Оккультные тайны косморазведки? Ладно, поверю на слово, что важно. Слушай.
   Обстоятельства своего появления на свет Диана считала экзотическими, в некоторой степени -- маловероятными. Начать с того, что мама буквально выпросила у отца те несколько минут близости, что привели к зачатию. И до этого случая, и после Берг хранил супружескую верность. Почему однажды он отступил от своих принципов, девушка не понимала -- ни отец, ни мама никогда на эту тему не разговаривали. Лишь тётя Лилия, -- жена отца -- сказала однажды, то ли в шутку, то ли серьёзно: "Ты должна была родиться, так предначертано. Что ж ему оставалось делать?"
   Когда Диане исполнился год, мама отправила её к бабушке, в маленький городок у подножья Пиренеев недалеко от Бискайского залива. Берг своего отцовства не скрывал, приезжал в гости к дочери, когда представлялась возможность. Бабушка не возражала, наоборот, он ей нравился, -- ещё бы, такой мужчина! А что женат -- невелика беда! Когда дочери исполнилось пять, отец выпросил её на неделю и повёз к себе в Столицу, знакомить с сестричкой. Мама узнала -- примчалась следом. Вызвала тётю Лилию из дому, и они целый день сидели вдвоём, разговаривали. О чём -- ни Дин, ни Рин не узнали никогда, да и отец, наверное, не узнал. Но после того разговора Лаура Арман уехала, а Диана осталась в семье Бергов не на неделю, а на три месяца. И позже, учась в школе, каждые каникулы проводила у отца, а маму видела, только когда та на выходные приезжала к бабушке. В чём причина, Диана поняла, когда училась в десятом. Мать боялась! Боялась, что девочка вырастет такой же жестокой, как она сама. Служба в тайной полиции оставила печать на её характере навсегда. "Санитары общества" наносили превентивные удары по каждому, кто этому обществу угрожал, не считаясь с законами. А уж с моралью -- и подавно.
   Один случай Диане запомнился на всю жизнь. И тоже заставил бояться -- маму. Не за себя, за тех, кто был рядом и мог показаться Лауре Арман потенциально опасным для дочери. Начиналось всё вполне безобидно: Диана и её подружка-одноклассница на дискотеке познакомились с двумя парнями. Парни как парни, студенты, на каникулах снимающие домик на берегу моря. Потанцевали, затем пригласили кататься. Девчонки не отказались -- взрослые парни, взрослое приключение. Покатались, заехали в гости к парням. Стояла жара, студенты предложили девочкам апельсиновый сок. Подружка сразу всё проглотила, а Диана пить поостереглась. Подозрительным привкус того сока показался, недаром же отец -- инспектор СБК, а мама -- комиссар полиции. Как ни старались парни уговорить, не поддалась. И увидела, как подружка "отъезжать" начала -- студенты планировали подпоить малолетних дурочек и развлечься. Доказать впоследствии, кто именно воспользовался их беспомощным, бессознательным состоянием, девочки скорее всего не смогли бы.
   Диана не испугалась, вряд ли у парней на уме было что-то страшное. Уже тогда она занималась спортивными единоборствами -- когда взяла подружку в охапку и потащила к выходу, ребята силой задержать не пытались. Решили -- не вышло с одними, других дур найдут. Так что Диана беспрепятственно вызвала такси и повезла подругу к бабушке, пока оклемается. На этом всё бы и закончилось, но как раз в тот вечер Лаура Арман приехала навестить маму и дочь. Утаить правду от комиссара тайной полиции невозможно. Лаура побелела лицом, сунула в карман пистолет и молча пошла к машине. И Диана поняла -- предъявлять обвинение парням мама не станет. Она их пристрелит.
   Остановить мать ей удалось, но впредь Диана предпочитала находиться от неё подальше. Впрочем, на отсутствие материнского тепла девушка не могла пожаловаться. К тому времени тётя Лилия прочно вошла в её жизнь. У неё получалось относиться к дочери мужа как к собственной. И Карина сестрой стала не просто единокровной -- настоящей, стопроцентно родной, лучшей подругой на всю жизнь. Может, девочку приняли в эту семью как родную, потому что внешне очень схожа она была с Кариной? Обе дочери пошли в отца, только глаза им от мам достались.
   -- Зато характерами мы с сестрой полная противоположность, -- закончила рассказ Диана. -- Карина влюбчивая до невозможности. Каждый новый мужчина в её жизни -- любовь до гроба! А проходит два-три года -- куда всё девается? Пятый раз замуж вышла и боюсь, это не предел. Творческая натура, художник, что поделаешь. Точнее, скульптор.
   -- Статуэтки делает? -- кивнула понимающе Пристинская.
   -- Ага. Фонтан Снов в Парке Фантазий видела? Её работа.
   -- Он же громадный! Я думала, женщины-скульпторы занимаются чем-то маленьким, изящным, под стать им самим.
   Диана захохотала.
   -- Рин -- изящная?! Скажешь такое! Ленка, ты меня в пол-уха слушаешь? Я же говорила, что мы с ней обе в отца. Глянь на него, на меня и представь мою сестру! Вдобавок учти -- она по шесть часов в день спортом не занимается. Нет, до бегемота по габаритам она не дотягивает, и вполне симпатичная, красивее меня. Но крупновата, чтобы называть её изящной!
   Елена тоже засмеялась, попробовав представить Диану, сглаженную слоем подкожного жирка и более выпуклую -- в тех местах, где женщине надлежит быть выпуклой, а не плоской. Получалось вполне аппетитно. Но не изящно, это точно.
   -- Несходство характеров нам с сестрой не мешает, -- продолжала рассказывать Арман. -- Между нами секретов нет с детства. Это здорово, когда есть человек, с которым можно обо всём поговорить и посоветоваться. А у тебя есть близкая подруга?
   Пристинская пожала плечами.
   -- Сейчас нет. Так уж получилось.
   -- Понимаю, всяко бывает, -- согласилась Диана. И неожиданно предложила: -- Если хочешь, я могу быть твоей подругой. По-настоящему.
   Елена растерялась.
   -- Спасибо, конечно. Но... для того, чтобы стать подругами, должно пройти какое-то время, верно?
   -- Я не тороплю. Но моё предложение остаётся в силе сколь угодно долго.
   -- Спасибо.
   Несколько минут они сидели молча, рассматривая неспокойное, набирающее ярость море. С купаниями, судя по всему, покончено. И на сегодня, и на ближайшие дни.
   -- Знаешь, я завтра с утра уеду, -- Елена наконец приняла решение. -- Что сидеть без толку? Твой отец всё рано ни о чём, кроме погоды и здорового образа жизни разговаривать не хочет. И если он не сумел раскопать все тайны той истории, то я подавно ничего нового не найду.
   Арман повернула голову, внимательно посмотрела на неё.
   -- Как знаешь, отговаривать тебя права не имею. Но есть одна просьба -- задержись на два дня. Послезавтра у отца день рождения, нехорошо получится, если ты накануне улетишь. Не волнуйся, будут только свои: мы и Карина с семьёй.
   -- У вас семейный праздник, а я с какой стороны к нему леплюсь? -- удивилась Пристинская. -- Да у меня и подарка нет. И так сижу у вас на шее, словно нахлебница.
   -- Такая женщина как ты -- сама подарок! -- хихикнула Диана. -- Извини, не могу удержаться рядом с твоей красотой, чтобы не съязвить. Что касается нахлебницы, то: во-первых, у отца шея крепкая, тебя как-нибудь выдержит. Во-вторых... знаешь, простаков советниками президента не назначают. Если отец мягко и деликатно не указал тебе на дверь, значит, он что-то затевает. Я бы советовала остаться.
   Пристинская вопросительно посмотрела на собеседницу. Хотела было уточнить последнюю фразу, но, встретив неожиданно серьёзный взгляд, передумала.
  
   С прогнозом погоды Елена не ошиблась, шторм в самом деле начался, так что большую часть следующего дня пришлось просидеть в библиотеке. А потом случился День Рождения Советника Президента. Именно случился, хотя Пристинская поняла это не сразу.
   Диана ворвалась в библиотеку подобно небольшому урагану. Выхватила из рук Елены книгу, положила на стол, и, не давая опомниться, рывком подняла её с кресла.
   -- Хватит читать! Гости с минуты на минуту будут здесь, Карина звонила. Так что пошли встречать, познакомишься со всем семейством. Не бойся, сестра не такая язва, как я.
   Берг ждал гостей на крыльце. Пристинская успела заметить, как отец с дочерью быстро переглянулись, и та едва заметно кивнула.
   -- Вон они! -- Диана указала на быстро приближающуюся вдоль береговой полосы точку. -- Сейчас увидишь весь этот бедлам: Карина, её муж Георгий, моя младшая племяшка Дарина и два старших, Артур и Ролан. Им скоро по семь исполнится, близнецы и башибузуки! Я свою комнату запираю, когда они приезжают.
   -- Любознательные мальчики, -- подтвердил Берг, пряча улыбку в уголках рта.
   Точка между тем превратилась в пятнышко, в котором всё отчётливее угадывался обтекаемый силуэт скоростной авиетки. Сделав изящный разворот, машина опустилась на площадку, даже не взбив пыль лапами-опорами -- в кресле водителя сидел профессионал.
   -- Георгий Тагиров -- в прошлом пилот космофлота, -- пояснила Диана. -- Как и ты. Только ушёл он не в командиры косморазведки, а в инспекторы СБ.
   -- Он тоже из службы безопасности? -- удивилась Елена.
   -- Ага. Плотно мы тебя обступили, да? -- улыбнулась девушка. И серьёзно добавила: -- Не забывай, СБ к нашему делу отношения не имеет. Так что для Тагирова всё, что касается Горгоны -- под грифом "Совершенно секретно". Для моей сестры и подавно.
   Пристинская кивнула -- секретно, значит секретно. А из пассажирского салона уже выпрыгнули два рыжих "башибузука" и, не дожидаясь старших, ворвались во дворик.
   -- Привет деда! Привет Дин!
   -- Ты как их различаешь? -- испуганно прошептала Елена.
   -- Никак, -- Диана старательно улыбалась несущимся во весь опор племянникам. -- Привет малолеткам! Познакомьтесь, это тётя Лена. Она -- командир косморазведки.
   Близнецы взбежали на крыльцо и пошли хороводом вокруг Елены, критично разглядывая её со всех сторон.
   -- Правда? А на скольких планетах вы побывали? -- полюбопытствовал один.
   -- На четырнадцати.
   -- Нечего, солидно, -- одобрил второй. Или тот самый? Они были абсолютно одинаковыми. -- А на каких именно? На Карбоне были?
   -- Или на Акве?
   Ответить мальчишкам Пристинская не успела.
   -- Ну здравствуйте, господин Робинзон! Поздравляю с Днём Рожденья! Желаю всего-всего-всего! Подарки будут чуть позже. Привет и тебе, Пятница! О, да я вижу, Пятниц стало две! В правильном направлении движетесь, господин Робинзон.
   Карина улыбалась, но при этом разглядывала Елену не менее критично, чем близнецы. Она и впрямь была похожа на сестру и отца, такая же высокая и плечистая. Но в отличие от Дианы, её тёмно-русые волосы густой волной ложились на плечи. И в карих глазах светилось не лукавое озорство, а уверенная доброжелательность.
   -- Здравствуйте, -- Елена кивнула.
   -- Э нет, так не пойдёт! -- запротестовала Диана. -- Если кто-то думает, что я позволю двум своим самым близким подругам "выкать", то жестоко ошибается!
   Артур и Ролан, поняв, что немедленного рассказа о Дальнем Космосе не будет, умчались к пляжу, а на крыльцо поднялась последняя пара гостей: худощавый черноволосый мужчина среднего роста вёл за руку маленькую девочку в ярко-розовом комбинезончике.
   -- А вот и мой главный подарок пожаловал! -- Берг присел и вытянул руки навстречу внучке. -- Дарина, ты деда не забыла?
   Девочка отрицательно покачала головой, улыбнулась во весь рот и, выпустив палец отца, мгновенно оказалась на руках советника.
   -- Познакомьтесь, -- Карина повернулась к мужчине, -- Георгий, мой муж, Елена, подруга Дианы. И учти, Дин запрещает обращаться к ней на "вы".
   -- Очень приятно, -- неуверенно произнёс Тагиров. -- Значит, будем на "ты".
   На мгновение их глаза встретились, и Пристинская почувствовала, как внутри дёрнулась какая-то ниточка.
   -- Привет. Да, будем... -- она быстро отвернулась.
   Мужчина как мужчина, самый заурядный. В окружении яркого семейства Бергов он и вовсе терялся. И в лице ничего запоминающегося: тонкие усики, резко очерченные скулы, в тёмно-карих глазах нет той глубины, что у Воронина. Всё чётко и ясно: удивление, граничащее с изумлением, и ... страх?! "Чего он испугался, взглянув на меня? А я почему так резко отвела взгляд?" -- Пристинская решительно не понимала. Но когда Берг скомандовал: "Прошу всех в дом!" -- облегчённо вздохнула. Никто ничего не заметил. Будем надеяться, что и Тагиров не понял значения пробежавшей между ними невидимой искры.
  
   Программа празднования "Дня Рождения Советника Президента" была заранее составлена и утверждена, инвентарь и материалы приготовлены, обязанности распределены. Семейный ужин на свежем воздухе стал неожиданностью разве что для Пристинской. Неожиданностью приятной -- вне стен дома не так остро ощущаешь свою неуместность в гостеприимной, весёлой, но, тем не менее, чужой компании.
   Пикник устроили недалеко от дома, на поляне в лесу. Тагиров распаковал принесённые сумки и принялся собирать конструкцию, называемую странным словом "мангал". Елена, не удержавшись от любопытства, подошла ближе.
   -- Это для шашлыков, правильно? Чтобы жарить их на открытом огне, да?
   Ответить Тагиров не успел, за него это сделала Диана, незаметно подкравшаяся сзади.
   -- Да, всё верно! И не приставай к моему зятю! -- она шутливо шлёпнула Пристинскую пониже спины. -- Пошли лучше дрова собирать.
   -- Дрова? Зачем? Мы же принесли с собой уголь.
   -- Ха! Вижу, наши косморазведчики страшно далеки от матушки-Земли. Уголь нужен для мангала, а дрова -- для костра. Как ты себе представляешь пикник без костра?
   -- А разве можно жечь костры в лесу?
   Диана задумчиво потёрла кончик носа.
   -- Вообще-то нельзя. Но ради Дня Рождения Советника Президента... А, не бери в голову! Пошли!
   Она взмахнула рукой, отметая все заботы и, схватив подругу за руку, потянула в лес.
   Пока они собирали хворост, Карина накрыла импровизированный стол, а от мангала потянуло вкусным дымком. Казалось, Тагиров не только жарит мясо, а выполняет древний таинственный ритуал. Каждый раз, возвращаясь на поляну, Елена не могла удержаться, чтобы украдкой не глянуть в его сторону.
   Наконец Диана объявила:
   -- Дров достаточно. А костёр разжигать косморазведчики умеют?
   -- Умеют, умеют! -- засмеялась Пристинская. -- Костёр разжигать мне приходилось, а жарить шашлыки на мангале -- нет! Так что командуй костром сама.
   И неожиданно для себя самой показав подруге язык, направилась к Тагирову. Георгий стоял, задумчиво глядя на тлеющие в жаровне угли. Заметил подошедшую зрительницу, растерянно улыбнулся.
   -- Скоро будут готовы, -- он аккуратно повернул шампур с аппетитно подрумянившимися ломтиками мяса и колечками лука. -- Сейчас все предпочитают пользоваться автоматическими мангалами. Нанизал мясо, заправил углями, включил, и жди, когда поджарятся. А мне нравится так, "по-первобытному". Наверное, я и сам не современный человек. Люблю забраться в глушь, где поменьше людей и цивилизации. А вы... ты?
   -- Не знаю. Я тоже не любительница шума и суеты. Но совсем уж вне цивилизации оказываться редко приходится... на Земле, конечно! Георгий, а почему ты ушёл из космофлота, если не секрет?
   -- Мне кажется, мы слишком увлеклись космосом. У нас ещё столько задач на Земле! Никто их за нас решать не будет, и убежать от них не получится. Даже при помощи гипердвигателей. -- Он взглянул на жаровню: -- О, этот пора перевернуть, а то подгорит!
   -- Можно мне?
   Елена чересчур быстро протянула руку. На мгновение пальцы Тагирова коснулись её ладони. Опять точно электрический импульс пробежал по телу. Они вздрогнули одновременно. Мужчина отдёрнул руку.
   -- Эй вы, люди на блюде! -- тут же донёсся от костра голос Дианы. -- Вы там шашлыки не сожжёте? А то у нас костёр горит, стол накрыт, вино откупорено. И у всех слюнки текут.
   -- Какие нетерпеливые! -- натянуто улыбнулся Тагиров. -- Ещё пять минут и будет готово.
   -- Пять минут? Засекаю. Но учтите, Карина уже взяла в руки нож и примеряется, куда бы его воткнуть.
   -- Фу, глупая девчонка! -- засмеялась старшая сестра. Но и её смех показался Елене наигранным, оттого самой стало неловко.
   Стемнело незаметно. Сгустились тени за спиной, проглотив деревья с поредевшей листвой. Костёр и горстка людей в кольце тёплого живого света -- всё, что уцелело от мира. Когда здравицы в честь именинника были сказаны, вино выпито, шашлыки съедены, истории о далёких планетах поведаны, Берг повернулся к дочерям.
   -- Девочки, споёте?
   -- Желание новорождённого -- закон! -- кивнула Карина и извлекла откуда-то из темноты за спиной гитару. Тронула пальцами струны, вопросительно взглянула на сестру. Диана заговорщицки кивнула.
   -- Мы с тобой давно уже не те,
   Мы не живём делами грешными:
   Спим в тепле, не верим темноте,
   А шпаги на стену повешены...
   Тихая мелодия спугнула тишину лесной поляны. Елена вслушалась в незнакомую песню и с удивлением ощутила, как по коже побежали мурашки. Слова что-то задели внутри. Что-то почти забытое.
   -- Мы с тобой давно уже не те,
   И нас опасности не балуют...
   В детстве Леночка искренне считала маму героем Космоса. С годами она научилась быть рациональной, относиться ко всему с изрядной долей скептицизма. Но получается, что тогда, в своём наивном детском восприятии, она была не так уж далека от истины? Маленькая как мышка, хрупкая мамочка действительно была героем? В детстве ей так хотелось стать похожей на неё. И к чему пришла? "...истрачен порох фейерверками..." В тридцать три года мечтает о комфортной спокойной жизни в объятиях утончённого сибарита Мишеньки. Обзавестись семьёй, отгородиться от мира радужной стеной любви. А как же...
   -- Море ждёт, а мы совсем не там, --
   Такую жизнь пошлём мы к лешему.
   Боцман -- я! Ты будешь капитан.
   Нацепим шпаги потускневшие...
   Голоса сестёр звучали всё увереннее, настойчиво. Нет, чушь, чушь, чушь! Счастье женщины в любви, в семье, в детях. А проблемы человечества -- не её забота! Пусть с ними разбираются сильные люди, такие как Берг, Диана, Тагиров "...А здесь, а здесь мы просто лишние ..." Чушь!!!
   Пристинская больно прикусила щеку и очнулась. С удивлением поняла, что песня закончилась, а она так и сидит, напряжённо выпрямившись и сжав кулаки. Тряхнула головой, прогоняя наваждение, повернулась к сидящему рядом Бергу.
   -- Что это была за песня?
   -- Не знаю, очень старая. Дочери где-то раскопали.
   -- На сегодня песен хватит, -- Карина положила гитару. -- Вы празднуйте, а нам пора баиньки.
   -- Я провожу! -- вскочила Диана. -- Господин советник, вы не против, если вас немного поохраняет инспектор Тагиров? Мы с сестрой посекретничаем.
   Проводив взглядом дочерей и внуков, Берг повернулся к Елене.
   -- Хорошие у меня девочки?
   -- Очень. Завидую вам.
   Советник взглянул на неё и грустно вздохнул. Будто предчувствовал что-то и сожалел. У Пристинской тревожно сжалось сердце.
   -- Почему вы так на меня посмотрели?
   -- Нет, нет, не обращайте внимания! -- смутился Берг и поспешил сменить тему разговора: -- Диана говорила, вы собираетесь уезжать? Надоели мы вам?
   -- Что вы! Но нужно и честь знать, я и так у вас загостилась.
   -- Да, конечно, у вас много собственных дел, нельзя весь отпуск на наши затеи растрачивать. У меня к вам одна просьба: перед отъездом зайдите ко мне в кабинет.
   Пристинская удивлённо посмотрела на него, ожидая продолжения. Но Берг молчал, вслушиваясь в ночную тишину. Она тоже прислушалась невольно. Ничего, лишь потрескивали, догорая, угли в костре.
  
   Глава 16. Авантюра
   К утру погода испортилась окончательно. Елена вышла на террасу и невольно поёжилась -- зябко. Сизые тучи заволокли плотным одеялом небо, унылое бесцветное море с безнадёжным упорством било волна за волной в промокший пляж и, довершая картину, сеял мелкий осенний дождь. Бергу повезло, осень подарила ему последний погожий денёк. А для Пристинской это стало ненавязчивым напоминанием, что пора возвращаться домой. Ничего конкретного так и не было сказано за без малого неделю пребывания в этом странном доме. Одни намёки и догадки.
   Она вернулась в дом, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Зачем советник просил зайти? Решился сказать хоть что-нибудь? Или просто попрощается?
   Берг сидел за компьютером, откинувшись на спинку кресла. Размышлял о чём-то.
   -- Доброе утро! Можно? -- Елена остановилась в дверях. -- Вы просили...
   -- Доброе утро! Заходите Леночка! -- Берг приветливо кивнул. Встал, уступая место: -- Я вас задержу буквально на несколько минут. Присядьте.
   Пристинская опустилась в кресло, взглянула на монитор. Там плавали аквариумные рыбки.
   -- Как я и предупреждал, рассказать что-либо о событиях, связанных с экспедицией на Горгону, не имею права. Зато я могу рассказать другую историю. По ведомству СБК она не проходила, я занимался нею, так сказать, в частном порядке.
   Примерно месяц спустя после гибели экипажа "Христофора Колумба" случилось ещё одно трагическое событие. Вполне заурядное -- автокатастрофа. На горной дороге столкнулись легковой мобиль и автоцистерна, перевозившая сжиженный водород. Обе машины сорвались с обрыва. Водитель тягача успел выпрыгнуть, а женщина, управлявшая легковым мобилем, погибла. У неё не было ни единого шанса спастись -- цистерна упала сверху на легковушку, раскололась от удара, образовавшаяся гремучая смесь взорвалась. Спасатели нашли на месте катастрофы лишь оплавленный металл. А через две недели супруг погибшей покинул территорию Европейско-Российского Союза. Причём, вдвоём с новой подругой.
   На Земле эта пара задержалась недолго. Как раз тогда Фонд Джорджа Вашингтона завершал комплектовать свою колонию. Они улетели на транспортной барже уже в качестве официальных супругов. Обыденная житейская история вроде бы. Но если вспомнить, что собой представляла та колония, история превращалась в довольно занимательную. Планета Вашингтон была в своё время признана условно-пригодной для колонизации. Большую часть поверхности её покрывают многокилометровые ледники, лишь полоса суши вдоль экватора не скована вечной мерзлотой. Здесь теплится жизнь, приспособившаяся к короткому холодному лету и долгой суровой зиме. Оазис вполне может поддерживать колонию с ограниченным количеством населения. Но самое главное, гляциологи определили, что ледниковый период на Вашингтоне миновал свой пик, и в последующие два-три столетия климат на планете кардинально изменится. Следует лишь немного подождать.
   Большинство землян ждать не хотело. Большинство, но не все. Фонд Джорджа Вашингтона основали люди, не утратившие веру в принципы своих далёких предков, писавших Конституцию Соединённых Штатов. Они решились на дерзкий социальный эксперимент -- откатить человеческую историю назад к рубежу девятнадцатого-двадцатого веков и попытаться пройти весь последующий путь заново, вдали от Земли, изолировавшись от любого внешнего влияния.
   Основатели фонда выкупили права на ледяную планету и начали вербовать желающих участвовать в эксперименте. Колонистам гарантировались суровый климат, тяжёлый физический труд, примитивные условия жизни и -- личная свобода. Отбор проводился только по двум параметрам: крепкое здоровье и хорошая наследственность. Основатели верили, что когда-нибудь Вашингтон станет цветущей планетой, заселённой расой сильных свободолюбивых людей.
   Всё это Пристинская знала и без рассказа Берга. Но какое отношение имеет к ней пара, променявшая вполне ощутимого журавля в руках на сомнительную синицу в небе? Поймав её вопросительный взгляд, советник улыбнулся и, подойдя к столу, набрал на клавиатуре код.
   -- Имена Инги и Генриха Брунхартов, а также Алисы Конвей вам, конечно, ни о чём не говорят? А фотографии? Двадцативосьмилетней давности, разумеется.
   Фото появлялись на экране по очереди. Первым -- мужчина лет сорока. Худощавое лицо с заметными залысинами, серые задумчивые глаза. Затем полная темноглазая женщина с короткой стрижкой и ямочками на щеках. Это лицо показалось Елене смутно знакомым, но привязать имя Инги Брунхарт к чему-то в памяти она не могла. Последней на экране появилась ещё одна женщина. Огненно-рыжие кудри, синие глаза, алые губы. Яркая внешность, запоминающаяся. Но... те же ямочки на щеках и задорно вздёрнутый носик.
   Елена удивлённо повернулась к Бергу. Предвосхищая её просьбу, он вывел на экран фотографии обеих женщин одновременно. Сомневаться не приходилось -- Инга Брунхарт и Алиса Конвей были одним и тем же человеком. Пристинская пожала плечами:
   -- Надо понимать, госпожа Брунхарт всё же получила свой шанс? Автокатастрофа была подстроена?
   Берг не ответил, продолжал манипулировать с изображениями. Фото Алисы Конвей исчезло, а лицо Инги Брунхарт начало меняться. Пропали излишняя округлость щёк и складка на шее, волосы стали длиннее и приобрели русый цвет, глаза тоже изменились.
   У Пристинской внезапно перехватило дыхание.
   -- Это же... тётя Лена! Елена Коцюба, мамина подруга. Но она же...
   -- Это лишь предположения. Верны ли они -- проверить невозможно. Когда последняя баржа с переселенцами на Вашингтон покинула Солнечную систему, связь с колонией прервалась согласно условиям эксперимента. Возможно, он пройдёт успешно, и через сотни лет потомки нынешних колонистов построят звездолёты и прилетят на Новую Европу. А возможно и нет. Авантюрный эксперимент закончится крахом и вымиранием.
   Он помолчал, потом развёл руками.
   -- Собственно, это всё, что я могу рассказать.
   Пристинская ещё раз посмотрела на глядящее с экрана лицо Коцюбы, перевела взгляд на советника.
   -- Спасибо и за это, -- она поднялась. -- И за гостеприимство.
   -- Не за что, Лена! Я рад был с вами познакомиться. Будет возможность, приезжайте.
  
   Следующее утро Пристинская встречала далеко от провинциального Крыма, от удивительных людей, встреченных там. В самом сердце Евроссии -- в столице. Рядом с любимым.
   Елена открыла глаза, сладко потянулась. Знакомая постель, знакомая комната с зеркальным потолком. Она повернула голову. Воронин ещё спал. Какое неожиданно-детское у него сейчас лицо! Морщинки вокруг глаз разгладились, губы бантиком, совсем как большой ребёнок. Захотелось обнять и прижать к груди. На мгновение промелькнуло в памяти лицо Тагирова, удивлённо-испуганные глаза, вздрогнувшая рука. Ещё немного, и нафантазировала бы себе любовь с первого взгляда. Вот она, её настоящая любовь, лежит рядом, близкая и родная. И не нужно ничего придумывать!
   Елена придвинулась, осторожно коснулась губами щеки мужчины. Воронин мгновенно открыл глаза, улыбнулся.
   -- Ты проснулась? Так рано?
   -- Я привыкла рано просыпаться.
   -- И я. Но не откажусь поваляться в постели подольше. Особенно когда рядом любимая женщина. Или ты уже проголодалась? Тогда буду кормить тебя завтраком. Пока тебя не было, я научился варить сладкую рисовую кашу на молоке. Нравится такая?
   -- Нравится, -- засмеялась Елена. -- Мне всё, что ты готовишь, нравится.
   Воронин выскользнул из-под одеяла, встал. Елена залюбовалась невольно: какой он ловкий, сильный. Красивый.
   -- Ты пока валяйся, а я приготовлю. Это быстро.
   Накинул халат и исчез прежде, чем Елена успела остановить. "Предупредительный. Милый. Мой", -- проводила она его взглядом. Подумала, что можно закрыть глаза и чуть-чуть подремать. Но сон не шёл. Какой сон после той информации, что удалось вчера получить? Пока летела в аэробусе, только об этом и думала, и теперь опять накатило.
   В том, что Инга Брунхарт, она же Алиса Конвей, на самом деле Елена Коцюба, сомневаться не приходилось. И Берг уверен, иначе не рассказал бы эту историю. Значит, разведчик-планетолог "Христофора Колумба", участвовавшая в роковой вылазке, жива вопреки официальной версии. И наверняка может рассказать много такого, что было бы интересно не только дочери её подруги, но и советнику по внеземным цивилизациям. Однако находится Коцюба вне досягаемости Евроссии. Уже двадцать семь лет планета Вашингтон полностью изолирована от остального человечества, ни один космический корабль не может войти в её локальное пространство.
   Не верно! Добраться до Вашингтона на гиперкорабле труда не составит. Но запрещено. Даже советник президента с его полномочиями не в силах преодолеть этот запрет. Слишком хрупкое равновесие установилось на Земле, любое нарушение международных соглашений способно привести к непредсказуемым последствиям. Что же остаётся, ждать? "...через сотни лет потомки нынешних колонистов построят звездолёты и прилетят на Новую Европу". Да, Евроссия подождёт. Но у Елены Пристинской нет такого запаса времени! Зато у Елены Пристинской есть корабль и должность командира. Разумеется, самовольный полёт на Вашингтон -- не шутка. Минимум, что за это будет -- дисциплинарная комиссия и позорное увольнение из космофлота. Но с другой стороны, о полёте никому на Земле знать не обязательно. Связи между планетой и прочим миром нет, и если экипаж поддержит командира... и прежде всего -- навигатор! Если остальные в случае разоблачения могут оправдываться тем, что их поставили перед фактом, то навигатор -- никак. Согласится Михаил рисковать карьерой?
   А советник Берг не прост! Не зря присматривался к ней несколько дней, прежде чем выложить историю с Брунхартами. Именно на такой её поступок он и рассчитывает. Если экспедиция пройдёт успешно, Берг получит необходимую информацию. Если что-то сорвётся -- всё спишут на самоуправство командира корабля, сделают из Пристинской козла отпущения. Обвинять советника президента в чём бы то ни было Елена не собиралась. Ей ведь никто не приказывал, даже не просил ни о чём. Экспедиция на Вашингтон будет её личным решением. А отвечать за свои поступки Елена Пристинская умеет. Но Михаил...
   Звякнул серебряный колокольчик.
   -- А вот и каша! -- Воронин вкатил в спальню знакомый столик на колёсиках. -- Дегустируй, пожалуйста. Приятного аппетита!
   Каша у него получилась превосходная. Как раз такая, какая Елене нравилась -- в меру сладкая, достаточно крутая, чтобы не вытекать из ложки, снежно-белая с жёлтыми разводами сливочного масла, закрученными в аккуратную спираль. У Воронина каша по её рецепту получилась куда лучше, чем у неё самой. "Наверное потому, что он любит тебя больше, чем ты сама себя", -- подсказал противный голосок в голове. -- "И чем ты ему за это хочешь отплатить?"
   -- И как? -- Воронин смотрел настороженно, ожидал вердикта.
   -- Очень вкусно! -- Елена облизала ложку. -- Самая вкусная каша, какую я ела в своей жизни. У тебя всё всегда самое лучшее. Потому что ты -- самый лучший мужчина! Мой!
   -- А ты -- самая лучшая женщина, -- Михаил улыбнулся и, склонившись, осторожно поцеловал её ушко. -- Ты так долго не звонила, я начал волноваться. У тебя всё в порядке? Ты решила свою задачу из прошлого?
   Елена медлила с ответом. Она не вправе рассказать Михаилу о настоящей цели полёта -- "Совершенно секретно. Без срока давности". Получается, он должен идти на служебное преступление, доверившись её слову? А так хотелось, чтобы их любовь ничего не омрачало! Но ведь он сам предложил помощь... Пристинская отважилась:
   -- Нет. Я не могу её решить без твоего содействия. Мне нужно разыскать одного человека.
   -- И в чём трудность? Этот человек живёт не в Евроссии? Вообще не на Земле?
   -- Да, не в Евроссии и не на Земле. Он живёт на планете Вашингтон.
   Воронин перестал улыбаться. Отодвинул в сторону столик с пустой тарелкой.
   -- Я так понимаю, это не шутка? Планета Вашингтон -- закрытая зона, даже президент не поможет найти того человека.
   -- Президент не поможет -- у него нет гиперкорабля. А у нас есть.
   -- Несанкционированное вторжение в закрытое локальное пространство? Ты понимаешь, какие могут быть последствия? Леночка, это авантюра. Никто не представляет, что сейчас творится на Вашингтоне. А ты хочешь так запросто туда явиться!
   -- Почему "запросто"? Будем соблюдать меры предосторожности, запасёмся необходимыми вакцинами, экипировкой. Колония на Вашингтоне существует полсотни лет, и местные жители вовсе не дикари и не преступники. Возможно, у них действуют жёсткие законы, но я не собираюсь их нарушать.
   Воронин покачал головой.
   -- Спрашивать, кто тот человек, как он связан с твоей мамой, бесполезно? Это тайна?
   -- Тайна. Не моя, прости.
   В комнате повисло молчание. Тягостное, давящее. Похоронное какое-то. Пристинская не выдержала:
   -- Так ты не станешь мне помогать?
   Воронин повернулся к ней. Бездонные серые глаза его смотрели пристально, словно хотели проникнуть в саму душу, добраться до самых сокровенных уголков. Елена невольно поёжилась, отодвинулась. И вдруг он улыбнулся.
   -- После того, как я объяснился тебе в любви, что мне остаётся? Куда ты, туда и я. Но предупреждаю, мы с тобой затеваем авантюру, которая может нам дорого стоить!
   Часть III. Аромат чайной розы
С каждым шагом всё суровей
Камни яростных дорог.
Я иду по следу крови
Тех, кто раньше изнемог.
Валерий Брюсов
   Глава 17. Планета Вашингтон
   Плотная пелена облаков заполняла обзорный экран. Вторую неделю "Русанов" висел на орбите, и всё это время погода на экваториальном континенте не радовала. Пасмурно, ветрено, снег вперемешку с дождём. Неприветливо Вашингтон встречал незваных гостей. Или здесь всегда так? Тогда оставалось посочувствовать колонистам.
   Последний этап подготовки к высадке завершился. Елене хотелось поскорее вниз -- хоть какие-нибудь активные действия! Напряжение в экипаже ощущалось буквально кожей. Хуже всего, она не могла сообщить подчинённым о цели экспедиции. И они ни о чём не спрашивали, не высказывали своего мнения, старались вести себя так, будто это самая заурядная экспедиция. Однако не получалось. Ленарт при встречах старательно отводил взгляд, Благоев целыми днями сидел на машинной палубе, хоть дел там у него никаких не было, у Рыжика в глазах -- изумление с примесью испуга, Петра поглядывала настороженно, недоверчиво. Спокойнее всего к происходящему относился Бардаш, не спешил давать оценку. Его присутствие рядом всегда вселяло уверенность, это Пристинская поняла ещё на Дзёдо. И решила, что именно Бардаш будет высаживать и подбирать её во время вылазок на Вашингтон. С этим никто в экипаже не спорил, Евгений -- опытный косморазведчик. Да что там опытный -- прирождённый косморазведчик!
   В тренировочном лагере Елене не пришлось объясняться с экипажем, этот труд взял на себя Воронин. Он предложил скрыть то обстоятельство, что на Вашингтон они летят самовольно. Мол, особая секретная миссия. И к командиру люди тогда будут относиться с уважением, и осторожность соблюдать, и помалкивать, вернувшись на Землю. Но врать товарищам по команде было противно. Мерзко использовать в тёмную людей, которых уважаешь, с которыми делишь опасности и невзгоды.
   Теперь они висели на орбите, пытаясь выудить как можно больше информации из перехваченных теле- и радиотрансляций, сделанных зондами видеозаписей. Вряд ли их засекли, у колонистов нет ни космических кораблей, ни автоматических спутников. Следят ли они вообще за околопланетным пространством? Во всяком случае, связаться с пришельцами никто не пытался. Наблюдения показывали, что за последние тридцать лет колония продвинулась довольно значительно -- назад, по пути регресса. Столица, приютившаяся на берегу незамерзающего моря, оставалась единственным поселением, как-то претендующим на статус города. Серого, пропитанного гарью и копотью города двадцатого века. Километров на двести на восток и запад вдоль побережья и на пятьдесят вглубь суши раскинулись освоенные территории, покрытые распаханными полями, посёлками и дорогами. А дальше, до самых ледников, шла пограничная полоса, почти незаселённая и малоизученная. Куда судьба забросила Брунхартов, неизвестно, как их искать, тем более. Оставалось надеяться, что в колонии ведётся хоть какой-то учёт населения. В любом случае поиски необходимо было начинать со столицы, невзрачного городка с претенциозным названием Вашингтон-Сити.
  
   Шлюпка опустилась на опушке леса.
   -- Приехали! -- констатировал Бардаш. -- Посмотрим, какая ты, планета Вашингтон. До рассвета полчаса, нужно поторапливаться.
   Собственно, планеты видно не было. Фары они выключили, едва начали снижаться, так что мир вокруг тонул в кромешной тьме. Только ветер завывает, да скрипят ветви деревьев.
   -- Угу. Ты хоть свет-то включи, -- попросила Елена. -- А то что ж мне, на ощупь переодеваться?
   -- Пардон!
   Десантный отсек шлюпки заполнило тусклое аварийное освещение. Елена поднялась с кресла, быстро освободилась от скафандра. Приоткрыла дверь и тут же поёжилась от хлынувшего внутрь холода.
   -- Какая температура за бортом?
   -- Минус пять по Цельсию всего-навсего.
   -- Всего-навсего?! А ты попробуй в одном трико посидеть на этом морозе. То-то я смотрю -- пар изо рта так и клубится.
   Она поспешно натянула прихваченные с Земли кожаные штаны, толстый пуховый свитер, длинные сапоги и меховую куртку. Сунула за пояс парализатор, прикрыла свитером.
   -- Заберёшь меня в двадцать ноль-ноль с этого же места. Найдёшь?
   -- Автопилот найдёт.
   -- Пока! -- Пристинская выпрыгнула за борт, на многолетнюю подстилку опавшей листвы.
   -- Удачи, командир!
   Бардаш захлопнул гермолюк, тихо запели двигатели, и шлюпка круто взмыла вверх. "Вот я и осталась одна на чужой планете", -- проводила её взглядом Елена. -- "Теперь ждать помощи неоткуда. Надо со всеми проблемами справляться самой".
   Рассвет долго ждать себя не заставил. Прошло минут пятнадцать, и чернота ночи начала сереть, таять. Проявились из темноты скрипучие деревья -- корявые стволы с чёрной корой, голые узловатые ветви. Листьев не было, но и без них понятно, что это нечто местное, неземное. Пристинская выудила из кармана куртки асса -- электронного ассистента, -- вывела на экран карту местности. Всё верно, высадились там, где и планировали, за этим леском -- шоссе, ведущее в столицу. Пешком -- два часа ходьбы. Или остановить попутку. Если у них здесь принято подбирать случайных встречных -- во всех нюансах местных нравов с орбиты не разберёшься. Уже хорошо, что у колонистов есть конституция и демократически избираемое правительство со всеми атрибутами республиканской власти староамериканского стиля: президент, конгресс, суды, законы, шерифы, свобода слова и тэдэ. А то Михаил начал было всякие ужасы фантазировать: "суд Линча"!
   Пристинская спрятала прибор и направилась в лес. Выглядело всё как в авантюрных романах: в одиночку, на незнакомой планете, не имея достаточной информации, без скафандра, практически без экипировки! Что у неё есть? Парализатор, асс да коммуникатор экстренной связи. Хуже всего, что никак не удавалось отделаться от ощущения нереальности происходящего. Будто не Елена Пристинская продирается сквозь корявые чёрные ветви, а кто-то сторонний, и она лишь наблюдатель. В таком состоянии чертовски легко наделать глупостей.
   Лесок закончился, вернее, оборвался у прорезающего его шоссе. Пристинская сбежала с насыпи, притопнула ногой. Что это за покрытие? Точно не пластбетон. Неровная, растрескавшаяся, узкая лента уходила в сгущающийся утренний туман. Одно название, что шоссе, два мобиля с трудом разъедутся! Она повернулась в сторону города и уверенно зашагала по кромке серой полосы.
   Приближающуюся сзади машину Елена услышала издалека: гулкий рёв и дребезжание наполнили воздух. Да, дорожная полиция здесь очень лояльна. "А есть ли в колонии вообще дорожная полиция?", -- постаралась она вспомнить и не смогла. На всякий случай сошла на обочину, повернулась навстречу приближающемуся рёву. Грязно-зелёная громада грузовоза вынырнула из тумана и затормозила, даже руку поднимать не пришлось. Из окошка кабины высунулась бородатая физиономия. Блекло-голубые глаза изумлённо вперились в стоящую на обочине женщину.
   -- Доброе утро! Вы в столицу едете? -- Пристинская постаралась изобразить дружелюбие.
   -- Ха! Ты откуда здесь взялась, пташка?
   Мужчина говорил по-английски с лёгким акцентом -- Фонд Вашингтона набирал добровольцев по всей Земле. Тем лучше, её произношение тоже не безукоризненно.
   -- Взялась, -- Елена неопределённо махнула рукой. -- Не подвезёте?
   -- Почему не подвезу? Садись.
   Пристинская обошла мобиль и по лесенке поднялась к открытой пассажирской двери. Кабина была просторная, но отнюдь не опрятная. И недвусмысленно отображала вкусы хозяина: всё свободное место на приборной панели, дверях, задней стенке, даже на потолке обклеено картинками одного и того же содержания: голые девицы, демонстрирующие свои прелести или участвующие в половых актах. Прямо перед глазами Елены два бугая удовлетворяли себя при помощи девочки-подростка. Разведчица невольно поморщилась, но дверь за собой всё же захлопнула. Не стоит делать преждевременные выводы.
   Мотор взревел громче, машина рывком тронулась с места.
   -- Что, поссорилась с дружком? -- водитель самостоятельно нашёл объяснение появлению прекрасной незнакомки на пустынном шоссе. -- Понимаю, утром всё выглядит по-другому, особенно после весёлой вечеринки. Но он у тебя больной на всю голову! Высадить такую цыпу в пяти милях от города! Чем же ты его так достала?
   Пристинская промолчала, неопределённо пожав плечами. Мужчина и не настаивал на ответе, включил допотопный радиоприёмник, покрутил колёсико настройки. В кабину ворвалась мелодия, непривычная, но довольно приятная.
   -- Здесь "Кантри-радио" отлично ловится, а ближе к Фронтиру -- только треск и визг.
   Минуты три они ехали молча, довольствуясь аккомпанементом неизвестных музыкантов. Елену это вполне устраивало. Однако водителя -- нет.
   -- Так ты, стало быть, теперь свободная пташка?
   -- Почему? У меня есть мужчина, -- возразила Елена. Пора начинать игру.
   -- Это тот, который тебя на дороге высадил?
   -- Нет, другой.
   Водитель окинул её быстрым, оценивающим взглядом.
   -- Что, захотелось на стороне развлечься? Или бизнес? Тогда я тебя понимаю, каждый зарабатывает, как может. Такой куколке грех своей фигуркой не воспользоваться. А меня мой "Зелёный Бизон" неплохо кормит. Домик в столице, то-сё. На жизнь не жалуюсь. Пусть у меня и нет столько деньжат, как у нашего президента, зато палка стоит о-го-го! Если надоест тебе твой бизнес, милости прошу, будешь иметь сразу всё в одном флаконе. У меня, конечно, имеется с полдюжины девочек в придорожных посёлках, но это так, для развлечения. Если дома будет ждать такая краля, как ты, я ни на кого другого и смотреть не стану.
   -- Ты же меня совсем не знаешь, -- усмехнулась Елена. Этот человек был не опасен -- чересчур много болтает.
   -- За чем задержка? Сейчас остановлю "Бизона" и познакомимся ближе. Я готов, а мой "дружок" -- тем более.
   -- Нет настроения.
   -- Женщине для этого настроение не обязательно, у меня на двоих хватит. Ладно, ты не думай, я не какой-то там, -- он кивнул на скабрезную фотографию, -- приставать не буду. Но если согласишься -- не пожалеешь. Ещё ни одна киска не пожалела, а у меня их было о-го-го сколько!
   Из тумана вынырнули невзрачные серые домики.
   -- Столица, -- подсказал водитель. -- Тебя где высадить-то?
   Елена задумалась -- в самом деле, где? Водитель считает попутчицу столичной жительницей, значит, расспрашивать его нельзя, заподозрит неладное. Надо куда-нибудь в центр, там разберёмся.
   -- На центральной площади, -- наугад попросила она.
   -- Это к ратуше, что ли? Нет, туда на моём "Бизоне" нельзя. Я тебя до четвёртой авеню подвезу, окей?
   Пристинская не возражала, четвёртая, так четвёртая. Если у них нумерация проспектов от центра идёт, то вроде недалеко.
  
   Когда грузовоз, взревев и выпустив облако сизого вонючего дыма, развернулся на пустынном перекрёстке и укатил по серой безликой улочке, Елена невольно поёжилась. В кабине хоть и воняло табачным дымом, зато было тепло и относительно безопасно. Вот она и в столице, куда дальше идти? Где расположены президентский дворец, здания конгресса, верховного суда и департамента полиции, она знает. Очевидно, именно там проще всего узнать адрес Брунхартов. Только не сунешься в полицию, когда сама на нелегальном положении! Следовало придумывать что-то иное. Должен же у них быть архив? Елена вспомнила, как быстро нашла Буланова на Новой Европе, и вздохнула с сожалением. Блага цивилизации начинаешь ценить, когда их лишаешься.
   Четвёртая авеню вывела её на площадь. Пристинская постояла несколько минут перед серым уродливым зданием городской ратуши, подумала, что, возможно, именно здесь и хранится архив колонии. Но пока слишком рано, заперто, а маячившая за стеклянной дверью фигура в форме не располагала к любопытству. Она обошла площадь по кругу, сверяясь с планом. Этот бульвар ведёт к морю. За тем парком находятся президентский дворец и здание конгресса. А то строение на углу -- департамент полиции, сразу узнаётся по стоящим возле него мобилям с мигалками. Одна машина тронулась с места и покатила в сторону площади. Нет, отсюда нужно сматываться. Хорошо, что на улице появились первые пешеходы, а то не хватало привлечь к себе внимание.
   Елена свернула на боковую улочку и тут же споткнулась. Тротуары здесь, видимо, не принято ремонтировать. А дома они из чего строят? Это что, кирпичи? Точно! Не удивительно, что высотных зданий нет. С другой, стороны, зачем им высотные здания? На Вашингтон иммигрировало чуть больше ста тысяч, вряд ли за тридцать лет население значительно выросло.
   Молодая женщина за стеклянной дверью перевернула висевшую на ручке табличку. "OPEN" -- прочла Пристинская и перевела взгляд на вывеску. Чашечка на блюдце, соблазнительная струйка пара. Кофейня "Булочки Эммы". Да, от чашки горячего кофе она бы не отказалась. И от свежей поджаристой булочки тоже. Ничего не выйдет -- местных денег нет. Но хоть просто посидеть в тепле разрешается? Или у них не принято сидеть, не делая заказ? Что ж, проверим, полицию из-за этого в любом случае вызывать не станут.
   Разведчица уверенно толкнула стеклянную дверь. Мелодично тренькнули колокольчики, женщина за стойкой подняла голову и приветливо улыбнулась.
   -- Доброе утро! Кофе?
   -- Доброе утро! -- Елена с сожалением покачала головой. -- Можно у вас немного посидеть, погреться?
   Женщина оценивающим взглядом окинула куртку, брюки, сапожки посетительницы. Отвернулась, ничего не ответив. Расценив молчание, как знак согласия, Пристинская опустилась на стульчик в углу. Кофейня была крошечная, но вполне уютная: стойка и три маленьких деревянных столика.
   Долго сидеть в одиночестве не пришлось, колокольчики жалобно звякнули, -- в кофейню ввалился ещё один посетитель. Неопрятная куртка, мятые брюки, замызганные грязью башмаки. Заметная щетина на щеках, одутловатое лицо и чёрная вязаная шапочка дополняли картину. Мужчина неуверенной походкой подошёл к стойке и грузно облокотился.
   -- Пива!
   -- Доброе утро! Извините, пива у нас не бывает. Могу предложить кофе. У нас очень хороший кофе, -- женщина старалась говорить доброжелательно.
   -- В задницу кофе! Пива!
   -- У нас не бывает пива. Вам надо пойти куда-нибудь в другое место, -- голос женщины задрожал.
   -- Не бывает пива?! У меня трубы горят, а ты не хочешь налить мне пива?! Да я сейчас разнесу весь твой паршивый сарай! -- мужчина грохнул кулаком по стойке так, что чашечки на подносе подпрыгнули.
   Елена напряглась -- кажется, назревал скандал.
   -- Эмма, выйди на минуту! -- испуганно позвала женщина.
   Дверь позади стойки отворилась. Эмма оказалась невысокой толстушкой лет сорока. Вряд ли она могла оказать действенную помощь.
   -- Что вы хотите?
   -- Пива! Я хочу пива, дуры набитые! Сколько можно повторять -- пива!!!
   -- У нас не быва... -- начала было Эмма, но посетитель не дал договорить. Неожиданно проворно он схватил первую женщину за руку и резко вывернул. Та вскрикнула от боли и упала лицом на стойку.
   -- Ты, чёртова пампушка, быстро тащи сюда пиво! Хорошего холодного пива! И поторапливайся, пока мне не приспичило развлечься с твоей подружкой. А то у неё ротик подходящий, как раз по размеру, -- посетитель похабно захохотал.
   -- Викки, да что же это... -- Эмма побледнела, попятилась к дверям, ведущим на кухню. По всему видно, она не знала, что предпринять.
   Елена больно прикусила щеку. С одной стороны, происходящее вроде бы её не касалось. А с другой... Она резко поднялась, отодвинула ногой загораживающий проход стул.
   -- Эй ты, отпусти её!
   Мужчина удивлённо обернулся, ослабил хватку. Его пленница поспешно выдернула руку, отскочила в дальний угол.
   -- Это что за защитница выискалась? -- мужчина окинул Пристинскую оценивающим взглядом. Смачно харкнул под ноги, ухмыльнулся. -- Пожалуй, с тобой развлечься интереснее будет. Иди сюда!
   -- Уже иду.
   Елена подошла вплотную к мерзавцу, невольно кривясь от выдыхаемого тем смрада.
   -- Ну-ка что у тебя под...
   Он не успел закончить фразу, Пристинская что было силы ударила коленом в пах. Противник крякнул и осел. Ставшие круглыми от боли и изумления глаза вылезли из орбит. Не давая опомниться, разведчица сделала шаг назад и носком сапога заехала прямо в багровый, похожий на уродливую сливу нос. Мужчина потерял равновесие, опрокинулся и, ударившись головой об стойку, съехал вниз. Изумление на залитом кровью лице сменилось ужасом. Этого Елена и добивалась. Чтобы закрепить урок, вновь занесла ногу. Противник судорожно вскинул руки, защищая лицо, и тут же получил отличный удар в солнечное сплетение. Захлёбываясь кровью и кашлем, он рухнул на пол.
   -- А теперь вон отсюда! И чтобы я тебя здесь больше не видела!
   Не пытаясь подняться, неудачливый любитель пива на четвереньках поспешил к выходу. Пристинская проводила его, отворила дверь и, не удержавшись, на прощанье отвесила смачный пинок под зад.
   Когда она обернулась, женщины всё ещё жались по углам. Елена ободряюще улыбнулась им.
   -- Надеюсь, в следующий раз он отправится искать пиво в другое место.
   Младшая, та, которую звали Викки, робко ответила на улыбку:
   -- Спасибо! Может, всё-таки кофе выпьете?
   -- Честно говоря, у меня с собой денег нет.
   -- Не страшно, мы угостим за счёт заведения, -- Эмма решилась отклеиться от двери кухни, подошла ближе. -- А ты отчаянная. Не боишься неприятностей? Этот тип станет искать тебя, когда протрезвеет. Позволить избить себя женщине -- позор!
   -- Если бы на моём месте был мужчина, это что-то меняло бы? -- не поняла Елена.
   -- Конечно! Был бы нормальный мужской разговор -- кто сильнее, тот и прав. Но то, что мужчине дозволено, женщине не простят.
   -- Что, женщина не человек?
   -- Ты откуда свалилась? -- удивилась Эмма. -- Человек, конечно, но с ограниченными правами. Согласно пятой поправке к конституции.
   "Да что ж у вас за конституция такая?!" -- едва не выпалила Елена. Сдержалась. Уткнулась в чашечку кофе, принесённую Викки. Планета Вашингтон нравилась ей всё меньше и меньше.
  
   Кофе в "Булочках Эммы", сказать честно, было дрянным. Пристинская заподозрила, что это и не кофе вовсе, а какой-то суррогат. Зато весьма полезной оказалась информация, полученная от хозяек заведения -- Эмма и Викки держали кофейню на паях. Правительство Вашингтона проводило перепись населения вскоре после закрытия локального пространства планеты. Данные переписи хранились в библиотеке конгресса. Получить доступ к ним официальным путём заняло бы немало времени, а учитывая отсутствие у Елены документов, было и вовсе проблематичным. Но неофициальным -- сунув пятьдесят баксов в карман библиотекарю -- добиться желаемого можно быстро и без лишних вопросов. Само собой, денежную купюру Викки своей защитнице тоже презентовала.
   Пока Пристинская сидела в кофейне, рассвело окончательно, на улицах появились мобили и пешеходы. Нельзя сказать, чтобы эта часть города была многолюдной, но всё же об осторожности забывать не следовало. Елена отошла от заведения Эммы и Викки подальше, расстегнула куртку и незаметно взглянула на дисплей асса, сверяясь с планом. Ага, нужно повернуть направо и идти к набережной.
   Она свернула за угол и застыла. В десяти шагах от неё стояли трое. Один, придерживаясь за стену, вытирал рукавом сочившуюся из расквашенного носа кровь. Пристинская сделала шаг назад, но мужчина узнал её. Лицо исказилось гримасой ненависти.
   -- Вон она! Вон эта сука, что меня била!
   Приятели его дружно обернулись. Такие же небритые щёки и вязаные шапочки, но выглядели они куда менее пьяными.
   -- А ну иди сюда, поговорим!
   Нежелательное приключение... Елена развернулась и быстро зашагала вверх по улице, решив, что на глазах у прохожих напасть на неё не посмеют.
   Посмеют. За спиной послышались убыстряющиеся шаги.
   -- Стой, сука, тебе говорят! Хуже будет!
   Разведчица перешла на бег. "Нет, ребята, вам меня не догнать, слишком много пива пьёте. Однако неужто никто не вмешается?!"
   Впереди, обогнав Елену, резко затормозил чёрный мобиль с длинным носом, разрисованным зубастой акульей пастью. Из распахнувшихся дверей выбрались двое в чёрных плащах, белых шарфиках и солнцезащитных очках. "Зачем им очки?" -- удивилась Елена. -- "Пасмурно на улице!"
   Мужчины неторопливо перегородили тротуар, ближайший мягко остановил Пристинскую, едва она поравнялась с ним:
   -- Куда так спешишь, красавица?
   -- За мной гонятся, помогите!
   Елена обернулась, кивнула на преследователей. Те остановились метрах в десяти, шумно дышали. Ближе подходить не решались.
   -- И как это понимать? -- взглянул на них незнакомец.
   -- Она побила Барни, Граф, -- неуверенно пояснил дружок пострадавшего.
   Мужчины в плащах переглянулись и расхохотались.
   -- Это как налакаться надо, чтобы баба морду расквасила?
   -- Ты на себя в зеркало когда последний раз смотрел, придурок? -- сквозь смех спросил второй "очкарик". -- У тебя жопа на шею посажена, а ты к такой крале полез!
   -- Я до неё не лез! Я пива просил у "булочек"! -- обиженно запротестовал Барни. -- А эта подошла и давай драться!
   -- Что, Эмма пивом приторговывает? -- Граф перестал смеяться, насторожился.
   -- Нет, но мне очень хотелось! Мож, они для себя держат? Я только спросил!
   -- Если б они тебе налили, мы бы к ним заглянули, "налог" подправить, -- хмыкнул Граф и повернулся к Елене, которую продолжал удерживать за локоть. -- Теперь ты рассказывай. Зачем Барни ударила? Разве хорошо бить мужчину?
   Он говорил почти ласково, но глаз его за тёмными стёклами видно не было.
   -- Это свинья, а не мужчина! -- Пристинская презрительно скривила губы. -- Он на Викки руку поднял.
   Незнакомец улыбнулся в ответ. И вдруг наотмашь ударил свободной рукой по лицу. От неожиданной боли Елена прикусила губу.
   -- Маленький урок -- мужчин надо уважать. А теперь давай знакомиться. Ты кто такая? Прикид на тебе в порядке и сама ты девочка заметная, -- рука Графа в чёрной перчатке коснулась щеки Елены, уха. -- Как так, что я тебя до сих пор не знаю? -- пальцы в перчатке сжались, больно сдавив мочку. -- Откуда ты взялась такая? И не вздумай мне врать!
   "Вляпалась..." -- Пристинская куснула щеку. -- "Это же бандиты, самые настоящие гангстеры! Помощи ждать неоткуда, придётся самой выкручиваться. Эх, была бы здесь Дин, сразу бы всех на место поставила!"
   -- Так что молчишь, птичка? Не хочешь почирикать, откуда прилетела? Или разговор предстоит долгий? Тогда можем прокатиться.
   "Ехать нельзя, хуже будет. Надо отделаться от них здесь". Краем глаза Елена оценила расстояние до узенького проулка: метра три, не больше. Бегать она умеет, а эти вряд ли спортсмены-стайеры, к тому же плащи мешать будут. Нужно лишь вырваться из рук Графа и проскользнуть мимо его напарника. Попытаться снова сыграть на неожиданности?
   Елена заискивающе улыбнулась.
   -- Не откажусь познакомиться с вами поближе.
   -- Понятливая дево...-о-о-о!
   Граф не успел договорить, скорчился от боли, -- колено опять достигло цели. Елена вырвала локоть из обмякшей руки, и, проскочив перед носом изумлённо застывшего гангстера, шмыгнула в проулок.
   Уже пробежав метров двадцать, она оглянулась. Двое в чёрных плащах шли следом быстрым шагом, но на бег не переходили. Самоуверенные, надеются, что беглянка быстро выдохнется? Ну-ну! Сейчас главное -- оторваться. А там пусть ищут, долго она на этой мерзкой планетёнке не задержится!
   Пристинская свернула за угол и едва успела остановиться. Проулок заканчивался огромными металлическими воротами. Запертыми. Тупик. Каменные глухие стены в пять этажей, маленький дворик-колодец с серым клочком неба над головой. И единственная дверь, стальная, без ручки, ни открыть, ни выбить.
   Гангстеры свернули во двор и теперь неторопливо приближались. Из-за их спин с интересом выглядывали небритые рожи шпаны.
   -- Набегалась? -- Граф снял очки. Глаза у него были такие же серые и холодные, как небо. -- Ты сама этого захотела! Рикки, представляешь, как удивится комиссар Мур, когда его ищейки найдут в этой подворотне третьего покойника за месяц!
   -- Точно, Граф! -- в руках второго бандита блеснуло лезвие выкидного ножа. -- Жмурам тут как мёдом намазано, сами сползаются.
   Елена облизнула пересохшие губы. Хорошо, что не пистолет, иначе шансов бы не было. Она потянулась к застёжке куртки. Не иначе заподозрив что-то, Граф быстро сунул руку в карман. Пристинская отпрыгнула в сторону, на лету выхватывая парализатор. Противнику не требовалось столько движений -- он стрелял сквозь карман. Но в первый миг сунувшийся вперёд Рикки оказался на линии огня, и пуля гулко ударила в дверь за спиной. А в следующий -- в бандитов полетел веер микроигл. Елена не жадничала -- выпустила полмагазина.
   Она поднялась на ноги, потирая ушибленное плечо -- как ни группируйся, но бетон есть бетон. Фора в пару часов ей обеспечена, граф с приятелем будут чувствовать себя не слишком комфортно, чтобы продолжать поиски дерзкой незнакомки.
   Уже выходя из дворика-тупика, Пристинская остановилась, оглянулась на гангстеров. В их карманах наверняка найдётся наличность, а продолжать поиски без денег затруднительно. Правда, это смахивало на грабёж, но ведь и к ним деньги пришли нечестным путём. Она вернулась, наклонилась над Графом, сунула руку за отворот плаща. Так и есть, во внутреннем кармане -- тугой кожаный бумажник с водительскими правами и пачкой банкнот. Елена спрятала деньги в карман, прочее вернула на место. Больше ей здесь делать нечего, пора навестить библиотеку конгресса. И надеяться, что на сегодня приключения закончились.
  
   Глава 18. Инопланетянка
   -- Это все мои вчерашние приключения, -- Елена замолчала, не осмеливаясь поднять взгляд.
   Они сидели вдвоём с Ворониным в рубке, такой привычной, тёплой и безопасной, что события вчерашнего дня казались плохим сном.
   -- Ничего себе, "приключения", -- вздохнул навигатор. -- Такие приключения могли плачевно закончиться.
   -- Я понимаю, Миша, но так уж получилось. Спасибо, что ты настоял на парализаторе. Я не предполагала, что здесь подобные мерзости творятся.
   -- А я в этом не сомневался. Неконтролируемо развивающееся изолированное сообщество -- великолепная питательная среда для культа силы. Надо быть осторожнее, не лезть на рожон!
   -- Что значит "на рожон"? -- вскинулась Елена. -- Считаешь, мне не следовало вмешиваться? Подонок получил заслуженный урок! И я не знала, что встречу его опять, что вмешаются гангстеры! Что тот чёртов проулок ведёт в тупик! Какая-то череда неудачных совпадений.
   Она помолчала и добавила:
   -- А если бы и знала, поступила бы так же. Ничего, главное, я не зря туда слетала.
   Визит в библиотеку конгресса оказался результативным. Купюра в пятьдесят долларов волшебным образом открыла дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещён". Служитель, с блаженной улыбкой поглаживающий карман, в который перекочевала грязно-зелёная бумажка, провёл Елену в архив и ткнул пальцем в бесконечные ряды стеллажей. "Все данные переписи здесь. Ищите, что вам нужно". На счастье, в библиотеке работали люди педантичные и добросовестные, анкеты были отсортированы по фамилиям, так что круг поиска сузился. Потребовалось перебрать всего пару тысяч листочков, и на глаза попалась строка "Брунхарт". В графе "Место жительства" стояло одно слово: "Луизиана". Рассудив, что это название населённого пункта, Елена здесь же, в библиотеке, выпросила карту местности.
   -- Столицу их я посмотрела, завтра увижу провинцию, -- Пристинская нашла подходящий кадр видеосъёмки поверхности планеты и вывела его на обзорный экран. -- Судя по карте, пятнышко посередине и есть Луизиана.
   -- Ты что, снова собираешься лететь в одиночку? Если в столице подобный произвол, то страшно представить, что в глуши творится!
   -- Во-первых, Луизиана -- не такая и глушь. Смотри, здесь шоссе проходит, и от Вашингтон-Сити каких-то тридцать километров. А во-вторых, что ты предлагаешь? Собрать десантную группу, вооружиться до зубов и затеять небольшую войну?
   -- Зачем же сразу войну! Но кое-какие выводы после вчерашней вылазки сделать необходимо. Если тебя будет сопровождать мужчина, вопросов возникнет значительно меньше. Как тебе сказали в кофейне: "что позволено мужчине, не простят женщине". Гнусность, конечно, но не нам с этим бороться. Колонисты сами сделали выбор.
   Пристинская помолчала, нервно покусывая щеку.
   -- Возможно ты прав, не буду спорить. Но это моя экспедиция, и я не хочу никого подвергать опасности.
   -- Никого?! А себя ты не считаешь?
   -- Миша, успокойся. Мы косморазведчики и прекрасно понимаем, что любой из нас однажды может не вернуться на Землю. Если со мной что-то случится, улетайте в систему "двадцать три-восемьдесят шесть", согласно полётного задания. В отчёте напишешь, что там я и погибла. И хватит об этом. Я буду готовиться к высадке, а ты отдохни, смена давно закончилась.
   Воронин хотел возразить, но промолчал, лишь посмотрел внимательно. На мгновение Елене показались, что его серые глаза такие же холодные, как у бандита из Вашингтон-Сити. Одёрнула себя: "Тебя пытались унизить из-за того, что ты женщина. Но причём здесь Михаил? По большому счёту он прав, это чужая планета, чужие законы и обычаи. Твоя задача -- найти Коцюбу, а не строить из себя Робин Гуда".
   -- Миша, ты сердишься на меня? -- окликнула она поднявшегося из кресла навигатора.
   Воронин оглянулся, улыбнулся уголками губ.
   -- За что мне на тебя сердиться? Ты командир, за тобой последнее слово.
   Вышел, закрыл дверь. Обиделся. Елена вздохнула: "Ладно, всё образуется".
   Шлюпка опять летела к поверхности. Туша "Русанова" медленно уплывала в бездонную черноту позади. Дом, ставший почти родным, люди, ставшие... Елена, не подобрав верного слова, покосилась на сидящего в пилотском кресле Бардаша. Кто он -- друг, товарищ по экипажу? Или только сослуживец?
   -- Евгений, а что вы думаете об этой планете? -- спросила.
   Бардаш пожал плечами.
   -- Мало информации. -- Помолчав, добавил: -- Но мне здесь не нравится.
   -- И мне не нравится. Но они сами сделали такой выбор. У них демократия, конституция есть, президент.
   Пристинская повторяла почти слово в слово то, что недавно самой ей говорил Воронин. Пробовала фразы "на зуб", старалась приспособиться к ним. А Бардаш в ответ засмеялся.
   -- Свобода выбора -- фикция. Манипулировать людьми не так уж сложно, когда доступ к информации ограничен. Авторитарные, насильственные методы управления -- анахронизм, признак слабости и ограниченности. Демократические рычаги позволяют достичь тех же целей гораздо быстрее и без нежелательных побочных эффектов вроде революций и гражданских войн.
   -- И каковы же эти цели?
   -- Власть, власть и ещё раз власть.
   -- Но зачем? Для чего одни люди стремятся получить власть над другими?
   -- Командир, не путайте цель и средство. Власть -- не средство для достижения цели. Она цель сама по себе. Тяга к власти заложена в человеке генетически -- инстинкт лидера, вожака. Человек ведь животное коллективное. Видели когда-нибудь обезьянью стаю?
   Елена с сомнением покачала головой.
   -- Евгений, по-моему, вы утрируете. Люди не обезьяны, они стремятся к власти, чтобы реализовать свои планы. Стало быть, всё же средство.
   -- А вы для чего решили стать командиром?
   Пристинская открыла рот, чтобы ответить... и закрыла. Потому что химик прав -- никаких планов у неё не было, одни амбиции. Решила, что готова стать командиром, "инстинкт вожака" взыграл. Щёки сделались пунцовыми.
   Бардаш почувствовал её замешательство, пошёл на попятный:
   -- Извините. Мне не следовало переходить на личности.
   -- Нет, ничего. Аргумент убедительный, мне ответить на него нечем. А вы сами никогда не хотели стать командиром?
   -- Я? Нет. У меня этот инстинкт атрофирован. О, а вон и Луизиана! Садимся.
  
   Бардаш улетел, а Елена осталась. На крохотной поляне посреди чужого, неземного леса. Неприветливого как всё на этой планете. Хорошо, хоть сегодняшнее утро теплее. По крайней мере, мороза нет.
   На лоб тут же упала капелька, предупреждая -- радоваться отсутствию мороза преждевременно. Елена подозрительно посмотрела вверх, -- это с дерева или дождь начинается? Капли продолжали падать, и сомнения исчезли -- дождь, мелкий и нудный. Придётся искать какую-нибудь крышу.
   Опушка леса упиралась в длинный двухметровый забор завода, пришлось обходить. Капли воды стекали по мокрым волосам за шиворот, под ногами чавкали грязь и размокшая прошлогодняя листва. Улица, на которую Елена вышла, была не многим лучше -- о тротуарах здесь никогда и не слышали. Рассудив, что давить без предупреждения вряд ли станут, а качество дороги к быстрой езде не располагает, Елена побрела по проезжей части, на ходу стряхивая с подошв комья налипшей грязи.
   Первым встреченным жителем посёлка оказался высокий мужчина в длинном, заляпанном грязью дождевике и ещё более грязных резиновых сапогах. Из-под капюшона торчали крючковатый нос, курчавая борода и тлеющая палочка сигареты. Пристинская поморщилась, но, тем не менее, сделала шаг навстречу, постаралась придать лицу просительное выражение.
   -- Доброе утро! Не подскажите, где у вас почта?
   Из-под капюшона сверкнула пара светло-карих глаз.
   -- А на что тебе? Телефон ищешь? Из столицы, наверное? Мобиль сломала, да?
   Мужчина сыпал предположениями. В принципе, все они Пристинскую устраивали, и она закивала.
   -- Какой умник пустил бабу за руль! -- собеседник презрительно скривился. -- Гляди, пойдёшь прямо по этой улице, второй поворот направо, там увидишь!
   Елена поблагодарила и быстро зашагала в указанном направлении. Но тотчас была остановлена окриком:
   -- Эй, ты куда побежала? Почта в десять откроется, а сейчас и семи нет. Джонни может и позже прийти, жирная ленивая свинья. Если срочно нужно позвонить, пошли со мной. Это будет не дальше, чем до почты. И бесплатно к тому же.
   Так-то оно так, но телефон Елене был не нужен. Как раз "жирная ленивая свинья" Джонни, по всей видимости, нужен был. В таком маленьком посёлке почтальоны должны знать всех местных жителей.
   -- Нет, спасибо, я лучше на почту!
   Мужчина удивился.
   -- В чём дело? Ты что, боишься меня? Думаешь, я тебя собираюсь заманить и изнасиловать?
   Елена молчала. Ни одно разумное объяснение отказа в голову не шло. Но объяснение и не потребовалось:
   -- Ладно, не хочешь -- не надо! Твои опасения я понимаю, очень уж ты аппетитная. За ночку с тобой и сотню заплатить не жалко.
   Елена куснула щеку. Здесь что, в каждой женщине, путешествующей без мужского сопровождения, видят шлюху? Похоже на то.
   -- Я не торгую телом, -- буркнула хмуро.
   Мужчина выплюнул окурок, вдавил его в грязь носком сапога.
   -- Понял, не глупый. Ладно, иди, мокни. -- И тут же вновь остановил: -- А где ты машину оставила?
   -- Там! -- Пристинская неопределённо махнула рукой.
   -- И что в ней не работает?
   -- Не знаю. Она не едет, -- она постаралась подыграть представлениям собеседника о женской глупости.
   -- Кто бы сомневался...
   Незнакомец развернулся, зашагал прочь, и Елена облегчённо вздохнула. Кажется, отвязался.
   Одноэтажное здание местной почты было таким же унылым, как всё вокруг. Серые щербатые кирпичи, выглядывающие из-под серой облупившейся штукатурки. Пристинская поднялась на крыльцо, подёргала запертую дверь. Придётся ждать, а то пойдёшь искать почтальона, нарвёшься на новые приключения. Михаил прав -- мужчине было бы гораздо легче.
   Дождь прекратился спустя полчаса, но слякоти и сырости от этого не убавилось. Плотное одеяло туч не позволяло надеяться на солнечный день. На улицы посёлка начали выползать аборигены, в основном мужчины. Они с интересом косились на незнакомку, но заговорить не пытались. Елена тоже помалкивала, полученный опыт подсказывал, что со случайными встречными здесь лучше не связываться.
   Около девяти к почте неторопливо подошёл толстый невысокий человечек. Пухлая коротенькая курточка делала его похожим на мяч.
   -- И чего ты здесь сидишь? Кого ждёшь? -- он разглядывал Елену с явным интересом.
   -- Кажется, вас. Вы начальник почты?
   -- Начальник почты! -- человечек фыркнул. -- А если я, тогда что?
   -- Я ищу двух людей, живущих в вашем посёлке, а адреса их не знаю. Вот и пришла за помощью. Я заплачу! -- Пристинская полезла в карман за банкнотами.
   Проследив за её рукой, человечек задумчиво почесал подбородок.
   -- Вообще-то почта в десять откроется... Это мне Виктор сказал, что у меня под дверью какая-то столичная коза сидит. Но если тебе срочно...
   Он поднялся на крыльцо, извлёк из кармана связку ключей. Выбрал нужный, поскрежетал им в замочной скважине, распахнул дверь. Вслед за почтмейстером Елена прошла в маленький кабинет, села на предложенный стул.
   -- Что там у тебя? -- человечек опустился в кресло за столом и недвусмысленно кивнул на карман Елены.
   -- Брунхарты, Генрих и Алиса, -- Пристинская выложила на стол пятидесятку.
   -- Брунхарты... -- хозяин кабинета любовно разгладил купюру. -- А ты ничего не путаешь? Они в самом деле в Луизиане обитают?
   -- Не знаю, как сейчас, но сразу после переселения они здесь жили.
   -- О-го-го! Что ж ты только теперь искать начала? Кто они тебе?
   -- Родственники. Дядя с тётей.
   -- Понятно, наследством озаботилась. Н-да... Не помню я, что б у нас такие были. Во всяком случае, почту они не получают, это точно.
   -- А раньше? Может быть, остались какие-нибудь данные?
   -- Может и остались... Но это ворох старых бумажек перерыть надо!
   Елена извлекла вторую пятидесятку. Человечек сокрушённо вздохнул, но купюру взял.
   -- Ладно, поищу я твоих Брунхартов. Сегодняшнюю почту разберу и поищу. Ты подожди пока, вон свежие журнальчики вчера вечером привезли, полистай. А ещё я бы советовал старожилов расспросить. Например, дедушку Кромвеля. Ему восемьдесят годков стукнуло, но из ума не выжил. Он один из основателей Луизианы, мэром был когда-то. Если твой дядя здесь жил тридцать лет назад, то он его знает. Подожди полчасика, Дик на работу явится, отведёт тебя. А то дедушка Кромвель строгий, сама сунешься -- греха не оберёшься.
   Дик на работу опоздал. Когда в почтовое отделение, запыхавшись, ввалился двухметровый детина с огненно-рыжими волосами, выпученными глазами и будто приклеенной улыбкой на лице, было почти одиннадцать.
   -- Тебя где носит?! Почту я, что ли, должен раскладывать?
   Дик грозный рык начальства пропустил мимо ушей. Скорее всего, вовсе его не слышал, настолько был возбуждён:
   -- Дядя Джо, там такое, такое! Питбуля убили! Старая Касперша пришла к нему прибираться, а он мёртвый лежит! И кухонный нож из-под ребра торчит. Прямо в сердце шырнули! Шериф уже там, и полицию из столицы вызвали. Дядя Джо, побежали!
   Почтмейстер и рот открыл, ошарашенный известием. А опомнившись, развернулся к гостье:
   -- Вишь какие дела, детка! Везёт тебе сегодня, в отличие от Питбуля. Весь посёлок соберётся на убийство поглазеть. Дедуля Кромвель первым пришкандыбает, это точно. Так что пошли скорей!
   Через минуту все трое быстро шлёпали по мокрому бетону. Елена с удивлением смотрела по сторонам -- и правда, казалось, весь посёлок спешит к месту преступления.
   -- Питбуль у нас персона известная, -- на ходу рассказывал почтмейстер. -- Это ж он три года назад охоту на педиков объявил.
   -- Каких педиков? -- не поняла Елена.
   -- Голубых, каких ещё! Ты что, глупая? На гомиков, геев! Ох, и навёл он тогда шороха! Говорят, штук тридцать выловил. Яйца отрезал, раз они им без надобности, а уж потом вешал, ясное дело.
   -- Он убил тридцать человек?! И его не судили?!
   -- А доказательства где? Нет доказательств. Против Питбуля никто свидетельствовать не станет, слишком у него дружков много. Его даже полиция боится.
   Когда они подбежали к широко распахнутым воротам двухэтажного, похожего на маленькую крепость дома, Пристинская уже ничуть не сочувствовала жертве ночного преступления. Нравы на Вашингтоне были значительно хуже, чем она полагала.
   Почтмейстер проворно шмыгнул во двор. Стараясь не отстать от него, и Елена принялась протискиваться сквозь толпу зевак. В дом никого не пускали, у дверей красовались два внушительного вида полисмена. Сбежавшиеся сельчане перешёптывались, делясь услышанными обрывками фраз, догадками, домыслами: "Дверь не заперта была! Видно, как раз в сортир собрался", -- "Криминалист сказал: смерть наступила около семи утра", -- "Ножом прямо в сердце попали, с первого раза, и вякнуть не успел!" -- "Может, кто-то из гомиков за своих отомстил?" -- "Шутишь! Какой голубой с Питбулем справится? Тут профессионал действовал", -- "Заказное! Не найдут ничего", -- "А нож?", -- "Нож как нож, в любом магазине купить можно. И отпечатков нет", -- "Я же говорю, профессионал действовал!"
   На крыльцо вышли трое мужчин в форме. Один, высокий, с курчавой бородкой, оглядев толпу, хмуро спросил:
   -- Какого дьявола собрались? Цирк, что ли?
   -- Шериф, кто Питбуля кокнул, известно уже?
   -- Кто там такой быстрый? Макмастер, ты что ли? Следствие только начато. Так что свидетели пусть остаются, а остальные -- марш по своим делам!
   Толпа, недовольно ворча, начала рассасываться, одна Елена стояла на месте как вкопанная. Высокий, курчавая борода, крючковатый нос, светло-карие глаза. А главное -- голос! Правда, теперь на нём не дождевик и заляпанные грязью резиновые сапоги, а форменная кожаная куртка, наглаженные чёрные брюки, хромовые, блестящие ботинки, портупея с кобурой на боку, шляпа с загнутыми полями и кокардой в форме звезды. Но это был он, утрешний незнакомец.
   В следующий миг их взгляды встретились. Мужчина криво улыбнулся, вынул из кармана брюк пачку сигарет, закурил, спустился с крыльца, подошёл неторопливо.
   -- Что, дозвонилась?
   Пристинская не сразу поняла о чём вопрос. В голове крутились, выстраиваясь в цепочку, факты: около семи утра, безлюдная улочка, ведущая как раз от дома Питбуля, натянутый по самые глаза капюшон дождевика. Профессионал...
   -- Ты меня слышишь?
   Она опомнилась.
   -- Да, спасибо!
   -- Хорошо, -- шериф выпустил колечко дыма прямо в лицо, заставив отшатнуться. -- Машина так и стоит на прежнем месте?
   -- Да.
   -- Ясно.
   Он стряхнул пепел, крикнул полицейским: "Я поехал!", сделал несколько шагов к стоявшему у ворот мобилю. Неожиданно оглянувшись на Елену, спросил насмешливо:
   -- Ты чего ждёшь? Садись!
   -- Куда? -- растерялась Елена.
   -- Куда, куда... Это я буду вопросы задавать, потому как шериф. А ты кто?
   Ответить было нечего. Мужчина удовлетворённо кивнул.
   -- Вот видишь. Так что быстро в машину!
   Елена облизнула пересохшие губы. Кажется, начиналась сегодняшняя порция приключений. И парализатором не воспользуешься, слишком много людей вокруг. Придётся подчиниться.
   Шериф захлопнул дверцу, не поворачиваясь, протянул ладонь.
   -- Давай! Что там у тебя, пистолет?
   -- У меня нет оружия!
   -- Будто бы. Давай, давай. Не заставляй себя обыскивать.
   Пристинская в отчаянии оглядела кабину. Мало места, она не успеет воспользоваться оружием. Вздохнув, расстегнула куртку и положила парализатор на ладонь шерифа. Тот небрежно сунул его в карман, и мобиль тут же рванул с места.
   Посёлок был маленький, они проскочили его насквозь за каких-то три минуты. Шериф затормозил у крыльца ничем не примечательного дома.
   -- Приехали, это моя резиденция. Кстати, именно сюда я тебя и приглашал утром.
   Они прошли через пустую комнату для посетителей в кабинет. Письменный стол, кресло, стеллажи, заваленные бумагами, диван у боковой стены, пара стульев. Окно за спинкой кресла зарешёчено -- скверно. Мужчина кивнул на диван: "Садись", -- и защёлкнул замок на двери. Совсем скверно!
   Шериф неторопливо обошёл стол, опустился в кресло.
   -- Рассказывай. Кто ты такая и откуда взялась.
   -- Я же вам говорила, я из столицы...
   -- Предположим. Только я ни за что не поверю, что твою столицу называют Вашингтон-Сити. Здесь такие как ты не водятся, девочка. Так что рассказывай, зачем ты к нам с Земли пожаловала.
   -- Ерунда какая! Я с Земли тридцать лет назад "пожаловала", с родителями.
   Шериф отрывисто засмеялся.
   -- Ладно, посчитаем твои проколы. Первый -- никакой сломавшейся машины в окрестностях посёлка нет, это я проверил. Потому как высадили тебя из космошлюпки где-то в лесу, верно? Второй, -- он вынул из кармана парализатор, -- таких игрушек на Ваше не делают, потому как спроса нет. Конечно, на чёрном рынке найти можно, но только старьё со времён переселения, а этот -- новенький. Третий -- такая красотка могла бы остаться неизвестной где-нибудь на Фронтире, но ты на дикарку не похожа. Четвёртый -- заговорить с незнакомым мужчиной на улице решилась бы разве что проститутка, а ты "телом не торгуешь". Пятый -- у нас все с детства к табачному дыму приучены и не шарахаются от сигареты как от заразы. Достаточно или продолжить?
   Пристинская куснула щеку. Да уж, ничего не скажешь, "косморазведчица"! Первый попавшийся полицейский разоблачил. И что теперь делать? Собственно, один козырь против этого человека у неё, похоже, есть. Если она всё верно поняла и сопоставила.
   -- Если хочешь молчать, молчи, -- развалившись в кресле, шериф насмешливо разглядывал задержанную. -- Ловить инопланетных шпионов не моя обязанность. Ребята из столицы ещё здесь, сейчас я им позвоню, они отвезут тебя в департамент, а там умеют язычки развязывать. Нарушение международных правил доступа в чужое пространство -- не шутка, так что петлю ты заработала, осталось твоих приятелей достать с орбиты. Эх, жаль, что такая красота червям на корм пойдёт!
   В скорое знакомство с червями Елена, положим, не поверила. Однако перспектива застрять на этой планетёнке на долгие годы, а то и навсегда, была вполне реальна. Она решилась сделать свой ход:
   -- Я тоже могу кое-что о вас рассказать, шериф. Это вы убили Питбуля! Сегодня утром, около семи вы шли от его дома и одеты были весьма странно. Не думаю, что вы часто носите тот дождевик.
   Губы шерифа растянулись в ухмылку, обнажая желтоватые, испорченные никотином зубы.
   -- Шёл я не от Питбуля, детка, а от своей подруги, она моё алиби подтвердит. Старый плащ я надел, потому что ничего другого под рукой не оказалось, когда дождь начался.
   -- Предположим, -- не сдавалась Елена. -- А где вы умудрились в кровь наступить? На левом сапоге красное пятно возле каблука не заметили?
   Шериф сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. И тут же расслабился. В глазах его появился интерес.
   -- На пушку берёшь? Крови на сапоге не было. Но ты права, не помыл, недосмотр. Молодец, сообразительная. Считай, полжизни своей ты отработала.
   -- А вторая половина? Как её отработать?
   -- Вопрос сложный. Сначала я должен узнать твои цели. Зачем ты сюда явилась?
   Елена помедлила. Рассказать? Почему бы и нет? В департамент полиции попадать нельзя ни в коем разе, а этот человек, кажется, понимал служение правосудию довольно своеобразно.
   Шериф выслушал историю о Брунхартах, потёр подбородок, что-то обдумывая. Кивнул.
   -- Хорошо, предлагаю сделку. Я не только отпущу тебя, но и найду этих Брунхартов. В обмен на информацию. Как ты понимаешь, последние тридцать лет Вашингтон находится в полной изоляции. А мне интересно, как там Земля, что новенького случилось? Баш на баш -- ты собираешь данные о нашей планете, взамен делишься информацией о своей. Достоверность в пределах допустимого -- врать ты всё равно не умеешь. Согласна?
   Пристинская пожала плечами. Это ведь не вербовка в качестве "двойного агента". Что такого особо секретного она могла рассказать о Земле, о Евроссии? Можно считать, ей повезло. Она кивнула:
   -- Есть одно уточнение: рассказывать о Земле можно очень долго, а я тороплюсь. Поэтому предлагаю заранее определить длительность моего рассказа.
   -- Разумно, -- согласился шериф. -- Минутку, сейчас уточню.
   Он снял трубку примитивного телефонного аппарата, стоявшего на столе, принялся набирать номер на кнопочной панели. Заметив, как напряглась собеседница, усмехнулся:
   -- Да успокойся ты! Нужно же твоих Брунхартов как-то искать. Компьютеры у нас только в департаменте сохранились, там и досье на всех жителей Ваша. Официальные каналы мы использовать не будем, но есть у меня в столице давний приятель -- бывший напарник, Дуглас Мур. Он уже комиссар, попрошу его по старой дружбе.
   В трубке ответили, и шериф плотнее прижал её к уху:
   -- Привет, Дуглас! Узнал? Да-да, это я и есть! Как поживаешь, старина? Всё так же. Ага. Да. Нет. Нет. Ясно, что не просто так! У меня к тебе просьба. Нет, не большая, не волнуйся. Пару человечков пробить надо. Сделаешь? Лично для меня. Замечательно! Брунхарт Генрих, Брунхарт Алиса. Да, муж и жена. Да, жили в Луизиане. Не знаю. Не знаю. Не знаю. Часа два-три? Спасибо, буду ждать.
   Он положил трубку, взглянул на пленницу.
   -- Слышала? Часа два-три. Дуглас проверит по базе и перезвонит. Начинай, я слушаю, -- и поудобнее устроился в кресле.
   Слушал шериф в самом деле внимательно, не перебивая. Словно ему одинаково интересно было услышать и о планетах, открытых косморазведкой Евроссии, и о массовом переселении на Новую Европу, и о спектаклях в Театре Теней. Полтора часа прошло, прежде чем он произнёс первое слово:
   -- Складно рассказываешь, молодец. Горло не пересохло? Давай пиво закажу. И пиццу. Ты же голодная, наверное?
   Стоило ему упомянуть о еде, и Елена ощутила, что впрямь проголодалась. Завтракала она по корабельному времени, почти шесть часов прошло. Она кивнула.
   -- Пиццу буду, если угощаете. Пиво -- нет, не люблю. Лучше воду, если можно.
   -- Как хочешь. Воды здесь больше чем нужно, с ледников, кристально-чистая. Кстати, мы не представились. Пол Стюарт, -- шериф выжидающе посмотрел на Елену. Не дождался, махнул рукой. -- Не желаешь, значит, знакомиться. Понятно.
   Спустя двадцать минут они жевали принесённую курьером пиццу. Горячая, с румяной корочкой, с сыром и кусочками курятины, та была недурна. Лишь чересчур острая и с привкусом каких-то неизвестных специй.
   -- Чем мне Луизиана нравится, так это тишиной и покоем, -- признался шериф. -- Я раньше в столице служил, вот там напряг.
   -- И как вас в эту дыру занесло?
   -- Мы с Муром наступили на хвост одной лисе из конгресса. Дугласу некуда было деваться, у него семья, трое детей, -- согласился на сделку. А я человек вольный, со мной договориться трудней оказалось. Так и получил "повышение".
   -- И взялись вершить правосудие по своему усмотрению. Законные методы на Вашингтоне не действуют?
   Губы мужчины едва заметно скривились. Он достал из стола пачку сигарет, вынул одну, но, встретив взгляд Елены, засунул обратно. Вместо этого долил в стакан остатки пива из бутылки.
   -- А у вас в Евроссии они всегда действуют? Я знаю одно -- зло должно быть наказано любым способом.
   -- Насилие порождает насилие...
   -- Это демагогия, оправдание бездействия. Видела, что на Ваше творится? Подонки думают, что у них здесь развязаны руки. Если всю эту мерзость не вычистить, страшно подумать, к чему мы придём! Ладно, на чём ты там остановилась?
   Но продолжить рассказ Елене не довелось, зазвонил телефон. Шериф недовольно покачал головой, снял трубку.
   -- Слушаю. Да, я. Нашёл? Что? Блин... Как оно называется? Ладно, что поделаешь! Спасибо и за это, хоть какой-то след. С меня причитается. А? Да нет, лучше вы ко мне приезжайте, всей семьёй. Всё, до встречи, звони! Успехов.
   Новости оказались не слишком утешительными. Брунхарты давно покинули территории, подконтрольные правительству колонии, и затерялись в полудиких малозаселённых землях, тянущихся вдоль ледника. Фронтир, пограничье, -- связи с многочисленными поселениями, разбросанными среди лесов, болот и гор, практически не существовало. Человек мог родиться и прожить там всю жизнь, оставаясь незарегистрированным ни в одном документе.
   -- В общем, из Луизианы твои Брунхарты перебрались в поселение под названием Синий Ручей, -- подытожил Стюарт. -- Где это, мы по карте найдём. Но дело в том, что полиции неизвестно, там они сейчас или нет. Последнее упоминание о них -- одиннадцатилетней давности. Что делать собираешься?
   -- Лететь в Синий Ручей, разумеется!
   -- Хм... хорошо, давай найдём его для начала.
   Шериф, порывшись, вынул из нижнего ящика стола карту, похожую на многократно свёрнутую бумажную скатерть, разложил. Поводил пальцем, улыбнулся самодовольно.
   -- Вот оно! -- палец с обкусанным ногтем упёрся в угол бумаги. -- Далеко же твои знакомцы забрались. Самый край цивилизации, отроги Ледового Барьера.
   Пристинская аккуратно занесла координаты посёлка в память электронного ассистента. Посмотрела на шерифа.
   -- Я могу идти?
   -- Иди. По посёлку не шатайся, глаза людям не мозоль. Направо, до конца улицы, там сразу лес начинается. Игрушку свою не забудь, -- Стюарт бросил на стол поверх карты парализатор. -- Надеюсь, на прощанье не будешь в меня палить?
   -- Не буду, -- улыбнулась Елена. -- Спасибо за помощь!
   -- Взаимно. И желаю поскорее уматывать с Ваша. Не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось. Что, у вас в Евроссии мужиков не хватает -- на такие опасные задания женщин посылают?
   -- У нас с мужчинами всё в порядке. Зато у вас, я смотрю, найти настоящего -- проблема! -- Пристинская захлопнула за собой дверь кабинета.
  
   Глава 19. Схватка
   На улице её встретил серый слякотный день. Дождя не было, но сам воздух пропитался влагой. Ёжась от холода, Елена быстро зашлёпала по лужам. Мысли перескакивали с шерифа, играющего в Робин Гуда, на таинственный Синий Ручей где-то у подножья Ледового Барьера. То, что вокруг творится подозрительное, она заметила, лишь пройдя метров двадцать.
   Впереди у крайних домиков посёлка дорогу перегораживал серый джип. Новенький, дорогой. Вряд ли кому-то из жителей Луизианы это чудо туземной техники было по карману. А второй мобиль, бардовый, попроще, но тоже явно не местный, расположился сзади, напротив полицейского участка. Рядом с бардовым мобилем стоял человек в ватном бушлате, болотных сапогах выше колен, мятой кепке. Увидев, что Елена обернулась, он быстро скользнул в машину. Но узнать его Пристинская успела, хоть в этот раз солнцезащитных очков на нём не было. Рикки, приятель Графа.
   О холоде и сырости Елена и думать забыла -- в жар бросило. Как они её разыскали?! Неужели проделали весь путь от "Булочек Эммы" до Луизианы? И что теперь делать? К лесу не прорвёшься, парализатор не поможет. Бежать назад к шерифу, просить защиты у бандита-одиночки от организованных преступников? Да зачем ему это нужно?.. "Зло должно быть наказано любым способом". Что ж, посмотрим!
   Пристинская развернулась и быстро зашагала к полицейскому участку. В ту же секунду бардовый мобиль рванул с места, начал разворачиваться, чтобы перерезать дорогу. Елена побежала, краем глаза следя за приближающейся машиной. Не замедляя шаг сгруппировалась и, когда капот был в нескольких сантиметрах, что было силы прыгнула. Удар пришёлся по касательной, отбросил в грязь на обочине. Она тут же вскочила, кинулась к крыльцу. Из дверей завизжавшего тормозами мобиля вывалился Рикки, на ходу поднимая пистолет с длинным чёрным стволом. Но прицелиться он не успел.
   Елена захлопнула дверь кабинета, шумно выдохнула.
   -- Неожиданное возвращение! -- удивился шериф. Заметил грязь на куртке, нахмурился: -- Что случилось?
   -- За мной охотятся какие-то бандиты из столицы. Кличка их главаря -- Граф.
   -- Так, -- лицо Стюарта потемнело ещё сильнее. -- Граф -- не главарь, мелкий паразит. Но команда серьёзная. Много их снаружи?
   -- Не знаю. Машина в конце улицы и вторая возле крыльца.
   -- Значит, посёлок окружили... -- Стюарт задумчиво погрыз ноготь на большом пальце. -- Средь бела дня штурмовать полицейский участок они не посмеют, можно было бы здесь отсидеться и вызвать подмогу из столицы... но с тобой такой вариант не годится. Придётся прорываться.
   Он внимательно посмотрел на женщину.
   -- Можешь связаться со своими и сообщить, чтобы они срочно забрали тебя в указанном месте?
   -- Конечно, -- Елена вынула из кармана коммуникатор.
   -- Отлично, -- шериф снова развернул на столе карту. -- Смотри сюда.
   В пяти милях севернее Луизианы от шоссе ответвлялась просёлочная дорога, уходящая в лес. Что собой представляют местные леса, Пристинская уже знала, Стюарт -- и подавно. Свернуть с накатанной колеи, объехать застрявшую машину бандитам не удастся ни при каком раскладе.
   -- Машину водить умеешь?
   -- Я пилот.
   -- Сядешь за руль, я с карабином сзади. Улица выходит прямо на шоссе, разворачиваться не придётся. Главное, постарайся ни в кого не врезаться. Не хочется в посёлке стрельбу начинать, эти сволочи отмороженные палить станут, куда попало. На шоссе поворачивай вправо и через пять миль -- опять вправо. Главное, развилку не проскочи, развернуться нам не дадут. В лесу, как скомандую, тормози. Я останусь с ними побеседовать, а ты езжай дальше, и где-то здесь пусть приятели тебя подберут. Сколько потребуется вашей шлюпке для спуска?
   -- Полчаса.
   -- Нормально. Звони, сообщай координаты.
   Объяснять Благоевой, чем вызвано такое поспешное возвращение, Елена не стала, -- не было желания, да и времени тоже. Шериф поторапливал, рассовывая в карманы куртки патроны.
   Они вышли в комнату для посетителей. Окно здесь выходило прямо на улицу, где их ждала машина ...и бандиты.
   -- Удачно, что я решётки не успел поставить, -- хмыкнул шериф. -- Я сейчас выйду, открою переднюю дверь. Ты быстро, пока они не поняли, что мы затеваем, выбивай окно, выпрыгивай и за руль. На меня не оглядывайся, я буду на заднем сидении.
   Он вышел из участка, нарочито медленно запер за собой дверь. Пристинская принялась изучать окно. Широкое, и это замечательно -- раму выбивать не нужно, лишь стекло. Взяла в руки табурет, примерилась. Снаружи шериф неторопливо спустился с крыльца, посмотрел задумчиво на застывший напротив участка бардовый мобиль. Подошёл к своей машине, пару раз пнул ногой колесо, закурил. Открыл дверцу... Елена с размаха саданула в окно табуретом, фонтан стёкол с оглушительным звоном брызнул наружу. Она втянула пальцы глубже в рукава, отступила, разбежалась, запрыгнула на подоконник. Стараясь меньше цепляться за торчащие осколки, протиснулась наружу, соскочила вниз и быстро юркнула в машину.
   -- Давай! -- заорал шериф из-за спины.
   Двигатель завёлся с пол-оборота. Пристинская вдавила до упора педаль газа, и знакомая каждому пилоту сила притиснула тело к спинке кресла. Бардовый мобиль начал разворачиваться и перекрыл дорогу джипу, вынуждая притормозить. Бедняга Рикки не слишком быстро ориентируется в обстановке.
   Из-за поворота вынырнул знакомый чёрный мобиль с хищно скалящейся акульей пастью на капоте, грозя перекрыть путь. Но посёлок остался позади, и Елена уверенно вывернула руль вправо. Машина, жалобно звякнув, подпрыгнула на ухабе. Да, по таким дорогам только ездить. Но гонок всё равно не получится, пять миль -- не расстояние. Вон и развилка.
   Чёрный мобиль проскочил мимо поворота, однако джип уверенно завернул следом. Просёлок оказался почти непроходимым, не дорога, а направление. Пристинская сбросила скорость, и тут же за спиной хрустнуло, зазвенело -- шериф стволом карабина выбил стекло. Выстрел в салоне грохнул так, что в ушах заложило. Ещё! Ещё! Позади глухо бухнуло. В зеркале Елена увидела огненный цветок, распустившийся на радиаторе догонявшего их джипа. Джип подпрыгнул, развернулся поперёк дороги, опрокинулся на бок, перегораживая проезд остальным.
   -- Стой! -- закричал Стюарт.
   Елена затормозила, стараясь, чтобы мобиль не пошёл юзом на раскисшей грунтовке. Шериф распахнул дверь и крикнул, выпрыгивая в кусты на обочине:
   -- Гони к месту встречи! И знай -- на Ваше есть настоящие мужики!
   Дорога петляла по лесу, определить, где именно находится точка высадки, казалось немыслимым. Наконец Елена решилась остановиться, открыла дверь, прислушалась. Позади бахнул выстрел. Кажется, карабин шерифа. А теперь более тихие -- автоматная очередь. Настоящий бой... Она тряхнула головой и выбралась наружу -- некогда прислушиваться, надо шлюпку искать. Судя по сигналу на экране асса, она где-то рядом, но попробуй найти в этих дебрях!
   Узловатые ветви хватали за подол куртки, за ворот, старались хлестнуть по лицу. Здесь-то и поляны никакой нет, где Бардаш шлюпку смог посадить? А если не смог? Если кружит над этим гадостным лесом, выискивая площадку? По телу пробежала дрожь. Она невольно задрала голову, будто надеясь увидеть отливающее металлическим блеском днище шлюпки. Разумеется, не увидела. Лишь кроны деревьев, намертво сцепившиеся ветвями, да серое низкое небо. Так можно и до вечера по лесу петлять. Елена ввела код шлюпки в коммуникатор. На экране появилось встревоженное лицо планетолога.
   -- Евгений, вы где? Вы уже посадили шлюпку?
   -- Да. По указанным координатам подходящей площадки не было, я сел на полтора километра юго-восточнее. Командир, у вас всё в порядке? Здесь неподалёку какой-то мобиль горит.
   -- Насколько "неподалёку"? -- Пристинская почувствовала, как поднимается холодная волна внутри.
   -- Километра три на юго-запад.
   Если бандиты заметили, как садится шлюпка... Нужно добраться до неё раньше!
   Полтора километра -- не ахти какое расстояние. Но продраться эти тысячу пятьсот метров сквозь колючие заросли... Когда за голыми корявыми стволами заблестел корпус машины, Елена выдохнула с облегчением. Бардаш топтался рядом со шлюпкой, тревожно озирался по сторонам. Увидев командира, радостно замахал рукой, побежал навстречу... Бамззз! Пристинская удивлённо покосилась на ствол дерева в полуметре: ошмётки коры разлетелись в разные стороны маленьким взрывом. Прежде чем сообразила, что это означает, по ушам резанул крик Бардаша "Берегись!", и Елена полетела на землю, сбитая с ног весом прыгнувшего на неё планетолога.
   Она осторожно приподняла голову, выплюнула попавший в рот горький полусгнивший листик. Бардаш лежал рядом. Выстрелы трещали, казалось, отовсюду. Бзэннн... пуля срикошетила от шлема косморазведчика.
   -- Ах ты ж... попали в историю! -- лицо Евгения выглядело озабоченным, но в глазах плясали озорные искорки. -- Какие горячие у вас здесь поклонники, командир!
   -- И не говорите! Они что, нас окружили?
   -- Нет пока, вон от тех кустов стреляют. Но ждать нельзя, окружат, это точно. Значит так, давайте мне парализатор, буду прикрывать, скафу их пульки ничего не сделают. А вы ползком к шлюпке, там под креслом бластер лежит. Немного распугаем эту шушеру.
   -- Держите! -- Елена сунула в протянутую руку оружие. -- И осторожней!
   -- Это вы осторожней, а со мной что станется? Готовы? Пошли!
   Бардаш резко вскочил и метнулся в сторону, на ходу осыпая кусты микроиглами. Пристинская со всей скоростью, на какую была способна, заработала локтями и коленками. Свист пуль над головой прекратился, внимание нападающих сосредоточилось на человеке в скафандре. Елена заползла под брюхо шлюпки, укрылась за лапой-опорой, оглянулась. Бандиты, разобравшись, что противник вооружён одним парализатором, обнаглели. Начали выползать из-за кустов, стараясь взять косморазведчиков в клещи. Ничего, скоро у вас желания играть в войну поубавится! Она приподнялась, готовая нырнуть внутрь шлюпки...
   Сзади раздался хлопок и почти сразу оглушительный взрыв отбросил, опрокинул Бардаша, из кустов потянулась вверх струйка сизого дыма. Гранатомёт! Стрельба прекратилась, бандиты начали подниматься. Ждать дальше нельзя, Елена вскочила, распахнула люк и, перевалившись через порожек, упала на пол. По корпусу звонко защёлкали пули -- поздно! Она нашарила холодный металл бластера, проверила заряд. Высунула ствол в щель приоткрытого люка, от души полоснула лучом по приближающимся фигурам.
   Треск падающих на землю ветвей и стволов, вопли и проклятия попавших под луч бандитов заполнили лес. Пристинская отпустила кнопку спуска. Отстреливаться никто не собирался, уцелевшие бежали во всю прыть, только спины мелькали между деревьями. Не выпуская оружие, она спрыгнула на землю, подбежала к неподвижной серебристой фигуре. Бардаш упал навзничь, осколки прорвали скафандр в нескольких местах на груди, шлем покрылся сеткой мелких трещин.
   Елена опустилась на колени, осторожно сжала руку планетолога.
   -- Евгений! Женя, ты меня слышишь?!
   Бардаш открыл глаза, попытался улыбнуться, но тут же скривился от боли.
   -- Жив я, жив, командир. Только больно очень... -- он закашлялся, и в кончиках рта появилась кровавая пена.
   -- Молчи!
   Елена откинула крышку пульта встроенной аптечки на поясе косморазведчика. Так, обезболивающее прежде всего. Кровотечение бы как-то остановить, но для этого надо скафандр снимать, а у Евгения, похоже, осколок в лёгком. Нужно срочно на корабль, в операционную.
   Она оглянулась на кусты. Бандитов не видно, но тешить себя надеждой, что они не вернутся, нельзя. Космошлюпка и бластер -- слишком лакомая приманка, так что следовало спешить. Пристинская повесила оружие на плечо, попробовала приподнять мужчину. Бардаш тихо застонал. Чёрт... Когда сама ходишь в скафандре, он кажется таким лёгеньким!
   Хорошо, что в аварийный комплект шлюпки входили носилки, тащить раненого волоком было хоть и тяжело, но посильно. Евгений терпел, лишь когда носилки натыкались на кочку или обломанную ветку, стонал. Самым сложным оказалось поднять его на борт. Когда и это было сделано, Елена упала в кресло пилота, защёлкнула гермозамок, вытерла рукавом заливающий глаза пот. Руки сами делали привычную работу. Загудел двигатель, шлюпка оторвалась от земли, рванула вверх, быстро набирая высоту. Теперь -- предупредить корабль. Вот и для Ленарта появилась работа по специальности.
  
   Извлечь осколок доктор смог, состояние Бардаша стабилизировалось. Но ранение оказалось довольно сложным, для полноценной операции ни возможностей корабельного оборудования, ни квалификации Ленарта не хватало. Единственным разумным решением было уложить химика в стасис-капсулу до возвращения на Землю. Как можно более скорого возвращения.
   Общий сбор Пристинская не объявляла. Но когда поднялась в рубку посоветоваться с Михаилом, поняла -- собрались все. Ленарт поглядывал на Елену искоса, Благоевы и Кучеренко вовсе отворачивались, опускали глаза, не желая встретиться взглядом. И все молчали, ни о чём не спрашивали, не требовали объяснений. Ждали. Тогда спросила Елена:
   -- Что означает это собрание? Кто его инициировал?
   Ответил Ленарт:
   -- Я. На корабле ЧП. Люди имеют право знать, каковы будут наши дальнейшие действия.
   Пристинская скривила губы.
   -- Что ж, пожалуйста. Завтра у меня очередная высадка на Вашингтон.
   -- Снова высадка? -- недоверчиво переспросил доктор. -- После того, что случилось сегодня?
   -- После сегодняшнего -- особенно! Глупо бросить поиски на полпути, уже заплатив за них такую цену. Завтра я высаживаюсь в пограничной полосе, днём. Нужно, чтобы кто-то доставил меня вниз и потом забрал -- вместо Евгения. Доброволец, естественно.
   В рубке повисло молчание. Долгое. Пристинская почти уверилась, что добровольцев не окажется. Но неожиданно приподнял руку сидевший в уголке Рыжик.
   -- Я могу полететь.
   -- Ты? -- Благоева округлила глаза.
   -- Больше некому. Навигатор не имеет права покидать корабль. У нас на борту раненый, поэтому врач тоже должен оставаться. И без бортинженера корабль оставлять нежелательно. А я в экипаже персона вполне заменимая.
   Пристинская благодарно кивнула ему.
   -- Спасибо, Лёня. Значит, так и решим, -- меня высаживает Кучеренко. Остальные могут быть свободны. Если у экипажа нет других вопросов к командиру.
   Воронин поднялся с кресла. Быстро взглянул на Елену, кивнул и вышел из рубки. Пристинской показалось, что губы его скривились в еле заметной улыбке. Впрочем, она не была уверена, что эта улыбка означает. Следом покинули рубку Благоевы. Ленарт перед тем как выйти всё же спросил:
   -- Командир, вы хоть уверенны в том, что поступаете правильно?
   Уверенна ли она? На Земле, когда принимала решение лететь на Вашингтон, была уверенна. И когда "Русанов" нырял в гиперпространство, была уверенна. Даже когда они висели на орбите несколько дней назад. А теперь... Бардаш ранен, что случилось со Стюартом, неизвестно. А Викки и Эмма? К чему привела её попытка поиграть в благородную защитницу слабых и обиженных? Она словно шла по узкой тропинке над бездной, но оступилась и попала на крутой раскисший от дождя склон. Она ещё пытается идти, но ноги скользят, скользят... Елена упрямо посмотрела в глаза доктора.
   -- Уверенна!
   Нельзя сомневаться! Если что-то решила делать -- делай.
  
   Глава 20. Ледовый Барьер
   Рыжик вёл шлюпку аккуратно, старался, -- хороший пилот получится из него со временем, когда опыта поднаберётся. Внизу тянулись бесконечные леса с редкими прогалинами каменных оползней, уходящие справа за горизонт, к океану, к освоенным людьми территориям, а слева поднимающиеся по склонам хребта, постепенно редеющие и окончательно исчезающие среди сглаженных отступающим ледником скал. Ледовый Барьер. За хребтом начиналась белая безжизненная пустыня, многокилометровый щит спрессованного тысячелетиями льда, покрывающий восемьдесят процентов поверхности планеты. Елена поймала себя на мысли, что первый раз видит Вашингтон с высоты птичьего полёта. И планета вовсе не выглядела унылой и отвратительной. Суровый, но по-своему красивый край. А летом, когда деревья оденутся листвой, здесь, наверное, вообще замечательно. Если бы не люди. Человек способен изгадить всё, к чему прикоснётся. Как ни обидно это признать.
   Впереди блеснула сбегающая по склону хребта серебристо-синяя лента. Чуть левее их курса лес отступал в сторону, и на прогалине теснились несколько деревянных домиков. Должно быть, это и есть Синий Ручей. Елена тронула пилота за локоть.
   -- Смотри, вон посёлок. Не подлетай близко, сажай где-нибудь в лесу.
   -- Хорошо, командир!
   Машина опустилась на каменистой отмели ниже по ручью. Пристинская вынула из-под кресла пакет с одеждой.
   -- Лёня, уводишь шлюпку, как только я выйду. Вернёшься по моему сигналу. Нет сигнала -- не летишь. Понятно?
   -- Понятно, командир! Прилетаю по вашему сигналу.
   Пять минут спустя машина свечой взмыла в небо. Елена проводила её взглядом -- интересно, многие сейчас удивлённо следят за серебристой точкой? Какая разница, их вторжение на Вашингтон не осталось незамеченным. Разведчица повернулась и пошла вдоль ручья вверх, к посёлку.
   Лес у подножья Ледового Барьера был реже и жиже, чем в окрестностях Луизианы. Всё те же чёрные узловатые деревья, но большей частью -- совсем молоденькие. Под ногами шуршит не столько опавшая листва, как пожухлая, жёлто-бурая трава. Кое-где торчат низенькие кустики с глянцевыми, покрытыми маленькими бугорками красноватыми веточками. Это же набухшие почки! -- догадалась Елена. И правда, весна.
   Весна! На маленькой поляне рядом с пластом потемневшего, осевшего снега сквозь прошлогоднюю траву пробивались бледные стрелки-стебельки эфемеров с острыми голубоватыми бутончиками на концах. Им бы хоть один солнечный денёк, чтобы успеть отцвести! Не устояв перед соблазном, Елена опустилась на корточки и осторожно погладила пальцем нежную кожицу цветка. За спиной тихо зашуршало, заставив напрячься и медленно повернуть голову. Метрах в пяти от неё на краю поляны сидел маленький пушистый длинноносый зверёк, таращил глазки-бусинки. Вот он, первый встреченный ею настоящий абориген этой планеты. Что она знает о природе Вашингтона? Почти ничего. Крупные животные вымерли, когда под натиском движущегося от полюсов льда начали стремительно сокращаться ареалы обитания, но мелочь смогла приспособиться, рыть глубокие норы, запасаться провизией на долгую зиму, кутаться в мягкие тёплые шубы. Ледниковый период они смогли пережить, но следом пришла беда похуже -- безжалостный двуногий хищник. "Теперь мы здесь хозяева! Переделаем, как нам удобно".
   Зверёк смотрел настороженно.
   -- Не бойся, носатик! Я не буду охотиться за твоей шубкой. У меня своя есть, синтетическая.
   Не поверил. Шустрым клубком метнулся в лес.
   Синий Ручей оказался крошечным поселением, дома разбросаны в беспорядке, ни заборов, ни улиц. Елена подошла к первому, поднялась на крыльцо. Звонок не предусмотрен, пришлось барабанить кулаком в дверь.
   -- Зачем стучать, не заперто, -- дверь раскрыла черноволосая широкоплечая женщина в шерстяном коричневом платье до лодыжек. Молодая, лет двадцать пять. Глаза на смуглом скуластом лице смотрели на незнакомку удивлённо и недоверчиво.
   -- Я ищу Брунхартов, Генриха и Алису. Вы не подскажите, где их найти?
   Аборигенка не отвечала, продолжала разглядывать Елену.
   -- Это же Синий Ручей? -- растерялась Пристинская. -- Мне сказали, они здесь живут. Где их дом?
   -- Там, -- женщина ткнула пальцем поверх левого плеча Пристинской. -- За мостом сразу налево. Возле ручья.
   Бревенчатый мостик с перилами Елена нашла быстро. Однако налево возле ручья дома не было. Вместо него -- почерневшие камни фундамента, обгоревшие балки, покорёженное железо, не смытые дождями следы золы. Пристинская подошла к пепелищу, растерянно остановилась. А куда жильцы подевались? Или никуда не подевались, сгорели вместе с домом? Что здесь за беда случилась?!
   -- Дочка, это ты Брунхартов ищешь?
   Разведчица обернулась. Она и не заметила, откуда появился этот старик!
   -- Мне Ксана сказала, что чужая Брунхартов спрашивает. У нас здесь место уединённое, на пришельцев люди глядят с подозрением. Ты уж не обижайся, что радушного приёма не получила.
   -- Я не обижаюсь.
   -- Правильно, -- старик кивнул, подошёл слегка прихрамывая. -- А меня Рон Морган кличут. А чаще -- дедом Морганом. Я в Синем Ручье вроде старейшины.
   Пристинская тоже представилась. Хотелось поскорее расспросить старика, что случилось с Брунхартами, но видела -- не нужно торопить события.
   -- Издалека прибыла?
   -- Издалека.
   -- И как там, в твоём "далеке" люди поживают?
   -- По-разному.
   -- Значит, как и у нас... С Земли ещё не все разбежались?
   Елена хотела возмущённо запротестовать, но, встретившись с проницательным взглядом не по-старчески ясных глаз, ответила коротко:
   -- Не все.
   Они помолчали. Старик умиротворённо опустил веки, подставляя лицо лучам весеннего солнца.
   -- На Ваше теплеет, -- произнёс он наконец. -- Правильно учёные говорили, уходит ледник. Вон в этом году весна какая ранняя! Снег уже сошёл, почки на слюдянке набухли. По всем приметам лето хорошим будет.
   -- Вы давно здесь живёте?
   -- Давно. Я Синий Ручей и строить начинал. Сначала мы с женой и сыном здесь обосновались, потом и другие прибиваться стали. Те, кому не по душе законы в колонии.
   -- А Брунхарты? -- не выдержала Елена. -- Что с ними случилось?
   Старик грустно вздохнул.
   -- Ушли они. Жаль, хорошие люди были. Пять лет, как ушли. Фронтир большой, затеряться человеку легко.
   -- Они что, никому ничего не сказали, собрались и ушли молчком? А дом отчего сгорел?
   Морган открыл глаза. Ковырнул носком сапога обугленное бревно.
   -- Не просто так ушли, правильно понимаешь. И дом не сам собой загорелся. Страх человеческий их прогнал. Глупый, первобытный страх перед всем необычным. Только не буду я тебе этого рассказывать, потому как многое не понимаю. Если найдёшь их, они сами тебе расскажут.
   Пристинская растерялась. Фронтир в самом деле огромен! Не будешь же в каждый посёлок соваться с расспросами, прочёсывать леса в поисках притаившихся в чаще домишек?
   -- Где же я их найду?!
   -- Не знаю, могу разве что догадки строить. Лукас, сын мой, позапрошлым летом поднимался на самый Карниз, -- старик кивнул на нависающие над верхушками деревьев горы. -- Там и заночевал. И говорил, что когда стемнело, видел далеко на севере за Чёрным Болотом огонёк. Никто туда ещё не добирался, а самое главное -- не похож был огонёк на свет от костра. Ровный, будто от электрической лампочки. Вот я и думаю -- что если это Брунхарты обосновались? Подальше от людей. Пройти туда летом нельзя -- Чёрное Болото водой ледника питается, за последние годы вода поднялась, все тропки и подавно исчезли. Зимой -- через перевал не проберёшься. Такая дилемма.
  
   Шлюпка, одолев перевал, нырнула вниз. И тут же картина изменилась, исчезли бескрайние, уходящие за горизонт леса Фронтира. Ледник отступал неравномерно. Слева в каких-то двух километрах длинный белый язык упирался в отроги хребта. Талая вода, стекая многочисленными ручейками, заполняла низменность у подножия гор, образую болото. Когда-то оно было меньше и мельче, а сейчас островки ушли под воду, лишь верхушки деревьев напоминали об их существовании.
   Болото было большое, машина летела и летела над чёрной непрозрачной водой. А на горизонте всё явственнее белела кромка ледника. Где же здесь людям жить? И как?! Рыжик тоже выглядел растерянным, то и дело посматривал на командира.
   -- По-моему, это болото до самого ледника тянется, -- не выдержав, высказался он в конце концов.
   -- Не может такого быть, -- Елена старалась говорить уверенно. Но как раз уверенности не хватало. Огонёк видели два года назад, с тех пор вода заметно поднялась.
   Болото начало мелеть. Кочки, торчащие из воды, превращались в холмики, суши становилось всё больше. Деревья здесь не росли, склон поднимающейся за болотом каменистой гряды покрывал низкорослый кустарник. Поэтому стоящий на гребне деревянный ветряк они увидели сразу. А в лощине за холмами притулился крохотный домишко, пародия на человеческое жильё -- деревянный сарай, обложенный кирпичиками из обожжённой глины. Пристинская облегчённо выдохнула -- нашли.
   -- Где шлюпку сажать? -- деловито поинтересовался Рыжик.
   -- На холме и сажай, здесь нам прятаться не от кого. Главное, в ветряк не врежься.
   Не дожидаясь, пока стихнет рокот двигателя, Елена выпрыгнула на каменистый склон. Двести метров до домика она бежала. И остановилась как вкопанная перед распахнувшейся навстречу дверью. Чёрное дуло смотрело прямо в переносицу. В светло-зелёных глазах молодой невысокой женщины, сжимающей карабин, не было ни страха, ни ненависти. Только отчаяние, тоска и смертельная усталость. Одному богу известно, почему она не нажала на спуск.
   Пристинская пыталась протолкнуть застрявший в горле ком и не могла. В дверях стояла Елена Коцюба, тётя Лена, в точности такая, как запомнилась по многочисленным маминым фото и видео. Но это невозможно, тем кадрам без малого тридцать лет! А эта девушка значительно моложе её самой. Кто она? Дочь тёти Лены, родившаяся уже здесь, на Вашингтоне?
   Женщина молчала, палец на кнопке спуска едва заметно дрожал от напряжения. Наконец Пристинская смогла выдавить:
   -- Здравствуйте. Я ищу Елену Коцюбу.
   Женщина мотнула головой.
   -- Вы ошиблись! Её здесь нет. -- И поправила быстро: -- Я не знаю никакой Елены Коцюбы! Уходите!
   -- Я не могу уйти, мне надо с ней поговорить! Вы её дочь, да? Вы очень похожи.
   Уголки губ женщины дрогнули.
   -- Уходите! Вам здесь нечего делать.
   Слёзы бессилия и обиды наворачивались на глаза.
   -- Я дочь её подруги, Вероники Пристинской! Мне очень, очень нужно у неё спросить о маме!
   Женщина вздрогнула. Но непреклонно покачала головой.
   -- Я не знаю, о ком вы говорите. Уходите.
   Краем глаза Елена заметила движение. По узкой тропинке от болота поднимался, тяжело опираясь на самодельный посох, высокий, сухощавый старик. Взгляд его удивлённо перебегал со стоящей за ветряком шлюпки на женщину у дверей дома. Нечто знакомое угадывалось в лице. Конечно, она и его видела на фото в компьютере Берга -- Генрих Брунхарт, постаревший, как и положено, на тридцать лет. Какой там Брунхарт! Андрей Лесовской, бесследно исчезнувший вместе со своей любимой!
   Старик подошёл к дому, вопросительно посмотрел на женщину.
   -- Алиса, что здесь происходит? -- И повернулся к Пристинской: -- Вы кто?
   Алиса?! Эта женщина вовсе не дочь Елены Коцюбы, это она сама! Невозможно, необъяснимо! Ошеломлённая, Пристинская убрала упавшую на лицо прядь.
   -- Тётя Лена, это вы? -- И повернувшись к Лесовскому, быстро пояснила: -- Я Лена Пристинская, дочь Вероники. Вы же знали мою маму! Она была экзобиологом на "Христофоре Колумбе"!
   -- Очень приятно... -- мужчина неуверенно посмотрел на Коцюбу. Та, закусив губу, отрицательно качнула головой. -- Извините. Мы ничего не знаем.
   Елена опустила руки. Как же так! Всё, что она затеяла -- бессмысленно? Весь этот полёт? Слёзы, больше не сдерживаемые, потекли по щекам.
   -- Ну узнайте меня, пожалуйста! Это же я, Леночка Пристинская, Мышонок...
   Карабин в руках женщины дёрнулся и опустился.
   -- Мышонок? -- она растеряно взглянула на оружие и поставила его на пол, прислонив стволом к стене. -- Это правда, ты?
   Не в силах говорить, Елена закивала. Коцюба шагнула к ней, протянула руку, осторожно провела ладонью по волосам.
   -- Как же ты выросла!
  
   -- Мама, мамочка, не уходи!
   Елена открыла глаза. Подушка под щекой, как обычно после этого сна, была мокрой от слёз.
   -- Что-то плохое снилось? -- голос Коцюбы вернул в действительность.
   Пристинская выбралась из-под одеяла, села. Тусклая электрическая лампочка освещала скромное убранство жилища. Деревянные стены, самодельные шкафы, полки, стол, табуреты. Топчан хозяева уступили гостье. Елена пыталась отказаться, но Лесовской был непреклонен.
   -- Снилось. Этот кошмар преследует меня двадцать восемь лет. Как будто мама неожиданно уходит от меня.
   Коцюба вздохнула, ничего не ответила. За окном серело утро, 7:32 на часах. Вчера хозяева уговорили заночевать у них, так что Елена отправила Рыжика на корабль, а сама осталась в хижине на болоте. И не пожалела. Стены затерявшейся среди болот хижины услышали, наверное, самую удивительную историю, рассказанную человеком. А начала тётя Лена с самого обыденного вопроса:
   -- Но как ты смогла нас найти?
   Пристинская рассказала обо всём: о Дзёдо, о Танемото, Корригане, Буланове, бывшем инспекторе Берге. Здесь, в домике посреди болот за сотню парсеков от Земли государственные тайны Евроссии были в безопасности. Коцюба и Лесовской имели право знать всё, что знала она. И наоборот.
   -- Тётя Лена, что случилось на Горгоне? Берг намекнул, что вы... установили контакт с чужими?
   -- Контакт... -- губы Коцюбы дрогнули. -- Можно и так сказать. Да, именно так. Только в "чужих" превратились мы сами.
   Круминь и лишнего часа не хотел задерживаться на Горгоне, потому в последний день экспедиции разделил разведгруппу. Пристинскую, Маслова и Коновальца высадил сворачивать базовый лагерь, сам вдвоём с Коцюбой направился к ущелью, разделяющему Кольцо и опоясывающий его горный хребет, чтобы снять сейсмодатчики и вернуться. Он хотел всё сделать быстро.
   Получилось иначе. На дне ущелья они нашли... что? Потайная дверь, аварийный выход? Выглядело это обычной дырой, ведущей в пещеру. Всю неделю, пока группа вела изыскания в Кольце, дыра оставалась незамеченной, а тут вдруг открылась. Может, обойди они её стороной, ничего не случилось бы? Как знать, время вспять не повернёшь.
   Пещера казалась бездонной -- её дно не отражало свет прожектора. Спустившаяся на лебёдке Коцюба специально проверила -- нулевой коэффициент отражения. Ноги ощущали твердь, а глаза видели лишь чёрную пустоту. Химик пыталась определить, что это за вещество, взять пробы. Не вышло, лазерный резак оказался бессильным. Это уже было открытием, но косморазведчице хотелось большего -- хотелось самой выяснить, что она нашла, не дожидаясь возвращения на Землю. Она жаждала славы, признания. И обрушила на находку сейсмоудар петрографа.
   Какие процессы инициировал сейсмозондаж, можно разве что предполагать, строить гипотезы. Двадцать восемь последующих лет Коцюба в основном этим и занималась. Сомнений не оставалось в одном: то, что она нашла в пещере -- артефакт чужой цивилизации. Коцюба не успела до конца осознать, что показал прибор, когда в наушниках раздался крик Маслова: "Командир, нужна помощь! Скорее!" -- "Что случилось?!" -- "Не знаю... плохо... Скорее!" Круминь выдернул косморазведчицу из пещеры, как морковку с грядки, та даже петрограф отсоединить не успела. Запрыгнули в шлюпку и помчались к базовому лагерю. То, что они там увидели, сделалось для Коцюбы кошмаром на все последующие годы: пологие склоны кратера проносятся под днищем шлюпки, алая стена тумана близко как никогда, три изломанные фигуры лежат на камнях.
   Едва Круминь посадил шлюпку, как алый туман накрыл лагерь. Елена на миг потеряла сознание... и очнулась в космошлюпке, летящей к "Колумбу". Все пятеро вернулись на корабль живыми, невредимыми и напрочь забывшими об инциденте. Что происходило с косморазведчиками под алым покровом -- неизвестно.
   Однако тогда Коцюба ещё ничего не подозревала. В памяти осталось иное: рядовой спуск, завершение экспедиции. Будто кто-то вынул из головы одну видеозапись и на её место поставил другую. И так у всех участников высадки. Лишь командиру дежурившая в рубке и сразу почуявшая беду Медведева сообщила правду. Вдвоём они попытались понять, найти объяснение. Остальные в полном неведении разъехались в отпуск.
   Коцюба отдыхала в лесном пансионате, когда внезапно начала вспоминать "несуществующие" события. Испугалась, что подцепила какую-то болезнь на Горгоне, попыталась посоветоваться с друзьями по экипажу и узнала, что Вероника Пристинская ещё в худшем положении. Она не только вспомнила -- она умирала. Нет, правильнее сказать -- её тело отключалось, словно лишённое источника энергии. То же самое происходило с Масловым, с Коновальцем. Застигнутые врасплох таинственным недугом косморазведчики забились в норы, словно мыши, старались нос лишний раз не высовывать. На что-то надеялись? Нет, просто были ошеломлены случившимся. А затем им не оставили выбора, вынуждая играть роль дичи, попавшей в облаву.
   Служба безопасности замешкалась -- трое умерли раньше, чем захлопнулась дверца ловушки. Коцюбе помогла улизнуть Ярослава. О дальнейшей судьбе Медведевой и Круминя Елена не знала ничего. Они же с Андреем попытались затеряться среди сотен миллионов жителей Евроссии. Меняли внешность, добывали новые паспорта. Но их всё равно выследили. После покушения стало ясно -- на Земле безопасного места не найти, надо бежать как можно дальше. Они остановили выбор на Вашингтоне, решив, что там-то никто не станет совать нос в их дела. Попасть на последнюю баржу с колонистами оказалось не самой сложной задачей, зато перелёт Коцюба запомнила на всю жизнь. Колонисты путешествовали к месту назначения замороженными, подобно свиным тушам, -- для уменьшения транспортных затрат. Никаких неприятных ощущений -- людей усыпляли на Земле и выводили из искусственной летаргии уже на Вашингтоне. Но для организма Коцюбы отсутствие кислорода и близкая к абсолютному нулю температура значения не имели. Когда действие снотворного закончилось, она проснулась -- на барже, в контейнере, в кромешной темноте и тишине, полностью обездвиженная. Каждая секунда того двухнедельного путешествия растянулась для неё на годы.
   Таким оказалось для Елены начало новой жизни. И продолжение вышло не многим лучше. Местом проживания Брунхарты избрали посёлок Луизиана. Взяли кредит в банке, построили дом, нашли работу: Лесовской преподавал в школе, Коцюба устроилась на пищекомбинат. Жили замкнуто, ни с кем не общались. Казалось, всё наладилось, но тут выявилась новая беда: Коцюба заметила, что не стареет, ни единой морщинки не добавилось на лице. Не стоило сомневаться, что скоро и местные жители обратят на это внимание. А колония на Вашингтоне маленькая, это не Земля, здесь невозможно затеряться в толпе. Они вновь бежали -- во Фронтир, туда, где много лесов и мало людей, да и те, большей частью, изгои.
   Когда Андрей и Елена обосновались в Синем Ручье, там обитали всего три семьи. Но потом люди стали прибывать, и вечная молодость женщины не осталась незамеченной. Их начали сторониться, поползли слухи, будто Коцюба якшается с дьяволом, промышляет колдовством. Когда она шла по посёлку, матери прятали детей по домам. Цивилизация на Вашингтоне скатывалась в средневековье. Кончилось тем, что на неё устроили засаду в лесу. Коцюба не успела разглядеть стрелявших в упор крупной картечью из трёх стволов, упала, подкошенная внезапной болью. Грудь и живот ей изрешетили, но голова уцелела. Подходить добивать не стали, то ли побоялись, то ли решили, что и так сделали своё дело. Убийцы ушли, а Елена всё лежала и плакала -- не столько от боли, сколько от обиды. За что?! Они же ничего плохого не делали, никому зла не причинили. Почему люди так нетерпимы?
   Той же ночью Брунхарты собрали какие могли пожитки и ушли за Барьер. Чёрное Болото в те годы было мельче, они перебрались через него к увалам и попытались как-то выжить. Коцюба таскала брёвна, лепила и обжигала кирпичи, -- силы в мышцах с годами только прибывали, -- наведывалась тайком в посёлок, чтобы что-нибудь стащить. Сконструировали гидропонику, посадили огород, летом на болоте собирали ягоды -- чтобы не умереть с голода, пищи хватало...
   -- Если выспалась, давай я тебя завтраком кормить буду, -- голос Коцюбы вернул косморазведчицу в сегодняшний день.
   -- Спасибо, я не голодна!
   -- Боишься подъесть наши запасы? -- хозяйка грустно улыбнулась. -- Тогда хоть чай со мной попей. Это я из сушёной слюдянки завариваю. Вроде ничего на вкус.
   Дымящийся напиток источал странный, довольно приятный аромат. И вкус у него был непривычный. Пили молча. А когда чашки опустели, хозяйка, отведя глаза в сторону, попросила:
   -- Леночка, ты вчера предлагала продукты привезти. Без этого мы обойдёмся, вот лекарства для Андрея не помешали бы.
   Пристинская вспомнила, как сквозь сон слышала гулкий надрывный кашель Лесовского.
   -- Конечно! И корабельного доктора я пришлю, пусть посмотрит. А что с ним?
   -- Болезнь Андрея называется просто -- усталость. Хроническая усталость от жизни. Он ведь ради меня от всего отказался: любимая работа, друзья, родные, известность, комфортная жизнь. И что взамен получил? Ежедневная борьба за существование, изматывающий физический труд, полудикая жизнь, изоляция. И никакой надежды на перемены к лучшему. А он писатель, творческая личность. Раньше, когда мы жили в Луизиане и Синем Ручье, он писал немного -- "в стол", разумеется. Затем бросил, сказал -- "не для кого!". Это его сильно подкосило.
   -- Но ведь вас ничто здесь не держит, вы можете улететь с нами! -- встрепенулась Пристинская.
   -- Куда? Леночка, я наблюдаю за собой двадцать восемь лет. Думаю, анализирую, сопоставляю, экспериментирую. Делаю выводы. Ни с кем не делилась, ты -- первая. Смотри.
   Пустая керамическая чашка неожиданно вздрогнула, поползла по столешнице. Пристинская невольно отдёрнула руки. И с изумлением поняла, что чашка висит в воздухе! Застыла на пару секунд и мягко спланировала на полку с посудой.
   -- Подозреваю, это только начало. Андрей не знает, я его пугать не хочу. Раньше я верила, что артефакт на время оживил Веронику, Маслова, Коновальца. Теперь понимаю, что ошибалась. Я понятия не имею, что случилось с людьми из экипажа "Христофора Колумба", но на Землю прилетели не они. Двойники, копии, запрограммированные считать себя оригиналами. Ты вчера говорила о контакте с чужими? Так и есть. Но установить его люди должны были не на Горгоне -- на Земле. И чужие -- это мы... Только ничего из этого не вышло. Человечество не готово терпеть рядом с собой конкурентов. Тем более, во всём его превосходящих.
   Коцюба встала, подошла к стеллажам, взяла стопку тетрадей, аккуратно перевязанных бечёвкой.
   -- Это рукописи Андрея. Возьми, может, на Земле их когда-нибудь опубликуют. Под любым именем, не хочется, чтобы его труд даром пропал. А это, -- она положила поверх стопки потёртый блокнот, -- мой дневник. Наблюдения за жизнью инопланетянки. Отдай советнику Бергу, вдруг пригодится. Он ведь за этим тебя посылал?
   -- Он не посылал... -- запротестовала Пристинская.
   -- Явно не посылал, но подразумевалось, что ты привезёшь нечто подобное. Вот и покажешь, что не зря слетала, оправдаешь оказанное доверие. Будем считать, что это мой последний "привет" человечеству.
  
   Впервые за много дней лучик заходящего солнца сумел прорвать тяжёлую пелену облаков. Светлой полоской упал на склон каменистой гряды, мазнул основание ветряка и упёрся в крыльцо дома, рядом с которым стояли двое -- молодая женщина и пожилой сутулый мужчина, почти старик. Елена подавила вздох. Экспедиция на Вашингтон завершена и судя по всему -- успешно. В контейнере под сиденьем лежит аккуратно упакованный блокнот, содержащий невероятную информацию. Берг будет доволен. А она сама? Нашла ли она ответ на свой вопрос? Или всё сделалось ещё запутаннее? Когда в Крыму советник намекал на встречу с инопланетным разумом, то это казалось маловероятным, хоть и интересным. Нынче это обернулось реальностью, безжалостной и совсем неинтересной. История с двойниками --только предположение Коцюбы. Какие у неё доказательства? Телекинез впечатлял, как и вечная молодость, и способность выживать в межзвёздном пространстве. Но настоящие доказательства можно найти лишь на Горгоне. Если на Землю прилетали всё же двойники, судьбу экипажа "Христофора Колумба" тоже можно узнать лишь там.
   Пристинская прикрыла глаза, когда луч солнца скользнул по кабине взмывшей вверх шлюпки. Фигурки Коцюбы и Лесовского, домик, ветряк, каменная гряда, болото, белая стена ледника, зубчатый гребень Барьера, а затем и вся планета остались внизу. Серое рваное одеяло облаков на несколько минут проглотило машину. А дальше распахнулось безграничное чёрное небо, усеянное мириадами звёзд. Вокруг какой-то из них вращалась планета Горгона, скрывающая в своих недрах Тайну, случайно наткнувшись на которую, человечество отпрянуло в ужасе. Тайну, бросить вызов которой способна разве что ненормальная.
  
   Глава 21. Воронин
   Дальнейшие действия Елене необходимо было обсудить с Ворониным. Но она не рассчитывала, что разговор состоится сразу по возвращению на корабль, -- навигатор поджидал её у двери каюты.
   -- Лена, нам нужно поговорить. Безотлагательно!
   Пристинская растерялась от такого напора. Она хотела предварительно осмыслить то, что увидела на Вашингтоне, а главное -- услышала от Коцюбы. Уяснить для себя, что она готова принять на веру, а для чего требуются доказательства. Но Воронин смотрел вопросительно, ждал её ответа. Отказать, сослаться на усталость? Такой вариант не поспособствует восстановлению доверия между ними. Она кивнула:
   -- Заходи.
   Открыла дверь, пропустила навигатора вперёд. Михаил подождал, пока она села на кушетку, тоже присел. Не в кресло -- рядом. Обнадёживающее начало.
   -- Лена, мне кажется, в наши отношения вкралось что-то неправильное. В последнее время ты отстранилась, не хочешь ничего объяснять. В итоге я не понимаю твоих поступков. Они меня пугают.
   -- Считаешь, я не контролирую свои действия? Ну знаешь, это даже обидно!
   -- Лена, не передёргивай! Вспомни Дзёдо, вспомни, как ты пыталась снять гермошлем.
   Кровь хлынула к щекам.
   -- При чём тут Дзёдо?! Здесь совершенно другие обстоятельства! И ты сам виноват! Тот сбор в рубке -- почему ты промолчал? Я надеялась на твою поддержку, а ты...
   Вдруг захотелось выплеснуть всю злость, всё напряжение последних дней, облечь в слова, в обвинения. Однако Воронин и не пытался возражать, спорить, молча опустил взгляд. И Елена запнулась. Удивилась -- почему она кричит? Без помощи навигатора она вообще ничего не смогла бы сделать. Она нервно куснула щеку.
   -- Извини, Миша. Наверное, обстановка на Вашингтоне на меня так подействовала. Трудно оставаться спокойной, когда на тебя смотрят, как на человека второго сорта.
   Воронин осторожно взял её за руку.
   -- Не извиняйся, я ни в чём тебя не обвиняю. Наоборот, я боюсь за тебя и хочу помочь. Но не знаю, как. -- Он приподнял руку Елены, поднёс к губам: -- Ты отдаляешься и отдаляешься, мне от этого больно.
   Их взгляды встретились. От знакомого серого омута у Елены закружилась голова. Тепло его губ потекло по телу, заполняя его, разжимая стальные тиски напряжения.
   -- Я раньше не представлял, что ты значишь для меня, -- продолжал шептать Воронин. -- Думал: "Будем вместе ходить в экспедиции, всегда рядом, всегда вдвоём". Но теперь я места себе не нахожу, пока тебя нет на корабле. Лена, я не хочу, чтобы ты и дальше испытывала судьбу. Мы могли бы прекрасно жить на Новой Европе, купили бы домик где-нибудь на берегу Золотого Залива...
   Елена удивлённо посмотрела на него. Михаил будто мысли её читал: домик на берегу Золотого Залива и они вдвоём. И нет никакого дела до мировых проблем!
   -- А как же твоя карьера? -- спросила робко.
   -- Я сыт по горло "романтикой Дальнего Космоса"! Перейду в транспортный флот, там настоящая, необходимая людям работа. А косморазведка -- если честно, -- кому она нужна? Наши предшественники застолбили достаточно планет, дай бог освоить! Бежать за ускользающим горизонтом -- дело бесперспективное и глупое.
   Пристинская улыбнулась.
   -- Мне очень нравится эта идея с транспортным флотом. А я заделаюсь домохозяйкой, буду сидеть у окошка и ждать тебя из рейса.
   -- Так ты согласна?! -- Воронин просиял. -- А я думал, ты пошлёшь меня подальше с таким предложением. Едва стала командиром и всё бросить!
   -- Да ну его, это командирство! Это как раз несерьёзно. Какой из меня командир? Так, попытка удовлетворить амбиции, "инстинкт вожака". Глупости, одним словом.
   -- Милая моя женщина! -- Михаил обнял её, поцеловал в уголок губ, в шею. -- Ты -- чудо! И у нас с тобой всё будет замечательно -- там, на Новой Европе. Осталось выполнить полётное задание, и это станет нашей с тобой последней разведэкспедицией. Постараемся быть предельно осторожными, плевать на результат, на премиальные. Главное, эпопея с Вашингтоном, слава богу, закончена. Состряпаем достоверный отчётик, а экипаж будет помалкивать. Даже Ленарт язык прикусит, я обещаю.
   Елена отстранилась, покачала головой.
   -- Миша, "эпопея с Вашингтоном", к сожалению, не закончена. Необходимо слетать ещё на одну планету.
   Воронин нахмурился.
   -- Ещё на одну? И куда на этот раз? Остин, Шаолинь или, может, Счастливая Аравия? В чьи территориальные владения мы на этот раз вторгнемся?
   -- Ни в чьи. Планета Горгона, система G00010496.
   Воронин приподнял бровь.
   -- Шутка такая? Ты меня проверяешь?
   -- Нет, я серьёзно. Мне нужно попасть на Горгону, все ниточки ведут туда. Только там я смогу получить окончательный ответ.
   -- Лена, не теряй рассудок! Я понимаю, как важно для тебя разобраться с обстоятельствами гибели мамы. Но не ценой же собственной жизни! И жизни экипажа вдобавок.
   -- Миша, не передёргивай, пожалуйста! Никто не собирается расставаться с жизнью.
   -- Не передёргивай? Хорошо сказано! Это Горгона, ты что, не понимаешь? Все, кто имел несчастье побывать там, умерли страшной смертью. Эту планету даже исследовать не решились после первой экспедиции. Наша доблестная наука до сих пор не знает, из-за чего погибли люди, и какие меры предосторожности следует там предпринимать. А ты говоришь -- "не передёргивай!" Нет, на Горгону мы не полетим, и не проси. Я этого не допущу.
   -- Не подчинишься приказу командира? -- Пристинская постаралась придать голосу шутливую интонацию, снизить стремительно нарастающее напряжение.
   Но навигатор предпочёл остаться серьёзным:
   -- Преступному, самоубийственному приказу -- не подчинюсь. Вынужден буду отстранить тебя от руководства и вернуть корабль на Землю. Безусловно, тогда суда за вторжение на Вашингтон не избежать. Но это меньшее зло, чем гибель людей. Так что давай и говорить об этом безумии не будем.
   Елена куснула щеку. Нет на Горгоне смертельно-опасного природного явления, и не все участники экспедиции погибли, -- но Воронин-то об этом не знает! Никто не знает, кроме неё, Берга и самих выживших. Потому что "совершенно секретно, без срока давности". Но, в конце концов, что важнее: доверие любимого человека или обязательства перед советником Бергом? С Евроссией ничего не случится из-за нескольких слов, а их с Михаилом отношения уже дали трещину. К тому же Берг ничего конкретного ей не говорил, одни намёки. Именно благодаря Воронину состоялась эта экспедиция, он организовал её, не требуя правды. Но раз уж так сложилось, он имеет право её знать. Пристинская решилась:
   -- Миша, официальные результаты расследования событий на Горгоне -- фальсификация. Карантин там установлен вовсе не из-за мнимой опасности для жизни людей. Я пытаюсь узнать правду, которую горстка умников, присвоивших себе право принимать решения от имени человечества, захотела похоронить. Правду о том, что не мы хозяева Вселенной.
   Навигатор слушал рассказ о Горгоне внимательно, ни единым движением не выказывал своего отношения. И когда Елена закончила, не проронил ни слова. Она не выдержала:
   -- Почему ты молчишь? Что ты обо всём этом думаешь?
   -- Думаю, те, кто засекретил находку, правы. Это как обухом по голове. Человечество карабкается куда-то тысячи лет, пытается понять своё предназначение и вдруг узнаёт, что путь уже проделан предшественниками. Больше того, они ушли значительно дальше. А что ещё откроет эта находка? Что вся наша цивилизация -- чей-то эксперимент? -- навигатор сокрушённо покачал головой. -- Это слишком серьёзная новость, чтобы решать с кондачка, надо обдумать возможные последствия. Давай сделаем таймаут до завтра. У меня одна просьба -- не делись этой тайной с остальными.
   -- Ты что?! -- возмутилась Елена. -- Я тебе одному рассказала! Потому что люблю и не хочу ничего скрывать.
  
   Воронин появился в кают-компании, когда Елена допивала кофе. Чисто выбритое лицо выглядело посеревшим и осунувшимся, видно, нелегко дались ночные размышления навигатору. Невнятно буркнув "приятного аппетита", он вынул их кухонного шкафа упаковку с подогретым завтраком, вилку, ломтик ржаного хлеба, опустился на свободный стул. Пристинская не торопилась с вопросами, ожидала, пока Ленарт, Благоева и Рыжик разойдутся по своим делам.
   Петра встала, бросила пустую чашку в утилизатор. Задержалась возле дверей, быстро стрельнула глазами в сторону навигатора, повернулась к командиру.
   -- Ожидать общего сбора, или вы сейчас проясните ситуацию?
   -- Ожидать.
   Кибернетик тряхнула гривкой и быстро вышла. Следом поднялся Ленарт. Пристинская перевела взгляд на тарелку Рыжика. Пилот, размеренно работая вилкой, с аппетитом расправлялся с гороховым пюре.
   -- Рыжик, твоя вахта следующая? -- ровным голосом поинтересовался Михаил.
   -- У меня пятнадцать минут в запасе, успеваю.
   -- Романа нужно пораньше сменить.
   Рыжик грустно посмотрел на остатки завтрака и безропотно отправил его в утилизатор, потянулся к шкафу.
   -- Кофе горячий, долго ждать, пока остынет, -- предвосхитил его выбор Воронин. -- Возьми сок.
   На секунду Пристинской показалось, что именно Михаил -- командир на корабле. Больше, чем командир, -- полновластный диктатор. Она постаралась отогнать эту мысль.
   Наконец они остались вдвоём.
   -- Я рассчитывала, что ты заглянешь ко мне перед завтраком, -- начала Елена. -- Что ты решил?
   -- Уж лучше бы люди на Горгоне погибли от неизвестного природного феномена. Тогда у нас была бы хоть какая-то надежда. Чтобы сохранить тайну, спецслужбы пойдут на всё. Ты представляешь, кому хочешь бросить вызов?
   Елена прикусила щеку. Поздно давать задний ход, сказала "а", говори и "б", признавайся, что не сама затеяла экспедицию. Естественно, конкретные имена она не называла, главное, чтобы Михаил понял -- прикрытие для безопасного возвращения на Землю у них есть.
   -- Этот человек дал тебе гарантии? -- потребовал уточнения Воронин. -- Он в самом деле занимает такое высокое положение, чтобы их обеспечить?
   -- Очень высокое. Думаю, тех, кто в Евроссии способен отменить его приказы, можно пересчитать по пальцам одной руки. И он чётко дал мне понять, что заинтересован в экспедиции на Вашингтон. Да без него я бы ничего не узнала!
   -- То есть этот господин Икс решил натаскать каштанов из огня твоими руками.
   -- Да. И я согласна. Мне же никто не приказывал, даже не просил. Предоставили информацию, я нею воспользовалась. Теперь у меня есть, что ему предложить -- дневник Коцюбы. Полёт на Горгону -- это лично моё.
   -- Из всего этого ты делаешь вывод, что он тебя прикроет, когда мы вернёмся? -- Воронин покачал головой. -- Какая ты наивная! Он первый постарается избавиться от тебя, как только получит дневник. Разумеется, судить тебя не будут, исчезнешь тихо и незаметно. Ещё какая-нибудь болезнь приключится. Или несчастный случай. На Коцюбу опрокинули цистерну сжиженного водорода, верно?
   -- Миша, зачем ты так?! Ты же совсем его не знаешь. К тому случаю он непричастен, я уверенна.
   -- Я знаю жизнь и не питаю иллюзий по поводу ценности отдельно взятого человека для системы в целом, -- Воронин пробарабанил пальцами по столешнице, размышляя. Почти нетронутое пюре застывало на тарелке. -- Значит так. О том, что мы летим на Горгону, никто не должен знать. Придётся запортить Звёздный Атлас, поменять местами координаты систем "двадцать три - восемьдесят шесть" и "сто четыре - девяносто шесть". Когда услышим зонд, объявляй, что это промах навигатора и отправляй экипаж в стасис. Думаю, возражений не будет, Горгоны все как огня боятся. Скажешь, что мы возвращаемся на Землю. Да так оно и выйдет, проснутся ребята уже дома. Пока все будут спать, ты сможешь высадиться на планету. Бортовой журнал вести, ясное дело, не будем. Спасибо временным флуктуациям при Переходах -- как долго мы пробудем в локальном пространстве Горгоны, определить никто не сможет. Главное, когда вернёмся на Землю, держи язык за зубами, не проговорись своему "заказчику" о высадке. Эх, не уверен я, что это поможет, но хоть какая-то перестраховка.
   -- Здорово! Ты молодец, Мишенька! -- Елена, не удержавшись, перегнулась через стол и чмокнула навигатора в щеку. -- Как ты хорошо придумал. Я уверенна -- у нас всё получится!
   -- Будем надеяться... Пошли, пока Рыжик на вахте -- самое время портить Звёздный Атлас. У него наглости не хватит заподозрить тебя в подобном преступлении.
  
   Дверь стасис-отсека с тихим шорохом закрылась за спиной, и Пристинская облегчённо вздохнула -- наконец-то передышка в бешеном ритме последних дней. Михаил настоял, чтобы до входа в пространство Горгоны она спала в стасисе. После того, как нашкодила в Звёздном Атласе, Елена будто на иголках сидела. Казалось, подлог вот-вот выявят. А в стасис-капсуле можно закрыть глаза и открыть снова, когда время ожидания останется позади, и опять нужно будет действовать.
   Пристинская отворила шкафчик, сняла и аккуратно уложила форму. Придирчиво оглядела громаду стасис-установки. Объективно говоря, все капсулы равнозначны, она вольна выбирать "спальню" по собственному вкусу. Пожалуй, правая верхняя. Решила и тут же усмехнулась криво -- чувство вины заставляет подсознательно держаться подальше от Бардаша, спящего в левой нижней. Она взобралась наверх, открыла люк, скользнула внутрь, улеглась поудобнее. Матрас знакомо прогнулся, повторяя контуры тела.
   В стасис-отсек вошёл Ленарт. Тоже спать укладывается. Если задуманное пройдёт по плану, то будить доктора до возвращения домой они не станут. Зачем человеку лишние неприятности?
   -- Спокойной ночи, Марк! -- пожелала ему Елена.
   Врач невнятно буркнул под нос. И вдруг спросил глухим, изменившимся голосом:
   -- Командир, вы, и правда, хотели лететь на Горгону?
   Пристинской показалось, что мягкий матрас и вся стасис-капсула разом исчезли, и она рухнула в ледяную прорубь. Попыталась что-нибудь ответить и не смогла -- стальной обруч сдавил горло. Как, откуда?! Ленарт не должен этого знать! Никто не должен!
   С третьей попытки ей удалось выдавить из себя звук:
   -- С чего вы взяли?
   Ленарт смотрел в упор. А ведь раньше он спешил отвести глаза. Елена только сейчас увидела их цвет -- светло-карий, почти жёлтый.
   -- Вы совсем не умеете врать, командир.
   Продолжать лежать в капсуле было глупо. Пристинская выбралась наружу, спрыгнула на пол. Теперь их глаза оказались на одном уровне.
   -- Марк, вы не ответили на мой вопрос. Почему вы спросили о Горгоне?
   -- Вы тоже не ответили. Но я и так вижу, что правда. Зачем? Ведь это самоубийство.
   -- Я похожа на самоубийцу? Просто я знаю больше других. И я понимаю, что делаю.
   -- Больше Воронина?
   -- При чём здесь Воронин?
   -- Навигатор, кибернетик и бортинженер меняют настройки гипердвигателя и восстанавливают повреждённый вами Звёздный Атлас. Мы возвращаемся на Землю. Воронин отстранил вас от руководства экспедицией в связи с опасным психическим заболеванием. Вы должны были проснуться в карантине, под наблюдением врачей.
   Психическое заболевание? Отстранил?! Елена пыталась уцепиться за смысл этих слов, связать их между собой, но они упрямо выскальзывали, расползались. Она вдруг сообразила, что по-прежнему стоит посреди отсека босиком, в одном белье. Шагнула к шкафчику, принялась натягивать брюки. В голове больно стучал вопрос: "Как же так? Как же так, Миша?!" Лишь когда обулась и надела куртку, немного пришла в себя.
   -- Воронин что, проводил общий сбор?
   -- Нет. Я так понимаю, он с Благоевыми беседовал приватно. И они втроём решили возвращать корабль на Землю. Но что-то у них сорвалось -- Рыжик услышал обрывок переговоров между рубкой и киберотсеком. Испугался, прибежал ко мне. Я как раз собирался идти в стасис-отсек, когда он ворвался. Глаза -- как плошки, еле добился от него связного рассказа. Да, ещё -- Воронин сказал, если вас не остановить, вы всех погубите. Поэтому доставить в карантин вас лучше спящей. Что он вас специально в стасис уговорил лечь, пока вы большей беды не натворили.
   Пристинскую начало трясти. Нет, так нельзя, нужно сохранять хладнокровие.
   -- Зачем вы мне это рассказали?
   -- Потому что я врач, и знаю, что с психикой у вас всё в порядке. И я хорошо знаю Воронина. Этот человек на многое способен.
   -- Да, я поняла. Но он не знает, на что способна я! Марк, вы готовы мне помочь?
   -- Я уже вам помогаю.
   Елена выглянула в коридор. Пусто, дверь киберотсека закрыта. Отлично, незачем засвечиваться раньше времени. Теперь надо добраться до своей каюты, не наткнувшись на заговорщиков. На трапе, идущем сквозь все палубы к рубке, тоже никого нет. Лишь бы Благоеву не приспичило спускаться в машинное отделение.
   Она молнией взлетела на жилую палубу, хлопнула по сенсорной панели на двери каюты. Как медленно открывается! А закрывается вообще словно черепаха ползёт. Но это не так важно, "аргумент для дискуссии" она добыла.
   Пять минут спустя Пристинская вернулась в стасис-отсек. Приказала поджидавшему её Ленарту:
   -- Вы должны вызвать Благоеву в коридор.
   Доктор кивнул на оружие в её руке:
   -- А без этого нельзя обойтись?
   -- Чего вы боитесь? Это только парализатор. Надеюсь, и его применять не придётся.
   С Благоевой прошло гладко. Едва та сделала шаг за дверь, как Пристинская дёрнула её в сторону, прижала спиной к переборке, подняла ствол к лицу. И удивилась мимолётно, заметив, как вмиг посерело лицо кибернетика. Кто бы мог подумать, что она такая трусиха.
   -- Молчи и слушай! Я не псих, и знаю, что делаю. А вот какую игру затеял Воронин, неизвестно. Если ты решила стать на его сторону -- твоё дело. Но за это придётся отправиться в стасис, потому как я тебе больше не доверяю, а лишняя головная боль мне ни к чему. И лучше тебе туда прогуляться собственными ножками, а не в виде бесчувственного тюка, -- Елена выразительно покачала стволом парализатора. -- Учти, эта штука больно жалит. Всё ясно?
   Благоева хотела ответить, но, скосив глаза на оружие, молча кивнула, безропотно направилась в стасис-отсек. Когда начала раздеваться, Елене показалось, что кибернетик тянет время. Потом поняла -- нет, это у Петры руки трясутся от страха. Защемило в душе, захотелось как-то успокоить. Она одёрнула себя: ничего, временами полезно побояться для профилактики. Дождалась, пока загорится первый зелёный огонёк -- "Успешная активация", -- набрала личный код на панели капсулы. Так надёжней, никто, кроме неё, не сможет вывести Благоеву из стасис-сна. Разве что после возвращения на Землю.
   Ленарт ожидал её в коридоре.
   -- Марк, я в рубку, а вы -- к компьютеру, -- скомандовала Елена. -- Когда наведу порядок, выйду на связь.
   -- Справитесь? Там двое мужчин, сильных и отнюдь не трусливых. И один из них -- Воронин.
   Елена хмыкнула. Опять мужской шовинизм? Что ж, она с удовольствием продемонстрирует, на что способна женщина, которую пытаются загнать в угол.
   Перед дверью рубки она восстановила дыхание. Спрятала руку с оружием в карман куртки и мысленно толкнула себя вперёд -- "Пошла!" Сидящие в креслах мужчины повернули головы. Выражение их лиц разом переменилось. У Воронина явственно читалась досада, у Благоева -- растерянность.
   -- Чем занимаемся? Мне отчего-то спать перехотелось, -- Пристинская демонстративно вынула парализатор. -- Так что, Миша, говоришь, "психическое заболевание"? Лечить меня собрался?
   Она наблюдала, как сжимаются и разжимаются лежащие на пульте кулаки навигатора.
   -- Зря ты спать не легла, Лена. Полёта на Горгону не будет -- я не собираюсь рисковать людьми ради твоих причуд. А эту штуку можешь спрятать, здесь её никто не боится.
   -- Я её взяла вовсе не в целях устрашения, исключительно для самозащиты. Что остаётся слабой женщине в компании настоящих мужчин?
   -- Прекрати ёрничать! Положи оружие и отправляйся в стасис!
   -- Ты мне приказываешь? Ого, далеко зашёл бунт на корабле.
   -- Бунт? Ты забыла, как час назад официально передала мне полномочия капитана? Вспомни-ка: "На время Манёвра Перехода вся полнота власти на корабле принадлежит навигатору". Я верно процитировал? И что-то я не помню, чтобы в полётном задании значилась система G00010496. Как и та, в которой мы сейчас находимся. Так что это не бунт, а пресечение преступных действий.
   Елена нетерпеливо взмахнула рукой, сжимающей парализатор. Не время обсуждать устав.
   -- Интересно было тебя послушать. Сожалею, но твоим планам не суждено сбыться. Возвращение на Землю откладывается.
   -- Почему же? Я не поведу корабль на Горгону, и оружие в твоей ручке изменить что-либо не может.
   -- Я и не собиралась просить. Я сама поведу корабль.
   Воронин смерил Елену взглядом.
   -- С твоим опытом навигации жизни не хватит, чтобы пробиться к Горгоне.
   -- В чём же сложность? Мы не первопроходцы, гиперкоординаты системы G00010496 уже есть в Звёздном Атласе.
   -- Серьёзно? Не ты ли его запортила? Я пытался восстановить работоспособность системы, но, к сожалению, безуспешно. Хорошо, хоть вернуться на Землю это нам не помешает.
   Запортила?! Да она всего лишь поменяла местами... От внезапной догадки Пристинскую холодный пот прошиб. Воспользовавшись тем, что она открыла в Атласе доступ на редактирование, Воронин запросто мог удалить гиперкоординаты звёздной системы Горгоны. И не только её...
   Навигатор больше не сжимал кулаки. Он небрежно откинулся на спинку кресла и разглядывал противницу, в глазах блестела издёвка. Елена куснула щеку. Она всё равно поведёт корабль на Горгону! "Христофор Колумб" летал без координат, значит, и она сможет!
   -- Где Петра? -- угрюмо спросил Благоев.
   Пристинская перевела взгляд на бортинженера.
   -- Я отправила её спать. Собираюсь это же предложить господину навигатору. А у вас есть выбор: или вы присоединитесь к друзьям, или продолжите участие в экспедиции.
   -- Не слушай её, -- поспешил с советом Воронин. -- Она не решится сунуться в незнакомую систему без бортинженера.
   -- Почему? Я же "психически больная". Конечно, это будет рискованно, но что поделаешь! Так что решайте, Роман. Но не забывайте -- возможно, от вашего решения зависит жизнь всего экипажа. Вашей жены в том числе.
   Елена явственно услышала, как Воронин скрипнул зубами. И Благоев услышал. Потому бросил быстрый взгляд в его сторону, прежде чем подняться с кресла.
   -- Командир, я иду на машинную палубу, пропустите.
   Пристинская подождала, пока за бортинженером закроется дверь рубки, села в освободившееся кресло вахтенного. Теперь они с навигатором остались один на один. И она ждала объяснений. Она надеялась услышать объяснение!
   Воронин не пытался отвести глаза:
   -- После твоего рассказа мне ничего иного не оставалось, Лена. Если бы всё получилось, как я задумал, было бы лучше для всех. Ты бы спокойно заснула и проснулась на Лунной Базе. Ты же понимаешь, что ничего страшного тебя там не ждало, прошла бы обследование и всё -- подозрения о болезни не подтвердятся. Что касается Вашингтона -- твой покровитель тебя как-то отмазал бы в награду за дневники. Самое большее, что тебе грозило -- списание из космофлота. Но ты и так хотела уходить, сама сказала. Зато у ребят неприятностей не было бы. Понимаешь -- нельзя соваться на Горгону, нельзя прикасаться к её тайне. Расплата за это нас будет ждать не там -- на Земле.
   Елена грустно улыбнулась.
   -- И у тебя не было бы неприятностей. О себе ты тоже позаботился!
   -- Глупо не думать о собственном благополучии. Зачем мне головная боль с Горгоной? Я не собираюсь решать проблемы вселенского масштаба.
   -- А я наивно поверила, что ты меня любишь.
   -- Разумеется, люблю! Но при чём здесь это? Любовь -- физическое и духовное удовлетворение.
   -- Ах да, ты же говорил! Я забыла, извини.
   -- Лена, ещё не поздно. Нам было так хорошо вдвоём. Помнишь, как мы мечтали о домике на берегу Золотого Залива? Давай вернёмся на Землю, а сегодняшние события будем считать досадным недоразумением.
   -- Недоразумение? У меня есть более точное определение -- предательство.
   -- Не понимаю смысла этого слова. Человек поступает в соответствии с необходимостью. Может быть тебе жизнь безразлична, мне -- нет. Ни твоя, ни своя, ни ребят. Если для этого придётся пожертвовать нашими отношениями -- очень жаль. Но жизнь важнее всего, любовь -- лишь одно из её проявлений.
   Елена молчала. Смотрела в несуществующую точку на матовой стене обзорного экрана.
   -- Ты выстрелишь в меня? -- Воронин кивнул на парализатор, который Пристинская по-прежнему сжимала в руке.
   -- Если ты попытаешься помешать мне -- да.
   Елена повернулась, и взгляды их встретились. Всё тот же серый бездонный омут. С чего она решила, что искорка любви на его дне принадлежит ей? Михаил Воронин умел любить только одного человека -- Михаила Воронина. Но, боже мой, сколько радости и наслаждения обещал этот омут! Зажмуриться и нырнуть туда с головой! В самом деле, что такое любовь, как не физическое и духовное удовлетворение, наслаждение близостью?
   Пальцы Воронина медленно двинулись к её руке. Потребовалось усилие, чтобы стряхнуть оцепенение, поднять оружие.
   -- Не надо, Миша.
   Воронин грустно улыбнулся уголками рта.
   -- Значит, выстрелишь. Что ж, сегодня ты выиграла. Но к Горгоне тебе не пробиться. Надеюсь, твои попытки не обойдутся нам слишком дорого.
  
   Глава 22. Сквозь пустоту
   Елена и не ожидала, что с первого раза верно выберет гиперкоординаты системы G00010496. Полторы сотни лет межзвёздных полётов мало что изменили: без человека вся электронная начинка корабля немногого стоила. Навигаторами не становятся -- ими рождаются. Хороший специалист выводил корабль в заданную точку с третьей-четвёртой попытки. Ходила легенда, что Йона Есихидо приводила корабль в заданную точку с первого раза. Но Есихидо и сама успела стать мифом Дальнего Космоса. Жизнь Йоны-навигатора обросла такими подробностями, что любой здравомыслящий человек сомневался в реальности её существования. Одна из легенд утверждала, что родители зачали Йону чуть ли не в самый миг Перехода, и ещё находясь в утробе, она помогала матери управлять кораблём. Другая -- что ни разу нога Йоны-навигатора не ступала ни на одну планету. Третья -- что она не умерла, а ушла, выполняя очередной гиперпереход, на глазах ошалевшего пилота и продолжает жить где-то вне времени и пространства.
   Пристинская уникумом себя не считала. Кое-какие способности к навигации, конечно, имелись, но опыта не хватало. А бортовой компьютер, как положено, выдал целый набор вариантов параметров выхода с приемлемой долей вероятности.
   Первый раз "Русанов" вышел из гиперпространства в окрестностях оранжевой звезды класса К1 без планетной системы. Место, знакомое косморазведчикам -- корабли неоднократно вываливались сюда в результате неудачных прыжков, -- так что самостоятельно привязывать гиперкоординаты точки выхода к релятивистскому пространству нужды не было. Юстировка двигателя, перенастройка навигационного оборудования заняли два дня. Очень хотелось ускорить процесс, но торопить Благоева Елена не решилась. Если бортинженер передумает помогать, то за три-четыре прыжка гипердвигатель так разбалансируется, что и до Земли не доберёшься.
   После второй попытки корабль попал в систему белого гиганта. У Пристинской дух захватило, когда взглянула на обзорный экран, заполненный ослепительно-белым пламенем, -- никогда не приходилось входить в пространство так близко от звезды. Лишь через полчаса, когда бортовой компьютер завершил предварительную сверку с Атласом, Елена облегчённо вздохнула. Локальное пространство А00000106. В 2170 году здесь побывал корабль Консорциума. Предшественники попали сюда случайно, как и "Русанов", но предварительные изыскания всё же провели. Слишком большая яркость светила, жёсткое излучение, никаких перспектив для человека. На планеты не высаживались, исследовали с орбиты. Нашли что-то интересное? Неизвестно, отчёты хранятся в закрытых архивах Консорциума. Это и неважно, главное -- гиперкоординаты системы привязаны к трёхмерному миру. Снова юстировка, перенастройка. Обыденная работа косморазведчиков.
   В третий раз им повезло меньше. Убедившись, что теперь они сами выступают в роли первопроходцев, Пристинская слегка запаниковала. Компьютер, проведя триангуляцию, нашёл звезду в Атласе, но привязать её гиперкоординаты к релятивистским только предстояло. Собственно, для подобных целей в экипаже и держали кибернетика. Однако кибернетик "Русанова" спала в стасис-капсуле. Из оставшихся членов экипажа помочь мог разве что Благоев, но у того и своей работы в машинном отделении хватало. Два дня ушло у Елены на обработку данных. Три последующих -- на тщательную проверку результата. В конце концов она решилась занести гиперкоординаты в Атлас.
   Когда вынырнули в четвёртый раз, Пристинская встревожилась не на шутку -- расположение созвездий было весьма странным. Компьютер подтвердил опасения -- жёлто-белая звезда класса F0, красующаяся на обзорном экране, по Атласу не идентифицирована. Это ещё ничего не значило -- погрешности в трёхмерных координатах для далёких звёзд могли быть значительными. Полдня компьютер анализировал звёздное небо, пытаясь привязать местоположение корабля к реперным квазарам. Когда Елена увидела ответ, то ужаснулась. Почти тысяча парсеков от Земли! Так далеко пока никто не забирался. Во всяком случае, из тех, кто вернулся. Может, ошибочно определены реперы? Она запустила программу заново, с другими исходными данными.
   Лучше бы неутешительный результат первого обсчёта подтвердился! Расстояние от Земли сократилось более чем втрое... только не было в этом месте никакой звезды -- она давно бы попала в Атлас! Значит, опять ошибка? Или... Воронин внёс изменения в координаты главных реперов?! Но это же самоубийство, так и дорогу к Земле не найдёшь. Здравый смысл тут же поправил: нет, не самоубийство. Всего лишь убийство её экспедиции на Горгону. Навигаторы славятся своей феноменальной памятью. Если Воронин нарочно внёс ошибочные координаты, то и исправить их ему труда не составит. Может, и исправлять не потребуется. Из двух сотен реперов хватит десятка, чтобы определить своё место в пространстве. Но как узнать, которые пригодны для расчёта? Единственный способ -- приползти к навигатору на коленях и попросить прощения, признать себя глупой самоуверенной выскочкой.
   "Стоп, не паникуй!" -- постаралась взять себя в руки Елена. Не факт, что координаты реперов запорчены, нужно попытаться заново. Почему она не подумала о такой возможности раньше, пока они были в предыдущей звёздной системе! Что стоило тогда потренироваться с привязкой, заодно проверить реперы? Но время невозможно откатить назад.
   Третья попытка обсчёта дала третий вариант. В голове стоял гул, подташнивало от перенапряжения. На циферблате часов светилось "18:57". Пристинская не могла вспомнить, это сегодня или уже завтра? Или послезавтра? Последнюю неделю она не следила за временем. Спала урывками, ела, когда придётся. Но сейчас следовало отдохнуть, пока дров не наломала. И поесть.
   Время ужина прошло, но Благоев сидел в кают-компании, нахохлившийся как большой воробей, грел руки о чашку с чаем. Заговорил, когда Елена подошла к шкафу:
   -- Командир, можно высказать своё мнение?
   -- Да, конечно, высказывайте, -- Пристинская повернулась. "Начинается", -- подумала устало.
   -- Вы плохо выглядите последние дни. Мне кажется, вы теряете контроль над ситуацией. Вы сильная женщина, но вы не железная. Петра могла бы помочь с компьютером. Мы не желали вам зла, честное слово.
   Петра могла бы помочь, однозначно. Но если вывести кибернетика из стасиса, не будет ли это первым шагом к отступлению? Что дальше? Будить Воронина, сдаваться на милость победителя? Пусть и так. Что бы она ни говорила, рисковать жизнями людей Пристинская была не готова.
   Молча они спустились на рабочую палубу, молча вошли в стасис-отсек. Елена набрала код на панели капсулы, дождалась, когда крайний справа зелёный индикатор погаснет. Всё, шаг к отступлению сделан. Через десять минут Благоева проснётся.
   -- Я в киберотсеке, пусть подходит туда, -- буркнула бортинженеру и вышла.
   Не прошло и двадцати минут, как Петра появилась на своём рабочем месте. Лицо ещё бледное после стасис-сна, тени под глазами, волосы небрежно расчёсаны. Кажется, она даже душ не приняла. Боится, что проблема настолько серьёзная?
   -- Добрый день. Вернее, вечер.
   Кибернетик старалась вести себя, будто ничего между ними не случилось. Что ж, Пристинскую это устраивало. Нет времени на реверансы.
   -- Добрый вечер. Мы вышли в систему, не занесённую в Звёздный Атлас. Я не могу определить её координаты. Трижды прогоняла программу, каждый раз получается разный ответ. Что это может значить? Компьютер неправильно определяет реперные квазары? -- Благоева молчала, и Елена решилась поделиться подозрениями: -- Или их координаты изменены?
   Петра удивлённо глянула на неё, подошла к терминалу. Пристинская поспешно освободила кресло, попыталась было показать результаты собственных расчётов, но кибернетик отмахнулась:
   -- Давайте я сама посмотрю, что здесь делается. Если будут вопросы, спрошу.
   -- Как скажешь, -- не стала спорить Елена. -- Я подожду в рубке.
   Благоева вышла на связь сорок минут спустя.
   -- Я просмотрела обсчёты, предполагать худшее пока рано. Нас действительно занесло к чёрту на рога. Интересно, кто так "мастерски" рассчитал последний Манёвр Перехода? -- в голосе Благоевой звучала издёвка, но сил реагировать на неё не было.
   -- Я рассчитала. Что теперь делать?
   -- Продолжать поиск реперов.
   -- Сколько это займёт времени?
   -- Если подставлять их наугад, то около трёх лет. -- Увидев на экране, как вытянулось лицо командира, Благоева сжалилась: -- Но я постараюсь оптимизировать процедуру. Попробую использовать итерацию по методу Кахельмана.
   -- Какая помощь требуется?
   -- Сама справлюсь, если дёргать меня не будут. Специалистов подходящей квалификации на борту всё равно нет. А те, что есть, уже напомогали.
   Пристинская прикусила язык. Возразить нечего, Петра расквиталась за конвоирование в стасис-отсек.
  
   Дни ползли медленно как букашки по стебельку. Оставалось лишь спать, есть, отсиживать вахты в рубке. Ждать. Пристинской чертовски хотелось знать, как продвигается работа в киберотсеке. Хотя бы дважды в день получать рапорт -- она же командир, в конце концов! Но Благоева просила "не дёргать", и она терпела.
   На двенадцатый день кибернетик сама вышла на связь:
   -- Командир, появились кое-какие результаты.
   Самодовольная улыбка на губах подсказывала, что результаты положительные. У Елены сердце замерло в ожидании приговора.
   -- Я слушаю, говори!
   -- Пришлось повозиться, метод Кахельмана чувствителен к упорядочиванию выборки, -- Благоева явно наслаждалась своим профессиональным превосходством в этой области. -- Разброс числа шагов итерации может достигать шести порядков...
   -- Петра, давай обойдёмся без лекции по специальной теории вероятности.
   Благоева недовольно скривилась, но к сути перешла:
   -- Мне удалось наскрести несколько реперов. Не ахти каких, но для привязки координат подойдут.
   -- Отлично! Начинаем работать!
   -- Я что, не заслужила выходной? -- возмутилась Благоева. -- Это вы две недели бездельничали, а у меня голова пухнет!
   -- Отдыхай, я сама как-нибудь справлюсь.
   -- Нет уж! "Как-нибудь" не нужно, привязывать вместе будем. Не знаю, как вам, а мне очень домой попасть хочется.
   -- Хорошо, до завтра -- перерыв, -- обречённо согласилась Пристинская.
   В паре с кибернетиком привязка прошла гораздо быстрее. И настроение у всех на борту сразу изменилось -- когда знаешь, где твой дом, не чувствуешь себя потерянным. За ужином Рыжик даже предложил отпраздновать открытие новой звёздной системы. И попрощаться с ней заодно.
   -- Рановато праздновать собираешься! -- рассмеялась Петра. -- Вот настроят командир с бортинженером двигатель на возвращение, тогда и прощаться будем.
   -- Ну давайте послезавтра праздник устроим, -- не сдавался Кучеренко. -- Это же чисто технические вопросы остались.
   -- Они и были техническими. Или ты боялся, что застрянешь здесь на ближайшую сотню лет? -- Петра насмешливо стрельнула глазами в сторону Пристинской. -- Командир бы этого не допустила!
   Елена подавила вздох, отодвинула тарелку. Картофельное пюре не лезло в горло. После всего, что она натворила, начинать этот разговор казалось невозможным. Но и не начать нельзя.
   Благоев первым почувствовал неладное, посмотрел вопросительно. Перехватив взгляд мужа, Петра тоже повернулась к Пристинской.
   -- Мы же летим на Землю, правильно? -- в голосе кибернетика зазвучала тревога.
   -- Я хочу попросить... если вы не будете возражать... -- Пристинская облизнула пересохшие губы. Где найти подходящие слова? -- Я хочу ещё раз попытаться войти в систему "сто четыре - девяносто шесть".
   -- В систему Горгоны? -- глухо уточнил Благоев.
   -- Да. Последний раз! Пожалуйста...
   Она видела, как застыло лицо Благоевой, как потускнели радостные огоньки в глазах Рыжика, а бортинженер устало опустил плечи.
   -- Это не планета, а магнит какой-то! -- Благоева резко опустила чашку на стол, расплескав чай.
   -- Петра, у тебя мама жива? -- тихо спросила Елена.
   -- Жива, и что?
   -- У тебя, Лёня? У вас, Роман? А моя мама умерла, когда мне было пять лет. И я до сих пор не знаю, что с ней на самом деле случилось. Это для меня единственная надежда хоть что-то понять. Последняя надежда!
   Она обвела взглядом товарищей. Все молчали.
   -- Если и на этот раз переход окажется неудачным, возвращаемся на Землю. Честное слово!
   -- А если получится? -- Благоев не поднимал глаз.
   -- Если получится -- настраиваем двигатель для возвращения, и вы все укладываетесь в стасис. А я поведу корабль к Горгоне. Собственно, так мы и планировали... с Ворониным.
   -- И что будет дальше? -- Петра закусила губу. -- Вы можете считать меня трусихой, но что будет с нами, если вы не вернётесь с Горгоны? Мы так и останемся спать вечным сном на орбите?
   -- Перед высадкой я выведу из стасис-сна навигатора и сдам ему полномочия капитана, -- Пристинская опустила голову. -- Он вернёт корабль на Землю. С таким условием вы разрешаете мне лететь на Горгону?
   Благоева уставилась на неё изумлённо. Но сомнение высказала не она, а её муж:
   -- Вам стоит оставить на вахте ещё кого-нибудь, кроме Воронина.
   -- Думаю, в этом нет нужды. Навигатор справится.
   -- Справится! -- теперь высказалась и Петра. -- Бросит тебя на планете и улетит.
   -- Нет. Это лишние неприятности, лишние сложности -- объяснять исчезновение командира. Воронин не любит усложнять себе жизнь.
  
   "...на использование звёздной системы G00010496 принадлежат Европейско-Российскому Союзу. Вторая планета системы открыта, исследована и картографирована в 2211 году экспедицией корабля-разведчика "Христофор Колумб". Органических форм не обнаружено. Природные..." Знакомый голос навигатора Буланова звучал из динамиков. Елена откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Удалось! Ей это удалось! Радоваться или огорчаться? Какие находки ждут её на плато, выжженном лучами звезды, сияющей в центре обзорного экрана?
  
   Глава 23. Горгона
   Безжизненная каменная равнина до самого горизонта, растрескавшиеся грязно-бурые плиты, дрожащее марево в раскалённом воздухе. И тёмная полоса скалистого гребня впереди. Всё узнаваемо, словно который раз смотришь видеозаписи, сделанные экспедицией "Христофора Колумба". Но сейчас она видит это собственными глазами.
   Пристинская сверилась с картой. С курса она не сбилась, шлюпка летит над странным образованием, найденным когда-то Круминем и названным "Кольцо". Над самой загадочной находкой косморазведки за всё время её существования. Круг, диаметром тридцать четыре километра, будто очерченный циркулем на поверхности базальтового плато и заметный только с орбиты. В середине -- каменная гряда в форме окружности, принятая сначала за кратер. Круг и кратер имели общий центр, и совпадал он с магнитным полюсом планеты. Там находилось "облако" слабовязкой алой субстанции, циклически меняющее диаметр и непроницаемое для любого вида излучения.
   Елена куснула щеку. Может быть сегодня она сумеет раскрыть эту тайну. Может и сумеет... и сама к ней присоединится, увеличит количество жертв Горгоны. Если Воронин решит увести корабль, никто ему не помешает -- весь экипаж в стасисе. Перед вылетом она навигатора не видела. Дождалась, пока тот проснётся, оставила в рубке короткое сообщение с формальной передачей полномочий капитана и улетела. За время спуска Воронин ни разу на связь не вышел, и Пристинская вахту не вызывала. Прямую трансляцию с видеокамер шлюпки она отключила заблаговременно. Если ей не суждено вернуться на Землю, то и полученная информация туда не попадёт.
   Стена гребня приближалась. Машина летела выше её верхней кромки, отсюда уже должно наблюдаться алое "пено-облако". Нет, ничего похожего, за грядой всё та же бурая поверхность плато. Наблюдения, сделанные с орбиты, подтверждаются -- "облако" исчезло. Под днищем замелькали склоны холмов. Пристинская сбросила скорость, осторожно повела машину вниз. Она специально выбрала курс немного южнее, чтобы найти лагерь, облетая внутреннюю границу кратера по часовой стрелке. Камни, камни, камни... Серебристая искорка ударила в глаза. Нашла.
   Елена опустила машину у подножья скалы в нескольких метрах от рассыпавшейся горки потускневших, покрытых бурой пылью ящиков. Сердце бешено колотило в груди, пришлось переждать минуту, прежде чем рука поднялась открыть люк. С трудом она выбралась наружу. Тело точно из ваты. Она столько сил потратила, чтобы добраться сюда, и теперь их совсем не осталось. Разведчица сделала несколько шагов, замерла, постаралась представить картину, когда-то увиденную Коцюбой. Они летели от ущелья, с юга. Где-то здесь пересекли гряду, и Круминь посадил машину. Наполовину свёрнутый лагерь, ящики с оборудованием и среди них три фигуры в серебристых скафандрах, лежащие на камнях.
   Нет здесь никого! Значит, Коцюба ошиблась? Никто не умирал на Горгоне, не существовало никаких двойников? А было в самом деле неизвестное облучение, на время лишившее разведгруппу памяти, затем одних убившее, а других наделившее странными способностями. Елена бродила среди брошенного оборудования. Всё узнаваемое, земное, нет и признаков чего-то необычного. Остаётся лететь к ущелью, искать загадочную пещеру.
   Она повернулась, готовая возвращаться к шлюпке, и замерла. Серебряная искорка -- что это было? На ящиках многолетний слой пыли, здесь блестеть определённо нечему. Пристинская перевела взгляд на близлежащие скалы. И сразу увидела. ЭТО оказалось близко, метрах в тридцати, -- гладко отшлифованная базальтовая плита с серебристыми пластинками на ней. Щитки с именами космонавтов, вырезанные из скафандров и впаянные лазерным резаком в каменную глыбу. Пять табличек, пять имён: Иван Круминь, Степан Маслов, Виктор Коновалец, Елена Коцюба, Вероника Пристинская. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это такое. Могильная плита, надгробье.
   Пристинская опустилась на колени, осторожно провела пальцами по плите. "Вот твой Мышонок и нашёл тебя, мамочка...". Горький комок больно сдавил горло, солёная капля скатилась по щеке в уголок рта. Картинка из сна встала перед глазами -- маленькая фигурка, уходящая в сияющую бесконечность...
   Хуже некуда, как плакать в скафандре. Носовой платочек в гермошлеме не предусмотрен, придётся ходить зарёванной до возвращения на корабль. Что ж, мамину могилу она нашла. Настоящую, а не кусочек стены на Мемориальном кладбище в Столице. Коцюба права, все пятеро участников последней высадки на Горгону остались здесь, на Землю прилетали инопланетяне. Не зря паниковала СБК, не зря советник Берг ищет следы внеземных цивилизаций. И тайна действительно существует! Но почему никто не пытается добраться до этой чёртовой штуки, затаившейся где-то под ногами?! Хотя бы для того, чтобы разнести её в клочья! И за то, что убила экипаж "Христофора Колумба", и за двойников, чьей судьбе не позавидуешь. А лучше -- добраться до её создателей, взять их за шиворот да тряхнуть как следует! "Что же это у вас всякая гадость по галактике без присмотра валяется?" Только как до них добраться? Изучать внеземные цивилизации, потягивая пивко в особняке на берегу Чёрного моря, комфортно и безопасно. Но и толку от этого немного! Двадцать восемь лет прошло, а никто и не пытался разобраться!
   Стоп, -- одёрнула себя Пристинская. А кто похоронил погибших? Кто сделал это надгробье? Экипаж "Сёгуна" не высаживался на планете. Ещё одна экспедиция, о которой всезнающему советнику Бергу ничего не известно? Разве такое возможно? Или это сделали не люди? Елена почувствовала, как противный холодок пробежал по спине. С чего она решила, что артефакт оставлен без присмотра? Что если они и сейчас наблюдают за происходящим в Кольце? Может, они уже идут за ней?!
   До дрожи захотелось резко обернуться, убедиться, что за спиной не притаилось чудовище. А потом -- бегом в шлюпку и поскорее вон с этой проклятой планеты, на корабль, родной и безопасный.
   Ерунда! -- отмахнулась от иррационального ужаса Елена. Чужие могли похоронить тела погибших. Но шлифовать базальтовую плиту, вырезать щитки с именами из скафандров -- вряд ли. Такое сделает тот, кому не безразличны лежащие здесь люди.
   Елена ещё раз пробежала взглядом по именам космонавтов. "Прощай, мамочка! Обещаю, я сделаю всё, чтобы добраться до убившей тебя тайны". Развернулась и быстро пошла к шлюпке, на ходу обдумывая план действий. Прежде всего следовало осмотреть кратер, особенно его центральную часть, скрытую прежде алой завесой.
   Цвет поверхности впереди по курсу изменился. На бурой равнине растеклось пепельно-серое пятно около километра в поперечнике. Нет, пятном это кажется лишь издали. На самом деле -- выемка, вмятина в центре Кольца. Идеально круглой формы, не глубже метра, с плоским дном. Справа по курсу на расстоянии трёх сотен метров от края выемки виднелось какое-то образование. Елена повернула машину, повела по периметру пятна. Невольно охнула -- да это же остов космошлюпки! Сесть рядом? Нет, так не годится, слишком рискованно. Сначала нужно разобраться, что там за "пепел".
   Она опустила машину в десяти метрах от выемки. Осторожно подошла, присела "у бережка" на корточки. Смахивает на бассейн, но вместо воды то ли очень мелкий песок, то ли низкодисперсная пыль. Елена подняла камешек, забросила подальше. Камешек упал -- как прилип. Не подпрыгнул, не покатился, но и столбик пыли не поднял, вопреки ожиданиям. Выждав пять минут и убедившись, что камешек лежит тихо-смирно, Пристинская сходила к шлюпке за пробосборником с дистанционным управлением. Осторожно бросила его вниз и, усевшись поудобнее, принялась изучать странное вещество. Температура окружающей среды, радиоактивный фон -- в норме. Елена взяла пробу. Впрямь похоже на мелкий спрессованный песок с необычно низкой сыпучестью. Зато удельный вес -- девятнадцать и четыре десятых! Что же это такое? Ладно, пусть химики на Земле разбираются. Пока и того достаточно, что оно активности не проявляет.
   Разведчица выудила пробосборник и, затаив дыхание, спрыгнула вниз сама. Под ногами было ощущение мягкого и упругого одновременно. Никаких следов не остаётся, и ровная цилиндрическая ямка на месте взятия пробы не осыпается. Она надавила на край ямки носком башмака. Потребовалось значительное усилие, чтобы сдвинуть грунт с места.
   Триста метров до разбитой шлюпки -- не так и далеко, но идти по серому песку душа не лежала. Пристинская вернулась в машину, подняла её и посадила рядом с обломками. Покорёженный, обгоревший корпус уткнулся расплющенным носом в серое дно выемки. Двигательный отсек разворочен взрывом, оторванный колпак кабины лежит в стороне, но надпись на помятом боку вполне читаема -- "Христофор Колумб". Двигатель взорвался после падения, от удара, надо понимать. Шахты опор закрыты, значит, авария произошла ещё в воздухе, а не во время посадки. Шлюпка потеряла управление и врезалась в поверхность планеты, а пилот даже не пытался это предотвратить. Возможно, был мёртв? Елена заглянула внутрь. Пусто, разумеется.
   Она опять подняла шлюпку в воздух, сделала несколько кругов над выемкой. Больше ничего, один серый песок. Что скрывается под ним, какова толщина слоя? В одиночку здесь ничего не сделаешь, следует организовывать полноценную экспедицию. Последняя надежда добраться до тайны -- пещера, о которой рассказала Коцюба. Пристинская развернула машину, набрала высоту и, увеличивая скорость, полетела на юг.
   Над плато стоял летний день, и от контраста с залитой ярким солнечным светом равниной тени от скал южного хребта казались непроницаемо-чёрными. Чтобы опуститься в ущелье, понадобилось включать прожектора. Пристинская осторожно повела шлюпку между стенами ущелья. Как странно оно выглядит -- будто уронили сверху базальтовую плиту, но не рассчитали немного, задели краешек горного хребта, и от удара образовалась трещина длиной километров двадцать. Какие же механизмы нужны, чтобы соорудить подобную махину? Или ИМ никакая техника не требуется? Елена вспомнила кружку, воспарившую над столешницей, и невольно передёрнула плечами. Да, лучше не задумываться о возможностях хозяев артефакта, а то сама себе напоминаешь глупую муху, ползающую по стене и не замечающую занесённую мухобойку.
   Вход в пещеру должен находиться примерно в четырёх километрах от западного устья ущелья. Елена поняла, что проскочила, -- стены сближались, глубина ущелья уменьшалась. Не удивительно -- в такой темноте дыру метр в поперечнике просмотреть не мудрено. Следовало посадить шлюпку и пройтись ножками. Не очень увлекательная прогулка получится, дно ущелья -- сплошной хаос из обломков скал и осыпавшегося со склонов гравия, но по-другому никак. Она выбрала площадку поровнее и осторожно опустила машину.
   Пока сидишь в шлюпке, остаётся хоть какая-то иллюзия защищённости. Но едва выберешься наружу... Пристинская скептически осмотрела предстоящий путь. Сильнее всего тот напоминал преддверие ада. Изломанные фантастические тени, нарисованные лучом прожектора, делали картину ещё жутче. В такие минуты ясно осознаёшь, что человек -- ничтожная песчинка. Лучше не думать на отвлечённые темы, а внимательно смотреть под ноги. И представлять, что ты исследовательский робот с заложенной программой поиска. Так идти гораздо легче. Потому что роботу нечего бояться...
   Тень на стене шевельнулась. Сердце в груди оборвалось и ухнуло вниз, в ушах зазвенело. Елена настороженно вгляделась в темноту. "Показалось", -- постаралась убедить себя. -- "Нет тут никого!" Но ноги не подчинялись здравому смыслу. Словно налившиеся свинцом, они отказывались идти вперёд. "А если в это самое время копия шлюпки с двойником летит на "Русанов"?" -- внезапно мелькнуло в голове. И настоящая Елена Пристинская останется навсегда в этом ужасном ущелье... Липкий холодный страх уже хозяйничал вовсю. "Стоп, не паникуй! Что будет, то будет", -- она постаралась взять себя в руки. -- "Воронин без всяких двойников может увести корабль с орбиты. И вообще, надо о другом думать -- как пещеру найти!"
   Елена оглянулась. Оказывается, она всего две сотни метров от шлюпки отошла. Если из-за каждой тени шарахаться, дня не хватит на поиски. "Хорошо, найду я пещеру, что дальше?" -- спросила она себя. И поняла, что спуститься в чёрную бездну не сможет. "Струсила? Какой ты после этого косморазведчик?! Коцюба спускалась и не боялась!" Да, Коцюба спускалась. Но, во-первых, она была не одна, а во-вторых, не знала, что в той пещере находится.
   Елена присела на выступ скалы, сжала кулаки. Тяжело признавать, что переоценила себя, не годишься ты на роль супермена. Сейчас, когда все препятствия позади, её остановил банальный страх. Но ведь она всего лишь женщина! Имеет право испугаться, в конце-то концов?! Предательский голосок хныкал и уговаривал вернуться. "А как же обещание, данное у маминой могилы? -- спросила она его. -- Можешь бояться, сколько угодно, это ничего не меняет. Пещеру нужно найти, и ты это знаешь. Так что вставай, не теряй времени!" Голосок продолжал хлюпать, но мешать не посмел. Мышцы вновь стали послушными.
   После пяти часов поисков страха не осталось, одна бесконечная усталость. Сколько километров она прошла, проползла чуть ли не на четвереньках? Дыра не могла остаться незамеченной, Елена обследовала каждый метр поверхности. Пещера исчезла. Возможно, неизвестные, похоронившие погибших косморазведчиков, закрыли вход? Как бы то ни было, попытка в одиночку пробиться к таинственному артефакту оказалась невыполнимой. Личная экспедиция Елены Пристинской, самоуверенной выскочки, потерпела фиаско.
   "Это лучше, чем ничего! Это больше, чем сделал Берг и все остальные!" -- она больно, до крови прикусила щеку, круто поднимая машину из ущелья. -- "Я хотя бы попыталась! Прощай, мамочка! Я мало что смогла, но я хотя бы попыталась!"
  
   Сплюснутая капля "Русанова" висела прямо по курсу, поблёскивая в лучах уходящего за кромку горизонта солнца. Параметры орбиты не изменились, оставались такими же, как утром, когда разведшлюпка покинула шлюзовую камеру. Значит, опасения Благоевой были напрасны. Пристинская затаила дыхание и передвинула тумблер внешней связи.
   -- Шлюпка вызывает Вахту, как слышите?
   -- Вахта на связи, -- на экране появилось лицо Воронина.
   -- Я возвращаюсь. Стыковка в штатном режиме. Конец связи.
   -- Шлюз к стыковке готов. Жду вас, командир!
   Елена выдохнула. Как говорится, первый раунд выстояла. Правда, последняя фраза навигатора прозвучала двусмысленно, но лучше не заострять на этом внимание.
   Стыковка прошла без сюрпризов. Автоматика отработала чётко, выходить на связь с рубкой больше не понадобилось. Когда двери шлюза закрылись за спиной, Пристинская поняла, до какой степени напряжена. Доковыляла до своего шкафчика, стащила скафандр. Подумала, как приятно было бы принять душ и упасть в постель. Отчёт о высадке и всё прочее подождёт.
   "Подождёт, как же!" -- усмехнулась она невесело. -- "Не забывай, в рубке сидит Воронин и вся власть на корабле у него. С отчётом нужно закончить сегодня же. Увести корабль с орбиты, разбудить Благоева. Тогда и отосплюсь". Взяла в охапку одежду и в одном трико -- на жилой палубе никого нет! -- пошла в душ.
   Горячие струи, бьющие со всех сторон, приятно ласкали кожу. А теперь холодную, для контраста. Елена повернула колёсико терморегулятора. Бррррр! Здорово! Сразу взбодрилась. Ещё чашечку очень крепкого кофе, чтобы продержаться часиков пять-шесть, а дольше и не потребуется. Ладно, достаточно охлаждаться, пора включить снова горячую и хорошенько помыться. Скафандр обеспечивает гигиенический уход за телом, но когда просидишь в нём целый день, всё равно ощущаешь себя грязной.
   Она выдавила из тюбика несколько капель розовато-молочного геля, старательно намылилась. Какой странный запах у шампуня, однако! Каждый день им пользуется, и никогда внимания не обращала. Елена взяла тюбик с полки, прочла надпись: "Чайная роза". Вспомнился Крым, посёлок, Галина Сергеевна и Анастасия Павловна, варенье с тающими на языке лепестками. Там был действительно аромат чайной розы, а здесь химики перемудрили. Запах приятный, но чересчур въедливый. Это скорее похоже... она постаралась вспомнить. Нет, не получается, аромат мешал сосредоточиться.
   Всё ещё пытаясь поймать ускользающий образ, Пристинская закончила мыться, обсушилась, оделась. Перед тем как покинуть душевую задержалась у зеркала. Прошлый раз она беседовала с Ворониным, вооружившись парализатором. Сейчас такая предосторожность будет выглядеть по крайней мере глупо. Он же не устроил ей никаких ловушек, тем более не бросил на Горгоне.
   Елена пересекла коридор, ухватилась за поручни, рывком бросила тело вверх к рубке, по привычке намереваясь перескочить через две ступеньки... и с трудом удержала равновесие. Показалось, что лестница выскальзывает из-под ног, так голова закружилась. Елена сжала зубы, постаралась остановить медленно плывущие перед глазами переборки. Контрастный душ не подействовал, надо кофе выпить. Так она и сделает, но позже. Прежде следует подняться в рубку, увести корабль с орбиты. И просмотреть видеозаписи Горгоны, сделанные навигатором с орбиты.
   Осторожно переставляя ноги, Пристинская поднялась по лестнице. Дверь послушно скользнула в паз переборки. Навигатор ждал, откинувшись на спинку кресла и дружелюбно улыбаясь.
   -- Добрый вечер, командир. Как прошла высадка, успешно?
   -- Что? Да, успешно, -- Елена опустилась в кресло вахтенного. Мысли от усталости путались, в носу стоял запах шампуня.
   Навигатор молчал, с интересом разглядывая её. "Зачем я сюда пришла?" -- встрепенулась Елена. -- "А, конечно, надо уводить корабль с орбиты. И -- домой, отдыхать, спать".
   -- Уморилась? -- Воронин будто читал её мысли. -- Иди отдыхай, я сам справлюсь. А когда "Русанов" отойдёт подальше, подниму команду из стасиса -- бортинженера, кибернетика, пилота -- и будем готовиться к прыжку. Как положено, в штатном режиме.
   -- Зачем пилота? Я буду пилотировать...
   -- Тебе необходимо отдохнуть, иди к себе в каюту, поспи.
   -- Что, мы опять на "ты"? -- Пристинская тряхнула головой, пытаясь разогнать липкую вату, обволакивающую голову. -- Предпочитаю придерживаться уставных отношений.
   -- Прошу прощения, командир, -- губы Воронина расплылись в улыбке.
   Чему он так радуется? Елена закрыла глаза. Какая пустота в голове! Без кофе не обойтись, нужно срочно мозги прочистить. И забить, наконец, запах этого шампуня! Откуда он в рубке? Она понюхала руки.
   -- Ты не чу... Вы... -- Пристинская запнулась, не в силах сообразить, как ей обращаться к навигатору. -- В рубке ничем не пахнет? Шампунь?
   -- Шампунь? -- Воронин принюхался. -- Нет, ничего не чувствую. Может, тебе всё же стоит отдохнуть?
   -- Нет. Нужно отчёт о высадке подготовить. Мне бы чашечку кофе, и всё будет в норме.
   -- Хорошо, как скажешь. Тебе помочь с видеозаписью?
   -- Да... нет, потом. И отчёт буду делать потом. Сначала -- кофе. А то что-то расклеилась. Сейчас посижу немножко и пойду.
   Мягкое сладкое оцепенение обволакивало всё сильнее. Словно плывёшь по тёплым ласковым волнам...
   -- Привет, Елена! Ты вернулась? -- Мати и Сюзан стояли на берегу, призывно махали ей. -- Останешься с нами?
   -- А можно? Вы на меня не обиделись?
   -- Ну что ты! Мы тебя давно ждём, плыви скорее!
   Ласковая волна сама подтолкнула Елену. Она ухватилась за протянутую руку.
   -- Леночка, отдохни, ты слишком утомилась, -- Сюзан нежно гладила её пальцы. -- Не надо никуда спешить, для тебя уже всё позади.
   -- Да, только закончу экспедицию...
   Пристинская с трудом разлепила веки, удивлённо посмотрела на обзорный экран. Затем опустила взгляд на свою руку. Пальцы навигатора гладили её ладонь.
   -- Леночка, не лучше ли всё-таки отдохнуть? Отчёт завтра составишь. Если хочешь, ребят сегодня будить не станем. Чтобы ты успела всю секретную информацию закодировать.
   -- Нельзя! Пока я буду спать, он...
   Елена растеряно уставилась на собеседника. "Что я говорю, ведь это же Воронин, ему нельзя доверять!" Но какая-то другая Елена засмеялась в ответ: "Дура! Это твой Миша, твой любимый, ты что, не узнала?" Она смотрела на мужчину, не в силах разобрать, где сон, а где явь.
   -- Пока ты будешь спать, ничего страшного не случится, я об этом позабочусь. Хочешь, я перепишу видеозапись на диск и занесу тебе в каюту, а в бортовом компьютере сотру?
   -- А в шлюпке? Я поставила блокировку, когда улетала с Горгоны. Не ломать же машину!
   -- Зачем ломать? Разблокируй.
   -- И правда! -- Пристинская потянулась к панели управления шлюпкой, но на полпути остановилась. -- Нет, не нужно. Я в норме.
   -- Как тебя удобнее.
   "...удобнее...", -- нить разговора почему-то ускользала. Что она здесь делает? Она же хотела лечь спать после душа?
   Елена попыталась встать и не смогла, ноги сделались ватные. Воронин поспешно поднялся со своего места.
   -- Давай я тебя отнесу. Только не забудь разблокировать видеокамеры шлюпки.
   -- Конечно, милый! -- Елена послушно набрала код.
   -- Умничка. А теперь пошли баиньки.
   Он осторожно вынул Пристинскую из кресла. Та зажмурилась от удовольствия, прижалась к его груди. Так уютно чувствовать сильные мужские руки на своём теле!
   -- Я хочу проснуться в твоих объятиях, любимый.
   -- Обещаю, твоё пробуждение будет фантастическим!
   Она более не противилась ласковым волнам забытья. Рубка, "Русанов", весь мир, мягко покачиваясь, уплывали далеко-далеко...
  
   Глава 24. Сектор "сигма"
   Яркий белый свет. Всё пространство -- ослепительно-белое ничто, вязкое, словно застывающий сироп. И в этом сиропе вяло барахтается мушка, по собственной глупости угодившая в обманчиво-сладкую ловушку. Сладкоежка обречена, она дёргается, уже ни на что не надеясь, лишь подчиняясь инстинкту. Слабее, слабее, слабее...
   Вдруг сироп уступает, выпускает жертву. Свет начинает обретать форму, распадается на предметы, звуки, цвета, мысли. Белый потолок, стены без окон, едва различимый овал двери. Письменный стол, почему-то ярко-голубой, как цветок незабудки. Мягкое кресло возле стола. В кресле сидит молодая женщина в халате, таком же ослепительно-белом как всё здесь. Круглое лицо с маленьким задорно вздёрнутым носиком и забавной ямочкой на подбородке. Светло-каштановые волосы спрятаны под белую шапочку. Карие глаза смотрят приветливо, на пухлых губах -- улыбка.
   -- Добрый день!
   Из света родились ощущения. Она поняла, что лежит на кушетке, укрытая простынёю.
   -- Вы знаете, кто вы?
   Ответ возник удивительно быстро.
   -- Да. Меня зовут Елена Пристинская.
   Женщина продолжает смотреть вопросительно, приходится добавить:
   -- Я командир корабля-разведчика "Владимир Русанов", Европейско-Российский Союз. Земля.
   Она сама не поняла, зачем добавила последнее слово. Но женщина не удивилась, удовлетворённо кивнула головой.
   -- Слава богу, наконец-то! А меня вы узнали?
   Пристинская сосредоточенно разглядывает собеседницу. Нет, определённо они никогда раньше не встречались.
   -- Я должна вас узнать? Мы знакомы? Извините, не помню.
   -- Ничего страшного, давайте знакомиться. Я ваш доктор, меня зовут Анита Ржавикина.
   Свет окончательно рассыпался на составляющие. Мушки, барахтающейся в сиропе, больше не было. На кушетке лежала женщина, известная всему космофлоту как Елена Прекрасная. Она осторожно пошевелила пальцами, затем вытащила правую руку из-под простыни. С рукой всё в порядке, боли в теле она не чувствует. Тогда зачем ей доктор? И где она находится, в больнице? Мысли налетели шумным роем, даже в висках заломило. Что происходит? С ней что-то случилось во время последней высадки на Дзёдо? Да, действительно, Ленарт делал ей какие-то инъекции...
   Стоп, -- оборвала гвалт в голове Елена, -- экспедиция давно закончена, она успела и доклад сделать в СКИ. Сейчас она в отпуске. Перед мысленным взором замелькали картинки-эпизоды: Театр Теней, волшебная ночь с Мишей, полёт на Новую Европу, Буланов, возвращение на Землю, поиск инспектора Берга...
   Елену обдало холодом. СБК! Они с ней что-то сделали, чтобы не совала нос не в своё дело. Она облизнула пересохшие губы и со страхом посмотрела на докторшу. Открыла рот, чтобы спросить, но тут пришли новые воспоминания: Крым, дом у моря, советник по внеземным цивилизациям, мамина комната, Диана, пикник в лесу, Брунхарты. И дальше -- разговор с Ворониным, тренировочный лагерь, подготовка к полёту, старт. Значит, она вернулась и из следующей экспедиции? Но что же тогда случилось?
   Пристинская напряглась, стараясь вспомнить всё до мельчайших подробностей. Планета Вашингтон. Высадка. Поездка в столицу на грязно-зелёном грузовозе с непристойными наклейками. Кофейня Эммы. Драка с местным пьянчужкой. Бегство от хулиганов. Гангстеры, перестрелка в каменном мешке. Библиотека конгресса, Луизиана, Питбуль, шериф Стюарт, опять бегство, бой в лесу, ранение Бардаша. Синий Ручей, Ледовый Барьер, домик на болоте, Елена Коцюба. Неужели это происходило в реальности? Пристинской казалось, что она смотрела боевик с лихо закрученным сюжетом... и собой в главной роли. А что было после Вашингтона? Она решила лететь на Горгону. Вдвоём с Мишей они разработали план. А потом... потом Воронин её предал. Он вернул корабль на Землю, объявив, что командир больна. Так вот почему она здесь! Но она же здорова, надо немедленно сказать об этом доктору!
   "Стоп!" -- снова остановила себя Елена. Воспоминания не закончились. План Воронина сорвался, так как Ленарт предупредил её. В стасис отправился навигатор, а она повела корабль на Горгону. Ей пришлось немало потрудиться, чтобы прорваться в локальное пространство звезды G00010496, но они всё-таки добрались! Что дальше? А дальше она очутилась здесь...
   Пристинская с испугом посмотрела на доктора.
   -- Где я? Это Лунная База? Карантин?
   -- Совершенно верно, вы правильно догадались. Я следила, как меняется выражение вашего лица, -- высокий звонкий голос докторши звучал ободряюще.
   -- Экспедиция закончилась? -- "Дура, конечно закончилась, иначе как бы ты сюда попала!" -- А где все? Где мой экипаж?
   -- Они прошли карантин и теперь на Земле в отпуске.
   -- Как это, "прошли карантин"? -- не поняла Елена. -- Когда они успели?
   От внезапного понимания, что она потерялась во времени, по телу пробежала дрожь.
   -- Сколько дней прошло после возвращения экспедиции?!
   -- Вы, пожалуйста, не волнуйтесь! "Владимир Русанов" вернулся в локальное пространство Земли сорок три дня назад.
   Пристинской показалось на секунду, что она ослышалась. Нет, доктор сказала чётко: "сорок три дня". С минуту Елена лежала молча, стараясь переварить неожиданное известие. Затем тихо спросила:
   -- Мне можно сесть? Неудобно лёжа с вами разговаривать.
   -- Если вы себя хорошо чувствуете, то почему бы и нет? Можете сесть, встать, делать всё, что вам захочется.
   Елена осторожно села. Простыня тут же соскользнула, обнажила грудь. Пристинская вопросительно посмотрела на доктора.
   -- Где моя одежда?
   -- Ваша -- в хранилище. А пижама в этом шкафчике.
   Доктор встала, подошла к стене, нажала едва заметную кнопку. Панель бесшумно сдвинулась в сторону, открывая внутренности встроенного шкафа. Женщина взяла комплект белья с полки и подала пациентке.
   Одевшись, Пристинская почувствовала себя немного увереннее.
   -- Доктор, что случилось? Почему меня вывели из стасиса так поздно?
   Ржавикина вернулась в кресло, задумчиво посмотрела на собеседницу.
   -- Елена, а какие ваши последние воспоминания? Что вы делали до того, как заснули?
   Последние воспоминания? Пристинская наморщила лоб. "Русанов" пробился в локальное пространство Горгоны. Но ведь это конфиденциальная информация, в отчёте сказано... Она замерла. Кажется, она не составила отчёт. Но это невозможно! Почему она ничего об этом не помнит? Что случилось на Горгоне?! Коцюба рассказывала, как у всех участников последней высадки в Кольце пропала память. А отсюда следует... На лбу выступила холодная испарина. Она вовсе не Елена Пристинская, она инопланетная подделка, двойник!
   -- Доктор, это место, где мы находимся... это сектор "сигма"?
   -- Да. Но вам не о чем беспокоиться!
   -- Понимаю... мне уже не о чем беспокоиться.
   -- Елена, вы не ответили на мой вопрос, -- Ржавикина покачала головой. -- Вижу, вам нужно подумать, разобраться в своих воспоминаниях. Я вас покину временно, поговорим позже. В палате вы найдёте всё необходимое. Здесь душ, туалет. Можете читать, смотреть видео, если проголодаетесь -- здесь линия доставки из кафетерия. Вы меня слышите?
   Елена не слышала. Она даже не заметила, как осталась в комнате одна. Мысли в голове вели сумасшедшую пляску. "Не человек", "подделка", "биоробот", "инопланетная игрушка", "лабораторная мышь", "подопытный кролик", "экспонат для Музея Миров" -- самые мягкие из эпитетов, рождаемых фантазией. "Нельзя так!" -- тряхнула она головой. Золотисто-песочные локоны взлетели и мягким дождём опали на лицо, плечи. "Нельзя? Нельзя-нельзя -- можно! Всё можно! Кто ты такая? Елена Пристинская умерла, а ты украла её память! Но недолго тебе притворяться, учёные тебя быстро выпотрошат и чучело сделают!" Слёзы бессилья и отчаяния брызнули из глаз. Елена повалилась лицом в подушку, не в силах сдерживать накатывающую истерику. "Что же делать? Что теперь делать!?" -- она уцепилась ногтями в подушку, конвульсии рыданий сотрясли тело. "Всё кончено! Лучше умереть, чем стать объектом экспериментов. Но как?!" Коцюба рассказывала, что инопланетное тело невозможно уничтожить. Значит, безропотно терпеть всё, что с ней будут проделывать?
   Потом слёзы закончились, их все поглотил мягкий эластик подушки. Елена подняла голову, села. Бессильная ярость ушла заодно со слезами, уступив место опустошённости и безразличию. Пусть будет, что будет. В конце концов, Елену Пристинскую никто не заставлял соваться в пекло.
   Дверь бесшумно открылась. Доктор Ржавикина вошла, улыбнулась. Это входит в её обязанности -- улыбаться пациентам? Даже если они не люди. Или никто пока не знает, что она не человек?! -- мелькнула спасительная мысль.
   -- Немножко разобрались с воспоминаниями?
   -- Отчасти.
   -- Так что вы делали перед тем как заснуть?
   Что она делала? Высаживалась на Горгоне, это же очевидно! Очевидно? Пристинская постаралась вспомнить хоть что-то о высадке. В памяти мелькали кадры видеозаписей "Христофора Колумба". А её собственная экспедиция? Она сама была на планете?
   Доктор Ржавикина терпеливо ждала, и Елена постаралась восстановить последовательность событий. Итак, "Русанов" вошёл в локальное пространство звезды G00010496. Настроили гипердвигатель на возвращение, весь экипаж лёг в стасис, а она повела корабль к Горгоне. Когда корабль вышел на орбиту, разбудила Воронина и, кажется, отправилась вниз, на планету. Кажется или отправилась? Странно, но Елена не могла с уверенностью ответить на этот вопрос. Даже полёт в локальном пространстве Горгоны воспринимался скорее сном, чем явью. Полностью она была уверенна лишь в том, что Манёвр Перехода они завершили успешно.
   Пристинская повернула голову к собеседнице:
   -- Доктор, давайте вы сначала расскажите, что случилось после нашего возвращения. Почему меня так долго не выводили из стасиса?
   Ржавикина вздохнула, задумчиво посмотрела на пациентку, потёрла кончик носа мизинцем.
   -- Боитесь о чём-то проговориться? Хорошо, думаю, хуже не будет. Когда "Владимир Русанов" вернулся в локальное пространство Земли и вышел на связь с санитарным постом, мы получили сообщение, что на борту двое пострадавших: у косморазведчика Бардаша проникающее осколочное ранение груди, а у командира Пристинской -- неврологическое заболевание неизвестной природы.
   -- Кто сообщил?
   -- Навигатор Воронин, исполняющий обязанности капитана корабля.
   "Конечно, это проделки Воронина! Он так и планировал поступить. Но как ему удалось склонить на свою сторону экипаж? Даже Ленарта!" Пристинская улыбнулась.
   -- Доктор, должна вас разочаровать. Навигатор ошибся -- я здорова. Вы провели обследование?
   -- Провели. К сожалению, навигатор не ошибся. Вы действительно были больны.
   -- Была больна? Чем?
   Страх опять сжал сердце. Значит, всё-таки она двойник... Но доктор сказала "была больна"?
   -- Органическое повреждение головного мозга.
   -- И всё?
   -- Всё?! -- изумилась докторша такой реакции на диагноз. Тут же спохватившись, улыбнулась дежурно: -- Да, вы правы, ничего страшного.
   Елена опомнилась. Если она здесь не из-за того, что в ней заподозрили инопланетянку, то это не означает, что она здорова.
   -- Можете объяснить популярно, в чём заключается моя болезнь?
   -- Некоторые клетки вашего мозга распались. Небольшой процент, не волнуйтесь.
   -- То есть как "распались"? Это означает, я стала... идиоткой?
   -- Нет-нет, ваш интеллект не пострадал! Затронуты группы клеток, отвечающих за память. Частичная амнезия.
   -- Потеря памяти? Но я же помню... чёрт... -- Елена прикусила щеку. Она забыла высадку на Горгону. И не только это, судя по всему. -- Вы говорили, я должна была вас узнать? Мы встречались раньше, да? Когда и где?
   Ржавикина кивнула и развела руками, словно просила прощения.
   -- Здесь. Месяц назад.
   Елену вывели из стасиса сразу же, едва доставили в Карантин. Но начавшийся необычно активно распад клеток мозга заставил медиков вновь усыпить пациентку. Причину заболевания определить так и не смогли: облучение, коллизии гравитационных или электромагнитных полей, химическое вещество, -- да мало ли что поджидает человека в Дальнем Космосе! Гибель мозга удалось предотвратить, но кое-что оказалось потеряно. Самое худшее -- невозможно предугадать, где именно зияют "прорехи". В основном разрушились наиболее свежие воспоминания, но ассоциативный механизм памяти очень сложен и до конца не изучен.
   Прочувствовать обрисованную ей "приятную перспективу" целиком Елена пока не могла. Сейчас больше интересовало, как долго её собираются держать взаперти?
   -- Видите ли... -- доктор замялась. -- Вашей жизни ничего не грозит, но вы нуждаетесь в наблюдении... постоянном.
   -- То есть я здесь застряла навсегда?!
   -- Зачем же так мрачно? Вам нужно пройти курс реабилитации, восстановить утраченные ассоциации. А там видно будет.
  
   Дни в карантине медленные и однообразные. Вернее, сутки -- никто не настаивал, чтобы Елена придерживалась распорядка дня. Когда хотела -- спала, когда хотела -- ела. В распоряжении Пристинской оказалась объёмистая пачка кристаллокниг, все как на подбор -- женские романы. А она-то думала, что это увлечение -- её тайна! Но желание почитать возникало редко, да и времени для этого оставалось немного. Хотя медицинскими процедурами её не донимали, доктор Ржавикина не позволяла скучать. Первое время тесты забавляли, но каждый раз оказывалось, что цепочка вопросов неотвратимо приводит к очередной прорехе в воспоминаниях. Елена всё сильнее убеждалась, что её память стала похожа на головку сыра. Чем глубже в прошлое отстояли события, тем меньше и реже были дыры. Так, в короткой экспедиции на Вашингтон она быстро выявила четыре пробела: во-первых, исчезло из памяти лицо и имя официантки из кофейни, во-вторых, непонятно, почему шериф Стюарт прицепился к ней возле дома Питбуля, в-третьих, забылось, кто в Синем Ручье подсказал, где искать Брунхартов, и в-четвёртых, не удалось вспомнить, какие сверхспособности демонстрировала тётя Лена. Зато за все школьные годы Пристинская не смогла вспомнить только первую экскурсию в Музей Миров.
   После восьми дней копания в собственной черепной коробке Елена не выдержала:
   -- Доктор, скажите откровенно, наши с вами занятия могут дать хоть какой-то эффект?
   -- Нельзя ставить вопрос так категорично. Я откровенна с вами: информация, хранившаяся в погибших клетках мозга, утрачена безвозвратно. Но лишь малая часть утерянного была уникальна. Теперь мы с вами занимаемся тем, что создаём новые ассоциативные связи.
   -- Для этого обязательно держать меня в полной изоляции? Не думаете ли вы, что на Земле я смогу восстановить память с большим успехом?
   -- Я не возьмусь судить об этом. Безусловно, на Земле есть хорошие специалисты, способные помочь вам. Но ведь вы косморазведчик, вы привезли эту болезнь из Дальнего Космоса.
   -- Хорошо-хорошо! Но я имею право знать о результатах моей экспедиции? Мы с вами убедились, что сама я этого вспомнить не могу. Но я командир, понимаете? Для меня это важно.
   Ржавикина с сожалением вздохнула.
   -- Понимаю, но вряд ли смогу помочь. Отчёты экспедиции переданы навигатором Ворониным в Совет по космическим исследованиям. Медицинская служба не имеет к этому отношения. И, пожалуйста, не просите меня нарушить инструкцию. Я не могу сообщить вам всё, что мне известно.
   -- Спасибо! Насколько я знаю ваши правила, поговорить с товарищами по экипажу мне тоже запрещено?
   -- К сожалению, это так. Существуют определённые правила изоляции. Согласно инструкции...
   -- Анита! Вы знаете, где сидят у меня эти инструкции? Вы способны поверить, что в мире существует кое-что важнее них?
   -- Успокойтесь, Елена. Чем я могу помочь? Я врач, вы пациент. Поймите, это моя работа. Закончим обследование, выпишем вас, полетите на Землю и делайте, что посчитаете необходимым.
   Елена закусила щеку. "Закончим обследование", -- хорошая перспектива! Она сидит здесь не имея ни малейшего представления о результатах экспедиции почти два месяца, и неизвестно, как долго это протянется. А если худшее всё же случилось? Если она в самом деле -- двойник? Хотя, тогда уже без разницы... Нет, не без разницы! Она не Коцюба, прятаться как мышь в нору не намерена! Но что можно сделать, когда ты будто под стеклянным колпаком?
   Пристинская упрямо тряхнула головой.
   -- Ладно, оставим это. Мои личные вещи забрали с корабля?
   -- Разумеется. Навигатор сложил их и упаковал.
   -- Опять навигатор?! Пачка старых тетрадей среди моих вещей есть? А в пачке -- блокнот с чёрной обложкой?
   -- Не помню.
   -- Доктор, вы можете проверить? Это очень важно!
   -- Хорошо, я посмотрю.
  
   Следующий визит доктора Елена ждала со страхом. И опасения подтвердились -- блокнот исчез. Надеяться, что он куда-то завалился, остался в каюте, не приходилось. Дневник Коцюбы лежал поверх стопки тетрадей с рукописями Лесовского, этого Елена не забыла. Теперь тетради, аккуратно упакованные, находились в хранилище. Без блокнота. Пристинская готова была выть по-волчьи от досады. Вот тебе и результаты экспедиции на Вашингтон! Всё насмарку! Нужно что-то срочно предпринять, ждать, пока нейропсихолог закончит исследования, времени больше не было. Елена пошла ва-банк:
   -- Доктор, то, о чём я сейчас расскажу -- государственная тайна. Вы можете на время отключить приборы наблюдения?
   На мгновение в глазах врача промелькнуло сомнение, что у пациентки поражены лишь те клетки мозга, что отвечают за память.
   -- Я не идиотка, вы сами сказали, что мой интеллект не пострадал, -- поспешила развеять эти сомнения Елена. -- Так что? Я скажу в любом случае, мне терять нечего. Но тогда и вам придётся нести ответственность, вы готовы?
   Ржавикина нервно сглотнула, поднялась со стула.
   -- Подождите минуту! -- и быстро вышла из палаты. Вернувшись, кивнула: -- Говорите. Я отключила записывающие устройства.
   От двери врач не отходила и руку из кармана халата не вынимала. Пристинская невольно улыбнулась. Подобрав ноги, уселась по-турецки на кушетке.
   -- Не стесняйтесь, вынимайте парализатор, -- предложила, -- меня это не смущает. Итак, слушайте. Если мне нельзя выйти на связь с Землёй, вам самой придётся передать советнику президента Бергу, что Елена Пристинская находится в здравом уме и ей необходимо передать очень важную информацию. Повторяю: очень важную.
   -- Советник президента? -- Ржавикина растерялась. -- Как я выйду на такой уровень?
   -- Это ваши заботы! Чем скорее вы сообщите, тем лучше, в том числе для вас. И никто об этом знать не должен. Вы меня понимаете?
   Доктор внимательно посмотрела на Елену, кивнула.
   -- Я сообщу. Надеюсь, вы меня не разыгрываете.
  
   Ржавикина отсутствовала четыре дня, и все эти дни Елена места себе не находила. Когда дверь наконец распахнулась, сердце заколотилось так, что пришлось присесть на кушетку. Анита явно была раздражена, даже шапочку забыла надеть. Только теперь Пристинская рассмотрела, что волосы у докторши пенятся мягкими кудряшками. Круглое лицо в их обрамлении казалось почти детским. И вся она походила сегодня на обиженного ребёнка.
   -- Зачем вы придумали историю с государственной тайной? Захотели выставить меня на посмешище? Вам было весело, да?
   -- Вы нашли советника Берга? -- Пристинская попробовала пробиться сквозь поток обвинений.
   -- Не существует никакого советника Берга! И вы это прекрасно знаете, сами же его выдумали!
   На секунду Пристинская растерялась, но тут же сообразила: Ржавикиной и должны были так ответить!
   -- Анита, успокойтесь. Вы обращались в Администрацию Президента?
   -- В том-то и дело! Ох и дурой я себя почувствовала, когда услышала, что советника Берга не существует.
   -- Моё сообщение вы передали?
   -- Кому, призраку? Вашей фантазии? Разумеется, я сообщила цель своего визита к этому "советнику". Вот хохотали, наверное, в Администрации, когда прочли!
   -- Тогда вы всё правильно сделали.
   -- Правильно?! Думаете, эта история так и закончится?
   -- Надеюсь, что нет.
   -- Вы издеваетесь?! Вы представляете, что будет, когда из Администрации сообщат руководству Базы о моём визите? Да мне прямо сейчас можно паковать чемоданы!
   Доктор от волнения дёргала головой, отчего завитушки взлетали маленькими протуберанцами. Пристинская не удержавшись, засмеялась.
   -- Надеюсь, собирать чемоданы придётся мне, а не вам.
   Ржавикина хотела сказать что-то язвительное, но тут мурлыкнула негромкая трель. Замерев на мгновение с открытым ртом, доктор поспешно извлекла визифон из кармана. Прочитала сообщение, с укором посмотрела на Пристинскую.
   -- Началось. Вызывают к завсектором.
   Едва за доктором защёлкнулась дверь, Елена повалилась на кушетку. Получилось или нет? Как ни старалась она себя убедить, что советник Берг обязательно придёт на помощь, стопроцентной уверенности не было. Слишком часто доводилось разочаровываться в людях. Даже в самых близких. Таких, как Михаил...
   Вернулась Ржавикина спустя два часа и не одна. Следом дюжая девушка-санитар катила тележку. Елена сразу узнала свою аккуратно сложенную парадную форму и туго набитую сумку. Сердце подпрыгнуло от радости. Получилось! Хмуро взглянув на пациентку, доктор выложила стопку пластиковых квадратиков. Паспорт, удостоверение, кредитная карточка. И билет на лунный челнок.
   -- От начальника медицинской службы космофлота поступило распоряжение о вашей досрочной выписке. Здесь ваши вещи, переодевайтесь. Людмила проводит вас на космовокзал.
   -- Спасибо, Анита! -- Пристинская вскочила с койки, на ходу стягивая пижаму.
   Ржавикина не ответила. Развернулась, шагнула к двери. Но не удержалась, спросила:
   -- Всё же я не понимаю, при чём здесь мифический "советник Берг"?
   -- И хорошо, что не понимаете. Для вас спокойнее.
   Эпилог
   Диана ждала за турникетом столичного космовокзала. Пристинская замедлила шаг. А чего, собственно, она ожидала, посылая доктора к Бергу? Что ей предоставят свободу передвижения на Земле?
   -- Привет! Рада видеть тебя! -- Арман, не дав времени на возражения, вырвала из рук сумку и быстро чмокнув в щёку, потащила к выходу. -- У меня билеты на рейс до Симферополя, отправление через час двадцать. Поторапливайся, ждать не будут.
   -- Я думала, ты на персональном транспорте.
   -- А ты не думай, просто иди и улыбайся. Здесь не одна я тебя встречаю. Смотри, какие приятные ребята на свидание явились.
   Навстречу неторопливо шли двое парней в элегантных серых плащах с дежурными улыбками на лицах. Внезапно Елена вспомнила гангстеров из Вашингтон-Сити. У главаря была такая высокопарная кличка... Король? Нет, Герцог, кажется... Да чёрт с ним, тем более, эти ребята наверняка не гангстеры. Опаснее.
   -- Добрый день. Если не ошибаюсь, вы -- командир Елена Пристинская? Разрешите представиться -- инспектор службы безопасности космофлота Сильвио Палетти, -- в руках того, кто шёл первым, появилась синяя с серебром карточка удостоверения. -- Прошу пройти с нами.
   -- К сожалению, это невозможно. Командир Пристинская уже согласилась пройти со мной, -- Диана обворожительно улыбнулась и помахала перед лицами оперативников своим удостоверением. Почти таким же, как их собственные, только ало-золотым.
   Инспектор Палетти растерялся:
   -- Но как же так, капитан? СБК ведёт официальное расследование. Командир Пристинская нам необходима для допроса. Вы не имеете пра...
   -- Что-что? -- улыбка исчезла с лица Арман, будто её и не было. -- Я не разобрала последнюю фразу, инспектор?
   -- Извините, капитан, но у нас приказ. Подписанный начальником СБК!
   -- И где же он?
   Парень с готовностью извлёк из недр своего плаща пластиковый прямоугольник, вставил в виз. Диана внимательно изучила документ и важно кивнула.
   -- Действительно, приказ. Что же нам с ним теперь делать? Не будем шокировать окружающих, инспектор. Вон там, справа, мужской туалет. Ступайте быстренько туда и по дороге обдумайте, куда следует засунуть этот приказ.
   Елена невольно прыснула, увидев, как вытянулись лица оперативников. А Диана уже тащила её к выходу из космовокзала. События разворачивались так стремительно, что отдышаться они смогли, лишь устроившись в удобных креслах авиалайнера.
   -- Не слишком грубо ты обошлась с ребятами?
   -- А что делать оставалось? Нельзя дать им опомниться. Толку, что у меня звание и должность выше. У них приказ, а у меня что? Одна природная наглость.
   -- Меня в самом деле могут арестовать?
   -- Тебя обязаны арестовать! А ты как думала? Весь СБК на ушах стоит! Ты умудрилась нарушить всё, что только можно. -- Диана быстро взглянула на неё, улыбнулась чуть заметно: -- Ладно, не принимай близко к сердцу, прорвёмся. К отцу я тебя доставлю, а что дальше делать -- решайте с ним.
   В аэропорту Симферополя всё прошло по плану Арман. Вероятно, оперативники не хотели привлекать излишнего внимания, не стали встречать их у трапа. Зато голубой служебный мобиль с белой чайкой на дверце, эмблемой Восточно-Европейских Авиалиний, подкатил, едва женщины ступили на пластбетон. Диана махнула рукой, приглашая: "Это за нами". До скромно пристроившейся на краю лётного поля авиетки они домчали так быстро, что Елена не успела разглядеть парня за рулём. Судя по всему, он и не стремился познакомиться, даже на приветствие не ответил. А спутница чувствительно толкнула в бок и, строго покачав головой, заметила: "Меньше знаешь -- крепче спишь".
   Перед тем как забраться в авиетку, Арман поинтересовалась:
   -- Может, сядешь за руль? Думаю, ты водишь эту штуку лучше меня. А то ребята могут попробовать перехватить нас в воздухе.
   Пристинская укоризненно посмотрела на подругу.
   -- Ты же знаешь, у меня амнезия!
   -- Что, разучилась пилотировать?
   -- Не знаю! Я ни в чём сейчас не уверенна! Вдруг я забыла что-то важное? Я не собираюсь рисковать твоей жизнью.
   -- Извини, -- Диана примирительно улыбнулась. -- Залезай, покатаю тебя сегодня.
  
   Советник Берг встречал их на крыльце. Как обычно в джинсах и рубашке с короткими рукавами, хоть весенний день был достаточно прохладным.
   -- Здравствуйте, Лена! С возвращением! -- приветливо улыбаясь, советник отворил дверь. -- Очень рад вас видеть. Проголодались в дороге? Пойдёмте в столовую, я там кое-что приготовил.
   -- Спасибо.
   Она шла, оглядываясь по сторонам. Вроде бы ничего не забыла: гостиная, внутренний дворик с пальмой, ванна, столовая. На столе -- банки с пивом, нарезанный хлеб, тарелки с дымящимися сосисками.
   -- Так-так! -- Диана остановилась в дверях и, уперев руки в бока, укоризненно покачала головой. -- Это называется "приготовил"! Мог бы хоть картошки нажарить или спагетти отварить!
   Шутливая перебранка отца и дочери тоже как прежде. Будто лишь пару дней назад Елена закрыла калитку этого дома. Будто не было прыжка к Вашингтону, затем -- к Горгоне... будто спала, а теперь проснулась.
   -- Представляешь, пришлось Ленку из-под носа у эсбэкашек стащить. У них и приказ есть, -- принялась рассказывать Диана, едва они сели за стол.
   -- Я уже всё уладил. Как Янош не юлил, а пришлось ему согласиться, что это дело следует спускать на тормозах.
   -- Значит, дело закроют?
   -- Не совсем. Им же нужно соблюдать формальности. Елене придётся встретиться со следователем, ответить на некоторые вопросы. -- Советник помолчал, дожёвывая сосиску и, взглянув на гостью, добавил: -- Лучшим ответом будет "не помню". Мне так кажется.
   -- Ясно, -- криво усмехнулась Пристинская. -- Самое смешное, что мне и врать-то в этом не придётся. Кстати, я ещё не поблагодарила за то, что вытащили меня из карантина. Из сектора "сигма".
   Берг смущённо развёл руками.
   -- Наверное, не сладко там было?
   -- Что вы, настоящий санаторий! Ешь, спи сколько хочешь, и никаких забот!
   -- Я понимаю ваш сарказм. Но подобраться к сектору "сигма" не так просто. И потом, до последнего времени не было уверенности, что вы не утратите память полностью.
   -- Вы хотите сказать, что я могла забыть всё? -- Елена опустила вилку.
   -- Да. Вы могли разучиться не только читать и считать, но и ходить, и разговаривать. А может быть -- и дышать. На счастье, обошлось. Ваш доктор настояла на применении неких... э-э-э... неапробированных лекарственных средств, и они сработали. Разумеется, от чего-то придётся отказаться. -- Берг откупорил банку с пивом, пододвинул гостье: -- От косморазведки.
   У Пристинской спазм перехватил горло. Она не рассчитывала, что дела так плохи, Ржавикина в своих прогнозах была куда милосерднее. Выходит, не договаривала. Впрочем, обижаться на маленькую докторшу нельзя -- кажется, она обязана ей жизнью.
   Елена сделала несколько больших жадных глотков. Холодное пиво приглушило всколыхнувшуюся волну отчаяния. Итак, летать ей не позволят. Самое большее -- лунные челноки, планетарный флот. Лучше уж на Земле сидеть. Однако киснуть по этому поводу она не собирается! Хуже нет, когда себя жалеть начинаешь.
   Берг смотрел как она пьёт пиво с каким-то странным выражением на лице. Затем отодвинул пустую тарелку, поднялся из-за стола.
   -- Диана, убери посуду, пожалуйста, а мы с Леной поднимемся в кабинет.
   Елена послушно встала, пошла следом. Вот и пришло время рассказать советнику, ради чего он гасит этот пожар. А рассказывать по большому счёту нечего. Обрывки, ускользающие образы, догадки.
   Берг слушал молча, не перебивая, не задавая уточняющих вопросов. Сидел с полуопущенными веками в своём удобном кресле и, казалось, дремал. Пристинская старалась говорить не спеша, чтобы не сбиться, не пропустить что-нибудь важное. Рассказывала обо всём, что случилось с той самой минуты, когда фигурка Дианы осталась внизу, и аэротакси начало набирать высоту. Лишь когда закончила, Берг открыл глаза, пытливо посмотрел на собеседницу. Констатировал:
   -- Такая, значит, картина. В отчёте вашего навигатора всё описано несколько иначе. Забавный человек этот Воронин.
   "Забавный"... Елена дёрнула плечом. Вспомнились бездонные серые глаза и нежные прикосновения рук. К чёрту!
   -- Выходит, Коцюба отдала свой дневник. Это поступок, учитывая, через что ей пришлось пройти тогда на Земле. Вы правильно догадались -- дневник исчез. Ни в хранилище лунной базы, ни в вашей каюте его нет. "Русанова" проверили так, как не проверяли ни один корабль до этого.
   -- Получается, Воронин его забрал? Но зачем?
   -- Зачем... Кстати, Воронин случайно не знал об истинной цели экспедиции?
   Советник спросил как бы между прочим, и Пристинская хотела сразу же отвергнуть такое предположение. Но вдруг? Она сосредоточенно наморщила лоб. Перед отлётом точно не сообщала, просто попросила довериться и помочь найти одного человека. А затем? Когда решила лететь на Горгону, рассказала или нет? Наверное нет, иначе Воронин не устроил бы тот неудавшийся бунт. Елена неуверенно пожала плечами.
   -- Я не помню, чтобы говорила... но ведь можно у него спросить? Потребовать объяснений!
   Берг вздохнул.
   -- Что ж, давайте дальше разбираться. С Вашингтоном понятно, но Лена, зачем вы полетели на Горгону? Пытались выяснить, возвращалась ли ваша мама на Землю? Я очень уважаю вашу смелость и решительность, но поверьте, такие задачи с наскока не решают. Буду откровенным -- предположение Коцюбы верно, феномен двойников имел место быть. Что из того? Как по-вашему, женщина, в доме которой вы ночевали на Вашингтоне, -- человек? И как вы определяете, кто человек, а кто -- нет? По хромосомам, что ли?
   -- Нет, конечно. Для того чтобы быть человеком, необходимо самому считать себя им, и чтобы другие люди воспринимали тебя так же.
   -- Ага, понятно. То-то мне вспомнилась охота на ведьм в средние века. Однако оставим философию на потом. Хорошо то, что хорошо заканчивается. Что бы там ни случилось, доберись вы до Горгоны, было бы куда хуже.
   Елена вздрогнула. Воспоминания у неё стёрлись, но какое-то подсознательное ощущение...
   -- Вы уверенны, что я не была на Горгоне?
   -- Во всяком случае, нет ничего, что указывает на обратное. Судя по отчёту, вы заболели, когда корабль подходил к планете. Нет видеозаписей, информация в бортовом компьютере о выходе корабля на орбиту тоже отсутствует. Правда, её могли уничтожить. Или украсть. Исчезает информация из бортового компьютера, исчезают видеозаписи высадки, исчезает дневник Коцюбы. Исчезают ваши воспоминания, наконец. Да, забавный человек этот Воронин. Не доглядели мы за ним. Проворонили, извините за каламбур.
   -- Но для чего это ему? У вас же такие возможности, неужели вы не можете выяснить?
   -- Лена, список исчезновений на этом не закончен. Неделю назад исчез навигатор "Владимира Русанова" Михаил Воронин. Отправился покататься на яхте по Адриатике, а через два дня спасатели нашли пустое судно. Шторма в том районе не было.
   Пристинская тряхнула головой, не в силах примириться с неожиданной новостью. Значит, всё пропало... Вся её глупая, бездарная, бесполезная экспедиция. Она чувствовала себя полностью уничтоженной. Оставалось услышать лишь одно. Но как спросить об этом, как произнести?
   -- Советник, в начале разговора вы сказали, что предположение Коцюбы верно. То есть существует способ выявлять двойников со стопроцентной надёжностью?
   -- Существует, -- Берг посмотрел на неё вопросительно, ожидая продолжения. И вдруг засмеялся. -- Лена, вы хотели спросить, не двойник ли вы? Уверяю, вы всё та же Елена Пристинская, которая сидела на этом самом месте четыре месяца назад. Не могу сказать, побывали вы на Горгоне или нет, но в том, что вы там не остались, я уверен на сто процентов. Уж не сомневайтесь, это я проверил, едва вас доставили в карантин. И пожалуйста, не ставьте крест на собственной жизни. Что-то мне подсказывает -- история с Горгоной ещё не закончилась. Ни для вас, ни для меня.
  
   -- Сверху небо, снизу море,
   Тонкой строчкой дальний путь...
   Елена обернулась. Диана стояла, запрокинув голову, засунув руки в карманы расстёгнутой куртки. Почувствовав взгляд подруги, опустила голову, улыбнулась.
   -- Вышла узнать, не замёрзла ли ты здесь.
   -- Спасибо за беспокойство, всё нормально. Захотела подышать морским воздухом перед сном. И звёздами полюбоваться. Мне теперь ими разве что любоваться и остаётся.
   -- Вот только не плачь! Ты сильная, сильнее меня.
   -- Сильнее тебя? Вряд ли.
   Они помолчали.
   -- Я завтра улетаю, -- сообщила Елена. -- Поеду к себе во Львов. Хочу побыть одна, собраться с мыслями. Решить, как жить дальше.
   -- Понятно. Я отвезу на аэровокзал.
   -- Не нужно, не потеряюсь. Знаешь, звёзды мне напоминают людей. Они такие же далёкие друг от друга, чужие и холодные. А если попытаешься приблизиться -- сожгут.
   -- Да ладно! Мне звёзды напоминают острова. Далёкие, неведомые. Так хочется побывать там! Знаешь, я дальше Луны никуда не летала.
   -- Ну, у тебя всё ещё впереди.
   Диана возмущённо цокнула языком.
   -- А у тебя? Ты что, хоронить себя собираешься в тридцать четыре года? Кстати, совсем из головы вылетело! Поздравляю с прошедшим Днём Рожденья! Лучше поздно, чем никогда.
   Пристинская удивлённо уставилась на неё. А ведь верно, ей тридцать четыре уже. Месяц назад исполнилось, когда она на лунной базе в стасисе лежала. Хоть кто-то вспомнил.
   Арман её замешательство истолковала верно. Переспросила недоверчиво:
   -- Неужели никто не поздравил?
   -- А кому я нужна? Дин, я как тот звёздный остров -- сама по себе. Ни близких, ни родных... всё, проехали! -- она постаралась удержать неожиданно подступившие к глазам слёзы. -- Скажи, когда в Крыму цветут чайные розы?
   -- В июне, а что?
   -- Я забыла их аромат.
   -- Вот беда! Приезжай летом в гости, я тебя свожу на розовые плантации, вернёшь свои воспоминания. И как розы пахнут, и всё остальное.
   Елена покачала головой.
   -- Ты не поняла. При чём здесь воспоминания... Украли кусочек моей жизни, моего прошлого. А я даже не знаю, какой! Может, там было что-то очень важное для меня? И никто, понимаешь, никто мне этого не вернёт.
  
   За Днепром пелена облаков заволокла горизонт. Елена закрыла глаза, устроилась удобнее в глубоком кресле авиалайнера. Тихий гул двигателей навевал сон...
   -- Мамочка! Не уходи!
   Леночка распахнула дверь. Маленькая хрупкая фигурка уходила всё дальше, растворялась в ослепительно-белом небытие.
   -- Мамочка, не оставляй меня! Пожалуйста!
   Женщина вздрогнула, остановилась, неуверенно обернулась. Черты лица растворялись в нестерпимом сиянии, но сердце видело лучше глаз.
   -- Мамочка! Я не хочу здесь оставаться! Возьми меня с собой!
   Женщина присела, призывно протянула руки. Леночка взглянула под ноги. Она стояла на самом краю. Дальше не было ничего, лишь ослепительно сияющая бездна. Зажмурившись, затаив дыхание, она шагнула.
  
   Стихи Натальи Федоренко.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"