Вереснев Игорь: другие произведения.

Очарованные миражом

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Тридцать лет назад на планете Горгона люди нашли артефакт цивилизации, властвовавшей во Вселенной миллионы лет. Авантюра Елены Пристинской не позволила сохранить это в тайне. Пришло время решать, как поступить с непрошеным даром Путников. Воспользоваться? Игнорировать? Уничтожить? Подарок способен ускорить прогресс человеческой цивилизации в десятки и сотни раз. Однако если впереди ждёт пропасть - стоит ли к ней спешить? Никто не знает, чем закончится затеянный Фондом "Генезис" эксперимент. Но если он состоится, мир уже не будет прежним.


 []
  
   Очарованные миражом
(Звёздная сага. Книга третья)
   Пролог
   Единственная в локальном пространстве A00005310 планета походила на ноздреватый глиняный шар, охряно-красный, словно не в меру передержанный в печи. Мёртвый, бесполезный, никому не нужный мир. Именно таким, по категории "Е", он и вошёл в каталог после первой разведэкспедиции, что позволило Фонду "Генезис" выкупить его по бросовой цене в пятьдесят миллионов долларов. Чиновники Департамента Космоисследований Консорциума Свободных Корпораций руки потирали, считая сделку невероятно выгодной для себя. Усечённые к-цепочки не позволили им предвидеть последствия.
   Воронин наблюдал за приближающимся "глиняным шаром" со смотровой площадки, оборудованной на пассажирской палубе. Разумеется, панорамное окно, занимавшее девяносто процентов поверхности стены, окном не было. Обзорный экран для любопытствующих. Но эта иллюзия не шла ни в какое сравнение с иллюзией "мёртвости" планеты. Трёхкилометровая гранитная броня укрывала от метеоритных атак и жёсткого излучения удивительный мир, наполненный кислородом, водой, жизнью. Бесчисленные залы и галереи, общей площадью превосходящие поверхность планеты в разы, формировали настоящий лабиринт, лишь малую часть которого люди успели изучить и освоить. Вернее, Лабиринт -- с большой буквы.
   В этот раз "Харон" шёл на Лабиринт вне расписания, так что пассажиров на борту почти не было. Минилайнер вёз какую-то "шишку", для Воронина это обернулось счастливой оказией. Иначе пришлось бы отсиживаться в подвале консульства две недели в ожидании регулярного рейса, -- собственных гиперкораблей у "Генезиса" не было. Во всяком случае, официально. "Шишка" проспал в стасисе всю дорогу. Да Михаил и не жаждал знакомиться.
   Дверь за спиной еле слышно прошелестела, отворяясь, и Воронин покосился через плечо. На смотровую площадку вышел коренастый коротко стриженый мужчина. По возрасту -- ровесник самого Михаила, смахивающая на пижаму пассажирская форма делала его похожим на добродушного увальня. Однако весьма самоуверенного увальня. "Эге! -- сообразил Воронин, -- да это и есть наша VIP-персона!"
   "Шишка" подошёл к поручню, стал рядом с бывшим навигатором. Кивнул, поймав быстрый взгляд.
   -- Да, забавная планета. Доводилось бывать здесь прежде?
   -- Нет, впервые, -- признался Воронин.
   -- И я впервые.
   -- На ПМЖ или в командировку?
   -- В командировку. Как и вы.
   Незнакомец попал пальцем в небо. Воронин намеревался сделать Лабиринт своей новой родиной. Он слишком хорошо знал, какой длины руки у Службы Безопасности Евроссии. После того, что он сделал, надеяться отыскать "безопасный уголок" на Земле было бы безумием. Тем более, если учесть, какой информацией он располагал.
   Говорить ничего этого он незнакомцу не стал, да и времени на продолжение разговора не оказалось. Из динамиков донёсся вежливый, но настойчивый голос:
   -- Уважаемые пассажиры! "Харон" начинает подготовку к стыковке с орбитальной станцией. Просим всех вернуться в свои каюты и занять места в противоперегрузочных креслах.
   Воронин напоследок взглянул на "глиняный шар", успевший заслонить половину обзорного экрана, и подчинился распоряжению.
  
   Внизу его встречал Корриган. Джеймс стоял у турникета космовокзала как всегда подтянутый, элегантный и улыбчивый. Сегодня костюм на нём был оливковый.
   -- Жду-недождусь! -- воскликнул он вместо приветствия.
   Ещё бы! Добытую информацию Воронин отправил ему кодированным инфопакетом, как только "Харон" вошёл в локальное пространство Лабиринта. Шести дней вполне достаточно, чтобы понять её важность. Да что там шесть дней! Одного беглого взгляда достаточно.
   -- Здравствуй, брат! Приветствую на Лабиринте! -- Корриган шагнул навстречу, едва Воронин миновал турникет, приобнял за плечи, коснулся щекой щеки. Тут же отобрал дорожную сумку, указал на боковой тоннель. -- Пошли, нам туда.
   -- А кто это такой? -- Воронин оглянулся на небольшую делегацию, встречающую "шишку".
   Корриган тоже посмотрел на незнакомца, улыбнулся уголками губ.
   -- Бомба замедленного действия под твою любимую Евроссию. Хотя, теперь она нам может и не понадобиться.
   У служебного выхода их ждал мобиль, смахивающий на большую пустотелую пробку. За рулём сидела миловидная кареглазая девушка.
   -- Это Дженнифер, познакомься, -- представил её Корриган. -- Думаю, вы станете друзьями.
   -- Здравствуй, брат! -- улыбнулась Дженнифер.
   Воронин ответил на улыбку. И подумал, что после Елены Прекрасной все женщины будут казаться ему золушками. Что ж, доведётся привыкать к золушкам.
   Мобиль вырулил со стоянки, пересёк площадь перед космовокзалом, въехал в узкий, похожий на трубу тоннель и начал набирать скорость. Знакомая тяжесть вдавила бывшего навигатора в кресло.
   -- Ого, -- удивился он. -- На сверхзвуковой идём?
   -- Да, у нас так, привыкай.
   -- Если на такой скорости столкнуться...
   Корриган и водительница засмеялись одновременно.
   -- Не беспокойся, за всю историю нашего труботранспорта аварий не было. Но даже если вдруг -- всё случится так быстро, что ты испугаться не успеешь. Или ты боишься умереть? Здесь, на Лабиринте?
   -- Впервые вижу астронавта, который боится скорости, -- поддакнула Дженнифер.
   Воронин кисло улыбнулся в ответ.
   -- Но всё же, куда мы так спешим?
   -- Ко мне в исследовательский центр, естественно.
   -- Я надеялся, что заслужил маломальский отпуск. Задание было не из простых, знаешь ли.
   -- Да, отказаться от такой женщины не каждый бы смог, -- снова засмеялся Корриган. -- А если серьёзно -- ты всё выполнил великолепно. И даже сверх того. Я и не рассчитывал, что они скрывают такое! Поэтому нам тем более следует поторопиться. По последней информации Пристинская жива и кое-что помнит. Мы недооценили специалистов их Лунной базы. Зато Берга я оцениваю вполне адекватно. Если этот пёс вцепится в кость, то не выпустит её, пока не догрызёт.
   Сбросил скорость мобиль так же резко, как набрал. Машина вынырнула из тоннеля-трубы в обычный, широкий, квадратного сечения. Остановилась у прозрачных дверей подъезда без вывески.
   -- Прибыли, -- сообщил Корриган. -- Сейчас представлю тебя одному весьма необычному человеку.
   Внутренности исследовательского центра ничем не отличались от его собратьев на Земле: широкие длинные коридоры, двери, скрывающие лаборатории, кабинеты, конференц-залы. Попадавшиеся по пути сотрудники были чересчур сосредоточены, чтобы выказывать любопытство, лишь кивали вежливо. Корриган остановился у ничем не примечательной двери. "Они здесь не любят вывески", -- отметил Воронин. И поправил себя: "Мы не любим". Отныне он был полноправным гражданином Лабиринта.
   Корриган неожиданно удивил его: постучал в дверь костяшками пальцев, словно не знал о существовании интеркомов. Воронин готов был услышать из-за двери сакраментальное "Кто там?" но вопроса не последовало. Дверь бесшумно отворилась. Это был современный довольно просторный кабинет с видом на заснеженные горы за окном -- голографическая картинка, разумеется. Из-за стола навстречу им поднялась миниатюрная чёрноволосая женщина с глазами-миндалинами. С интересом оглядела гостя.
   -- Здравствуй, Михаил.
   На долю секунды Воронин растерялся. Он уже видел это лицо, только тогда оно было значительно моложе. Не так давно видел, на "Русанове", во время экспедиции на Дзёдо. Девочка Мати умирала в карантинном боксе.
   Затем растерянность прошла -- абсолютная память навигатора услужливо предоставила досье экипажа "Сёгуна". И Воронин понял, кто перед ним.
   -- Здравствуй, Иорико.
  
   Часть I. Солнечный Ветер
Мне мало надо!
Краюшку хлеба
И капля молока.
Да это небо,
Да эти облака!
В.Хлебников
   Глава 1. Пансионат "Сосны"
   Мелкий сентябрьский дождь барабанил в окно. Сквозь мокрое стекло видны корявые ветви сосен и затянутое серой пеленой небо. Пристинская поёжилась, натянула одеяло на плечи. Она зябла, хотя в коттедже было тепло, климат-установка работала исправно. На самом деле и на улице было не очень прохладно, просто сыро и неуютно. А холод был внутри, в душе. Холод и пустота.
   Елена скосила глаза на циферблат часов на стене. За десять перевалило. Получается, она уже три часа лежит, смотрит на дождь и старается ни о чём не думать, даже на завтрак не пошла. Как назвать это состояние? Скука? Нет, не подходит. Тоска? Тоже не то, тоска -- слишком сильное чувство. Апатия, вот это верно. Безразличие к жизни. Разве могла она два года назад представить, что в тридцать пять будет сыта собственной жизнью по горло?
   Она закрыла глаза -- сколько можно разглядывать капли воды, сбегающие по стеклу! Но тут же в голову пришла ненужная мысль: интересно, как выглядит осень на Дзёдо? Там ведь бывает осень -- сезон дождей. Да, Дзёдо... Должно быть, это была вершина её жизни. Сейчас другие туда летают, орбитальную станцию монтируют, хотят основательно взяться за изучение планеты. Вон, Бардаш готовится к отправке с первой группой научных специалистов. Он теперь сотрудник СКИ и, кажется, не жалеет о списании из косморазведки. Да и с чего бы ему жалеть? У него будет работа, о которой настоящий косморазведчик может только мечтать. К тому же их экипаж всё равно разбежался, один Лёня Кучеренко по-прежнему летает пилотом "Владимира Русанова". Марк Ленарт работает на Земле, лечит обычные земные болезни, Благоевы обосновались на Новой Европе. А Воронин действительно исчез. Как странно: был человек, и нет человека. Будто и впрямь свалился бывший навигатор случайно за борт или неудачно решил искупаться. Однако не нашли среди его вещей ни старого блокнота в чёрной обложке, исписанного мелким почерком Коцюбы, ни голокристалла с отчётом об экспедиции на Горгону. Советник Берг лично летал на место происшествия, обшарил яхту, номер в гостинице, где останавливался Воронин, квартиру в Столице, но ничего не нашёл. Диана говорила, что никогда раньше не видела отца таким мрачным.
   Если Воронин и был виновником её болезни, Елена давно простила его. За всё в жизни приходится платить. Что поделаешь, если плата за несколько мгновений счастья оказывается так высока! Да и жалеть себя было некогда, последние полтора года получились достаточно напряжёнными. Вначале -- курс реабилитации в санатории космофлота. Параллельно -- допросы. Следователь, занимающийся несанкционированным полётом на Вашингтон, долго не хотел закрывать дело, очень оно ему казалось перспективным для карьерного роста. Но Берг сильно давил на СБК, и в конце концов всё ограничилось административным взысканием. Но каким! Пристинскую уволили из космофлота. А ведь она прошла медкомиссию и успешно пересдала экзамен по пилотированию. Когда Елена прочла приказ, то чуть не заплакала. Каких только "собак" на неё не вешали! "Служебное несоответствие", "превышение власти", "отклонение от полётного задания", "нарушение Устава Космофлота, повлёкшее тяжкие последствия". Как говорится, вышибли с позором, и орден Бетельгейзе не помог. А она до последнего надеялась, что ограничатся снятием с должности командира, в крайнем случае -- переводом из косморазведки в транспортный флот. Уж очень уверовала во всемогущество советника Берга. В первую минуту хотела рвануть в Крым и глядя ему в глаза спросить: "Как же так?" Потом успокоилась. Разве Берг посылал её на Вашингтон? Разве не сама она спланировала и привела в исполнение ту экспедицию? Не по её ли вине всё вышло совсем не так гладко, как думалось? В итоге в Крым она не полетела ни тогда, ни позже, когда на плантациях зацвели чайные розы. У Рихарда Берга и Дианы Арман своя жизнь, у Елены Пристинской -- своя. Пусть урезанная и покалеченная, но своя. Однажды пересеклись их жизненные дорожки и разошлись в разные стороны.
   Искать работу на Земле не хотелось, да и что она умела здесь делать? Прослонявшись всё прошлое лето в поисках подходящего занятия, Елена устроилась хоть в какой-то мере по специальности -- пилотом рудовоза, тягавшего контейнеры с обогатительной фабрики в поясе астероидов на орбитальный металлургический комбинат. Работа скучная, утомительная и малоденежная, но на что другое оставалось рассчитывать с её послужным списком? Медлительному рудовозу нужно от недели до двух месяцев, чтобы дотянуть вязанку контейнеров. Экипаж -- всего два человека, пилот и бортмеханик, вынужденные приспосабливаться друг к другу, выживать в скорлупке жилого модуля, слишком маленького, чтобы позволить себе отдельную каюту.
   Работали вахтовым методом, четыре месяца в космосе, два на Земле. Весь первый свой отпуск Пристинская просидела в старом бабушкином доме в "гордом" одиночестве, большей частью наблюдая, как намерзают и опять таят сосульки за окном. Экспедиция на Горгону будто ножом перерезала её жизнь на две части. Друзья, знакомые, люди, что были дороги или интересны, остались в той, исчезнувшей половине. А в этой не было никого и ничего. Одни старые фото и видеозаписи, на которых мама, молодая, смеялась, рассказывала забавные истории, тискала своего Мышонка. Было жутко и одновременно сладко чувствовать, как прошлое опутывает тебя своими щупальцами, и в памяти всплывал рассказ командира Танемото о смерти жены. Теперь Елена хорошо понимала состояние химика "Сёгуна" -- ощущение, что будущего не существует. Вернее, оно-то существует, но тебя в нём нет. Пристинская ловила себя на желании снова попасть на сказочную планету Дзёдо... и остаться там навсегда.
   Затем прошла ещё одна вахта. На этот раз Елена нашла пансионат, где проводили последний отпуск Елена Коцюба и Андрей Лесовской, купила путёвку и поехала. Это тоже был кусочек прошлого, в котором она увязла накрепко.
  
   Ближе к полудню дождь закончился, пелена облаков прорвалась, выглянуло почти по-летнему тёплое солнце. Елена отложила порядком надоевший за неделю отпуска роман и вышла на крыльцо. Капли дождя на иголках сосен сверкали крохотными бриллиантами, день, начинавшийся серо и уныло, неожиданно изменился. Пристинская улыбнулась и подумала, что завтрак пропустила зря. Нельзя настроение ставить в зависимость от погоды, если объективных причин для уныния нет.
   Сентябрь был на исходе, вместе с ним заканчивался сезон в лесном пансионате. Отдыхающих и летом в последние годы сюда много не приезжало, а уж осенью и подавно, -- миграция на Новую Европу шла полным ходом. Поэтому, когда Елена явилась на обед, в столовой было пусто, лишь за столиком у противоположного окна сидела пара. А ведь вчера ужинали человек восемь. Значит, утром уехали и вряд ли стоит ждать кого-то взамен, -- через неделю пансионат закрывается.
   Пристинская прошла к своему столику. Её заметили -- девушка-официантка уже несла поднос с тарелками.
   -- Здравствуйте, Елена! Что же вы завтракать не приходили? У нас вкусные блинчики были.
   -- Здравствуй, Ирочка. Лень было вставать и под дождь идти.
   -- Позвонили бы, я в домик завтрак принесла бы, у нас гостей мало осталось. Сегодня утром ваши соседи уехали. И Кравейшвили из Лилового коттеджа, так что в вашем углу совсем никого нет. Вам там не страшно одной по ночам? Может, переедете в домик поближе?
   -- Ну что ты, Ирочка! Чего мне бояться? Разве здесь дикие звери водятся?
   -- Нет, разумеется. Впрочем, решайте, как вам удобнее. Этот столик накрывать, как и раньше?
   Елена с сомнением глянула на сидящую возле окна пару. Эти двое держались особняком, приятелей среди постояльцев пансионата не заводили. Не хотелось нарушать их уединение. Но с другой стороны, заставлять Ирочку носить ради себя поднос через весь зал, когда полно пустых столиков... Мужчина и девушка дружно как по команде повернулись в её сторону и улыбнулись. Девушка приветливо кивнула, а мужчина указал рукой на соседний столик. Пристинская решилась.
   -- Если можно, я перейду поближе. Вон туда, к окошку.
   -- Конечно, конечно! -- официантка понесла обед к указанному столику.
   Сидевший у окошка мужчина поднялся навстречу Елене.
   -- Добрый день! Не присоединитесь к нам? Я вижу, нас в пансионате всего трое теперь. Не дадим умереть друг другу со скуки!
   Пристинская смутилась.
   -- Не хочу вас стеснять.
   -- А вы нас не стесните. -- Мужчина повернулся к официантке: -- Ирочка, если мы сдвинем вместе два столика, это не будет слишком страшным нарушением ваших правил?
   Ирочка не возражала. А уж Елена -- и подавно. Торчать в пансионате предстояло ещё неделю. Не в постели же всё это время валяться!
   -- Присаживайтесь! -- мужчина переставил столик и стул. -- Разрешите представиться, меня зовут Аркадий. А это -- Ангел.
   -- Ангел? -- Пристинская удивлённо взглянула на девушку. Та кивнула, подтверждая слова спутника. -- Очень приятно, Елена.
   -- Елена, -- девушка повторила как-то странно, напевно. Будто серебряные колокольчики сыграли коротенькую мелодию. -- Хорошее имя. Мне нравится.
   Ирочка закончила сервировать стол и ушла. Пристинская взяла ложку и, покосившись на соседей, попробовала первое.
   -- Луковый суп. Вполне качественно приготовлен, -- прокомментировал Аркадий.
   -- С тем, каким нас кормили в "Трёх Витязях", не сравнить! -- возразила его спутница.
   -- Ещё бы! Подумай, какие повара в "Трёх Витязях" и какие здесь? Но, тем не менее, суп неплохой. Елена, а вы бывали в Самаре?
   Пристинская отрицательно покачала головой.
   -- Нет, не приходилось.
   -- "Три Витязя" -- лучший самарский ресторан, -- объяснила Ангел. -- Мне Аркадий подарил его в прошлом году на день рождения.
   Подарил ресторан? Елена взглянула на новых знакомых с интересом. Аркадию, вероятно, немного за сорок. Среднего роста, коренастый, с короткими сильными пальцами, следит за тем, чтобы быть в хорошей физической форме. Лицо добродушное, но первое впечатление может быть обманчивым. И ещё -- от мужчины буквально волнами распространялась надёжность и уверенность. Они была во всём: в резном золотом кольце на безымянном пальце правой руки, в коротком ёжике светло-русых волос, в лёгкой не по погоде рубашке с короткими рукавами, одновременно простой и стильной, в мягком баритоне голоса, в уверенных движениях, которыми он резал бифштекс.
   Спутнице его не было и двадцати. То, что перед ней отнюдь не отец и дочь, Елена поняла сразу. Ангел была высокой, тоненькой, с едва намеченными под лёгким белым джемпером формами. Волосы цвета воронова крыла, слегка раскосые и удлинённые тёмно-карие глаза, чётко очерченные скулы выдавали азиатское происхождение её предков. А вот кожа была светлой, почти белоснежной, и пальчики, сноровисто работающие ножом и вилкой, -- тонкими и длинными. Пристинская скользнула взглядом по перстню с бриллиантом. Любовница? Наверняка.
   -- Вы бизнесмен? Ресторанный магнат? -- полюбопытствовала она.
   -- В некоторой мере. Кстати, бифштекс славно прожарили.
   -- Чересчур, -- сморщила носик Ангел. -- Бифштекс должен быть с кровью.
   -- А мне нравится! -- вступилась за повара пансионата Елена.
   -- Не будем спорить! -- Аркадий примирительно приподнял руки. -- Девушки, смотрите, погода налаживается. Если и завтра солнышко так греть будет, можно по грибы идти.
   -- Ура! -- Ангел захлопала в ладоши. -- Обожаю собирать грибы! Лена, а ты любишь грибы собирать? Ой... я, кажется, не слишком тактично перешла на "ты".
   -- Да уж... -- мужчина погрозил ей пальцем, -- возьмусь я за твоё воспитание! Сегодня же.
   -- Нет-нет, всё нормально! -- запротестовала Пристинская.
   -- Тогда предлагаю, чтобы не путаться, всем последовать примеру Ангела, -- Аркадий вопросительно посмотрел на неё.
   -- Я согласна.
  
   Новые знакомые Елену забавляли. Вообще-то она настороженно относилась к людям, "делающим деньги". Но с Аркадием её ничего не связывало, просто по стечению обстоятельств они вместе проводят отпуск. А бизнесмен умел быть интересным собеседником. За ужином и на следующий день Аркадий и Ангел, бесцеремонно перебивая друг друга, рассказывали о тех местах, где им довелось побывать. Пристинская слушала, мысленно потешаясь. Знали бы они, куда её заносила судьба!
   -- Лена, а ты любишь путешествовать? -- Ангелу наконец надоело быть рассказчицей. -- Мне нравится, но получается редко. В этом году второй раз всего из дому выбрались. Весной на Луну летали, а сейчас -- сюда. Хочу теперь полететь на Новую Европу. Говорят, там красиво.
   -- На Новую Европу все скоро переберёмся, -- пожала плечами Елена.
   -- Пока Аркадий соберётся, я состариться успею! Наверное, мы улетим с Земли последними.
   -- Что же так? -- Пристинская перевела взгляд на мужчину.
   -- Работы много, не время пока матушку Землю покидать.
   -- Лена, Аркадий оч-ч-чень важный человек! -- Ангел подмигнула и, надув губки, добавила: -- И очень занятой. На меня, бедненькую, у него времени не остаётся.
   Не удержав обиженную гримаску, девушка прыснула. Елена ничего смешного в её замечании не заметила. Поинтересовалась:
   -- А ты чем занимаешься? Учишься?
   -- Не-е-ет, не учусь, -- девушка кокетливо покачала головой. -- Я же ангел. Чем должен заниматься ангел?
   Елена неуверенно пожала плечами, не понимая, как подыграть. Чем "должен заниматься" именно этот "ангел" она догадывалась. Но не выскажешься же на прямую! Аркадий её замешательство расценил верно, усмехнулся:
   -- Никак, вспомнился роман Набокова? Понимаю. Но что это мы всё о нас и о нас? Лена, расскажи лучше о себе. Мне твоё лицо кажется знакомым, только вспомнить не могу откуда. Ты не актриса, не модель, это точно.
   -- Точно, -- согласилась Пристинская. -- Я всего лишь пилот, космонавт.
   Глаза Ангела широко распахнулись от удивления. И улыбка на лице её спутника сделалась уважительной.
   -- Ого! А мы тут о путешествиях рассказываем. Ты -- пилот Звёздного Флота?
   Елена опустила глаза. Опять эта тема! Лучше уж соврать было. Она постаралась придать голосу мажорные тона:
   -- Нет, не так далеко. Я работаю в компании "Сталекс", вожу рудовоз.
   На несколько секунд над столиком повисла тишина. Затем Ангел неожиданно засмеялась, глядя на мужчину:
   -- Я поняла! Ты видел её на фото в личном деле! -- И поспешила объяснить: -- "Сталекс" тоже принадлежит Аркадию.
   Елена опешила. Выходит, это -- господин Альментьев, её самый главный босс? Растерянность оказалась слишком очевидной. Мужчина укоризненно взглянул на спутницу:
   -- Э нет, так не пойдёт! Мы в отпуске -- значит, в равном положении. Так что, девушки, грибы собирать идём завтра? Они после дождичка так и прут!
   -- Конечно идём, какие могут быть вопросы? -- закивала Ангел.
   Елена недоумённо уставилась на собеседников.
   -- Но... дикорастущие грибы опасны, -- напомнила. -- Они накапливают тяжёлые металлы, радиацию. Да мало ли, что!
   -- Ерунда! Мы в детстве ели, и ниче... -- попыталась возразить Ангел, но запнулась, под недовольным взглядом Аркадия.
   -- Разумеется, есть их никто не будет! Но собирать -- другое дело. Это спорт, как охота. Лена, у тебя грибная экипировка есть? Кроссовки, джинсы, куртка, шапочка?
   Пристинская пожала плечами, задавленная таким напором.
   -- Кроссовки и джинсы есть. А свитер вместо куртки можно?
   -- Куртка лучше -- лес это не парк. В свитере сквозь кусты продираться -- потом по ниточкам собирать.
   -- Возьми мою, у меня три, на выбор! -- с готовностью предложила Ангел. Быстро стрельнув глазами на бюст собеседницы, добавила: -- Одна на мне мешком висит, значит, как раз по тебе. А ростом мы почти одинаковые.
   -- Договорились, -- подытожил Аркадий. -- Корзинку мы тоже обеспечим.
  
   Глава 2. Грибная охота
   Следующее утро опять было солнечным, о позавчерашнем дожде уже ничего не напоминало, -- как раз подходящая погода для прогулки по лесу. Коттеджи пансионата выстроились вдоль опушки, так что достаточно было пройти сотню метров, и лес обступил грибников со всех сторон. Елена с удовольствием набрала полную грудь густого, настоянного на смоле и хвое воздуха. Поинтересовалась:
   -- И где ваши грибы?
   -- Их искать нужно! Они сами в корзинку не прыгают, -- засмеялась Ангел. -- Если будем всей гурьбой топать, ничего не найдём, надо рассредоточиться. Чур, я вон к тем сосенкам иду!
   Вприпрыжку побежала к молодым соснам у подножья песчаной гряды, оставив Пристинскую и Аркадия вдвоём. Мужчина проводил её взглядом, повернулся к спутнице.
   -- А мы как? Тоже рассредоточимся?
   -- Как хочешь. Я не специалист по грибам.
   -- Хорошо, тогда я беру на себя обязанности инструктора.
   -- Согласна. Ой, а вон и гриб! Красивый! И какой большой!
   Елена шагнула было к находке, но Аркадий придержал её за руку.
   -- Этот брать нельзя. Это мухомор, он не съедобный.
   -- Какая разница? Мы же их есть не собираемся!
   -- Всё равно, этот не засчитывается. Если мы мухоморов наберём, Ангел обидится. Пошли лучше вон туда, наверх, -- он показал на поднимающуюся впереди гряду и протянул руку. -- Держись, я помогу взобраться.
   -- Я справлюсь, -- заверила его Елена. Но помощь приняла. Ощущать в ладони сильную, уверенную мужскую руку было приятно.
   Лес за грядой оказался диким, первобытным. Между прямыми будто свечи стволами торчали из-под опавшей хвои скелеты сухих ветвей и похожие на огромные гнилые зубы коряги. Колючие кусты с пожелтевшей листвой опутывала липкая паутина. Казалось, сюда не ступала нога человека. Густые кроны сосен, плотным шатром преграждающие дорогу солнечным лучам, добавляли картине мрачноватый оттенок.
   Аркадий нагнулся и поднял сухую ветку. Аккуратно обломал сучья, очистил остатки коры и протянул получившуюся трость спутнице.
   -- Чтобы не наклоняться над каждой кочкой. -- Увидев непонимающий взгляд Елены, улыбнулся: -- Сейчас покажу.
   Он ловко поддел небольшую кочку.
   -- Всего лишь шишка. Но вполне мог быть и грибок.
   -- Понятно.
   Елена взяла "инструмент". Огляделась вокруг, примериваясь, что бы и себе копнуть. Но Альментьев потянул за локоть:
   -- Вон он, смотри!
   У самого ствола сосны уверенно раздвинув пожухлую хвою выпирала мясистая коричневая шапочка. Пристинская поспешила к находке, присела рядом, сняла прилипший к скользкой кожице гриба мусор.
   -- Этот правильный? Никогда таких не видела. Как он называется?
   -- Да, "правильный". Маслёнок.
   -- И правда, "маслёнок", скользкий какой! Первый найденный гриб в моей жизни.
   -- Поздравляю с почином. Теперь надо в этом месте поискать внимательно. Маслята "семейками" растут.
   Они начали ворошить слой хвои. Действительно, рядом с первым грибом из земли торчали шляпки двух малышей.
   -- Ой, совсем крошечные! -- изумилась Елена. -- Такие и рвать жалко. Пусть подрастут!
   -- Пусть. Так что, идём дальше?
   -- Идём, -- Елена посмотрела по сторонам. -- А мы не заблудимся?
   -- Можем и заблудиться. Лес километров на тридцать в эту сторону тянется. Если потерять направление, неизвестно сколько проплутаешь.
   Пристинская озабоченно оглянулась. Хорошо, что песчаная гряда ещё в пределах видимости. Направление-то она не потеряет, всё же опыт косморазведки чего-то стоит, однако следовало сразу заметить, в какую сторону пошли. А она доверилась проводнику.
   Мужчина неожиданно засмеялся.
   -- Леночка, да не смотри ты так озабоченно! Мы же на Земле, а не в Дальнем Космосе, не потеряемся! -- он вынул из кармана визифон. -- Эта штука всегда поможет с точностью до десяти метров определить, где мы находимся.
   -- В самом деле... -- Елена сконфужено опустила глаза. -- О Дальнем Космосе ты к слову сказал?
   -- Не буду врать, заглядывал в твоё досье. Любопытство одолело, с какой радости сногсшибательно красивая женщина заживо замуровала себя на вонючем рудовозе.
   -- И как, узнал?
   -- Это из-за амнезии? Или из-за того, что тебя из космофлота уволили?
   Елена пожала плечами, постаралась придушить в зародыше поднимающуюся злость на чужое любопытство. Что ж, он босс, имеет право. Но пусть не волнуется за свой грузовоз, медкомиссию она прошла, экзамены по пилотированию сдала!
   -- Понятно, -- Аркадий жест истолковал верно. -- Давай грибы искать. А то Ангел увидит наши пустые корзинки, смеяться будет.
   Пристинская огляделась по сторонам в поисках девушки. Но увидела только стволы деревьев со всех сторон.
   -- Не боишься, что с ней что-нибудь случится?
   -- Не боюсь. В лесу с Ангелом ничего не случится. Она родилась и выросла в задрипаном посёлке посреди тайги. Скажем, почти выросла.
   -- Пока ты её не нашёл, не подобрал, не пригрел, не приласкал?
   Елена ляпнула зло и тут же куснула щеку. Ей какое дело до чужой личной жизни? Не ревнует же она, в конце-то концов! Ждала, что Аркадий ответит нечто ехидно-насмешливое или резкое. Но тот лишь посмотрел пристально.
   -- Осуждаешь? Считаешь, что я совратил малолетку? Вижу, что осуждаешь. Ладно, я расскажу нашу историю.
   -- Не нужно.
   -- Нет, нужно. Чтобы у тебя не сложилось о наших с Ангелом отношениях неверного представления.
   Любой состоятельный человек рано или поздно обнаруживает, что располагает средствами, много большими, чем необходимо для удовлетворения потребностей тела. Приходит время сделать что-то ради души. Альментьев среди всего прочего занялся помощью интернатам-диспансерам для детей-наркоманов. Как ни прискорбно, недуг этот для медицины пока не по зубам. Из года в год заболевших меньше не становится, наоборот. Не из-за того ли, что искать причины никто не решается, борится с последствиями? Однако Аркадий не собирался углубляться в пространные социально-философские рассуждения. В его рассказе всё было конкретно. Он говорил о девочке, которую впервые увидел два года назад во время визита в одно из подопечных заведений. Глазки-миндалинки, худенькая как тростинка, бледная, почти прозрачная. Почему именно она запала ему в душу, Альментьев объяснить не брался. И до, и после он видел сотни обречённых, тающих, словно свечи. Но эту девочку захотел спасти любой ценой. Он знал, что деньги способны помочь в решении большинства проблем. А большие деньги -- даже там, где решения не существует. С родителями сложностей не возникло, пятьдесят тысяч их более чем устроили. Они и на четверть суммы согласились бы с радостью, но Альментьев не скупился. Оформил опекунство и получил согласие на экспериментальное восстановление личности.
   Мужчина взглянул на Пристинскую и, непонятно усмехнувшись, замолчал.
   -- Так чем всё закончилось? -- не поняла Елена. -- Ангела вылечили, и она из благодарности отдалась своему спасителю?
   Он не успел ответить. "Ау!" -- послышалось откуда-то слева. Альментьев сложил ладони рупором и прокричал в ответ:
   -- Ау!
   -- Это что, условный сигнал?
   -- Сообщаем друг другу о местонахождении.
   -- А позвонить нельзя?
   -- Нет, Леночка, ты не романтик! -- засмеялся мужчина. -- Это древний красивый обычай.
   -- Ну если обычай...
   Между деревьями замелькала розово-лимонная курточка и ярко-голубая шапочка девушки. Лёгкая и проворная, Ангел подбежала к ним, даже не запыхавшись. Быстро заглянула в корзинки и захохотала.
   -- Один гриб за полчаса? Не получится из вас грибников! Учитесь! -- она выставила вперёд собственное лукошко, на треть заполненное добычей.
   -- Ого, где ты боровички нашла? -- Аркадий с уважением взял толстый грибок с тёмно-коричневой шляпкой.
   -- Искать надо уметь! Или грибами некогда было заниматься? -- Пристинская заметила, как девушка быстро скользнула взглядом по её одежде. -- Ладно, развлекайтесь, не буду вам мешать.
   Ангел захохотала, показала язык и умчала в заросли молодого сосняка. Елена оторопело уставилась ей вслед. Вздрогнула от неожиданности, когда Аркадий потянул за рукав.
   -- Лена, пошли к тем берёзкам, посмотрим. По-моему, там место подходящее.
   -- Для чего подходящее?
   -- Для грибов, само собой.
   Елена не знала, как обстоят дела с грибами, но место, куда вёл её Аркадий, выглядело красиво. Старый лес расступался, открывая заросшую молодыми берёзами и соснами прогалину. Сразу посветлело -- и от нежно-белых стволов, и от поредевшей золотистой листвы. И оттого, что солнечные лучи не застревали больше в спутанных кронах. Пристинская зажмурилась и подняла голову, подставляя лицо их ласковому теплу.
   -- Леночка, ты сейчас на гриб наступишь! -- голос спутника вернул к действительности.
   -- Ой! -- Пристинская открыла глаза и замерла. Они нашли по-настоящему грибное место -- не менее десятка тугих рыжеватых бубликов на ножках столпились между молодыми сосенками. -- Это кто такие?
   -- Рыжики. Я надеялся на подберёзовики, но эти тоже неплохи. Что же ты стоишь? Давай собирать.
   Они ползали на четвереньках, аккуратно выбирая грибы. Аркадий предложил соревнование -- "кто больше", и стало веселей. Кончилось тем, что они больно стукнулись лбами, пытаясь одновременно успеть к последнему грибку.
   -- Однако шишка будет! -- Альментьев, стоя на коленях, потёр ушибленное место. -- Я тебе голову не пробил?
   -- Вот ещё! У меня лоб крепче, -- Елена уселась на толстый мягкий ковёр из хвои и листьев. -- Я же бывшая косморазведчица, не забывай! И не так ударяться приходилось.
   -- Да, в самом деле. А мне шишка обеспечена.
   -- Не беда, шишка не рог! -- брякнула Елена неожиданно для самой себя.
   -- Рог? В смысле "рогоносец"?
   Аркадий уставился на неё и вдруг, повалившись на спину, захохотал. Смех его был таким заразительным, что Елена не выдержала, прыснула.
   -- Что... что... что смешного? -- еле смогла выдавить.
   -- Рогоносец! -- Альментьев сел, продолжая посмеиваться.
   -- А что? Неужели ты думаешь, что чувство благодарности заставит Ангела вечно хранить тебе верность? Или твои деньги?
   -- Нет, я не такой наивный, -- Аркадий покачал головой. Хитро прищурился, посмотрел на Елену: -- Ангел всегда будет моей. И благодарность тут ни при чём.
   -- Ну ты и самоуверенный!
   -- Я не самоуверенный. Я расчётливый.
   Он встал, протянул руку, и едва Елена взяла её, рывком поднял и притянул к себе. А в следующее мгновение она ощутила поцелуй его губ. Попыталась отстраниться... и сдалась. Её так давно никто не целовал!
   Поцелуй длился долго. Наконец Пристинская отстранилась, перевела дыхание.
   -- А как же Ангел?
   -- Ангел -- это Ангел, ты -- это ты. Вы совсем разные, ты не представляешь, насколько. Для мужчины одной женщины недостаточно, так природой заложено, инстинкт. Самцу требуется много самок, в этом нет ничего предосудительного. Мусульмане давно это поняли и узаконили, а мы ханжески закрываем глаза, делаем вид, что адюльтер -- не общераспространённое явление. Только не старайся уверить меня, что и в тебе не проснулось желание.
   -- При чём тут инстинкт, желание... -- Елена высвободилась из объятий. -- Мы люди, не животные. И это нечестно.
   Она подняла корзинку и не оглядываясь пошла к нависавшим над березняком соснам. В душе клокотала настоящая буря. Обида на Альментьева, что так запросто применяет двойные стандарты во взаимоотношениях, на себя, что не способна быть стервой, даже если хочется. И ревность, дурацкая злость вырвавшейся из-под контроля похоти...
   -- Эй, подожди минутку! Дай замолвить словечко в свою защиту! -- Аркадий догнал её и остановил, крепко обхватив за плечи. -- Откуда такое предубеждение, что все мужчины -- козлы? Я не планировал обманывать Ангела. В личных отношениях я всегда честен.
   -- Ты собираешься рассказать ей об... инциденте? Думаешь, ей это понравится?
   -- Очень понравится. Собственно говоря, это она обратила на тебя моё внимание и посоветовала познакомиться. Мы не знали, что ты -- та самая Елена Прекрасная.
   Елена позволила себя развернуть.
   -- Ты ещё скажи, ей нравится, когда ты занимаешься любовью с другими женщинами!
   -- Да. Но исключительно с красивыми! А принимать в этом участие -- нравится вдвойне. Тебя это шокирует? Тогда займёмся любовью вдвоём, Ангел не обидится.
   Елена засмеялась неуверенно и повела плечами, стараясь выскользнуть из-под руки мужчины.
   -- Я разве согласилась заниматься с тобой любовью?
   -- Пока нет. Но подумай, что тебя останавливает? Что мешает получить удовольствие? Рассматривай это как забавное приключение, ни к чему не обязывающий роман. Неужели у тебя не бывало отпускных романов?
   Аркадий попытался вновь поцеловать, но на этот раз Пристинская не позволила.
   -- Не нужно... Я не говорю "нет", но не говорю и "да". Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Может, во мне мало романтики, но мне надо подумать.
  
   Глава 3. Альментьевы
   После лесной прогулки аппетит разыгрался не на шутку. Пристинская с трудом дождалась, когда придёт время обеда. Сунув под мышку одолженную куртку, она вышла на улицу и сразу увидела Аркадия и Ангела, направляющихся к столовой. Солнце старалось во всю, от вчерашних луж ничего не осталось. Дорожка, выложенная лазоревой плиткой, выглядела такой чистой и нарядной, что Елена не удержалась и поскакала вслед за парочкой в припрыжку, совсем как девчонка. Услышав, Аркадий оглянулся и засмеялся невольно.
   -- Вот это я понимаю проголодалась!
   -- Да, аппетит чувствуется. Спасибо, Ангел! -- Пристинская протянула девушке куртку.
   -- Ой, да зачем ты её в столовую тащила! -- отмахнулся Аркадий. -- Потом занесла бы как-нибудь.
   -- Вдруг понадобится?
   -- У Ангела одежды больше, чем нужно!
   -- Да, много, -- подтвердила девушка. -- Я иногда не знаю, куда её девать. Хочешь, тебе что-нибудь подарю?
   Она придирчиво осмотрела Елену и вздохнула.
   -- Нет, не подойдёт. У меня есть комплект белья -- супер, но на тебя узковато. А жаль, ты бы в нём выглядела королевой. Хотя ты и так выглядишь как королева.
   -- Подарить бельё? -- опешила Пристинская, не понимая, как оценивать подобное предложение.
   -- Ладно, девочки, пойдёмте обедать, есть в самом деле хочется, -- Аркадий обнял их за плечи и мягко подтолкнул к двери столовой.
   Ангел первая плюхнулась за столик и, схватив ложку, зачерпнула суп. На лице её появилось разочарование.
   -- Всего лишь фрикадельки. Вот бы суп с теми грибами, что мы насобирали!
   -- Они же дикие, несъедобные, их в суп нельзя, -- Елена удивлённо покосилась на неё. -- Куда вы их дели, кстати?
   Девушка хотела что-то возразить, но, поймав взгляд Аркадия, промолчала.
   -- Грибы мы отдали Ирочке, -- объяснил тот. -- Она их сушит и белок подкармливает.
   -- Белок, значит, не жалко, -- вздохнула Ангел и принялась за суп.
   По мнению Елены, он был весьма неплохо приготовлен. Прозрачный золотистый бульон источал аромат, заставляющий слюнки течь. И вкус ничуть не уступал. Фрикадельки оказались сочными, упругими и одновременно мягкими. Так и таяли во рту.
   Едва Пристинская, расправившись с первым, положила ложку, как Ангел поинтересовалась:
   -- Лена, тебе понравилось?
   -- Что понравилось? -- не поняла Елена. -- Суп?
   -- Нет, грибы собирать.
   -- Очень понравилось.
   -- И мне. Всегда. Нравится.
   Ангел зачерпнула ложкой фрикадельку, медленно поднесла ко рту и, томно прикрыв глаза, ухватила её полными алыми губками. Елена перевела взгляд на Альментьева, удивлённая таким представлением. Тот рассматривал подругу с явным удовольствием. Как любимую игрушку.
   Покончив с фрикаделькой, девушка скосила взгляд на соседку:
   -- Лена, ведь правда, он такой мягкий, упругий, скользкий? Нам, девочкам, он нравится.
   -- Кто?
   Елена спросила и тут же сама догадалась, очень уж красноречивой была интонация. Разговор так неожиданно и круто начал набирать фривольность, что кровь прилила к щекам. Соседи по столику заметили это сразу же.
   -- Маслёнок, -- прыснула Ангел, -- а вовсе не то, о чём ты подумала. Но мне нравится ход твоих мыслей!
   Аркадий строго погрозил ей пальцем:
   -- Ешь быстрее! Видишь, у Лены уже тарелка пустая, а ты всё разговоры разговариваешь.
   Елена залилась краской ещё сильнее. На миг возникло желание вскочить и сбежать подальше. Но парочка вела себя так, будто и не случилось конфуза. Альментьев пододвинул к себе второе -- плов, больше похожий на обычную рисовую кашу, -- энергично заработал вилкой. Ангел положила ложку, склонила голову на бок и принялась разглядывать поглощаемое мужчиной блюдо. Недовольно скривила губки.
   -- Не люблю кашу!
   -- Зря. Тогда сок пей.
   Девушка подняла стакан, поднесла ко рту. Помедлила, сделала маленький глоточек. Облизнула губы, нарочито демонстрируя розовый язычок. Она вела себя как капризный ребёнок. Но может быть, так и ведут себя молоденькие любовницы миллионеров? Тогда инциденту в лесу удивляться не приходится. Пристинская сосредоточилась на каше...
   -- Ох!
   Вилка, выроненная от неожиданности, полетела на пол -- рука девушки лежала у неё на колене.
   -- Извини, я не хотела тебя испугать. Ты не подавилась?
   В широко распахнутых глазах Ангела было сочувственно, но руку она и не пыталась убрать. Елена растеряно взглянула на Альментьева. Тот нахмурился, повернулся к спутнице:
   -- Ангел, прекрати. Это неуместно.
   -- Почему? Тебе, значит, можно, а я -- белка, да?
   Аркадий поднялся из-за стола, мягко, но настойчиво извлёк из-за него подругу.
   -- Пойдём, нам пора.
   -- Но...
   -- Нет.
   Крепко обнял Ангела за талию и увлёк к выходу. А Елена осталась сидеть. Последняя фраза Альментьева в действительности не была односложной. Все оттенки этого "нет" Пристинская уловить не смогла. Но фраза пригвоздила её к стулу на добрых пять минут. А когда она всё же вскочила, выбежала из столовой, странная пара успела скрыться у себя в коттедже.
  
   Всю вторую половину дня Елена места себе не находила. Взяла было ридер, но тут же отложила. Рядом с ней разворачивался "роман" покруче выдуманного! История, рассказанная Альментьевым, явно была не завершена. Она прямо-таки пахла загадкой, и у Пристинской проснулся зуд косморазведки. Плюнув на субординацию и воспитание, она начала поиски в Информатории.
   Аркадий Альментьев был известным в деловых кругах Европейско-Российского Союза человеком. Владелец одного из крупнейших металлургических концернов и целого ряда предприятий помельче, вице-председатель Совета Промышленников и Предпринимателей "стоил" почти десять миллиардов. Многочисленные фото бизнесмена не оставляли сомнения -- сосед по пансионату не самозванец. Но его спутница... Официальная супруга господина Альментьева, сорокалетняя бизнес-леди, к Ангелу никакого отношения не имела, как и ожидалось. Но и в качестве любовницы странная девушка нигде не упоминалось. Как это понимать?
   Елена задумалась. Альментьев слишком видная фигура, чтобы окружающие его люди оставались незамеченными. Просто она ищет не там. Ну конечно, вот же ответ! "Дети: сын, Юрий Альментьев-Кирсанов, 13 лет; приёмная дочь, Ангелина Альментьева, 18 лет". С экрана смотрело знакомое лицо. Елена даже присвистнула. Браво, господин "гумбольдт", недурно устроились! Но на самом деле найденное объяснение ничего не объясняло.
   К вечеру похолодало. Но брюки Елена надела перед походом на ужин не только по этой причине. От мысли, что может вновь стать объектом бесцеремонной фамильярности, слегка коробило. Однако приготовления оказались напрасными. На ужин Альментьевы не явились, Ирочка-официант объяснила, что они заказали доставку в коттедж. Что ж, так, значит, так. Елена даже облегчение почувствовала -- после "обеденного инцидента" и изысканий в Информатории желание общаться с новыми знакомыми поубавилось. Она допивала чай, когда в столовую вошёл Аркадий.
   -- Приятного аппетита!
   -- Спасибо! А где же Ангел?
   -- Она немного устала, -- Аркадий опустился на стул. -- Извини за то, что случилось днём. Не ожидал, что так получится. Ангел нафантазировала себе всякого о нас с тобой, её и понесло.
   Пристинской осталось плечами пожать.
   -- Извинение принимается. По-моему, она у тебя странная.
   Елена думала закончить ужин молча и уйти к себе, но всё же не удержалась, поинтересовалась:
   -- Аркадий, можно спросить? Почему ты со своей прорвой денег сидишь в этой глуши, а не где-нибудь на фешенебельном курорте? Романтика? Или Ангела стараешься держать подальше от любопытных глаз? Извини, но я тоже посмотрела твоё "досье". Ангелина Альментьева числится твоей приёмной дочерью. И да, аллюзии с "Лолитой" очевидны. Или я не права?
   Она перевела дыхание. Сама не ожидала, что решится спросить в лоб, без обиняков.
   Альментьев хмыкнул.
   -- Ты меня прямо-таки засыпала вопросами.
   -- Не хочешь отвечать?
   -- Не хотел бы, не стал бы и пытаться знакомиться с тобой ближе. Вижу, пришло время поговорить откровенно. Пойдём прогуляемся? Обещаю, приставать не буду. Сегодня.
   -- Что ж, пошли.
   Елена поднялась и решительно направилась к двери. Было забавно ощущать себя героиней одной из прочитанных романтических историй.
   На крыльце Альментьев остановился, с удовольствием втянул свежий вечерний воздух, наполненный сосновым ароматом. Запрокинул голову и шумно выдохнул.
   -- Хорошо здесь. Тихо, спокойно, нет сутолоки. Сразу ощущаешь себя частицей мироздания. А то ведь и на звёзды посмотреть некогда. Тяжело сидеть на Земле?
   Вопрос прозвучал так неожиданно, что Елена растерялась.
   -- Я думала, у нас другая тема на сегодня.
   -- Конечно, -- Альментьев тряхнул головой и спустился с крыльца.
   Вечер располагал к прогулкам. Солнце зашло, но прогретый почти по-летнему воздух не успел остыть. Приятная прохлада конца первого осеннего месяца, свободная от назойливого зуда летающей мелочи, успокаивала, настраивала на лирический лад. Утопленные в бордюры фонарики превращали аллейку в световой туннель, пробитый сквозь окружающую темноту. Плитки керамопласта пружинили под ногами. А над головой мерцали звёзды, загадочно и чуть грустно. Сейчас они были гораздо ближе и понятнее, чем погрязшее в мелочной повседневной суете человечество. Далёкие острова... недоступные более.
   Елена передёрнула плечами. На мгновение показалось, что рядом идёт Воронин, а всё, случившееся за последние два года -- лишь дурной сон. Голос Альментьева помог вернуться к действительности:
   -- Начну отвечать на твои вопросы в той последовательности, какую считаю правильной. Прежде всего -- о моей официальной жене. Эльмира надёжный друг и партнёр по бизнесу. К тому же у нас сын, наследник домов Альментьевых и Кирсановых. В своё время это был очень выгодный брак. В частности, это помогло прибрать к рукам "Сталекс". Брак по расчёту, и ни я, ни она ни разу о нашем союзе не пожалели. Значит, расчёт был правильным, как считаешь? Но в роли сексуальной партнёрши она меня давно не интересует, последние восемь лет мы живём порознь. Развод не оформляем, так как это привело бы к определённым неудобствам, -- он щёлкнул пальцами. -- Однако скоро обстоятельства могут измениться. И если я встречу достойную женщину...
   -- Ясно, Ангел не достойна. Но я не понимаю, зачем ты её удочерял, зачем такие сложности? Ты мог бы содержать девочку без выкрутасов. Кто осудит маленькую прихоть миллиардера?
   Аркадий засмеялся.
   -- Ай-яй-яй, разложила по шаблону. В точности как в женских романах. В жизни, Леночка, всё гораздо сложней.
   -- Что ты говоришь, неужели?
   Елена вдруг поняла, каким язвительным тоном разговаривает. Отчего? Разве её это задевает? Разве ей это не безразлично?
   -- Ангела я удочерил для того, чтобы дать ей достойный статус в жизни. Потому что я люблю её. Но официально жениться на ней не могу. Ангел недееспособна, и юридически, и физически.
   -- Ты же сказал, что её вылечили?
   Альментьев покачал головой.
   -- Вижу, ты меня невнимательно слушала в лесу. Что ж, тогда повторим. Что ты знаешь о псилоцибиновых грибах?
   -- Я не сильна в ботанике.
   -- Странно, я думал, любовь к биологии у вас в роду наследственная. Тогда проведу краткий экскурс.
   Маленькие невзрачные на вид грибки, о существовании которых Пристинская и не подозревала, получили известность благодаря псилоцибину. Приём четырёх-восьми миллиграмм этого вещества вызывает галлюцинации и лёгкое опьянение. При большей концентрации возникает сильное отравление. Псилоцибин нарушает работу мозга, влияя на обмен серотонина, замещая его в мозгу и нервной системе. Организм такого обмана не прощает, и серотониновая система, контролирующая большинство жизненно важных процессов -- память, поведение, интеллект и многие другие, -- начинает работать со сбоями. Что в конечном итоге заканчивается психозом и деградацией личности.
   Человечество познакомилось с галлюциногенными грибами много тысяч лет назад. Их употребляли, употребляют и, очевидно, всегда будут употреблять. Обычно эти эксперименты довольно безобидны. Но не в случае, когда тринадцатилетняя девочка попыталась сбежать из безнадёжно-серой реальности в мир красочных грёз. За три года она прошла весь путь от рая до ада, и дверь назад для неё захлопнулась.
   Альментьев помолчал, продолжил:
   -- Не могу пока сказать, где находится заведение, куда я поместил Ангела. Да это и не так важно на данном этапе. Личность ей восстановили, но чтобы не началась рецессия, требовалась какая-нибудь сильная привязанность. Любовь -- самое сильное чувство, не правда ли? Теперь Ангел живёт полнокровной жизнью, а я могу заботиться о ней и делать счастливой.
   -- Хочешь сказать, что её "запрограммировали" любить тебя?! Да ну, разве такое возможно?
   -- Леночка, возможно всё, что человек способен себе представить. И гораздо больше.
   -- Вот как... А моральный аспект? Ты не оставил ей выбора.
   Альментьев обнял её за плечи.
   -- Не было никакого выбора. Та девочка, о которой я рассказывал, умерла два года назад -- её мозг не мог функционировать. Умерла и кремирована. Но в наше время гибель физической оболочки -- это не окончательный приговор. Смерть личности -- сложнее. Ты верно сказала, Ангела программировали, так как иного выхода не было. Потому что без сохранённой заранее копии восстановить личность в прежнем виде невозможно. Многое пришлось дописывать, что именно -- решал я. Например, Ангел не умеет ревновать. Зачем омрачать счастье девочки? Если мне нравится женщина, то она нравится и Ангелу. Такое простое решение проблемы.
   Они шли словно светлым тоннелем сквозь небытие. Рассказ спутника усиливал ирреальность происходящего. Елена старалась разобраться в свалившейся на неё информации. И не могла.
   -- Аркадий, зачем ты мне это рассказал? Насколько я знаю, клонирование человека запрещено во всех цивилизованных странах. А эксперименты с личностью... я и не слышала о таких! Конечно, я понимаю, твои слова -- только слова, я ничего не смогу доказать. Но всё равно, зачем тебе признаваться в... сомнительных делишках?
   -- Я рассказал, потому что не приемлю, когда между близкими людьми остаётся недоговорённость. А мне бы очень хотелось познакомиться с тобой ближе. Гораздо ближе.
   Их лица были рядом, Елена чувствовала его дыхание на своей щеке. Сердце вдруг бешено заколотилось. Она подумала, что надо протестовать, пытаться высвободиться из этих самоуверенных объятий, но как-то вяло, отстранённо. Облизнула пересохшие губы в ожидании неизбежного поцелуя... Объятья разжались, Альментьев отстранился и улыбнулся удовлетворённо.
   -- Чуть не забыл, я же обещал к тебе сегодня не приставать. Я всегда держу своё слово. Спокойной ночи!
   Он развернулся на носках и быстро пошёл назад по дорожке. Елена хотела возмутиться тем, что её бросают одну посреди ночи, но тут же сообразила, что стоит в двух шагах от своего коттеджа. Она и не заметила, как здесь оказалась, настолько увлеклась рассказом. Пробормотав "спокойной ночи" в пустоту, пошла к дому.
  
   Глава 4. Грядут перемены
   На завтрак Альментьевы не явились, зато, когда Пристинская пришла обедать, странная парочка поджидала её за столиком. Как по команде повернули головы ей навстречу и заулыбались.
   -- Привет, Леночка!
   Официантка Ирочка не успела расставить тарелки, а Ангел уже схватила ложку:
   -- Вкусно пахнет! Я зверски голодна -- проспала завтрак. Сколько я дрыхла?
   -- Восемнадцать часов, -- подсказал Аркадий.
   -- Это не рекорд, могу и дольше. -- Девушка зачерпнуть ложкой суп и радостно взвизгнула: -- Ух ты, грибной! Лена, представляешь, грибной -- мой любимый! Не бойся, эти грибы не из лесу, не дикие. "Цивилизованные", геномодифицированные, как положено.
   Елена покосилась на Альментьева. Тот, не скрывая, любовался радостью подруги. Ангел же, не переставая жевать, весело щебетала:
   -- Да, поспать я люблю, признаюсь в этой слабости. С другой стороны, чем ещё заниматься? Аркадий всё время работает, а мне что делать? Видео целыми днями смотреть утомительно, гулять меня одну он не пускает. Наше поместье я вдоль и поперёк облазила, не интересно.
   -- Читать не пробовала? Художественную литературу. Мне это больше нравится, чем в экран таращиться.
   Ложка в руке Ангела дрогнула, капелька супа брызнула на скатерть.
   -- Я не умею читать, -- неожиданно призналась она. -- Пробовала научиться -- не выходит. Ты не думай, я не тупая! Мобиль водить за неделю выучилась, а читать не получается и всё тут!
   Пристинская покосилась на Альментьева. Тот едва заметно развёл руками и сказал, стараясь придать голосу успокаивающий тон:
   -- Нет в этом ничего страшного. Зачем ангелу читать?
   -- И я так думаю! -- с готовностью согласилась девушка, и лицо её вновь сделалось безмятежно-счастливым. -- Ах как славно получилось -- в последний день они приготовили мой любимый суп.
   -- В последний день? -- переспросила Елена. -- Разве вы не остаётесь до конца недели?
   -- Ангел немножко забежала вперёд, -- засмеялся Альментьев. -- Мы завтра утром уезжаем -- дела, дела. А сегодня вечером хотим пригласить тебя на маленький праздничный ужин.
   -- Да, Лена, обязательно соглашайся, -- подхватила Ангел. -- Отказаться не имеешь права.
   -- Спасибо, -- Елена невольно напряглась. Сразу вспомнились слова Альментьева. Чтобы познакомиться "гораздо ближе", у него осталась одна-единственная ночь. И романтический ужин -- стандартная прелюдия к этому.
   Аркадий её напряжение заметил, уточнил ободряюще:
   -- Это будет дружеский ужин.
   Ангел стрельнула в него глазами и, повернувшись к Елене, подтвердила:
   -- Да, исключительно дружеский.
   Пристинская кивнула, хоть не поверила этим двоим ни на гран.
  
   Голова настолько была заполнена предстоящим мероприятием, что Елена не взялась бы с уверенностью сказать, какая погода стоит за окном -- не до погоды! Она четыре часа убила, роясь в собственном гардеробе и мучительно выбирая, что одеть на вечеринку к миллионеру. Отправляясь на две недели в лесной пансионат, и представить не могла такого поворота. В итоге выбор нарядов был небогат. Откровенно говоря, выбора не было вовсе! Джинсы, несколько футболок, свитер, тренировочный костюм, кроссовки. Более-менее парадными выглядели юбка из тёмно-серого плюша, закрытая блузка в коричнево-белых тонах и туфли. Но идти в этом на званый ужин... Елена почти решила вызывать такси, чтобы мчать в город за покупками, и лишь усилием воли сумела остановить приступ паники. Наряд не играл никакой роли: Альментьева будет интересовать не во что она одета, а как быстро позволит себя раздеть. Если она собирается позволить это сделать, то уделять внимание нужно не одежде, а тому, что под ней. К сожалению, Елена не понимала, чего она сама хочет от этого ужина. Но и не идти на него не могла.
   Ужин был назначен на семь. Каким бы тёплым не выдался день, а конец сентября сказывался, -- выйдя на крыльцо, Елена поёжилась: в одной блузке было прохладно. Но не надевать же свитер! Хоть домик Альментьевых стоял в противоположном конце пансионата, добежать туда не долго. И Пристинская застучала каблучками по керамопласту.
   Её ждали. Елена не успела поднять руку к кнопке звонка, как дверь распахнулась, Альментьев отступил в сторону, приглашая:
   -- Добро пожаловать в нашу келью!
   В гостиной стоял полумрак, разрываемый дрожащими бликами двух свечей в серебряных подсвечниках. Убранство комнаты оставалось невидимым, Елена различала только стол, сервированный на троих, и мягкий диван-уголок с сидящей на нём девушкой. Ангел помахала рукой:
   -- Привет!
   -- Все в сборе, можем приступать, -- Альментьев, бережно придерживая гостью за локоть, подвёл к столу. -- Леночка, присаживайся сюда, а я посередине между вами.
   Пристинская опустилась на диван, быстро и вместе с тем придирчиво изучила наряды хозяев. Да, её юбка и блузка выглядели здесь бедными родственниками. Мягкие брюки и рубашка Аркадия могли показаться простенькими разве что неискушённому наблюдателю. А о чёрном брючном костюме Ангела и говорить не приходилось. Елена поспешила отвести глаза, чтобы не расстраиваться.
   Хозяин вынул шампанское из ведёрка со льдом. Ловко вывернул пробку, позволив ей вылететь из горлышка с негромким хлопком. Искрящаяся струя ударила в фужеры, взбивая шапку пены.
   -- За знакомство!
   -- Очень интересное знакомство! -- уточнила Ангел. Поднесла фужер к губам и зажмурилась от удовольствия: -- О, мускатное! Моё любимое. Лена, правда, вкусное?
   -- Я не разбираюсь.
   -- Ничего, дело поправимое. Когда-то и я не разбиралась, -- девушка поставила фужер, подцепила с тарелки маслину и отправила в рот. -- Научишься.
   -- Ангел, ты много болтаешь, -- укорил её Альментьев.
   -- Я знаю, -- с готовностью согласилась девушка. -- А что у нас здесь интересного? О, этот бутербродик я хочу. Лена, бери, это вкусно.
   Пристинская, чувствуя, как начинают гореть щёки -- то ли от вина, то ли от слов Ангела, -- осторожно взяла кусочек хлеба с янтарными шариками поверх тонкого слоя масла.
   -- Это натуральная икра?
   -- Ясное дело, не синтетическая, -- засмеялась девушка, дожёвывая бутерброд. -- Пора наливать, я буду второй тост говорить!
   Дождалась, пока Альментьев наполнит фужеры, встала:
   -- За удачу! Это за него, он -- мужчина-удача.
   -- Спасибо, любимая! -- Альментьев притянул девушку к себе, заставив сесть на колено, и страстно поцеловал.
   Оторвавшись от его губ, Ангел оглянулась на гостью и подмигнула:
   -- Нужно выпить вино до дна. Он этого достоин, честное слово. К тому же тебе не повредит немного алкоголя, а то ты такая напряжённая.
   Впрямь стоит напиться... Елена, зажмурившись, выпила.
   -- Вкусное, не жмурься, -- девушка соскользнула с коленки мужчины на диван. Сунула в рот кусочек киви, мечтательно промурлыкала: -- Наконец-то у меня будет подруга. Мы поладим, верно, Лена?
   -- Что-то мы много разговариваем, пора третий тост говорить, -- Альментьев вновь разливал шампанское. -- За любовь!
   -- Это за меня! -- радостно воскликнула Ангел. -- Я -- квинтэссенция любви!
   То ли шампанское, то ли пряный аромат свечей, то ли тихая мелодичная музыка, заполнявшая комнату, то ли близость двух странных людей были тому причиной, но ощущение нереальности происходящего сладкой негой охватывало тело. В какой-то миг Пристинская поняла, что пальцы Аркадия осторожно гладят её колено. Это было приятно. Она замерла, ожидая, когда они двинутся выше. Щебетание Ангела прорывалось в сознание разрозненными фразами.
   -- Лена, ты меня слушаешь? Я говорю четвёртый тост. За будущее! Это за тебя, потому что будущее -- это ты, Елена Альментьева!
   Пристинская послушно поднесла фужер к губам, сделала глоток. И поперхнулась, закашлялась. Шампанское брызнуло на стол, юбку, блузку. Аркадий поспешно подхватил со стола салфетки и принялся промакать влагу.
   -- Извините... -- обескуражено пролопотала Елена. -- Мне послышалось...
   -- Не послышалось. Просто Ангел слишком много болтает, забегает вперёд.
   -- Тоже мне -- тайны Мадридского двора! Говори уже, говори, -- девушка стояла по другую сторону стола, покачиваясь в такт мелодии. Движения её становились всё более плавными, незаметно переходя в танец.
   -- И правда, пора, -- согласился Альментьев. Бросил на стол скомканные салфетки, осторожно взял Елену за руки. -- Лена, я вчера говорил тебе, что обстоятельства, вынуждающие сохранять наш с Эльвирой Кирсановой брак, могут измениться. На самом деле они уже изменились. И я уже встретил достойную спутницу. Здесь, в пансионате "Сосны". Я надеюсь, что завтра мы улетим отсюда втроём. Ты подходишь на роль госпожи Альментьевой.
   -- Ура! -- тихонько воскликнула Ангел.
   Елена ошарашено посмотрела на девушку, снова на мужчину.
   -- Ты... делаешь мне официальное предложение?!
   -- Вполне официальное. И с нетерпением жду приговор.
   -- Но...
   -- Сударыня, разрешите пригласить вас на танец! -- Ангел вдруг шагнула к дивану и протянула руку Пристинской.
   -- Меня?
   Елена, вконец потерянная, оглянулась на Альментьева, но тот утвердительно кивнул, и она подчинилась. Встала, шагнула навстречу необычному партнёру. Ангел подхватила её, притянула к себе, повела в медленном ритме танца. Благодаря каблукам она казалась на полголовы выше, вела танец уверенно, не сбиваясь с ритма. Елене оставалось только подчиниться движениям партнёра и ждать, что будет дальше. Пришла в голову странная мысль: с чего она решила, что Ангел -- девушка? Сильные тонкие пальцы, узкие бёдра, незаметная под пиджаком грудь, -- с таким же успехом Ангел мог оказаться молоденьким юношей, играющим роль девочки.
   Они кружили в медленном ритме бесконечной мелодии. Проплывал перед глазами отодвинутый в угол столик, диван с сидящим на нём Альментьевым. Тот, откинувшись на спинку и заложив руки за голову, откровенно любовался танцующими. Сколько продолжался танец? Пристинская утратила чувство времени...
   -- Я отлучусь ненадолго, -- шепнула на ухо Ангел. -- Спасибо за танец! Скажи ему "да", хорошо?
   Передав партнёршу в руки мужчины, она -- он?! -- растворилась в каком-то из тёмных уголков комнаты. Елена же вновь оказалась на диване, и сильные уверенные руки обняли её за плечи.
   -- Ты волшебная женщина, мне сказочно повезло встретить тебя, -- губы мужчины коснулись её шеи, пальцы заскользили вдоль кнопочек-застёжек блузки.
   Елена прикрыла глаза, покоряясь любовной прелюдии. Покоряясь неизбежному.
   -- Почему именно я? Ты ведь меня совсем не знаешь.
   -- Я знаю достаточно, чтобы понять, -- ты именно та женщина, которая мне нужна.
   -- И какая же я?
   -- Ангел всё сказала. Ты красивая.
   С застёжками было покончено.
   -- Этого мало. Наверняка ты встречал много красивых женщин.
   -- Ты умная.
   -- О нет, не лукавь. Умной ты меня не считаешь.
   -- Ты особенная.
   -- Но в чём?
   Альментьев не ответил. Рука его опустилась к пояску юбки, расстегнула.
   -- Тебе нравятся особенные? -- продолжала допытываться Елена. -- Ангел тоже особенная?
   -- Да. Я же рассказал тебе её историю.
   -- Всю до конца?
   -- Ты узнаешь всё до конца. Очень скоро.
   Елена осознала, что покорно позволяет раздевать себя, что блузка уже лежит на диване, бюстгальтер расстёгнут. Она поспешно подхватила его, не позволяя соскользнуть с груди.
   -- Нет, это... чересчур быстро!
   Руки Альментьева остановились. На несколько секунд в комнате повисла тишина.
   -- Ты находишь, что я тороплю события?
   Голос Аркадия звучал вкрадчиво, и Елене показалось, что фраза длинней, чем она расслышала. Как тогда, в столовой.
   -- Нет! Но...
   Пристинской вдруг захотелось, чтобы он немедленно продолжил раздевать её. И тут же сделалось страшно от этого желания. Она попыталась застегнуть бюстгальтер. Пальцы отказывались повиноваться.
   -- Тебе помочь? -- улыбнулся Альментьев. -- Я не хотел тебя испугать излишним напором, прости.
   -- Нет-нет, это ты меня прости! -- Елена старалась найти правильные слова: -- Я хочу, чтобы это было моим решением. На самом деле моим.
   Альментьев помедлил. Кивнул.
   -- Понимаю. И по-прежнему жду приговора. Минуту, час, день... Нет, день -- слишком долго. Сейчас десять вечера, мы улетаем в десять утра, после завтрака. Двенадцать часов достаточно для приятия решения?
   -- Да, разумеется! Спасибо! -- Елена, решившись, быстро чмокнула его в уголок губ. Вскочила, схватила блузку, сунула руки в рукава и, на ходу застёгивая, бросилась к двери. Она спешила убежать до возвращения Ангела. Противостоять им двоим она не смогла бы.
  
   В кровать она забралась сразу, как только вернулась к себе в коттедж. Однако сон не шёл. Какой там сон! События, вначале смахивающие на любовный роман, обернулись весьма ощутимой реальностью, грозящей перевернуть её жизнь. И не получится отмахнуться со словами: "Меня это не касается!" Ещё как коснулось! "Ты подходишь на роль госпожи Альментьевой", -- сказал Аркадий прямо и чётко, без вранья о высоких чувствах. Ей предложили комфортную беззаботную жизнь, исполнение любых капризов. Богатство и праздность, возможность удовлетворить любую прихоть.
   Любви, правда, никто не предлагал. Ну и что? Сколько раз она поддавалась глупым фантазиям и к чему в итоге пришла? Пора становиться взрослой и прекращать верить в чепуху. Между чем и чем ей предстоит выбирать? Оставаться пилотом грузовоза или стать знатной дамой, которую муж-миллионер будет с гордостью выставлять напоказ.
   Из памяти вынырнул полузабытый эпизод. Мимолётная встреча, шапочное знакомство по дороге в пансионат. Соседкой Елены в вагончике монорельса оказалась смуглая черноволосая женщина средних лет, обратившая на себя внимание украшением из старинных блестящих монеток. Увидев, что Пристинская украдкой рассматривает её, незнакомка улыбнулась доброжелательно. Пояснила:
   -- Монисто. Это мне бабушка на четырнадцатилетие подарила. И я внучке передам, когда подрастёт. Фамильная реликвия, даже не знаю, сколько веков оно в нашем роду.
   -- У вас уже внучка есть?! -- изумилась Елена.
   -- Есть, три годика. А детей трое. Такая незадача -- все девочки! Муж сына хочет, но я думаю, хватит. Бабушка рассказывала, раньше у ромов семьи большие были. А теперь нас и не осталось почти. Перевёлся народ.
   Женщина грустно вздохнула и замолчала. Пристинская тоже не знала, как продолжить разговор. Неожиданно незнакомка предложила:
   -- Хочешь, я тебе погадаю?
   -- А вы умеете?
   -- Каждая цыганка должна уметь, -- женщина тихонько засмеялась. -- Шучу я. Но меня бабушка в детстве в самом деле пыталась научить. Давай руку. Да не эту, левую!
   Пристинская с интересом разглядывала свою ладонь.
   -- И что там видно?
   -- Прошлое... нет, много неприятного для тебя, не буду читать. Лучше посмотрим, что ждёт тебя в будущем. В том месте, куда ты едешь, предстоит тебе неожиданная встреча. Встретишь ты двух людей, мужчину и молодую девушку. Очень странную девушку. Пока ты не думаешь об этом, но встреча переменит всю твою жизнь.
   Елена засмеялась.
   -- Эй, вы же не смотрите на ладонь!
   Цыганка тоже засмеялась.
   -- А зачем? Ты всё равно не поверишь, что я это в твоей ладошке увидела. Кстати, меня зовут Таня.
   -- А меня...
   -- Лена.
   -- Откуда вы знаете? -- ошарашено уставилась на неё Пристинская.
   -- На ладони прочла! -- женщина засмеялась.
   Тогда Пристинская не придала значение всему этому, разве что фокус с отгадыванием имени удивил. А сейчас вспомнила. Да, встретила она мужчину и странную девушку. И встреча эта, как и обещано, грозит перевернуть всю её жизнь... Ну и пусть переворачивает! В конце концов, чего она ждёт, принца на белом коне? Так их не бывает в жизни, лишь в глупых женских романах, которые она любит читать! В тридцать пять пора это понять. Не исключено, это последняя возможность устроить жизнь. Никто не предлагал ей такую цену, в сущности, ничего не требуя взамен. Живи и наслаждайся, не старайся принимать какие-то решения. Альментьев всё решит сам, у него это гораздо лучше получается. Сколько раз Елена завидовала Мати и другим обитателям Дзёдо, их безмятежному счастью, а сегодня ей предложили нечто лучшее. Гораздо, ГОРАЗДО лучшее!
   Она заснула в половине четвёртого с ясным пониманием, что ответит Альментьеву утвердительно. И смутной догадкой, что выбора у неё нет. Потому что от судьбы не уйдёшь, на ладони она написана или ещё где.
  
   Глава 5. Визит из прошлого
   Пронзительная трель звонка прорвала пелену сна. Пристинская вздохнула и открыла глаза. Настенные часы показывали девять четырнадцать. Проспала завтрак, как и следовало ожидать. Должно быть, Аркадий пришёл будить. И услышать ответ заодно. Интересно, он один явился или вдвоём с Ангелом?
   На секунду сделалось страшно вылезать из постели, принимать окончательное решение -- возможно, последнее самостоятельное решение в жизни? Но Елена пересилила себя. Встала, запахнулась в халат, прошлёпала к двери. Отворила.
   -- Доброе утро, Лена! Мы вас разбудили?
   Это были не Альментьевы. Крепкий, спортивного вида мужчина лет шестидесяти виновато смотрел на Пристинскую. Куртка-ветровка, тёмно-серые джинсы и такого же цвета кроссовки делали его похожим на самого заурядного туриста. Вот только времени, чтобы бродить по лесам, навещая старых знакомых, у Советника Президента по внеземным цивилизациям Рихарда Берга не было.
   -- Доброе утро, -- пробормотала Елена растерянно.
   -- Мне, право, неловко, что так вышло, что мы прилетели без предупреждения. Но дело очень уж конфиденциальное. Может, зайдём в дом?
   -- Конечно, конечно! -- опомнилась Пристинская и отступила, пропуская гостей. -- Проходите, пожалуйста!
   То, что Берг прилетел не один, а с охраной, было ожидаемо. Однако молодая девушка, сопровождавшая его, не имела ничего общего с Дианой Арман. Впрочем, Пристинская лишь скользнула по ней взглядом, очень уж была ошарашена визитом.
   -- Лена, вы, должно быть, шли умываться? Мы подождём, дело хоть и срочное, но несколько минут терпит, -- предложил Берг, усаживаясь на диванчик в гостиной.
   -- Спасибо, -- невпопад ответила Пристинская и шмыгнула в ванну.
   Спросонья думалось плохо, но причиной внезапного визита советника президента могло быть одно -- случилось нечто, связанное с Горгоной. Нечто непредвиденное.
   Времени на душ не оставалось, Елена наспех сполоснула лицо холодной водой, кое-как расчесалась. И вдохнув поглубже, вышла к гостям. Зачем гадать о цели визита? Берг сам расскажет.
   -- Извините, что встретила не слишком приветливо. Я действительно не ожидала. Что-то случилось?
   -- Да. Но прежде я должен вас познакомить, -- советник повернулся к спутнице.
   Только сейчас Елена как следует её рассмотрела. И сообразила, что гостья чересчур молода -- лет шестнадцать-семнадцать, не больше, -- чтобы быть офицером службы безопасности. Одета в такие же куртку, джинсы и кроссовки, как и Берг, ведёт себя несколько странно -- сидит на стуле выпрямившись, словно кол проглотила, ладошки на коленях сложила и в упор разглядывает хозяйку. А самое странное -- во внешности её Пристинская уловила что-то знакомое. Во внешности, надо сказать, вполне заурядной: немного выше среднего роста, фигуру под мешковатой курткой не разглядишь, густые каштановые волосы небрежно собраны в пучок. Черты лица слишком крупные, чтобы назвать девушку красивой. Лишь глаза необычные: янтарно-солнечные, будто излучают свет. Пристинская заглянула в них и потупилась, почувствовав лёгкое головокружение. И решила не напрягать память -- за полтора года она привыкла обнаруживать в ней дыры. Если они были знакомы, Берг напомнит, кто это.
   В самом деле, напомнил:
   -- Лена, разрешите представить: Марина, дочь Ивана Круминя и Ярославы Медведевой. Она прибыла к нам из... э-э-э... Даже не знаю, как объяснить.
   Девушка повернула к нему голову. Посоветовала:
   -- Расскажи ей всё по порядку.
  
   Рихард Берг всегда был "жаворонком". В годы службы в СБК и раньше, в тайной полиции, спать приходилось в зависимости от обстоятельств, но став хозяином своего времени, он ввёл чёткий распорядок дня: в шесть -- подъём, в двадцать три -- отбой. Диана кривила губы, однако вслух недовольства не высказывала. Что такое субординация, офицерам службы безопасности объяснять не требовалось.
   В тот вечер советник уже собирался выключать компьютер и отправляться на покой. Дело о загадочном возвращении гипербуксира "Розовый Гремлин" двигалось очень медленно. Вернее, застыло на мёртвой точке. Без малого тридцать лет назад новенький, с иголочки корабль, зафрахтованный одной из младших корпораций Консорциума, готовили для переброски в локальную систему Остина, планеты, которую хозяева транснациональных корпораций превращали в свою цитадель. Готовили, да не перебросили. Корабль угнали. И до этого случались угоны космических кораблей, но гиперпространственного буксира -- впервые. Скрупулёзное расследование, проведённое спецслужбами Консорциума, не дало никаких результатов. Похитители увели корабль с орбитальной базы, запустили гипердвигатель и прыгнули в неизвестном направлении. Их появления ожидали во всех обжитых и исследуемых мирах больше года, но буксир исчез бесследно. Кем были угонщики? Для чего им понадобился корабль? Глупый авантюризм затеи никак не состыковывался с профессионализмом её реализации. Дело отправили в архив и постепенно забыли о "Розовом Гремлине". Мало ли звездолётов сгинули бесследно, совершая очередной прыжок? Лишь один человек на Земле, инспектор по особо важным заданиям Службы Безопасности Космофлота Евроссии Рихард Берг мог предполагать, кто, как и зачем угнал буксир. Но исключительно предполагать, доказательств не было и у него.
   Исчезновение "Гремлина" стало загадкой. Но несравненно большей оказалось его возвращение. Две недели назад корабль неожиданно вынырнул в локальном пространстве Земли и лёг в дрейф, не отвечая на запросы. Сторожевой крейсер Консорциума тут же взял его в оборот. Каково же было изумление пограничников, обнаруживших, что буксир пуст! Такого не случалось за всю историю звездоплавания. Теоретически можно предположить, что неизвестный навигатор запустил гипердвигатель и покинул корабль перед самым прыжком. Но для чего?! Неудивительно, что спецслужбы Евроссии с недоверием отнеслись к информации своих коллег. Но Берг секретному отчёту капитана крейсера верил. Учитывая, что попал тот к нему не по длинной бюрократической цепочке, а более коротким путём, хотя и незаконным. И теперь советник несколько дней пытался выковырять из этого отчёта хоть какую-то зацепку.
   Звонок визифона прервал его размышления. Берг вздохнул и включил связь:
   -- И что у нас стряслось? Из-за чего прервана работа советника президента?
   -- Стряслось. Происшествие нулевого уровня.
   -- Какого ещё нулевого уровня?
   -- Это тот, что приоритетней первого. То есть, не предусмотренный твоим инструктажем.
   Диана была сама невинность. Только в уголках зелёных глаз прыгали сумасшедшие бесенята. Рихард слишком хорошо знал дочь, чтобы усомниться: случилось нечто экстраординарное. Осторожно поинтересовался:
   -- Что может быть чрезвычайнее ядерной войны и всемирного потопа?
   -- К тебе гостья.
   Берг был озадачен вконец. О местонахождении советника по ВЦ знали две особы женского пола, не считая саму Диану.
   -- Карина прилетела? Или Лена?
   -- Не думаю, что их появление было бы настолько чрезвычайным. Однако гостья настойчиво требует аудиенции. И помешать ей я не могу.
   -- Диана, прекрати паясничать! -- не выдержал Берг. -- Кто там у тебя?
   -- Не знаю, мне она не представилась. О, ей надоело ждать, она идёт к тебе. Э-э-э... думаю, она уже у тебя. Очень спешит.
   -- Диана...
   Берг осёкся. Дверь комнаты распахнулась. Преодолеть расстояние от холла до кабинета на втором этаже в противоположном конце немалого дома за полминуты абсолютно невозможно. Тем не менее гостья действительно уже была здесь. Аккуратно закрыла за собой дверь, с интересом огляделась. В первый миг Рихарду показалось, что это Медведева вернулась из далёкого прошлого, каким-то чудом не постаревшая, наоборот, вернувшая юность. Но девушка, словно прочитав его мысль, отрицательно покачала головой:
   -- Нет, я не Ярослава. Я Марина, её дочь. Но мы в самом деле похожи, ты прав. Как две капли воды. Для ваших пространств мы воспользовались информационной матрицей маминой физической оболочки.
   -- Марина... очень приятно! Да вы присаживайтесь! -- Берг судорожно пытался перевести ситуацию из разряда невозможных в очевидные.
   -- Спасибо, -- девушка плюхнулась в кресло, вытянула босые ноги. Заметив удивлённый взгляд мужчины, засмеялась: -- Я не умею в вашей обуви ходить. Туфли с каблуками выглядели красиво, но оказались неудобны, пришлось бросить, а искать другую обувь некогда было. Но одежду я подобрала, посмотри. Я прилично выгляжу?
   Гостья рассматривала Берга в упор. Глаза у неё были такие же как у мамы -- два маленьких, прожигающих насквозь солнца. У советника мурашки по спине побежали от этого взгляда. Если Медведева ведьма, то дочь превосходит её на порядок. Или на два.
   -- Марина, вы откуда взялись? -- он всё же попробовал взять происходящее под контроль. -- И что значит "ваши пространства"?
   -- Из дому взялась, понятно. И обращайся ко мне на "ты", а то мне пока трудно разобраться в твоих мыслях. Думаешь обо мне как об одной, а говоришь, будто меня много.
   "Вы читаете мысли?" -- хотел спросить Берг. Но этот вопрос был риторическим, поэтому он кивнул и заговорил о другом:
   -- Хорошо, если тебе так удобнее. Ты сказала, что прилетела из дому. Где он, твой дом? Где сейчас Ярослава и Круминь? Ты прилетела на "Розовом Гремлине", я правильно понял? Откуда?
   Девушка засмеялась.
   -- Рихард, ты в точности такой, как мама рассказывала, -- любопытный, но не умеешь правильные вопросы задавать, потому и ответы бесполезные получаешь. Но если тебе так хочется, слушай. Мои родители остались дома. Где он -- не смогу объяснить, скажем, в других пространствах, не локальных с вашей точки зрения. Прилетела я на вашем корабле, прилетела с Горгоны. На вопросы я ответила, теперь важное...
   -- Марина, подожди ради бога! Хоть немного притормози. Если ты прилетела на "Гремлине", то как оказалась на Земле? Он же...
   -- Рихард, это не важно, как я попала на вашу планету. Зачем говорить об этом снова и снова? Мама сказала найти тебя, я нашла. Давай перейдём к важному. Поверь, времени у людей не так много.
   -- Себя ты к людям не причисляешь?
   Марина фыркнула.
   -- Нет, я -- не человек. Я информационная модель человека, снабжённая биологической оболочкой. Но и это не важно. Сосредоточься и слушай.
   "Одиноки ли мы во Вселенной?" -- этот вопрос интересовал человечество не одно столетие. Тридцать лет назад экспедиция корабля-разведчика "Христофор Колумб", исследуя планету, названную ими Горгоной, нашла неоспоримое доказательство, что нет, не одиноки. В районе магнитного полюса, под базальтовым плато скрывался объект, чьё назначение люди понять не смогли, но последствия контакта с которым не оставляли сомнений в могуществе его создателей, получивших имя Путники. Тридцать лет назад о том, что на самом деле случилось с экипажем "Христофора Колумба", на Земле знали два человека: руководитель Службы Безопасности Космофлота Громов и инспектор по особо важным заданиям Рихард Берг. Взгляды на возникшую проблему у них оказались диаметрально противоположными. Громов пытался похоронить тайну, хотя бы на время отсрочить решение. Берг считал, что такого времени у человечества нет. У Громова были власть и авторитет, у Берга -- уверенность в своей правоте. Обоим хватило здравого смысла не идти на конфронтацию. Компромиссом стало закрытое совещание высшего руководства Евроссии, по итогам которого у президента появился новый советник -- по внеземным цивилизациям. Основной обязанностью коего была "выработка стратегии развития человечества в условиях доминирования другого разумного вида". Говоря проще, было признано, что эпоха, когда человек считал себя венцом творения, завершилась. Следовало лечить людей от ксенофобии, приучать, что они не застрахованы от встречи с гораздо более могущественными соседями. Четверть века -- слишком малый срок, чтобы изменить психологию, мировоззрение, сформированные тысячелетиями. Но Берг верил, что время потрачено не напрасно. Стратегия сформирована, тысячи людей, сами того не ведая, работают над её реализацией. Пишутся нужные книги, снимаются фильмы, прелаты различных конфессий пересматривают тексты священных книг. Главным остаётся вопрос времени. Успеет экспресс человеческой цивилизации отклониться на безопасное расстояние, чтобы миновать поджидающую его пропасть? Второй обязанностью советника по внеземным цивилизациям как раз и было выискивать малейшие признаки, указывающие на приближение этой пропасти. Четверть века всё было спокойно. Теперь предвестница беды сама нашла его.
   -- Полгода назад на Горгону прилетели люди, -- сообщила гостья. -- Построили станцию в самом центре Кольца, пробурили плиту. Чем дольше мы за ними наблюдаем, тем больше тревожимся. Они хотят активировать артефакт Путников, и они сумеют это сделать. Потому что среди них есть... э-э-э... большелю... нет, сверхлюди, правильно так говорить? Мы не понимаем, что именно должно случиться, но после этого история человечества будет предопределена, все возможные точки бифуркации исчезнут. Родители считают, что этого нельзя допускать. У людей должен оставаться выбор.
   Берг невольно потёр висок. Когда-то в этом месте был шрам -- памятка о молодости и службе в тайной полиции.
   -- И кто эти "сверхлюди"? Откуда они взялись?
   -- Отец сказал -- Фонд "Генезис". Знаешь, что это такое? Их там около полусотни было, когда я улетала. Опасных -- двое. Если бы там были только люди, маме помощь не понадобилась бы. Но сверхлюди сильнее, чем она. Даже по отдельности.
   Берг вспомнил, как Медведева играла в кошки-мышки с тайной полицией Евроссии, как угнала гипербуксир Консорциума. Но о Фонде "Генезис" он тоже кое-что знал.
   Фонд возник в середине XXI века, когда расшифровка генома человека окончательно похоронила теорию "мусорной ДНК", тем самым основательно подорвав позиции эволюционистов. Наука оказалась почти так же далека от разгадки происхождения человека, как в додарвиновские времена. Сюрпризы, регулярно преподносимые ретровирусами, встроившимися миллионы лет назад в геном человека, подливали масла в огонь. Группа генетиков, начинавших работу ещё в проекте "Геном человека", посчитали это вызовом и приняли его. Они решили проследить всю эволюцию генома и тем самым ответить на вопрос, когда человек, собственно, стал человеком.
   Долгие годы "Генезис" оставался некоммерческой организацией, объединившей несколько десятков "высоколобых" со всего мира. А затем президентское кресло занял Джакоб Бова, то ли учёный, то ли мистик, то ли шарлатан. Как долго он оставался на своём посту, доподлинно неизвестно, так как дальше в официальной истории Фонда появились лакуны. "Генезис" превратился в некое квазигосударство, островок стабильности в океане затопившего Землю Хаоса. В эпоху, когда ценность общепризнанных ресурсов -- энергоносителей, пищи, пресной воды -- обрушилась до нуля, Фонд сделал ставку на самого человека, на его жизнь и здоровье. В лабораториях Фонда разрабатывалось то, что не мог обеспечить реактор Ларсена: самые эффективные в мире лекарства. Потому что лишь Фонд "Генезис" сохранил полную базу геномных последовательностей, собранную за столетие. Сохранил и приумножил.
   Когда на смену Хаосу пришла Космоконкиста, "Генезис" был уже вполне реальным корпоративным государством, контролирующим не только свои "корневые" территории в Калифорнии, но и заброшенные после второй кибервойны Японские острова, и Большую Химическую Пустыню, растянувшуюся от Внутренней Монголии до Охотского моря, подаренную Джакобу Бове Второму тогдашним Председателем Китайской Народной Республики. А вскоре Джакоб Бова Третий задёшево приобрёл некий космический мусор, оказавшийся на поверку одной из самых необычных планет, обнаруженных людьми в Дальнем Космосе. Об истинных ресурсах которой теперь можно разве что догадываться.
   На сегодняшний день Фонд "Генезис" являлся самой закрытой корпоративно-государственной структурой Земли. Все попытки Службы Безопасности Евроссии внедрить туда своего агента заканчивались провалами или перевербовкой. Тем более тайной за семью печатями было всё, что творилось на Лабиринте. Потому Берг вовсе не посчитал употреблённый гостьей термин "сверхлюди" преувеличением. За два столетия неконтролируемых научных изысканий Фонд мог нарыть в человеческом геноме что угодно. И далеко не очевидно, что открытия эти руководство "Генезиса" намеривалось использовать во благо человечества.
   -- Что такое Фонд "Генезис", я знаю, -- кивнул он. -- Но почему твои родители направили тебя ко мне? Подобные вопросы скорее прерогатива Всемирного Совета...
   -- Мама сказала, ты единственный на Земле человек, способный что-нибудь предпринять. Ты -- единственный шанс предотвратить коллапс множественности будущего.
   -- Однако... Что же я могу сделать? Если тайна Горгоны раскрыта, то вспять это не обратить. Инопланетный артефакт -- слишком лакомый кусочек, у Евроссии нет ни сил, ни авторитета, чтобы владеть им единолично. Такая попытка грозит новой мировой войной. Вот тогда человечество действительно обречено. "Коллапс будущего", как ты сказала. Причём, безотлагательный. Это объективная реальность и с ней нужно считаться.
   Марина продолжала смотреть, не мигая. Слушала ли она Берга или напрямую читала его мысли?
   -- Способ остановить людей есть. Артефакт -- часть Горгоны. Если планета подойдёт достаточно близко к своей звезде, ваши корабли не смогут больше к ней приближаться. А другие технологии перемещения в пространстве людям пока недоступны.
   Берг всплеснул руками.
   -- Так просто -- заставить планету изменить свою орбиту! Если ты такая всемогущая, к чему было прилетать сюда? Взяла бы и подтолкнула её чуток.
   Марина опустила глаза.
   -- Я бы так и поступила, если бы могла. Но в ваших пространствах мои возможности управления реальностью ограничены. Ты должен что-то придумать!
   Берг усмехнулся невесело.
   -- Я придумаю. Это моя работа, в конце концов, -- спасать человечество. Даже если я сам не понимаю, от чего.
   Три дня ушло на разработку плана. И два месяца -- на его реализацию. Первый пункт был практически выполнен: экспериментальный корабль-разведчик "Солнечный Ветер", доводка которого завершалась на орбитальных верфях "Гефеста", срочно и по возможности секретно переоснащался в межзвёздный крейсер. В ещё большей секретности шла работа над вторым пунктом: мощности собираемого в Берлинском Институте Физики Поля гравитационного резонатора должно хватить, чтобы столкнуть планету средней величины с устойчивой орбиты. Бергу оставалось выполнить третий пункт. Собрать экипаж.
  
   -- Такие дела, -- закончил рассказ советник и, осторожно откинувшись на спинку дивана, посмотрел на Елену.
   -- Да... Понятно. И как, набрали экипаж?
   -- Почти. Вот, приехал за капитаном.
   В первую секунду Пристинская не уловила смысл фразы.
   -- За каким капитаном? За мной?! Но как же... Почему я? -- она растерянно уставилась на советника.
   -- Я мог бы придумать множество причин, но настоящих -- две. Первая: вы -- единственный ныне живущий на Земле человек, побывавший на Горгоне.
   -- Так я была на Горгоне?!
   -- Конечно была! -- неожиданно засмеялась девушка. -- Ты так забавно таращилась сквозь меня в ущелье.
   Берг бросил на неё укоризненный взгляд.
   -- Марина, я же просил! Вторая причина -- на этом настаивает наша гостья. Это будет не разведывательная экспедиция, а боевая операция, потому штатное расписание экипажа иное. Ваша должность называется капитан-навигатор корабля. С командиром группы десанта вы знакомы. Это мой зять, Георгий Тагиров.
   В памяти всплыл осенний крымский вечер, пламя костра, аромат жарящихся на мангале шашлыков. Мгновенное удивление и испуг в глазах, вздрогнувшая от случайного прикосновения рука. Как давно это было! В прошлой жизни.
   -- Лена, вы согласны принять командование "Солнечным Ветром"?
   Голос Берга вернул её к реальности. Вновь вспомнилось предсказание цыганки Тани: "...она изменит всю твою жизнь". Пристинская улыбнулась.
   -- Согласна. Что мне нужно делать?
   -- Первое задание -- познакомить Марину с Землёй. А то она два месяца гостит здесь, а ничего, кроме родительского дома в Крыму, и не видела. Я перевёл на ваш счёт некоторую сумму на командировочные расходы, можете путешествовать в своё удовольствие. Заодно лучше друг друга узнаете -- Марина ваш пилот в будущей экспедиции. И будьте готовы явиться на сборный пункт по моей команде.
   -- В Саратовский лагерь?
   -- Нет. Я позже сообщу, куда.
   Спустя полчаса авиетка советника Берга взмыла над стоянкой пансионата "Сосны". Елена не оглянулась на своё недавнее пристанище. Не увидела мужчину и девушку, провожающих её взглядами.
   -- Она улетела, -- разочаровано констатировала Ангел.
   -- Да. Но она обязательно вернётся. Рано или поздно.
  
   Глава 6. Марина
   Видеть в Марине "информационную модель", а не человека, у Елены не получалось, хоть девушка и подчёркивала это всякий раз. Да, неземлянка, и что из того? Сотни миллионов людей родились на других планетах, но называть их "инопланетянами" ни у кого язык не поворачивался. Марина казалась одной из них. Обычная девушка, впервые прилетевшая на Землю. Разве что немного странная.
   Ознакомительное путешествие Пристинская начала со Столицы. И первый день, как положено, -- шопинг. Джинсы, джемпер, ветровка хороши для уединённого особняка в Крыму, но не для Столицы, особенно когда тебе шестнадцать и попала ты туда первый раз. Однако одеть гостью оказалось непросто. Носить красивую одежду Марина не умела. Хуже того -- не хотела учиться её носить: "Лена, меня вполне устраивает то, что на мне сейчас. А ещё лучше -- то, что ты носишь дома. Мягко и удобно". Потратив полдня на походы по магазинам и примерки, Пристинская сдалась. Разумеется, до того, чтобы разрешить девушке напялить спортивный костюм и тапочки, дело не дошло. Остановились на компромиссном варианте -- прямая юбка до колен, бежевый джемпер, куртка из серебристой кожи и закрытые туфли на низком каблуке. Скептически оглядев подопечную, Пристинская вздохнула. Огорчение на её лице отражалось весьма явственно, и девушка, не удержавшись, прыснула.
   -- Леночка, что случилось? Ты придаёшь такое большое значение мелочам?
   -- Внешность для женщины -- не мелочи. Неужели тебе не хочется выглядеть красивой, желанной?
   -- Выглядеть? То есть, казаться, вводить в заблуждение? Зачем? Я эталоном красоты, вроде тебя, всё равно не стану. И уж меньше всего я хочу вызывать в ком-либо из людей желание... э-э-э... половой близости.
   -- Что в этом плохого? Это естественно!
   -- Ты опять забыла кто я. Для меня это противоестественно.
   Сорокамиллионный мегаполис умел производить впечатление на гостей. Великолепие белоснежных башен, блеск вечерних бульваров, шик магазинов и ресторанов, тишина скверов и уют маленьких кофеен. Лучший город на Земле завораживал своей красотой, роскошью, комфортом. Молоденькой провинциалке это могло вскружить голову. Но Марина не была провинциалкой. Она скорее походила на тётушку, приехавшую навестить малолетних племянников. Пристинскую коробил снисходительно-высокомерный тон девушки, но с мыслью чем-то удивить её расставаться не хотелось. Но чем? Театр Теней попался на глаза как нельзя кстати.
   Для Елены это стало погружением в прошлое: два года назад таким же осенним вечером они входили в двери бело-голубого сооружения вдвоём с Ворониным. Интерьер не изменился. Подсвеченные невидимыми прожекторами витражи, выстланный ковролином пол глушит шорох шагов, атмосфера наполнена чем-то зыбким, неуловимым. В этот раз им достались билеты рядом со сценой. Когда погас свет, Пристинская невольно напряглась, ожидая яркой вспышки. Но нет, это был другой спектакль. Тоже завораживающе-необычный, но иной.
   Вначале появилась музыка. Тихая мелодия, звучащая ниоткуда и отовсюду одновременно. Казалось, сама тьма вокруг вибрирует. Нет, уже не тьма, уже различима одинокая тень на сцене. Маленькая женская фигурка, кружащаяся в такт мелодии, видна всё отчётливее. Безропотно-обречённые движения танцовщицы, приглушённые блики, неуловимо меняющие цвет, щемяще-тоскливая музыка затягивают в омут безысходного одиночества. К чему бесконечное кружение, когда никому не нужна, никого нет рядом, и впереди беспросветная тьма?
   Елена пыталась остановиться, но не было ни сил, ни желания. Инерция жизни вела за собой в танце как давно надоевший партнёр. Ещё немного, ещё чуть и разучишься ощущать, превратишься в заводную куклу.
   Вдруг женщина на сцене встрепенулась. То ли мимолётный луч чиркнул в темноте, то ли чуждая нота случайно нарушила тоскливую мелодию. С чего она решила, что одна кружит в этом мороке? Может, рядом есть кто-то такой же покинутый и одинокий, ждущий и почти не надеющийся? Стоит только решиться и протянуть руку в неизвестность, в темноту... Музыка больше не казалась унылой. И стало светлее. Неуловимо знакомая фигура мелькнула в темноте. Кто же он, кто? Она сделала робкий шаг -- наперекор мелодии, наперекор судьбе. Человек всё ближе, его пока невозможно разглядеть, но уже ясно -- он тоже стремится навстречу, влекомый надеждой...
   Музыка смолкла внезапно, в зале вспыхнул свет. Будто туго натянутая струна оборвалась внутри. Обессиленная, Пристинская откинулась на спинку кресла. И боковым зрением увидела, что место справа пусто. Сознание, разрываясь между двумя реальностями, запоздало ойкнуло: "Марина?!" Елена с трудом высвободилась из-под власти действа, повернулась. Девушка сидела в своём кресле и с удивлением смотрела на неё.
   -- Лена, ты плачешь?
   -- Плачу? -- Пристинская коснулась пальцами лица. Странно, щёки действительно мокрые. -- Наверное, да. Это спектакль так на меня подействовал. Точно всё со мной происходит. А тебе понравился?
   -- Понравилось.
   -- И что ты ощущала?
   -- Для тебя это важно?
   Пристинская пожала плечами. Ей очень хотелось обменяться впечатлениями, но не навязываться же?
   -- Не хочешь -- не говори.
   -- Не хочу, -- подтвердила девушка. Поднялась: -- Мы идём?
  
   В гостиницу они возвращались пешком. На центральных бульварах было людно и шумно, полчаса до полуночи -- для Столицы самый разгар вечера. Но Елена специально выбрала путь по тихим боковым улочкам, где нет круглосуточных магазинов и ночных клубов, а крошечные семейные кафе уже закрыты. Только шорох шагов и мягкий свет фонарей. Идеальное место для прогулки перед сном. И откровенного разговора.
   -- Марина, скажи, ты ведь знаешь, что на самом деле случилось на Горгоне? Родители тебе наверняка рассказывали.
   Девушка неопределённо качнула головой.
   -- Не рассказывали, но я знаю. Информация не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда. Она есть всегда: о прошлом, о будущем, о настоящем. Нужно уметь её отыскать. Люди не умеют, и это хорошо -- для людей.
   Пристинская ждала продолжения, но спутница шла молча, склонив голову на бок. Вслушивалась то ли в звуки города, то ли в информацию, заполняющую мироздание. Елена вновь попыталась вернуться к теме разговора:
   -- Моя мама умерла на Горгоне... или на Земле, вернувшись из экспедиции? Где именно? Из-за чего? Я спрашивала у Берга, но он уходит от ответа. Говорит, что это секретная информация без срока давности. Но тебя ведь наши государственные тайны не касаются?
   -- Не касаются. Но есть и другие. Я не понимаю, почему ты не увидела меня на Горгоне, не увидела туннель. Я ведь не пряталась! И даже то, что увидела, ты потом забыла. Не понимаю, что остановило тебя. И почему оно не остановит их? Объяснение одно -- Путники не ушли из нашей Вселенной, оставив "в подарок" Горгону. Они здесь, рядом, везде. Продолжают эксперимент. Мышь должна бежать по лабиринту всё быстрее и быстрее, выбирая правильный путь. Для чего? Всё слишком запутано. Я не знаю, чем закончится наша экспедиция. Зато чересчур хорошо знаю, что случится, если мы не вмешаемся, -- она быстро взглянула на Елену. -- Но и об этом я рассказать не имею права. Любое моё слово способно остановить маятник вариаций. Так что не расспрашивай. Все рассказы -- после возвращения. Договорились?
   -- Договори...
   Елена запнулась на полуслове. Из неприметной подворотни наперерез им шагнули трое парней. Рослые, крепкие, стриженные "под ёжик", в одинаковых штанишках до колен и тёмных майках. Они смахивали на сотрудников какой-нибудь частной охранной компании, возвращающихся со смены. Пристинская не обратила бы на них внимания, если бы из переулка, который они с Мариной миновали, не вышли ещё двое таких же.
   -- Девушки, вы не заблудились случайно? -- поинтересовался один из передних.
   -- Мы можем проводить, -- подхватил второй. -- Или организовать экскурсию по ночному городу. Впервые в Столице? Здесь есть такие развлечения, о каких вы и не подозревали. Но вам наверняка понравится.
   Разговаривали они на русском уверенно, но с еле уловимым акцентом. Пристинская покачала головой:
   -- Спасибо, мы знаем дорогу. И развлечений на сегодня нам достаточно, мы идём в гостиницу.
   Парни перегородили неширокую улочку, но агрессии не выказывали. Елена двинулась в зазор между ними. Но едва поравнялась, как третий, тот, кто пока молчал, положил руку ей на плечо. Уверенно и цепко.
   -- Отказ не принимается. Мы любим гостей издалека.
   Елена напряглась от бесцеремонного прикосновения. И ещё больше напряглась, когда сообразила вдруг -- у парней не только одежда одинаковая. У них лица словно у близнецов. У близнецов с атрофированными лицевыми нервами. И означать это могло одно -- на незнакомцах маски.
   -- Ребята, шли бы вы развлекаться в другое место, -- она попыталась решить вопрос миром. -- Зачем вам искать неприятности?
   -- Место вполне подходящее, -- парень и не собирался убирать руку.
   -- Это тебе не стоит искать неприятности, -- хрипловато хохотнули сзади. -- Так что лучше расслабься и приготовься получить удовольствие.
   -- Вы что о себе возомнили?! Только попробуйте -- через полчаса максимум полиция наденет на вас наручники!
   Пристинская попыталась сделать шаг назад, выскользнуть из непрошенных объятий, но в ту же секунду двое схватили её за плечи, за руки, больно вывернули, завели назад, заставив согнуться чуть ли не пополам. А третий, не иначе вожак, взял за волосы, оттянул голову вверх.
   -- Полчаса -- это вряд ли. А через час мы будем далеко отсюда. И твоя подружка тоже. Что делать с тобой, решай сама. Согласна отрабатывать дорогу -- возьмём с собой. Нет -- не обессудь, используем тебя одноразово.
   -- Не трогать её! -- тихо, но внятно приказала Марина.
   Тот, кто держал Елену за волосы, обернулся.
   -- Стой, где стоишь. До тебя очередь не дошла.
   -- Последний раз предупреждаю: уходите!
   Голос девушки неуловимо изменился, даже дрожь пробежала по телу. И нападавшие это услышали. Вожак выпустил волосы Елены, повернулся.
   -- Заткните её! Быстро!
   Стоявший перед Мариной парень молниеносно ударил девушку ногой в лицо, Пристинская и вскрикнуть не успела... Он промахнулся, потому что Марина стояла в двух шагах позади него. Как?! Второй ринулся в атаку, и его удар тоже поразил пустоту. Вожак выхватил нож. Елена не столько увидела это, как ощутила бритвенно-острое лезвие на коже.
   -- Ещё одно движение, одно слово, и я твоей подруге горло перережу! Сядь и не рыпайся!
   Всё было как при замедленном просмотре видео. Сознание Елены, бессильное обработать поток информации, лишь фиксировало события.
   Глаза Марины вспыхнули солнцами, и державшие Елену бандиты повалились навзничь, увлекая её за собой. Вторая вспышка -- и нож серебристой птицей улетел далеко в сторону, а его владелец скорчился на керамопластовых плитах улицы. Пристинская ещё падала на спину, когда четвёртый бандит прыгнул на девушку сзади. И с воплем отлетел на два метров в сторону, будто наткнулся на бетонный столб.
   У последнего из нападающих в руке блеснул металл. Две вспышки прорезали темноту одновременно. Бандит рухнул как подкошенный, Марина на ногах устояла, лишь пошатнулась и вскинула руку к груди.
   Высвободившись из обмякших рук, Елена вскочила, подбежала к девушке.
   -- Ты в порядке? Он в тебя не попал?
   -- Попал.
   Девушка разжала руку. Вся ладонь была испачкана тёмным и липким, и такое же пятно расплывалось на светлой ткани джемпера как раз под левой грудью.
   -- Боже... Больно? Садись, я службу спасения вызову. Повезло, что пуля сердце не задела.
   -- Да? Странно, я думала, у всех людей сердце в одном месте находится, -- хмыкнула Марина. -- Именно в сердце он и попал. Метко стреляет, молодец.
   -- Как же... -- Елена почувствовала, что у неё самой колени подгибаются.
   -- Не суетись, ничего страшного. Пуля застряла, это плохо. Лучше бы помощнее оружие выбрали.
   Марина потрогала пальцами маленькую чёрную дырочку, из которой толчками выплёскивалась кровь. Потом решительно засунула в рану пальцы и, закусив губу, извлекла маленький перепачканный кровью цилиндрик. Улыбнулась.
   -- Готово. Сейчас кровь остановлю.
   Минуты две они стояли неподвижно. Наконец тёмное пятно на груди перестало увеличиваться. Марина оглядела испорченный джемпер, вздохнула. Вытерла перемазанные кровью пальцы о подол.
   -- Да, не эстетично. Как думаешь, его лучше снять и выбросить в ближайший утилизатор, или идти в нём, только куртку запахнуть плотнее? Нет, тогда и куртка вымажется. Подержи!
   Она сбросила куртку на подставленные руки Елены, стянула джемпер, аккуратно вытерла им кожу, свернула в тугой комок. Кровь перестала сочиться, под левой грудью розовел свежий рубец. Марина внимательно осмотрела его и, видимо оставшись довольной, подняла глаза на спутницу.
   -- Ты чего смотришь так? Испугалась? Извини, я не сразу разобралась в ситуации, и опыта в общении с людьми у меня нет. Не сумела им приказать уходить.
   -- Ты... себя хорошо чувствуешь? -- вопрос звучал нелепо, но ничего другого Елена не могла из себя выдавить.
   -- Почти. Побаливает, конечно. До утра пройдёт, для меня это не опасно. Если бы бластером, было бы намного хуже, -- Марина отобрала куртку, сунула руки в рукава.
   -- Это так неожиданно... В смысле, твои способности.
   -- Почему неожиданно? Я же предупреждала, что не человек. А ты не верила? -- девушка засмеялась.
   -- Трудно было поверить... -- взгляд Пристинской упал на распростёртые тела налётчиков. -- Что с этими делать? Если полиция их найдёт...
   -- Как же, будут они полицию дожидаться. Очухаются через полчаса и сбегут. Что с ними случилось, они уже забыли. А кто их нанял следить за тобой, и не знали к сожалению. Но догадаться нетрудно.
   -- Следить за мной?!
   -- Да. Что я на Земле -- для "Генезиса" теперь не тайна. И они знают наверняка, что я рядом с тобой, вот и нашли способ проверить мои способности. А я повела себя глупо, предоставила им такую возможность. Козыря неожиданности у нас больше нет, плохо. Наши шансы переиграть сверхлюдей уменьшились, теперь примерно один к трём. Но это пока не ноль, верно?
   Пристинская мало что поняла из объяснения, но переспросить не успела. В сумочке ожил визифон. Берг!
   -- Добрый вечер, -- лицо у советника было озабоченным. -- У вас всё благополучно?
   Благоразумно вышедшая из фокуса видеокамеры Марина энергично закивала, и Елена тоже кивнула:
   -- Да, всё в порядке, гуляем.
   -- Ладно, если так. К сожалению, обстоятельства изменились, отпуск придётся прервать. Завтра в 18:00 вам надлежит прибыть в Бердянск. Это Приазовье. Арман встретит на аэровокзале и доставит к месту сбора.
  
   Глава 7. Тренировочная база
   -- Не знала, что у нас здесь есть тренировочный лагерь, -- Пристинская выбралась из авиетки следом за Дианой и Мариной.
   Машина стояла в самом углу огромной посадочной площадки, залитой желтовато-серым пластбетоном. Толщина покрытия подсказывала, что здесь принимают и грузовые ракетопланы и десантные боты в полном снаряжении -- настоящий маленький космодром! По периметру площадка была обсажена в несколько рядов абрикосовыми деревьями, сквозь поредевшую жёлтую листву проглядывали серые стены построек.
   -- Это не лагерь космофлота, -- отрицательно покачала головой Диана. -- Запасная учебно-тренировочная база аэромобильного корпуса. Мы взяли у них, как бы это сказать... в аренду.
   -- Для секретности?
   -- Разумеется. Официальный экипаж "Солнечного Ветра" начал подготовку по обычной программе. Но в экспедицию пойдут не они, а мы, и не через месяц, а... как только приказ получим.
   Они свернули на узкую дорожку, ведущую к трёхэтажному неказистому зданию.
   -- Знаешь, мне до сих пор не верится, что снова пойду в Дальний Космос! -- призналась Елена.
   -- А мне? Я об этом разве что мечтать могла.
   -- Как тебя отец отпустил?
   -- О, он очень недоволен. Но ничего не поделаешь, слишком миссия у нас секретная, не так легко подобрать людей, которым можно её доверить. Не забыла? Об истинной подоплёке событий на Горгоне в экипаже знают трое -- ты, я и Георгий. И Марина, само собой. Ребята наши надёжные, но они исполняют приказы, не задавая лишних вопросов. Посвящать их во всё не требуется. Марина, это и тебя касается, -- Диана оглянулась на идущую позади девушку.
   -- Да я как-то не болтлива, если ты не заметила.
   -- Заметила, заметила, но ещё раз предупредить не лишне. Вот мы и пришли, в этой казарме жить будем.
   Они подошли к тускло-зелёной двери.
   -- В отсутствии Тагирова формальный командир -- ты. Но пока войдёшь в курс дел, я поруковожу, не возражаешь? -- Арман с улыбкой взглянула на подругу.
   -- Нет.
   -- Тогда прошу! -- она открыла дверь, пропуская спутниц внутрь.
   Елена вошла и остановилась, разглядывая помещение. Это было типично армейское сооружение: добротно, прочно, но несколько угрюмо. Они стояли в фойе, переходящем в длинный широкий коридор с множеством дверей. Всё в этом коридоре несло на себе дух казармы -- и залитый пластбетоном пол, и стены цвета хаки, и двойной ряд ярких плафонов в потолке. Фигуры парней, идущих к ним навстречу, вполне вписывались в интерьер.
   -- О, как дружно нас встречают! Тем лучше, сразу и познакомитесь, -- кивнула Диана и начала представлять экипаж: -- Десантная группа в полном сборе: Владимир Ламонов, Ян Шпидла, Седрик Алези. А это наш капитан, Елена Пристинская, прошу любить и жаловать. И пилот, Марина Круминь. Почти весь экипаж "Солнечного Ветра" в сборе. Георгий и бортинженер Виктор Пиврон сейчас на корабле, приедут через три дня. Нам пока что надо составить план тренировок.
   Елена с интересом рассматривала новых товарищей по экипажу. Молодые, не старше тридцати пяти, рослые, плечистые, в одинаковых, явно форменных, тренировочных штанах и майках. На мгновение они показались похожими на тех парней с ночного переулка. Но лишь на мгновение.
   Ламонов был самым высоким, и вообще, самым "большим" в группе. Его громадная фигура вызывала уважение, но не устрашала, благодаря мягким чертам лица. Полноватые губы, нос-картофелина, широко расставленные светло-голубые глаза, немного оттопыренные уши, высокий лоб, увенчанный коротким ёжиком светлых волос. Вдобавок ко всему он дружелюбно улыбался новым знакомым. И, кажется, волновался -- его сильные пальцы безостановочно мучили массивный эспандер. Елена улыбнулась в ответ. Судя по первому впечатлению, найти общий язык с Владимиром затруднений не вызовет.
   Алези был самым молодым. Поменьше Ламонова, но тоже высокий и плечистый брюнет с интересом скользнул взглядом по Пристинской и тут же перевёл его на Марину. Он тоже улыбался, но скорее снисходительно. Поза под стать улыбке: ноги крепко упираются в пол, руки сложены на груди, чётко очерченный подбородок вздёрнут. Узкие губы, красиво вылепленный нос с горбинкой, выразительные тёмно-карие глаза, тёмные, слегка вьющиеся волосы, смуглая кожа -- всё в парне вписывалось в образ "горячего мачо". Пристинская улыбнулась. Как вести себя с мужчинами, подобными Седрику, она тоже знала.
   Шпидла, в отличие от товарищей, казался незаметным, встретишь в толпе -- не узнаешь. И плечи не поражают шириной, и мускулы не выпирают из-под майки. Да и держался он несколько позади товарищей. Стоял, спрятав руки за спину и чуть склонив голову набок, разглядывал вновь прибывших. Пристинская встретилась с ним взглядом и потупилась. Уж больно откровенно в глазах Яна читались подозрительность и недоверие. И улыбка космодесантника была слишком ироничной. Будто говорила: "Ну-ну, посмотрим, кого это прислали нам в капитаны". Общение со Шпидлой обещало быть непростым. Но у капитана корабля и у десантной группы не так много точек соприкосновения. Гораздо больше Елену заботило, как сложатся их отношения с бортинженером. И с Тагировым.
   -- Видите, мальчики, как я и обещала, скучать вам не придётся. Познакомились, теперь марш на кухню, праздничный ужин готовить! -- скомандовала Диана. -- А я пока девочек размещу.
   -- Обижаешь, Дин, -- запротестовал Ламонов. -- Ужин готов. Пиццы в духовке, вас поджидают.
   -- О, пиццы! Я так и подозревала. Опять проделки Седрика? Но всё равно молодцы. Мы через десять минут придём, только комнаты покажу.
   -- Как десять минут?! -- опешила Елена. -- А умыться с дороги?
   -- Разве десяти минут для этого недостаточно? -- Диана с деланным изумлением изогнула бровь. -- Ах да, замашки львовской аристократии! Чтобы выйти к ужину, надо принять ванну, сделать маникюр, надеть вечернее платье... Ленка, у нас в СБ -- всё по-простому. А так как ты с сегодняшнего дня штатный сотрудник, изволь подчиняться правилам.
   -- Штатный сотрудник? -- Пристинская вконец растерялась.
   -- А ты как думала? В службе безопасности сформировано новое подразделение, напрямую подчинённое одному небезызвестному тебе советнику. Чем это подразделение будет заниматься, ты, я думаю, догадываешься. Так что ты с сегодняшнего дня -- капитан Пристинская. Представлю всех ещё раз, официально: капитан Арман, майор Шпидла, старший лейтенант Ламонов, старший лейтенант Алези. Порядки у нас здесь военные, дисциплина ещё жёстче. Приказ есть приказ, "хочу-нехочу" в расчёт не принимается. И устав не чета космофлотскому. Привыкай. У нас одна Маринка "вольноопределяющаяся". Но она -- особый случай.
  
   Армейская казарма, в которой квартировал экипаж "Солнечного Ветра", комфортом не отличалась. Но Елена не считала себя избалованной, апартаменты комбата аэромобильного корпуса её вполне устраивали. Зато резервная база была местом уединённым, малолюдным, идеально приспособленным для подготовки секретной экспедиции. Если не считать взвода охраны, расквартированного в противоположном её конце, шестеро космонавтов были здесь единственными обитателями. База тянулась на добрый десяток километров вдоль побережья Азовского моря, огороженная по периметру внушительным железобетонным забором с узорчатым козырьком из колючей проволоки. Экипаж использовал для проживания и тренировок малую часть этой территорию.
   Почти весь первый день своего пребывания в лагере Елена провела за компьютером, разбираясь с предоставленной информацией, большей частью секретной. Марина поначалу сидела рядом, потом ей это надоело, и она отправилась обследовать лагерь. Десантную группу Пристинская видела только в столовой во время завтрака и обеда -- ребята приступили к предполётным тренировкам.
   Самым интересным было досье членов экипажа:
   "Майор Ян Шпидла, 32 года. Место рождения -- Раковник, Чехия. Образование: Пражский медицинский университет. Второе образование: Высшая Школа СБ. Семь лет службы на офицерских должностях в подразделении "A". Награды: орден "За заслуги" II степени, орден "Щит Родины" II степени, Почётный знак Президента. Участие в спецоперациях -- сведения недоступны. Спорт: лёгкая атлетика, пулевая стрельба. Победитель первенства СБ по стрельбе. Семейное положение -- холост. Увлечения: шахматы, шашки, го".
   "Старший лейтенант Владимир Ламонов, 30 лет. Место рождения -- Нижний Тагил, Урал. Образование: Уральский архитектурно-строительный институт. Второе образование: Высшая Школа СБ. Четыре года службы на офицерских должностях в подразделении "A". Награды: орден "За заслуги" III степени, Почётный знак Президента. Участие в спецоперациях -- сведения недоступны. Спорт: многоборье. Чемпион Евроссии, многократный победитель первенств СБ. Семейное положение -- холост. Увлечения -- компьютерная и ручная графика".
   "Старший лейтенант Седрик Алези, 27 лет. Место рождения -- Марсель, Франция. Образование: Полицейская Академия. Второе образование: Высшая Школа СБ. Три года службы на офицерских должностях в подразделениях "F" и "K". Награды: орден "За заслуги" III степени, Почётный знак Президента. Участие в спецоперациях -- сведения недоступны. Спорт: восточные единоборства, вице-чемпион Евроссии по кендо. Семейное положение -- холост. Свободное время посвящает занятиям спортом".
   Пристинская не сомневалась, что людей в экипаж Берг отберёт незаурядных, -- за здорово живёшь ордена не получают и чемпионами не становятся. Ей придётся очень стараться, чтобы соответствовать, так сказать.
   Четвёртым в списке шёл пока незнакомый Елене бортинженер. С фото на неё смотрел темноволосый мужчина с едва заметными морщинками у глаз. "Лейтенант Виктор Пиврон, 36 лет. Место рождения -- Амьен, Франция. Образование: Технический Университет Аркадии, факультет "космические аппараты". Второе образование: Академия Космофлота. Двенадцать лет службы в должности бортинженера корабля-гиперразведчика "Френсис Дрейк". Принимал участие в четырнадцати межзвёздных экспедициях. Уволен из космофлота по собственному желанию. Разведён. Быв. жена -- Кристин Клемент, косморазведчик. Сын -- Александр Клемент, 7 лет. Пристинская прочла и облегчённо вздохнула: хоть один нормальный человек среди суперменов".
   Следующее досье было её собственное. Елена не смогла подавить любопытство и пробежала по строкам. Обычная информация, как у всех: "Капитан Елена Пристинская, 35 лет. Место рождения -- Аркадия. Образование: Львовский университет, астрофизический факультет. Работа в должности астрофизика на орбитальной обсерватории "Тихо Браге". Второе образование: Академия Космофлота. Восемь лет службы в должности пилота корабля-гиперразведчика "Абель Тасман", служба в должности командира корабля-гиперразведчика "Владимир Русанов". Принимала участие в двенадцати межзвёздных экспедициях. Награды: орден Бетельгейзе за особый вклад в освоение космоса. Уволена из космофлота за превышение власти и нарушение устава..." Фыркнула невольно: затесалась белая ворона в компанию героев!
   Не дочитав информацию о себе, открыла файл Тагирова. На служебном фото Георгий выглядел неожиданно суровым. Взгляд сосредоточенный, губы решительно сжаты, настоящий командир. Два года назад на лесной поляне он показался ей совсем не таким -- задумчивый слегка наивный полуфилософ-полуромантик. Пристинская начала внимательно читать.
   "Подполковник (ого!) Георгий Тагиров, 35 лет. Место рождения -- Ростов-на-Дону, Южная Россия. Образование: Новочеркасский военно-воздушный институт. Три года службы на офицерских должностях в военно-воздушных силах. Второе образование: Академия Космофлота. Пять лет службы в должности пилота корабля-гиперразведчика "Френсис Дрейк". (Ага, понятно, откуда взялся в экипаже бортинженер Пиврон) -- Принимал участие в шести межзвёздных экспедициях. Уволен из космофлота по собственному желанию. Третье образование: Высшая Школа СБ. Три года службы на офицерских должностях в подразделении "K". Награды: орден "За заслуги" II степени, Почётный знак Президента. Участие в спецоперациях -- сведения недоступны. Семейное положение -- женат вторым браком. Первый брак: жена -- Карина Берг, скульптор-монументалист, дочь -- Дарина Тагирова, 4 года. Второй брак, жена -- Диана Арман, офицер СБ".
   Последняя строчка оказалась настолько неожиданной, что Пристинская рот открыла от изумления. Это что же получается, Дианочка отбила мужа у собственной сестры?! И помалкивает! Нет уж, дудки! Елена плотоядно усмехнулась и открыла досье Арман.
   "Капитан Диана Арман, 29 лет. Место рождения -- Лион, Франция. Образование: Полицейская Академия. Второе образование: Высшая Школа СБ. Шесть лет службы на офицерских должностях в подразделении "A". Награды: Почётный знак Президента. Участие в спецоперациях -- сведения недоступны. Спорт: восточные единоборства. Семейное положение -- замужем. Муж -- Георгий Тагиров, офицер СБ. Увлечения -- история и культура стран Восточной Азии".
   Почерпнутая из досье информация была слишком скудной и лаконичной, чтобы утолить любопытство. Ещё оставалась куча не просмотренного материала об её новом корабле, но голова Елены была занята неожиданной новостью. Перебороть желание немедленно найти Диану и "посекретничать", Пристинская не могла.
   -- Да? -- Арман ответила на вызов не сразу. Раскрасневшееся лицо, бисеринки пота на лбу и висках подсказывали, что она в спортзале.
   -- Отвлекла тебя от тренировки? Можешь уделить минутку?
   -- Что-то случилось? -- Диана нахмурилась на миг и тут же улыбнулась. -- А, поняла! Ты заглянула в моё досье, и возник неотложный вопрос о моей личной жизни? Вернее, семейной.
   -- Угадала, -- сконфужено кивнула Елена. -- Неуместное любопытство, да?
   -- Почему же, вполне уместное для подруги -- я ведь сама предложила. А мои слова срока давности не имеют. Если не терпится, давай прогуляемся и поболтаем. Только душ приму! Встречаемся через пятнадцать минут у входа в спортивный корпус, идёт? Ты с планом базы разобралась? Ай, не заблудишься, у тебя же богатый опыт косморазведки! Всё, до встречи!
  
   Широкая прямая дорога прорезала территорию лагеря по всей длине с востока на запад. Судя по карте, следовало пойти по ней вправо, отсчитать четыре боковые аллеи и свернуть на пятую, теперь налево. Заблудиться на базе, построенной по армейским лекалам, не получилось бы даже при огромном желании. "Богатый опыт косморазведки" был тут излишним.
   Первая половина октября выдалась в Приазовье солнечной и тёплой, так что поредевшая листва на деревьях блестела золотом в лучах заходящего солнца. В воздухе стояла та умиротворённая тишина, что бывает осенними вечерами, когда природа подготовилась к зимним холодам и оцепенению, а те почему-то запаздывают. Искать спорткомплекс не пришлось, Диана сама вышла на аллею и, увидев подругу, помахала рукой.
   -- Как первые впечатления?
   -- Какие могут быть впечатления, я целый день за компом просидела. Никак не свыкнусь, что это со мной происходит. Надо же, я -- капитан службы безопасности!
   -- Да, я тебя понимаю: надо же, я -- космонавт! Куда пойдём? Летом я бы тебя к морю потянула, но сейчас там делать нечего, вода холодная, песок тоже. И места здесь не живописные, это тебе не Крым, за забором -- степь выжженная.
   -- Так может, прогуляемся по аллеям? Или ты устала после тренировки?
   -- Обидеть хочешь? Забыла нашу пробежку в Крыму? Пошли, заодно и базу посмотришь.
   Толстый слой добротно уложенного пластбетона приятно пружинил под ногами. Хотелось идти и идти куда-то в даль, вслед за вытянувшимися на дороге тенями.
   -- Как тебе ребята понравились? -- поинтересовалась Диана, не дожидаясь, пока спутница решится начать разговор, ради которого и затеяна была прогулка. -- Янека я шесть лет знаю и Влада почти пять, мы вместе служили в подразделении "A". Впрочем, тебе это ничего не говорит... личная охрана высших государственных чинов, включая президента. Ребята сверхнадёжные, Янек вообще супер. Четыре пулевых ранений получил во время неудавшегося покушения на премьер-министра пять лет назад. Это он тогда свой "Щит" заработал.
   -- Мне показалось, я ему не очень-то приглянулась.
   -- Брось, он ко всем незнакомым с подозрением относится, работа такая. Янек -- лучший оперативник в СБ, отец его еле выцепил для нашей задачи. И он хороший друг, надёжный. Можешь доверять ему во всём как мне.
   -- Попробую. Хотя нелегко доверять человеку без взаимности. Владимир, по-моему, не такой подозрительный.
   -- Влад тоже умница, но он -- "напарник". У нас так называют оперативников, которые в группе действуют превосходно, но самостоятельно... не так хороши. С Владом легко дружить, он умный, заботится о товарищах, отличный офицер. Но командиром ему не бывать. Знаешь, что самое сложное для командира? В критической ситуации уметь жертвовать подчинёнными. Это не каждому дано. Собой гораздо легче, но иногда нельзя.
   -- А третий?
   -- Седрик? С ним я только здесь познакомилась. Он из бригады Георгия, подразделение "K" -- сопровождение официальных делегаций на другие планеты. В отличие от нас с Янеком и Владом у него есть опыт гиперпереходов. Он тоже профессионал, не сомневайся.
   Она замолчала ненадолго, рассматривая ссадину на костяшках пальцев, и неожиданно встрепенулась.
   -- Лена, ты не знаешь случайно, откуда у Маринки появился шрам на рёбрах?
   Елена даже приостановилась, настолько неожиданным был поворот разговора. Девушка просила не рассказывать об инциденте, но как соврать Диане?
   -- Я бы решила, что это след пулевого ранения пятилетней давности, -- продолжала Арман. -- Но есть две нестыковки: во-первых, после выстрела в упор в сердце выжить весьма проблематично, тут время до реанимации не на часы, а на минуты идёт. Но это мелочи. Потому что неделю назад никакого шрама у неё не было. И это -- во-вторых. Так что скажешь?
   Пристинская вздохнула, просительно взглянула на подругу. Призналась:
   -- Пулевое ранение в сердце она получила позавчера. Какие-то подонки напали на нас, когда мы поздно вечером возвращались из театра... Дин, но это тайна! Марина просила никому не говорить.
   -- Угу... что стало со стрелявшими?
   -- Не знаю, она сказала: "очухаются и всё забудут".
   Диана задумалась, потёрла пальцем кончик носа. Затем неопределённо тряхнула головой.
   -- Непонятно. Что ж, примем эту вводную как данность, без объяснений. Интересный у нас пилот, однако.
   Дорога, по которой они шли, круто повернула налево к воротам и казарме охраны. А направо уходила неширокая аллея. Туда и свернула Диана. Здесь уже ничего не напоминало о том, что они находятся на территории военной базы. Казалось, вокруг пустынный осенний парк. Замершие по сторонам деревья изредка роняли золотистые и охряные листья, и те, плавно кружа, падали под ноги. Аллейка привела их в маленькую деревянную беседку, окрашенную как всё здесь в цвет хаки. Диана смела со скамейки ворох листвы, осторожно убрала серебристую паутинку, свисающую из-под перекладин над головой. "Падай", -- предложила Елене и, не дожидаясь, сама плюхнулась на лавочку. Пристинская присела рядом и решилась наконец перейти к главному:
   -- А ты -- лиса, ловко разговор увела в сторону. Может, всё же расскажешь свои новости в личной жизни за последние два года?
   Диана засмеялась.
   -- Вот те на, заинтересовалась! С чего бы? Два года и не вспоминала обо мне. Ни слуху, ни духу, даже чайные розы нюхать не приехала.
   -- Ну... -- Елена сконфужено пожала плечами, -- настроения не было. После того как меня вышвырнули из космофлота. Да ты и сама другим занята была, как я погляжу! Неужели правда мужа у сестры увела?
   -- Нет, не правда. К тому времени как мы...-- ну ты поняла! -- Карина с Георгием полгода как развелись. Ей предложили крупный заказ на Новой Европе, а она уже искала повод отделаться от Георгия. Видите ли, он её "начал утомлять"! Забрала детей и слиняла.
   -- Угу. А ты, значит, подобрала. Не так уж и долго он переживал разлуку.
   -- Георгия не вини, это я ему навязалась, -- запротестовала Диана. -- Он сестру до сих пор любит, иногда, сам не замечая, называет меня Рин.
   Елена удивлённо подняла брови.
   -- Тогда зачем тебе это надо?
   -- Зачем? -- Арман помедлила. Призналась: -- Георгию было тоскливо и одиноко, я хотела ему как-то помочь. Очень важно знать, что ты кому-то нужен в жизни. Ненужный человек способен наделать много глупостей.
   Елена вздохнула. Уж кто-кто, а она превосходно знала, что такое одиночество. На собственной шкуре испробовала. Она осторожно погладила сцепленные в замок пальцы подруги.
   -- Дин, не переживай. У вас всё будет хорошо, только дай ему время привыкнуть. Он поймёт, какая ты чуткая, отзывчивая, верная. Поймёт, что ты гораздо лучше сестры и ответит взаимностью...
   Арман посмотрела на неё. В уголках её глаз блестели крошечные слезинки.
   -- Какой взаимностью, ты о чём? Разве я сказала, что люблю его? Любовь и дружба -- разные вещи! Оправдание я потом придумала, для других. На самом деле я не знаю, что заставило меня так поступить, -- и прежде, чем Елена успела переспросить, потребовать разъяснений, она вскочила с лавки: -- Хватит гулять, ужин скоро! А мне ещё переодеться надо.
  
   Глава 8. Экипаж
   Столовая располагалась напротив корпуса казармы. Так как обслуживающего персонала на базе сейчас не было, готовили сами по очереди. Впрочем, "готовили" -- сильно сказано. Но запас полуфабрикатов и консервов на местном складе имелся изрядный, так что меню старались разнообразить. В соответствии со вкусом очередного дежурного по кухне.
   Сегодня "на раздаче" был Ламонов. Взяв из рук гиганта тарелку с ужином, Пристинская невольно улыбнулась: тот явно рассчитывал порции на собственные габариты. Сидевший за столом Ян, покосился на тарелки женщин, чуть заметно улыбнулся, но промолчал.
   -- Интересно, почему молодёжь опаздывает? -- Диана кивнула на пустые стулья Седрика и Марины.
   -- Потому и опаздывает, что молодёжь, -- невозмутимо ответил Шпидла, аккуратно отрезая кусочек отбивной. -- Будь добра, подай соус.
   -- Держи. -- Арман обернулась к окошку раздачи: -- Влад, ты долго там торчать намерен? Иди ужинать. Опоздавшие сами себя обслужат.
   -- Да ладно, подожду. Мне не тяжело.
   За столом воцарилось молчание, нарушаемое лишь позвякиванием ножей и вилок. Все трое уже распечатывали пакетики печенья к чаю, когда двери раскрылись и опоздавшая парочка подошла к раздаче.
   -- Почему опаздываем? -- потребовала объяснений Диана.
   Марина хихикнула, а Седрик даже бровью не повёл, проигнорировав вопрос.
   -- Повар, что у нас на ужин? -- поинтересовался.
   -- Отбивные с гречневой кашей, салат из капусты, чай и печенье. Держи!
   Седрик скептически оглядел содержимое тарелок на подносе. А когда они с Мариной уселись за стол, не удержался, прокомментировал:
   -- Вижу, упор делается на количестве, а не качестве. -- Он хитро подмигнул девушке и добавил, как бы между прочим: -- Я же говорил, в подразделении "A" всегда так.
   -- Эй, я не поняла, ты о чём? -- Диана услышала реплику, вскинулась. Шпидла промолчал, только на мгновение задержал на весу чашку.
   -- Да так, о разном, -- пожал плечами Алези. Повернулся к севшему за стол Ламонову: -- Влад, я слышал, у вас на Урале есть замечательное блюдо, "пельмени" называется. Я его целый день ждал, и на завтрак, и на обед, и на ужин. И что я вижу? Самая стандартная отбивная.
   -- Откуда я знал, что ты пельменей хочешь? Сказал бы, я б сварил.
   Седрик закивал с деланным пониманием.
   -- Да, надо нам заранее меню составлять. Диана, завтра ты дежуришь? Чем кормить собираешься? Заяц с чесночным соусом будет? Или хотя бы "снежки" на ужин?
   -- Тебе здесь что, ресторан? -- возмутилась Арман. -- Если и завтра опоздаете, вовсе голодными останетесь!
   -- Какая забота о товарищах по экипажу! Ясно, завтра будет суп-пюре гороховый, сосиски с макаронами и опять то же самое печенье к чаю. А я обрадовался, думал, Диана нас побалует. -- Седрик повернулся к сидевшей напротив Марине, продолжил: -- На корабле меню разнообразием не отличается, с этим ничего не поделаешь. Зато, думаешь, вернёмся на Землю, уж здесь побалуем желудок. Куда там! К примеру, ты хотела бы завтра попробовать суп "Сен-Жермен"? И я бы хотел. Конечно, тем, кто в любой вечер может позволить себе прогулку в ресторанчик на бульваре Свободы, а обедает в столовой президентского дворца, нашей кулинарной ностальгии не понять.
   На минуту в столовой повисла тишина. Елена видела, что на щеках Ламонова выступил лёгкий румянец, а Диана сосредоточенно крошит квадратик галетного печенья. Один Ян допивал чай с невозмутимым видом. В конце концов космодесантница не выдержала:
   -- Обеды в президентском дворце надо заслужить.
   -- О да, именно такого ответа я и ждал. Знаешь, Марина, оперативники подразделения "A" -- цвет нашего управления.
   -- Разве это не правда? -- в голосе Арман послышался вызов.
   Шпидла поставил пустую кружку, улыбнулся.
   -- Спасибо нашим поварам! Ребята, не заводитесь по пустякам, право слово, оно того не стоит.
   -- Я не завожусь, -- засмеялся Седрик. -- Всего лишь хочу сказать, что скромные бойцы космоса ни в чём не уступают столичной гвардии.
   -- Уверен? -- в глазах Дианы сверкали искры.
   Елене даже неуютно сделалось. Не хватало, чтобы в лагере вспыхнула ссора. Тагирова нет, а он, судя по всему, единственный авторитет для старшего лейтенанта.
   Ян поднялся с кресла. Позвал, словно бы не замечая накаляющейся с каждой секундой атмосферы:
   -- Дин, идём, поможешь мне составить план тренировки на завтра.
   Девушка хмыкнула, но послушно встала и пошла следом. Уже в дверях, обернувшись и ехидно прищурившись, процитировала "Кендо Рон", глядя на Седрика:
   -- Будь осмотрителен в поступках своих и словах.
  
   Следующий день начался в точности как предыдущий. Сетовать на единообразие не приходилось: вторая порция информации содержала полный отчёт об экспедиции "Христофора Колумба" на Горгону. Однако изучить его Пристинская не успела -- без шести минут десять запищал визифон. Елена удивлённо прочла имя вызывающего: "Шпидла", и поспешно включила связь.
   -- Лена, срочно подойди в спорткомплекс, -- космодесантник обошёлся без предисловия. -- В зал фехтования.
   -- Что случилось?
   -- Не хочу, чтобы случилось. Побыстрее, пожалуйста!
   -- Иду! -- Пристинская вскочила из-за стола.
   Чтобы добежать до спорткомплекса, понадобилось три минуты. Ян поджидал её в дверях, так что искать зал фехтования не пришлось. Космодесантник повёл к лестнице, ведущей на второй этаж, на ходу обрисовывая диспозицию:
   -- Диана с Седриком опять сцепились. Взялись выяснять, что "круче", меч или посох. Сейчас фехтуют. Я пытался их унять, но они слушать не хотят. Останови их, ты ведь исполняешь обязанности командира.
   -- Да пусть фехтуют, они же профессионалы, -- Елена не могла понять, чем так озабочен Шпидла.
   -- Гладиаторы они, а не профессионалы!
   В фехтовальном зале шёл настоящий бой. Белое кимоно Алези и чёрное Арман мелькали перед глазами с такой скоростью, что Елене с трудом удавалось уловить отдельные движения. Сидевшие в углу Марина и Ламонов не издавали ни звука, так что тишину прорезали только возгласы сражающихся и стук меча о посох.
   -- Ки-ай!
   Седрик пошёл в атаку, нанёс прямой рубящий удар. Диана увернулась влево и, перехватив дзё, поддела снизу руки противника. Тот отступил, парировал направленный в лицо конец палки, вновь пошёл в атаку. Меч резанул сверху вниз в солнечное сплетение, девушка скользнула вправо и снизу наискосок ударила противника. Дзё мелькнуло с быстротой молнии, но Седрика уже не было в том месте. Он развернулся, нанёс колющий удар в левый бок. Диана успела подставить оружие на пути клинка, и в следующий миг её рука с зажатым концом дзё устремилась в лицо парня.
   -- Чего ты ждёшь? -- голос Шпидлы оторвал Елену от увлекательного зрелища. -- Останови их! Быстрее!
   -- Дин, Седрик, прекратите бой! -- неуверенно выкрикнула она.
   Фехтовальщики, казалось, не слышали. Арман, в очередной раз ловко увернувшись из-под режущего удара, сделала выпад справа. И таки достигла цели -- голова Седрика резко дёрнулась, он поспешно отступил. Но развить успех девушка не успела, Алези вскинул обе руки над головой, принял на меч удар дзё, вывернув оружие, резанул по шее. На секунду Елене показалось, что срубленная голова подруги летит ей прямо под ноги... Но нет, бой продолжался. Пристинская беспомощно оглянулась на Шпидлу. И прочла в его глазах почти нескрываемое презрение.
   Майор дёрнулся вперёд, но Елена успела раньше. Не размышляя, шагнула к сражающимся. Как раз туда, где меч и посох в очередной раз ударились друг о друга.
   -- Капитан Арман! Старший лейтенант Алези! Немедленно прекратите! Я приказываю!
   Оружие бойцов замерло в воздухе и, воспользовавшись этим, Елена шагнула между ними, схватила рукой дзё. Хватило ума не схватить меч.
   -- Ты что, сдурела?! Куда под удар? -- Диана, тяжело дыша, дёрнула оружие на себя, пытаясь освободить. Правый рукав распоротого на предплечье кимоно набух от крови.
   -- Я приказываю прекратить! Отдай! -- Елена развернулась вполоборота, чтобы видеть и второго бойца. -- Седрик, это и тебя касается!
   Алези всё ещё направлял остриё меча в горло противницы. Опомнился, отвёл его в сторону, чтобы не поранить незваную командиршу. Выглядел он не лучше соперницы: кожа на левой щеке была содрана, по подбородку стекала струйка крови.
   -- Вы меня слышите? Отдайте оружие! Это приказ!
   Пристинская чувствовала, как пульсирует жилка на виске. Подчинятся? А если нет? Кто она для них, профессиональных солдат? Гражданская выскочка, непонятно за какие заслуги получившая свою должность и звание.
   Диана фыркнула и резко разжала руки, позволяя забрать дзё. Развернулась на пятках, быстро пошла к выходу. Седрик насмешливо скривил губы, опустил меч, протянул его рукоятью вперёд.
   -- Дин, постой! -- окликнула Елена -- Подойди сюда. Седрик, ты тоже не спеши.
   -- В чём дело? Мы прекратили поединок.
   -- Я не хочу, чтобы он завершился так, будто вы враги.
   -- Враги?! Что ты понимаешь в этом? -- Арман не спешила возвращаться.
   -- Ребята, Елена права, -- Ян уже был рядом, следом за ним шёл Ламонов, стараясь не встречаться с Пристинской взглядом. -- Забудьте детские споры, какое из подразделений "круче". Мы одна команда. Не на месяц, не на год -- возможно, навсегда. Неужели это не понятно?
   Диана опустила глаза, подошла нехотя. Седрик вытер рукой подбородок, отвернулся к окну.
   -- Так как, не слышу ответа? Мы команда? Мы можем доверять друг другу во всём и всегда?
   -- Да всё ясно, Янек, что ты нас уговариваешь, точно мы дети? -- Диана досадливо махнула рукой. -- Признаю, я не права, погорячилась.
   -- Седрик, что скажешь? -- Шпидла повернулся к Алези.
   -- То же самое. Я не прав. Признаю, мы все профессионалы, самые лучшие. Подразделению "U" нет равных в управлении.
   -- Пусть хоть так, -- Ян улыбнулся. -- А теперь марш в медпункт. Залечивать "боевые раны".
  
   На следующий день вернулся Тагиров. Прилетел нежданно-негаданно, никого не предупредив. Елена как раз закончила занятия на тренажёрах, постояла под душем, оделась, вышла из спорткомплекса. И увидела: на дорожке, ведущей к столовой, стоят трое мужчин, Шпидла о чём-то рассказывает, а двое других внимательно слушают. Тагиров выглядел в точности как на фото в досье -- собранный и сосредоточенный. Стоящий с краю бортинженер казался маленьким даже рядом с Тагировым и Шпидлой. Немного растерявшись, Пристинская пошла к ним. Тотчас все трое повернулись к ней.
   -- Здравствуй, Лена, -- во взгляде Тагирова промелькнула странная тревога, напомнившая Елене их предыдущую встречу. -- Рад снова видеть тебя. Познакомься, это наш бортинженер, Виктор Пиврон.
   -- А я не только рад знакомству, я восхищён! Давно мечтал познакомиться с Еленой Прекрасной! -- бортинженер весело улыбнулся.
   -- Ну, в космофлоте обо мне дурная слава идёт, -- Елена пожала плечами. -- Восхищаться особо нечем.
   -- Да мало ли глупцов на свете, на всех внимание обращать -- здоровья не хватит!
   -- Тем более, мы не в космофлоте, "вольные стрелки", так сказать, -- добавил Тагиров.
   -- Ладно, собрались тут мне, космофлотчики, в столовую пойдёмте, -- вмешался Шпидла. -- Марина сегодня куховарит, должно быть что-то необычное, неземное. Седрик битый час вокруг ошивается.
   Неожиданно для Елены, Ян оказался прав. Стоило открыть двери столовой, как у всех четверых буквально слюнки потекли от царящих внутри ароматов.
   -- Ага, командир пожаловал! На запах шёл, не иначе. Марина, видишь, я не ошибся. -- Седрик стоял у окошка раздачи важный как принц крови. -- Прошу! Обслужим как в ресторане, не сомневайся!
   Он принял из рук выглянувшей на мгновение девушки поднос с дымящимися тарелками и чинно проследовал к столу. Пиврон удивлённо потянул носом и с недоверием уставился на космодесантника.
   -- Это же суп "по-королевски"? Где вы миндаль раздобыли?
   -- А мы что, не короли космоса здесь? -- хмыкнул Седрик, расставляя тарелки.
   -- Кстати, ребята, знакомьтесь, -- спохватился Тагиров, -- Седрик Алези, Виктор Пиврон.
   -- Своего брата-француза я носом чую, -- засмеялся бортинженер.
   -- Ты своим пикардийским носом разве что кальвадос за парсек чуешь.
   -- Верно! И сыр! -- согласился Пиврон. Оглянулся на Тагирова: -- А где остальные?
   Будто отвечая на его вопрос, в дверях выросла огромная фигура уральца. И тут же из-за спины Ламонова выскользнула Диана.
   -- Что у вас так вкусно пахнет? -- взгляд её остановился на Тагирове. -- Георгий?! Ты когда успел прилететь? Даже не предупредил!
   Арман проворно шмыгнула к столу и, чмокнув мужа в ухо, упала на свободный стул по правую руку от него. Пристинская исподтишка наблюдала за супругами. Диана явно рада встрече, но Георгия радость жены, кажется, немного смущала. Елена вновь поймала на себе его странный взгляд.
   Суп в самом деле оказался хорош, а поданный на второе картофель "дофиле" -- и того лучше. Пиврон жмурился, причмокивал от удовольствия, отпускал комплименты поварихе. Себя Елена не считала знатоком французской кухни, но спорить с тем, что всё очень вкусно, не могла.
   -- Мариночка, поделись секретом, где ты этому выучилась? -- бортинженер положил вилку и нож на опустевшую тарелку и, блаженно улыбаясь, промокнул губы салфеткой.
   -- Седрик рассказал рецепты, я и приготовила.
   -- Хочешь уверить меня, что сама никогда не пробовала всего этого? Тогда ты волшебница! А что на сладкое? Неужели "Наполеон"?
   -- Как ты узнал? -- Марина подозрительно покосилась на него. -- Ты умеешь читать мысли?
   -- Нет, только угадывать! -- засмеялся Пиврон.
   Шпидла, повернув голову, внимательно посмотрел на девушку. Похоже, он один уловил скрытый смысл её фразы.
  
   Весь экипаж был в сборе, и предполётные тренировки пошли полным ходом. Устроенный Мариной и Седриком праздничный обед остался приятным воспоминанием -- Тагиров составил настолько жёсткий и насыщенный план подготовки, что иногда сил не оставалось есть, не то, что готовить. Время торопило: ходовые испытания "Солнечного Ветра" закончились, гравитационный генератор готовили к транспортировке, а троим космодесантникам надо было осваивать новую профессию с самых азов -- без должного навыка и скафандр надеть проблема. Так что в первые дни, пока Пиврон, Марина и "прикомандированный" к ним Алези готовили кибериммитатор корабля, Тагиров с Еленой провели сжатый курс выживания в космосе. Учителем Георгий оказался безжалостным, и тройка новичков на ужин приползала чуть ли не на четвереньках. Седрик, с улыбкой наблюдая, как Ламонов уминает двойные порции добавки, подбадривал: "Правильно, Влад, кушай-кушай, набирайся силёнок. Скафандр -- он когда на тебе, то лёгонький, а когда на том, кого нести нужно, -- не дай бог! Это командир тебя жалеет, Диана хоть не дюймовочка, но стройная. А представляешь, каково меня на руках носить?" Но спецназовцы учениками были старательными и способными, освоились быстро. Вскоре шутнику пришлось присоединяться к группе, а Пристинская в компании бортинженера и пилота взялась за изучение своего корабля.
   "Солнечный Ветер" строили как экспериментальный корабль-разведчик нового поколения. В нём воплотились последние достижения научно-инженерной мысли Евроссии. Чем дольше Елена работала с симулятором, тем больше убеждалась, что аналогов этому кораблю нет. "Абель Тасман" и "Владимир Русанов" были хорошими кораблями, но с "Ветром" их сравнивать нельзя. Создатели внесли коренные изменение в мозг и сердце корабля -- системы гипернавигации и юстировки м-двигателя.
   Впервые построенный в начале XXII века двигатель существенно не изменился за сто тридцать лет. Масс-информационное преобразование, инициируемое им, превращало в информационный пакет, а проще говоря, в каплю кварк-глюонной плазмы всё вещество, оказавшееся внутри радиуса действия. Капля КГП оказывалась слишком массивной, чтобы существовать в пределах 3-браны, продавливалась в пространство больших размерностей, теряла при этом часть энергии и возвращаясь назад в адронное состояние в другой точке 3-браны. Уравнения масс-информационного преобразования описывали этот процесс идеально. И они же ставили предел максимальному радиусу действия м-двигателя, преодолеть который без якорной станции в пункте назначения невозможно. Однако в Институте Физики Гиперпространства нашли способ обойти ограничение. Так как масса участвующего в фазовом переходе вещества значения не имела, возникла идея предварительно упаковать его.
   У Елены кровь в жилах застыла, когда она наткнулась на это новшество. За годы работы в косморазведке она свыклась с мыслью, что при каждом прыжке её тело уничтожают и воссоздают заново. Но теперь его ещё и в лепёшку собираются плющить! Впрочем, опасения оказались преждевременными. Модуль сжатия на "Солнечном Ветре" был экспериментальным и предназначался для упаковки не самого корабля, а баржи с гравитационным генератором.
   Ещё одно новшество к косморазведке непосредственного отношения не имело и первоначально не планировалось. "Солнечный Ветер" переоборудовали в боевой крейсер, заменив стандартные антиастероидные пушки полноценными орудиями и усилив на порядок генератор силового поля. Вдобавок оснастили не одной, а двумя космошлюпками, пусть и уменьшенной вместимости. Для этого пришлось пожертвовать частью помещений жилой и рабочей палуб. Биохимическая лаборатория исчезла, но с этим можно мириться -- не в разведку собрались. Хуже, что на жилой палубе осталось всего четыре каюты -- на восемь членов экипажа. О личном пространстве и уединении на время экспедиции придётся забыть.
  
   Свободного времени у команды почти не оставалось, часто приходилось работать и после ужина. Хорошо, погода баловала: хотя вечерами заметно похолодало, и ожидались заморозки, но было сухо. Пользуясь этим, Елена завела для себя правило -- получасовая прогулка на свежем воздухе перед сном. Иногда удавалось вытащить с собой Диану, но редко -- десантница предпочитала поваляться вечером с книжкой: "Ленка, у меня и так все косточки болят. Георгий нас вконец решил загонять тренировками. Мол, тяжело в ученье, легко в бою. Только такими темпами можно и не дожить до боя!"
   Центральная аллея оставалась ярко освещённой всю ночь, зато на боковых дорожках властвовал полумрак. Елена любила здесь побродить не спеша, стараясь отключиться от дневных забот, прочистить голову перед сном. В этот раз, обогнув лётное поле, она направилась к беседке в углу лагеря. Здесь было темно и тихо, лишь опавшие листья шуршали под ногами...
   -- Ой!
   Она замерла, неожиданно разглядев катящийся через дорогу тёмный клубок. Ёжик, должно быть, был удивлён не меньше. Свернулся, выставив колючки.
   -- Не бойся дурачок, я тебя не трону.
   Елена старалась не шевелиться, чтобы не пугать зверька. Убедившись, что незнакомка нападать не собирается, тот высунул остренький носик, недовольно фыркнул и быстро засеменил в кусты. Когда ёжики перебегают дорогу, это хорошая примета или нет?
   Оказывается, не одни они с ёжиком гуляли ночью по тёмным аллеям. На скамейке в беседке кто-то сидел.
   -- Лена, я занял твоё место? Извини, я сейчас уйду.
   Тагиров. Пристинская смутилась.
   -- Нет, что ты! Какое ещё моё место? Просто гуляю перед сном. Скоро уйдём в экспедицию, а на Горгоне свежим воздухом не подышишь.
   -- Да уж...
   Они замолчали. Поколебавшись, Елена вошла в беседку, присела на краешек скамейки. Тагиров, не отрываясь, смотрел куда-то вверх, туда, где над верхушками деревьев задумчиво мерцали звёзды. Пристинская спросила:
   -- О чём ты размышляешь?
   -- Ни о чём. Пытаюсь найти Горгону.
   -- Ты серьёзно? Её звезду с Земли разве что при десятикратном увеличении видно.
   -- Знаю, -- засмеялся Георгий. И вздохнул: -- Давно там не был.
   Он не уточнил, где это "там", но Елена и так поняла -- в Дальнем Космосе.
   -- Почему ты ушёл из косморазведки? Если не секрет?
   -- Не секрет. Думаю, рановато мы в космос выбрались. Следовало бы земные проблемы решить вначале.
   -- Так ты в СБ пошёл проблемы человечества решать? Не думала, что ты такой идейный.
   Сказала и щеку прикусила, самой не понравилось, как это прозвучало. С кем другим, но с Тагировым говорить о таких вещах с иронией не получалась.
   Георгий не обиделся, ответил тихо, без всякого пафоса:
   -- Моя идея простая. Раз назвались людьми, нужно учиться ими быть.
   Елене хотелось как-то сгладить свою неумную реплику, изменить тему:
   -- Там, на Горгоне... Космодесант ведь не зря посылают. Думаешь, придётся применить силу? Это же начало звёздной войны.
   -- Да. Маленькая война, чтобы предотвратить большую.
   -- Мы всегда стремились избегать военной эскалации в космосе и вот, первыми начинаем. Нет, я понимаю, что они нарушили международное право, их действия могут быть опасными для всего человечества. Но формально -- оружие они против нас не применяли. Мы сами бросили Горгону на произвол судьбы. Спровоцировали их своим враньём, если называть вещи собственными именами.
   -- И что ты предлагаешь? Не вмешиваться? Подарить им Горгону? Ждать, чем закончатся их эксперименты?
   Всё так же мирно поблёскивали звёзды на чёрном бархате неба, тихо шелестели деревья вокруг, вдалеке вздыхало море. А Елена вдруг отчётливо поняла, что собирается не в очередную экспедицию к неизвестным мирам, -- что летит на войну.
   -- Что ты собираешься делать с планетарной станцией? -- ответила вопросом на вопрос.
   -- На месте определимся. Думаю, придётся штурмовать. У них пока нечего противопоставить ни нашему кораблю, ни нашей десантной группе. И это ещё одна причина, почему мы должны спешить.
   -- Но ведь штурм означает жертвы...
   -- Война есть война.
  
   Глава 9. Тагиров
   И ещё один день предполётной подготовки минул. До позднего вечера Елена с помощниками ковырялись в системе юстировки гипердвигателя. В экспедиции та значила для космонавтов не меньше, чем система жизнеобеспечения. Малейшие отклонения в параметрах двигателя грозили забросить корабль невесть куда. История "Денеба", затерявшегося в космосе и случайно обнаруженного через сорок лет после исчезновения, до сих пор оставалась кошмаром для всех путешественников Дальнего Космоса. Лучше уж погибнуть от столкновения с астероидом, задохнуться, замёрзнуть или поджариться, чем годы и десятилетия болтаться в чёрной пустоте без всякой надежды на возвращение. Поэтому после каждого Манёвра Перехода двигатель проверяли и возвращали в идеальное состояние. Процедура кропотливая, забирающая не менее трёх дней полёта. Создатели "Солнечного Ветра" постарались её автоматизировать до предела, но и Пристинская, и Пиврон знали, что техника подводит в самое неподходящее время, потому нелишне все операции уметь дублировать "ручками", по старинке.
   Попробовали и выявили неприятный сюрприз: оборотной стороной повышения чувствительности системы юстировки стало её усложнение. Какие там три дня, в ручном режиме за три недели дай бог управиться! И то при условии, что заниматься юстировкой будут профессионалы -- навигатор и бортинженер. А в боевой операции всё может случиться...
   Закончили эксперимент они поздно, в начале одиннадцатого. Но отказываться от установленных для себя правил Елена не хотела. Наскоро приняла душ, набросила куртку и пошла к уединённой беседке. Почему-то хотелось снова застать там Тагирова. Смешно было на это надеяться. Если он и приходил, то давно ушёл спать, к жене.
   Тагиров не ушёл. Сидел на том самом месте и, кажется, в той самой позе, что накануне, рассматривал невидимую Горгону.
   -- Добрый вечер! -- окликнула Елена, стараясь, чтобы голос не зазвенел от радости. -- Давно сидишь?
   -- Нет...В общем, да, давно. Что-то ты сегодня припозднилась?
   -- Завозились с юстировкой. Честно говоря, двойственное впечатление от нашего гипердвигателя.
   Тагиров слушал неприятную новость, мрачнея на глазах. Когда Елена закончила, не сдержался, выругался сквозь зубы:
   -- Чёрт знает что! Но и винить некого. Не строили ещё наши спецы боевые гиперкрейсеры. Изначально корабль для косморазведки разрабатывался, живучесть по стандартным критериям закладывали. Самое худшее, времени на замену двигателя нет!
   Он помолчал секунду, пожал плечами.
   -- Что ж, возвращение не приоритетно, главное -- попасть туда быстрее... -- и осёкся, взглянул на собеседницу, поспешил оправдаться: -- Лена, ты не беспокойся! Мы обязательно вернёмся.
   Пристинская грустно улыбнулась, кивнула, принимая его уверение. Зачем он её пытается успокоить, она же не ребёнок? Даже обычная высадка на Горгону чревата непредсказуемыми последствиями, способными перечеркнуть самый продуманный план. А тут -- штурм станции, война внутри Кольца. Нет, вероятность вновь увидеть Землю у них невелика. Вернее, призрачна.
   -- Всё нормально, не беспокоюсь я, справимся с двигателем, -- она постаралась придать голосу бесшабашность. -- Кстати, а что ты думаешь о нашем пилоте?
   Тагиров отмахнулся.
   -- Я о ней вообще стараюсь не думать, а то жутко делается. Смотрю, как вы с ней общаетесь, словно с обычной девчонкой, а у самого мороз по коже. Надо же -- информационная модель человека, помещённая в биологическую оболочку, неведомо как и неведомо где изготовленную.
   -- Ты ей не доверяешь?
   -- Доверять или не доверять можно людям. Она член экипажа, это данность, от меня не зависящая. Так решил Берг, ему я доверяю.
   -- Берг, наверное, похож на твоего отца? Ты о нём всегда говоришь так уважительно.
   -- Не знаю... Возможно ты и права, я действительно уважаю Берга как отца. Хотя настоящего отца у меня не было. Конечно, был мужчина, зачавший меня. Я даже знаю его имя. Но отцом никогда не считал.
   Тагиров помолчал. Затем спросил:
   -- Хочешь, чтобы я рассказал о себе?
   -- Хочу. А ты? Если тебе это неприятно, то не рассказывай.
   -- Почему же, тебе могу. Ты ведь подруга моей жены. Я тоже хотел бы стать твоим другом.
   В детстве мама рассказывала, что отец Георгия был моряком и погиб в кораблекрушении. Одно время мальчик бредил морем, собирал марки, значки с изображением известных мореплавателей, -- искал среди них отца. Пока не узнал, что тот жив-здоров, обитает на соседней улице и работает в местной администрации. Родители расстались до рождения ребёнка, собственно, они и не жили вместе. Мужчина категорически не хотел детей, считал, что слишком молод брать на себя такую ответственность. Но мама упёрлась и родила вопреки его воле. А он обиделся, посчитал себя униженным, ушёл.
   Мать продолжала любить его, на других мужчин и смотреть не хотела. Так и прожила вдвоём с сыном. Не исключено, отец тоже её любил, но как-то по-своему, постоянно укорял, что она всё в их отношениях испортила. Поэтому денег на ребёнка не давал, а мама не просила. И радовалась, когда он допускал её в свою постель. Бегала к нему после уроков -- она работала учительницей в школе -- благо, жили по соседству. Потом отец сделал карьеру, стал важным чиновником, завёл молоденькую любовницу. А старую выставил. Георгию девять лет было, он хорошо запомнил, как мама пришла в слезах и рыдала всю ночь, хотя и не понимал тогда, из-за чего.
   Отца он так ни разу и не увидел. Зачем? У них не было ничего общего. Георгий вырос даже внешне на него непохожим, гены прадеда-балкарца пересилили. Маминой любви и тепла ему вполне хватало. Тем более, она никогда не скупилась делиться ними с окружающими, независимо от того, способны люди оценить это или нет.
   -- А ещё мама любила цветы. Знаешь, какие у нас были хризантемы? -- мечтательно улыбнулся Тагиров. -- Я и сейчас помню названия: "Нивея", "Орион", "Глория", "Германский флаг". У неё красные лепесточки и коричневая с золотистой каймой серединка. А циннии у нас какие были! Я таких и в столичном ботаническом саду не видел. Красные, белые, пурпурные, фиолетовые, розовые. Даже зелёные, "Энви". Ещё у мамы цвела лаватера -- такое декоративное многолетнее растение, высокое, метра два, с большими розовыми цветками. Её иногда называют собачьей розой. Настоящие розы, разумеется, тоже были. Мне особенно запомнился огромный куст плетистой. У нас в углу двора стояла беседка, похожая на эту, и ветви розы оплели её со всех сторон.
   -- Здорово!
   -- Угу. А вербена тебе нравится? Сможешь отличить канадскую от буэнос-айресской? Я могу!
   -- Ты, наверное, ботанику в детстве любил?
   -- Я маму любил. Больше всего ей нравилась аргемона. Нежный белый цветок с тонким ароматом. А вокруг -- шипы. В этой жизни так и нужно -- не черстветь душой, но уметь защищаться.
   Тагиров замолчал. Надолго. Пристинская попробовала вернуть его к рассказу о детстве:
   -- Наверное, вам было тяжеловато финансово? Без помощи отца?
   -- Нет, отчего же? Мама в хорошей школе работала, приличную зарплату получала. Не помню, чтобы я в чём-то нуждался. А в институте именную стипендию получал, тоже немалые деньги. Я ведь всегда отличником был. Как и ты, -- Георгий улыбнулся кончиками губ. -- Идеальный ребёнок. Когда окончил Академию и пошёл в первую экспедицию, мама мной очень гордилась. Весь дом фотографиями обвешала, даже совестно было перед знакомыми. И каждый раз, провожая, плакала.
   -- Когда ты ушёл из Космофлота, она огорчилась? Или обрадовалась, что больше времени будешь на Земле проводить, чаще навещать сможешь?
   Тагиров медлил с ответом. Елена уже собралась переспросить, когда он, отвернувшись, прошептал:
   -- Мама умерла до того, как я пришёл в СБ. Погибла. Разве ты не читала моё досье? Это же не закрытая информация.
   -- Я не дочитала, извини... Что случилось?
   -- Помнишь тот случай, когда взорвали Мраморный дворец? Мама как раз была там, на фестивале садоводов.
   Пристинская помнила. Пять лет назад накануне очередных президентских выборов по стране в который раз прокатилась волна террора. Европейско-Российский Союз уже почти век был сильным стабильным государством, обеспечивающим гражданам достойный уровень жизни и свободы. Но и от них ждущим лояльности, уважения к закону и власти. Большинство граждан это устраивало. Однако не всех. Слишком разные нации и народности населяли Евроссию, слишком несхожими были их история, культура, обычаи, религия, язык, внешность. Три поколения -- недостаточный срок, чтобы притереться друг к другу. Даже если бы население державы было полностью однородным, нашлись бы отщепенцы, не желающие считаться ни с чем, кроме собственного "я". У полиции и службы безопасности работы хватало.
   -- Я был в экспедиции, -- продолжил Тагиров. -- Сообщили, когда вышел из карантина. Это стало... не знаю, как сказать -- удар, шок. Мама для меня значила очень многое.
   Елена украдкой облизнула пересохшие губы. Она понимала, каково это -- потерять маму, самой пришлось пережить. Но ей было всего пять, бабушка и дедушка старались как могли смягчить боль. Тагирову оказалось труднее.
   -- Какая-то прострация навалилась, смутно помню, что со мной было. Потом рядом оказалась Карина. Она мне помогла. Смешно, наверное, слышать от взрослого мужчины, но она для меня стала не только женой и другом, но и второй мамой. В какой-то степени.
   -- Ты любил её?
   -- Она первая женщина в моей жизни. Я надеялся, что единственная.
   -- Хочешь сказать, до неё у тебя никого не было? Ведь ты женился на ней...
   -- В тридцать. Да, у меня не было женщин до тридцати лет. Ужасно?
   -- Не знаю. Я ещё не встречала мужчину, решившегося признаться, что до тридцати лет он оставался девственником.
   -- Зачем врать? Я такой, какой есть. Для меня близость с женщиной -- очень личное, не умею к этому относиться легко как к забаве. С Кариной мы прожили четыре года. И внезапно всё рухнуло. Самое обидное, я даже не замечал предпосылок. Приехал из командировки, а она вещи упаковывает. Зачем, куда? Говорит: "Я на следующей неделе улетаю на Новую Европу. Проект есть хороший, интересный". -- "Надолго?" -- "Думаю, навсегда. Зачем возвращаться? Всё равно переселяемся". -- "Но я не смогу так быстро оформить перевод!" -- "Вот и оставайся здесь. Я думаю, нам не стоит дальше жить вместе". Я так и сел. Спрашиваю: "Что случилось, чем я тебя обидел?" -- "Устала я от твоей чувствительности. Не пойму, ты мужик или баба? Ей богу, лесбиянкой начинаю себя чувствовать". Сначала было обидно, затем больно. Словно предательство всего, что было между нами. Мне казалось, что если люди близки, то они должны дорожить друг другом. Наивный, да?
   Георгий замолчал, и Елена тихонько вздохнула. Она могла подписаться под каждым его словом.
   -- Зато у тебя теперь есть Диана. Она очень хороший человек.
   -- Я знаю. Я стараюсь, чтобы ей было хорошо со мной, -- в голосе Георгия звучало всё что угодно, только не любовь.
   Пристинская промолчала. Что она могла сказать? Тагиров понял её молчание по-своему, пробормотал изменившимся голосом:
   -- Лена, я нагружаю тебя своими проблемами, извини. Не следовало этого делать.
   Повинуясь неожиданному порыву, она сжала его ладонь:
   -- Всё хорошо, всё правильно! Тебе нужно было, и ты выговорился. Можешь нагружать меня своими проблемами сколько угодно! А я тебя буду нагружать своими. Согласен?
   Тагиров улыбнулся. Поднял руку, осторожно коснулся губами её пальцев.
   -- Спасибо. -- И уже весело добавил: -- А ты знаешь, сколько сейчас время? Почти час ночи! А завтра подъём в шесть, как всегда.
   -- Ой, в самом деле! -- Елена вскочила. -- Давно пора спать!
   Они вышли из беседки на узкую дорожку, бегущую по периметру лагеря. Свет фонарей, стоящих вдоль центральной аллеи, пробивался сквозь редкую листву деревьев, создавая зыбкий полумрак.
   -- Разрешишь взять тебя под руку? -- спросила Елена.
   Было так томительно-сладко ощущать его рядом! Ощущать и ни о чём не думать, не размышлять, не анализировать, не строить планов на будущее.
  
   Дни тренировок неслись стремительно, будто увлекаемые мощным водоворотом. Усталости не было, наоборот, Пристинская ощущала приток сил, эйфорию. Хотелось сделать больше, лучше, обидно было останавливаться на перерыв в разгар работы. Бортинженер качал головой, бормотал под нос: "второй Тагиров на мою седую голову". Елена посмеивалась, удивляясь, как всё чётко и ладно получается. И ждала вечера, когда можно умыться, переодеться и очертя голову бежать к заветной беседке.
   Как они первый раз поцеловались, Елена сама не поняла. Сидели рядом, болтали о чём-то... и вдруг её рука обвила шею Георгия, притянула к себе его голову, и губы их соприкоснулись. Это было так сладко, так чудно! Первый поцелуй длился вечность. Губы Тагирова, вначале напряжённые, сделались мягкими и податливыми, уступили её напору. Его руки осторожно легли ей на плечи.
   С Георгием она могла говорить о чём угодно. О своих глупых и неудачных поисках любви, о надежде и разочаровании, о верности и предательстве, о людях и звёздах. С ним было легко. Нет, не так -- он стал частью её жизни. Уголком сознания Елена понимала, что нельзя украсть даже маленький кусочек счастья. Но не хотела об этом думать. Наверное, поэтому всё закончилось так скоро и некрасиво.
   В то утро она проснулась отлично отдохнувшей и бодрой, несмотря на то, что добралась до постели во втором часу. За окном начинался очередной солнечный день. Но солнце светило недолго. Ровно столько, чтобы Елена выбралась из-под одеяла, натянула тренировочный костюм и зашла в умывальник.
   Диана была там, усердно чистила зубы, склонившись над раковиной.
   -- Доброе утро! -- Елена шутливо шлёпнула подругу пониже спины.
   Арман вздрогнула, попятилась. Прошипела:
   -- Не трогай меня! Странно ты дружбу понимаешь. Я, кажется, не обещала мужем делиться.
   Пристинская замерла, оглушённая. Мигом все мысли вылетели из головы, одна гулкая пустота осталась. Диана стояла в двух шагах от неё, измазанные зубной пастой губы мелко дрожали, в зелёных глазах блестели слёзы. "Какая она жалкая и некрасивая", -- неожиданно пришло в голову, и Елена ужаснулась этой мысли. Хотела что-то сказать, но язык точно присох, не желал повиноваться. А Диана быстро сунула щётку под струю воды, сполоснула лицо и ушла, не проронив больше ни слова.
   За завтраком Арман не поднимала глаз от тарелки, чтобы ненароком не встретиться взглядом с Еленой. Сидевший рядом Пиврон заметил это, шепнул вполголоса: "Капитан, какая собака между вами пробежала?" "Да, правда, пробежала", -- мысленно согласилась она. -- "Только не собака". Тагиров сидел во главе стола как раз между женщинами, удивлённо поглядывал то на одну, то на другую. Видимо, ничего не понимал пока.
   Занятия прошли по расписанию. Пристинская постаралась сосредоточиться на работе, а решение личных проблем отложить на вечер. Тем более, как их решить, она представления не имела. За обедом Арман по-прежнему упорно изучала содержимое тарелок, а взгляды Георгия из удивлённых сделались озабоченными. Чёрт бы побрал этот сжатый до предела график, нет никакой возможности поговорить с ним с глазу на глаз!
   К ужину подавленное настроение Дианы заметили все, а во взгляде Тагирова явственно начала проступать паника. Он пытался отогнать от себя неприятную догадку, но без особой надежды. И Пристинская твёрдо решила после занятий идти к Диане с объяснениями, и будь что будет.
   Не успела. Зашла к себе в комнату и замерла на пороге. Арман ждала её, забравшись с ногами в стоящее в углу кресло.
   -- Извини за вторжение, -- буркнула.
   -- Я сама собиралась к тебе зайти... -- Елена затворила дверь, прошла в комнату, села за стол.
   -- Хорошо. А то я боялась, что глупо получится: навязываюсь с разговором не ко времени. Лена, я прошу прощения. Я вчера совершила некрасивый поступок. Я выследила вас с Георгием.
   Пристинская промолчала. Что она могла сказать? Чей поступок хуже?
   -- Я давно заметила, что Георгий где-то пропадает по вечерам. Но меня это устраивало, -- можно спокойно лечь и заснуть, после тренировок на секс никаких сил не остаётся. А вчера сообразила вдруг, что у этих прогулок должно быть какое-то объяснение, и решила его найти. Сама не знаю, что ожидала увидеть... а увидела вас в беседке. Торчала в кустах и пялилась на то, как вы целуетесь, будто последняя дура. Собственно, дура и есть.
   Она сидела нахохлившаяся как воробышек под дождём и неотрывно смотрела в точку на полу.
   -- Дин, это ты меня прости, -- выдавила Елена. -- Это я виновата. Честное слово, кроме поцелуев между нами ничего не было. И ничего не будет, обещаю!
   -- Брось, не говори ерунды! Ты же его любишь, я вчера видела. И он тебя. Он последние дни прямо светится от радости, а я ещё удивлялась, с чего бы? Я за полгода не смогла для него заменить Карину, а ты за две недели управилась. Лена, но почему так?! Почему нельзя было подойти и честно всё обсудить? Я думала, что-то значу -- для тебя, для него. А так... это как удар в спину!
   Пристинская куснула щеку. Что сказать в оправдание?
   -- Прости меня, пожалуйста, Дин...
   Арман достала из кармашка носовичёк, промокнула покрасневшие глаза, высморкалась, поднялась с кресла.
   -- Извини. Глупо получилось с этим разговором. Я понимаю -- кто я такая, чтобы со мной считаться? Можно перешагнуть и забыть. Ещё раз извини -- за то, что было сегодня в умывальнике. Обещаю, больше не повторится, -- тряхнув головой, она шагнула к выходу.
   -- Дин, постой! -- попыталась остановить её Пристинская.
   -- Не надо, Лена. Я не девочка-курсистка, я с этим справлюсь. Легко!
   Елена беспомощно смотрела на захлопнувшуюся дверь. Вот так, поддалась минутной слабости и лишилась подруги. А Тагиров сидит сейчас в беседке, переживает, гадает, что случилось. Нужно пойти и всё ему рассказать. Разом поставить крест на глупых иллюзиях.
   Георгий действительно ждал. Но на месте усидеть не мог, нервно расхаживал по дорожке. Увидел приближающуюся женщину, замер, словно весь превратился в знак вопроса.
   -- Лена, что случилось?
   -- Диана всё знает. Она видела нас здесь прошлым вечером.
   Тагиров сник.
   -- Это следовало предполагать... Боже мой, какая же я свинья!
   -- Нет! Это я во всём виновата, -- качнула головой Елена. А самой так хотелось услышать: "Леночка, я люблю тебя, и это главное!"
   Будто почувствовав что-то, Георгий посмотрел на неё.
   -- Лена, прости меня, если сможешь. Я... ты... ты мне очень дорога. Ты самый лучший мой друг! (Друг? Значит, всего лишь друг?!) Но... ведь это предательство по отношению к Диане, я не могу так! Она мне доверяла... Это будет нечестно! (Конечно! Разумеется! Мне никто ничего не обещал. Чувство долга -- превыше всего!)
   -- Да, -- согласилась Пристинская. -- Всё правильно. Прости, я не хотела создавать тебе сложностей.
   Она развернулась и быстро пошла назад. А он остался. Елена не запомнила, как оказалась в своей комнате, как упала лицом в подушку. Было больно и противно. Так противно, что и жить не хотелось. Комок, сдавливавший горло, прорвался наружу. "Мамочка, ну почему?! Почему твоему Мышонку так плохо в этой жизни? Почему для других -- счастье и радость, а мне -- только боль и одиночество?! Чем я заслужила? Лучше бы твоя болезнь оказалась заразной, и я заболела бы и умерла вместе с тобой! Всё равно, я здесь никому не нужна. Понимаешь мамочка, НИ-КО-МУ!"
  
   Глава 10. Ключ на старт
   Бабье лето закончилось. Ветры с Северной Атлантики добрались до Приазовья, принесли холод и мерзкую слякоть. Словно спохватившись, деревья поспешно освобождались от ненужной побуревшей листвы, смыло дождями серебристые паутинки, низкое серое небо давило на душу. Хотелось поскорее закончить тренировки и убраться из опостылевшего лагеря подальше, хоть к чёрту на кулички.
   Курс подготовки подходил к концу. Последнюю неделю отрабатывали нештатные ситуации. Елена была рада, что физические нагрузки выматывают все силы, вечером остаётся доползти до койки и провалиться в тяжёлый сон. Первая боль притупилась, ушла на задний план. Единственная оставшаяся цель в жизни -- рейд на Горгону. А дальше? "Дальше" не было, "дальше" её не интересовало. Лишь сердце начинало щемить всякий раз, когда приходилось говорить с Тагировым. Они старательно делали вид, что не было пьянящих вечеров в беседке, но Пристинская видела: Георгий испытывает то же, что и она. И от этого делалось ещё больней. Диана не то, чтобы избегала её, но держалась настороженно. Иногда Елене казалось, что бывшая подруга порывается поговорить о чём-то важном. Иногда поговорить хотелось ей самой. Не успела ни одна, ни вторая. Советник Берг вызвал Тагирова, Пристинскую, Арман и Марину на совещание. "Последнее напутствие перед дорогой", -- прокомментировал Георгий, сообщая за обедом эту новость. Время, отведённое для подготовки операции, закончилось.
  
   На Южном Берегу Крыма ещё было тепло, золотая осень. Едва авиетка перевалила хребет, как серая пелена облаков осталась за спиной, а впереди развернулась бесконечная синева неба и подёрнутый белыми барашками пены аквамарин внизу.
   -- Везёт некоторым, на солнышке нежатся, -- вздохнула Диана.
   Тагиров посадил машину на знакомую площадку у забора из дикого камня. "А здесь всё как два года назад", -- невольно подумала Елена. Белый двухэтажный дом на берегу моря, скала над ним, заросший пожелтевшим осенним лесом склон. Пластбетонная змея дороги, причудливо петляя, исчезала за поворотом. По ней они бежали когда-то с Дианой к посёлку, не столько соревнуясь в скорости и выносливости, как притираясь, присматриваясь друг к другу. Присмотрелись...
   В резиденции Берга всё же произошли изменения. Стоило умолкнуть двигателю, как к авиетке направился рослый парень с автоматом под мышкой. Узнал прилетевших, улыбнулся, галантно помог женщинам выбраться. Пристинская с удивлением заметила второго парня в углу двора. И третьего, прохаживавшегося по оливковому садику. Она вопросительно взглянула на Тагирова.
   -- На войне как на войне! -- развёл тот руками. -- В посёлке взвод спецназа дежурит, а вон там, видишь? Фрегат ВМФ.
   -- Ух отец и не доволен! -- засмеялась Диана. -- Говорит, стал заложником в собственном доме.
   "Заложник" ожидал их в гостиной. Раньше эта комната была заперта, у хозяев руки не доходили поддерживать здесь порядок. Теперь помещение переоборудовали в конференц-зал со всем сопутствующим техническим оснащением. От прежней обстановки уцелели лишь массивные часы над дверью.
   -- Очень рад видеть вас всех!
   Берг подождал, пока гости разместятся за полукруглым столом, изложил диспозицию. Полностью оснащённый "Солнечный Ветер" ожидал экипаж в орбитальном доке Лунной Базы. Подставной экипаж -- команду косморазведчиков, которым через два часа предстояло подняться на его борт. Настоящий займёт их место лишь перед самым гиперпрыжком. Пока противник поймёт, что происходит, "Солнечный Ветер" успеет покинуть локальное пространство Земли. Далее всё будет зависеть от самих космодесантников. В случае провала их объявят пиратами со всеми вытекающими последствиями -- Евроссия не могла рисковать началом звёздной войны.
   -- Провала не будет, советник, -- заверил Тагиров. -- Семь человек пойдут до конца, но провала не будет.
   -- Восемь, -- поправила его Марина. -- Я всегда подчёркивала, что не человек, но это касалось только физической оболочки.
   -- Я в вас верю, -- Берг обвёл взглядом присутствующих. Остановился на дочери: -- Диана, без самодеятельности! Ты, Янек, Влад и Седрик -- сразу в стасис, чтобы в пространстве Горгоны были бодрыми как огурчики. Знаю, знаю, что вы прошли тест! Но это дополнительная перестраховка. Сейчас не время для экспериментов.
   -- Советник, есть новости об экспедиции на Горгону? -- поинтересовался Тагиров.
   -- Никаких, и это отвратительно. Ни один корабль не стартовал в этом направлении за последние два года. Значит, одно из двух: либо Консорциум намеренно лжёт, либо "Генезис" построил у себя на Лабиринте базу гиперкораблей и этого никто не знает.
   -- Это нарушение договорённостей...
   -- Это -- объявление войны. И не Евроссии -- всему миру. Но точного ответа у нас нет. Теперь хочу поговорить с вами по отдельности. Диана, Марина, оставьте нас ненадолго.
   Берг дождался, пока за девушками закроется дверь. А затем потребовал полный отчёт о случившемся на ночной улице Столицы. Отпираться Елена не стала, не тот случай. Советник и тем более командир группы обязаны знать всё о каждом члене экипажа. Берг выслушал внимательно, не перебивая, не задавая уточняющих вопросов. Казалось, он понимал суть происшествия лучше самой рассказчицы. Когда она замолчала, кивнул удовлетворённо:
   -- Я это подозревал. Круминь и Медведева добрались до артефакта. Во всяком случае, Марина весьма смахивает на результат эксперимента. Её тело -- самое совершенное оружие, какое мне известно. Подозреваю, "Генезису" нужна Горгона именно для получения такого оружия. Чтобы создать универсальных солдат, способных завоевать Галактику.
   -- Но откуда им известно о возможностях Путников? -- удивился Тагиров. -- Разведчики "Колумба" сами толком не знали, что с ними случилось. Да никто не знал!
   А Пристинская уже поняла. Таинственно пропавший дневник Коцюбы...
   -- Воронин, да? Получается, он вовсе не пропал без вести, не утонул в водах Адриатики. Но зачем это ему? Чего не хватало в Евроссии?
   Она вопросительно посмотрела на Берга.
   -- Не знаю. Возможно власти, возможно, чего-то ещё, -- советник развёл руками. -- Служба безопасности Евроссии непозволительно мало знает о деятельности "Генезиса" на Земле и почти ничего -- о Лабиринте. То, что коллеги из Консорциума знают немногим больше -- плохое оправдание. Но жалеть об этом поздно.
  
   Марина сидела на камне под скалой, свесив босые ноги в воду.
   -- Не холодно? Размышляешь о чём-то? -- Елена осторожно опустилась на край валуна, подальше от холодных брызг.
   -- Нет, просто сижу. Последний вечер на Земле. Что-то вроде прощания с родиной предков.
   -- Что ж так категорично? Ещё когда-нибудь прилетишь в гости.
   -- Нет, -- засмеялась девушка, -- не прилечу.
   -- Тебе у нас не понравилось?
   -- Почему же? Вы бываете забавными. Например, ты со своими страданиями.
   Пристинская опустила глаза, провела ладонью по шершавой поверхности камня. Очень хотелось обидеться, но на кого? Не на Марину же, в самом деле.
   -- Находишь мои страдания забавными?
   -- Конечно. Смакуешь своё одиночество, хотя рядом человек, готовый тебя любить. Причём ты это знаешь, и сама готова его любить. Но вместо этого предпочитаешь страдать. Забавно.
   -- Есть ещё и третий человек. Или с его страданиями не нужно считаться?
   -- Ты о Диане? Она сильная, выдержит. К тому же недолго осталось.
   -- Что ты этим хочешь сказать? -- Елена вскочила, перепрыгнула на камень, где сидела девушка. Он был мокрым и скользким, того и гляди потеряешь равновесие и бултыхнёшься в холодную воду. -- Диане грозит опасность? С ней что-нибудь случится на Горгоне?
   -- Откуда я знаю? -- хмыкнула Марина. -- Я чувствую будущее, но не думаешь же ты, что я вижу его так, будто это видеофильм? Это только ощущение, я не могу его тебе объяснить. Я знаю, что в наиболее вероятном варианте развития событий Дианы нет. И меня нет, но это естественно. А вы с Тагировым -- есть. Причём, вместе.
   Елена старалась переварить услышанное. Сомневаться в способностях Марины к ясновидению было бы глупо. Но так внезапно заглянуть в будущее...
   -- И невозможно изменить это?
   Марина пожала плечами.
   -- "Прошлое", "будущее" -- термины, придуманные людьми. Объективно существует жёстко детерминированная причинно-следственная связь между событиями. Располагая абсолютной информацией, ты можешь точно знать, что произойдёт. Разумеется, это чисто абстрактная ситуация, абсолютной информацией не владеет никто. Но недостаток знаний компенсируется интуицией. Мой уровень интуиции значительно выше человеческого. -- Она помолчала, виновато развела руками: -- Не уверена, что следовало говорить всё это. Хотелось помочь тебе избавиться от груза несуществующей вины.
   -- Эй вы, люди на блюде, вы что, купание затеяли?
   Елена резко развернулась и едва не шлёпнулась в воду. Диана стояла на террасе прямо за их спинами, метрах в десяти, не дальше. Слышала она разговор? Если да, то какую его часть?
   -- Ужин на столе, отдадим дань уважения гостеприимству советника и -- домой. Командир общий сбор проводить будет, каюты ж делить надо!
   В трёх шагах от стеклянных дверей, ведущих в дом, Арман неожиданно придержала Елену за локоть.
   -- Притормози немного. Пару слов скажу наедине, а то до отлёта времени не остаётся.
   Пристинская настороженно повернулась. Диана улыбалась совсем как прежде:
   -- Забудь, что я тебе наговорила. Мне нравится Георгий, и я хочу, чтобы он был счастлив. Мне нравишься ты, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Вы самые лучшие мужик и девчонка, каких я знаю. И я рада, что вы встретились и полюбили друг друга. Бессовестно с моей стороны вам мешать. Вот и весь разговор.
   -- Диана, подожди, так нельзя. Георгий -- твой муж, я не имею права...
   -- Брось свои интеллигентские штучки! Какие ещё права? Любовь, семья -- это не мой путь, смешно было даже пытаться. И при том, я же отдаю мужа в хорошие руки, правда? Всё, не спорь! Пошли в столовую, на корабле договорим. Просто хотела напомнить, что я всегда буду тебе верной подругой. Мои слова обратной силы не имеют. Ни при каких обстоятельствах.
   Она ухватила Елену под руку и повлекла в дом.
  
   Часть II. Путь воина
Не спасёшься от доли кровавой,
Что земным предназначила твердь.
Но молчи: несравненное право --
Самому выбирать свою смерть.
Николай Гумилёв
   Глава 11. Между мирами
   "Солнечный Ветер" вышел в точку прыжка. Отсюда Земля выглядела маленьким голубым диском в углу обзорного экрана. Елена улыбнулась невесело. Сколько раз она смотрела на родную планету, отправляясь в очередную экспедицию? Но тогда её ждали новые неведомые миры, а за спиной была вся мощь державы. А сейчас кто они такие? "Вольные стрелки", как говорит Тагиров. Правительство Евроссии снабдило их кораблём, вооружило и... умыло руки. Отныне они предоставлены сами себе, помощи ждать не от кого. Наоборот, это от них ожидали помощи, от них зависело будущее человечества. Как напыщенно звучит. И страшно, потому что -- правда.
   -- Не пора начинать?
   Пристинская повернула голову к креслу мило улыбающегося пилота. Погрозила пальцем:
   -- Нельзя торопить навигатора перед Прыжком. Примета плохая.
   Девушка прыснула, видимо решив, что это шутка. А в среде косморазведчиков с подобными вещами не шутили. Дальний Космос делал своих работников суеверными. Слишком многое из случавшегося здесь не поддавалось рациональному научному объяснению. И многое не попадало в официальные отчёты, оставаясь легендами. Вот и визит этой девочки-инопланетянки со временем станет легендой. А возможно, и вся история о Горгоне. Елена невольно передёрнула плечами. Неизвестно, чем закончится их экспедиция, удастся ли кому-нибудь вернуться на Землю. Или им всем суждено стать частью легенды? Хотя нет, Марина сказала, что им с Тагировым посчастливится увидеть родную планету, значит, экспедиция закончится удачно. Интересно, каково это, чувствовать будущее?
   Однако пилот права, пора приступать к Манёвру Перехода. Елена окинула взглядом успевшую стать привычной панель управления. Рубка "Солнечного Ветра" не сильно отличалась от тех, что были на кораблях-разведчиках. Удобство и надёжность здесь доведены до совершенства полвека назад, так что теперь лишь добавили несколько новых блоков. Пристинская провела пальцами по сенсорам внутренней связи. Боковые экраны ожили. С двух на неё смотрели лица Тагирова и Пиврона, остальные члены экипажа спали в стасис-отсеке. Датчики четырёх капсул в левом верхнем углу панели горели мирным зелёным цветом.
   -- Боевая рубка, доложите готовность!
   -- Боевая рубка -- полная готовность.
   Дожились, на гиперкорабле боевая рубка появилась. На Земле и в ближнем космосе не навоевались? Елена вздохнула, подняла глаза выше.
   -- Пост машинного отделения, доложите готовность!
   -- Пост машинного отделения -- полная готовность. Можем прыгать, капитан.
   Пристинская повернулась к пилоту.
   -- У меня тоже всё готово, -- девушка не дала ей рта раскрыть. -- Все рассчитанные компьютером параметры выхода показывать? Правильные те, что под номером двести тринадцать. Я их уже ввела.
   Елена открыла было рот, чтобы одёрнуть -- кто навигатор на корабле, в конце концов?! И закрыла, покорно кивнула: не читать же инопланетянке, одним взглядом стирающей память, чувствующей будущее и кто его знает, какими ещё способностями обладающей, лекцию о Звёздном Уставе!
   Она откинула крышку панели активации Манёвра Перехода, занесла руку над большой серо-красной кнопкой. Здесь точно ничего не изменилось за полвека. Ниточка, протянутая к самому сердцу корабля, никакой автоматики, никаких сенсоров. Тот случай, когда примитивность -- синоним надёжности. Гипердвигатель должен активироваться при любом раскладе, пусть рубка выгорит дотла, пусть энергоресурс корабля будет нулевым. Гипердвигатель -- это жизнь.
   Сверхпрочный пластик под пальцем приятно холодил кожу, внушал уверенность своей неподатливой твёрдостью. В который раз приходится нажимать такую кнопку? Елена подсчитала в уме. Три раза на "Тасмане", ещё будучи пилотом. Это можно и не считать: хоть и волновалась тогда каждый раз, но знала, что в соседнем кресле сидит Майка Солнцева, опытный навигатор и отличная подруга, несмотря на почти два десятка лет разницы в возрасте. Правда, те три раза получились "мимо", но не она же выбирала вариант параметров! Зато на "Русанове" выбирала она. С какого раза попала в Горгону? Пристинская куснула щеку и решительно нажала кнопку.
   -- Пост машинного отделения, внимание! -- скомандовала в интерком. -- Параметры Перехода заданы, двигатель -- на разгон!
   -- Есть двигатель на разгон! -- машинной палубе бортинженер нажал такую же ребристую серо-красную кнопку.
   -- Начинаю отсчёт!
   Освещение в рубке мигнуло и погасло, осталась только подсветка пульта. Через минуту начнётся фазовый переход, превращая корабль и экипаж в информационный пакет, способный пробить пространство и время. Сейчас отсекается всё лишнее. Елена смотрела, как на пульте один за другим гаснут индикаторы и в такт им меняются, постепенно уменьшаясь, цифры на секундомере: 60, 59, 58, 57... Отключились системы контроля жизнеобеспечения. ...51, 50, 49, 48... Отключилась подача энергии на антиастероидную защиту. ...35, 34, 33, 32... Отключилось защитное силовое поля ...11, 10, 9, 8... Отключилась внутренняя связь. ...3, 2, 1, 0... Отключились системы контроля и центральный компьютер.
   Подсветка пульта потухла. Всё. Корабль теперь мёртвая глыба вещества с несколькими органическими вкраплениями, ещё осознающими себя живыми, но на самом деле... Корабль вздрогнул. Фазовый переход. Пристинская подняла глаза вверх, к потолку рубки. Потолка не было, вместо него кружился многоцветный водоворот. Он становился всё шире, заслонял пространство. Нет, он сам и был пространством. И временем. Верх-низ, прошлое-будущее -- эти понятия более не существовали, Елена падала в бешено вращающуюся бездну. Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус -- всё слилось в одно целое.
   Мгновение гиперпрыжка -- самое прекрасное для космонавта. И самое страшное, если задуматься о его сути. Ты перестаёшь существовать в качестве материи, превращаешься в чистую информацию, матрицу, по которой воссоздашься заново в ином локальном пространстве, в иной точке 3-браны. Мало кто способен перенести такое, оставаясь в сознании, -- примерно один на 30-40 тысяч. Редкая мутация, управляющая прохождением нервных импульсов в организме. Всем прочим остаётся путешествовать между звёздами бесчувственными чурбаками в стасис-капсулах, как и отключённым бортовым компьютерам, иной хитрой человеческой технике -- иначе их информационные матрицы окажутся безнадёжно испорченными.
   Промежутка между мигом, когда тело исчезает, и мигом, когда оно появляется заново, не должно существовать для сознания, потому что не существует материи, это сознание вмещающей. В теории. Но он был. Елена резко опустила голову прежде, чем Вселенная-волчок обрушилась на неё.
   Пульт плавал в абсолютной пустоте. И верхняя половина её тела. А в следующий миг из ниоткуда проявились кресло, ноги, пол. Вокруг опять была рубка "Солнечного Ветра", пока тёмная. Манёвр Перехода закончился.
   Эйфория прыжка медленно отпускала. Они прошли сквозь гиперпространство, сейчас предстоит узнать -- куда. Пристинская повернула голову... и замерла с полуоткрытым ртом, не успев задать вопрос. Кресло пилота пустовало. Несколько секунд и парсеков назад Марина сидела рядом, а теперь исчезла.
   Елена беспомощно обвела взглядом рубку. И вздрогнула, услышав глуховатый, будто идущий издалека голос.
   -- Не пугайся, я здесь.
   В кресле пилота сгущалась тень. Секунда, вторая, третья -- тело девушки окончательно материализовалось. Тут же вспыхнули индикаторы на пульте -- бортовой компьютер восстановился.
   -- Где... где ты была? -- запнувшись, спросила Елена.
   -- Там же, где и ты -- нигде, -- пилот пожала плечами. -- Моя информационная матрица на два порядка объёмнее человеческой, поэтому материальная оболочка и восстанавливается медленнее. Извини, что заранее не предупредила.
   -- Понятно. Что ж, давай выяснять, куда мы попали. Ты у нас за кибернетика по совместительству.
   -- Зачем выяснять? Прибыли по назначению, вон та точка в углу -- Горгона, -- Марина ткнула пальцем в засветившийся обзорный экран.
   -- Ты что, быстрее бортового компьютера реперные точки определила?
   -- Нет. Я это знаю.
   Вновь то же самое -- не понять, какой смысл вложен в простые слова. Пристинская пожала плечами, повернулась к экранам внутренней связи. Пиврон и Тагиров смотрели настороженно, ожидая приговор.
   -- Ребята, поздравляю с удачным Переходом. Мы на месте. Благодаря Марине попали с первого раза.
   Бортинженер улыбнулся.
   -- Отлично. Моё хозяйство тоже ведёт себя примерно. Двигатель отработал в штатном режиме. -- Он спохватился: -- Если это пространство Горгоны, то где наш маяк? Почему нет сигнала оповещения?
   Тагиров нахмурился.
   -- Сбили маяк. Лена, как считаешь, они наше появление заметили?
   -- Не думаю. Откуда им знать, что мы сегодня явимся? Не могут же они вести постоянное сканирование всей планетной системы.
   -- Хорошо, если так. Действуем по плану.
   Пристинская кивнула.
   -- Виктор, начинай постпереходный контроль навигационного оборудования, планетарных двигателей, систем обеспечения и гипердвигателя. Марина, рассчитай траекторию выхода на орбиту Горгоны. Я бужу экипаж.
  
   Диана открыла глаза, моргнула, восстанавливая зрение. Стасис-капсулу заполнял холодно-синий полумрак. Что, приехали? Она подняла руку к панели над головой. Дверь бесшумно скользнула в паз, открывая взору стасис-отсек. Космодесантница забралась спать на "верхнюю полку", предоставив место внизу Седрику. Ян и Влад расположились в капсулах напротив. Шпидла как раз выбирался из своей. Диана с улыбкой понаблюдала, как неуверенно он встал на ноги, покачнулся, пошёл к шкафам с одеждой. К стасису нужно привыкнуть. Она прислушалась к собственным ощущениям, попробовала поиграть мускулами. Всё в норме, никакой слабости. Только во рту противный металлический привкус.
   Дверца в капсуле напротив распахнулась. Наружу выглянула взъерошенная голова Влада.
   -- Доброе утро! Как спалось?
   -- Так себе. А ты?
   -- Нормально. Мягко, тепло и мухи не кусают.
   -- Везёт. Доброе утро! -- Шпидла оглянулся и приветственно помахал рукой.
   -- А ты что шатаешься на ветру? Голова кружится? Сочувствую! -- Диана села, свесила ноги наружу. -- Сходи в медотсек, глотни чего-нибудь.
   -- Холодным душем обойдусь. И бутылочкой "Пльзеньского", если командир позволит.
   -- Не позволит, даже не мечтай. Он у меня правильный.
   Сказала и не смогла подавить вздох. "У меня! Уже не у меня, у Ленки". Неожиданно подумалось, чем могла заниматься влюблённая парочка, пока она спала. Диана передёрнула плечами, мягко, по-кошачьи спрыгнула вниз. Было бы замечательно, если эти двое обо всём договорились. Поменялась бы с Ленкой каютой и радовалась за двух хороших людей. Нет, не стоит и надеяться, очень уж они оба "правильные".
   Влад тяжело соскочил вниз. Покосился на четвёртую кабину.
   -- А что, Седрик до сих пор спит?
   -- Да, в самом деле, -- Диана постучала костяшками пальцев по пластику кабинки. -- Алло! Пора вставать, конечная остановка!
   Дверца четвёртой капсулы приоткрылась, Алези высунул голову наружу.
   -- Как спалось? Как себя чувствуешь? -- ехидно поинтересовалась Диана.
   -- Превосходно! А вы что такие бледные? -- Седрик ловко выскользнул из капсулы, выпрямился и смачно потянулся, распрямляя суставы. -- Прочувствовали специфику? Дальний Космос -- это вам не президентский дворец.
   -- Одевайся быстрее, -- поторопил Шпидла, -- встречаемся в рубке.
  
   До каюты Диана добралась поздно вечером. Странное ощущение -- как будто ты дома и в то же время в гостях. Она обвела взглядом помещение. Последнее их совместное с Георгием жилище. Стол, кресла, терминал интеркома, двухъярусная кушетка, спрятанные в панели переборки шкафы. На столе старинная книга "Бусидо. Путь воина", забытая ею вчера -- ещё в локальном пространстве Земли! Портрет Даринки в изголовье кровати, рядом -- залитый в пластик засушенный цветок, талисман Георгия, он его всегда возит за собой. Диана стеснялась спросить, что у него связано с этим цветком. Она вдруг поняла, как мало знает о муже. По сути, за полгода, проведённые вместе, они так и не стали по-настоящему близкими людьми. Зачем она вообще затеяла эту глупость, "семейную жизнь"? Или не затеяла? Или не она? Как это вышло?
   С того самого дня, когда пятилетней отец привёз её в свою столичную квартиру, и она познакомилась с сестрой, Карина была для Дианы лучшей подругой и непререкаемым авторитетом. Она была старше и, значит, больше знала, больше умела. Диана принимала превосходство сестры как должное, без всякой зависти. Даже когда обе повзрослели, и Диана поняла, что не слишком интересует парней, в то время как Карина меняла партнёров с регулярностью времён года. Тагиров оказался первым и единственным мужчиной, понравившимся ей по-настоящему. Карина привезла очередного жениха знакомить с отцом и сестрой. Тогда Диана впервые позавидовала. По-хорошему, без затаённой злости. Георгий во многом походил на Берга, но был тоньше, чувствительнее. Странно казалось обнаружить эти качества у офицера службы безопасности. Хотелось его опекать, хотя беззащитным или инфантильным Тагиров вовсе не был. Инстинкт материнства внезапно проснулся, что ли? Диана не любила копаться в собственных чувствах. Георгий оказался хорошим другом, её это устраивало. Но потом всё пошло наперекосяк.
   У Карины имелся недостаток, который Диане вначале казался забавным, -- ветреность. Сестра легко влюблялась, сходилась с человеком, восхищалась им, чуть не на руках носила. И так же легко охладевала. При этом она не терпела вранья, неискренности, как все в их семье. Напрямик говорила надоевшему "избраннику" о своих чувствах, вернее о том, что они закончились. Диана пыталась пристыдить сестру, но та хохотала в ответ: "Дин, тебе меня не понять! Я женщина любвеобильная, творческая натура. Мне необходима новизна ощущений. Так что мне, комедию ломать? Дудки! Спектакль закончен, все свободны!"
   Диана надеялась, что на Георгии сестра остановится. Ничуть не бывало, всё случилось по стандартному сценарию. Зато Тагиров воспринял крушение семьи как крушение мира. Диана высказала сестре всё, что о ней думает, но какая от этого польза? Та лишь пожала плечами, хмыкнула: "Раз он тебе нравится, так бери, утешай. Уступаю!" -- и улетела на Новую Европу. А Георгий остался. Не было сил смотреть на страдания друга, но как помочь, Диана не знала.
   Дальнейшее случилось неожиданно для всех: для Тагирова, для отца, для товарищей по службе. И для самой Дианы. После отлёта жены и детей Георгий сник. Взял отпуск и спрятался от мира в когда-то шумной и весёлой, а теперь пустой холостяцкой квартире. Спустя два дня ребята из его команды позвонили Диане и пожаловались, что Тагиров никого не впускает, даже по визифону разговаривать отказывается. В "космическом" подразделении службы безопасности были не на шутку встревожены душевной драмой товарища. Отец отпустил без возражений. Да он сам готов был лететь на помощь!
   Диану Тагиров в квартиру впустил, но разговор не клеился. Георгий откровенно тяготился визитом бывшей свояченицы, хоть и старался не подавать виду -- воспитание и врождённая интеллигентность сказывались. Даже кофе предложил. А затем отодвинулся в угол дивана и слушал гостью с отсутствующим видом. Наверное, был где-то далеко от своей столичной квартиры. Нёсся мысленно сквозь пространство вслед за сбежавшей женой? Повинуясь бессознательному порыву, Диана подсела к нему, взяла в руки безвольную ладонь, осторожно погладила. Поцеловала в щеку. Георгий не реагировал, но и не отстранился. И ей вдруг пришло в голову, что Тагирову нужен не товарищ, а женщина! Что в прощальной фразе Карины больше подсказки, чем издёвки. Неужели она не способна заменить сестру, они ведь так похожи?
   Арман не привыкла долго размышлять, сопоставлять, взвешивать "за и против". "Если в серьёзных делах, касающихся его самого, человек не будет действовать решительно и без промедления, он никогда не достигнет успеха", -- говорил Хагакуре Бусидо. Учителя древних самураев были неглупыми людьми. И она начала действовать.
   Диана и не представляла, что это окажется настолько сложно. Тагиров не оттолкнул сразу же, не выставил за дверь. Возможно, его полуневменяемое состояние помогло или её бессвязные слова о любви, о том, что он ей дороже всех на свете, что она жить без него не может? Конечно, последнее было откровенным враньём. Но тело мужчины откликнулось на ласки. А когда всё случилось, Георгий прошептал -- "спасибо".
   Диана осталась у него ночевать. А рано утром, едва она открыла глаза, Тагиров вручил непонятно откуда взявшийся огромный букет и сделал предложение. В первую секунду она растерялась, испугалась даже. Хотела отказаться, объяснить, что не собирается замуж, и вчерашнее -- ни к чему не обязывающий дружеский секс, приятная обоим форма психологической релаксации. Но тогда следовало признаться, что и её лопотание о любви -- враньё? Всё, чего она с таким трудом добилась, пошло бы насмарку. А то и хуже -- Тагиров запросто мог вбить себе в голову, что она им "попользовалась". Краснея не от смущения, а от стыда, Диана ответила -- "да".
   На счастье, роль жены оказалась не такой трудной, как она боялась. Тагиров месяцами пропадал в командировках, и брак их во многом оставался номинальным. Главное, он не вредил дружбе. Лишь однажды Диана чуть не прокололась -- когда Георгий спросил, не хочет ли она ребёнка. Не могла же она признаться, что умудрилась забеременеть в первую же их ночь и так испугалась, что не только миниаборт тайком сделала, но и временную стерилизацию? Тогда ей удалось вполне убедительно объяснить мужу, что она пока не готова к материнству, что с ребёнком лучше повременить. Собственно, она и не врала. Только слово "пока" было излишним, это Диана уже понимала. И то, что сложенные вместе дружба, совместное проживание и приятный секс -- это ещё не семья, она тоже поняла.
   Когда она увидела целующихся Георгия и Елену, то словно пощёчину получила. Незаслуженную. Она ощутила себя ничтожеством, которое переступили, не заметив. Почему они таились от неё, почему лгали? Разве она не заслужила честности, элементарного уважения? Разве она желает им зла? Понадобилось несколько дней, чтобы успокоиться и трезво оценить случившееся. Ни Тагиров, ни Пристинская не собирались её унижать. Они прятались и врали, потому что боялись обидеть! Чёрт, они готовы любовью пожертвовать, лишь бы ей угодить!
   Диана не знала, как поступить. Если бы рядом был кто-нибудь, с кем можно посоветоваться! Пусть даже Карина, хоть она и стерва. Или отец, он бы тоже понял. Но их рядом не было. Она вспугнула начинающийся роман, и теперь Георгий и Елена уцепились за чувство долга, вспомнили, какие они правильные. "Эх вы, люди на блюде! Да ничего вы мне не должны, живите себе и размножайтесь, и будьте счастливы. И у меня забот поубавится"...
   Дверь отворилась. Тагиров удивлённо посмотрел на жену.
   -- Я думал, ты спишь. После стасиса нехорошо себя чувствуешь? Это бывает с непривычки.
   -- Нет, всё нормально. Просто размышляю. Обо всём и ни о чём.
   -- А-а-а... -- Тагиров не решился уточнять. Сунул в шкаф куртку, вопросительно оглянулся. -- Будем ложиться? Вымотался я сегодня и завтра напряжённый день предстоит.
   -- Давай ложиться, -- согласилась Диана. -- Ты где спать предпочитаешь? Вверху, внизу?
   Тагиров с сомнением осмотрел двухъярусную кровать.
   -- А ты как хочешь?
   -- Мне без разницы. Хотя, пожалуй, полезу наверх.
  
   Глава 12. Ночь накануне войны
   На обзорном экране Горгона походила на теннисный мячик. До выхода на орбиту оставалось девять часов, но самозваные хозяева пока не реагировали на появление хозяев законных. "Солнечный Ветер" тоже не спешил оповещать о своём прибытии. К концу третьего дня планетарного полёта корабль и экипаж были полностью готовы к началу операции. Юстировка гипердвигателя прошла успешно, параметры возврата рассчитаны, системы защиты проверены, оружие приведено в готовность.
   Дверь рубки отворилась, впустила лукаво улыбающуюся Марину. Пристинская выразительно постучала пальцем по циферблату хронометра. Вахта пилота начиналась в час ночи, то есть двадцать пять минут назад.
   -- Не люблю я эту вашу педантичность, -- фыркнула девушка. -- Что ты, что Тагиров, всё норовите разложить по полочкам, расписать по минутам. Точно говорят, два сапога -- пара. А я предпочитаю доверять интуиции, импровизировать.
   -- Ты на вахту пришла, когда интуиция тебе подсказала, что пора совесть иметь?
   -- Ага! Кстати, твоя подружка -- такая же. Поэтому они с мужем друг друга не понимают.
   -- Марина, прекрати, мне неприятно.
   -- Не ври. Тебе очень приятно слушать, когда я говорю, что вы с Тагировым подходите друг другу. Кстати, сейчас удобный случай его навестить. Ночь, все спят, мы с Дианой на вахте. Так что две каюты в вашем распоряжении, на выбор.
   -- Перестань, прошу тебя! -- Елена куснула щеку. Несносная девчонка!
   -- Хочу тебя распалить посильнее, чтобы невтерпёж стало. Может, тогда здоровые инстинкты возьмут верх над ограниченным разумом? Ладно, иди спать, завтра денёк у нас будет зверский.
   -- Спокойной ночи! -- Пристинская поднялась с кресла.
   -- А тебе -- приятной! -- хихикнула Марина. -- Иди, иди, наперёд знаю, что ты мне хочешь сказать!
   Елена вышла из рубки, спустилась на жилую палубу. И правда, пусто в коридоре, тихо. Все спят. За этой дверью -- Виктор и Седрик, за этой -- Ян и Влад. А за этой -- Георгий, один, потому что Диана дежурит в первой боевой рубке. Она что, специально так вахты подстроила?
   Пристинская постояла у двери каюты, прислушалась. Тихо. Георгий спит, наверное, сладким сном. Она вздохнула и подошла к следующей двери, своей. Зайти, раздеться, лечь спать. А удастся заснуть? Повинуясь внезапному порыву, она прошла мимо кают ко второй лестнице и спустилась ещё на уровень ниже, на рабочую палубу.
   На "Солнечном Ветре" здесь располагались медотсек со стасис-установкой, кают-компания, камбуз, компьютерная. И две боевые рубки, в одной из которых несла вахту Диана. Туда Елена и направилась.
   В рубке было тесно, что называется -- двоим не разминуться. Всё забито под завязку системами наведения лазерных пушек, единственное кресло едва помещается. Так что пришлось остановиться в дверях, облокотившись о выступ турели.
   Арман удивлённо уставилась на подругу.
   -- Привет. Ты чего спать не идёшь?
   -- Да так... Знаешь, Дин, никак не могу твои слова переварить. Ну, то, что ты в Крыму мне сказала. Ты не права! С чего ты решила, что Георгию со мной будет лучше, чем с тобой?
   -- Лена, я же тебе всё рассказала. Другая на твоём месте давно бы к нему под одеяло запрыгнула, не спрашивая моего согласия.
   -- Я не другая! Ну не могу я так поступить, Дин! Неправильно это!
   Диана вздохнула, рассматривая подругу, покачала головой укоризненно.
   -- Лена, скажи честно, ты любишь Георгия?
   Пристинская, почувствовав, как пунцовеют щёки, опустила глаза.
   -- Да...
   -- Так вот, Ленка, слушай! Чтобы я больше причитаний "кто прав, кто виноват" не слышала! Или отправляйся к нему, или топай спать и терпи до конца операции, а потом я тебя -- слышишь? -- возьму за ручку и приволоку к Георгию. Держать вам свечку желанием не горю, но на что не пойдёшь, лишь бы вы, ангелочки безгрешные, не чувствовали себя бессовестными обманщиками. Так что выбирай. А сейчас марш отсюда! Не мешай, я на боевом посту.
   -- Спокойной ночи, -- растерянно промямлила Елена и выскользнула из рубки.
  
   Диана хмыкнула и покачала головой, когда за подругой захлопнулась дверь. Ленке можно посочувствовать. Надо же, завтра их ожидает неизвестная опасность, мероприятие, которое весьма вероятно будет кому-то стоить жизни, и хорошо, если не всем, а у капитана корабля голова чёрт знает чем забита. Уж лучше бы в самом деле пошла трахаться с Георгием, чем себя и других мучить. Оч-ч-чень приятно укладывать её в постель к собственному мужу! А что поделаешь? Отец прав: сама натворила дел с этим долбаным замужеством, сама и исправляй.
   Она плюнула в сердцах и чтобы отвлечься сняла с подставки ВР-шлем, натянула на голову. Мгновенно все лишние мысли вылетели, такая панорама открылась перед глазами! Как будто оказалась снаружи корабля. Нет, не так -- будто ты и есть корабль, мчащий сквозь чёрную бездну. Со всех сторон глазеют на тебя тысячи звёзд -- белых, желтоватых, красноватых, в спину (корму?) светит самая ближняя из них: жёлтое, почти земное солнце, а прямо по курсу висит коричневый шарик Горгоны. Диана перевела дыхание. Никогда не приходилось бывать в боевой рубке крейсера, а как, оказывается, это здорово! Пальцы уверенно легли на массивные рукояти-гашетки. Повинуясь одному повороту головы, носовые лазерные пушки описали дугу, выискивая противника. Суровый аргумент в предстоящем споре! Иногда демонстрация силы помогает убедить оппонента быстрее, чем логика.
   По большому счёту это будет первая её боевая операция. Шесть лет службы в ГСБ прошли на удивление спокойно. Перестрелки, погони, схватки с террористами выпадали на долю других, а её служба текла чинно и размеренно. Нельзя же взаправду считать покушением неудачный разворот мобиля того бедолаги, что по пьяни въехал в кортеж министра! Интересно, понял ли он, что остался жив исключительно потому, что старший лейтенант Арман нарушила инструкцию и не расстреляла его старенький "ситроен" на месте? Во всяком случае, она не жалела о полученном за это выговоре. Не всё в жизни подчинено инструкциям, отец так всегда говорит. Когда у тебя в руках оружие, следует думать собственной головой, а не превращаться в оловянного солдатика. Чужая жизнь -- не игрушка. Да и своя тоже.
   О том, что свяжет жизнь со спецслужбами, Диана знала со школы. Потому что слабых нужно защищать, а пара крепких кулаков очень помогает торжеству справедливости. Мама была категорически против такого решения, однако отец поддержал. Тогда родители поссорились по-настоящему. Мама впервые попыталась запретить ей ехать на каникулы к отцу. Но в двенадцатом классе Диана уже считала себя самостоятельной. Сложила вещи в сумку, села в вагон монорельса и укатила в Столицу. Тётя Лилия -- жена отца и мама Каринки -- только головой покачала: "А как же мама?" А что мама? В семнадцать люди часто бывают бескомпромиссны. Мать и дочь слишком по-разному смотрели на окружающий мир и населяющих его людей. Любимая поговорка Лауры Арман "цель оправдывает средства" казалась девушке отвратительно циничной. Отец сколь угодно мог оправдывать мать, всю жизнь прослужившую в тайной полиции, но Диана считала, что жестокости оправдания нет. Если для победы над злом добро само должно выворачиваться наизнанку, то какой в этом смысл? "Жестокость порождает жестокость", -- говорил отец, а она это видела своими глазами.
   Мать и дочь были одинаково гордыми и неуступчивыми, так что тёте Лилии и отцу пришлось месяц уговаривать младшую Арман хотя бы позвонить старшей. В конце концов Диана сдалась. И удивилась, как переменилась мама после её бегства. Они встретились в парке, "на нейтральной территории", долго сидели на скамеечке и... молчали. Говорить оказалось неочем. Диане было жалко маму, внезапно постаревшую, сникшую, но чем помочь ей, она не знала. А через два месяца мать вышла в отставку и улетела на Новую Европу. На этом их связь прервалась.
   Полицейскую Академию Диана окончила с отличием и была рекомендована в Высшую Школу СБ. Она сама не ожидала, что перед ней распахнут все двери для карьерного роста. Должности родителей там, куда она пришла служить, значили многое. Никакого протекционизма, просто её сразу восприняли как "свою", её надёжность ни у кого не вызывала сомнения. Достаточно было получить хорошие оценки на выпускных экзаменах, как Диану зачислили в элитное подразделение "А", охранявшее высших должностных лиц государства, в группу молодого, но уже успевшего заработать орден "За заслуги" капитана Яна Шпидлы. Полгода стажировки, первое заработанное звание и первое самостоятельное задание -- личный телохранитель федерального министра социальной политики госпожи Айхель.
   2236 год выдался тяжёлым как для всей Евроссии, так и для Дианы в частности. Боевое крыло сепаратистской "Партии Чёрного Возрождения" решило, что очередные президентские выборы -- удачное время для мятежа. Акция была хорошо спланирована и щедро профинансирована, -- ниточки от руководителей партии тянулись за океан. Замысел был недурён: взорвать Европейско-Российский Союз изнутри, сыграв на расовых противоречиях. Афроевропейцы составляли всего двадцать процентов населения державы, но лишь малая часть их сумела успешно ассимилировать. Это была питательная субстанция для терроризма. Сюда не раз обращали свой взор как "ястребы" Консорциума, мечтающие о новом переделе мира, так и силы куда более страшные и непредсказуемые, остающиеся в тени, но при этом не менее могущественные.
   Тайная полиция не сидела сложа руки, мятеж провалился. Превентивный удар в самое сердце заговора сорвал открытое вооружённое восстание в заселённых выходцами из Африки провинциях. Но уцелевшие группы боевиков попытались хоть как-то заявить о себе. Взрывы, прогремевшие в Столице и ещё нескольких городах, унесли жизни сотен мирных жителей. А кульминацией стало отчаянное покушение на баллотировавшегося в президенты премьер-министра Жана Лопе. Покушение не удалось благодаря самоотверженным действиям личной охраны премьера. Наставник и друг Дианы Ян Шпидла тогда получил четыре пулевых ранений, трое сотрудников службы безопасности погибли, но и террористы были уничтожены. Однако на итоги выборов мятежникам повлиять удалось. К власти пришёл кандидат от оппозиции, старое правительство ушло в отставку, и Диана временно оказалась без работы. Не совсем без работы: она ждала, пока Ян выпишется из госпиталя, чтобы занять место в его новой группе. Но в это время умерла тётя Лилия.
   Беда всегда случается неожиданно. У тёти Лилии давно были проблемы со здоровьем, уж очень нелегко досталась ей Каринка. Но она никогда не жаловалась, поэтому и близкие привыкли не придавать значения её хворям. Диана считала тётю Лилию своей второй мамой, да что там! Если говорить откровенно, то как раз второй была та, настоящая, а тётя Лилия -- первой. Поэтому её смерть стала для девушки не меньшим ударом, чем для Карины. Но тяжелей всего было отцу. Диана не подозревала, что он способен на такие чувства. Отец всегда казался ей холодноватым, скорее снисходительно позволяющим себя любить. Но смерть жены он переживал болезненно. Даже не захотел оставаться в их уютной столичной квартире, где всё напоминало маму Лилию, и перебрался куда-то к Чёрному морю. Диана и не знала, что у отца там есть двухэтажный особняк с фантастической историей.
   Советнику президента была положена личная охрана, а Рихарду Бергу нужен был близкий человек рядом. Диана будто специально соединяла в себе и первое, и второе. Так она и стала телохранителем собственного отца.
  
   Пристинская, понурив голову, поднялась на жилую палубу, зашла к себе в каюту. Бросила на спинку кресла куртку, стянула кроссовки и брюки, рухнула на нижнюю койку. В каких-то трёх метрах от неё за тонкой переборкой спал Тагиров. Рукой подать, а попробуй дотянуться. И ведь точно же, не уснуть теперь.
   А, плевать на всё! Диана сама сказала: "Или отправляйся к нему, или терпи до конца операции, и я тебя приволоку к Георгию!" Но если верить Марине, никакого "или" для Дианы не существует. Чёрт бы побрал эту Марину, уж лучше бы помалкивала! Кому это нужно -- знать, что будет завтра? Мы живём сегодня и нельзя ничего списывать на будущее! Она любит Георгия, он её тоже, это единственное, что имеет значение!
   Елена решительно вскочила, сунула ноги в кроссовки и в чём была выглянула в коридор. Пусто. Быстро шмыгнула к соседней двери, коснулась пальцами сенсорного замка. Не заперто, дверь бесшумно скользнула в переборку, открывая дорогу. Чувствуя, как замирает сердце и становятся ватными ноги от безотчётного страха, шагнула внутрь.
   Дежурное освещение оставляло каюту погружённой в красноватый полумрак. Тагиров спал на нижней койке, отвернувшись к стене. Спал чутко, стоило Пристинской сделать шаг, как он приподнял голову, обернулся, щуря глаза.
   -- Дин, что случилось? Лена?!
   Он сел в постели, удивлённо уставился на ночную гостью. Пристинская замерла на секунду, затем, решившись, стянула майку. Тело вибрировало как туго натянутая струна.
   -- Лена, ты что делаешь? -- срывающимся голосом зашептал Георгий, но она не дала ему договорить. Нырнула в постель, отбросила в сторону одеяло, обвила руками шею, впилась губами в губы.
   -- Лена, Лена, ты что... -- Тагиров не знал, куда деть свои руки. Пальцы то и дело натыкались на разгорячённое тело женщины. -- Лена, нет, я не могу...
   Ещё как мог! Не давая опомниться, Елена стянула с него ненужное бельё. И целовала, целовала, целовала, не переставая... Всё закончилось слишком быстро как взрыв, как удар цунами. Не было сил растягивать удовольствие. Елена в изнеможении рухнула на грудь мужчины.
   -- Прости, обрушилась на тебя как ястреб.
   -- Что ты, Леночка! Мне очень хорошо с тобой. Последние полгода было ощущение чего-то неправильного, а сейчас прошло. Только Диану жалко, она ведь меня любит.
   "Не правда!" -- Елена прикусила язык. Нельзя так говорить. На стене у изголовья красовался залитый в пластиковую рамку большой белый цветок.
   -- Это и есть аргемона? -- спросила.
   -- Как ты догадалась?
   -- Ты сам рассказывал, что это любимый цветок твоей мамы.
   -- Действительно. Это мой талисман.
   -- А мой талисман теперь ты. Я устала от одиночества, не бросай меня, пожалуйста, -- смутившись, Елена зарылась лицом в подушку. -- Никогда-никогда, обещай! Я не смогу без тебя жить.
   -- Что ты такое говоришь?! -- Тагиров приподнялся. -- Я солдат, со мной может случиться всё, что угодно. И когда угодно.
   -- Если ты умрёшь -- я тоже. Я первый раз поняла по-настоящему, что значит любить. Это важнее, чем жизнь. И не спорь! -- она решительно закрыла пальцами рот мужчины. -- Лучше признавайся, как тебя называла мама в детстве? Георгий -- чересчур строго звучит. Мне хочется называть тебя как-то ласково.
   -- Карину и Диану моё имя устраивало...
   -- А меня нет! Разве мама звала тебя Георгием?
   -- Только когда сердилась за что-нибудь. А так она меня называла... Гоша.
   Имя прозвучало неожиданно, необычно, немножко смешно, и на первый взгляд совсем не подходило к нему. Но тем лучше! Одна она будет называть его так. Гошенька...
   -- А тебя как мама называла? -- осторожно поинтересовался Тагиров.
   -- Мне пять лет было, когда мама умерла, что я могу помнить? Бабушка называла Еленкой, дедушка -- Ленок... -- Повинуясь внезапному порыву, она припала губами к его уху, прошептала: -- Мама называла меня Мышонком. Только ты никому не рассказывай!
   -- Мышонок... милый мой мышонок, -- Георгий запустил пальцы в её разметавшиеся по подушке волосы. -- Спасибо, что ты пришла сегодня. Честно говоря, я бы первым не решился. Видишь, какой я нерешительный.
   -- Хватит с меня решительных в постели! Здесь я и сама знаю, чего хочу. Ты в других делах будь решительным.
   Они замолчали. Пристинская чувствовала, что засыпает. Понимала, что стоило бы одеться и идти к себе, но так сладко обнимать любимого.
   -- Лена, я думаю, нам необходимо поговорить с Дианой, -- услышала она сквозь дрёму. -- После операции, сейчас нельзя отвлекаться от поставленной задачи. Свои личные проблемы мы всегда успеем решить.
   -- Всегда успеем...
  
   Глава 13. Хомо и сапиенсы
   "Солнечный Ветер" выходил на орбиту Горгоны. Её грязно-бурая туша наплывала на обзорный экран, медленно поворачиваясь, будто грея бока под лучами горячего жёлтого солнца. Пристинская смотрела на панораму Экваториального Плато и старалась уловить исчезнувшие воспоминания. Неужели она в самом деле здесь побывала? Память подсовывает лишь картинки из отчёта экспедиции "Христофора Колумба": базальтовые плоскогорья, каменные равнины, безжизненные океаны. И странный артефакт в районе северного магнитного полюса. Впрочем, кое-что изменилось. Маяк Евроссии исчез, зато на геостационарной орбите появился корабль-разведчик класса F5, не занесённый в международный реестр. Худшие опасения советника Берга подтверждались: "Генезис" бесцеремонно нарушал соглашение о равновесии сил в космосе. Неспроста Фонд приобрёл права на планету Лабиринт, так смахивающую на головку сыра. Даже руководство Консорциума, заподозрить которое в чрезмерном человеколюбии не решился бы и наивный романтик, неоднократно накладывало запреты на проводимые в земных лабораториях "Генезиса" эксперименты. О том, что творилось в недрах Лабиринта, оставалось догадываться. Во всяком случае, секретная верфь уже действовала.
   -- Скоро мы увидим их корабль? -- Тагиров напряжённо всматривался в голубоватый ореол.
   Елена сверилась с цифрами на дисплее информационного терминала.
   -- По расчётам, минут через десять наши орбиты сблизятся. Пока что они идут в более низком эшелоне.
   Экваториальное Плато внизу сменилось невысоким хребтом, тянущимся в широтном направлении. Немного правее он разделялся, и одна гряда резко заворачивала на север.
   -- Не верится, что там, внутри, спрятана эта штука. Интересно, почему именно эту планету выбрали Путники? -- Тагиров покосился через плечо на Марину.
   -- Отец говорит, что артефакт не помещали внутрь Горгоны, наоборот, планету создали вокруг него в качестве трёхмерной оболочки. Экспедиция "Христофора Колумба" нашла точку выхода гипертоннеля. Можно сказать, одна из функций артефакта -- аналог ваших якорных станций. Но он соединяет не трёхмерные локальные пространства, а то, что вы называете гиперпространствами.
   Тагиров хмыкнул.
   -- И куда ведёт этот гипер-гипертоннель?
   -- С точки зрения ваших знаний о строении Вселенной -- в никуда.
   -- Отличное объяснение.
   -- Смотрите, Северный океан показался, -- перебила их Елена. -- А вон и корабль.
   Серебристая точка над горизонтом приближалась, смещаясь на экране вниз и влево. Пристинская вывела увеличенное изображение. Обычный корабль-разведчик внешне мало чем отличающийся от "Русанова". Незаметно, чтобы на нём было тяжёлое вооружение.
   -- Боевая вахта, готовность номер один.
   Елена вздрогнула, услышав команду Тагирова.
   -- Первая рубка, приказ принят. Вторая рубка, приказ принят, -- немедленно откликнулись Шпидла и Алези.
   "Солнечный Ветер" шёл над восточным заливом Северного океана, постепенно сбрасывая скорость и высоту.
   -- Есть, зашевелились! -- воскликнула Марина.
   Корабль "Генезиса" пришёл в движение, заработали маневровые двигатели, меняя орбиту. Однако инерция была слишком велика, чтобы предпринятые действия сразу же дали результат. Корабли благополучно разминулись на расстоянии около сотни километров. Операция началась по разработанному плану. Корабль "Генезиса" описывал круги вокруг полюса между семидесятым и восемьдесят пятым градусами северной широты на высоте около двухсот километров. "Солнечный Ветер" проскочил внутрь его орбиты и теперь шёл прямо на планетарную станцию. А внизу расстилалось Северное Плато, перечерченное поперёк невысоким горным хребтом. Там, за этим хребтом, лежало таинственное Кольцо -- геометрически правильное пятно диаметром тридцать четыре километра на базальтовой поверхности планеты. Крышка тоннеля, ведущего в никуда, как объяснила Марина.
   -- Представляю, что творится на том корабле и на планетарной станции! -- улыбнулся Тагиров.
   -- Запаниковали? -- предположила Елена.
   -- Нет, паниковать не будут, народ серьёзный. Но боевую тревогу объявили, это точно. Их компьютеры пытаются нас идентифицировать со всей доступной скоростью. Как только руководство получит информацию, попытается выйти на связь. Им надо тянуть время. -- Тагиров повернулся к пилоту: -- Марина, а тебе пока придётся исчезнуть из рубки. Не нужно, чтобы во время сеанса связи тебя увидели.
   -- Почему? -- удивилась девушка.
   -- Не стоит открывать противнику все козыри. Оставим для них несколько сюрпризов.
   Марина пожала плечами, поднялась с кресла и вышла. И едва двери за ней закрылись, как на панели загорелся синий огонёк вызова. Тагиров и Пристинская переглянулись. Елена почувствовала, как внутри всё сжалось.
   -- Лена, ты готова?
   -- Да.
   -- Включаю.
   Вспыхнул экран внешней связи. По ту сторону его виднелась часть просторного светлого помещения, пульт и сидящий за ним человек лет сорока-сорока пяти. Синяя вельветовая рубашка с расстёгнутым воротом и закатанными по локоть рукавами никак не походила на униформу. Елена с нарастающей тревогой вглядывалась в чуть вытянутое тонкогубое лицо с острым подбородком. Человек поймал её взгляд и улыбнулся. Мороз пошёл по коже от этой улыбки.
   -- Ба, какие гости! Здравствуйте, Елена! Рад вас снова видеть.
   Последние сомнения исчезли. Одежда свободного покроя сменила официальный костюм, но голос и манера разговаривать за два года не изменились. Господин Корриган, вице-президент "Генезиса" собственной персоной. Худшего нельзя и пожелать.
   Тагиров бросил удивлённый взгляд на Елену, спрашивая безмолвно: "Когда вы успели познакомиться?" Заметив это, Корриган улыбнулся ещё шире:
   -- Не говорю "Добро пожаловать", так как это прозвучит неубедительно. Но, насколько мне известно, вы покинули космофлот Евроссии не по своей воле. Так кого вы представляете? Впрочем, -- он перевёл взгляд на Георгия, -- позвольте мне самому догадаться. В досье господина Тагирова сказано, что пять лет назад он ушёл из космофлота в службу безопасности. А сейчас я вижу его в командирском кресле. Значит ли это, что визит вашего корабля -- "Солнечный Ветер", верно? -- организован спецслужбами Евроссии, а вовсе не Советом по космоисследованиям?
   Тагиров поиграл желваками.
   -- На вопросы следует отвечать вам, господин Корриган. Первый из них: на каком основании вы находитесь в чужом локальном пространстве? Кто дал вам право строить планетарную станцию?
   -- Да, вы не ошиблись, я -- Джеймс Корриган, начальник планетарной станции "Артефакт-1". Теперь по существу вашего вопроса. Фонд "Генезис" принял Горгону под свою юрисдикцию в интересах человечества.
   -- То есть как это, "принял под юрисдикцию"? -- возмутился Тагиров. -- Права на планетную систему принадлежат Европейско-Российскому Союзу с 2211 года. Вы сбили с орбиты маяк, это прямое нарушение международного права! Наше правительство будет ставить вопрос о жёстких санкциях, вплоть до...
   -- Те-те-те! Господин Тагиров, сбавьте обороты. Ваше правительство утаило от Всемирного Совета важную информацию. Вопрос, одиноки ли мы во Вселенной, более не стоит, верно? Я уверен, здесь, на Горгоне хранится много всяких ответов. Фонд "Генезис" пришёл, чтобы задать вопросы от имени человечества. Раз у правительства Евроссии не хватило для этого мужества.
   Георгий сжал кулаки, готовый отмести обвинения. Но начальник станции не ждал его слов:
   -- Ваше правительство сделало глупость, пытаясь утаить, как это у вас, русских, говорят, "шило в мешке". И я рад, что могу лично поблагодарить Елену Прекрасную за прекрасно проделанную работу, -- уж простите за каламбур. Если бы не ваш энтузиазм, неизвестно, как скоро наши разведчики докопались бы до этой информации. Или вы в самом деле думали, что "Владимир Русанов" случайно вошёл в систему Дзёдо, где бесследно исчез корабль со всеми свидетелями, пусть и косвенными, истинных событий на Горгоне? А ваш "набег" на Вашингтон -- это наша спецоперация внутри спецоперации Евроссии. Именно благодаря вам я обыграл советника Берга. Вы сделали за меня девяносто процентов работы, осталось лишь перебросить сюда материалы и смонтировать станцию, -- лицо Корригана вновь расплылось в улыбке. Затем он немного повернулся, добавил: -- И собрать команду, естественно. Позвольте представить моих ближайших соратников.
   Угол обзора видеокамеры расширился вслед за его взглядом, выхватил второе кресло. В нём сидел, самодовольно улыбаясь, красивый холёный мужчина, как всегда элегантно одетый, с безукоризненно уложенными волосами. Позади, положив руку ему на плечо, стояла невысокая женщина в белом халате поверх брючного костюма. Коротко стриженные чёрные волосы, круглое лицо, маленькие пухлые губы, миндалевидные глаза. Елена вздрогнула невольно, увидев эту пару.
   -- С моим заместителем господином Ворониным вы, Елена, хорошо знакомы.
   -- Здравствуй, Леночка! -- Воронин кивнул. -- Рад видеть тебя по-прежнему красивой и цветущей после той досадной болезни, что задержала тебя в лунном карантине. Надеюсь, приступы амнезии тебя больше не мучат?
   -- Рад?! Это ты меня отравил!
   -- Признаю, грешен. Но то была исключительно вынужденная мера, ничего личного. Фонду требовалась фора во времени, чтобы воспользоваться добытой нами -- тобой в основном! -- информацией.
   -- Сволочь... -- процедил сквозь зубы Тагиров. -- Что тебе посулили новые хозяева?
   Корриган опередил Воронина с ответом:
   -- Это у вас, господин Тагиров, есть хозяева, распоряжающиеся вашей жизнью. А "Генезис" -- союз единомышленников. Михаил давно стал одним из нас, просто в силу специфики его должности это не афишировалось. В последней операции он действовал блистательно, направляя вас, Елена, по необходимому нам пути. Разумеется, это было бы невозможно без консультаций госпожи Иорико Танемото. Елена, вы встречались с её отцом и... сёстрами. Похожа? Конечно похожа, я же видел отчёт о Дзёдо.
   Иорико насмешливо скривила губы, с интересом разглядывая Пристинскую. Повзрослевшая и поумневшая копия Мати или Лоис, только убрать отвратительную усмешку с лица. Елена невольно остановила взгляд на её руке, поглаживающей плечо Воронина. Что, бывший навигатор нашёл новое приложение своим талантам обольстителя? Язык так и чесался выпалить этот вопрос, но она не успела.
   -- Мы прямо над ними, -- вполголоса обронил Тагиров.
   Пристинская быстро перевела взгляд на обзорный экран. "Солнечный Ветер" скользил над Кольцом, серебристая точка станции виднелась в самой его середине, там, где когда-то висело алое "облако". Корриган это заметил.
   -- Так что вы собираетесь предпринять, господин Тагиров? -- поинтересовался он. -- К каким доводам будете апеллировать? Учтите, вопросы международного права более не актуальны. Всемирный Совет доживает последние дни, как и все земные правительства. Будущее принадлежит нам. Когда мы включим машину Путников -- для простоты мы называем её креатрон, -- этот постулат станет общепризнанным.
   -- Кому это "нам"? Консорциуму? Или вашему таинственному Фонду?
   Начальник станции улыбнулся.
   -- Нам, настоящим людям. Тем сотым долям процента, благодаря которым вид Homo имеет право называться sapiens. Представляете, что получится, если эти крупинки алмазов выбрать из животной биомассы, где они рассеяны с испокон века, разделить человечество на хомо и сапиенсов, так сказать? А затем интеллектуальную мощь последних сплавить в единое целое, перейти от Homo sapiens к Homo universum! Естественно, не представляете, человеку трудно осмыслить возможности Бога.
   -- А, эта старая песенка об элоях и морлоках, -- засмеялся Тагиров. -- И по каким критериям вы собираетесь проводить сегрегацию? Цвет кожи, разрез глаз, форма черепа? И почему вы так уверены, что "избранные" захотят вкусить ваш "вселенский рай"?
   Как ни странно, троица в центре управления тоже засмеялась.
   -- Вы шутник, господин Тагиров. Надо же -- "форма черепа"! Если вам угодно подыскивать литературные аналогии, то уместнее говорить об эльфах и орках. Критерий отбора, кстати, известен давно, но инструмента, чтобы им воспользоваться, не было до недавнего времени. Теперь есть и инструмент, и образец. А "эльфы" Лабиринта и сейчас получают такое, чему "орки" Земли могут только завидовать.
   -- Инструмент это, надо полагать, артефакт Горгоны? А что вы называете "образцом"?
   -- Вариант Елены Коцюбы, созданный креатроном. Её дневник меня впечатлил, потому я захотел познакомиться с ней лично.
   Пристинская растерялась:
   -- Коцюба у вас? Она согласилась сотрудничать?
   -- Признаю, убедить её стоило немало труда. Но любовь -- это и сила, и слабость одновременно. Она очень дорожит своим мужем, и скажу вам по секрету -- не зря. Русская сказка о Кощее Бессмертном нашла-таки воплощение в реальности. Если бы не это, не знаю, что бы мы и делали, способности вашей тёзки впечатляют! Представляете, если в нашем распоряжении будет пару тысяч таких бойцов, умных, инициативных и в то же время послушных мозговому центру, словно пальцы на руке? Кто тогда сможет помешать сегрегации?
   -- Вам всё равно не запустить этот ваш креатрон, -- хмуро огрызнулся Тагиров.
   -- Ошибаетесь, мы его уже запускали -- пока в холостом режиме. И готовимся к рабочему запуску. Такая неприятная для эмиссаров Земли новость. Однако на любую проблему можно взглянуть под разными углами. Я упоминал о критериях отбора. Так вот, и Елена, и вы, Георгий, этим критериям соответствуете. Так что можете присоединиться к нам, не дожидаясь...
   -- Лена, у нас гости! -- перебил его Тагиров.
   Пристинская и сама заметила увеличивающуюся точку на боковом экране. Корабль "Генезиса" изменил орбиту и шёл на сближение. Судя по выданной бортовым компьютером параметрии, пятнадцать минут спустя он окажется точно над "Солнечным Ветром", в каких-то двадцати километрах. Елена и Георгий переглянулись. Двадцать километров -- для стандартных антиастероидные пушек далековато. Тагиров повернулся к начальнику станции.
   -- Ваш корабль приближается, распорядитесь прекратить этот манёвр, -- потребовал Тагиров. -- Мне не нравится, когда ко мне подходят слишком близко те, чьих намерений я не знаю.
   -- О, в этом мы с вами схожи. И как вы поступаете в подобных случаях?
   Не ответив Корригану, Тагиров отключил трансляцию и повернулся к терминалу внутренней связи.
   -- Ян, видишь корабль по правому борту? Предупредительный выстрел!
   -- Есть предупредительный выстрел.
   Несколько секунд ничего не происходило. А затем боковой экран перечертила тонкая ослепительно-белая нить, уткнулась в серую каплю чужого корабля и потухла, рассыпавшись мелкими брызгами. Они не отказали себе в удовольствии полюбоваться, как удивлённо вытянулось лицо Воронина, как перестала усмехаться Танемото. Но Корриган оставался невозмутимым, терпеливо дожидаясь продолжения переговоров. Георгий возобновил трансляцию:
   -- Вот таким способом мы намерены защищать права Евроссии.
   -- Отличный у вас корабль, -- кивнул Корриган. -- Что ж, мне остаётся лишь повторить приглашение и дать вам время на размышление. Пять часов довольно? Ваш корабль как раз успеет завершить начатый виток, а Иорико -- подготовку к горячему запуску. Пока что у меня всё, жду ответа ровно через пять часов. И надеюсь на вашу разумность. Жаль будет уничтожать такой прекрасный корабль. А главное -- великолепных сапиенсов, собравшихся на нём.
   Не дожидаясь ответа, он отключил связь.
  
   Глава 14. Над Горгоной
   Диана дежурила на жилой палубе. Впрочем, "дежурила" -- сильно сказано. Требовалось быть под рукой и ждать команды из ходовой рубки. Хуже всего в этом занятии неизвестность -- непонятно, что творится снаружи, как будто заперта в консервной банке. С каким удовольствием она бы поменялась местами с Янеком или Седриком, сидевшими в боевых рубках, в самой гуще событий.
   Арман прошлась по залитому мягким белым светом изогнутому коридору от одного трапа до другого, пробуя, как пружинит пол под подошвами. Обернулась, чтобы идти в противоположном направлении, и услышала шорох наверху. Из рубки спускалась Марина.
   -- Выставили меня, -- ответила пилот на немой вопрос десантницы. -- Начинаются переговоры с руководством станции.
   -- Что снаружи?
   -- Мы почти над Кольцом, мимо их корабля проскочили. А ты чего маешься? Пошли ко мне в каюту.
   -- Я должна боекомплект группы высадки проверить, -- отрицательно покачала головой Диана.
   Ничего она не должна! Брякнула первое, что в голову пришло. Просто не решалась с Мариной остаться с глазу на глаз. Потому что мучительно хотела задать один вопрос, но услышать ответ на него было страшно.
   Кажется, девушка поняла. Улыбнулась, тряхнула головой:
   -- Как знаешь. Надумаешь -- приходи.
   Проводив её взглядом, Диана зашла в шлюзовой отсек. Шкафчики со скафандрами, стеллажи со снаряжением. Что здесь проверять? Всё проверено-перепроверено. Она вынула из бокса первый подвернувшийся бластер. Тяжесть оружия приятно оттягивала руку, внушала уверенность. Космодесантница провела по толстому ребристому стволу, отщёлкнула крышку предохранителя. Светящийся столбик индикатора показывал полный заряд батареи. Хорошая игрушка, надёжная, пристрелянная ещё в лагере. И смертельно-опасная: луч прожигает броню скафа насквозь за тридцать секунд. Жестокий предстоит бой. И кому-то будет стоить жизни. Диана решительно поставила бластер на место и направилась к каюте Марины.
   Девушка сидела в кресле, поджав ноги, и ждала.
   -- Присаживайся, где удобнее, -- предложила.
   Арман огляделась по сторонам. Такая же каюта как у них с Георгием. Разве что порядка больше: койки аккуратно заправлены, вещи не валяются где попало. Она осторожно присела на кровать.
   -- Ленка здесь спит? Не будет сердиться, что я помну?
   -- Я поправлю, не беспокойся.
   Они помолчали, рассматривая друг друга. Диана поймала себя на мысли, что никогда не задумывалась, является ли девушка тем, за кого себя выдаёт? Отец в этом не сомневался, и этого было достаточно.
   -- Ты хотела о чём-то спросить? -- напомнила Марина.
   -- Хотела.
   Диана облизнула пересохшие губы. Она уже решилась... Корабль едва уловимо вздрогнул. "Пушка..." -- поняла Арман. -- "Началось?" С минуту они напряжённо вслушивались в привычные звуки корабля. Ничего не указывало на то, что снаружи идёт бой. Диана перевела дыхание, вновь готовая вернуться к прерванному разговору...
   -- Марина, Диана, поднимитесь в ходовую рубку, -- прозвучало из интеркома.
   Собеседницы переглянулись и одновременно вскочили. У Дианы словно камень с плеч свалился оттого, что закончилось ожидание и начинается время действий. И оттого, что разговор откладывается по независящим от неё обстоятельствам.
  
   -- Мы же не будем бездействовать эти пять часов? -- Диана нахмурилась, выслушав рассказ Тагирова о переговорах.
   -- Разумеется, нет. -- Георгий указал на экран, где сейчас светилось изображение внутренностей планетарной станции: -- Марина, схеме, которую ты доставила на Землю, почти четыре месяца. Как думаешь, она могла утратить актуальность?
   -- Запросто, -- кивнула девушка.
   -- И я того же мнения. Соваться в бой без предварительной разведки рискованно.
   -- Мне ещё раз наведаться туда и проверить? Когда?
   -- Чем быстрее, тем лучше. Как близко тебе нужно подобраться к станции, чтобы туда... переместиться?
   Девушка задумалась, наблюдая, как сдвигается к горизонту Кольцо на обзорном экране.
   -- Пока станция в пределах прямой видимости -- могу хоть отсюда. Только надо раздеться. -- Заметив удивлённые взгляды, она пояснила: -- Чтобы внизу невидимкой быть. Управлять прозрачностью своей оболочки я могу, а вашей одежды -- нет.
   -- Надо, так надо, -- не спорил Георгий. -- Мы тебя не стесним?
   -- Ни капельки! -- Марина расстегнула куртку.
   Диана, заметив, что Пристинская и Тагиров старательно изучают угол рубки, противоположный тому, где раздевалась Марина, тоже потупилась. Но чертовски занятно было посмотреть на процесс переноса. Один раз, при первой встрече в Крыму, Марина свои способности демонстрировала. Но тогда ей понадобилось переместиться на каких-то тридцать метров от входной двери до кабинета отца. А здесь -- прямо с орбиты на поверхность!
   Решившись, она осторожно подняла голову. Девушка как раз стягивала трусики. Бросила на спинку пилотского кресла и, заметив взгляд космодесантницы, подмигнула. Затем прикрыла глаза, замерла, лицо стало сосредоточенным. А в следующее мгновение её тело сделалось прозрачным и... исчезло.
   -- Упс! -- не удержалась Арман и виновато пожала плечами в ответ на взгляды удивлённо оглянувшихся товарищей.
   -- Подождём, пока Марина вернётся с новостями. Садись, -- Георгий указал на кресло пилота. -- После выстрела Янека следить за нами они не решатся. Корабль -- единственная их связь с Лабиринтом, не станут они им рисковать. А это нам и требуется. Как только выйдем из зоны видимости, приступаем ко второй части операции.
   -- Внизу что-то происходит! -- Пристинская поспешно увеличила изображение станции.
   От её серо-серебристого пришлёпнутого купола оторвалась тёмная точка. Сделав резкий вираж, устремилась вверх. Ракета? Глупость какая! Её собьют, едва она войдёт в зону поражения пушек "Солнечного Ветра", -- Корриган это прекрасно понимает.
   Но это была не ракета -- космошлюпка. Кто-то со станции поднимался на корабль. А минутой позже стало ясно -- на их корабль! Диана изумлённо посмотрела на товарищей, -- кто это может быть? И как ответ на её непроизнесённый вопрос загорелся индикатор внешнего вызова. Тагиров настроил передатчик на аудио, включил связь. На экране появилось лицо незнакомой молодой женщины.
   -- Вызываю корабль Евроссии! Вызываю корабль Евроссии! Помогите!
   -- "Солнечный Ветер" на связи. Кто вы?
   -- Я младший инженер Дженнифер Рейнфорд! Я прошу помощи и политического убежища! Пожалуйста, или они меня убьют!
   Подтверждением её слов от станции в направлении шлюпки метнулся лучик. Машина резко дёрнулась, но управление не потеряла.
   -- А снайперы у них хреновые, -- вполголоса заметила Арман.
   -- Разве легко попасть в летящую на полной скорости шлюпку? -- удивилась Елена.
   -- Всё зависит от пилота, -- пояснил Тагиров, не отрывая взгляд от экрана. -- Если за штурвалом асс -- трудно. Но я не вижу, чтобы эта Рейнфорд управляла очень уж мастерски.
   Шлюпка смогла каким-то чудом избежать прямого попадания. Теперь она поднялась слишком высоко для прицельного огня пушек. Но пилот, кажется, не понимала этого, то и дело испуганно поглядывала вниз.
   -- Госпожа Рейнфорд, успокойтесь! Вы вышли из зоны обстрела. Объясните, что случилось.
   -- Я не хочу участвовать в их экспериментах. Заберите меня с собой на Землю! У меня есть ценная информация!
   -- Конечно мы возьмём вас, успокойтесь, -- улыбнулась Елена. И экран тут же погас -- Тагиров отключил связь.
   -- Что-то не так? -- Пристинская удивлённо повернулась к нему.
   -- Возможно, это ловушка.
   -- Ага, -- согласилась Диана. -- Не убедительно эта Дженнифер играет.
   -- Мы же не собираемся открывать шлюзовую камеру! -- запротестовала Пристинская. -- Пусть стыкуется снаружи и спускается в корабль через люк. Неужели команда спецназовцев не управится с одной женщиной? Мы просканируем шлюпку, если в ней есть ещё кто-то, не откроем люк.
   -- Сама шлюпка может оказаться миной, -- Тагиров покачал головой. -- Откуда нам знать, вдруг в ней находится мощный термоядерный заряд? Взрыв может повредить обшивку "Солнечного Ветра", ты же знаешь.
   -- Но эта девушка тогда погибнет! Что она, по-твоему, самоубийца?
   -- Не знаю. Но мы не имеем права рисковать. Десять минут, и она будет в опасной близости. -- Тагиров опять включил связь: -- Госпожа Рейнфорд! Мы не можем принять вас на борт. Вам необходимо посадить шлюпку на планете где-нибудь подальше от станции, покинуть её и отойти на безопасное расстояние. Позже мы вас подберём.
   -- Корриган доберётся до меня раньше! Вы не представляете, на что он способен! Заберите меня скорее и уводите корабль! Пожалуйста! -- из глаз девушки брызнули слёзы. Настоящие слёзы страха и отчаяния, что бы там Диана не говорила о плохой актрисе.
   -- Госпожа Рейнфорд, немедленно прекратите сближение и выполняйте мои инструкции! -- Тагиров повысил голос. -- Если вы не измените траекторию, мы вынуждены будем открыть огонь.
   -- Огонь? По мне?! Нет, вы этого не сделаете, вы же не убийцы! Послушайте, рядом с вами женщина, я слышала её голос. Я к ней обращаюсь: спасите меня, пожалуйста! Я жить хочу!
   Диана сжала кулаки, посмотрела на подругу. У той самой готовы были брызнуть слёзы из глаз, но она молчала. Следила, как на табло дальномера бегут цифры. Уже опасно.
   -- Дженнифер, я вас прошу, остановитесь! -- слезинка всё же побежала по щеке Елены.
   -- Я не могу! -- в глазах девушки полыхал ужас. -- Пожалуйста!
   Тагиров резко отключил передатчик и скомандовал:
   -- Первая рубка! Уничтожить шлюпку!
   -- Понял.
   Голос Шпидлы прозвучал глухо, бесцветно. В шлюпку ударил луч. Но Диана, неотрывно наблюдавшая за девушкой на экране, увидела, как за миг до этого лицо той исказила судорога и пальцы метнулись куда-то на пульте. На обзорном экране вспыхнул ослепительно белый цветок.
   Корабль тряхнуло, обзорный экран погас, в рубке пронзительно завыла сирена. Пристинская и Тагиров подались к пульту, пытаясь быстро оценить полученные "Солнечным Ветром" повреждения. Диане оставалась роль статиста.
   -- Пост машинного отделения! Виктор, что у тебя?
   -- Всё в норме, капитан! Корабль крепкий, двигатели не повреждены. А что случилось? Нас атаковать пытались?
   -- Вроде того. Но, кажется, ничего серьёзного. Внешние датчики погорели.
   -- Сейчас исправим. Высылаю ремонтных роботов на обшивку.
   Пиврон исчез с экрана. Елена, ещё раз окинув взглядом показания приборов, отключила сирену...
   -- Не успела?! Что с кораблём?
   Диана дёрнулась в кресле от неожиданности. За всеми этими перипетиями она и думать забыла о вылазке Марины. А та появилась в рубке никем не замеченная.
   -- Нет, обошлось... Кгмм, извини, -- Тагиров обернулся было, тут же потупился -- разведчица вернулась в том же виде, как и уходила.
   -- Я боялась, что не успею предупредить, и вы подпустите её слишком близко.
   -- Так это действительно была ловушка? Вот сволочь! -- Арман ударила кулаком в ладонь.
   -- Ты о ком? -- покосился на неё Георгий. -- О Корригане? Или об этой девочке, которую мы только что сожгли?
   -- Об обоих. И не мы её сожгли, она сама себя подорвала, вы что, не заметили? Шахидка долбаная!
   Елена огорчённо скривилась.
   -- Возможно, она не знала, что шлюпка заминирована? Не могу я поверить, что она хотела нас убить. Ведь не было в её глазах ненависти, один страх! Разве не так? Разве я не права? Георгий, скажи?
   -- Не знаю... Мне вспомнились слова Корригана о бойцах, послушных как пальцы на руке. Что мы знаем о Лабиринте? Почти ничего. -- Тагиров грустно посмотрел на Диану, уступившую кресло неспешно одевающемуся пилоту: -- Боюсь, ваша задача усложняется. Мы планировали блокировать станцию с орбиты и одновременно внезапным рейдом захватить её центр управления. Рассчитывали, что это вынудит персонал сложить оружие и позволит избежать большой крови. Однако если наши догадки верны...
   -- Они не сдадутся, пока "мозговой центр" не отдаст такой приказ, -- поняла космодесантница. -- А он не отдаст. Значит, мы должны утопить станцию в крови. Я по-прежнему руковожу рейдовой группой?
   -- Да.
   -- Что ж... -- она обвела взглядом присутствующих. Георгий, Марина, Ленка -- все смотрели на неё с сочувствием. Видит бог, убийство и у неё вызывает отвращение. Но если по-другому не получается... Она решительно тряхнула головой: -- Значит, так и будет!
  
   Глава 15. Рейд
   Планер чёрным лепестком скользнул над прибрежным мелководьем и, вздыбив фонтан брызг, уткнулся носом в гальку. Амортизационные кресла приняли на себя остаточный удар, обеспечив мягкую посадку. Пока крыло не распахнулось над океаном, не верилось, что оно сможет погасить скорость, набранную при падении со стокилометровой высоты. Арман отстегнулась и, буркнув вполголоса "Пошли!", выпрыгнула наружу. Непривычно всё-таки без фонаря луны над головой. И "ночник" сейчас плохой помощник -- специальное покрытие скафандров делает ребят невидимыми в инфракрасном диапазоне. Поэтому нашли другое решение, более гибкое: капли для повышения светочувствительности сетчатки. Будем надеяться, Янек не забыл, чему в медуниверситете учился, точно дозу рассчитал, чтобы эффекта до восхода хватило. Сутки на Горгоне короткие, через три часа выглянет солнце из-за горизонта. К этому времени они должны успеть добраться до станции.
   Корпус планера начал оседать -- гидропластик быстро распадался, попав в воду. Пройдёт полчаса, и никаких следов высадки не останется. Господин Корриган дал пять часов на размышление и тут же попытался уничтожить "Солнечный Ветер". Теперь наверняка ждёт ответный удар. А будет сюрприз, господин "сапиенс"!
   Космодесантница сверилась с компасом: самый надёжный инструмент в их положении -- стрелка указывает прямо на цель. Перевела взгляд на часы. Главное -- выдержать синхронность действий всех групп. Пока не проникнут внутрь станции -- никакой связи с кораблём. Иначе противник мгновенно засечёт, тогда всё насмарку: и планер-невидимка, и ночной марш-бросок. И главный аргумент.
   -- Так что, командир, идём? -- Седрик нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
   -- Успеем. Нам всего-то двадцать три километра пробежать.
   -- Но ведь в темноте и по незнакомой местности, -- Алези покачал головой. Не удержавшись, добавил: -- К тому же у вас нет опыта длительного пребывания в скафандрах.
   -- Ладно тебе, "опытный"! -- отмахнулась Диана. Обвела взглядом товарищей: -- Готовы? Тогда пошли. Далеко друг от друга не отрываться. В темноте потеряться -- раз плюнуть, а радиосвязи у нас нет, не забывайте. За мной!
   Бежать было легко, скаф почти не ощущался, не зря Георгий безжалостно гонял их в тренировочном лагере. Но это только первые метры, расслабляться нельзя. И нельзя выкладываться полностью на марш-бросок, нужно сохранить силы для боя. План захвата станции был прост, за исключением одного сюрприза. На рассвете "Солнечный Ветер" подойдёт к станции с противоположной, южной стороны, от горного хребта. Внезапно снизившись перед самой грядой, он начнёт обстрел купола, стремясь подавить огонь лазерных пушек противника. Одновременно Тагиров с группой попытается прорваться на шлюпке в мёртвую зону, взорвать аварийный выход и захватить станцию. Если верить в продемонстрированное сегодня "мастерство" стрелков, вероятность успеха операции -- процентов девяносто - девяносто пять, Георгий ведь пилот экстра-класса. Но! Во-первых, стрельба по шахидке была показушной, во-вторых -- внутри станции соотношение сил будет один к десяти как минимум. Поэтому рейд Тагирова -- лишь отвлекающий манёвр. Группа захвата к тому времени будет в мёртвой зоне у центрального входа, отлично укреплённого, неприступного... и открытого -- Марина откроет его изнутри. Группе останется нейтрализовать дежурную охрану и кратчайшим путём пройти в центр управления, где сидит господин Корриган. Сюрприз!
   Прибрежная полоса сменилась склоном невысокого плато. Три километра подъёма -- ерунда, уклон не больше двадцати градусов. Главное, поверхность ровная, хорошее место для высадки выбрали. Молодец, командир Круминь, скрупулёзно свою работу выполнил, хорошие карты составил. Диана невольно улыбнулась, вспомнив, что Круминь -- отец Марины. И она девчонка, кажется, неплохая. Немного самоуверенная, но это от молодости.
   -- Чтоб тебя!
   Арман обернулась. Ламонов поднимался, на ходу забрасывая упавший бластер за плечо. Виновато развёл руками:
   -- Темно.
   -- Будь внимательнее!
   -- Командир, можем медленнее двигаться, -- предложил Шпидла. -- Скоро ровная местность начнётся, там наверстаем. А то действительно ноги покалечим.
   -- Хорошо, быстрый шаг, -- согласилась Диана.
   Конечно, Янек прав. Его следовало ставить во главе рейда, он опытнее, старше, выше по званию. Он всё сделал бы лучше. Но руководит операцией она, потому что одна из всей группы знает, что именно скрывается под серым колпаком станции.
   Подъём закончился, впереди лежали тринадцать километров базальтовой равнины. Арман оглянулась. Все трое рядом, вытянулись в цепочку, никто не отстал. Бросила "бегом!" и устремилась вперёд.
   Раз-два, раз-два. Это даже не марафонская дистанция. Вес скафандра не ощущается, наоборот, он помогает бежать. Бластер за спиной тоже не ахти какая тяжесть. Всё рассчитано верно, добегут без лишних усилий. Раз-два, раз-два. Диана неожиданно вспомнила, как два года назад они с Ленкой бежали к посёлку. Разумеется, она её испытывала. Не выносливость -- в том, что косморазведчица в состоянии преодолеть дистанцию, никто не сомневался. Интересно было посмотреть, КАК она будет бежать, и КАК поведёт себя после пробежки. При больших физических нагрузках у человека не остаётся сил на игру, притворство. Ленка оказалась молодцом, так старалась, что Арман с удовольствием уступила ей победу, хотя ничего не стоило прийти первой.
   Раз-два, раз-два. Два года назад не думалось, что им ещё раз придётся посоревноваться. Но приз стал значительнее. И преимущество на стороне соперницы, несмотря на фору в полгода. Да, теперь они поменялись местами. Ой, прочь из головы дурацкие мысли! Есть дела поважнее, чем выяснение личных отношений. Диана взглянула на часы. Они вошли в пресловутое "Кольцо". Подумать только -- под ногами лежит наследие цивилизации, господствовавшей в Галактике миллионы лет! Обидно уничтожать. Овладей люди малой долей тех знаний, какой рывок бы сразу сделали. Однако некоторые знания могут оказаться опасными. Долго бы просуществовала земная цивилизация, попади в руки средневековых алхимиков брошенная кем-то установка по обогащению урана? Отец здорово высказался однажды: "Человечество подошло к самому краю пропасти. А знания, добытые на Горгоне, позволят нам сделать очередной шаг вперёд". Да он всё правильно говорит. И делает правильно. Самой бы так научиться... Ладно, проехали!
   Раз-два, раз-два. Под ногами растрескавшаяся базальтовая корка. Нельзя отвлекаться, очень легко споткнуться. Удар от падения не страшен, скафандр защитит. Но если нога попадёт между камнями, то от вывиха ничто не спасёт. А бегать с вывихнутой ногой -- удовольствие сомнительное.
   -- Шагом, -- скомандовала Диана.
   Ян поравнялся, спросил:
   -- Не пора ли поменяться? Ты ведёшь группу сорок минут, передохни.
   Она вновь согласилась с ним:
   -- Влад, давай вперёд. И внимательнее!
   -- Понял, командир.
   Гигант обогнал друзей, занял место во главе небольшой колонны. Они снова перешли на бег. Раз-два, раз-два. Бежать за широкой спиной Влада было легче.
   -- А забавно бегать в этом костюмчике, -- Ян всё ещё бежал рядом. -- Пот не мешает, уровень кислорода регулируется. Даже водичку при желании можно потягивать. Хотя "Праздрой" был бы приятнее, не находишь? В следующий раз нужно попробовать. Так, чтобы Георгий не узнал.
   В следующий раз... Не у всех этот следующий раз будет. А если операция сорвётся, то ни у кого.
   -- Какая романтическая прогулка при луне! -- продолжал болтать Янек.
   -- Где ты луну увидел?
   -- Это я так, образно. Хорошо мы отмахали, такими темпами раньше времени придём.
   -- Не обольщайся, это до кратера бежим. Дальше будем пробираться осторожно как мыши.
   -- Плохое сравнение. Лучше -- как кошки.
   -- Мыши тебе чем не нравятся? У тебя на них что, аллергия?
   -- Не аллергия, а ассоциация. Куда мыши за сыром приходят.
   -- Типун тебе на язык! -- оглянулся через плечо Ламонов.
   -- Ты беги, беги! Дин, знаешь, что пришло сейчас в голову? С нашей работой забудешь, как родная планета выглядит. Как вернёмся -- возьму отпуск на неделю... нет, на две! И махну куда-нибудь в горы. Составишь компанию?
   Предложение прозвучало неожиданно. Диана покосилась на майора.
   -- Вот уж не думала, что ты подружку найти не можешь. Мне всегда казалось, что у тебя с девушками проблем нет.
   -- При чём здесь девушки? Я тебя как друга приглашаю.
   -- Пригласи меня. Как друга, -- опять встрял Ламонов.
   -- Влад, ты мне на службе надоел!
   -- Влад, Янеку девушки больше нравятся, -- обозвался сзади Седрик. -- Как друзья.
   Раз-два, раз-два. После Ламонова группу вёл Алези. Затем Шпидла. Казалось, каменная пустыня никогда не кончится, и они вопреки показаниям компаса потеряли направление. Конечно, это был полный бред, вызванный монотонным бегом. Раз-два, раз-два.
   Шпидла замедлил шаг.
   -- Кажется, пришли.
   Впереди на расстоянии двух сотен метров угадывалось круто поднимающееся вверх препятствие. Кратер, как назвали его разведчики "Христофора Колумба". А на самом деле кольцевая гряда, опоясывающая точку выхода гипертоннеля. Промежуточный финиш их марш-броска. Диана остановилась у высокого, в два человеческих роста, валуна, сверилась с хронометром и махнула рукой. Минут пятнадцать у них оставалось в запасе. Как раз, чтобы сделать привал. Космодесантники опустились на камни, давая мышцам короткую передышку.
   -- Влад, ты чего мнёшься? -- поинтересовался Седрик. -- Какая-то неполадка со скафом?
   Арман оглянулась на товарища. Ламонов, и правда, казался сконфуженным. Но от ответа попытался уклониться:
   -- Всё в порядке.
   -- Пузырь поджимает? -- догадался Седрик. -- Так чего ты терпишь? В скафе это предусмотрено, отливай, не стесняйся.
   Ламонов насупился. Но Диана поддержала Алези:
   -- Влад, Седрик прав. Впереди бой и подготовиться к нему надо во всех отношениях. Чтобы ты делал, находись мы на Земле?
   -- Ясно что! -- Ламонов кивнул за нависающий над ними валун.
   -- Так и сделай.
   -- Только ширинку не расстёгивай! Вспомни памперсы, -- ехидно посоветовал Алези поднимающемуся гиганту.
   -- Отстань, умник!
   Диана улыбнулась. Человеку, далёкому от космоса, и в голову не придёт, что среди всего прочего космонавтам нужно уметь "ходить под себя". Мелочь, а для Влада, поди ж ты, обернулась настоящей бедой. Но в их операции даже мельчайших заминок не должно возникать. "Если всё происходит согласно составленному плану -- будет победа, если нет -- поражение". Так учил Бусидо, и она привыкла доверять его мудрости.
  
   Северный океан медленно поворачивался на обзорном экране. Елена взглянула на хронометр, затем на сидящего рядом пилота. Вся операция теперь зависит от того, насколько синхронно они будут действовать. Марина заметила её взгляд, улыбнулась.
   -- Ты что, совсем не волнуешься? -- не удержалась Пристинская.
   -- Я фаталистка. Случится то, что должно случиться.
   Что тут ответить? Не будешь же спорить с человеком, способным чувствовать будущее? Да и нет времени на философские диспуты. Для группы захвата операция уже началась. Как они там? Что ждёт их внутри таинственной, но однозначно враждебной станции? Десятки вооружённых до зубов безжалостных монстров?
   Дженнифер Рейнфорд не походила на монстра. Не фанатичка, не психопатка, обычный работник Дальнего Космоса, ничем не отличающаяся от десятков девушек, с которыми Елене приходилось встречаться в Управления, на Лунной Базе, в тренировочных лагерях, на "Каледонии". В компании "Сталекс", наконец.
   "Сталекс"... Альментьев... Ангел... Образы строились в цепочку. Да, Ангел тоже выглядела самой обычной девушкой. Несколько экстравагантной и взбалмошной, но в глазах окружающих вполне соответствующей образу дочери мультимиллионера. А оказалось, это лишь оболочка, скрывающая созданную для сексуальных утех живую куклу. И ведь сама Ангел не осознаёт, что живёт по заложенной в неё программе. Получается, эта Дженнифер такая же кукла, только с более универсальной программой? И остальные сотрудники станции? Почему нет? Значит монстр, по крайней мере один, на станции есть. Её начальник. Нет, два монстра -- Марина говорила, двое опасны. Кто второй? Она знала ответ. Память услужливо рисовала фигуру в небрежно наброшенном белом халате, круглое, почти детское личико, так похожее на лицо Мати.
   Пристинская вспомнила сегодняшний сеанс связи. Сегодняшний?! Пяти часов не прошло, а ощущение, что начатая ими операция длится вечность. Скорее бы и "Солнечному Ветру" пришло время действовать! Остановить этих самодовольных подонков, возомнивших себя сверхлюдьми, "сапиенсами".
   А почему, собственно, они подонки? Не стоит так поспешно развешивать ярлыки. Корриган несомненно выдающийся человек, своего рода "советник Берг" "Генезиса". Если подумать, и цели его ничем существенным не отличаются от целей Берга. Он ведь тоже опасается за будущее человечества и старается сделать его Властелином Вселенной.
   Цель одна, методы достижения разные. Берг стремится воспитывать новые поколения землян, постепенно меняя их мировоззрение, делая его гибче, терпимее. Корриган -- провести сегрегацию, насильственно отобрать лучших по неведомому критерию. Креатрон Путников ценная находка для него, он уверен, что в ней залог будущего вселенского могущества человечества. А Берг уверен, что это -- гибель. Кто прав? Или нет никакого противоречия? Старое человечество погибнет, но ему на смену придёт новое? Сверхчеловечество, где каждый индивид по своим способностям ни в чём не уступит сидящей в двух шагах от Пристинской девушке? И страхи Берга о мышонке, тыкающем розовым носиком в стальные стены, будут казаться глупым детским кошмаром...
   -- Лена, ты не заснула? -- Марина кивнула на хронометр.
   Да, времени на размышления больше нет. Руки привычно легли на панель управления. Пристинская нежно погладила голубоватый пластик. Сейчас, "Ветер", продемонстрируешь, на что ты способен. Сколько раз они проделывали этот манёвр на тренажёре! Но тренажёр есть тренажёр. Она взглянула на увеличивающуюся тёмную точку на боковом экране -- "Химера" собиралась занять стратегическую позицию над планетарной станцией. Что за странное название придумали для гиперкорабля? Они узнали его из перехваченных сеансов связи. Что ж, ребята, на здоровье. Если всё пройдёт как рассчитываем, этот манёвр вам не поможет. Елена неожиданно для себя показала язык изображению чужого корабля и вновь взглянула на циферблат. Пора!
   -- Первая рубка, боевая готовность!
   -- Понял, командир! -- Пиврон потянулся за шлемом.
   Было бы спокойней, если бы Георгия прикрывал Шпидла, профессиональный снайпер. Но Ян нужен внизу. Ничего, прорвёмся! Пристинская мягко ударила пальцами по сенсорным кнопкам управления маневровыми двигателями.
   Серебристая капля корабля, будто сорвавшись с невидимой туго натянутой нити орбиты, рухнула вниз, рванулся навстречу изгиб полуострова. Если бы не установка псевдогравитации, их бы расплющило в лепёшку. Пальцы пробежали по панели, завершая манёвр. И тут же подключился канал связи со шлюпкой.
   -- Шлюпка вызывает Вахту. Лена, я пошёл!
   -- Ни пуха, ни пера!
   -- К чёрту.
   Тагиров дёрнул на себя рукоять. Изображение вздрогнуло -- шлюпка катапультировалась. Пристинская перевела взгляд на внешний экран. Маленькая точка, отделившись от корпуса, быстро уходила вниз. Она прикусила щеку. Да, Марина говорила, что они с Георгием вернутся на Землю, и нет оснований сомневаться в её словах. Но сердце всё равно замерло от страха за любимого человека.
   Обзорный экран заполняли отроги хребта. Где-то там внизу Георгий развернул машину и облетает горы слева, чтобы попытаться прорваться в мёртвую зону станции на бреющем. Сделать вид, что пытается прорваться. Потому как группа захвата уже вышла к главному входу... если ничего не сорвалось. Они просчитали все варианты, но от неожиданностей никто не застрахован!
   На обзорном экране открылось плато. Как оно близко на этот раз! Вон и станция. Блики поднимающегося из-за гор солнца заиграли на куполе... Чёрт, какие там блики! Господин Корриган встречал гостей залпом. Елена рванула корабль в сторону, прочь из-под перекрестья огненных лучей. Один дотянулся, чиркнул по обшивке. Значит, мощность их пушек не меньше, чем у "Ветра". Шесть против двух. Против одной -- Пиврон не сможет управлять сразу двумя, опыта нет. Стоило включить в экипаж стрелка космокрейсера, но теперь поздно мечтать.
   "Солнечный Ветер" пошёл по кругу, поливая орудия противника огнём. Эшелоном выше их манёвр повторяла "Химера", не решаясь пока снизиться. А внизу, у самой поверхности, к станции рванулась большой металлической птицей шлюпка Тагирова.
   Его заметили слишком быстро. Четыре из шести орудий перенесли огонь вниз, и Пиврон никак не мог этому помешать. Надо быть снайпером, чтобы попасть лучом с расстояния двух десятков километров в щель защитного колпака. Пиврон замечательный бортинженер, но не снайпер. А на станции стрелки отличные, задумай они в самом деле прорваться на шлюпке -- шансов бы не было никаких. Елена взглянула на циферблат, затем, умоляюще, на Марину. Девушка поняла её взгляд, отрицательно покачала головой.
   -- Ещё пять минут.
   Пять минут! А ведь ребятам вдобавок нужно время, чтобы проникнуть внутрь. Как Георгию продержаться под перекрёстным огнём? Она сильно прикусила щеку, но не почувствовала боли. Лишь следила, стиснув кулаки, как мечется на экране маленькая серебристая точка над кромкой кратера, дымящегося от лазерных ожогов.
   -- У тебя кровь на губе, -- Марина поднялась с кресла. -- Я пошла. Прощай.
   -- Почему прощай? -- вопрос повис в пустоте.
  
   Глава 16. Штурм
   Когда они добрались до гряды, небо на юго-востоке начинало сереть. Ян первым приподнял голову над длинной базальтовой плитой и замер. Диана подтянулась, ухватилась за выступающий карниз. В шести километрах от них в ярком свете прожекторов стояло приземистое сооружение, похожее на огромную заклёпку.
   -- Хорошо, что у нас план станции есть. А то внутри и заблудиться можно, -- прошептал Шпидла.
   Диана кивнула. Почти километр в поперечнике, двадцать метров высоты. Настоящий лабиринт. Действительно здорово, что у них есть план. И проводник. Она снова взглянула на юго-восток и рывком бросила тело вперёд, через гребень. "Пошли!"
   За барьером продолжалась всё та же базальтовая пустыня, только стало светлее. И цель всё время была перед глазами. Костюмы-хамелеоны меняли оттенок, становились тёмно-бурыми, позволяли слиться с ландшафтом. Раз-два, раз-два. Диана замедлила шаг. Уже отчётливо видны стены станции, центральный вход. Но между ним и каменной россыпью -- две сотни метров по металлической платформе, поблёскивающей в свете прожекторов.
   Они повалились среди плоских растрескавшихся глыб, мгновенно став такими же неподвижными, незаметными. Диана в который раз взглянула на часы. И в эту минуту станция ожила. Башенка лазерного орудия развернулась, ослепительно белый луч полоснул куда-то над горизонтом. "Умммм" -- низкий вибрирующий звук коснулся ушей. Уммм, уммм -- дружно заработали все шесть орудий.
   -- Началось, -- прошептал Седрик.
   Диана теперь не отрываясь смотрела на часы. Какой смысл следить за перипетиями воздушного боя, если основные события разворачиваются с противоположной стороны? "Шшшшш..." -- зашкварчали камни в трёх сотнях метров южнее.
   -- Слушай, Янек, ты уверен, что научил Пиврона пользоваться пушкой? -- Алези поёжился.
   -- Не волнуйся, он сейчас пристреляется.
   -- Надеюсь, не к северной башне.
   -- Что, испугался? Памперсы подмочил? -- расплылся в улыбке Ламонов.
   -- Обидно будет, если нас поджарят свои.
   Умммм, уммм, умммм, пшшшш... Цифры на хронометре менялись безобразно медленно. Наконец вспыхнул красный светлячок. Диана вскочила.
   -- Вперёд!
   Они запрыгнули на возвышающуюся на метр над поверхностью равнины платформу. Последний рывок. Подошвы гулко стучали по металлу, а четыре пары глаз неотрывно смотрели на неподвижные створки шлюза. Какая радость от того, что они в мёртвой зоне, если ворота не откроются? Им не пробиться сквозь толщу купола.
   Сто метров... Пятьдесят... Двадцать... Десять... Тяжёлая плита дрогнула и бесшумно заскользила в сторону, открывая путь. Не останавливаясь, они заскочили в шлюзовую камеру. Внешняя дверь так же бесшумно захлопнулась, и четверть минуты спустя поползла в сторону внутренняя.
   -- Рик, какого дьявола ты открыва... -- парень в чёрной форме с бластером под мышкой не успел закончить фразу. Не успел даже понять, что короткий голубоватый луч срезал ему голову. Диана быстро повернулась к аварийному пульту. Тот, кого, очевидно, звали Рик, висел на спинке кресла с вывернутой на сто восемьдесят градусов головой. Рядом стояла Марина, приветственно махала рукой.
   -- Как добрались?
   -- Нормально.
   -- Тогда за мной! Постарайтесь не отстать.
   Прямой коридор вёл вглубь станции. Диана присвистнула мысленно -- вот это габариты! Метров десять в ширину и в высоту не на много меньше. После тесноты "Солнечного Ветра" впечатляло.
   Настороженно оглядываясь по сторонам, они поспешили вслед за голубой курткой девушки, ярким пятнышком выделяющейся на фоне матово-серого пластика. Как она только не боится без скафандра, без оружия бегать по вражескому логову? Пусть пули ей не страшны, но здесь люди собрались серьёзные, такой ерундой не балуются. Порубят бластерами в капусту, глазом моргнуть не успеешь.
   Коридор упёрся в лестничную клетку, уходящую на верхние уровни. Марина, не останавливаясь, начала проворно карабкаться по стальным решётчатым ступеням. Диана с сомнением задрала голову, пытаясь разглядеть, что делается вверху. Лабиринт из стали и пластика, что там разглядишь. Но и стоять нельзя, нужно спешить, пока фактор внезапности действует. Она решительно ухватилась за поручни, перебрасывая тело через пару ступенек, взлетела на второй уровень. От лестничной площадки расходилась целая сеть узких коридоров. Кое-где в переборках были двери отсеков, отверстия вентиляционных шахт. План наизусть заучила, а сразу и не сориентируешься, куда какой коридор ведёт. Хорошо, что фигура в голубой куртке ещё не скрылась за поворотом.
   Не дожидаясь товарищей, Диана устремилась следом. Почему так безлюдно на станции, кроме двух убитых охранников никого не видно? Все собрались у противоположного входа, ждут атаку? Слишком удачно складывается! Она завернула за угол. Вот он, прямой путь к центру управления! Узкий коридор в две сотни метров, без дверных ниш, без боковых ответвлений. Пройти его, подняться ещё на один уровень, и они на месте. Марина уже успела треть расстояния пробежать.
   А тихо-то как! Внутри станции ничего не указывало, что снаружи идёт бой. Или Георгий увёл шлюпку назад на корабль, не дожидаясь сигнала? Хранить радиомолчание смысла больше не было. Диана щёлкнула тумблер на поясе.
   -- Вахта, я Группа. Как у вас дела?
   Тишина.
   -- Вахта! Вы меня слышите? Лена, ответь! -- Диана замедлила шаг, оглянулась на бежавшего за ней Шпидлу. -- Янек, не могу с кораблём связаться.
   Космодесантник встревожено огляделся, попробовал свой передатчик.
   -- Вахта, я Группа. Как слышно?
   Тишина. Диана покачала головой.
   -- Мне тебя слышно отлично в наушниках. Почему же корабль не отвечает? Не могло же с ними что-то случиться?
   -- Не знаю...
  
   Смертоносные лучи становились всё проворней, шлюпка почти не показывала нос из-за кольцевой гряды кратера. А секунды ползли так медленно! Елена старалась представить, что делается внизу: Марина уже на станции, вот она открывает шлюз, вот внешние створки расходятся, внутренние...
   -- Капитан, система наведения повреждена! -- голос Пиврона полоснул по ушам. -- Я во вторую рубку!
   -- Хорошо!
   Какой там "хорошо"! Они потеряли одно орудие, не нанеся противнику никакого ущерба. Пока Виктор перейдёт в другую рубку, шлюпка будет оставаться без прикрытия. Конечно, там это тоже поняли! Теперь все шесть лучей стараются поймать назойливую мушку. Как Георгий умудряется держаться в таком ритме? Ничего, ребята уже внутри, скоро всё закончится.
   Луч от второго орудия рассёк черноту, рассыпавшись искрами где-то на куполе. "Солнечный Ветер" ещё способен огрызаться! Давайте же, продолжим поединок! Противник не обращал на корабль никакого внимания. Все стрелки хотели одного -- поймать шлюпку.
   Внезапно один луч погас.
   -- Есть! Я их сделал! -- лицо Пиврона скрывала маска ВР-шлема, но наверняка он смеялся от радости.
   -- Здорово... -- похвалила Елена. Но ей было совсем не радостно. Их задача -- прикрывать шлюпку, отвлекать огонь на себя. Но получается слабовато. -- Я опущу корабль ниже.
   -- Елена, не сметь! -- Тагиров услышал её голос в динамике. -- Оставайся в заданном эшелоне!
   И в тот же миг изображение резко дёрнулось, по экрану связи побежала рябь. Было видно, как шлюпка, задетая одним из лучей, кувыркнулась, но в нескольких метрах от базальтовой корки плато сумела выпрямиться.
   -- Гошенька, что с тобой? Ты ранен?
   -- Я -- нет, -- Тагиров, закусив губу, помотал головой. -- Шлюпку задело. Правый руль. Теряю манёвренность. Ребята не выходили на связь?
   -- Нет.
   -- Чёрт! Но ведь время! И Марина не появлялась?
   Пристинская отрицательно покачала головой. Попросила:
   -- Возвращайся!
   -- А если ребятам срочно понадобится шлюпка? Я не смогу второй раз быстро опуститься с орбиты. Ладно, буду ждать здесь, внизу. Сяду в ущелье возле скал, там вы сможете прикрыть меня в случае контратаки. -- Тагиров улыбнулся: -- Ничего, Лена! Я уверен, всё получится. Ребята справятся.
  
   Ламонов и Алези присоединились к группе.
   -- Не думаю, что проблемы на корабле. Пристинская -- пилот первоклассный, и решительности в нужный момент у неё хватит, -- взгляд Шпидлы становился всё настороженнее. -- Вероятно, связь нам блокируют. Глушилки включили.
   -- Получается...
   -- Да! Ложись! -- Шпидла резко толкнул девушку. -- Марина, стой!
   Поздно. Из углов, из стен, из потолка ударили тонкие голубые лучи, сплетая смертоносную паутину. Марина, почти добежавшая до конца коридора, наткнулась на неё и, мгновенно вспыхнув, рухнула на пол.
   -- Назад, за угол! Ползком! -- Ян прицелился и погасил выстрелом луч, перекрывающий дорогу к отступлению. Повезло, что остановились, пройдя всего несколько шагов.
   -- Эй, мы не можем бросить Марину! -- Седрик беспомощно обвёл взглядом товарищей.
   -- Мы не можем к ней добраться! Ты видишь, какая завеса? -- Шпидла скривился. -- Скорее всего, она мертва.
   -- Нет, она живая! Я к ней!
   -- Стой, идиот!
   Диана попыталась ухватить вскочившего космодесантника за ногу, но тот ловко увернулся. Пригибаясь и лавируя, Алези метнулся по коридору. Искры сыпались от чиркающих по скафандру лучей во все стороны. Защита выдерживает тридцать секунд... но Седрик -- Мастер Кендо, его движения точны и быстры, как удары меча. Диане начало казаться, что у него всё получится, что он пройдёт коридор. А значит, и она сможет. Она подобралась, упёрлась руками в пол...
   "Умммм". Ярко-белая вспышка ударила космодесантника в грудь, подбросила, швырнула на пол и, сверкнув над головами лежащих, с шипением вошла в переборку за их спиной. Панель из сверхпрочного пластика треснула и отошла в сторону, обнажая плиту пласстали.
   -- Ё... твою! -- выматерился изумлённо Ламонов. -- Что за хрень?!
   -- Лазерная пушка внутри станции... -- скрипнул зубами Шпидла. Увидев, что Диана быстро заработала локтями и коленями, удивлённо воскликнул. -- А ты куда?
   -- За Седриком. Может, удастся его вытащить.
   -- Сгоришь!
   -- Я быстро, ползком.
   Ян не ответил, да она его и не слушала. Лучи безжалостно полосовали по спине, ногам, шлему. Но скафандр держал, иначе от неё бы одни головешки остались. Как, наверное, от Марины... Диана взглянула в конец коридора. Там на полу дымилась бесформенная груда, лучше и не смотреть. Она дотянулась, ухватила Седрика за ногу, рванула на себя. Слава богу, биоиндикатор светится зелёным глазком. Жив, только без сознания. Шлем покрылся сеточкой микротрещин, верхняя часть скафандра почернела и покоробилась, но кое-как держится. Значит, надежда есть.
   Шпидла и Ламонов уже ожидали, гигант подхватил тело товарища на руки.
   -- Жив?
   -- Жив.
   -- Молодец, крепкий бычара!
   -- А теперь назад! Быстро, пока опять не шмальнули. Им тут собственная станция не дорога! -- Шпидла вскочил и, схватив бластер наперевес, метнулся за угол. -- А, вы здесь, сволочи!
   Диана сначала услышала его возглас, потом увидела, чем он вызван. Из боковых коридоров наперерез им спешили вооружённые люди в скафандрах. Ян несколькими выстрелами заставил их отступить, рассредоточиться по отсекам.
   -- Это другое дело, теперь вижу, кто у меня стоит на пути. Сейчас топтать начну! -- Ламонов осторожно положил тело Седрика на пол и сдёрнул с плеча бластер.
   Втроём у них дело пошло веселее. Десяти минут хватило, чтобы выкурить атакующих и очистить путь к лестничной клетке. Три почерневшие, не успевшие вовремя увернуться фигуры остались лежать на исчерченном прожжёнными бороздами полу. Диана осторожно подошла к пролёту, посмотрела вверх, вниз. Кажется, на этом пятачке они владеют ситуацией. Надолго ли?
   Влад перевернул башмаком лежащее поперёк дороги тело, сокрушённо покачал головой.
   -- Куда же ты, дура, лезла?
   Арман невольно взглянула на труп. Когда-то красивое, а сейчас перекошенное от боли лицо, зеленоватые глаза неподвижно уставились в потолок. У неё самой почти такие же. А у Маринки были золотые...
   -- Дин, что делать будем? -- спросил Шпидла, с сомнением осматривая значительно сократившийся столбик заряда на бластере. -- С кораблём связи нет, Седрик ранен, Марина погибла. Известный нам путь к центру управления -- ловушка, а другого мы не знаем.
   Что делать? На этот вопрос у Дианы был лишь один ответ -- "Не знаю!". Но сказать так она не могла, потому что была командиром. Ян почувствовал это, предложил:
   -- Нужно прорываться наружу. Там мы хоть с кораблём связаться сможем, сообщим, что случилось. Георгий и Лена ребята головастые, придумают, как дальше воевать. Если мы здесь все ляжем, пользы мало будет.
   -- Да, ты прав, уходим, -- Диана кивнула. -- Влад, несёшь Седрика, Янек -- вперёд. Я буду прикрывать.
   -- У меня лучше получится... -- попытался возразить Шпидла, но, взглянув на подругу, согласился. -- Хорошо.
   Не став тратить время на спуск, он перемахнул через перила и мягко приземлился внизу.
   -- Влад, давай!
   Ламонов, осторожно придерживая тело Седрика, начал спускаться следом. Диана огляделась. Прямой широкий коридор внизу. Если противник захватит пятачок над лестницей, они станут живыми мишенями. Пока добегут, пока откроют шлюз. А если шлюз -- очередная ловушка? Нет, тридцати секунд у них по любому раскладу не будет.
   -- Диана, быстрее вниз! -- Шпидла призывно махал рукой.
   -- Идите к шлюзу, я прикрою!
   -- Но ты не успеешь!
   -- Ян, уводи группу! Это приказ!
   Шпидла и Ламонов замерли на мгновение. Она увидела, как майор стиснул зубы. Конечно, бывший спецназовец понимал, что всем отсюда не уйти.
   -- Дин, почему ты?
   -- Так надо, Янек. И спасибо за приглашение! Удачи вам, ребята! Прощайте!
   -- Дин, только не прощайся! -- голос гиганта дрожал. -- В жизни всякое случается!
   Диана хотела ответить, но не успела. Луч врезался в переборку в полуметре от неё. Противник вновь начинал атаку.
  
   -- Группа вызывает Вахту! Группа вызывает Вахту! -- голос Шпидлы разорвал тишину в рубке, заставил Елену вздрогнуть.
   -- Ян что у вас стряслось?! -- Тагиров опередил её.
   -- Командир, там ловушка, нас ждали! Пришлось прорываться назад к шлюзу. Марина погибла, Седрик тяжело ранен. Диана... она прикрывала отход и осталась внутри.
   Сердце Елены бухнуло куда-то вниз, будто оторвалось от удерживающей его ниточки. Вот и сбылись предсказания.
   -- Чёрт... Где вы сейчас? -- лицо Тагирова на экране было бледным, перекошенным. Страшным.
   -- На платформе, прямо у центрального входа.
   -- Ждите, я вас заберу. -- Георгий взглянул на Пристинскую: -- Лена, я за ребятами. Заводи корабль с севера и постарайтесь меня прикрыть.
   -- Ты не прорвёшься, шлюпка повреждена!
   -- К чёрту! Выполняй приказ!
   -- Гошенька!
   Но экран уже погас, Тагиров отключил связь с кораблём. Пристинская закусила щеку. Что ж, будем выполнять приказ. Хоть Марина и обещала, что Георгий вернётся из экспедиции, но то, что он собирается сделать -- самоубийство.
   Она развернула "Солнечный Ветер". Куда сейчас направлены лазерные пушки станции? Не разглядишь под колпаками. Из ущелья на противоположном краю плато поднялась серебристая мушка и, прижимаясь к поверхности, устремилась к кратеру. Со станции её не видно пока, зато с зависшей над головой "Химеры" -- как на ладони.
   Шлюпка начала делать разворот, чтобы под прикрытием гряды кратера обогнуть станцию, но неожиданно оборвав его, рванула в сердцевину Кольца. Опешившие от такой наглости стрелки замешкались, и первый залп получился неприцельным. На полной скорости, не стараясь маневрировать, Тагиров направил машину прямо на станцию, буквально на метр опережая перекрестье лучей. Взмыв у самой платформы, шлюпка перевалила громадную заклёпку купола и спикировала перед центральным шлюзом. Прорвался! Елена до максимума увеличила разрешение и успела заметить, как две фигурки бережно заносят в люк третью.
   -- Лена, вверх!
   Она не пыталась уловить смысл приказа, пальцы реагировали быстрее мозга. "Солнечный Ветер" взмыл свечёй, уходя из зоны действия лазерных пушек. А рядом взвилась ведомая Тагировым шлюпка. Белые карандаши лучей прочертили дуги им вслед. Но поздно, корпус корабля закрыл маленькое судёнышко. Оказавшаяся на пути "Химера" поспешно уступала дорогу.
   -- Всё нормально, Лена, всё нормально, -- Тагиров на экране попытался улыбнуться.
   -- Ты ранен? -- она заметила тонкую красную струйку у него на щеке.
   -- С чего ты взяла? А, это... это от перегрузки кровь из носа пошла, на шлюпке же псевдогравов нет. Всё нормально, начинаю стыковку, -- и болезненно поморщился.
   -- Ты всё-таки ранен?!
   -- Не ранен. Я, кажется, лодыжку умудрился сломать, когда на платформу садился. Мягкой посадки не получилось, стабилизатор умер.
   -- Как же ты взлетел?! Ты не сможешь состыковаться!
   -- Всё это мелочи, Лена...
  
   Глава 17. Ва-банк
   Диана завернула рукоять до упора и обессилено сползла по двери на пол. Теперь, когда горячка боя осталась позади, боль навалилась по-настоящему, так, что и вздохнуть полной грудью не получается. Без малого полчаса непрерывной атаки! У противника было человек десять-пятнадцать. Двоих она точно достала, может и больше. Она обещала Георгию потопить эту станцию в крови. Не получилось, но сделала, что смогла. Слабое утешение. Операция сорвана, задание не выполнено. Хорошо, хоть ребята смогли вырваться наружу. Георгий что-нибудь обязательно придумает. Но внутрь им без Марины не проникнуть.
   Диана закрыла глаза. Думать тоже было больно. Скафандр отработал ресурс на отлично, просто бой она вела слишком долго. До тех пор, пока было чем. Зелёный столбик на бластере погас, батарея пуста. Разве что в качестве кувалды им пользоваться.
   Боль ударила с новой силой. Нет, надо что-то с этим делать! Десантница скосила глаза на левое плечо, руку, бедро. Металлоткань обуглилась, топорщилась страшными лохмотьями. Нужно снять. Она раскрыла и отстегнула потемневший, шероховатый на ощупь гермошлем. Воздух станции пах металлом, пластиком и горелым мясом. Её мясом? Она нащупала застёжки, придавила, потянула в сторону, -- всё как учили. Как они умудряются стягивать его одной рукой? Попробовала придержать левой и не смогла подавить вскрик. Слёзы брызнули из глаз. "Я что, плачу? Позор, плакать от боли!" Стиснув зубы, Арман оттолкнулась спиной от двери и начала освобождаться от изуродованного скафандра. Расплавленный материал не хотел выпускать, на миг показалось, что рука оторвалась и осталась внутри. Но всё же она справилась.
   Диана восстановила дыхание. Дальше раздеваться стало легче. Она освободила верхнюю половину туловища. Опираясь на стену, поднялась, осторожно стащила штанины, выбралась из башмаков. Придерживаясь рукой за стену, чтобы не упасть, осмотрела помещение. Какой-то служебный отсек, коморка размерами три на пять метров, большей частью заполненная пустыми стеллажами от пола до потолка. У противоположной стены -- стол, явно не письменный. Круглый плафон на потолке едва светится, оставляя помещение в полутьме. Эффект повышенной светочувствительности уже проходил, за глаза можно не опасаться.
   Диана медленно опустилась на пол, осторожно осмотрела себя. Лучше, чем ожидала. Ожоги на ноге и бедре -- пустяки, элементарные волдыри. Смазать диоксом и через день следов не останется. Правда, нет у неё диокса... А вот с левой рукой хуже. Зачем себя обманывать -- совсем плохо. Она осторожно коснулась пальцем того, что когда-то было кожей. Надавила сильнее. С лёгким хрустом отломился чёрный кусочек золы. Никаких ощущений, будто не собственное тело ковыряешь, а деревяшку какую-то. На внешней стороне плеча, локтевом сгибе и верхней половине предплечья выгорела не только кожа, но и мясо почти до кости. Зато там, где проходила граница обугленной плоти, всё вздулось, побагровело, сквозь растрескавшуюся кожу сочилась густая тёмная кровь. И горело адским огнём, ежесекундно острыми ножами вспарывая грудь, спину, шею, заставляя дёргаться сердце.
   Космодесантница с трудом проглотила сдавливающий горло комок. С рукой всё кончено. Единственный выход -- немедленно в стасис, и после возвращения -- на операционный стол. Ничего, сейчас биопротезы отличные делают, говорят, практически не ощущаешь неудобств. А иначе -- заражение крови и медленная мучительная смерть.
   Арман горько улыбнулась. "Не бойся, времени умереть от заражения крови у тебя не будет. А болевому шоку мы сделаем профилактику". Она подтянула ближе скафандр. В пояс вмонтирована аптечка с заправленными инъекторами, и, слава богу, она уцелела. Диана выбрала нужные ампулы, выдернула из зажимов-кармашков. Надо ввести ударную дозу обезболивающего, только перед этим сердце поддержать. Так. Так. И так.
   Уронив пустые ампулы, она закрыла глаза, привалилась к стене, расслабилась. Подождать, пока боль немного утихнет, потом можно думать, что делать дальше. Когда она поняла, что луч погас окончательно, и вломилась в первый попавшийся отсек, о спасении не помышляла. Просто не было сил терпеть жар вспарывающего скафандр огня.
   Дверь здесь в самом деле крепкая. Но прожечь или взорвать её не проблема, было бы желание. Почему за ней до сих пор не пришли? Может, они думают, что у неё остался заряд в бластере? Или решили, что её раны серьёзней, и ждут, когда сама сдохнет? Какая, в сущности, разница? Она не цеплялась за иллюзии. Знала, что умрёт сегодня, здесь, на этой станции. Знала полчаса назад, оставаясь прикрыть ребят. Знала, когда они бежали через тёмную каменную пустыню, и Янек приглашал её в путешествие. Знала с той самой минуты, когда услышала предсказание Марины. "Если самурай идёт в битву, совершает отважные и величественные поступки и покрывает славой своё имя, то это только потому, что он настроил своё сердце на смерть". Диана не считала себя самураем. Но какая разница, каким словом называется тот, кто выбрал Путь Воина? Она выбрала его сознательно, всегда шла достойно по этому пути, и осталось сделать последние шаги.
   Боль постепенно отступала, ножи больше не били в сердце. Теперь она могла дышать. И думать. Введённого лекарства хватит часа на три, затем боль вернётся. Но она не будет её дожидаться. Если те, за дверью, не придут раньше, у неё есть ещё одна ампула.
   Боль уступала место холоду, уцелевшие участки кожи покрылись пупырышками. Вряд ли в помещении становилось прохладней, видимо, это озноб. Лекарства из аптечки воспалительный процесс не остановят, в лучшем случае замедлят, но с этим ничего не поделаешь. С детства ничем не болела, не приходилось попробовать, какие ощущения бывают при высокой температуре. Надо же когда-то начинать...
   Отца жалко. Ему будет тяжело, когда узнает о смерти дочери. Последние годы она была для него самым близким человеком -- после смерти мамы Лилии. И он для неё. Единственный близкий человек, оставшийся на Земле. Мать и Карина тоже будут горевать, но им легче. У матери есть Рене, внуки, у Карины -- Даринка, Артур, Ролан. Не исключено, и очередной муж появился. Да, им будет легче. А все близкие друзья -- здесь, рядом, на "Солнечном Ветре". Янек, Влад... Георгий и Ленка. И у них нет времени, чтобы оплакивать гибель Дианы Арман. Потому что задание должно быть выполнено любой ценой. Сражение за станцию они проиграли, но это лишь первый раунд. Отступать некуда, а ей так хотелось, чтобы они все уцелели! Она надеялась купить победу ценой одной своей жизни. У них было два козыря в игре против Корригана и "Генезиса" -- Марина и "Солнечный Ветер". Инопланетной девочки больше нет, но корабль-то остался! Диана попыталась представить, что сейчас происходит там, наверху...
  
   Дверь со стороны пилотского кресла открылась, и Тагиров, держась за стену, вошёл в рубку.
   -- Сиди, сиди! -- отмахнулся от вскочившей навстречу Елены. -- Раз уж смог сюда подняться, то до кресла как-нибудь доковыляю.
   -- Ну зачем же ты? Нужно полежать хоть немного, чтобы кость начала правильно срастаться. Хотя бы денёк...
   -- Нет у нас этого денька, Лена, ты же знаешь, -- Георгий осторожно сел.
   Пристинская вздохнула. Конечно, знала. Они не смогли помешать Корригану, и на станции всё готово к запуску креатрона.
   -- Что там в медотсеке? Как Седрик?
   -- Ожоги сильные. Поверить не могу, стрелять из лазерной пушки внутри собственной станции! -- Тагиров покачал головой. -- Седрика ребята положили в стасис, мы ему помочь ничем не сможем... пока не вернёмся на Землю.
   "Если вернёмся". Тагиров не произнёс эту фразу, но она была слышна в его тоне. "Обязательно вернёмся!" -- Елена хотела крикнуть и ему, и себе. Ведь Марина сказала, ведь она знала! А теперь и Марины нет... Почему она не нашла эту страшную ловушку в коридорах, как могла позволить себя сжечь? Переоценила свой дар предвидения? Но тогда её слова о будущем -- только слова...
   -- Как же так, Лена? -- Георгий неожиданно ударил кулаками по подлокотникам кресла. -- Мы же всё просчитали. Где мы ошиблись? Я не понимаю! У нас не было ни одного прокола, все группы действовали строго по плану. Лазерная сеть, пушка -- это же невозможно спрятать! Марина не могла их не заметить! Почему она ничего не сказала? Почему повела группу по этому коридору? Я подумал, она не та, за кого себя выдавала, но тогда зачем Корригану впускать нас внутрь станции? Янек рассказал, какие там стены, мы бы не смогли взорвать вход.
   Тагиров помолчал, добавил:
   -- Разве что это попытка тянуть время.
   -- Я не верю, что Марина нас обманула, -- тихо произнесла Пристинская. -- Знаешь, после того, что я видела... Она нас всех могла уничтожить прямо на корабле голыми руками, без всяких лазеров.
   -- Да я понимаю. Глупое предположение. Но у меня нет объяснения случившемуся!
   И как ответ, на панели загорелся огонёк вызова. Тагиров и Елена переглянулись.
   -- Господину Корригану опять захотелось поговорить?
   Георгий включил внешнюю связь. На экране появилось знакомое помещение центра управления станции и её начальник, сменивший вельветовую рубаху на тёмно-оливковый с перламутровым отливом костюм.
   -- Доброе утро, друзья! Рад видеть вас живыми и... надеюсь, здоровыми? -- Корриган снисходительно улыбнулся.
   -- Вы хотели нам сказать только это? -- процедил сквозь зубы Тагиров.
   -- Отчего же? Мне приятно с вами общаться. Ваша атака -- выше всяких похвал. Примите мои поздравления! Вы, Елена, мастерски управляли кораблём. А какой восхитительный пилотаж продемонстрировали вы, Георгий! Особенно последний манёвр. Я получил огромное наслаждение, любуясь вашей игрой. А ваша рейдовая группа? Как им удалось проникнуть внутрь станции, не поделитесь секретом? Честно говоря, не представляю, как вы умудрились заставить охрану открыть шлюз. Бедный Михаил спать не может -- он ведь заведует службой безопасности станции. Да, играли вы замечательно. Почти на равных. У ваших людей отличная подготовка. Я до последней секунды не верил, что они смогут вырваться. Поздравляю! Кстати, я проверил досье вашей команды. Все как один удовлетворяют параметрам. Так что не вижу смысла продолжать войну.
   -- Вы о чём? -- Георгий смотрел на экран из-под нахмуренных бровей.
   -- О своём приглашении. Пока Иорико не включила креатрон, у вас есть время присоединиться к нам.
   Тагиров сморщился, будто от зубной боли.
   -- Какая гнусность! Вы давали нам пять часов на размышление, не забыли? И через несколько минут попытались уничтожить корабль. Причём самым подлым образом.
   Корриган засмеялся. Весело, открыто, словно услышал превосходную шутку.
   -- Георгий, разве в нашей игре существуют какие-то правила? Вы начали подготовку к штурму также задолго до истечения срока. И почему попытка уничтожить корабль была подлой? Следовало проверить степень вашего человеколюбия. Оно оказалось в пределах нормы, что подтвердило моё высокое мнение о вас. Или вам жаль Дженнифер? Уверяю, не стоит. Когда вы узнаете о "Генезисе" больше, согласитесь со мной.
   -- Подлость в том, что вы превращаете людей в марионеток! -- Пристинская не смогла промолчать.
   -- Что вы такое говорите, Елена? Не в марионеток, в инструменты. Чувствуете разницу? Да, присутствует некоторое ограничение свободы воли, но вы не представляете, как высока награда. Но мы отклонились от темы беседы. Что вы мне ответите? Готовы принять предложение?
   Неужто Корриган надеялся услышать положительный ответ? Елена покосилась на Тагирова. Тот демонстративно игнорировал выпад противника. Поняв, что ответа не дождётся, Корриган пожал плечами:
   -- Что ж, у вас есть альтернатива. Вы можете погибнуть, ощущая себя героями. Но в действительности абсолютно бесполезно и для вашего правительства, и для человечества. Однако Евроссия всё же примет участие в сегодняшнем эксперименте.
   -- Не понимаю, -- Тагиров устало тряхнул головой. -- Объяснитесь.
   -- Ваша жена у нас на станции. Хотите взглянуть на неё?
   Он не стал дожидаться ответа, картинка на экране изменилась. Теперь Елена и Георгий видели небольшое тускло освещённое помещение, заполненное стеллажами. Судя по ракурсу, видеокамера пряталась где-то под потолком, напротив двери отсека. Напротив сидящей на полу Дианы.
   Это было так неожиданно! Пристинская не сумела подавить пробежавшую по телу дрожь. Даже в слабом освещении видны были ожоги на теле подруги. Она сидела в одном трико, закрыв глаза, грузно привалившись правым, здоровым плечом к стене. Бесполезный скафандр сброшенной змеиной кожей лежал у её ног. Сначала Елене показалось, что Диана мертва. Но нет, грудь под тонкой серой материей вздрагивала от мелкого прерывистого дыхания.
   -- Трагичное зрелище... -- Корриган и не старался, чтобы в голосе звучало сочувствие. -- Она ввела обезболивающее, но надолго лекарства не хватит, раны слишком серьёзные. Руку нужно ампутировать, пока разлагающиеся ткани не вызвали общее заражение. Но я могу предложить кое-что лучше. Новое тело! Вы понимаете, о чём я говорю?
   Начальник станции вновь был на экране.
   -- Это будет необычное тело. Иорико со своими дизайнерами дали волю фантазии. Интересно посмотреть, как человек сумеет управлять нечеловеческим телом. Не могу обещать, что первая же трансмутация пройдёт удачно, но ведь она и так обречена, верно? С другой стороны, вдруг получится! Лена, сколько месяцев протянула ваша мама? Два? А Коцюба -- тридцать лет. Мы уже знаем, что помогает её телу сохранять стабильность. И у нас есть собственные разработки, чтобы управлять такими эфемерными материями, как любовь. Хотя работы предстоит много. Неужели вам не интересно, не хочется присоединиться? Хорошо, оставайтесь на орбите, я покажу вам результат. Увидите, во что превратится ваша подруга.
   -- Ты сволочь, Корриган! -- Георгий так сжал кулаки, что костяшки на пальцах побелели. -- Фашист и убийца.
   -- Глупости. На самом деле ваша европейская цивилизация гораздо безжалостнее и циничней, чем создаваемое нами общество. Да что там цивилизация! Вы готовы отправить на смерть любого из своих людей -- ради "идеи". А я дорожу жизнью каждого, для кого стал доминантом. Дорожу до такой степени, что вы пока и представить не можете. Впрочем, у меня нет ни времени, ни желания убеждать вас. Ещё увидимся! -- и отключил связь.
  
   Серая капля "Химеры" упрямо ползла в середину обзорного экрана. Пристинская сверила координаты. Неприятельский корабль завис над кратером совсем низко. Она вопросительно взглянула на командира.
   -- Что за странный манёвр? Что они собираются делать? Готовятся к эвакуации? "Химера" беззащитна перед нами, мы сможем её остановить и с одной пушкой.
   Тагиров покачал головой.
   -- Нет, Лена, они не собираются эвакуировать станцию. Корриган опять опередил нас на ход. У меня такое ощущение, будто я мальчишкой сел играть против гроссмейстера.
   Он помолчал, а затем повернулся к Пристинской и, невесело улыбаясь, объяснил:
   -- Корриган уверен, что захватить станцию нельзя. Но её можно уничтожить. В локальном пространстве Горгоны находятся две бомбы, способные разнести станцию на молекулы, -- "Химера" и "Солнечный Ветер". Гипердвигатели кораблей -- те же самые нуль-реакторы, способные создать выброс энергии, против которого никакая защита не устоит. Только нужно эти бомбы доставить к самой станции, попросту посадить на купол. Если мы решим использовать "Химеру", то нам надо подавить её антиастероидные пушки, что для Янека не трудно, и взять корабль на абордаж. Если "Солнечный Ветер" -- очень быстро, пока лазерные орудия не разрушили корпус, опускаться на станцию. Теперь мы не можем сделать ни первое, ни второе.
   Тагиров дальше не объяснял, но Елена и так поняла. "Химера" висела над самой станцией, в зоне обстрела, защищённая от абордажа её орудиями. И сама служила надёжным щитом, готовая идти на таран, попытайся они приблизиться к станции. Корриган шёл ва-банк.
   -- Лена, -- голос Тагирова звучал глухо и страшно, -- мы не можем вернуться, не выполнив задания.
   -- Я знаю.
   -- Нам придётся остаться здесь. Всем.
   -- Понимаю.
   -- Возможно, у нас ничего не получится. Но следует хотя бы попытаться! Ведь от нас зависит, есть ли у человечества будущее. Как это напыщенно звучит, даже противно. Но ведь это правда, -- Георгий смотрел в пульт, боялся поднять взгляд.
   Повинуясь неожиданному порыву, Пристинская перегнулась через выступ панели управления, взяла его руку и поднесла к губам.
   -- Я всё понимаю, Гоша. Если нет иного пути... если по-другому не выходит, -- что ж, пусть будет так! Я ведь тебе говорила -- без тебя я всё равно не хочу жить.
   Панель мешала дотянуться, и Елена вскочила, подошла к креслу пилота. Обняла, зарылась лицом в его волосы.
   -- Я счастлива, что нашла тебя. Эти две недели для меня важнее, чем вся прочая жизнь. Теперь мне ничего не страшно.
   -- Леночка, милая, прости меня, если можешь. Мне казалось, что ради тебя я способен на всё. А получается, я даже спасти тебя не могу.
   -- Ты уже спас меня -- от одиночества, от ненужности. Это страшнее смерти.
   Он повернулся, ища губами её губы.
   -- Знаешь, я об одном жалею: что нашёл тебя так поздно. Что у нас оказалось так мало времени.
   "Так мало! Так мало! Так мало!" -- она целовала любимые, до дрожи, до боли родные губы, а в голове стучала одна эта фраза. Ну почему так чудовищно несправедлив мир? Почему жизнь заканчивается в тот самый миг, когда она наконец-то приобрела смысл?!
  
   Глава 18. Выбор
   Озноб сменился жаром. Диана чувствовала, что трико на спине и груди промокло насквозь, а по виску, неприятно щекоча, медленно ползёт капля пота. Сколько времени она сидит здесь? А те, за дверью, всё не идут. Забыли о ней, списали со счёта? Эх, если бы в батарее осталось хоть сколько-то заряда! Она бы вышла и напомнила о себе напоследок. А так, что она может? Должно быть, пора воспользоваться ампулой...
   -- Дин, ты меня слышишь? Это я, Марина.
   Диана вздрогнула, обшарила глазами пустое помещение. Слуховые галлюцинации начинаются?
   -- Нет, я не галлюцинация, я в соседнем коридоре. Только не разговаривай вслух и губами старайся не шевелить -- у тебя там камера видеонаблюдения установлена. Думай, я услышу.
   -- Поняла. Как тебе удалось выбраться из той ловушки? Мы думали, ты погибла. Что там горело, если не ты?
   -- Я горела. Пришлось умереть, иначе не получилось бы пройти. Постараюсь объяснить, слушай внимательно. Я знала, что в том коридоре ловушка, обнаружила это сегодня утром. Пыталась просчитать вариант для вас, но его не существует.
   Она знала наперёд?! Но зачем тогда подставила? На вопросы Марина времени не оставляла, фразы возникали в голове Дианы так быстро, что пришлось сосредоточиться исключительно на плане дальнейших действий, не распыляясь на эмоции.
   Захватить планетарную станцию штурмом невозможно, даже если бы её атаковали не четверо, а четыре сотни первоклассных бойцов. Единственный проход к центру управления Корриган заблокировал. Внутренний сектор изолировали для проведения эксперимента, теперь он полностью отделён от других помещений. Но возможность помешать Танемото всё же имелась. Сердце станции -- шахта, пробитая сквозь слой предвещества, заполняющего котлован в середине Кольца. Когда креатрон активируют, предвещество превратится в "алое облако" и далее -- во что угодно. В это время они должны быть там, в самом фокусе.
   Марина замолчала. Не дождавшись продолжения, Диана поторопила:
   -- Что дальше?
   -- Я не знаю. Но это не важно! Если ты окажешься там, то найдёшь решение. Поэтому я должна привести тебя к шахте.
   -- Почему ты это раньше не рассказала?
   -- Что я должна была рассказать? Вы, люди, держитесь за свою логику, словно за ходули. Отвергаете всё, что ей противоречит. Вы бы принялись строить планы в соответствии с вашими представлениями о реальности и всё бы испортили. Да, я использовала вас "в тёмную", другого выхода не было. Требовалось, чтобы ты осталась на станции, и противник считал, что ты больше не представляешь угрозы. Для этого я провела вас сюда и сразу же убежала, чтобы ловушка сработала раньше, чем вы в неё сунетесь. Мне нужно было, чтобы все поверили, что я мертва, -- и я позволила себя убить. Хотя это было очень больно... Седрика жаль, но требовалось как-то предупредить о пушке, нельзя было допустить, чтобы под выстрел попала ты. Поэтому я позвала его. Когда вы поняли, что к центру управления не пробиться, то начали действовать в соответствии со своей логикой -- постарались пробиться наружу и предупредить корабль. Я знала, что всем не уйти, кто-то должен прикрывать.
   -- И чтобы осталась именно я, ты сказала тогда в Крыму, что мне не вернуться из рейда. Сказала вроде бы Ленке, по секрету, но так, чтобы я услышала? А на самом деле? У меня есть надежда выжить?
   -- Дин, ваши человеческие представления о жизни и смерти слишком примитивны. В действительности различия между двумя этими понятиями не так уж и велики. Например, я сейчас мёртвая по вашим меркам. Что это меняет? Я не соврала, когда говорила, что Диана Арман не вернётся на Землю. И это опять-таки ничего не означает.
   -- Ты мёртвая? Ты что, сделалась призраком? -- Диана уже ничему не удивлялась. Здравый смысл более не действовал.
   -- Нет, мне пока что необходима физическая оболочка хоть в каком-то состоянии. Когда я попала под луч, то умерла по-настоящему, иначе они бы начали меня искать по всей станции, объявили тревогу. А так -- отвезли тело в лабораторию, вскрыли, взяли образцы тканей. И ради бога, мёртвым оно от человеческого ничем не отличается, точная поатомная копия Ярославы Медведевой в возрасте семнадцати лет. Потом засунули меня в холодильник. Оттуда я и улизнула. Снова ты меня отвлекла! Слушай, что мы с тобой должны сделать...
  
   Они собрались в рубке впятером, те, кто уцелел из экипажа "Солнечного Ветра". Пристинская подумала неожиданно, что утром все были живы, здоровы, полны оптимизма и уверенности в победе. Теперь вечер по корабельному времени. Всего лишь день длилась их война. Один бесконечно длинный день.
   -- Повторим ещё раз? -- Тагиров устало обвёл экипаж взглядом.
   -- Не надо, Георгий, всё понятно, -- покачал головой Пиврон.
   Елена согласилась с бортинженером. Что здесь непонятного? Новый план был предельно прост по сравнению с предыдущим. И, в отличие от него, казался невыполнимым. Но выбора не было. Пиврон и Ламонов отстыкуют баржу с гравитационным генератором и уведут её к южному магнитному полюсу. Там им предстояло монтировать вспомогательную часть установки. Затем возвращаться в Кольцо, чтобы завершить монтаж и запустить генератор. Естественно, если к этому времени на Горгоне не останется никого, способного помешать. Просто и понятно. "Солнечный Ветер" после расстыковки атакует неприятельский корабль и, уничтожив его, опустится и взорвёт планетарную станцию. Тоже просто и понятно.
   -- Если понятно, то не будем терять время, -- кивнул Тагиров. -- Янек -- во вторую рубку, готовь орудие. Виктор, Влад -- на баржу, постарайтесь управиться побыстрее. Не хочу, чтобы Корриган успел включить креатрон, довольно с нас сюрпризов. Удачи вам, ребята!
   -- И вам удачи, командир! -- Виктор улыбнулся, обвёл взглядом товарищей. -- Лена, Янек, я очень рад, что познакомился с вами. Прощайте!
   -- А я не буду прощаться! -- покачал головой гигант. -- Не люблю я этого! Попрощаешься, и вроде бы смирился. А ведь случаются в жизни чудеса. Янек, скажи, ты же не веришь, что мы с тобой больше не увидимся?
   -- Иди, иди, не задерживай команду! -- Шпидла улыбнулся, махнул рукой. -- Когда-нибудь где-нибудь обязательно увидимся.
   Дверь рубки захлопнулась за их спинами, Георгий посмотрел на Пристинскую.
   -- Лена, я лечу на станцию. Корриган приглашал присоединиться, вот и воспользуюсь приглашением. Виктору и Владу требуется время, чтобы расстыковать модуль. И нужно время, чтобы покончить с "Химерой". Я попытаюсь задержать эксперимент.
   Елена почувствовала, как кто-то безжалостно стиснул сердце в груди. Она-то надеялась, что у них ещё есть несколько минут! Что они до самого конца будут рядом.
   -- Как ты сможешь их задержать?
   -- Не знаю. Но я не могу сидеть и ждать. На корабле два пилота не нужны.
   "У него же нога сломана!" -- внезапно вспомнила Пристинская.
   -- Гоша, ты не сможешь посадить шлюпку, ты разобьёшься!
   -- Я постараюсь. Может быть получится.
   -- Нет, -- Елена решительно качнула головой. -- Вниз лечу я. Кораблём управлять ты можешь и с больной ногой. Да и Корриган скорее поверит в мою слабость, чем в твою.
   -- Лена, они могут сжечь шлюпку.
   -- Знаю. Какая разница? -- Она поднялась: -- Позволь мне немного побыть эгоисткой. Умереть раньше тебя.
  
   Диана попробовала встать и сморщилась от боли. Кажется, сделать то, о чём договорились с Мариной, будет трудновастенько. Она аккуратно приколола ампулу к трико. Это -- на самый конец. Отличное обезболивающее, только разового действия, сердце не выдержит. Но минут пять у неё будет.
   Она оттолкнула ногой бесполезные бластер и скаф, взялась за рукоять запора. Зачем было так заворачивать? Час назад не думала, что придётся выходить отсюда. Надавила сильнее. Рукоять неохотно поддалась. Ещё чуть-чуть. Так, теперь легче пошла. Ещё один поворот. И ещё. Дверь вздрогнула и медленно заскользила в щель переборки. После полумрака отсека яркое освещение коридора больно ударило по глазам. Арман невольно прищурилась.
   -- Стой, где стоишь!
   Она ожидала этого окрика, даже не вздрогнула. Спокойно открыла глаза. Парень в чёрной форме стоял шагах в пяти, напряжённо разглядывая её. Дуло бластера смотрело прямо в глаза. Всё как и говорила Марина. Они списали раненую, безоружную космодесантницу со счёта. Оставили у отсека одного охранника, даже без скафандра.
   -- Не вздумай пошевелиться, а то поджарю!
   Парень осторожно снял с пояса визифон, но поднять руку к лицу не успел. Даже для ожидавшей этого Дианы всё случилось слишком быстро. Короткое мерцание -- и прямо перед охранником возникла, будто сгустившись из воздуха, Марина. Это было сигналом, Диана прыгнула вперёд, прямо на бластер. Пять шагов -- достаточно, чтобы успеть нажать на спуск. Короткий ослепительно белый луч, прочертив воздух, с шипением ударил в потолок -- Марина толкнула ствол снизу.
   -- Что за...
   Отброшенная ударом в лицо, девушка отлетела к переборке. Но для второго выстрела у парня времени не осталось. Пять шагов были пройдены, и Диана, на лету развернувшись, ударила ногой в голову. Он не успел вскрикнуть -- короткий жутковатый хруст и тело чёрным мешком повалилось на пол.
   Диана перевела дыхание, стараясь справиться с резким приступом боли в груди, оглянулась. Поморщилась невольно при виде поднимающейся фигуры.
   -- Что, отвратительно? Тогда не смотри.
   Но Диана смотрела. Она-то думала, что изувечена! То, что было перед ней, и человеческим телом можно назвать лишь с натяжкой. Обгоревший изуродованный кусок плоти. Не пострадали левая половина лица да несколько участков кожи на ногах, спине, животе. Правую щеку, глаз, ухо срезало лучом. Как и правую руку -- полностью, вместе с надплечьем. Левая уцелела, лишь почернела и обуглилась. На кисти сожжённая плоть осыпалась, обнажив кости. Вместо груди зияло чёрно-багровое месиво. И такие же страшные раны покрывали полосами большую часть тела. Вдобавок безобразный, небрежно стянутый толстой ниткой шов от лобковой кости до верхней части грудины.
   -- Как ты... -- она запнулась.
   -- Управляю этой мертвечиной? Честно говоря, трудно и неудобно пользоваться телом в таком состоянии, -- Марина не пыталась шевелить губами, слова звучали в мозгу Дианы. -- Но повреждения чересчур большие, у меня не хватит энергии на регенерацию. Если ненадолго, то и так сойдёт. Ты только не разглядывай меня, мне неприятно.
   -- Извини, -- Арман отвела взгляд. После увиденного собственная боль не имела никакого значения.
   -- Пошли, они скоро опомнятся. Поймут, что ты вышла из отсека, а этот, -- Марина кивнула на распростёртое на полу тело, -- не выходит на связь.
   -- Да, пошли, -- Дианы быстро нагнулась, снимая бластер с плеча трупа. -- Возьму, может, пригодится.
   -- Обязательно пригодится.
   Судя по всему, ноги у Марины не были сильно повреждены, так как двигалась она вполне уверенно. Они свернули в боковой коридор. Здесь уже не пахло сожжённым пластиком -- вентиляция на станции работала хорошо. Коридор был длинным и узким, плафоны над головой заливали его мягким рассеянным светом. Шлёп-шлёп -- серый пластик под босыми ступнями мягко пружинил. Диана старалась воспроизвести в памяти план станции. Они на втором уровне, это ясно. Но там столько коридоров, настоящий лабиринт!
   Начиная с середины через каждые десять метров в левой стене стали попадаться боковые ответвления. Марина свернула в пятое. Или в шестое? Диана не могла с уверенностью это сказать. Не успела рассмотреть новый коридор, как опять поворот. И ещё один. Они вышли на лестничную площадку. Узкие металлические ступени вели куда-то вверх.
   -- Поднимаемся к самому куполу, к орудийной башне.
   Арман не возражала -- к башне, так к башне. Она не старалась определить, где находится, полагалась на проводницу. Осторожно взялась правой рукой за перекладину, подтянулась, оттолкнулась ногой. Не так уж и трудно управляться одной рукой. Марине в любом случае тяжелее приходится.
   Они миновали три уровня. Уже видна стала верхняя площадка перед тяжёлой металлической дверью, когда Марина тихо сказала:
   -- Стоп, пришли. Видишь отверстие вентиляционной шахты в стене? Нам туда.
   В метре от лица Дианы в переборке виднелся светлый решётчатый квадратик, вполне достаточный, чтобы в него протиснуться. Если одной рукой держаться за поручень, то второй можно попробовать сорвать крышку. Или осторожно срезать её лучом. Но что делать, когда у тебя одна рука!?
   Диана беспомощно взглянула на Марину. Та лишь головой покачала. Нет, нужно думать самой. Космодесантница стиснула зубы и осторожно зажала левым плечом поручень. Боль кинжалом ударила в сердце. Терпеть! Она подняла бластер, поставила мощность луча на минимум и, прицелившись, нажала спуск. Тонкий луч упёрся в угол решётки. Слой пласстали легко поддался, прогибаясь под жаром белого огня. Диана медленно повела стволом вниз, потом влево и так -- по периметру. Наконец вырезанный квадратик перекосился, вывалился из пазов и полетел вниз, к основанию лестницы. Арман сняла бластер с плеча и бросила в открывшийся проём. Затем поменяла руку и постаралась восстановить дыхание. Нет, боль в груди утихать не собиралась.
   -- Дин, быстрее! -- поторопила Марина.
   Космодесантница выдохнула, резко оттолкнулась от поручней, точным броском послала тело в узкий проём. И не смогла сдержать вскрик боли -- для перегруппировки не было места, она упала прямо на сожжённую руку. Будто бомба взорвалась внутри тела, и тут же всё погасло.
  
   Громада "Солнечного Ветра" медленно уплывала, унося с собой всё, что осталось у Елены в этой жизни: Георгия. Она больше не увидит его никогда, даже на экране связи. Слезинка прочертила по щеке мокрую дорожку. Только разреветься не хватало! А так хочется уткнуться лицом в подушку, дать волю слезам. Вновь стать маленьким беззащитным Мышонком. Но теперь и этого у неё не будет. Ничего не будет, разве что ненавистное лицо Корригана.
   Она щёлкнула тумблером внешней связи и, стараясь придать голосу уверенность, произнесла:
   -- Елена Пристинская вызывает начальника станции!
   Минута тянулась за минутой, а экран оставался слепым и динамики -- немыми. Может, вся их затея впустую? Что тогда делать? Продолжать снижение, пока антиастероидные пушки "Химеры" не разнесут её в клочья?
   Но нет, она всё же дождалась. Экран вспыхнул, рисуя помещение центра управления. Корриган словно не поднимался из кресла с их последнего разговора.
   -- Рад вас опять видеть, Елена! Вы к нам?
   -- Да. Я принимаю ваше предложение.
   -- Замечательно. Подлетайте к центральному входу, там вас встретят. Извините, нет времени продолжить нашу беседу. Иорико торопит, а мне надо наблюдать за ходом эксперимента.
   Пристинская прикусила щеку. У них уже всё готово, она ничему не успеет помешать!
   -- Подождите, а как же я?! Я тоже хочу увидеть эксперимент, -- она призвала на помощь всю свою сексуальность. -- Господин Корриган, вы же обещали! Джеймс, ну пожалуйста!
   Начальник станции с интересом посмотрел на неё.
   -- Какая вы волшебная женщина, Елена! Ведь знаю, что лжёте, стараетесь тянуть время, а не могу вам отказать. Обидно, что вы не на нашей стороне.
   -- Вы ошибаетесь...
   -- Да ладно! Не старайтесь меня обмануть, я ведь говорил, что не в силах вам отказать. Прилетайте, я задержу эксперимент, полчаса погоды не сделают. Хотя госпоже Танемото это не понравится. Она и так не испытывает к вам симпатии. Смешно видеть проснувшуюся в ней женскую ревность: не верит, что Михаилу вы обе безразличны. А вы? Испытываете к нему что-то? Или господин Тагиров вытеснил старую любовь?
   Пристинской хотелось сказать что-нибудь резкое. Нет, нельзя. Она улыбнулась.
   -- Неужели это имеет какое-то значение?
   -- Вы и не представляете, какое это имеет значение! -- Корриган хитро улыбнулся: -- Так что вы затеяли? Зачем вам понадобилась эта задержка? У нас всё готово, ваша подруга-соперница почти на месте.
   -- Диана? Что вы с ней сделали? -- Елена не удержала слетевший с губ вопрос.
   -- Пока ничего. Сижу, разговариваю с вами и наблюдаю за развитием событий. Извините, Лена, отключусь на несколько минут, отдам распоряжения. А то Иорико не выдержит, начнёт эксперимент без команды.
  
   Глава 19. Ход Королевы
   -- Дин, Дин, очнись!
   Арман открыла глаза и скрипнула зубами от навалившейся боли. Она всё так же лежала в устье вентиляционного тоннеля, а Марина беспомощно висела на лестнице.
   -- Чёрт... Долго я была в отключке?
   -- Минут пять. Дин, нужно спешить!
   -- Да, я поняла. Сможешь сюда забраться?
   -- Конечно. Только отползи дальше.
   Арман послушно двинулась вглубь тоннеля, по пути прихватив бластер. Сзади плюхнулось тело девушки.
   -- Порядок. Теперь вперёд. Метров через пятьдесят этот тоннель упирается в центральный, там повернёшь направо.
   Светлый квадрат вентиляционного люка остался позади, ползти приходилось чуть ли не в полной темноте. Хорошо, тоннель был достаточно просторным, больная рука не задевала о стенки. А боль в обожжённых ногах вполне терпима, если стиснуть зубы.
   То, что они упёрлись в центральный воздуховод яруса, Диана не увидела, а почувствовала. Выкинула в очередной раз руку вперёд и ощутила пустоту. Осторожно подтянулась, пощупала стены.
   -- Нашла? Поворачивай направо, -- в ушах или голове, не разобрать, раздался шёпот Марины.
   -- Я дно не могу найти.
   -- Дно на месте, у этого тоннеля сечение больше.
   -- Поняла. Какая тут высота?
   -- С полметра.
   -- Чёрт! Я же не развернусь, а вниз головой туда нырять -- опять на больную руку упаду.
   Марина промолчала, видимо, не знала, как помочь. Вздохнув, Диана осторожно бросила в проём бластер. Металл звякнул рядом, до дна рукой подать. Будь у неё две руки, она и внимания на такую высоту не обратила бы. Покрепче стиснув зубы, космодесантница поползла вперёд, перегнулась через кромку. Вот оно, дно центрального воздуховода, под пальцами. Упёршись здоровой рукой, постаралась сгруппироваться, осторожно кувыркнулась в темноту. Ступни глухо шлёпнули по металлу. Получилось! Она перевернулась на бок, отползла в сторону, нащупывая оружие.
   -- Дин, ты как?
   -- Нормально, давай сюда.
   Тело девушки мешком шлёпнулось на пол.
   -- Куда дальше?
   -- Прямо.
   -- И как долго ползти? Как мы попадём вниз?
   -- Рядом с этим тоннелем проходит вентиляционный колодец нулевого яруса. В него нет пути, но стенки тонкие, прорежешь лучом.
   -- Как мы в темноте поймём, где надо резать?
   -- Я почувствую.
   Диана подобрала бластер и поползла вперёд. Здесь стоял такой мрак, что не было возможности ориентироваться ни во времени, ни в пространстве. Сколько метров осталось позади? Сто? Сто пятьдесят? Время от времени она ощущала движение воздуха над головой -- где-то над ними открывался раструб очередного бокового тоннеля. Арман прикинула, что они движутся прямо к центру купола. Если исходить из его радиуса, им предстоит проползти...
   -- Стоп! Колодец здесь.
   Космодесантница замерла, прислушиваясь. Тишина.
   -- Здесь, это где?
   -- Слева от тебя.
   -- Как раз в том месте, где я лежу?
   -- Да.
   -- Ясно.
   Диана отползла к правой стене, прижалась к ней спиной, приподняла ствол бластера. Голубовато-белый свет прорезал мрак.
   -- Чёрт, мощность маловата. А ставить больше -- обе зажаримся, пока стену прорежем.
   Марина промолчала, но и молчание звучало красноречиво. Диана фыркнула. Для неё несколько новых ожогов существенного значения иметь не будут, для спутницы -- и подавно. Палец нащупал регулятор мощности. Луч сразу сделался толще и ярче. И металл поддался. Жёлто-оранжевая борозда, медленно остывая и набираясь зловещего багрянца, потянулась следом за лучом. В лицо пахнуло жаром и чадом переплавленной пласстали.
   Диана старалась вырезать круг, фигуру с наилучшим соотношением площади и периметра. Остатки кожи на сожжённой руке, почувствовав жар, будто взвыли от ужаса. Слёзы боли мешали следить за лучом, рот неожиданно оказался полон неизвестно откуда взявшейся крови. Ещё чуть-чуть, всего несколько сантиметров! Только бы выдержать, не вырубиться! Она аккуратно соединила концы огненной дуги. Кружёк поддался и вдруг начал валиться вперёд, прямо на неё. Космодесантница метнулась в сторону и вскрикнула, захлёбываясь кровью. Металлическая пластина с шипеньем упала на пол туннеля, задев раскалённым краем голень.
   -- Дин, ты молодец! Это как раз то самое место! Нужно прорезать стену колодца, он прямо за отверстием.
   Марина подползла к открывшемуся зеву и пошарила там обугленной рукой, не обращая внимание на шкварчащее от соприкосновения с багровым металлом мясо. Диана выплюнула сгусток крови, поморщилась от запаха сожжённой плоти.
   -- Куда лезешь, сгоришь.
   -- А, ерунда! Я сейчас этот кружок уберу.
   Диана с трудом вернулась на место, опять подняла оружие. Теперь было легче, стена колодца находилась дальше от неё, жара почти не чувствовалось. Лишь кровь, постоянно заполнявшая горло, мешала. "А ведь это лёгкие медным тазом накрылись", -- мысль пришла в голову как-то лениво, отстранённо. Словно её это не касалось.
   Второй кружёк вывалился куда-то в межъярусное пространство. Арман устало опустила бластер и, перевернувшись на спину, закрыла глаза. Отлежаться и отдышаться хотя бы несколько минут.
   -- Дин, надо спешить.
   -- Пусть хоть немного остынет. Я же не смогу туда протиснуться.
   Они помолчали. Наконец Диана приподнялась, подползла к проделанным отверстиям, осторожно коснулась края рукой. Очень горячо! Но не смертельно.
   -- Что дальше?
   -- Дальше -- вниз. Колодец заканчивается как раз над шахтой.
   Диана хмыкнула. Судя по высоте купола...
   -- И сколько же там метров до дна?
   -- Около двадцати.
   -- Ты считаешь, я смогу прыгнуть с такой высоты и не переломать ноги?
   -- Тебе прыгать не потребуется. На стене колодца есть скобы, спустишься по ним.
   -- Мда...
   Диана покачала головой. Двадцать метров по скобам, с одной рукой... Но ведь спускаться, не подниматься! Она осторожно высунулась в проём. Восходящий поток воздуха мягко ударил в лицо. Где-то далеко внизу был виден светлый кружок -- устье вентиляционного колодца. Пошарила рукой по стенам вокруг себя. Ага, вот и скоба. Ну что ж, пошли.
  
   Приплюснутая капля "Химеры" медленно уплывала вверх. Теперь шлюпка была между станцией и неприятельским кораблём. Елена буквально кожей ощущала, что находится в фокусе лазерных орудий. Назад пути не было, тёмно-бурая поверхность Горгоны приближалась с каждой минутой.
   Она перевела взгляд на часы. Пиврон с Ламоновым заканчивают расстыковку. Ещё несколько минут, и Георгий сможет начать атаку. Как раз столько времени ей понадобится, чтобы посадить шлюпку и войти внутрь. Если впустят. Интересно, они её сразу убьют или попытаются использовать как заложницу? Лучше бы сразу, чтобы Гоше лишний раз не страдать.
   Она постаралась отогнать эти мысли, переключиться на воспоминания о прошлой ночи. Единственной их с Гошей ночи любви. Но напряжение, сковавшее тело, мешало. Почему-то в памяти возникло название цветка на стене -- аргемона. "В этой жизни так и нужно -- не черстветь душой, но уметь защищаться".
   Елена вздохнула, высвобождаясь из минутного оцепенения. Руки по привычке тронули рычаги стабилизаторов. Ах ты ж, совсем забыла -- у этой шлюпки нет больше стабилизаторов. Надо было резервную брать, да уже поздно жалеть. Она включила реверс тяги, машина дёрнулась, подпрыгнула, рухнула на платформу. Двигатель взвыл обиженно и замолк. Елена облизнула прикушенную губу. Можно считать, мягкая посадка.
   Она выждала пару минут, открыла люк кабины, выпрыгнула на стальные плиты. Шлюз закрыт, оркестра и цветов не заметно. Ладно, будь что будет! Пристинская решительно направилась к куполу. И как будто этого и дожидаясь, массивная дверь поползла в сторону. Проход открылся ровно на столько, чтобы гостья смогла в него протиснуться. И быстро захлопнулся позади, окончательно отрезая путь к отступлению. Тусклое аварийное освещение заполнило шлюзовую камеру. Елена напряжённо ждала, когда сдвинется створка внутренних дверей. Но вместо этого зазвенел зуммер вызова.
   -- Кажется, я догадался, зачем вы тянете время, -- в голосе Корригана слышалось торжество. -- Только что я наблюдал, как от вашего корабля отделился автономный модуль. Интересно было бы узнать, что в нём находится. Не подскажите? Жаль. Во всяком случае, теперь у господина Тагирова развязаны руки, и он будет использовать свой корабль в качестве управляемой торпеды.
   Начальник станции замолчал. Пристинская готовилась возразить, но не успела. В динамиках опять зазвучал голос Корригана:
   -- Вот что вы не учли, Елена: кроме тех орудий, с которыми вам пришлось познакомиться, на станции есть ещё одно. Его мощность и радиус действия будет для вашего друга сюрпризом. Так что моя "Химера" в полной безопасности, не говоря о станции. Что скажите, Елена? Вам ведь это должно быть безразлично? Вы перешли на нашу сторону, не так ли?
   Пристинская облизнула мгновенно пересохшие губы. Поздно! Ей не выйти наружу, не предупредить Георгия. И этот их план обречён!
   -- Что же вы молчите? Расстроились? Не стоит! Вспомните -- через несколько минут вам предстоит стать участницей самого грандиозного события в истории человечества. Добро пожаловать на станцию!
   Вместе с последней фразой внутренняя дверь заскользила в сторону, открывая взору обшитый серым пластиком широкий коридор, застывшие чёрные силуэты и направленные в лицо стволы бластеров.
  
   Последние метры Диана скользила вниз, цепляясь за скобы, чтобы хоть как-то замедлить падение. Не удержавшись на ногах, повалилась на бок. Прямо напротив лица у самого пола серел закрытый решётчатым люком проём.
   -- Не ударилась?
   Марина уже была здесь, ждала. Сплюнув очередной кровавый комок, космодесантница поднялась.
   -- Терпимо. Мы на месте?
   -- Да. За этим люком -- их главная лаборатория.
   -- Тогда не будем терять время. Эх, знать бы, что я сделать должна!
   -- Дин, ты обязательно поймёшь!
   -- Разберёмся. Пошли!
   Диана точным ударом ноги высадила решётку, прыгнула вниз. Отскочила в сторону и вскинула оружие, одновременно стараясь охватить взглядом помещение, в котором оказалась.
   Прямо перед ней в каких-то десяти метрах за длинным пультом сидели люди в белых халатах. За их спинами застыли другие, в чёрной форме, с бластерами наизготовку. А правее, у стены, стояла, скрестив руки на груди, молодая женщина и с интересом разглядывала гостью. Диана узнала её -- Иорико Танемото, научный руководитель станции. Узнала ли та, непонятно, но то, что появление космодесантницы никого не удивило, было очевидно. Не удивило и не испугало. Стараясь не думать об этом, Диана выстрелила в пульт. Тонкий луч прочертил воздух и неожиданно рассыпался голубоватой искрящейся занавесью на полпути к цели. Она выстрелила ещё и ещё -- в пульт, в охранников, в саму Танемото. Ничего не изменилось. Ошеломлённая, Арман оглянулась на стоящую за спиной девушку.
   -- Марина, что это?
   -- Я не знаю. Там ничего нет, Дин! Абсолютно ничего!
   -- Ничего?! Ты что, не видишь? Там стена из какого-то прозрачного материала!
   Девушка отрицательно покачала головой.
   -- Нет. Я бы почувствовала преграду.
   -- Ты хочешь сказать, что мы можем пройти за эту занавесь?
   -- Да, -- в голосе Марины вовсе не было уверенности.
   -- Хорошо, проверим!
   Выставив перед собой бластер, Диана сделала шаг, второй, третий. Она шла, а Танемото спокойно смотрела на неё. Вот уже и то место, где "застрял" лазерный луч. И, кажется, стены в самом деле нет, Марина права... Диана вскрикнула и повалилась на пол от страшной, невозможной боли. Казалось, что голова, грудь, всё тело взорвались. Она извивалась на полу как червяк, не в силах ни о чём думать, не понимая, что с ней.
   Боль отпустила так же внезапно. На четвереньках Арман отползла назад к застывшей в растерянности девушке. Лишь здесь решилась подняться на ноги, оглянуться на наблюдающих за происходящим людей, на оставшийся лежать на полу бластер.
   -- Марина, что это?
   -- Я не знаю! Я это не ощущаю, на меня не действует. Вероятно, какое-то энергетическое поле, но природа его мне непонятна.
   -- Ты не ощущаешь? То есть, ты можешь пройти сквозь это?
   -- Конечно, я ведь не чувствую боли.
   -- Везёт тебе.
   Диана сплюнула накопившуюся во рту кровь и, решившись, отстегнула ампулу. Время пришло. Не сводя глаз с Танемото, прижала инъектор к груди и сдавила тубу. Сердце удивлённо замерло на мгновенье, а затем заколотилось всё быстрее, быстрее... Десантница облизнула пересохшие губы. Не стой! Теперь время пошло на минуты. Она решительно шагнула к пультам, подхватила оброненный бластер. Тело дёрнулось, наткнувшись на невидимую завесу, но мозг больше не реагировал на боль. Вскинув оружие, Диана рванулась вперёд... И остановилась, вновь встретившись взглядом с Танемото. Почему нет страха в глазах-миндалинах? Что она опять делает неправильно?
   Арман оглянулась на спутницу.
   -- Марина, ты же чувствуешь эмоции людей! Та женщина у стены, она не боится, она уверена, что я ничего не смогу сделать?
   -- Да.
   -- Чёрт! Где эта долбаная шахта?!
   -- Вон там, сзади, прямо за нами.
   Они стояли на помосте между пультом с сидящими за ним людьми и площадкой, огороженной плотной лазерной завесой. Посередине площадки в полу зияло круглое отверстие метра три в диаметре. Не добраться к нему, и скафандр не спасёт.
   Диана криво усмехнулась и уронила бластер.
   -- Марина, ты можешь переместиться на корабль?
   -- Нет, у меня недостаточно энергии для этого.
   -- А добраться в центр управления, чтобы связаться с ребятами?
   -- Попробовать можно.
   -- Тогда действуй!
   -- Что я должна передать?
   -- Что эксперимент вышел из-под контроля! Ты была права, я поняла, что мне делать.
   Диана победно взглянула в распахнувшиеся от изумления и ужаса глаза Танемото, резко оттолкнулась и побежала. Здесь, в окружающей её реальности построенной Фондом "Генезис" станции от Дианы Арман, космодесантницы, капитана службы безопасности больше ничего не зависело. Здесь она была беспомощна и бессильна, игрушка в руках способных просчитывать партию на сотни ходов вперёд "сапиенсов". Но в чёрном жерле шахты реальности не существовало, там не действовали законы привычной людям вселенной. Там не было законов, кроме тех, которые ты сам создашь. Дочь Берга, унаследовавшая уникальный дар отца, значила там очень много.
   Она оттолкнулась и прыгнула прямо в смертоносную паутину. Никому не прорваться живым за лазерную защиту. Зато мёртвому -- можно! Какая разница мёртвому, попадёт он в место назначения целым или изрезанным на куски? Скафандр мог бы помешать ей, но сквозь плоть лучи прошли как сквозь масло. Боли не было, просто мгновенно исчезло ощущение тела. Но Диана почему-то продолжала видеть несущуюся навстречу чёрную дыру.
   -- НЕТ!!!!!
   Вопль миниатюрной черноволосой женщины не догнал её. Тело Дианы вспыхнуло фантастической радугой.
   И тут же растаяло в поглотившем станцию вязком алом тумане.
  
   Часть III. За завесой реальности
Я только сею. Собирать
Придут другие. Что же!
И жниц ликующую рать
Благослови, о Боже!
А.Ахматова.
   Глава 20. Станция "Артефакт-1"
   -- Командир, расстыковка выполнена.
   -- Хорошо Виктор, удачи! -- Тагиров кивнул, не поворачивая головы.
   Он не мог оторвать взгляд от картинки на обзорном экране: часть платформы перед центральным шлюзом станции, охромевшая из-за лопнувших при ударе лап-опор космошлюпка и маленькая фигурка, медленно идущая к серой громаде купола. Ближе, ближе. Десять метров осталось. Меньше... Елена шагнула в щель шлюза, и тяжёлая дверь захлопнулась. Всё! Георгий откинулся на спинку кресла. "Не давай воли воображению!" -- приказал себе. -- "Не думай о чувствах. Вообще забудь, что ты человек! Превратись в бездушную машину смерти". Тело, повинуясь приказу, подобралось, превратилось в нервный узел корабля.
   -- Вторая рубка, боевая готовность! Начинаю атаку! При сближении на радиус поражения -- огонь по корме.
   -- Есть огонь по корме!
   Руки легли на пульт, ощутили знакомый холод рифлёной поверхности. Тагиров аккуратно, почти нежно коснулся пальцами сенсоров управления. Повинуясь команде, "Солнечный Ветер" пошёл на сближение. "Хороший корабль, послушный. Всё у нас с тобой получится". Цифры на экране дальномера, нацеленного на "Химеру", изменялись всё быстрее и быстрее. Сорок тысяч метров. Тридцать девять. Тридцать семь. Тридцать четыре. Двадцать семь. "Солнечный Ветер" готовился атаковать сверху. Ещё немного, и неприятельский корабль окажется в зоне эффективного огня.
   Краем глаза Тагиров увидел вспышку внизу, на поверхности планеты. Руки среагировали раньше, чем разум. Корабль бросило в сторону, и в тот же миг сработали светофильтры, защищая датчики от яркого светового пучка. Георгий быстро взглянул на индикатор мощности. Не может быть! Такая интенсивность луча здесь невозможна.
   -- Командир, что это было? Нас обстреляли?
   -- Да, похоже на то.
   Тагиров вернул корабль на курс сближения. Если у Корригана есть орудие такой мощности, то атаковать "Химеру" не получится. Как подтверждение этого на куполе вновь вспыхнул огонь. "Солнечный Ветер" дёрнулся, пытаясь увернуться. Но чересчур медленно, межзвёздный разведчик -- не вёрткая шлюпка. Экраны левого борта погасли. Скрипнув зубами, Георгий развернул корабль.
   -- Что случилось, командир?
   -- Уходим из зоны обстрела! Мы не сможем атаковать "Химеру", слишком опасно. Если лишимся манёвренности, то её уничтожение потеряет смысл. Пойдём на станцию на предельно малой высоте, со стороны заходящего солнца. Это помешает им вести прицельный огонь.
   -- А как же "Химера"?
   -- "Химеру" берёшь на себя. Они пойдут на таран, это нам на руку. Как только сблизимся -- стреляй по маневровым, чтобы не вышли из пике.
   -- Понял.
   -- А сейчас иди на машинную палубу. Отправь ремонтников, пусть восстановят внешние датчики. Справишься?
   -- Я прилежный ученик, -- улыбнулся Шпидла.
  
   "Гостеприимная встреча, ничего не скажешь!" -- усмехнулась Пристинская, разглядывая спину идущего впереди мужчины. Собственно говоря, на другую никто и не надеялся. Когда встретившие её охранники предложили снять скафандр, сердце испуганно дёрнулось. Однако расстреливать её пока не собирались, иначе какой смысл предлагать одежду? Форменная куртка, брюки, башмаки -- теперь её не отличишь от сотрудников станции.
   Они начали подниматься по крутой металлической лестнице. "Интересно, куда они меня ведут? Какие получили распоряжения от Корригана? Может быть, в центр управления или где там прячется их начальник?" Идущий впереди охранник, не останавливаясь, миновал площадку второго яруса. Обожжённый, покорёженный пластик на полу, стенах, потолке. "Здесь ребята вели бой. А там, за поворотом -- коридор-ловушка", -- догадалась Пристинская. Она последний раз оглянулась на путь, которым пытались прорваться космодесантники. И встретилась взглядом с девушкой-конвоиром. Возникло стойкое ощущение дежавю, словно она уже видела это лицо. Пристинская невольно передёрнула плечами.
   Они вышли на площадку третьего яруса. Здесь никаких коридоров не было, лишь массивная дверь с сенсорным замком. Охранник коснулся его пальцами, и створки послушно ушли в пазы. За дверью-шлюзом находилось просторное и совершенно пустое помещение. Две двери в левой стене, одна в правой, на каждой -- сенсорный замок. Судя по плану, на третьем ярусе расположены административные и жилые помещения. "А не к Воронину ли мы идём?" -- возникло подозрение. Вот уж с кем Елена не хотела встречаться! Она осторожно взглянула на сопровождающих. Облизнула губы, поинтересовалась:
   -- Могу я узнать, куда вы меня ведёте?
   Идущий впереди оглянулся и, не удержавшись, скользнул взглядом по её бюсту.
   -- У нас приказ проводить тебя в комнату семьдесят шесть.
   -- Что это за комната?
   -- Комната как комната, не хуже всех прочих. Сейчас придём и увидишь.
   Он отвернулся, давая понять, что разговор закончен, шагнул к двери справа. Но приложить руку к замку не успел -- внезапно по ушам ударил пронзительный звук сирены.
   -- Это что такое? -- конвоир замер на секунду, потом быстро снял с пояса визифон, принялся набирать номера. Не добившись ожидаемого результата, удивлённо посмотрел на напарницу. -- Какого чёрта? Ни один хрен не отвечает! Дженни, а ну-ка попробуй ты.
   -- Уже пробовала. Мой тоже не работает, -- пожала плечами девушка.
   Елена напряглась. Судя по всему, общая тревога. Что случилось? Или... Георгию удалось прорваться мимо хваленной Корриганом пушки? Тогда всё кончится через несколько минут. Не будет ни боли, ни страха, только яркая вспышка, и от станции останется спёкшееся пятно на базальтовой поверхности планеты.
   -- Чтоб его... -- конвоир попытался открыть дверь. -- Заблокировали? Этого ещё не хватало!
   В сердцах плюнув, он перешёл к двери напротив, затем к следующей. Результат был аналогичный. В конце концов он сдался, обернулся к напарнице, обескуражено развёл руками.
   -- Всё заблокировано. Понятия не имею, что у нас творится!
   -- Какое-то ЧП?
   -- Похоже на то. Нужно найти терминал.
   -- А с ней что делать? -- девушка ткнула стволом бластера в сторону пленницы.
   -- Я почём знаю? -- конвоир задумчиво потёр подбородок. -- Значит так, я возвращаюсь к шлюзу, а ты с ней оставайся здесь и жди меня. Если через десять минут я не вернусь и не выйду на связь -- действуй по обстановке.
   -- Договорились.
   Мужчина закинул оружие за плечо, вышел. Они остались вдвоём. Конвоирша потопталась на месте, уселась прямо на пол, скрестив по-турецки ноги и положив на них бластер. Кивнула Елене:
   -- Присаживайся, в ногах правды нет.
   Пристинская послушно опустилась на пол напротив девушки. Дежавю не отпускало. Определённо она видела этот вытянутый овал лица, прямой нос, светло-карие широко расставленные глаза, высокий лоб. И голос слышала.
   -- Что уставилась? -- ухмыльнулась конвоирша. -- Не узнаёшь без скафандра и гермошлема?
   И словно лопнула пелена! Елена не узнала её до сих пор потому, что не ожидала увидеть, да и мысли другим были заняты.
   -- Дженни... Дженнифер Рейнфорд -- это ваша сестра? -- спросила она осторожно.
   -- Дженнифер Рейнфорд -- это я. Это меня вы пытались сжечь заживо. Это мне пришлось подорвать себя, чтобы умереть быстрее. Может быть, извинишься за причинённые неудобства?
   Она засмеялась, явно наслаждаясь растерянностью пленницы. Елена в самом деле была ошеломлена. Либо в шлюпке погибла сестра-близнец её конвоирши, либо... эксперимент с креатроном уже провели, причём успешно, и сейчас перед ней сидит результат этого эксперимента. Первая версия не годилась, так как девушка утверждала, что в шлюпке была именно она, и напарник обратился к ней -- "Дженни". Второй противоречило утверждение о смерти. Конечно, окончательно сбрасывать ни одну из версий нельзя, не исключено, здесь специально для неё разыгрывается какой-то спектакль...
   -- Что, мозги заклинило от перенапряжения, не поймёшь, как такое возможно? Эх ты, землянка! Я из "Генезиса", понятно? У меня семь жизней как у кошки. Из-за вас погиб мой предыдущий клон, пришлось активировать нового. Как видишь, он ничуть не хуже предыдущего.
   -- Клон?! Ты... вы -- клон?
   -- Не я клон, а это тело. И давай не "выкать", у нас это не принято. Все люди -- братья и сёстры, понятно? Я говорю о настоящих людях, а не биомассе. Но ты вроде настоящая, раз гиперкорабли пилотируешь.
   -- Понятно... -- пробормотала Елена. И тут же тряхнула головой -- ничего не понятно! -- Клонирование человека запрещено во всех странах! Это неэтично!
   -- Да ладно тебе! У вас в Евроссии разве не выращивают органы для трансплантации? А мы создаём тела целиком. Почему вырастить человеческое тело по кускам, а затем собрать, это этично, а создать сразу целым -- неэтично? Как по мне, так наоборот.
   -- Ну знаете! Заменить почку, сердце, конечности -- это не то самое, что дать жизнь новой личности.
   -- Тьфу ты! Кто говорит о личности? Меняется тело, а личность восстанавливает доминант по сохранённой ментоматрице. Это сложно объяснять, я не специалист. Станешь одной из нас...
   Сирена внезапно смолкла, заставив девушку замолчать, а Елену вмиг забыть о вопросах этики. Навалившаяся тишина казалась не менее зловещей, чем пронзительный вой. "Всё закончилось, Георгию не удалось прорваться к станции? "Солнечный Ветер"... погиб?" -- она могла лишь строить догадки.
   Конвоирша снова взялась за визифон, набрала несколько номеров.
   -- Странно. Дали отбой тревоги, а по-прежнему никто не отвечает. И Дик не возвращается, -- она с сомнением посмотрела на Пристинскую, словно хотела посоветоваться и не решалась.
   -- Десять минут прошло. Может, пора "действовать по обстановке"? -- напомнила Елена. -- Для начала попробовать выбраться отсюда?
   Дженнифер хмыкнула. Вскочила, подошла к двери слева, попробовала замок. Тот щёлкнул и поддался.
   -- О, разблокировали! Чего сидишь? Пошли!
   Елена послушно встала, прошла в распахнувшуюся дверь. И замерла. Перед ней открывался длинный коридор. Пастельно-голубой цвет пластика на стенах и потолке, толстая, лазорево-изумрудная ковровая дорожка, таблички с именами на десятках дверей. Жилой сектор.
   -- Иди, иди! Это в самом конце, -- конвоирша легонько подтолкнула в спину.
   Елена сделала шаг и посторонилась, чтобы девушка тоже увидела. В трёх десятках шагов от них коридор исчезал, будто обрубленный завесой из густого как сметана тумана. Но цвет у "сметаны" был неправильный. Алый.
  
   Сирена выла и выла, не давая заснуть. Месяц, проведённый на станции, Андрей только и делал, что спал. Да ещё ел. Иногда, редко, размышлял. Свободного времени было сколько угодно. Всё его время было свободным. После стольких лет мучений на Вашингтоне у него появились комфортабельное жилище, мягкая постель, вдоволь пищи, лекарства, книги и фильмы на любой вкус. Даже компьютер, адаптированный к потребностям литератора.
   Когда-то давно, в прошлой жизни на Земле он был писателем. Нет, писатель -- это слово слишком ко многому обязывает. Так его называли другие, те, кто любил и читал его романы. Сам он предпочитал именовать себя скромнее: "литератор". Но это не мешало чувствовать себя крылатым, сильным, независимым. Могущественным творцом иных миров и времён. А вот стать героем сюжета не менее фантастического, но гораздо более жестокого и трагичного, сил не хватило. Болота Вашингтона, где каждый день требовалось бороться за выживание, сломили его. Там он понял, что не рождён быть героем. И желание писать там исчезло. Оно не вернулось и здесь, одного комфорта для этого недостаточно. И предоставленной свободы недостаточно, потому как ограничивалась она стенами этой комнаты. А ещё Белки не было рядом.
   Нет, Леночка как раз была близко -- спала в стасисе в одном из соседних отсеков. Об этом сразу же, едва он пришёл в себя, сообщила миловидная миниатюрная женщина-японочка с глазами, похожими на замороженные миндалины. Чтобы у него и мысли не возникло что-нибудь с собой сделать. Откуда она знала о том, что их жизни неразрывно связаны? Случись что-то с ним, и Белочка уйдёт в ничто, как когда-то ушли её товарищи.
   Ту женщину он больше не видел. Никого не видел, кроме охранников, регулярно приносящих еду, свежее постельное бельё и одежду. Они не любили отвечать на вопросы, но за месяц пребывания здесь Лесовской всё же кое-что выяснил. Он находился на планетарной станции, на Горгоне, в том самом Кольце, где случилась беда с Белочкой и её товарищами. За тридцать лет многое изменилось, теперь это место выглядело мирным и безопасным. Но ведь без причины планетарные станции не возводят и людей с чужих планет не похищают. Здесь явно затевалось нечто грандиозное. И зловещее.
   Наконец-то сирена смолкла. Андрей перевернулся на другой бок и рот открыл от изумления. Противоположная стена комнаты со встроенными шкафчиками для одежды исчезла. Вместо неё от пола до потолка красовалась алая завеса. И она двигалась! Медленно, но неуклонно поглощала комнату. Если бы он не знал, где находится, то долго бы ломал голову над происходящим. А так -- понял мгновенно. То самое "облако", о котором рассказывала Белка. Значит, опять началось. Андрей прикинул -- при такой скорости распространения алой напасти спустя три-четыре минуты он будет отрезан от двери. Но что толку, она всё равно заперта!
   Он быстро поднялся, нажал кнопку вызова. Нет, "облако" доберётся раньше, чем кто-то соизволит откликнуться. В коридоре послышались шаги. Лесовской забарабанил в дверь, что было силы:
   -- Эй вы там, откройте!
   Дверь поддалась. В первый миг он замер от неожиданности. В следующий -- выскочил из комнаты. Прежде ему не доводилось покидать свою комфортабельную камеру. Куда идти дальше? Алый пено-туман был и в коридоре. Переборки отсеков для него словно не существовали, он просачивался сквозь них, расползался по станции, повинуясь своим внутренним закономерностям. Андрей подёргал ручку соседней комнаты. Заперто. Возможно, именно здесь они держат Белочку. А может, и нет. В любом случае, рискуя собой, он ставил под удар и её. Следовало спасаться.
   С одной стороны коридор заканчивался кабиной лифта, с другой -- лестничным пролётом. Лестница была дальше, и туман наступал именно с той стороны. Потому Лесовской поспешил к лифту. И ошибся -- лифт не работал. Он давил кнопку вызова, стучал по металлическим створкам двери -- бесполезные усилия. Коридор яруса грозил превратиться в такую же ловушку, как и его комната, разве что чуть более просторную. Андрей решился. Быстро как мог бросился к лестнице.
   Он почти достиг её, когда снизу раздался испуганный вопль и тут же -- звериный рык. Лесовской остановился от удивления -- что это? Вопли не умолкали. Он осторожно подошёл к лестничному пролёту, заглянул вниз. Он ничего не увидел -- пролёт заканчивался всё той же лениво клубящейся алой массой. Зато услышал хруст корёжимого металла, и крик стал громче. Очень нехороший крик: кому-то было страшно и больно. Затем крик оборвался. Из "облака" донёсся топот ног и прерывистое, захлёбывающееся дыхание. Кто-то бежал вверх по лестнице, спотыкаясь и падая.
   Это была женщина, молодая, не старше тридцати. Но возраст определить было трудно, настолько ужас перекосил её лицо. Она вывалилась из "облака", бросилась к Лесовскому. Он отшатнулся невольно и понял -- женщина бежит не к нему. Может, она его и не заметила? Промчалась в двух шагах. Ноги Андрея сделались ватными -- белый халат женщины на спине был разорван и пропитан кровью. Будто огромная когтистая трёхпалая лапа пыталась вцепиться в жертву, но не удержала, только вырвала клочья плоти.
   Андрей облизнул пересохшие губы. Что бы ни творилось на станции, оставаться на месте смертельно опасно. Женщина убежала вверх, наверное, там путь к спасению. Он пошёл следом.
   Лестница закончилась на следующем ярусе. Пока Лесовской, запыхавшись, преодолел пролёт, женщина успела куда-то исчезнуть. От лестничной площадки в обе стороны, закругляясь, уходил коридор. Гладкие голубовато-серые стены, ни одной дверей. Капли крови на полу подсказывали, что женщина побежала направо. Но... алый туман добрался и сюда. Чистыми оставались лишь около метра в обе стороны. Здесь была самая верхушка "облака" -- оно поднялось всего на полтора метра над полом. Но продолжало разрастаться и довольно быстро. Андрей оглянулся, не решаясь ступить в алую муть. Лестница до самого "его" яруса пока была чистой.
   В тумане справа почудилось движение. Он окликнул осторожно:
   -- Здесь есть кто-нибудь?
   Ему не ответили, но там явно кто-то был. Или что-то... странный звук, не то стрекотание, не то воркование. Человеческая гортань воспроизвести такое не могла. Лесовской попятился.
   -- Кто здесь?
   Туман окончательно съел лестничную площадку, медленно, словно вязкая жидкость, пополз по ступеням. И вместе с ним двигался звук. Лесовской поспешно спустился, отступил от лестничного пролёта в коридор. Минута, и спускающая сверху алая волна встретилась с той, что поднималась с нижнего яруса. Завеса вспучилась, задрожала, выпуская... В первый миг Андрею показалось, что это возвращается убежавшая женщина. Во второй -- он понял, что видит не человека. В третий -- рассудок отказался идентифицировать то, что вползало в коридор.
   Забрызганный кровью белый халат болтался, прикрывая чересчур узкий для него торс. Верхняя пара конечностей торчала из рукавов, ставших слишком короткими, еле достававших до локтевых суставов. Средняя и нижняя пары упирались в пол, узкая лобастая голова, покрытая мелкой зеленоватой щетиной, глядела на Лесовского тремя круглыми фасеточными глазами. Жвала мелко подрагивали, пуская на отворот халата каплю вязкой слюны.
   За спиной Андрея металлически загудело, тихо звякнуло. "Лифт"! -- сообразил он. Существо "запело". Совсем не страшно, можно сказать, приятно. Но Лесовской видел, как напряглись его нижние конечности, как приподнялись средние. Прыгнет. Оно сейчас прыгнет!
   Сзади донеслись шаги. Лесовской быстро оглянулся. Высокий светловолосый человек в строгом тёмно-оливковом костюме шёл к нему от распахнутых дверей лифта. В руках у незнакомца был бластер.
   -- Стреляйте! -- закричал Андрей и бросился навстречу, пригибаясь, чтобы не попасть под луч. -- Стреляйте в него!
   -- В неё, -- поправил незнакомец. И выстрелил.
   Ослепительно белый луч скользнул по халату, по торсу чудовища, отделил правую верхнюю лапу и голову. Через долю секунды после того, как хитиновый коготь, не уступающий твёрдостью алмазу, вонзился Лесовскому в затылок, прошил насквозь череп, выплеснув его содержимое на голубовато-серый пластик пола.
  
   Глава 21. Сквозь алое облако
   -- Это что за дрянь? -- Дженнифер от удивления едва бластер не уронила.
   -- А ты не знаешь? -- Пристинская покосилась на неё. -- Это результат вашего эксперимента. Однако кажется мне, он пошёл не по плану.
   Словно подтверждением её слов из недр станции донёсся приглушённый переборками рык. Дженнифер вздрогнула, удивлённо заозиралась по сторонам.
   -- Ты слышала? Что это было?
   -- Вероятно то, что создал креатрон. У ваших дизайнеров очень богатая фантазия. И извращённая.
   Тишину опять прорезал далёкий рык. Сразу за ним -- человеческий вопль, переходящий в визг. Конвоирша чуть помедлила, недоверчиво глядя на Елену. Потом схватила визифон и принялась судорожно жать кнопку вызова. Зашептала:
   -- Вигги, ответь! Пожалуйста!
   -- Вигги -- это кто? Твоя подруга?
   -- Сестра! Она должна сейчас быть в западном секторе... у неё там оружия никакого нет!
   Она развернулась, выскочила в холл, распахнула дверь в противоположном его конце. И отшатнулась -- алая занавесь была здесь в нескольких шагах.
   -- Чёрт! Да он везде!
   От резкого зуммера они обе вздрогнули. Дженнифер поспешно включила связь.
   -- Дженни, ты где? -- тут же донёсся женский голос из динамика виза. Но экран оставался пустым.
   -- Третий ярус, северный сектор.
   -- Там есть красный туман? Не входи в него, Дженни, ради бога не входи! Я не знаю, что случилось внизу, но это -- смерть! Ты можешь добраться до шлюза? Если получится, беги со станции! Может, "Химера" тебя подберёт или русские, -- хоть какая-то надежда будет! Ой-ёй-ёй, мамочки!...
   -- Вигги, что там!?
   -- Я не могу больше говорить, оно идёт сюда! Дженни, беги! Я свяжусь, если...
   Связь оборвалась. Дженнифер растерянно взглянула на Пристинскую:
   -- Если хочешь, возвращайся к шлюзу. Я попытаюсь пробиться к Вигги.
   -- Дженни, ты можешь помочь сестре единственным способом -- отключить креатрон.
   -- Не называй меня Дженни, мы с тобой не подруги! -- взвилась конвоирша. С четверть минуты она стояла, упрямо стиснув губы, поглядывая то на Елену, то на медленно приближающуюся завесу. Уже тише спросила: -- Ты знаешь, как это сделать?
   -- Я -- нет. Надеюсь, знает тот, кто её включил. Иорико Танемото.
   -- У меня нет номера её виза! Она осталась во внутреннем секторе, а он заблокирован изнутри. Нам туда не попасть.
   -- Ты можешь связаться хотя бы с кем-то, кто с ней рядом?
   Девушка с сожалением покачала головой.
   -- Только с терминала внутренней связи. Ближайший -- у шлюза.
   -- Значит, идём туда!
   Дженнифер несколько секунд колебалась, затем кивнула. Они спустились по лестнице на второй ярус. В созвездии разбегающихся коридоров тумана пока не было, и внизу было пусто. Ничего не изменилось с того времени, как они прошли здесь. Лишь на полу, стенах, потолке появились пятна. Кровавые брызги и потёки.
   Дженнифер остановилась на середине лестницы.
   -- Что здесь... кто это сделал?
   Коридор просматривался до самого шлюза как на ладони, спрятаться здесь казалось невозможным. Но что-то не так, неправильно. "Это -- смерть!" -- крикнула в визифон сестра Дженнифер. И она не преувеличивала. У Пристинской предательски задрожали колени. "Ты же косморазведчица, смотри, думай!" -- приказала она себе. Медленно, очень медленно Елена начала спускаться. Движение она заметила даже не периферийным, а каким-то внутренним зрением:
   -- Потолок! Вон там!
   Натренирована Дженнифер была чересчур хорошо для "младшего инженера". Выстрелила мгновенно как раз в ту точку, куда указывал палец Елены. Гигантский хамелеон, завизжав, попытался прыгнуть на лестницу, но пронзённый лучом рухнул на пол. Девушка жгла и жгла, а существо продолжало корчиться, пытаясь дотянуться до них. Лишь разрубленное на куски, оно наконец затихло.
   Дженнифер оглянулась.
   -- Ты хочешь сказать, что это кто-то из наших? Что это -- человек?!
   -- Люди разные бывают, -- пожала плечами Пристинская. -- Монстров среди них всегда хватало.
   Дымящиеся останки они обошли как можно дальше. Дженнифер подошла к терминалу связи.
   -- Центральный пост, говорит шлюз...
   -- Дай-ка я, -- отстранила её Елена. -- Говорит Елена Пристинская, капитан корабля "Солнечный Ветер". Я обращаюсь к Иорико Танемото, Михаилу Воронину, Джеймсу Корригану, ко всем, кто меня слышит! Если вы считаете себя людьми -- отзовитесь, прошу!
  
   Из стасиса Коцюба вышла как всегда рывком, словно вынырнула на поверхность. Несколько секунд полежала неподвижно -- спешить некуда, экспедиция закончена. Затем протянула руку к защёлке. Дверь капсулы бесшумно ушла вверх.
   В первый миг Елена не поняла, что происходит. Во второй -- решила, что поняла. В третий -- сообразила, что ошибается. Отсек стасис-установки тонул в алом мареве, таком густом, что стены не разглядишь. Она узнала этот туман, однажды она побывала внутри этого "облака". Но откуда оно... Значит, экспедиция не закончена, "Колумб" по-прежнему висит на орбите? И Горгона дотянулась до него своими змеями-щупальцами!
   -- Добрый день, Елена. Хотя он сегодня совсем не добрый.
   Лицо стоявшего возле двери отсека мужчины разглядеть сквозь алую пелену не удавалось. Высокий, в тёмно-оливковом костюме.
   -- Степан? -- Коцюба шагнула к нему.
   -- Нет, вы ошиблись, я не Степан Маслов. Моё имя -- Джеймс Корриган.
   И Елена вспомнила всё. "Колумб", экспедиция, алое "облако", Горгона -- остались далеко в прошлом, тридцать лет назад. С тех пор многое случилось -- возвращение на Землю, бегство от неведомой болезни, от спецслужб и от себя самой, Вашингтон, снова бегство, Ледовый Барьер, болота... Хотя нет, Горгона -- не прошлое. Люди из "Генезиса" заставили её вернуться сюда. Они уверяли, что нуждаются в ней как в консультанте. А когда она наотрез отказалась, пошли на подлость -- похитили Андрея и принялись шантажировать его жизнью. Елена вынуждена была согласиться. Надеялась, что позже поквитается с похитителями, но они просчитывали наперёд каждый её шаг. Они и не собирались ей доверять. Какой там консультант! Они держали её в стасисе с того самого дня, как она вновь ступила на землю Горгоны...
   Снаружи раздался трубный рёв. Они что, слона на станцию привезли? Вернее, стадо слонов.
   -- Нам лучше поторопиться, -- Корриган кивнул на дверь. -- Здесь становится небезопасно. Даже для вас.
   -- Вы активировали артефакт? -- вопрос был риторическим. -- Без меня обошлись, консультант не понадобился?
   -- Я сожалею, что не настоял на вашем участии в эксперименте. Как видите, мы переоценили наши способности предвидеть будущее.
   -- Сочувствую, -- хмыкнула Коцюба. Хотя как раз сочувствия к этим людям она не испытывала.
   Корриган промолчал, развернулся, вышел из отсека. Елене не оставалось ничего другого, как последовать за ним. В коридоре тоже был алый туман, пришлось почти догнать мужчину, чтобы не потеряться из виду.
   -- Эй, куда вы меня ведёте?
   -- К лифту. Мы поднимемся в ангар, сядем в шлюпку, доберёмся до корабля и улетим на Лабиринт. К сожалению, спасти станцию невозможно.
   -- Очень интересно. А где Андрей? Он уже на корабле? Учтите, без него я никуда не полечу.
   Мужчина остановился.
   -- Я сожалею, но Андрей Лесовской не сможет полететь с нами. Он умер. Я не успел всего на секунду.
   -- Что?! Что вы... ты сказал?! А ну повтори! Что вы сделали с Андреем?
   Корриган молчал, смотрел вниз и в сторону. Елена тоже посмотрела туда. И вдруг поняла, что видит. На полу лежали человек с раздробленной головой и навалившееся на него чудовище, смахивающее на двухметрового богомола, только без головы и в обрывках белого халата, натянутого на насекомоподобный торс.
   -- Андрей? Андрюшенька!
   Коцюба бросилась к лежащему человеку, упала перед ним на колени. Протянула руку к изуродованной голове, отдёрнула. Лесовской был мёртв, окончательно и бесповоротно. Елене показалось, что сердце в груди перестало биться. Нет, не показалось.
   -- Соболезную, -- Корриган подошёл, стал рядом. -- Мне очень жаль.
   Коцюба медленно подняла голову, посмотрела на него.
   -- Я никуда не лечу. Это бессмысленно.
   -- Это было бы бессмысленно в любом другом месте, но мы летим на Лабиринт. У нас есть технологии, позволяющие воскресить человека, дать ему ещё одну жизнь. Вернее, не одну, а сколько потребуется. Информационное копирование мозга и клонирование нового тела.
   Коцюба криво усмехнулась.
   -- Вы всерьёз верите, что эти манипуляции воскресят человека?
   -- Если человек выглядит как Лесовской, думает как Лесовской, помнит всё то, что помнил Лесовской, и считает себя Лесовским, то кто он, если не Лесовской?
   -- Не знаю. Подделка, суррогат. Не Андрей.
   Корриган помедлил. Согласился:
   -- Вы правы. Всего перечисленного недостаточно, чтобы воссоздать личность, иначе копирование людей можно было бы поставить на конвейер. Но если человек дорог нам, мы храним часть его души в своей. Храним то, что не поддаётся измерению приборами, но тем не менее существует. И возвращаем, если потребуется. Мы придумали термин "доминант", чтобы не упоминать всуе любовь.
   Коцюба недоверчиво приподняла брови.
   -- Вы...
   Она не успела возразить или усомниться. Откуда-то издалека донёсся усиленный и искажённый динамиками голос: "Говорит Елена Пристинская, капитан корабля "Солнечный Ветер". Я обращаюсь к..."
   -- Да-да, -- тут же подтвердил Корриган. -- Ваши друзья уже здесь. У вас есть выбор: лететь со мной или отправиться к ним. На "Солнечном Ветре" отличная десантная команда, они наверняка постараются спасти всех, кто выжил, доставят на Землю. Однако Андрея они воскресить не смогут. И вас -- не спасут. У землян нет наших технологий, они слишком... материалисты для этого. Впрочем, решайте сами. Стать доминантом может лишь тот, кто способен искренне любить.
   Он замолчал. И Елена молчала. А далёкий голос Леночки Пристинской всё звал и звал... в никуда? Умирать так, как умерла мама Мышонка, Коцюба не хотела. Она поднялась с колен.
   -- Хорошо, я лечу с вами.
   Корриган кивнул с бесстрастным видом, словно и не сомневался в её решении.
   -- Образцы ткани для клонирования у нас есть, ментообраз тоже. Можем идти.
   -- Подождите! Я не хочу... чтобы он остался здесь.
   -- Как скажите.
   Корриган снял с плеча бластер, поправил ограничитель мощности.
   -- Дайте, -- Коцюба требовательно протянула руку. -- Я сама.
   Корриган не возражал.
  
   "Солнечный Ветер" вошёл в плотные слои атмосферы. Тагиров представил, какой вой стоит снаружи корабля. Что ж, "последний парад наступает". Он пробежал взглядом по экранам внешних датчиков. Под ними проносился Северный океан, подёрнутый мелкой, медно-золотой в лучах заходящего солнца рябью. "Это, должно быть, очень красиво", -- пришла в голову неожиданная мысль. Ему этой красоты никогда не увидеть. А если получится как задумано, то и никому.
   Он сердито тряхнул головой, стараясь сосредоточиться на главном экране с изображением станции. Конечно, приборы зафиксируют выстрел раньше, чем человеческий глаз. Но ведь смотришь не только глазами, это знает любой косморазведчик. И любой оперативник СБ. Хочешь выжить, победить -- доверяй интуиции. Георгий скривил губы в усмешке. О "выжить" речь не идёт, но победить необходимо.
   Вдруг от купола станции отделилась мушка -- космошлюпка стрелою взмыла вверх. Одновременно раздался голос Шпидлы:
   -- Командир, "Химера" зашевелилась.
   Тагиров покосился на верхний экран.
   -- Уже? Тем лучше. У тебя будет больше времени.
   -- Да как-то странно она себя ведёт, -- в голосе майора слышалось сомнение.
   Тагиров увеличил изображение неприятельского корабля. По дюзам планетарных двигателей "Химеры" бежали радужные огоньки. Четверти минуты хватило, чтобы понять, какой манёвр там начинают, -- шла экстренная подготовка к сходу с орбиты. Примут на борт спешно поднимающуюся шлюпку и начнут разгон. Но как же так? Корриган поставил всё на свой эксперимент, он не может отступить!
   Происходящее было так неожиданно, что сигнал внешней связи почти минуту мигал незамеченным. Очнувшись, Тагиров уставился на него с удивлением. Планетарная станция вызывает "Солнечный Ветер"? Сейчас, когда до столкновения остаётся несколько минут? Они давно в зоне действия главного орудия и вот-вот станут досягаемы для остальной батареи, о чём разговаривать? Или Корриган пытается отвлечь внимание?
   Тагиров моргнул. Кажется, от напряжения верхушка купола на экране начала расплываться в глазах, смазываться. Нет, со зрением всё в порядке. Но на изображении было явственно видно, как над станцией растекается алое пятно, постепенно "поедая" башенки орудий. Да что там творится?! Он включил связь. И невольно отшатнулся, увидев лицо на экране. Оно было так изуродовано, что в первый миг Тагиров не узнал говорящего.
   -- Георгий, останови корабль!
   -- Марина, это ты?! Ты жива? Что случилось?
   -- Останови корабль! Эксперимент вышел из-под контроля! Корриган бросил людей, бросил всё и сбежал! НЕЛЬЗЯ ВЗРЫВАТЬ СТАНЦИЮ, КОГДА КРЕАТРОН АКТИВЕН!
   Тагиров поиграл желваками. "Останови корабль!", -- хорошенькое дело. А если это ловушка? Но вязкий алый туман над станцией -- его узнает любой, видевший отчёты "Христофора Колумба"! Вряд ли Корриган планировал такое. И "Химера" готовится к бегству. И орудия не стреляют.
   Однако стопроцентной уверенности нет. И нет времени на размышления! Станция несётся прямо на них, на такой скорости минуты две осталось до столкновения. Что делать?!
   -- ОСТАНОВИ КОРАБЛЬ!
   Тагиров резко переключил вектор тяги. Разогнанный до чудовищной скорости "Солнечный Ветер" обиженно застонал, не веря в такое насилие. Это тебе не шлюпка! "Хороший кораблик, послушный, ну давай, давай потихонечку!" Траектория полёта изменялась слишком медленно, а время шло на секунды. Тагиров, решившись, включил двигатели обратной тяги. Вспыхнуло аварийное табло: "Превышение мощности! Возможен отказ маневровых двигателей!"
   Алое облако промелькнул внизу. Постепенно задирая нос, "Солнечный Ветер" уходил от убийственной поверхности планеты. "Выдержали! Хороший кораблик! Умничка!" Тагиров отключил двигатели и, смахнув выступивший на лбу пот, посмотрел на экран связи.
   -- Марина, что происходит, можешь объяснить?
   -- Диана сорвала эксперимент, они потеряли контроль над станцией. Вы можете монтировать генератор.
   -- А как же "облако"?
   -- Поле нуль-реактора станции пока сдерживает сублимацию предвещества, рост "облака" приостановился. Но надолго мощности реактора не хватит, так что поспешите. Я заблокировала шлюзы, сейчас уничтожу центр управления, и наружу ничего не выберется. А телепортацию эти твари пока не освоили.
   -- О ком ты говоришь? -- не понял Тагиров.
   -- Они тут напридумывали разных монстров, теперь сами в них и превращаются.
   У Георгия перехватило дыхание.
   -- Марина, Лена на станции, -- прошептал он.
   -- Что ты сказал?
   -- Лена на станции! Она полетела к Корригану, чтобы задержать эксперимент.
   Лицо девушки скривилось от бессильного отчаяния.
   -- Зачем?! Зачем было это делать? Она всё испортила!
  
   Глава 22. Монстры
   Глазок индикатора над табличкой "Центр управления" засветился. Пристинская облегчённо вздохнула -- значит, кто-то живой там есть.
   -- Лена, ты у шлюза? Фух, я боялась, что тебя не найду.
   -- Марина?! Ты жива? -- изумилась Елена. -- Почему не включаешь видео?
   -- Я разблокирую шлюзы, подожди немного, -- девушка игнорировала вопрос. -- Надевай скафандр и к двери! Я сообщу Тагирову, тебя подберут.
   -- Постой, а как же ты? И где Диана?
   -- Диана погибла. Она попала в точку фокусировки и активировала креатрон в обход лабораторных ограничителей. Вместо эксперимента получилось полномасштабная активация, как тогда, тридцать лет назад. Когда нуль-реактор остановится, "облако" захлестнёт всё Кольцо. Уходи, пока не поздно!
   -- Марина, но здесь же люди! Мы что, их бросим?
   -- Вы ничем не можете им помочь. В конце концов, они сами выбрали свою судьбу.
   Елена увидела, как задрожали губы Дженнифер и побелели костяшки пальцев, сжимающих бластер.
   -- Марина, так нельзя. Надо попытаться их спасти, отключить креатрон. Я найду Танемото и постараюсь убедить её это сделать. Если получится... и если она ещё жива.
   Девушка не отвечала. Секунды бежали, а центр управления молчал. Пристинская не выдержала:
   -- Марина, ты меня слышишь? Ты сможешь разблокировать внутренний сектор?
   -- Он блокируется изнутри, тебе туда не добраться... Ладно, я найду Танемото и всё сделаю. Но обещай, что ты заберёшь людей и улетишь со станции. И ни при каких обстоятельствах не будешь спускаться на нулевой уровень!
   -- Конечно, обещаю, -- закивала Елена, не до конца понимая, что от неё требуют. -- А ты сможешь туда телепортироваться? Туда и обратно?
   -- Теперь -- легко! На станции физические законы ваших пространств больше не действуют.
   Глазок индикатора погас. Пристинская повернулась к спутнице.
   -- Из центра управления можно отследить всех, кто находится на станции?
   -- Да.
   -- Веди туда! Начинаем эвакуацию.
   -- Ага! -- девушка облегчённо улыбнулась. Повернулась, готовая бежать к лестнице, и замерла. Отрубленная голова хамелеона внимательно смотрела на них, пытаясь шевелить губами. -- Оно... оно живое!
   -- Пошли, не задерживайся, -- поторопила Елена, чувствуя, как у самой мурашки бегут по спине.
   Подняв лежащий на полу бластер, Дженнифер смахнула рукавом капли крови с кожуха и протянула оружие Пристинской.
   -- Держи. Это Дика. Он добрался до шлюза.
  
   Марина промахнулась, попала не в лабораторию трансмутаций, а в коридор на нулевом ярусе. Впрочем, ничего удивительного, силовые, эфирные и ментальные поля сплелись в такую паутину, что заблудиться немудрено. Хорошо, что план станции впечатан в память, одного взгляда хватило, чтобы сообразить, где находишься. Здесь, под нуль-реактором, предвещество отсутствовало, и Марина похвалила себя за предусмотрительность: обновила физическую оболочку ещё наверху, в центре управления. Это не увеличило количество доступной энергии, но передвигаться стало удобнее. Ну и эстетика, разумеется.
   Аккуратно, стараясь не наступать босыми ногами в лужицы крови, Марина пошла по коридору. Здесь случилось настоящее побоище. Выбитые двери, раздавленные плафоны на потолке, на полу -- перемазанные кровью клочья то ли одежды, то ли плоти, не разберёшь. И тишина. Хотя нет, из комнаты слева слышалось всхлипыванье. Марина потянула перекошенную дверь. Жалобно звякнув, та окончательно выскочила из пазов, открывая дорогу.
   Всхлипывание доносилось из-под письменного стола в дальнем углу комнаты. Там, скорчившись, обхватив руками голову, сидел мужчина в белом лабораторном халате.
   -- Ты чего там делаешь? Вылезай, -- потребовала Марина.
   Человек испуганно дёрнулся, вытаращился на неё и отрицательно завертел головой.
   -- Как хочешь, -- Марина пожала плечами. -- Сиди, жди, пока и тебя съедят. Я ищу Иорико Танемото. Где она?
   -- Ттттам...
   -- "Там" это где?
   -- В лллаборатории...
   -- Спасибо, -- Марина развернулась, чтобы уйти. Потом вспомнила, что ходит по станции голой. В прежнем, сожжённом, изуродованном и выпотрошенном теле это казалось вполне естественно, но новое, с иголочки, стоило прикрыть. Она вновь заглянула под стол. -- Дай, пожалуйста, мне свой халат. Тебе ведь всё равно, в халате тебя съедят или без, правильно?
   Мужчина заскулил громче, но ослушаться не посмел. Неловко стащил халат, протянул. Марина набросила его на плечи, подумала и сунула руки в рукава. Халат оказался коротковат, но так даже удобнее.
   Она была у дверного проёма, когда грозный рык заставил остановиться. Незнакомец икнул и затих. А рычание не умолкало, то и дело перемежаясь шипением и грохотом падающей на пол мебели. Не иначе, в лаборатории трансмутаций шла схватка чудовищ.
   -- Оружие какое-нибудь есть? -- спросила Марина.
   Ответить мужчина не успел. Грозный рык перешёл в оглушительный визг и захлебнулся на высокой ноте.
   -- Кажется, кого-то съели. Надеюсь, не Танемото.
   "Не Танемото", -- ответило чужое ментополе. Мощно, так, что Марина пошатнулась невольно. -- "Приходи, я тебе давно жду. Я голодна, а ты должно быть что-то необыкновенное. Необыкновенно вкусное!"
   -- Уже иду.
   До двери лаборатории было двадцать шагов. Марина, не останавливаясь, дёрнула в сторону створку двери и шагнула внутрь. То, что она видела в коридоре, было цветочками. Вот где настоящие ягодки! Длинный пульт, перегораживающий лабораторный зал, превратился в дымящееся, искрящее крошево металла и пластика. Пол устилали обломки мебели вперемешку с изуродованными человеческими телами. И кровь. Здесь всё было пропитано кровью.
   Затем Марина увидела тех, кто устроил бойню: две громадные туши. Одна -- покрытая иссиня-чёрной чешуёй рептилия с крокодильей пастью, зубы в три ряда, длинные могучие лапы, хвост с бритвенноострыми лезвиями на конце. Вторая -- птица с человеческим лицом. Вампирьи клыки, измазанные кровью губы и подбородок, перья на крыльях -- как клинки кинжалов, трёхпалые лапы увенчаны двадцатисантиметровыми когтями. Головы обоих монстров были размозжены, превращены в месиво из крови, костей и мозга. Кто это сделал? Разве могли они убить друг друга одновременно?
   -- Танемото, ты где? -- позвала Марина.
   -- Иди прямо, увидишь.
   Марина послушалась. Не обращая внимания на лужи крови под ногами, переступая через оторванные руки, ноги, безголовые торсы, прошла на середину зала. Иорико Танемото лежала ничком сбоку от пульта. Целая, лишь белый халат слегка забрызган. И живая, только без сознания. Марина наклонилась над ней, перевернула на спину. Осторожно хлопнула ладонью по щеке.
   -- Танемото, очнись!
   -- Иорико Танемото -- это яяя... Она всего лишь тело.
   Марина поспешно обернулась на шипение. Из-за пульта поднималось существо. На что оно было похоже? Огромный серый шар на толстых, глянцево поблёскивающих щупальцах. Водянистые немигающие глаза-блюдца, хищный клюв. Осьминог? Да, существо и впрямь смахивало на громадного закованного в броню осьминога.
   Одно щупальце приподнялось над полом, потянулось к Марине.
   -- Пришла... Вкусная...
   -- Подожди меня есть, послушай... -- начала девушка.
   Но осьминог слушать не желал. Щупальце коснулось плеча, отодвинуло борт незастёгнутого халата, скользнуло по обнажившейся груди.
   -- Мёртвое... оно мёртвое и ххолодное... -- разочарованно зашипел осьминог. -- Поччему ты сделала себе мёртвое тело? Ты ведь могла ожжить...
   -- Чтобы чересчур аппетитной для тебя не выглядеть. А мертвечины тебе тут и так хватит.
   Щупальце взлетело вверх, замахнулось.
   -- Я могу уничтожжить тебя!
   -- Запросто. Тогда мне снова придётся создавать для себя тело. Может, сначала выслушаешь?
   Осьминог зашипел длинно и раздражённо. Опустил щупальце.
   -- Говори... заччем явилась? Поччему не хочешшь убраться из нашших пространств?
   -- Какая ты умная, догадалась, кто я. А креатрон отключить можешь?
   -- Заччем?
   -- Чтобы люди с "Солнечного Ветра" эвакуировали твоих соотечественников. Тех, кто ещё жив и не прошёл трансмутацию.
   -- Зачем?
   -- Потому что Лена Пристинская иначе не уйдёт отсюда! Вот такая она глупая. Её совесть замучает.
   -- А если я хочу её смерти? Хочу, чтобы её прекрасное личико изуродовали? Я сама хочу разорвать её на части!
   -- Хочешь, -- подтвердила Марина. -- Но ты знаешь, что этого делать нельзя. И ты слишком сильная, чтобы поддаться эмоциям.
   -- Твой ментал слабее моего, но будущее ты чувствуешь лучше. Почему?
   -- Догадайся.
   Осьминог вновь недовольно зашипел, но от угроз воздержался.
   -- Ладно, я отключу. Можешь убираться!
   -- Спасибо, -- Марина шагнула к выходу из лаборатории. Оглянулась: -- А ты? Ты же сберегла своё человеческое тело. Перебирайся в него и пошли отсюда. Твоя помощь пригодиться при эвакуации.
   -- Опасно, на станции много трансмутантов. Не могу рисковать.
   -- Тогда сделай сильное тело, но человеческое.
   -- Не всё так просто...
   Марина прищурилась, разглядывая странную собеседницу.
   -- Ты что-то замышляешь. Если ты надеешься...
   -- Убирайся, пока я не передумала! Быстро!
   Прежде, чем Марина успела возразить, осьминог обхватил её поперёк туловища, оторвал от пола, одним огромным прыжком перепрыгнул к выходу, вышвырнул свою ношу в коридор, захлопнул дверь.
   -- Невежливо как... -- Марина села, рассматривая разбитые до мяса ладони и колени. -- Всё-таки правильно, что я не оживила тело. Больно было бы.
   -- Он...на в...вас отпустила?
   Человечек, у которого она забрала халат, выглядывал из проёма двери. Смотри-ка, выполз из-под стола.
   -- Меня отпустила, тебя не отпустит. Так что я бы на твоём месте сматывалась отсюда, пока не поздно.
   -- З...заблокировано...
   -- Уже нет. Беги давай!
   Человечек послушался. Пригнувшись, опасливо оглядываясь, прижимаясь к стене, засеменил к дальнему торцу коридора, где виднелась покорёженная дверь лифта. Марина проводила его взглядом, начала стягивать халат... и вдруг поняла, что не слышит больше эфирной сети. С одной стороны, это хорошо, Танемото выключила креатрон, как обещала. А с другой -- собственной энергии её мёртвого тела не хватало для перемещения. Да что там, его не хватало даже доковылять до лифта!
   -- Эй! -- окликнула она человечка. -- Помоги мне, я не дойду!
   Человечек преодолел две трети пути до спасения, возвращаться ему совсем не хотелось. Он жалобно вздохнул, покосился на Марину, на лифт. Сил приказывать не было, лишь просить:
   -- Пожалуйста. Мне очень нужно в центр управления.
  
   Когда Елена и Дженнифер добрались до центра управления, алого тумана там не было. Людей тоже не было, ни живых, ни мёртвых. Пристинская поспешно бросилась к пульту, вывела на экраны информацию со всех уцелевших камер наблюдения. Судя по всему, "облако" исчезло, креатрон удалось деактивировать.
   -- Попробуй связаться со всеми, кто ещё жив! -- приказала она спутнице. -- Где у вас тут внешняя связь?
   -- Вон там, слева.
   Елена уже и сама узнала кресло, в котором восседал Корриган во время сеансов связи. Разобраться с назначением сенсоров и тумблеров оказалось несложно, хоть ни одной надписи на пульте не было.
   Тагиров отозвался мгновенно, едва увидел её лицо на экране:
   -- Лена, что у вас происходит?! Ты цела? Ты в безопасности?
   -- Подожди! -- оборвала она его. -- Надо срочно эвакуировать людей. Тех, кто сможет добраться до шлюза, я выведу со станции, но многие отрезаны на верхних ярусах и сами не выберутся. Здесь катастрофа!
   -- Понял. Через пятнадцать минут мы с Яном будем на станции. Через двенадцать.
   -- Будьте осторожнее, здесь теперь не только людей можно встретить. Эксперимент Корригана и Танемото "удался".
   Лицо Георгия сразу посуровело.
   -- Лена, не рискуй, пожалуйста. Выйди со станции и...
   -- Я жду!
   Пристинская отключила связь. Встала, подошла к Дженнифер. На шести экранах светился план станции в поярусном разрезе. Несколько десятков жёлтых точек были рассыпаны по секторам и ярусам неравномерно. Кое-какие двигались, но большинство оставались неподвижными.
   -- Можешь определить, кто из них жив?
   -- Да, конечно. Параметрия ведётся по каждому сотруднику.
   Дженнифер наугад тукнула пальцем в скопление точек на нулевом ярусе. И тут же внизу экрана вспыхнул текст и столбцы цифр:
   -- Вот, видишь, Глен Дэвис, кибернетик... -- её голос дрогнул, -- ...мёртв.
   Она поспешно повернулась к плану третьего яруса, в самой середине которого был выделен голубоватой подсветкой центр управления с двумя жёлтыми точками внутри.
   -- А это мы.
   И впрямь, система идентификации подтвердила: "Дженнифер Рейнфорд", "Неизвестный".
   -- Тебя нет в базе данных Лабиринта.
   -- Ага. А это кто? -- Елена ткнула в третью точку, вдруг появившуюся рядом с центром управления и уверенно движутся к нему.
   "Михаил Воронин", -- ответил компьютер.
   -- Вижу, я как раз вовремя!
   Бывший навигатор стоял в дверях, небрежно поглаживая висящий на плече бластер. Стального цвета рубаха была забрызгана кровью, тёмно-зелёные брюки порваны на колене, но он всё равно умудрялся сохранять элегантность. Пристинская беззвучно открыла рот, не в силах сообразить, что говорить и делать. Она понимала, что встреча с этим человеком на станции вполне вероятна, но столкнуться с ним сейчас не ожидала.
   -- Добрый день, дамы!
   Воронин добавил ещё что-то. Елена не поняла смысла сказанного, даже не уловила, на каком языке это произнесено, но лицо Дженнифер неожиданно застыло. Она схватила бластер и направила его на недавнюю соратницу. Воронин улыбнулся.
   -- Вижу, Леночка, тебе удалось не только выкарабкаться из этой переделки, но и взять под контроль станцию... почти взять. Как бы то ни было, спасибо, что отключили креатрон. Эксперимент несколько затянулся.
   Он удобно устроился в кресле, провёл пальцами по рядам сенсоров на пульте. Елена уже знала, что это блокировка внешних шлюзов.
   -- Михаил, что ты творишь?! Людей нужно спасать, выводить со станции.
   -- Прежде давай проясним ситуацию. Корриган увёл "Химеру", эвакуировать людей с Горгоны можно лишь на вашем корабле. Я прекрасно осознаю, что ждёт меня, вернись я на Землю, в Евроссию. Поэтому я предлагаю компромиссный вариант. Ваш экипаж сдаётся, я со своими людьми принимаю управление кораблём и веду его на Лабиринт. За это я гарантирую вам жизнь и относительную свободу. Единственное, что не могу обещать -- возвращение на Землю. Но вряд ли кто из вашей команды пожелает покинуть Лабиринт -- Фонд "Генезис" делает предложения, от которых невозможно отказаться. Так как? По-моему, хороший компромисс. Все остаются живы и здоровы.
   -- "Предложение, от которого невозможно отказаться" -- это ваше пресловутое "бессмертие" при помощи клонов?
   -- Это только один из секретов Лабиринта. Когда ты узнаешь их все, прежняя жизнь покажется тебе ерундой.
   Пристинская внимательно рассматривала бывшего возлюбленного. Нет, он не изменился за два года. По-прежнему умеет быть чудовищно убедительным.
   -- Лена, не подумай, что я использую тебя в качестве заложницы, -- продолжал улыбаться Воронин. -- Знаю, ты готова к самопожертвованию во имя высоких идеалов... я правильно произнёс эту галиматью? Нет, "План "Б"" гораздо проще. Ваш корабль висит на орбите пустой, Тагиров летит к станции, уверенный в безопасности. Уничтожить шлюпку -- задача элементарная для наших канониров. После этого мы спокойно поднимаемся на корабль и вывозим людей со станции. А, да, часть вашего экипажа что-то монтирует на южном полюсе. Мы можем либо расстрелять их из пушек "Солнечного Ветра", либо оставить на Горгоне -- какой там у них запас кислорода? -- это на твой выбор. Как тебе мой план?
   Пристинская прикусила щеку. Неужели они опять проиграли? После стольких жертв, когда самое страшное, казалось, уже позади! Нет, нельзя этого допустить. Однажды Воронин использовал её в своих целях. Уверен, что вновь получится? А если попытаться его переиграть? Для чего тогда нужна красота, если один-единственный раз её не удастся применить как оружие!
   Елена покорно вздохнула, опустила ресницы. Постаралась придать голосу правильный тембр.
   -- Да, Миша, ты прав. Думаю, мы сможем договориться. Ведь мы так хорошо знаем друг друга.
   -- Я рад, что ты согласилась, -- голос Воронина дрогнул. Несомненно, он уловил призыв, прозвучавший в её словах. -- Ты стала ещё прекраснее за эти два года, Елена Прекрасная. Надеюсь, ты вспоминала о наших ночах хоть иногда?
   -- Да, часто. А ты?
   -- Ещё бы! Разве какая-нибудь женщина способна затмить тебя?
   -- Правда?
   Елена тряхнула головой, заставив локоны золотым дождём рассыпаться на плечах. Она сидела вполоборота к мужчине и теперь медленно закинула ногу на ногу, провела пальцами по бедру.
   Неожиданно Воронин засмеялся.
   -- Всё же ты глупее, чем хотелось о тебе думать. Не можешь сдержать блондинку в себе? Надо же, ты так веришь в свою неотразимость! Пытаешься соблазнить меня после всего, что между нами было. Что ж, ты рискнула и проиграла. Я не собирался рисковать, просто интересно понаблюдать за тобой. Переходим к "Плану "Б"", но для начала я должен обезвредить тебя, моя прелесть. Нет, нет, убивать тебя я не буду! Чуть-чуть усовершенствую. Ты видела Венеру Милосскую? Согласись, руки -- необязательная деталь для произведения искусства. А на Лабиринте тебя восстановят во всей красе. Наши мастера ментоскопирования уберут из твоих воспоминаний лишнее, а то, что было слаще всего -- наши с тобой ночи -- усилят. Ты не пожалеешь, обещаю. Только придётся немного потерпеть.
   Внутри у Елены всё оцепенело. Она не хотела верить в реальность угрозы. И не могла не верить. Воронин повернулся к Дженнифер, судорожно сжимающей бластер.
   -- Отрежь ей руки быстро и аккуратно. До середины плеча будет в самый раз.
   Лицо девушки исказила судорога. Она не хотела выполнять приказ, отчаянно боролась с заложенной в глубине сознания программой безоговорочного подчинения. И проигрывала. Пальцы Дженнифер медленно передвинули ограничитель мощности, вернулись обратно, нащупывая спуск.
   Время изменило свой ритм, каждая секунда сделалась ощутимой. Заторможенный ужасом мозг Елены не успевал что-либо предпринять. Но какая-то иная сила резко подбросила тело вверх, заставила ногой швырнуть кресло в Дженнифер, уклониться от разрезавшего пластик луча, прыгнуть назад, на лету подхватить бластер Воронина, лежащий на углу пульта. Не целясь, выстрелить. Луч попал прямо в грудь повернувшемуся, но не успевшему ничего сделать Воронину.
   Пристинская приземлилась на ягодицы в углу отсека, упёрлась спиной в стену... и власть над телом вернулась к ней. Палец, лежащий на спуске, не нажал второй раз, хоть ствол был направлен точно в голову опрокинувшейся на пульт Дженнифер. Полсекунды форы -- вполне достаточно, чтобы убить. Затем девушка выпрямилась, и Пристинская увидела зев бластера. Шансы умереть уровнялись.
   Сколько длилось противостояние, Елена не знала, -- застывшее время не поддавалось оценке. Наконец глаза девушки наполнились слезами, они выплеснулись наружу, потекли по щекам. Дженнифер рухнула на колени и зарыдала.
   -- Я не хотела... я не хотела стрелять! Он не имел права этого делать! Это команда на крайний случай, если надо спасти доминанта!
   Елена поднялась с пола, подошла к Воронину. На груди его в рубахе зияла маленькая дырочка с опалёнными краями. Наверняка такая же есть и на спине. Пристинская приказала себе не думать, что убила человека, с которым делила постель. Которого любила...
   -- И кто твой доминант, если не секрет? -- спросила она у Дженнифер.
   -- Джеймс... Джеймс Корриган.
   -- То есть, для него ты убила бы меня без сожаления?
   -- Да, -- честно призналась девушка. -- Убила бы любого.
   -- Ну ты и...
   Договорить Елена не успела. Дверь центра управления вновь зашуршала, отодвигаясь в сторону. Наученная опытом, Пристинская перехватила бластер, прицелилась.
   -- Н...не стреляйте!
   Лицо человечка, сунувшегося в дверь, побледнело, хоть до того было пунцовым от натуги -- он едва не волоком тащил девушку в забрызганном кровью халате на голое тело.
   -- Марина! Что с ней?
   Пристинская бросила бластер, кинулась навстречу, приняла на руки тяжесть безвольного тела. Избавившись от ноши, человечек поспешно отпрянул.
   -- Она... кажется, умерла.
   Сквозь бледную кожу девушки всё явственнее проступало красноватое свечение. Тот самый оттенок, что был у тумана, недавно хозяйничавшего на станции.
  
   Глава 23. Эвакуация
   План эвакуации они разработали в соответствии с конструкцией станции. Внутри её внешнего пятиярусного цилиндра был трёхъярусный конус, в вершине которого и располагался центр управления. Ниже находились лаборатории и нуль-реактор. Единственным мостом между внешним цилиндром и внутренним конусом был коридор, надёжно защищённый лазерным орудием. Здесь легче всего было обороняться в случае нападения, и основной шлюз рядом. Тагирова с покалеченной ногой оставили прикрывать коридор и подступы к центру управления, Шпидла с Дженнифер в качестве проводницы выводили из секторов внешнего яруса тех, кто добраться до шлюза самостоятельно не мог или боялся, а Елена контролировала ход эвакуации из центра управления. Хуже всего было, что датчики продолжали идентифицировать трансмутантов как людей. В отсеках, где видеонаблюдение не велось, отличить их удавалось разве что по странной параметрии, и на вызовы они не отвечали. Хотя до людей дозвониться тоже не всегда удавалось.
   Шпидле понадобилось почти два часа, чтобы зачистить внешние сектора. Четырнадцать уцелевших людей вывели к мосту под защиту Тагирова и лазерной пушки, двух монстров ликвидировали. Больше биологической активности там не фиксировалось. С конусом дела обстояли хуже. Хотя к началу эксперимента здесь и находилась едва ли не половина сотрудников станции, поднялись в центр управления всего трое, включая коротышку-генетика, вынесшего тело Марины. На нулевом ярусе регистрировалось некое движение, но судя по параметрии, это были не люди. Ни Коцюбу, ни Лесовского система не выявила. Шпидла их тоже не встретил. Ни среди живых, ни среди мёртвых.
   -- Что делаем дальше, капитан? -- космодесантник с напарницей вошли в центр управления. -- Георгий готов выводить людей к шлюпке, за вами прислал. Сворачиваем поиски или...
   -- Коцюбу мы держали в стасис-установке. Скорее всего, она до сих пор там лежит, потому система её и не находит, -- вдруг подал голос генетик.
   -- Что ж вы раньше молчали?! -- едва не бросилась с кулаками на него Пристинская. -- Сколько человек у вас в стасисе? Лесовской тоже спит?
   -- Других стасис-капсул на станции нет. На кораблях "Генезиса" ими не пользуются, мы все тест Малкольм-Бьёрна проходим. А Лесовского съели, наверное. Внизу многих съели, я видел.
   У Дженнифер мелко задрожали губы. Её сестра Вирджиния тоже не идентифицировалась. Шпидла взглянул на напарницу, вздохнул.
   -- Ладно, тогда идём вниз. Проводишь к отсеку стасиса! -- приказал коротышке.
   -- Снова туда?! Нет! -- генетик мигом раскаялся, что влез со своей подсказкой.
   -- Я провожу, -- прошептала Дженнифер. -- Я знаю, где это. Вигги рядом была, когда последний раз на связь выходила.
  
   Добираться до стасис-отсека оказалось недалеко.
   -- Это здесь, -- сообщила Дженнифер, когда кабинка лифта остановилась, спустившись всего на ярус из центра управления.
   Шпидла подобрался, наблюдая за открывающейся дверью. Однако никто на их жизнь не покушался, и космодесантник выскользнул в коридор. Пусто.
   -- Туда! Крайняя комната возле лестницы, -- показала Дженнифер.
   У самой двери Шпидла опередил её, заставил прижаться к стене.
   -- Я сам. Что тут, не заперто?
   Коснулся ладонью сенсор-замка, дверь послушно отъехала в паз. Не заперто. Шпидла заглянул внутрь, внимательно осмотрел просторное квадратное помещение. Единственная стасис-капсула стояла у противоположной стены. Убедившись, что в углах не притаилась какая-нибудь мимикрирующая дрянь, десантник пошёл к капсуле.
   Он был в двух шагах от неё, когда за спиной послышалось не то шипение, не то шелест: "Джжженни..." Быстро оглянулся. Дженнифер стояла в дверях, внимательно смотрела на что-то в коридоре. Пробормотала изумлённо: "Вигги?!", шагнула раз, второй. Скрылась за косяком.
   -- Стой! -- запоздало крикнул Ян. В пять прыжков пересёк комнату, вылетел в коридор.
   Девушка стояла на лестничной площадке. А рядом с ней, на ступеньках... Да, это можно было назвать почти точной копией Дженнифер. Только трёхметрового роста, синекожей, красноволосой и шестирукой. Пальцы, увенчанные длинными острыми ногтями, осторожно гладили девушку по щеке.
   -- В сторону! -- крикнул Шпидла. -- Падай в сторону!
   Дженнифер оглянулась, закричала отчаянно:
   -- Не стреляй, это Вигги!
   Средняя пара рук внезапно схватила её за плечи, словно не желая отпускать, пальцы, что гладили щёку, вцепились в затылок. Хлюпнула алая кровь из разорванных артерий, и громная синяя женщина прыгнула в лестничный пролёт, исчезла из виду.
   Бластер упал на пол, глухо брякнув о пластик. Обезглавленное тело постояло несколько секунд, расплёскивая вокруг фонтанчики крови и судорожно подёргивая руками. Потом завалилось на ступени, кувыркнулось, покатилось по лестнице, будто спеша догнать голову.
   -- Курва... -- Шпидла не сдержал ругательство.
  
   Вызов по интеркому заставил Пристинскую напрячься. Но это был Шпидла:
   -- Я в отсеке стасиса. Коцюбы здесь нет, капсула пуста, её выключили недавно. И... моя напарница погибла. Я виноват, не уследил. То, что её убило, было раньше её сестрой. Чёрт, мы не готовы к такому!
   Елена куснула щеку. За несколько последних часов она успела привязаться к девчонке. Эта смерть -- казалось бы, одна из многих, случившихся сегодня на станции "Артефакт-1" -- больно задела её. Но это были не все новости с нижнего яруса. Шпидла продолжал:
   -- Капитан, ещё я нашёл комнату, где держали Лесовского. Она тоже пуста. Но рядом в коридоре -- останки двух людей. Сожжены бластером чуть ли не в пепел, опознать невозможно. Так что, идти вниз?
   Пристинская помедлила, отрицательно покачала головой.
   -- Не надо. Возвращайся, будем выводить людей наружу.
   Связь отключилась. Елена передвинула кресло к развёрткам ярусов -- ещё раз проверить отметки слежения. И тут её окликнули:
   -- Э-э-э... послушайте! Она шевельнулась... кажется.
   Пристинская быстро обернулась:
   -- Кто?
   Маленький генетик кивал на Марину, лежащую в углу. Шевеления Елена не заметила, но что-то в самом деле изменилось. Мгновением позже она поняла, что -- тело девушки перестало светиться, сделалось синюшно-бледным. Пристинская вскочила, быстро подошла. Взяла девушку за руку, попробовала нащупать пульс. Пульса не было, рука оставалась холодной, мёртвой. Однако веки дрогнули, поднялись. Марина смотрела вполне осмысленно. У Елены волосы на голове зашевелились. Но спросить так, чтобы голос не задрожал, она сумела:
   -- Как ты себя чувствуешь?
   -- Нормально, -- ответ прозвучал в голове. -- Можно, я губами шевелить не буду? Так меньше энергии уходит.
   -- Чем тебе помочь? Что нужно сделать?
   -- В ваших пространствах ничем не поможешь. Я исчерпала резерв энергии... подпитки нет.
   -- А если ты вернёшься домой, ты поправишься? Ты сможешь попасть туда?
   -- Если кто-то поможет... -- голос девушки звучал слабее и слабее, глаза закатились, -- добраться... точка пересечения... к пещере...
   -- Я тебя отвезу!
   Марина молчала. Елена решила было, что она опять потеряла сознание -- или как правильно назвать её состояние? -- но та вздрогнула, открыла глаза, приподнялась, подвинулась ближе к стене. Елена поспешно подхватила её за плечи, помогая сесть.
   -- Обещай, что не пойдёшь за точку пересечения! -- потребовала Марина. -- Обещай, что довезёшь до пещеры и оставишь меня там. Дальше я сама. Видишь, у меня ещё есть силы.
   -- Но если...
   -- Лена, ты должна понимать, перед каким выбором стоишь. У тебя два будущего. В каждом ты проживёшь долгую счастливую жизнь, будешь любимой и любящей. Но счастье и любовь бывают разными! Вряд ли тебе понравится второй вариант. Не становись на этот путь. Возвращайся на Землю, люби Тагирова, рожай детей. И не думай больше о Горгоне и Лабиринте!
   -- Что ещё за второй вариант? -- с недоумение переспросила Пристинская.
   Марина не ответила. Она отключилась так же внезапно как очнулась. Сквозь кожу вновь проступали алые фосфоресцирующие пятна.
  
   Глава 24. Создатели вселенных
   Космошлюпка, на которой Елена прибыла на "Артефакт-1", требовала ремонта, на самой станции орбитального транспорта не оказалось. В итоге единственной работоспособной шлюпке уменьшенной вместимости пришлось сделать три рейса, чтобы перевезти семнадцать уцелевших сотрудников. Когда всех спасённых приняли на борт, по корабельному времени близилось утро. Пристинская валилась с ног, но на отдых времени пока что не было.
   Тагирову она объяснять ничего не стала. Да и как объяснить, зачем везёт труп пилота в ущёлье на краю Кольца, почему Марину нельзя похоронить рядом со станцией? Слишком близко подошли они к краю знакомого и понятного реального мира. Уже нависала над ними тень чего-то непостижимого, уже бесполезны были логика и здравый смысл. Потому Елена лишь обняла Георгия, поцеловала, шепнула на ухо: "Не волнуйся, я скоро...", -- и улетела.
   На Горгоне начинался новый день. Ярко-жёлтое солнце поднималось над южным хребтом, заливая зноем каменную пустыню. Станция "Артефакт-1" выглядела то ли брошенной, то ли законсервированной. Неподвижные башни орудий, наглухо замурованные шлюзы. Вернее, намертво замурованные: перед тем как уйти Елена активировала систему самоликвидации, и электронные цепи пульта управления выгорели начисто. Если кто-то из оставшихся внутри существ -- называть их людьми язык не поворачивался -- попробует покинуть станцию, у него ничего не получится.
   На корабль Пристинская Марину не повезла -- сотрудники "Артефакта" и так нервничали, поглядывая на фосфоресцирующее тело, -- оставила её на платформе у главного шлюза, рядом с искалеченной шлюпкой. Теперь пришлось сделать ещё одну высадку на Горгону. Аккуратно устроив тело девушки в пассажирском кресле кабины, Пристинская подняла машину и повела на юг, к ущелью. Как два года назад, во время экспедиции, которую она не помнила. Не помнила?
   Она не вспомнила прошлое, она как бы заглянула в будущее -- всего на один шаг, на одну минуту. Но она знала, что в эту минуту случится, и какой шаг надо сделать. Ощущение реальности стало зыбким и неустойчивым. Скрывшаяся за горизонтом громада станции, базальтовая поверхность внизу, скалы прямо по курсу, огненный шар солнца -- всё выглядело бесполезной уже бутафорией, оставшейся после закончившегося спектакля. И сама себе она казалась персонажем пьесы, непонятно как сумевшим заглянуть в мир людей: зрителей, актёров, постановщиков представления.
   Низкое полярное солнце не могло подняться над вершинами хребта и осветить дно ущелья, густые тени жили здесь постоянно. Елена включила прожектор и медленно повела шлюпку вниз. Бутафорность окружающей обстановки стала наглядной до безобразия -- гранитные скалы смяты, будто горка песка под тяжёлым башмаком.
   Машина достигла дна ущелья, мягко подпрыгнула на лапах-опорах, замерла. Елена открыла люк. В этот раз ей не понадобилось ничего искать, это было то самое место, где тридцать лет назад Коцюба случайно спровоцировала обвал. Случайно?! Полноте! На сцене не место случайностям, представление должно идти по сценарию.
   Пристинская выпрыгнула из кабины, медленно подошла к гладкому монолиту стены. Здесь должен быть вход в пещеру. Рассудок, здравый смысл, логика -- как назвать то, чем привык оперировать человек, играя отведённую ему роль? -- жалобно пискнул. Слишком слабо, чтобы повлиять на поступки. Елена присела, провела ладонью по каменной поверхности. Так и есть, базальт оказался не твёрже губки. Ладонь преодолела лёгкое сопротивление и утонула в нём. Отверстие словно залепили податливой пробкой, чтобы скрыть от посторонних глаз, но одновременно оставить доступным для посвящённых.
   Пристинская вернулась к машине, вытащила из кабины Марину, поднесла к невидимому отверстию, усадила, прислонив к камню. Что дальше? Оставить её здесь и вернуться на корабль? Надеяться, что она очнётся? Что у неё хватит сил забраться в пещеру? А если нет?
   Елена решилась. Расчехлила лебёдку, пристегнула карабин к поясу, переключила редуктор на холостой ход, -- теперь трос будет разматываться под её собственной тяжестью. Затем вернулась к стене, пнула её ногой. Ступня провалилась в базальт. Елена присела и осторожно погрузилась в него по колени, по бёдра, по пояс, -- словно проваливаешься в снежный сугроб. Когда торс утонул по грудь, Елена подхватила тело девушки, взвалила на плечо -- благо, сила тяжести на Горгоне почти вдвое меньше земной. Последний раз взглянула на шлюпку и нырнула в базальт с головой.
   Там была абсолютная темнота, хоть Елена и включила фонарь перед тем, как сунуться в пещеру. На миг пришла паника... и тут "сугроб" закончился. Но пустоты за ним оказалось совсем немного. Подошвы ударились о твердь и, не удержавшись на ногах, Елена села на "пятую точку", еле удержав бездыханное тело девушки.
   Она сидела на каменной террасе посреди небольшой пещеры, залитой желтоватым свечением. Прямо над головой нависал низкий каменный свод. Пристинская подняла руку, дотянулась -- пальцы погрузились в податливо расступающийся "снег". Судя по рассказу Коцюбы, тридцать лет назад здесь всё было иначе. Елена заблокировала лебёдку, отстегнула трос, аккуратно спустила Марину с террасы. И тут же увидела проход, переходящий в широкую, полого спускающуюся тропу. Ничего не оставалось, как вновь взвалить тело девушки на плечо и отправиться по тропе.
   Каменный свод над головой пропал, осталось лишь странное свечение вокруг, сквозь которое местами проступали каменные валуны. Елена шла будто в сотканном из света тоннеле. Время и расстояние больше не существовали. Не удавалось даже посчитать количество сделанных шагов.
   Свечение начало слабеть, менять оттенок. Дорога сузилась, превратилась в горную тропинку, петляющую среди скал. Крутизна спуска не увеличивалась, но идти отчего-то стало трудней. Пристинская не сразу сообразила -- сила тяжести изменилась! Она сделалась... земной? Елена прошла ещё несколько метров. Дежавю навалилось с новой силой. Где-то, когда-то, в другом мире или в другой жизни она уже шла по этой тропинке! Она запрокинула голову и сбилась с шага. Над ней раскинулось лазоревое небо, а микрофоны гермошлема ловили равномерно накатывающий шелест прибоя. Скалы исчезли. Бескрайнее синее море катило к берегу волны с белыми барашками пены.
   Марина ожила и взбрыкнула так, что Пристинская не удержала её, только халат остался в руках. Девушка шлёпнулась на мелкую гальку. В глазах её был ужас.
   -- Ты зачем здесь?! Тебе нельзя сюда! Ты же обещала!
   Это было столь же неожиданно, как море и земное небо над головой. Пристинская от растерянности не могла ничего сказать, объяснить. А потом накатила очередная волна, и тело девушки вдруг потекло, размягчаясь, теряя форму. Оно растворялось!
   -- Что... как?!
   Девушку -- клочья морской пены! -- потащило прочь от берега, Елена шагнула следом, не зная, не понимая, что делать. И тут сзади гаркнули:
   -- Не сметь!
   Пристинская вздрогнула, обернулась быстро. Повзрослевшая лет на двадцать Марина стояла перед ней, смотрела, сурово сдвинув брови.
   -- Так и должно быть. В этом пространстве ей не требуется биологическая оболочка. А ты уходи. Немедленно.
   Нет, не Марина это, разумеется! Ярослава Медведева собственной персоной, ничуть не постаревшая за тридцать лет. В точности как на старых фотографиях из маминого альбома, даже одета в ту самую бежевую блузку с короткими рукавами. Но не это оказалось самым невероятным. Никакой горной тропинки позади Медведевой не было. А была каменная лестница, ведущая на террасу, и белый особняк в два этажа...
   -- Уходи! -- повторила Медведева, и глаза-солнца кольнули, заставляя попятиться. Отступить на шаг, ещё на один. Не в море -- вокруг Елены выступали из желтоватого свечения каменные валуны.
   -- Но... тётя Слава, вы можете хоть что-то объяснить?!
   -- Не здесь и не сейчас. Ты и так зашла дальше, чем следует.
   Противиться нажиму было невозможно. Елена сдалась бы, ушла, ничего не понял и не узнав... если бы не увидела. В окне второго этаже прижималась лицом к стеклу хрупкая тонколицая женщина с коротко стриженными светлыми волосами.
   Елена остановилась.
   -- Я никуда не уйду! Я хочу знать ответ.
   Медведева быстро оглянулась, скривилась досадливо:
   -- Ника, зачем? Я же просила...
   -- Я хочу знать, что случилось с экспедицией "Христофора Колумба"! Моя мама... она здесь, с вами? Она не умерла на Горгоне или на Земле? Вы не заставите меня уйти, пока не ответите!
   Медведева снова посмотрела на неё. Глаза-солнца больше не пылали, они словно подёрнулись пеплом. И в уголках появились болезненные складки.
   -- Твоя мама умерла в локальном пространстве Горгоны. Затем воскресла и вернулась в локальное пространство Земли. Где умерла окончательно и бесповоротно. И да, здесь, в этом локальном пространстве она жива, -- ответ звучал издевательски. Но Медведева говорила серьёзно. -- Потому что понятие биологической смерти к человеку неприменимо. Потому что человек -- не конструктор из органики, и не набор электромагнитных импульсов, порождённых его мозгом.
   -- А что тогда человек? -- промямлила Пристинская.
   И вдруг поняла, что знает ответ. С самого первого гиперпрыжка, с первой своей "локальной смерти" знает. Человек -- это информационный пакет. Разум не есть функция высокоорганизованной материи, а лишь её квантовое состояние. И прав Корриган: цель человечества -- освободиться от животного балласта в себе, идти дальше, выше, ни о чём не сожалея. Миллионы лет назад Путники проделали этот путь -- от амёбы до Вселенского Бога, до чистого разума, не нуждающегося в материальных носителях. Креатрон -- их подарок идущим вослед, способный ускорить восхождение в десятки, сотни, тысячи раз! Не праправнуки, а мы сами научимся играть звёздами!
   А вот Берг сомневается, что человечество готово принять и переварить этот подарок. Что духовной зрелости ему достанет не увидеть в креатроне оружие и не начать за него беспощадную последнюю войну. Повод для сомнений у него есть -- судьба экипажа "Христофора Колумба", в одночасье ставших "иными" по воле креатрона.
   Зато Медведева не сомневается: человечество никогда не будет готово! Потому что не подарок это, а приманка. Не только экзотические оболочки для разума способен создавать креатрон, но всё, что угодно! Любую фантазию он сделает реальностью. Можно стать богом по мановению пальца -- креатрон выдует для тебя на поверхности пространств высших размерностей пузырёк квази-вселенной, удобной, послушной, подчиняющейся исключительно твоим законам. Человечество убежит в десятки, сотни, тысячи или миллионы таких мирков, закуклится в них навсегда вне времени и пространства, не в силах отказаться от лёгкого и понятного счастья.
   Самое страшное, каждый из этих троих был прав и неправ одновременно. Потому что запертый в лабиринте мышонок всё ещё мечется в поисках верного выбора. Путники никуда не ушли, в собственной Вселенной они есть везде и всегда. Их очередной эксперимент продолжается, результат его станет известен лишь после завершения. Когда человечество прекратит существование одним из трёх способов...
   -- Уходи! -- окрик Медведевой заглушил звучащие в голове голоса. -- Хватит, игра в вопросы-ответы на этом закончена. Ты и так поставила под сомнение благоприятный исход!
   Елена попыталась улыбнуться.
   -- А ваша дочь сказала, что меня ждёт долгая счастливая жизнь в любом случае. Вы бы согласовывали свои предсказания, что ли.
   Медведева приподняла бровь.
   -- При чём здесь твоя жизнь? Я говорю о существовании человечества. Каждый твой вопрос сейчас, даже не высказанный, а только придуманный, приближает его гибель.
   "Каким из трёх способов?" -- хотела съёрничать Пристинская. Промолчала. Слова Медведевой звучали дурацкой шуткой -- что значит она, глупая космическая блондинка, в игре вселенского масштаба? В устах любого другого человека это и было бы шуткой, но не в устах человека, создавшего собственную квази-вселенную. И Елена предпочла принять к сведению, не требуя разъяснений и подробностей. Кивнула, быстро повернулась, шагнула на горную тропинку. Но в последний миг не удержалась, скользнула взглядом по окнам особняка. Губы светловолосой женщины шевелились. Стекло не пропускало звук, но Елена услышала: "Мышонок, как же ты выросла!" Мышонок...
   Обратной дороги она не заметила, оставаясь мыслями возле дома на берегу моря. Возле несуществующего дома на берегу моря, плещущегося вне времени и пространства. Лишь увидев над собой тёмный свод пещеры вместо святящегося марева, очнулась.
   Каменная терраса, казалось, плыла в воздухе. Но стоило сделать несколько шагов, как материализовалось её основание, скрыло ведущий вниз проход и горную тропинку. Пристинская взобралась наверх, пристегнула к поясу трос, осторожно выпрямилась, "погружаясь" в свод. На секунду мелькнуло беспокойство: спускаться труда не составляло, а получится ли обратно вскарабкаться? Но внутри "сугроба" верх и низ оказались равнозначны. Достаточно было оттолкнуться от каменной террасы, и тело заскользило сквозь послушно расступающуюся массу, словно гравитация внезапно поменяла направление. Елена охнула, вываливаясь из базальтовой толщи стены на дно ущелья. Шлюпка послушно ждала её в нескольких метрах, фонарь на гермошлеме вспыхнул, выхватывая из полумрака изломы скал.
   Пристинская обернулась, протянула руку к стене, пытаясь нащупать невидимое отверстие. В том месте, откуда она вынырнула, была твёрдая скальная порода. Проход между мирами закрылся. А над головой синело небо -- на Горгоне вновь начинался день. Здесь время не знало остановок, пора возвращаться к действительности.
  
   Тагиров встречал её в шлюзовой. Поймал в объятия, едва Елена стянула с себя скафандр, не дал даже переодеться:
   -- Леночка, наконец-то! Где ты была? Я тут места себе не нахожу! Полетел в ущелье -- шлюпка стоит, а тебя нет! Я там всё обыскал, каждый камешек! Где ты была?
   -- Летал?! -- охнула Пристинская, -- С больной ногой, на аварийной шлюпке, без стабилизаторов!?
   -- Почему без стабилизаторов? Ребята с южного полюса вернулись, Пиврон шлюпку починил в два счёта. Мы уже вторую половину генератора в Кольце монтируем, людей "Генезиса" в освободившемся модуле разместили, переоборудовали его под кубрик. Они, в общем-то, нормальные все. Тихие после того, что случилось. Половина женщин весь первый день проревели, потом попустило... Лена, почти двое суток прошло, как ты исчезла!
   -- Двое суток? -- Елена растерялась. В мире, куда она заглянула на несколько минут, времени и впрямь не существовало. -- Прости, я не знала. Я обязательно расскажу, где была, только позже. Хорошо? Который хоть час по-корабельному?
   -- Полдвенадцатого ночи. Ребята спят, а я на вахте. Ты, должно быть, устала? И проголодалась?
   -- Нет, -- она в самом деле не чувствовала ни голода, ни усталости. Биологические часы упрямо твердили -- всё путешествие с лихвой уместилось в один час. -- Разрешишь, я посижу с тобой в рубке?
   -- Конечно! Ещё спрашиваешь. Я пошёл?
   -- Ага.
   Елена приняла душ, оделась. Хотела зайти в каюту, передумала -- слишком многое там напоминала о Марине, девушке-инопланетянке, превратившейся в информационный пакет где-то в далёких непонятных пространствах. Потому на жилой палубе она не задерживалась, побежала наверх.
   Ходовая рубка выглядела привычно, ничего здесь не напоминало о недавней войне. Словно завершалась рядовая разведэкспедиция. И проплывающая на обзорном экране Горгона казалась самой обычной планетой. Пристинская устроилась в кресле навигатора, принялась украдкой наблюдать за Георгием. Ох, как хочется ему услышать рассказ о её путешествии! Но спросить не решается, терпит, боится показаться навязчивым. "Расскажу, обязательно расскажу, любимый мой! Только пусть уйдёт это ощущение ирреальности нашего мира".
   Тагиров поймал её взгляд, улыбнулся:
   -- Даже не верится, что всё позади. Завтра заканчиваем с генератором и уходим с орбиты. Знаешь, кажется, что мы здесь целую вечность.
   А Елена подумала: "Какое замечательное у него сейчас лицо. Как тогда, на Земле, в беседке..." И тут же накатило: то, что было между ними в беседке, и что было на корабле. Пристинская облизнула пересохшие губы. Не в силах усидеть, вскочила, прошлась по рубке. Подошла к креслу вахтенного.
   -- Гоша, а кто тебя меняет?
   -- Янек.
   -- Может, я его попрошу на полчасика раньше заступить?
   -- Право, не знаю... Нехорошо получится, он и так за день вымотался.
   -- Ладно, пусть спит.
   Елена осторожно коснулась пальцами щеки мужчины, подбородка, шеи. Повела рукой по груди, будто невзначай расстёгивая куртку. Георгий настороженно замер под её прикосновениями. Засмеялся деланно, напомнил:
   -- Лена, ты что, мы же в рубке!
   -- Что из того? Инструкцию нарушаем? Гошенька, за последние дни мы её столько раз нарушили, так почему не сделать и это? Если очень хочется?
   Она обошла кресло и стала перед ним, упёршись бёдрами в кромку пульта. Неторопливо освободилась от майки, брюк, пуритански уродливых форменных трусиков-шорт. Это было далеко не стриптиз-шоу, но желаемого она добилась -- сломила сопротивление. Об инструкции Георгий больше не заикался.
   Сколько длилось волшебство? Секунду? Тысячелетие? Время остановилось вновь. Или вовсе исчезло. Подняв глаза, Елена увидела застывшего в дверях рубки Шпидлу. В глазах майора горели изумление и восхищение. Встретив её взгляд, он исчез, бесшумно закрыв дверь. Впрочем, в следующий миг Елена уже не понимала, видела ли это в действительности. Бездонный океан увлекал её в свою глубину...
   Затем время вернулось. Водоворот, круживший их, медленно расступался, таял, выпускал из своих объятий. Тагиров озабоченно взглянул на часы.
   -- Ого! С минуты на минуту Ян придёт, он и так что-то задерживается.
   -- Он не задерживается. Возле лестницы ждёт, -- хихикнула Елена.
   -- Откуда ты знаешь? -- Георгий не понял в первую минуту. Потом сообразил: -- Он что, заходил?! И видел, как мы... Чёрт!
   -- Наверное, он порадовался за нас.
   -- Да уж, хороший пример для экипажа, -- Тагиров засмеялся. -- Но мне почему-то не стыдно. Однако нужно привести себя в порядок и сдать вахту как положено.
   Пристинская встала, взяла лежащей на пульте ворох одежды.
   -- Сдавай вахту быстрее и приходи. Я буду ждать в каюте.
   -- Ага. В нашей?
   Это уточнение хлестнуло, точно плеть. Слишком двусмысленно оно прозвучало. С кем объединил себя Георгий этим местоимением? Это ведь его с Дианой каюта... Нет, теперь это их каюта!
   Пристинская куснула щеку, стараясь, чтобы Тагиров ничего не заметил, кивнула:
   -- Да, конечно в нашей.
  
   Елена проснулась, словно от толчка. Была глубокая ночь по корабельному времени, над дверью каюты тлел дежурный фонарь, рядом сладко посапывал Георгий. А у неё сна ни в одном глазу. "Не задавай вопросы!" -- приказала Медведева. Но уже отступая в тоннель, она всё же задала ещё один, последний. Не Медведевой, не маме, припавшей к окну, не себе самой даже. И получила ответ. Как это возможно, быть мёртвой и живой одновременно? Как, умерев в одном пространстве, воскреснуть в другом? Теперь она это знала. Вернее, ответ она знала, когда шла тоннелем между мирами, когда летела на корабль, когда занималась любовью... А сейчас, проснувшись то ли в своей, то ли в чужой каюте, поняла, что ответ означает куда больше, чем удовлетворённое любопытство.
   Что на самом деле случилось в центре управления станции? Как ей удалось уйти из-под выстрела Дженнифер, не "младшего инженера", а сотрудника службы безопасности "Генезиса"? Её мозг был в полном ступоре, но тело действовало чётко и эффективно. Прыжок, бросок, выстрел -- при всём желании она не смогла бы этого сделать. Для такого мало одного желания, нужны навыки, доведённые до уровня рефлексов, нужны многолетние тренировки. Как у Дианы...
   Человек -- информационный пакет. Гибель физической оболочки не обязательно означает и его гибель. Сколько раз Елена проходила сквозь это -- во время гиперпрыжков. И не задумывалась. Теперь пришло время задуматься. Потому что Диана жива! Она до сих пор там, внизу, на станции "Артефакт-1". Она не "вселилась" в одного из синтезированных по программе "Генезиса" монстров, осталась чистой информацией, призраком. Лишь на несколько секунд взяла под контроль тело Елены, чтобы спасти и её, и весь экипаж от подстроенной Ворониным ловушки, а затем ушла тихо и незаметно. Но если это получилось один раз, то может получиться снова! Диану можно спасти, вытащить с Горгоны, из локального пространства, в котором она умерла, в то, где она воскреснет!
   Пристинская куснула щеку. Если и получится, что дальше? На Земле она не найдёт для Дианы новое тело. Это в распоряжении Медведевой был креатрон Путников, это у Медведевой ментальные сверхспособности, а для "космической Барби" подобные эксперименты чреваты одним -- шизофренией. Причём, неизлечимой.
   Она вздохнула, отвернулась к стене. Приказала себе: "Забудь. Диана погибла, и ты ничем не можешь ей помочь. Ты не всесильна. Ты самая обычная баба. Блондинка к тому же".
   Обычная?
  
   Глава 25. Попытка
   Утром Елена проснулась, разбуженная вскочившим с постели Георгием:
   -- Ух ты, проспал! Семь почти, а я в постели! Мне же на вахту заступать!
   -- Как на вахту? -- опешила Пристинская. -- Ты же недавно сменился?
   -- Влад с Яном попеременно у Пиврона работают, а я с больной ногой там не помощник. Вот и отдуваюсь здесь за всех. Не сотрудников же "Генезиса" привлекать к вахтам! -- Тагиров быстро натянул брюки, сунул ноги в башмаки, подхватил на ходу куртку: -- Побежал. А ты спи, я тебе следующую вахту поставлю. Хорошо?
   -- Хорошо. Но спать я не буду. Мне нужно слетать на станцию.
   -- В самом деле?
   Георгий воспринял её слова как шутку и стремился подыграть, лихорадочно соображая в чём соль. Продолжать разговор в такой манере было бы издевательством. Пристинская села, натянув одеяло до подбородка:
   -- Гоша, я не шучу. Мне действительно необходимо побывать на станции.
   -- Что значит "не шучу?" Станция заблокирована, попасть внутрь невозможно. Разве что резать купол лазерной пушкой.
   -- Аварийный шлюз снаружи можно открыть вручную.
   Улыбка на лице Тагирова растаяла.
   -- То есть как? И ты не предупредила?! Его следовало заварить намертво!
   -- Поэтому и не предупредила. Не люблю необратимые действия.
   Георгий сел, запустил пятерню в тёмный ёжик волос.
   -- Та-ак... И для чего тебе понадобилось туда возвращаться? Лена, я понимал тебя, когда ты полетела вниз, чтобы задержать эксперимент, понимал, когда ты организовала эвакуацию персонала. Но после... Твоя непонятная "экскурсия" в ущелье -- на двое суток! Теперь ещё хлеще. Лена, на станции больше нет людей, там некого спасать! Или тебе нужна информация из их компьютеров? Думаю, Берг будет лишь рад, если она сгорит вместе со станцией.
   -- Компьютеры не при чём, это другое. Гоша, я сама не знаю, получится ли у меня. Если получится -- я расскажу, честное слово! У меня от тебя нет тайн. Если не получится -- тем более. Но сейчас я не могу, пойми.
   -- Нет тайн, хорошенькое дело! Да все твои поступки -- сплошная тайна! -- взвился Тагиров. -- В любом случае визит на станцию -- самоубийство. Ты представляешь, что творится внутри? Конечно представляешь, ты же была там! Нет, не проси, я и разговаривать не хочу на эту тему.
   -- Я и не прошу, -- Елена почувствовала, как внутри закипает злость. -- Я ставлю тебя в известность. О том, что лечу на станцию.
   Она отвернулась, дотянулась до лежащей рядом с кроватью одежды. Молча, не глядя на Тагирова, начала одеваться.
   -- Ян пойдёт с тобой, -- Георгий сделал шаг к отступлению.
   -- Нет. Ни Ян, ни кто другой.
   -- Лена, но это же безумие, отправляться в тот ад в одиночку!
   -- Безумием было бы брать кого-то с собой. Это не имеет отношения к нашей операции, это моё личное дело. Если я рискую, то исключительно собой.
   -- А я?! Если с тобой что-то случится? Ты же сама говорила, мы с тобой -- одно целое!
   В голосе его было столько боли! Пристинская смутилась. Что это она и впрямь?
   -- Гошенька, пожалуйста, не бойся за меня! Со мной ничего не случится, я знаю. Марина сказала -- для нас с тобой экспедиция закончится благополучно. Мы вернёмся на Землю живые и здоровые.
   -- Марина... тоже мне авторитет! -- проворчал Георгий, но уже не так безнадёжно.
   Пристинская наклонилась, поцеловала его в губы. Марина говорила ещё кое-что. Но этим делиться с любимым Елена пока не решилась.
  
   Серая "заклёпка" купола лоснилась под лучами солнца. Пристинская посадила шлюпку напротив аварийного шлюза, выбралась из кабины, подошла к едва различимому шву, обрамляющему дверь. Подумала, что так же она стояла три дня назад, только было это с противоположной стороны станции. И мысли были другие. Тогда нею владела бесшабашная храбрость, когда всё равно, что ждёт впереди: смерть так смерть, жизнь так жизнь. А сейчас было страшно. По-настоящему, до дрожи в коленях, до холодного пота. Не из-за разгуливающих внутри купола чудовищ страшно, -- из-за того, что затеяла.
   Пристинская открыла крышку панели, взялась за колесо запора, попробовала провернуть. Колесо не подчинилось. На секунду её охватил ужас, перемешанный с облегчением, -- замок заклинило?! Но колесо поддалось, медленно, нехотя. Видно, давно никто не открывал шлюз "старым дедовским способом". Шов становился всё шире, пока не превратился в чёрный зев ведущего внутрь прохода. Елена протиснулась в переходную камеру, приготовила бластер. Две минуты ушло на выравнивание атмосферы, и внутренние двери распахнулись, открывая небольшое квадратное помещение. Шкафы для скафандров, дверь лифта и дверь, ведущая на аварийную лестницу. Пристинская нерешительно посмотрела на одну, на другую. Нет, лифт -- опасная штука, очень легко превращается в ловушку. Уж лучше подниматься по лестнице.
   От аварийного шлюза не было прямой дороги к лабораториям нулевого и первого ярусов. Добираться следовало через второй ярус, сквозь сеть коридоров вспомогательных секторов. Три дня назад здесь было пусто, ни людей, ни чудовищ. Чтобы не заблудиться, Пристинская пошла по кольцевой галерее вдоль стены купола, -- дольше, но надёжней, самый короткий путь не всегда самым быстрый. Серый пластик покрытия, редкие двери отсеков, радиальные коридоры, время от времени открывающиеся по левую руку. И тишина. Что, все сожрали друг друга? Или притаились, охотятся? Решившись, она окликнула мысленно: "Дин, ты здесь?" Испугалась, сама не понимая, чего больше -- бредовости того, чем пришла заниматься, или того, что это может оказаться вовсе не бредом.
   "Дин, если ты жива, отзовись!" -- повторила настойчивее. Галерея закончилась тупиком. За переборкой был зал главного шлюза, требовалось обойти его, добраться до центральной лестницы. Дальше дорога ей известна. Пристинская свернула в боковой коридор, не переставая звать: "Дин, ну отзовись же!" Движение над головой она заметила слишком поздно. Луч полоснул по потолку метрах в двадцати, а лапа гигантского хамелеона, целого и невредимого, была рядом, прямо перед лицом! Бластер бесполезной железкой улетел в конец коридора, удар спиной об стену бросил Елену ничком на пол. Чудовищные зубы рванули металлоткань скафандра на спине... и тут же душераздирающий нечеловеческий визг ударил по ушам и мгновенно захлебнулся в громком хрусте.
   Пристинская подняла голову. Обезглавленная туша лежала в двух шагах от неё, а дальше... Опираясь на мощные, словно закованные в броню щупальца, коридор перегораживал огромный осьминог, пристально разглядывал её водянистыми глазами-блюдцами. Одна из конечностей сжимала бесформенный комок, роняющий на пол красно-бурые сгустки. Неуловимое движение, и комок, недавно бывший головой хамелеона, развалился окончательно.
   -- Лена Пристинсская... Вот мы и встретилиссь...
   Елена судорожно сглотнула. К подобному зрелищу она была не готова.
   -- Ты... ты кто? Я тебя знаю?
   -- Знаешшшь... Я Иорико Танемото. Не бойся, убери гермошшлем. Хоччу поссмотреть на тебя...
   Пристинская поднялась на ноги. Покосилась на изуродованную тушу хамелеона, спросила:
   -- Кажется, ты мне спасла жизнь. Почему? Ты ведь должна меня ненавидишь. Я думала, ты... вы с Ворониным... А я его убила! -- выпалила она наконец.
   Осьминог вдруг забулькал. Елена не сразу поняла, что это он смеётся.
   -- Смерть -- чересчур сложная штука, чтобы поминать её всуе. А крассота абсолютна, её нельзя ненавидеть.
   -- Ты что, делаешь мне комплимент? -- хмыкнула Пристинская. Ответа не последовало, и она решилась: -- Ладно, смотри.
   Тронула пальцем кнопку-замок на воротнике. Прозрачная сфера вокруг головы утратила жёсткость, распалась на лепестки, съёжившиеся и исчезнувшие в кармашках вокруг шеи. "Всё в точности как на Дзёдо", -- мелькнула запоздалая мысль.
   Однако в этот раз её никто не бил. Танемото продолжала таращиться своими немигающими глазами-блюдцами.
   -- Зачем ты пришшла? Здессь опассно для человека... Я могла бы тебе помоччь... Один раз я помогла, помогу ещщё...
   -- А что потребуешь взамен? -- прищурилась Елена.
   -- Не требую, прошшу... Забери моё человеческое тело с собой.
   -- На корабль? И отвезти его на Землю? -- Просьба озадачила. Что стояло за ней? Что замышляла Танемото? -- А если я откажусь? Убьёшь меня как его?
   Пристинская кивнула на останки хамелеона.
   -- Её... -- поправила Танемото. -- Это Вонда Маршалл, одна из моих биодизайнеров... Забавно, шутка судьбы -- она конструировала тело, в котором сама и оказалась... Нет, я не трону тебя... И другим не позволю причинить вред...
   -- Ого, даже так? В таком случае я не буду спешить с обещаниями. Позволь мне пройти!
   Чудовище приподнялось к потолку, раздвинуло щупальца, создав узкий проход, метра полтора в высоту, не больше.
   -- Иди...
   Пристинская пригнулась и шагнула вперёд, стараясь не касаться щупальцев. Каждой клеточкой она чувствовала нависающую громаду. Одно движение этого чудища -- и мокрое место останется от Мышонка, скафандр не поможет. Лишь дойдя до конца коридора, она оглянулась. Танемото бесшумно скользила в нескольких шагах за ней.
   За поворотом находилась площадка лестницы. И -- прямая дорога к центру управления. Здесь ничего не изменилось после ухода людей три дня назад, единственно тело Воронина исчезло. Поняв её удивление, осьминог за спиной забулькал:
   -- Ищешь Михаила? Не найдёшшш... Ты его застрелила, а я съела... Так кто из нас круче обходится с любовниками?
   Елена невольно поёжилась. Снова позвала: "Дин, ты здесь?" Нет ответа. Что дальше? Спуститься в лабораторию, к шахте? Покосилась на Танемото и направилась к лестнице.
   Она готовилась найти внизу следы побоища, однако разлагающихся останков не увидела. Только груды разгромленного оборудования и тёмные пятна засохшей крови.
   -- Я почистила... Падаль такая вкуссная, -- вновь забулькал осьминог. -- Особенно внутренности, когда начинают гнить.
   Желудок судорожно дёрнулся, норовя вывернуться наизнанку. Стоило труда подавить приступ рвоты. Елена вышла в середину зала: "Дин, ты меня слышишь? Дин, пожалуйста, отзовись!" Танемото прервала её немой отчаянный крик:
   -- Ты пытаешься что-то сделать силой мысли, я чувствую. Но у тебя слишком слабое ментальное поле для этого. Хочешь, помогу? Я настроюсь на твой альфа-ритм, получим эффект резонанса. Хочешь?
   Пристинская вздохнула, стараясь не оглядываться на собеседницу. Отказаться? Тогда какой смысл её визита на станцию? Не для самоуспокоения же она это затеяла! Она сдалась:
   -- Да, хочу.
   -- Сядь на пол, закрой глаза, расслабься. И делай то, за чем пришла.
   Елена послушно выполнила рекомендации. "Дин! Отзовись!" -- это, и правда, был резонанс. Мысленный крик оглушил так, что в ушах зазвенело, а перед глазами закружились светящиеся мошки. Получилось? -- успела подумать она. И тут истерически орущая толпа ворвалась в черепную коробку: "А-а-а! А-а-а! А-а-а!" -- "Что со мной? Что со мной происходит?!" -- "Я не хочу, верните меня назад!" -- "Сволочи! Сволочи!" -- "Помогите же, пожалуйста, помогите!" -- "Это не я! Я не делал этого!" -- "Уничтожу! Убью! Разорву!" -- "Жрать, хочу жрать!" -- "Кто здесь? Кто?"
   Пристинская сжала виски, понимая, что ещё мгновение, и она не выдержит натиска, сойдёт с ума. Сразу всё стихло.
   -- Что случилоссь?.. -- поинтересовался осьминог. -- Тебе плохо?
   -- Я слышала... Чьи это голоса?
   -- Это кричат те, кто прошёл трансмутаццию. Хотят вернуться, ищут тела... Хоть какие-нибудь. То, что ты затеяла, опассно... Они могут отобрать у тебя тело... Этому я не смогу помешать. Лучше уходи.
   -- Нет, я ещё попытаюсь, -- Пристинская упрямо покачала головой. -- Давай опять твой резонанс.
   -- Как знаешшь...
   "Дин, отзовись, ты здесь?!" -- она крикнула изо всей силы, рискуя оглохнуть и ослепнуть. И вновь голову заполнила многоголосица: "А-а-а! А-а-а!" -- "Человек! Я чувствую человека!" -- "Кто здесь?" -- "Помогите!" -- "Лена?!" Она едва не пропустила заглушённый воплями знакомый голос. Закричала радостно: "Да, это я! Дин, я пришла за тобой!" -- "Лена, ты где?" -- "Я здесь, рядом с тобой! Я хочу увести тебя отсюда!" -- "Но как?! Я ничего не вижу, не чувствую!" -- "Дин, вспомни, в центре управления. Это ведь ты управляла моим телом? Повтори ещё раз!" -- "Зачем? Я не хочу отбирать у тебя тело".
   Внезапно Елена сообразила, что Диана может и не согласиться! "Дин, сделай это для меня!" -- "Нет, Лена, так нельзя. Прощай!" -- "Дин, подожди! Позволь мне тебя спасти! Пожалуйста!" -- "Спаси лучше меня!" -- "Нет, меня, меня!" -- "Идите все прочь, это моё!" Пристинская вдруг ощутила вкус тёплой, дёргающейся в конвульсиях плоти, сладкий аромат брызжущей из разорванных артерий крови. Кто-то чужой отбирал тело, безжалостно выдавливал её сознание. "Неет! Дин! Дин!" Ослепительно-фиолетовая вспышка ударила изнутри. И всё погасло.
   Впрочем, ненадолго. Елена застонала, перевернулась на бок, открыла глаза, села. Отвратительный привкус во рту и тупая боль. Что это с ней было? Она насторожено оглядела себя. Руки-ноги на месте, уже хорошо. Гнусное всё же ощущение. Будто в самом деле кто-то пытается забраться в мозги.
   -- Очнулась?..
   Пристинская покосилась на нависающее рядом чудовище, поднялась на ноги. Голова немного кружилась, но в остальном обошлось, ничего страшного не случилось. Но и хорошего тоже! Диана не согласилась, просто-напросто отказалась от её жертвы. А пробовать заново... Теперь Елена знала, насколько это жутко.
   -- Я поняла, зачем ты вернулассь... -- булькнул осьминог.
   -- Ты что, прочла мои мысли? -- Елена подозрительно уставилась на него.
   -- Нет, я не умею читать мыссли... Но я чувсствую. Ты пришла за подругой. Той, что сорвала мой эксперимент... Ты оччень смелая, ессли отважилассь на такое... Или глупая.
   -- Какая разница? -- криво усмехнулась Елена. -- Всё равно ничего не получилось, твой резонанс не помог. Пора возвращаться.
   Она повернулась и пошла к двери.
   -- Постой... -- осьминог резво обогнал её, преградил дорогу. -- Моя просьба...
   -- Какая просьба? Ах, да... -- Пристинская нерешительно остановилась.
   Чудовище тут же поплыло в угол комнаты, где на полу лежала навзничь миниатюрная черноволосая женщина. Вздохнув, Елена подошла, наклонилась над телом. Пульс был слабым, дыхание еле угадывалось.
   -- Она третьи сутки без пищи, без воды... Если останется здесь, то умрёт.
   -- Ты же понимаешь, я не могу обещать спасти её! Самое большее -- доставлю в локальное пространство Земли, там мои полномочия капитана корабля заканчиваются. Если санитарная служба решит, что тело опасно доставлять на Лунную Базу, его уничтожат прямо в космосе. Но если и нет, тело навсегда останется в Карантине. Ты думаешь, учёные смогут разбудить её... то есть, тебя?
   -- Я прошшу об одном -- забрать её отсюда...
   Пристинская неожиданно поняла, что ей жаль лежащую в коме маленькую женщину. Сейчас Танемото не выглядела гением и сверхчеловеком. Сейчас она была беззащитной, уязвимой... и очень похожей на своих сестёр с Дзёдо.
   -- Хорошо, я сделаю, что ты просишь.
   Она осторожно подняла Иорико на руки. Лёгенькая, куда легче Марины. Донести до шлюпки особого труда не составит.
   -- Возле шшлюза есть сскафандры... -- напомнил осьминог.
   -- Я видела. Надеюсь, на дороге никто не встретится? Из твоих "сотрудников".
   -- Можешшь не беспокоитьсся...
   Осьминог посторонился, пропуская Елену вперёд, поплыл следом. Проводил по коридору к лифту, ведущему в центр управления, встретил наверху, -- непонятно, каким образом успев опередить, -- последовал по лабиринту коридоров второго яруса до самого аварийного шлюза. Затем внимательно наблюдал, как Пристинская переодевала бесчувственное тело. Прошептал, когда дрогнула, закрываясь, внутренняя дверь шлюза:
   -- Спасибо, Лена... До свиданья...
   -- Надеешься свидеться?.. -- удивлённо переспросила Пристинская. Но дверь уже захлопнулась.
  
   Тагиров кипел от негодования:
   -- Так ты из-за Танемото летала на станцию?! Рисковала жизнью из-за этой преступницы?
   -- Конечно нет! Я летала за... Гоша, я позже тебе расскажу, когда соберусь с мыслями, ладно?
   -- Ладно. Ты себя хорошо чувствуешь? Бледная, и глаза мне твои не нравятся. У тебя, должно быть, внутриглазное давление подскочило -- сосуды полопались.
   -- Возможно. Голова немного кружится, а так всё нормально.
   -- Иди к себе, отлежись. Потом расскажешь, что на станции делается.
   -- Да, ты прав, -- Пристинская взглянула на часы. До начала вахты время в запасе было. -- Полежу часик и пройдёт.
   -- Надеюсь. -- Тагиров спохватился: -- Подожди, а с Танемото что делать будем?
   -- В медотсек положим, что ещё?
   Она с трудом доковыляла до каюты. Всё-таки визит на станцию изрядно вымотал. Сначала незаметно было, а стоило прилететь домой, на корабль, и всё -- ноги подкашиваются, голова кружится. Принять что-нибудь укрепляющее? Или достаточно отлежаться?
   Елена стряхнула с плеч куртку, стащила обувь и повалилась на кушетку. Раздеваться сил не было. Удивительно, как вообще смогла привести шлюпку, да ещё и переодеть себя и Иорико. Койка, медленно покачиваясь, плыла куда-то в неизвестность. Не в силах противиться, она плыла вместе с ней. Это был не сон, а скорее обморок...
   Маленькая хрупкая женщина с короткими светлыми волосами, улыбалась, махала рукой. За её спиной плескалось бескрайнее синее море, кричали чайки, белел прилепившийся к подножью зелёных гор дом в два этажа. За её спиной был маленький мир, уютный и безопасный. Чтобы добраться туда, надо сделать всего один шаг. По невидимому мосту через заполненную ослепительным сиянием пропасть.
   -- Мамочка, возьми меня с собой! Я тоже хочу в твой рай!
   Не глядя под ноги, Елена шагнула. Мост зазвенел хрустальными колокольчиками и рассыпался.
   Улыбка на лице женщины застыла, радость в глазах сменил ужас, губы задрожали. Она смотрела не на Леночку, а сквозь неё. Не выдержав этот взгляд, Елена оглянулась. Трещинки из-под её ноги бежали всё дальше. Вот растрескался их старый львовский дом. Вместе с ним -- кованый заборчик, запущенный сад, синее небо над домом, город. Весь мир расползался, рвался в ошмётки как рисунок на гнилой дерюге. Как обветшавшая, пришедшая в негодность декорация. Сквозь неё проступал холодный серый пластик станции "Артефакт-1".
   -- Что же ты наделала, Мышонок...
  
   Глава 26. Возвращение
   Диана очнулась мгновенно, будто вынырнула из чёрного омута. С минуту лежала неподвижно, размышляла, какой странный, похожий на бред сон она увидела. Или это бред, похожий на сон? Нет, всё же сон, она по-прежнему на "Солнечном Ветре" в собственной каюте, и не было ещё головокружительного спуска на планере, ночного марш-броска, штурма станции, ловушки. Не было гибели Марины и ранения Седрика, боя на площадке перед главным шлюзом... Но почему от одного воспоминания об ожогах дрожь пробирает? Диана прислушалась к ощущениям, для верности осторожно коснулась плеча. Нет там никаких ожогов! Значит, сон. Дальнейшее тем более сон: вернувшаяся Марина, ни мёртвая, ни живая, вентиляционные туннели, лаборатория, непонятное защитное поле, шахта, окружённая сеткой лазеров. И её последний отчаянный прыжок.
   Она поёжилась. Разумеется, это могло быть лишь сном. Кошмарным, бредовым, но сном. Если бы всё случилось в реальности, то удар о лазерную сетку стал бы для неё последним ощущением. А так... что ей ещё снилось? Трудно связать это в одну последовательность.
   Сначала чувство, что тело исчезло. Абсолютная пустота, чёрная и немая. Затем -- сон. Сон во сне? Да, такое бывает. Он тоже был странным: центр управления, незнакомая девушка с бластером, целящаяся ей в лицо, Воронин, цинично извиняющийся за то, что сам и приказал сделать. А она-то, наивная, надеялась разбудить в нём старые чувства, пыталась соблазнить его!
   Сознание раздвоилось. Одно, парализованное неотвратимостью происходящего, застыло в таком же застывшем теле. Второе наблюдало со стороны, знало до автоматизма, что нужно сделать, но не могло! Не имело власти над телом. Изо всех сил старалось его заполучить. И тут барьер треснул, не выдержав давления, мускулы подчинились. Воронин получил по заслугам, даже палец на кнопке спуска не дрогнул...
   На этом сон во сне закончился. И тут же оборвался "внешний", настоящий сон. Она проснулась оттого, что Ленка позвала её... Кто?! Кожа Дианы покрылась холодной испариной. В том "внутреннем" сне она и была Ленкой, только сейчас это поняла. Помнила нежные прикосновения рук Воронина с тех времён, когда они были любовниками. И память тела не исчезла. Даже сейчас, когда она проснулась на корабле, в своей каюте...
   В своей?! Три минуты назад Диана была уверена в этом, теперь -- нет. Она внимательно огляделась по сторонам, насколько позволял тусклый свет ночника. Двухъярусная кушетка, столик, кресла, небрежно брошенная куртка. Чего это она завалилась одетой на койку? Да ещё и на койку Георгия? А где цветок?! Он всегда висел у изголовья. И портрет Даринки исчез.
   Это была не их с Тагировым каюта, другая. Она прекрасно знала, чья. Она была здесь вчера... или сегодня? Сидела на этой самой кушетке и ещё спросила у Марины, не обидится ли Ленка за помятое покрывало... Потому что это -- каюта Пристинской! Это кушетка Пристинской, это куртка Пристинской -- вон, поблёскивает серебром капитанская нашивка, -- а это... Диана подняла к глазам руку. Красивая женская рука с длинными пальцами и точёным запястьем.
   Рука задрожала. Сперва еле заметно, потом сильнее и сильнее. Руку она тоже узнала. И зеркало не нужно, она и так отчётливо понимала, КОГО увидит в нём. Это было тело Пристинской. С ощущениями Пристинской, с её памятью... "Я не Ленка! Я Диана Арман!" -- едва не заорала она вслух. Никогда в жизни ей не было так страшно. Да что там так, даже наполовину не было! Значит, это не сон? Всё случилось в действительности, весь тот кошмар? В который Елена пришла за ней и позвала, предложив... разделить собственное тело?!
   Она отказалась. Но там были другие, хищники, готовые на всё, чтобы вырваться из растворяющего в себе "ничто", вновь получить возможность дышать, двигаться, жить. Пристинская, открыв ментальный канал, стала для них дичью. Диана не могла допустить гибель подруги, попыталась защитить, преградить дорогу охотникам... А потом вдруг резкий толчок и холодная фиолетовая вспышка, словно удар молнии. Чёрт, да разве такое возможно?! Оказывается, возможно. Если это не ещё один сон во сне. А если реальность? Если она впрямь оказалась в теле Пристинской? Что тогда случилось с самой Еленой? Где она?!
   Трель интеркома разом оборвала толпящиеся в голове мысли. Диана рывком села... и внезапно ощутила, что не одна в каюте. Нет, не в каюте, -- другой человек был куда ближе! Охнув от ужаса и облегчения, она шарахнулась в самый потайной уголок то ли собственного, то ли чужого сознания.
  
   Елена проснулась, разбуженная сигнал интеркома, и с удивлением поняла, что сидит на кровати с открытыми глазами. Впрочем, удивление проскользнуло лишь по периферии сознания, потому как Тагиров смотрел с экрана весьма настороженно.
   -- Лена, с тобой всё в порядке?
   -- Да, -- не поняла причины его беспокойства Пристинская. -- Почему ты спрашиваешь?
   -- Ты сказала, что полежишь часик.
   -- А сколько... -- Елена взглянула на циферблат и охнула. -- Вахта! Я вахту проспала! Почему ты меня не разбудил?
   -- Ничего страшного, заступишь на следующую. Если хорошо себя чувствуешь.
   -- Отлично чувствую! Выспалась и как рукой всё сняло. Сейчас душ приму и ужинать прибегу -- есть очень хочется. Ребята ещё не вернулись?
   -- Давно вернулись! Три часа, как "Ветер" ушёл с орбиты.
   Елена застонала от огорчения.
   -- Ну вот, самое интересное проспала! Гоша, нельзя же так!
   -- Ничего не проспала. До включения генератора два часа, так что успеешь и поужинать, и вахту принять. -- Тагиров посмотрел на неё внимательно: -- И может быть расскажешь о своих приключениях.
   Елена улыбнулась, тряхнула головой.
   -- Обязательно расскажу, обещаю!
   Душевые на корабле-разведчике устроены напротив жилых кают -- для удобства. В тех экипажах, где нравы свободнее, космонавты позволяют себе ходить умываться в одном белье. Почему бы и нет? Зачем тратить время, натягивая штаны, если через полминуты их снимать придётся? Пристинская улыбнулась неожиданной мысли, подумала, что так бы и поступила. Но спать она завалилась одетая, значит, пошалить не судьба. Зато обуваться она не будет.
   Пристинская босиком прошлёпала по коридору, закрылась в кабинке, разделась. Чувствовала она себя и правда отлично -- не соврала Георгию. Головокружение и слабость прошли, тело вновь было полно энергией. Она включила душ и стала под бьющие со всех сторон струи воды. Ух, мурашки побежали по коже от удовольствия.
   Экспедиция заканчивалась, ужасы Горгоны остались позади. Они выполнили задание и выжили. Конечно, гибель Дианы радость победы отравляла. Но это война. Как там говорил Георгий: маленькая война, предотвратившая большую? А солдаты на войне погибают, этого не избежать.
   Елена зажмурилась, стараясь не думать о смерти подруги. Просто отдаться ощущениям тела. Скорее бы ночь, скорее бы оказаться в объятиях Гошеньки, наверное, тогда станет легче. От мысли о предстоящей ночи груди напряглись. Елена, не удержавшись от искушения, погладила их, сжала... Нет, не сжала. Пальцы словно застыли, отказываясь повиноваться. Всего на секунду, но она заметила.
   Пристинская удивлённо поднесла ладони к лицу, посмотрела на пальцы. Попробовала сжать и разжать кулак. Всё превосходно, онемения нет, чувствительность рука не теряла. Просто мышцы вышли из повиновения. Елена не смогла удержать дрожь, пробившую тело. Сделалось холодно и неуютно. Она поспешно закрыла душ, включила сушилку. "Будем считать, что показалось", -- приказала себе. Не хватает привезти с собой на Землю какой-нибудь сюрприз.
  
   Шпидла, Ламонов и Пиврон были в кают-компании, готовились ужинать. Увидев Елену, дружно как по команде расплылись в улыбках.
   -- Добрый вечер, капитан!
   -- Добрый вечер, ребята!
   -- Наконец-то мы все опять в сборе! -- Ламонов осёкся, взглянув на товарищей. -- Я хотел сказать...
   -- Мы поняли, что ты хотел, -- остановил его Шпидла. -- Ешь котлету, пока не остыла.
   Гигант сконфужено уткнулся в тарелку, в отсеке повисла тишина. Елена вынула из кухонного автомата порцию: гречневая каша с котлетой и персиковый сок с мякотью. Надоели эти каши, эти соки, это стандартное корабельное меню! Но ничего не поделаешь, не на Земле, привередничать не приходится. Она подцепила на вилку кусочек котлеты и, вздохнув, отправила его в рот.
   -- Нет, ребята, так нельзя! -- не выдержал гробового молчания Ламонов. -- Мы выполнили задание, мы победили. Да, девочки погибли. Каждый из нас предпочёл бы отдать собственную жизнь взамен их. Но ведь не исправишь! Мы понимали, на что идём. Разве я не прав?
   -- Влад, ты абсолютно прав, -- кивнула Елена. -- И кто сказал, что Марина погибла? Да, здесь её больше нет. Но может быть в своём мире она снова жива?
   Пристинская прикусила щеку, сообразив, что в сущность их пилота экипаж не посвящали. Ребята смотрели на неё удивлённо, и Елена поспешила продолжить:
   -- Давайте считать, что Марина не умерла, а ушла... навсегда. А Диана... она поступила так, как должна была поступить, другого выхода не было. Главное, она это сделала не зря!
   -- Извините, я пойду к себе, не хочу портить вам аппетит, -- Шпидла внезапно поднялся из-за стола. Бросил почти нетронутый ужин в мусоросборник, вышел.
   -- Что это с ним? -- Елена удивлённо посмотрела на Ламонова.
   -- Гибель Дианы его сильно задела. Считает, что он должен был прикрывать наш отход со станции, -- Ламонов пожал плечами. -- Но ведь она командовала рейдом, это был её приказ!
   -- В отличие от нас, Янек в этой войне потерял не просто друга, -- грустно добавил Пиврон.
   -- Ты о чём? -- Ламонов недоверчиво посмотрел на него. -- Янек и Диана?! Нет, ерунда! Я их сколько лет знаю, не было между ними ничего такого.
   -- Внешне и внутри -- не одно и то же. Здесь, -- Пиврон постучал себя по левой стороне груди, -- было. Что-что, а неразделённую любовь я по глазам узнаю. Сам через это прошёл.
   "Дзилинь!" Пристинская вздрогнула от неожиданности. Вилка с наколотым куском котлеты выскользнула из пальцев, упала на полупустую тарелку. Она сконфужено посмотрела на товарищей.
   -- Извините, я нечаянно.
   "Что за ерунда с пальцами? Опять то же, что в душевой. Как будто теряю над ними контроль".
  
   "Солнечный Ветер" уходил всё дальше от плоскости эклиптики, укрываясь от гравитационного шторма, готового разыграться в планетарной системе G00010496. Горгона теперь висела бурым шаром в середине обзорного экрана, купол планетарной станции не разглядеть.
   -- Вот и все мои "приключения", -- Пристинская закончила рассказ и посмотрела на сидящего в соседнем кресле Георгия.
   -- Да-а-а... В голове не укладывается.
   -- Мне и самой порой не верится в реальность всего этого.
   -- Я не о том, -- Тагиров сокрушённо покачал головой. -- Как ты могла экспериментировать с собственным сознанием?
   -- Так и могла. К сожалению, у меня ничего не получилось. Я самая обычная слабая женщина. Не сверхчеловек.
   -- Слава богу, что не получилось! А если бы получилось? Ты представляешь, кем бы она стала? А кем бы стала ты? Два человека в одном теле... нет, я и представлять не хочу этот кошмар!
   Елена растерялась.
   -- Почему кошмар? Это ведь Диана, она не чужой человек...
   -- Она бы всегда стояла между нами! Это не оборот речи. Она буквально бы находилась между нами. Как думаешь, что бы я чувствовал, обнимая тебя и сознавая, что это ещё и она? После того, как мы...
   Он осёкся, увидев, что Пристинская отвернулась. Честно говоря, такой реакции она не ожидала. Почему-то казалось, что супружество Дианы и Георгия помогло бы в такой непростой -- нечеловеческой! -- ситуации сгладить неизбежную неловкость.
   Молчание начинало давить. Не выдержав, Тагиров сделал шаг к примирению:
   -- Лена, может ты права, а не я. Не обижайся. Зачем нам спорить о том, чего нет?
   Елена хмыкнула. Это правда, злиться из-за того, что одну и ту же проблему они воспринимают по-разному, глупо. Тем более, проблему исключительно умозрительную.
   -- Ладно, забыли. Скажи лучше, что ты думаешь о Горгоне, о Путниках, о будущем человечества?
   Георгий вздохнул, покачал головой.
   -- Много чего думаю. Например, кто на самом деле активировал креатрон тридцать лет назад? "Облако" уже имело место быть, когда "Христофор Колумб" прилетел на Горгону.
   -- Или его включили, когда люди находились на планете. Заметили-то они "облако" в самом конце экспедиции. До этого ни один зонд ничего похожего не фиксировал.
   -- Ещё лучше! Тогда получается, креатрон вовсе не брошен своими создателями миллионы лет назад, Путники приглядывают за ним? И за нами... -- Тагиров помолчал, сосредоточенно разглядывая удаляющуюся планету. -- Логично, но страшно. Как жить, зная, что вся наша реальность -- декорации поставленного кем-то спектакля? А мы -- куклы. Как после этого открытия радоваться голубому весеннему небу, зелёной траве, цветам, красивым женщинам? Ведь всё это мишура. Правильно, что информацию о Горгоне тщательно засекретили, с такими знаниями прямая дорога в петлю. Жизнь оказывается совершенно бессмысленной.
   -- Гоша, не преувеличивай. Да, это знание -- тяжкий груз. Но мы не куклы, мы актёры, и у нас есть выбор. Если будем не бездумно играть свои роли, а попытаемся разобраться в сюжете, то когда-нибудь поставим и собственный спектакль, в собственном театре.
   Тагиров помедлил, кивнул, соглашаясь с доводами. Перевёл взгляд на серебристый ящик пульта дистанционного управления генератором.
   -- Пора? -- Елена невольно напряглась.
   -- Думаю, да. -- Георгий включил внутреннее оповещение: -- Экипажу пятиминутная готовность к активации генератора.
   -- Что ты сейчас чувствуешь? -- поёжилась Елена, неотрывно следя за меняющимися на секундомере цифрами.
   -- Немного не по себе. Надеюсь, Берг и Медведева правы. Потому что иначе, если всё-таки прав Корриган, если это был шанс для человечества... тогда мы с тобой величайшие преступники в истории. Зачинщики мировых войн и организаторы ядерных терактов -- шаловливые дети по сравнению с нами.
   Пристинская помолчала, примеряясь к услышанному. Отрицательно покачала головой:
   -- Когда-нибудь в далёком будущем наши потомки постоят корабли, способные пролетать сквозь звёздные короны. Тогда они снова доберутся до креатрона. Надеюсь, к тому времени человечество станет разумнее. Думаю, Берг тоже на это рассчитывает.
   -- Что ж, хорошо, если так, -- не стал спорить Тагиров. Посмотрел на высветившиеся на циферблате шесть нулей и включил тумблер.
   Несколько секунд ожидания, пока сигнал шёл к планете, и плавная кривая на шкале гравиметра дрогнула. Первое колебание, второе. Амплитуда гравитационных волн стремительно нарастала, генератор входил в резонанс.
   -- Началось... -- Тагиров вцепился в подлокотники. -- Лена, приготовься.
   Гравиметр внезапно зашкалило. Корабль резко тряхнуло как от удара о солидный астероид, на пульте вспыхнули сразу несколько аварийных лампочек.
   -- Представляю, что на Горгоне творится! -- выдохнул Тагиров. -- Настоящий ад.
   -- И не только на Горгоне. Сейчас начнёт все планеты системы корёжить, законы Кеплера никто не отменял, -- Пристинская подключила резервные системы корабля. -- Жуткое оружие физики придумали. А что будет, если его на Земле применят?
   -- Лена, не надо, -- взмолился Тагиров. -- Мне и так муторно, что приходится целую планету уничтожать.
   -- Извини, -- Пристинская куснула щеку. И тут же ткнула пальцем в экран телеметрии параметров орбиты Горгоны: -- Смотри!
   Планета медленно сходила с устойчивой эллиптической орбиты. С каждым часом увеличивая радиальную скорость, она устремится к звезде. Согласно расчётам, траектория полёта подведёт её достаточно близко к короне, чтобы превратить поверхность в базальтовый океан.
   Красные глазки на пульте нехотя погасли, сотрясавшая корпус корабля дрожь стихла. Тагиров облегчённо выдохнул и стряхнул рукой пот со лба:
   -- Пока что меняет гелиоцентрическую орбиту согласно расчётам. Будем ждать.
   Елена взглянула на часы и удивилась: уже и полночь прошла.
   -- Иди отдыхать, -- предложила. -- Ты и так целый день за пультом просидел.
   -- Пожалуй, -- Тагиров поднялся с кресла, но уходить не спешил. Потоптался на месте, спросил неуверенно. -- Мне тебя ждать? После сегодняшнего нам обоим не помешала бы небольшая релаксация.
   Елена удивлённо приподняла бровь. Ого, какой стремительный прогресс! Она-то думала, что понадобятся долгие месяцы на борьбу с его застенчивостью. Улыбнулась, кокетливо повела плечиком.
   -- Может быть... Если ты не заснёшь до конца моей вахты.
  
   Глава 27. Соединение миров
   Дверь рубки захлопнулась за Тагировым. Елена занялась проверкой систем корабля и выявлением скрытых последствий гравитационной встряски, а Диане вновь пришлось исполнять роль немого зрителя. Уж лучше было оставаться в том "ничто", где она побывала. И куда лучше -- умереть под лазерами. Видеть, слышать, ощущать каждый мускул, каждый сантиметр кожи и оставаться невидимкой в собственном теле, -- вся её деятельная сущность протестовала против такого. "Это не твоё тело!" -- напомнила она себе. -- "Не моё?! Да я с каждой минутой всё сильнее ощущаю его своим!"
   Шесть часов Диана честно притворялась парализованной. Лишь дважды оплошала. Первый раз в душе: как-то не привыкла собственную грудь тискать, чужую -- тем более. Второй -- когда услышала о Янеке. Но это были цветочки, ягодки предстояли после вахты. Ленка с Георгием собираются любовью заняться, а ей что, свечку держать? Ха, свечку! Куда хуже. Она ведь не со стороны будет наблюдать, а, так сказать, изнутри. Спасибо, подружка дорогая, за такой подарок! Что, не подумала об этом, когда на станцию припёрлась? И впрямь блондинка, иногда ведёт себя так, словно мозгов в голове не больше, чем у мышонка.
   Диана с неожиданной злостью подумала, как здорово было бы встать и пройтись по рубке. "Нельзя! Она хотела как лучше, хотела тебя спасти", -- одёрнула себя. Спасла... хуже, чем в тюрьме, в одиночной камере. Пожизненное заключение. Гораздо хуже, потому что вынуждена быть собственным тюремщиком! Сколько она сможет так продержаться? А что потом? Лучше и не думать. Слёзы потекли от бессильной злости на дуру-Ленку.
  
   Елена удивлённо коснулась щеки. Слёзы? С чего бы это? Достала из кармана платочек, аккуратно вытерла глаза. Нехорошее что-то творится с ней в последнее время. Возможно, стоит и об этом рассказать Георгию? Космонавт не имеет права принимать позу страуса, испуганно закрывать глаза на непонятные симптомы. Не для того они прилетели сюда спасать человечество, чтобы взамен одарить его новой напастью. Лучше сразу отправляться в карантин, врачи на Лунной Базе разберутся. Один раз она уже побывала в пресловутом секторе "сигма", ничего страшного там нет.
   С карантином не получится, -- напомнила она себе, -- в медотсеке Танемото. Что ж, подождём возвращения. А Георгию она расскажет, если симптомы начнут нарастать.
   -- Можно? -- Ламонов заглянул в дверь.
   Вот и смена явилась, не запылилась. Пристинская спрятала платочек и постаралась скрыть озабоченность.
  
   Из рубки Пристинская пошла в душ, в каюту к себе даже не заглянула. Спешит. Значит, через несколько минут это случится. Ух, как Ленка старательно моется! Ещё и ароматизаторами мазаться хочет? Это зачем? И здесь? И здесь?! О боже, что это она затевает...
   Чтобы не заскулить от безысходности, Диана стиснула зубы. И тут же испуганно остановила посланный мышцам сигнал.
  
   Елена положила на место цилиндрик с ароматическим маслом. Удивлённо погладила грудь, живот, бёдра. Почему она так напряжена, даже мурашки побежали? Разве ей не хочется близости? Ещё как хочется!
   Она осторожно выглянула в коридор. Пусто, как и следовало ожидать. Влад в рубке, Пиврон и Шпидла спят в час ночи, а их с Георгием каюта в трёх шагах. Решено, одеваться не будем -- глупо натягивать штаны, если через минуту их снимать надо. И всё остальное напяливать смысла нет -- по той же причине.
   Она свернула одежду в рулон, сунула под мышку. Прежде, чем выйти, оглядела себя в зеркало. Класс!
  
   "Ещё бы не класс..." Прежде Диане не приходилось рассматривать Ленку полностью голой, вдобавок вот так, в упор. Ноги, попа, животик, грудь -- дал же бог тело! Тенькнула неожиданная мысль: "Теперь оно и моё тоже! Ленка наверняка не для того звала, чтобы я сидела в нём как в тюрьме. А для чего? О чём-то же она думала, не могла не думать!"
   Пристинская, вдоволь налюбовавшись собой, вышла в коридор. Разгуливать нагишом по кораблю?! Диана почувствовала, как краска смущения обдала жаром щёки. "Блин, эксгибиционистки мне не хватало!"
  
   Дверь бесшумно открылась, повинуясь прикосновению к сенсору замка. Елена заглянула в каюту.
   -- Не спишь? Дождался?
   -- Конечно не сплю, -- Тагиров поднялся навстречу из кресла. Уставился на неё изумлённо: -- Ты что, прямо так и пришла?!
   -- Что такого? Я думала, ты ждёшь меня в постели.
   -- Э-э-э... у меня наглости не хватило.
   -- А у меня, видишь, хватило, -- Елена бросила одежду на пол, шагнула к любимому, обвила руками шею.
   -- Да, а сама покраснела вся! -- подначил тот.
   -- Покраснела? -- Пристинская потрогала пылающую огнём щеку, недоумённо хихикнула. -- В самом деле. Давай я тебя раздену!
   Она стянула с Георгия майку, расстегнула брюки, опустилась на колени, чтобы помочь снять.
   -- Так сразу? -- пришла очередь Тагирова пунцоветь.
   -- Да, сегодня желаю всё и сразу!
  
   Больше всего на свете Диане хотелось вскочить и убежать. Забиться в какой-нибудь тёмный угол, запереться от всех, главное -- от себя самой. Потому что -- стыдно и страшно ждать то, что должно случиться. Словно ты вынуждена подсматривать за чужой любовной игрой, и не только глазами -- всеми органами чувств одновременно. Но куда убежишь, когда тебя превратили в бесплатное приложение к чужому телу? Оставалось единственное -- сосредоточиться на собственных мыслях, не видеть, не слышать, не осязать и не обонять происходящее, и пусть делают, что хотят!
   Сосредоточиться на посторонних мыслях у Дианы не получилось. Потому что это тело не позволяло не видеть и не слышать, тем более -- не осязать. Она и представить не могла, что ТАК бывает. Водоворот ощущений закружил её и понёс...
   Всё же надолго Георгия и Ленки не хватило -- напряжение прошедшего дня сказалось. Они уснули, а Диана ещё долго купалась в ощущениях. Теперь она готова была забрать назад все упрёки, адресованные Пристинской. Лена отныне была ближе любой подруги, ближе сестры. Диана пока не могла подобрать правильные слова, пока были лишь ощущения. И они ей нравились.
   Осторожно, чтобы не разбудить Елену, она придвинулась к спящему мужчине, положила руку ему на грудь. Потом, решившись, прижалась всем телом.
  
   -- Доброе утро, Леночка!
   Пристинская улыбнулась, почувствовав на губах поцелуй, открыла глаза.
   -- Доброе утро, милый. Сколько уже? Только шесть?! Куда ты в такую рань, у тебя же третья вахта?
   Тагиров неуверенно помялся.
   -- Ты не вставай. Я схожу в рубку, проверю, как у нас дела, и вернусь. Я быстро.
   Он принялся одеваться, а Елена украдкой наблюдала за ним. Любовалась его спиной, руками, бёдрами. Самый лучший мужчина на свете. Её мужчина.
   Тагиров ушёл. Пристинская сладко потянулась, отбросила в сторону одеяло. Какое удивительное ощущение -- тело лёгкое, невесомое. Взмахни руками и полетишь... Она засмеялась над собой. Тоже мне, "птичка". Пивка бы сейчас в самый раз, холодненького. Как там Янек предлагал -- водяной баллончик в скафе "Праздроем" заправить?
   Елена замерла, будто распятая на кушетке. Холодная волна окатила с макушки до пят. Откуда такие мысли? Она равнодушна к пиву, даже названия этого никогда не слышала. И Шпидла ей ничего подобного не говорил! Да что с ней такое? Это уже не досадные недоразумения с пальцами.
   Она постаралась припомнить свои мысли и ощущения за последние сутки. За ужином непонятно из-за чего давилась любимой гречневой кашей, персиковый сок не допила. А самое странное -- сегодняшняя ночь с Георгием. Скованность, внезапно сменившаяся ощущением... не её ощущением!
   Пристинская лежала, боясь пошевелиться. Объяснение напрашивалось само собой. Никакая это не болезнь. Это то самое, за чем она летала на станцию... Она постаралась унять дрожь, спросила мысленно: "Дин, это ты?" И почувствовала, как губы сами собой расплываются в улыбку. "Ага. Догадалась, наконец?"
   Елена шумно выдохнула. Получилось... Радоваться или пугаться? Прежде всего, попытаться с этим свыкнуться. "Дин, как ты себя чувствуешь?" -- "После сегодняшней ночи -- великолепно!" -- "Ты... ты всё слышала?!" -- "Слышала?! Хо-хо! Слышала -- это очень слабо сказано. И слышала, и видела, и всё прочее!" -- Елена облизнула пересохшие губы: "А управлять телом можешь?" -- "Вообще-то у меня не было возможности проверить. Я стараюсь тебе не мешать".
   Елена закрыла глаза, расслабилась. Значит, её тело теперь не только её. Что ж, сама напросилась. Она решилась: "Хочешь попробовать?" -- "А ты не боишься?" -- "Немного боюсь. Но нельзя же быть полной эгоисткой". -- "Ладно, смотри".
   Левая рука сама собой поднялась, пошевелила пальцами, осторожно коснулась кожи живота. -- "Как ощущения?" -- "Жутко", -- призналась Елена. -- "Продолжай!". Левая нога согнулась в колене, подтянулась. Следом начала двигаться правая. Пристинская скомандовала ей остановиться. "Это ты мне мешаешь?" -- рука шутливо стукнула по коленке. "Ах, так!" -- Елена брыкнула ногой, отбиваясь от непослушной ладошки. И в тот же миг другая рука, взметнувшись к лицу, ущипнула её за нос. "Так нечестно!" -- возмутилась Елена. "Это почему?" -- "Я за тобой не успеваю!" -- "Как не успеваешь? У тебя же реакция профессионального пилота. Ничего, вместе тренироваться будем". -- "С той твоей палкой? Ни за что!"
   Со стороны это, должно быть, выглядело странно. Взрослая женщина, капитан корабля, лежит голая на кушетке, машет руками, дрыгает ногами, щиплет себя и хохочет. Вошедший в каюту Тагиров изумлённо застыл на пороге. Пристинская резко села, покраснев от смущения.
   -- Это я... зарядку делала, -- промямлила.
   -- А... а я тебе кофе принёс и булочку. Подумал, что ты проголодалась.
   -- Разумеется, проголодалась! -- "Ленка, ты что, одной булочкой завтракаешь? А как же отбивная?" -- "Потом на камбуз сходим".
   Елена взяла чашку и подумала, не смущается ли Диана оттого, что приходится сидеть обнажённой перед Георгием. Глупости! Они же была женаты... вот именно!
   "Дин, как быть с Гошей? Нужно ему рассказать?" -- "Не уверена. Во всяком случае, не сейчас". -- "Я тоже так думаю. Пусть это будет нашей тайной".
  
   Дни шли, похожие друг на друга как близнецы. Горгона всё ближе подходила к своему солнцу. Она пересекла орбиту первой планеты системы и продолжала падение. Давно испарились кристально-чистые полярные океаны, истончилась и исчезла атмосферная оболочка. Поверхность планеты постепенно превращалась в огненный ад. Экипаж "Солнечного Ветра" наблюдал за происходящим, отслеживая телеметрию работы генератора. И старался занять себя хоть чем-то, чтобы погасить напряжение, нарастающее с каждым днём, с каждым мегаметром, пройденным Горгоной.
   Лишь один человек не замечал, как медленно тянутся дни. Всё свободное от вахт время Елена проводила, запершись в собственной каюте. Даже Георгий отошёл на второй план, благо, он не тяготился одиночеством и внезапную отчуждённость любимой пока не заметил. А той было чем заняться. Они с Дианой учились сосуществовать в одном теле, не мешая друг другу, а дополняя. То, что казалось самым сложным -- синхронность в управлении мышцами, -- пришло за пару дней. Труднее оказалось справиться с мелочами. Физиологические потребности: "Ленка, перестань краснеть, когда садишься на горшок! Никто за тобой не подглядывает. Это и моя задница тоже". Вкусы: "Ленка, как ты можешь не любить пиво? Давай хоть баночку, а?" Привычки: "Дин, за языком следи, пожалуйста! Ты свои "люди-на-блюди" едва при Владе не ляпнула, хорошо, я на полуслове остановила". -- "А ты перестань щёку кусать -- больно же! Тебе что, мяса в рационе не хватает? Людоедка..."
   Тагиров был прав: когда Елена решилась на эксперимент, она представляла, что из этого получится, не думала о том, что их с Дианой сознания будут сосуществовать вовсе не обособленно. Мысли друг друга они читать пока не могли, но определённая диффузия происходила -- настроений, желаний, памяти. Особенно памяти. Иногда Пристинская ловила себя на том, что вспоминает то, что вспомнить не могла по определению: маленький домик во французской деревне, весёлую возню со старшей сестрёнкой в просторной отцовской квартире, собственный кулак, расквасивший нос очередного непонятливого молокососа. И сразу две мамы! Одна жёсткая и уверенная в себе, вторая -- нежная и немного грустная, но обе любящие и заботливые. Прошлое Дианы было понятным и однозначным, ей нечего было скрывать. А прошлое Елены? Готова ли она раскрыть свои тайны? Но ведь Диана отныне была не подругой, а частью её самой -- Половинкой.
  
   Глава 28. Иорико Танемото
   Согласно расчётам, семнадцатый день ожидания должен был стать критическим. Горгона подошла так близко к звезде, что материалы генератора начали плавиться, автоматическое отключение могло последовать в любую минуту. И когда в кают-компании раздался взволнованный голос нёсшего вахту Пиврона, никто не удивился:
   -- Командир, сигнал от генератора пропал!
   -- Понял, иду, -- Тагиров отставил чашку с недопитым чаем, быстро поднялся.
   -- И я! -- вскочила следом Пристинская.
   -- Не мог ещё минут десять поработать. Покушать нормально людям не дал, -- проворчал Ламонов.
   -- Да вы ешьте, ешьте, -- махнул на ходу командир.
   Какое там "ешьте", когда экспедиция подошла к кульминации! Через пять минут весь экипаж был в рубке. Виктор, потирая руки от волнения, попытался доложить обстановку. Тагиров лишь отмахнулся -- серая фоновая рябь на экране телеметрии говорила сама за себя, -- уселся в командирское кресло, спросил, не дожидаясь, пока Пристинская займёт своё:
   -- Лена, что с траекторией Горгоны?
   -- Кажется, продолжает движение по инерции, -- Елена старалась разобраться в пока не обработанной центральным компьютером информации.
   -- Так что, держим большие пальцы? -- спросил, дожёвывая ужин, стоявший за их спинами Влад. Перехватив удивлённые взгляды товарищей, смущённо пожал плечами: -- Это я так, примета...
   -- Примета... -- Тагиров покачал головой. -- Если генератор растаял, то и станции больше нет. Базальтовое плато плавится.
   В рубке повисла тишина. "Лена, интересно, о чём ребята думают? Ведь о креатроне никто кроме нас и Георгия не знает. Догадываются, что на Горгоне имелось кое-что ещё, кроме станции "Генезиса"?" -- вопрос Половинки был риторическим.
   -- Ладно, ребята, -- Тагиров откинулся на спинку кресла, -- расходитесь. Будем продолжать наблюдение.
   -- Пока не перейдёт на устойчивую орбиту? -- уточнил Пиврон.
   -- Пока не перейдёт.
   Шпидла вздохнул, направился к двери, за ним и Ламонов. Пристинская тоже хотела идти. И застыла. Бегущие по экрану характеристики траектории Горгоны остановились. Вместо них высветились нули, как будто приборы наблюдения отключились.
   -- Что такое? -- Тагиров заметил неладное.
   -- Не знаю... Горгона исчезла.
   -- Что значит "исчезла"? Виктор, проверь приборы!
   Они искали планету полчаса. А можно было и час, да что там час, -- сутки! Ошибки, неисправности в системах наблюдения, сбоя в бортовом компьютере не было. Горгона исчезла, будто её и не существовало никогда в этой звёздной системе. Или её стёрли из пространственно-временного континуума, словно из Звёздного Атласа. Такой концовки не ожидал никто.
   -- Но ведь это невозможно! Правда, капитан? -- наконец неуверенно пробормотал Ламонов.
   -- Если бы это был гиперпереход, приборы зафиксировали бы гравитационный всплеск, -- бортинженер почесал макушку.
   -- Гиперпереход целой планеты? -- возмутился Тагиров. -- Это какая же энергия должна быть у якорной станции? Нет, невозможно!
   "Для создателей креатрона возможно всё", -- конечно, эту реплику Елена позволила услышать только Половинке. "Не умничай. Что делать-то?"
   -- Что делать будем, командир? -- повторил вслух тот же вопрос Шпидла.
   -- Что делать? -- Тагиров обвёл взглядом подчинённых. -- Формально мы задание выполнили, Горгона более недоступна. Будем надеяться, что если она и вернётся в наши пространства, то где-нибудь вне пределов досягаемости человечества. Готовьтесь к возвращению на Землю.
   -- Э нет! С возвращением придётся повременить, -- в дверях рубки стояла и улыбалась, кутаясь в надетый на голое тело медицинский халат, явно слишком большой для её миниатюрной фигуры, Иорико Танемото. -- Привет, ребята, привет, Лена! Что вы на меня смотрите как на ожившую покойницу? Я вас напугала своим появлением? Но коль весь экипаж здесь собрался, я посчитала своей обязанностью присутствовать. Я ведь теперь член команды -- в некотором роде. Прошу прощения за внешний вид. В медотсеке ничего другого не нашлось, а шарить по чужим каютам неприлично, правда?
   -- Здравствуйте, госпожа Танемото, -- первым опомнился Тагиров. -- Мы рады вашему...э-э-э... выздоровлению. Однако хочу сразу прояснить ситуацию. Вы -- не член нашего экипажа. В силу сложившихся обстоятельств вы являетесь... будем считать, пассажиром "Солнечного Ветра".
   -- Что, Георгий, стесняешься произнести слово "военнопленная"? Нет, так не пойдёт. Это я должна прояснить ситуацию.
   Танемото решительно вышла на середину рубки, к командирскому креслу, занятому Тагировым. Опершись рукой о спинку, с удовольствием оглядела пульт, экраны.
   -- Знаете, в детстве я мечтала стать капитаном гиперкорабля, как отец. Это здорово, когда детские мечты сбываются, верно? Нет-нет, Георгий, дослушай меня, потом выскажешься. Ваша экспедиция закончена, а значит, насколько я знаю Звёздный Устав, твои командирские полномочия исчерпаны. Власть на корабле переходит в прелестные ручки Лены. Поэтому с ней я и буду решать интересующие меня вопросы. Капитан, я права?
   Пристинская куснула щеку. "Что ты молчишь? Отбери у неё инициативу!" -- Половинку всю трясло от негодования.
   -- Послушайте... -- вновь попытался вмешаться Тагиров.
   Танемото оборвала его властно и нетерпеливо:
   -- Я хочу услышать ответ капитана.
   -- Да, верно, я капитан корабля, -- нехотя признала Пристинская. -- И какие у вас вопросы?
   -- Не вопросы, а распоряжения. Временно я беру на себя командование "Солнечным Ветром". Не волнуйтесь, всего и требуется, что перед возвращением на Землю посетить ещё одну звёздную систему.
   "Вот это наглость!" -- Половинка невольно восхитилась уверенностью, с которой держится Танемото. Но она ошибалась. За уверенностью Иорико стояла не наглость. Сила.
   -- Куда и с какой целью вы хотите лететь? -- выдавила Елена.
   -- Звёздная система G0003119.
   -- Дзёдо?!
   -- Именно. Не вижу смысла для меня и моих людей в путешествии на Землю. Мы же с вами понимаем -- секретность, нежелательные свидетели, юридические казусы, связанные с правами на Горгону. Скорее всего, ваше руководство поступит прагматично -- нет людей, нет проблемы. А Дзёдо -- подходящее место для нас. Как там мои сёстры говорят? "Дзёдо -- самое лучшее место!"
   -- Считаете, на Дзёдо вам грозит меньшая опасность, чем на Земле?
   -- Какая опасность? У меня там полно родственников! Родственные связи, это такая сила. Если подходить чисто по-человечески, -- Иорико хихикнула. -- Значит, возражений нет. Мы летим на Дзёдо, спускаем модуль с моими людьми и на этом прощаемся. Влад, не нужно примеряться, куда меня ударить кулаком. Если стоишь за спиной, это не означает, что я тебя не вижу. На самом деле ты не хочешь причинить мне вред, я тебе даже симпатична. Да, тебе нравятся крупные женщины, но и во мне кое-что есть. Вик, ты чего уткнулся носом в пульт, глаз не поднимаешь? Разве я не красива? По-моему, не хуже твоей Камиллы. Откуда я знаю о Камилле? О, ты не представляешь, как много я знаю о всех вас! Кстати, вернёшься на Землю, передавай привет сынишке от тёти Иорико. И постарайся помириться с женой. Неразделённая любовь -- штука бесперспективная. Ян, как ты считаешь? Молчишь, анализируешь обстановку? Знаю, ты лучший оперативник Евроссии. Обожаю профессионалов, они меня возбуждают. А я тебе что, совсем не симпатична? Жаль. Но это не помешает нам стать друзьями. Или ты не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? Вот Георгий верит. Только с близким другом можно разделить постель. Интересная точка зрения.
   "Ленка, что ты молчишь?! -- беззвучно кричала Половинка. -- Ты что, не понимаешь, что творится? Она же паутину плетёт! Вик и Влад уже скисли, Ян и Георгий пытаются трепыхаться, но надолго их хватит? Действуй!" -- "Не могу". -- "Не можешь?! Тогда дай я! Обо мне она пока не знает". -- "Знает".
   И как будто в подтверждение, Танемото повернулась к креслу навигатора.
   -- Теперь, когда ситуация прояснилась, можете расходиться, заниматься своими делами. Кстати, холодно-вежливый тон в разговоре со мной вовсе не обязателен. Я хочу, чтобы вы считали меня другом, честное слово. Мне нравится, когда меня зовут по имени -- Иорико. Гораздо лучше звучит, чем "госпожа Танемото". И я бы не отказалась переодеться во что-нибудь удобное. Лена, может быть из гардероба твоей бывшей соседки по каюте что-то подойдёт? Поможешь подобрать? Не смотрите на меня как на змею, которую следует раздавить, но страшно. Мне очень жаль, что ваша пилот погибла. Вернее, перестала существовать в нашей Вселенной. Но она ведь не человек. Даже не живое существо -- в привычном значении этого слова.
   Она засмеялась, будто серебряные колокольчики зазвенели. От этого звука сделалось ещё неуютней. Существовал единственный способ прекратить это -- увести незваную гостью из рубки
   -- Да, Иорико, я помогу подобрать тебе одежду, -- Пристинская поднялась с кресла.
   До самой каюты она ни разу не оглянулась, зная и так, что маленькая спутница следует за ней, не отставая ни на шаг. Как тогда, на станции. Смертоносные щупальца никуда не исчезли, просто стали невидимыми. И значит, более опасными.
   Однако Половинка не хотела с этим мириться: "Ленка, нельзя же ничего не делать! Ты не мешай, я сама всё устрою!" -- "Ты не сможешь ей помешать". -- "Да почему же?! Помнишь центр управления?" -- "Там были люди". -- "Ленка, перестань! Танемото самый обыкновенный человек, физически слабый. На меня её гипноз не действует". -- "Дин, помнишь о том, что случилось в лаборатории? Как ты не могла подойти к ней?" -- "При чём тут это?! Там было какое-то силовое поле". -- "Именно. Его источник у нас за спиной".
   Они не брали в экспедицию земную одежду, к чему? Так что в шкафчике Марины лежал лишь второй комплект повседневной корабельной формы. Пристинская собрала его в охапку и молча положила на стол перед Танемото. Та хмыкнула, сбросила на пол халат и занялась примеркой.
   "Пугало!", -- зло буркнула Половинка. Она не преувеличивала, одежда Марины была для Иорико непомерно велика. Майка висела чересчур свободно, брюки пришлось подвернуть, куртку Танемото надела и сразу сняла -- пилот "Солнечного Ветра" была выше сантиметров на двадцать. Елена поймала себя на мысли, что ей подошла бы мамина одежда. Та была такой же маленькой и тонкой.
   Танемото повертела в руках башмаки и, поставив их на пол, подошла к зеркалу в дверце шкафчика.
   -- Ох я и пугало! Смешно, да? -- и сама заливисто захохотала. -- Ничего, это всего на несколько дней, и босиком ходить удобней. А на Дзёдо одежда не требуется. Голые счастливые люди на счастливой земле. Рай.
   Она поправила чёлку и, вернувшись к столу, опустилась в кресло.
   -- За одежду спасибо. Но я привела тебя сюда ещё и для того, чтобы поговорить наедине. -- Хитро прищурившись, Иорико добавила: -- С вами обеими. Диана, как чувствуешь себя в новом теле? Я восхищена твоим поведением на станции. Скорректированный тобою эксперимент прошёл гораздо интереснее, чем было запланировано. И результаты принёс несопоставимо более значимые.
   "Лена, можно я ей скажу всё, что думаю?" -- "Давай выслушаем!" -- "Ага, будем сидеть как кролики перед удавом. Пусть заглатывает".
   Будто чувствуя эту борьбу, Иорико вскинула руки.
   -- Лена, Диана, я не собираюсь причинять вам вред. Ни вам, ни вашим товарищам. Мне пришлось немного промыть им мозги, потому что они привыкли действовать быстро, решительно, оставляя размышления на потом. А я хотела, чтобы меня выслушали. Эксперимент позволил мне узнать кое-что такое, о чём я могла лишь догадываться. Прежняя Иорико заставила бы отвезти её на Лабиринт, но у нынешней иное предназначение. Я должна сделать кое-что очень важное -- для всего человечества. То, что кроме меня не сделает никто. Пока не могу сказать большего -- боюсь вспугнуть вероятное будущее. Но начать его реализацию я собираюсь со спасения семнадцати человек.
   -- Дзёдо -- не рай, -- возразила Пристинская. -- Предположим, ты сможешь противостоять давлению надорганизма. Но остальных он сожрёт наверняка!
   -- Пусть так. Разве это хуже смерти или пожизненной изоляции на лунной базе? Лена, Диана, я прошу вашей помощи. Слышите, прошу!
   Елена ещё ничего не сказала, но Половинка уже слышала ответ. "Ленка, ты что, согласна?!" -- "Неужели от этого станет кому-нибудь хуже?" -- "Она заставляет нас делать то, чего мы не хотим!" -- "Кто сказал, что я не хочу? Я как раз хочу, чтобы спасённые нами люди не оказались очередными жертвами "высших интересов"". -- "Лена, вообще-то речь идёт об интересах нашего государства" -- Половинка явно была растеряна. -- "Мне плевать! Мы устроили бойню на станции ради этих "интересов". И каков результат? Что, если Горгона уже висит рядом с Землёй? Хоть одна проблема когда-либо решалась насилием? Бессмысленно пускать в ход кулаки, когда не понимаешь, с кем дерёшься и за что". -- "По-твоему, не нужно было мешать Корригану?" -- "Я не знаю, что нужно, а что нет! Это Марина была провидицей, а не я! Но я знаю, что сделаю". -- "И что же?" -- "Помогу Танемото. Ты со мной?" -- Елена с тревогой прислушалась к настроению Половинки. Только бы та согласилась! -- "Лена, то, что ты сказала... Я не ожидала. Мне необходимо время, чтобы переварить это. Но я с тобой, не сомневайся. Раз ты уверена, будем помогать Танемото. Пусть прётся на Дзёдо, раз так приспичило".
   Пока длился этот безмолвный диалог, Танемото не сводила с Пристинской глаз, ждала. И Елена решилась заглянуть в её тёмно-карие миндалины. Они совсем не походили на глаза-солнышки Марины и её мамы. Или всё же есть сходство? Не внешним видом, а силой, скрытой в них. Что ещё там, кроме силы? Когда-то Елена заглядывала в глаза Воронина, уверенная, что видит в них любовь. Ошибалась...
   Танемото улыбнулась.
   -- Спасибо. Я понимаю, как трудно ломать собственное мировоззрение.
   -- Я ещё ничего не ответила! -- запротестовала Пристинская. -- Хорошо, предположим, мы доставим тебя в систему Дзёдо. Что дальше? Как ты планируешь высадиться на планету? Среди твоих людей есть пилот? Да хоть бы и был, мы не отдадим вам модуль!
   -- Я и не претендую. Модулем будешь управлять ты, Лена. Из вашего экипажа я доверяю лишь тебе. Высадишь нас и вернёшься на корабль.
   -- Скафандры и оружие мы вам тоже не можем предоставить.
   -- Разумеется. Вопросов больше не будет? -- Танемото встала, подошла к койке. Провела ладонью по заправленной постели Марины. -- Лена, ты не возражаешь, если я поселюсь здесь?
   Пристинская растерялась.
   -- Я думала, ты перейдёшь в модуль. Мы оборудовали там кубрик...
   -- Я предпочитаю эту каюту. Во-первых, тут комфортнее, чем в "кубрике". А во-вторых и главных, хочу быть ближе к тебе. К вам.
   "Блин, всю жизнь мечтала о такой соседке!" -- проворчала Половинка. -- "Да пусть остаётся. От нас не убудет". -- "Как знать! Ты сможешь спокойно спать, зная, что у тебя над головой затаилось чудовище?" -- "Сама говорила, что она обычный, физически слабый человек". -- "Я погорячилась".
   -- Располагайся, -- пожала плечами Елена.
   -- Я тебя не стесню. Я тихо сплю, как... мышонок, -- Иорико хихикнула. -- Знаешь, я ждала, что ты поинтересуешься, как я вернулась в своё тело после гибели монстра.
   -- Ты не оставляла времени на вопросы.
   -- И правда. Тогда спроси сейчас.
   "Да Лена, спроси", -- оживилась Половинка. -- "Там ведь нет никаких ощущений, никаких координат, ничто, пустота. Я нашла тебя потому, что ты меня позвала. Но её-то никто не звал! Её тело лежало в коме. Как она в него вернулась?"
   Танемото не дожидалась, пока вопрос будет повторен вслух:
   -- Ответ прост: Лена принесла на корабль не только моё тело.
   Пристинская дёрнулась от неожиданности.
   -- Что?! Ты хочешь сказать, что была во мне, как и Диана? Не верю! Если бы ты могла освободиться из тела чудовища, ты бы это сделала сразу!
   Иорико лукаво улыбнулась:
   -- Зачем? Среди монстров наиболее выигрышная стратегия -- быть самым сильным монстром. Помнишь, как мы с тобой звали Диану? Когда наши ментальные поля вошли в резонанс, сознания соединились. Эту связь разорвать невозможно. На ментальном уровне расстояний нет, я пришла с тобой на корабль, но в отличие от Дианы помалкивала. Ждала, чем закончится ваш эксперимент с Горгоной. Так что какое-то время вы с Дианой были не "половинками", а "третинками". Собственно, и сейчас мало что изменилось.
   Елена почувствовала, как выступает холодная испарина на спине. И Половинка молчала. Наверное, тоже была ошарашена.
   -- Я... тебе не верю!
   И тут же левая рука Елены взлетела, больно щипнула за ухо. Иорико засмеялась.
   -- Это демонстрация. Обещаю, что впредь не буду досаждать тебе своим присутствие. На Дзёдо у меня и без того забот хватит. -- Она зевнула, начала раздеваться: -- Извини, я прилягу. Представляешь, то чудище никогда не спало! Ох и вымоталась я с ним. Ничего, теперь отосплюсь. Не буду мешать вам готовиться к гиперпереходу.
   Она вскарабкалась на верхний ярус, поправила подушку, легла, вытянувшись поверх одеяла, и почти мгновенно заснула. Или сделала вид, что спит. Пристинская посидела минут пять, наблюдая за ней, затем ушла.
   В рубке она застала Тагирова и Шпидлу.
   -- А эта где? -- первым делом поинтересовался Георгий.
   -- Спит. Поселилась у меня в каюте.
   -- Спит? Так чего мы ждём? -- вскинулся Ян. -- Нельзя терять время.
   Пристинская неспешно подошла к своему креслу, села. Убедить этих двоих будет куда труднее, чем Половинку.
   -- У нас на корабле случилось нечто, требующее проведения спецоперации?
   Тагиров уставился на неё удивлённо.
   -- Разумеется, случилось. Мы не можем позволить разгуливать этой женщине по кораблю! Она опасна.
   -- Разве она нам угрожала? Ставила ультиматумы? Мы ведь не получали от руководства никаких конкретных распоряжений относительно персонала станции. Следовательно, сами должны решить их судьбу.
   -- Ты что, собираешься везти их на Дзёдо?
   -- Почему бы и нет? Какую опасность они там будут представлять для Земли, для Евроссии -- без космического корабля, без оружия, даже без скафандров?
   -- От этой дряни можно ждать чего угодно, -- упрямо покачал головой Шпидла. -- Капитан, лучше не рисковать, Танемото нельзя оставлять на свободе. Эх, надо было решать с ней, пока не вышла из комы!
   -- Кто же мог предположить, что она очнётся, -- пожал плечами Тагиров. -- Знал бы, вообще не допустил её на корабль!
   Пристинская щеку прикусила от возмущения.
   -- Да что она вам такого сделала, в конце концов?!
   -- Что сделала?! Из-за неё Диана погибла!
   -- Янек, это ни к чему. Не время спорить, из-за чего погибла Диана.
   Майор резко встал.
   -- Не время. Я солдат, я здесь для того, чтобы выполнять приказы. Решайте сами.
   Он бы и дверью хлопнул. Но дверь рубки для подобной демонстрации не годилась, закрылась за десантником с тихим шуршанием.
   Пристинская повернулась к Георгию:
   -- Ты-то понимаешь, что я права?
   -- Лично я не против высадить людей "Генезиса" на Дзёдо. Но мы с тобой не вправе принимать такие решения. Преступница Танемото или нет -- не нам судить.
   -- А кто вправе? Мы на собственной шкуре убедились, чего стоят все знания человечества о нашем мире. Мы, единственные пока, добрались до самого его края, заглянули за завесу реальности. Туда, где нет ничего, кроме наших ощущений! Пожалуйста, доверься моим!
   -- Это ощущения заставляют тебя лететь на Дзёдо? Или Танемото контролирует твой разум?
   "Ленка, он упрямый!" -- "Я тоже!"
   -- Гоша, любовь -- это не одни слова. Это прежде всего доверие.
   "Ой, ты не слишком давишь?"
   -- Лена, ты понимаешь, что заставляешь меня выбирать между чувствами и долгом?
   "Ленка, всё пропало, он выберет долг! Он всегда выбирает долг!"
   -- Нет, я хочу, чтобы ты понял -- ничего выбирать не нужно. Люди выдумали внешние ограничения, потому что быть свободным -- страшно. Нет ничего страшнее ответственности перед самим собой, перед своей совестью.
   -- Доверие, совесть... что ещё ты предложишь взамен обязанностей перед людьми, которые нас окружают?
   -- Любовь.
  
   Глава 29. Музыка Сфер
   Зелёный живой океан бушевал внизу. Знакомый изгиб сверкающей в солнечных лучах реки, верхушки скальной гряды, островками пробивающиеся сквозь покрывало крон. Дзёдо. Пристинская вспомнила, как представляла эти пейзажи несколько месяцев назад, в пансионате. Сожалела, что не осталась в этом раю навсегда. Не думала, что вновь окажется здесь, увидит сказочный, наполненный умиротворением лес, ступит на ластящийся к ногам ковёр...
   "Как здесь красиво! Почти как на Земле". -- Елена вздрогнула невольно, услышав восклицание Половинки. Возразила саркастично: "Что ты, значительно красивее. Это же Рай". -- "Мда... Только для кого?" -- "Иорико считает, что для неё".
   Пристинская покосилась на сидящую рядом женщину. Слышит ли та их с Половинкой беззвучную беседу? Не исключено, хотя вида не подаёт, с интересом разглядывает приближающуюся поверхность планеты. Высадиться она пожелала вблизи мест, заселённых потомками косморазведчиков "Сёгуна". Логично. Если не учитывать, что люди, населяющие Дзёдо, были уже не совсем людьми. Переходным звеном между своими разумными предками и потомками -- ходячими двуногими растениями. Остатки персонала станции "Артефакт-1" ждала та же участь.
   Танемото повернула голову и улыбнулась.
   -- Красиво, да, Лена?
   -- Красиво. Очень соблазнительная приманка.
   -- Да, я чувствую его присутствие. Что-то огромное и непонятное. Прежде с таким встречаться не приходилось.
   -- Всё ещё уверена, что устоишь?
   Иорико пожала плечами:
   -- Никогда нельзя сказать с полной уверенностью, кто жертва, а кто -- охотник.
   "Ох, ох, ох, какое самомнение! Пусть суёт голову в капкан, нам-то что?" -- симпатии у Половинки к Танемото не прибавилось, в этом их мнения не совпадали. Потому как Елене новая соседка по каюте всё больше и больше напоминала повзрослевшую и поумневшую Мати. Однажды она назвала её так, обмолвившись. Иорико не поправила, лишь улыбнулась.
   В маленькой двухместной кабине автономного модуля повисла тишина. До приземления оставалось минут двадцать, высадка людей тоже времени много не займёт. И на этом незапланированная экспедиция закончится. Танемото предлагала сохранить её в тайне, написать в отчёте, что весь персонал станции "Артефакт-1" погиб. Тагиров на такое не согласился категорически. Хватало того, что "Солнечный Ветер" подошёл к планете крадучись, не предупредив о своём появлении монтажников, работающих на орбите.
   Шлюпка мягко опустилась на поляну. Когда-то именно здесь разведчики "Владимира Русанова" впервые ступили на Дзёдо. Давно, будто в прошлой жизни, простой и понятной, где ещё не было ни Горгоны, ни её создателей. И непрошенной ответственности за всё человечество не было. Высокие деревья с пышными ярко-зелёными кронами обступали поляну с трёх сторон, а с четвёртой у подножья красно-рыжих скал лежало небольшое озеро, наполняемое искрящимися на солнце струями водопада. Между окружающими озеро валунами и зарослями высоких широколистых растений пробивался ручей, бегущий вдоль поляны и дальше, сквозь лес, в сторону моря. Над поляной, ручьём, озером, лесом, скалами раскинулось бездонное лазоревое небо. Рай.
   Иорико, не дожидаясь Пристинской, распахнула люк и выбралась наружу. Скомандовала:
   -- Лена, не сиди, открывай грузовой отсек и помоги с высадкой. Чем быстрее справимся, тем лучше. Тебе здесь задерживаться нельзя. Один раз он подобрал к тебе ключик, во второй отомкнёт без заминки.
   Грузовой отсек модуля, когда-то занятый блоками гравитационного генератора, сейчас и в самом деле походил на кубрик дешёвого планетарного клипера. Бывшие сотрудники "Генезиса" уже знали, что планы изменились и предстоит высадка на дикую планету. Но подробностей о Дзёдо ни Танемото, ни экипаж "Солнечного Ветра" им не сообщал. Поэтому люди разглядывали зелёно-голубой пейзаж, появившийся в створе шлюза, скорее с интересом, чем со страхом. Отсутствие скафандров заставляло их нервничать, но не более того. Они всё ещё доверяли своему научному руководителю. Или Танемото была для них больше, чем руководитель? Как там говорила бедняжка Дженнифер -- доминант?
   -- Выходить всем наружу, быстро! -- поторопила людей Иорико. Добавила что-то знакомое и в то же время неуловимое по смыслу. Подобную фразу Пристинская слышала в центре управления станции из уст Воронина. И не только...
   "Ты поняла, что она сказала?" -- насторожилась Половинка. -- "Нет, но догадалась для чего".
   -- Это вынужденная мера, -- Танемото поняла замешательство спутницы, поспешила успокоить. -- Я не могу позволить, чтобы Дзёдо подчинил себе людей.
   Спустя пять минут все были снаружи. Кто-то неуверенно притаптывал пружинящий травяной ковёр, кто-то разглядывал окружающий поляну лес, кто-то смотрел на облачённых в скафандры женщин, явно ожидая дальнейших распоряжений. Люди, впервые попавшие в незнакомое место, так себя не ведут. Пристинской стало противно, и она отвернулась.
   Зато Танемото была вполне удовлетворена реакцией своих подчинённых:
   -- Добро пожаловать, это наша новая родина, -- коротко объяснила она. -- Надеюсь, она понравится всем нам так же, как Лабиринт.
   Она убрала гермошлем и с наслаждением вдохнула полные лёгкие воздуха.
   -- Хорошо! Мне здесь нравится.
   -- Это Дзёдо начинает проникать в тебя, -- буркнула Елена.
   -- Скорее, я в него. -- Танемото попыталась освободиться от скафандра, беспомощно взмахнула руками. -- Какая неудобная конструкция! Как вы справляетесь? Наши гораздо практичнее. Сними с меня эту штуку!
   Пристинская помогла ей разоблачиться, забросила скафандр в кабину. А, обернувшись, увидела, что Танемото с озорным видом подпрыгивает на пружинящем коврике.
   -- Здорово! Не ожидала, что здесь настолько замечательно. -- Она с сомнением оглядела трико, стянула и его, нимало не смущаясь мужчин "Генезиса": -- Так будет правильно! Начнём новую цивилизацию с нуля.
   И засмеялась. Елена невольно улыбнулась в ответ. Теперь Иорико была неотличима от своих младших сестёр. Лишь глаза...
   -- Всё, Лена, прощай. Тебе пора возвращаться. Спасибо огромное за то, что ты для меня сделала. Я перед тобой в долгу. Надеюсь, когда-нибудь смогу вернуть. Диана, пока! Присматривай за своей Половинкой.
   Она развернулась и призывно махнула рукой своим людям:
   -- Идём искать соплеменников! Немедленно следовать моему примеру не призываю, но одежда здесь только мешает, вот увидите.
   Раздеться донага не решился никто, некоторые разулись, сбросили куртки. И поспешили вслед за предводительницей, скрывшейся в зарослях. Пристинская с грустью посмотрела вслед удаляющейся веренице людей. "Дин, а здорово было бы и нам здесь остаться!" -- "Да уж, как раз нас здесь и не хватало". -- "Нет, в самом деле, посмотри, как всё прекрасно! Все люди, живущие на этой планете, счастливы. Ты представляешь, все! Здесь нет злобы, недоверия, вражды. Ревности и предательства тоже нет". -- "Эй, ты чего? Ты это серьёзно?" Елена опомнилась: "Просто немного позавидовала им. Знаешь, какая вода в том озере замечательная? Прозрачная-прозрачная. И не холодная. Приятно было бы окунуться". -- "Сквозь скафандр не очень-то температуру почувствуешь". -- "Его можно снять. Ненадолго". -- "Шутишь?" -- "Нет, правда, давай сбегаем. Тебе понравится!"
   Она повернулась к озеру, сделала шаг... и тут же упала, не удержавшись на подкосившихся ногах. Охнула от неожиданности: "Ты что творишь?!" -- "Это ты что творишь?! Улетаем немедленно!" -- "Конечно, улетаем! Один разочек окунёмся в озере, и улетаем". Пристинская попробовала встать, но мышцы отказывались подчиняться. -- "Ленка, прекрати! Это же Дзёдо! Он начал тобой управлять!" -- "Какая разница?! Это моё тело, я могу делать с ним то, что хочу! Не мешай!" Она резко села и вскинула руку к воротнику, намереваясь убрать гермошлем. -- "Нет, это наше общее тело!" Рука замерла на полпути и упала. -- "Вот уж нет! Я -- Елена Пристинская, я здесь хозяйка! А ты -- в гостях, потому не высовывайся, когда не зовут! Не нравятся мои правила -- иди, куда хочешь! Я тебя спасла, вытащила с Горгоны, теперь ты свободна!"
   Диана растерялась на миг. Елена этого и добивалась. Молниеносно ударила пальцами по застёжке. "Ох!" Сфера гермошлема распалась, и тёплый, наполненный знакомыми и непонятными одновременно ароматами воздух ворвался в лёгкие. Их лёгкие. -- "Что, приятно? То-то же, а ты не верила". -- "Лена, прекрати... закрой гермошлем..." Половинка попыталась поднять руки, но Елена уверенно остановила её. С каждой секундой она ощущала, как слабеет сопротивление мускулов, как полная власть над телом возвращается. -- "Лена, не надо... пожалуйста..." -- "Потерпи, сейчас ты почувствуешь, как..."
   Она не успела закончить. Холодная фиолетовая вспышка стёрла весь мир.
  
   Пушистый зелёный ковёр Дзёдо остался далеко внизу, синь неба над поднимающейся машиной становилась насыщеннее, темнее. На приборной панели зажглась лампочка: Тагиров вызывает. Спешит узнать, благополучно ли прошла высадка. Да уж, благополучно... Она включила связь.
   -- Вахта вызывает Шлюпку, -- кабину заполнил голос Георгия. Он смотрел с экрана озабоченно. -- Лена, как у тебя дела?
   -- Всё прошло хорошо, возвращаюсь.
   -- У тебя, правда, всё хорошо?
   -- Да, ты же видишь! -- Диана старалась изо всех сил, чтобы голос не задрожал. Почему-то слова звучали неубедительно. Или глаза выдавали? -- Всё нормально... Гоша. Начинаю подготовку к стыковке. Встречай меня на корабле.
   Она быстро отключилась, чтобы не продолжать разговор. Надо же, -- Гоша! Это Ленка так называла Тагирова, не она. Словно украла что-то очень личное. "Лена, отзовись! Пожалуйста!" -- она в который раз безмолвно крикнула в пустоту. Пустота молчала.
   Полчаса назад она была в шаге от отчаяния. Этот воздух -- проклятый воздух проклятой планеты! -- пьянил, обещал чудные наслаждения, заставлял забыть об опасности, забыть обо всём. И отбирал силы. Диана внезапно поняла, что пытается противостоять не Ленке Пристинской, потерявшей голову, а чему-то невозможно огромному. И это огромное сминало её волю, сминало сопротивление. Ещё секунда, ещё мгновение, и оно сожрёт её.
   Но в следующий миг за спиной возник кто-то, не менее сильный, чем опутавшее Ленку невидимое чудовище. Монстр с бронированными щупальцами. "Держисссь..." -- прошипел знакомый голос и... сопротивление исчезло. Руки согнулись, захлопнули гермошлем. "Диана, ты сможешь управлять машиной?" -- голос Танемото вновь сделался обычным, человеческим. -- "Да, кажется..." -- "Тогда беги отсюда!" Она будто во сне добрела к модулю, забралась в кабину, включила двигатель. Лишь когда машина оторвалась от поляны, опомнилась: "А как же Лена?! Где она?" -- "Лена спит. Не нужно её пока будить". -- "Почему?" -- "В каюте я оставила тебе подарок. Только тебе! Лена не должна о нём знать". -- "Почему?!" -- "Потому что ей нельзя видеть вероятное будущее и последствия своих поступков. А тебе это знать необходимо. Когда просмотришь всё, что я приготовила, узнаешь и как вернуть Лену". -- "Так это ты всё подстроила? Специально?! Верни её немедленно!" -- "Нет. Когда вы уйдёте из этого локального пространства, я не смогу быть рядом. Тебе всё придётся делать самой. Удачная возможность потренироваться. Прощай". -- "Стой! Верни Ленку, ты, сука! Тварь!"
   А потом на приборной панели зажглась лампочка вызова.
  
   "Солнечный Ветер" был уже близко, можно разглядеть мелкие детали корпуса. Диана развернула модуль, подвела к корме корабля, к стыковочному узлу. Почти как на тренажёре. Волноваться и паниковать нет причины, никто не торопит, автоматика работает исправно. Она с сомнением окинула ряды вспыхнувших индикаторов. Спросить бы у Ленки, не напортачила ли... Ладно, будем считать, что всё сделала правильно. Самое время передавать управление автопилоту.
   Она вдруг вспомнила о Тагирове. Наверняка следит за стыковкой, заметит неладное: Ленка -- профессиональный пилот, а тут сплошное школярство. Ну и пусть замечает, отбрешемся! Диана решительно ткнула пальцем в сенсор с большой буквой "А". Медленно, чуть заметно вращаясь, корпус корабля наплывал на экран. "Буммм!" -- лёгкая дрожь, шорох. Огоньки на панели погасли.
   "Поздравляю с первой самостоятельной стыковкой", -- Диана криво усмехнулась. Отключила автономную систему управления, отодвинула кресло, протиснулась к люку, ведущему в грузовой отсек. Импровизированный кубрик был пуст, магнитные подошвы ботинок гулко стучали по металлическому полу в этой пустоте. О том, что недавно здесь размещались семнадцать человек, напоминали сложенные в кучу самодельные гамаки да какая-то личная мелочь на полу, то ли оброненная хозяевами, то ли брошенная за ненадобностью. "Начнём новую цивилизацию с нуля", -- сказала Танемото. Сумеет ли бронированный монстр одолеть зелёного?
   Внутренняя дверь шлюзовой камеры с тихим свистом ушла в сторону. Диана шагнула вперёд, на корабль... прямо в объятия встречающего Тагирова. "Блин!" -- только и успела подумать.
   -- Лена, наконец-то! Как ты себя чувствуешь? Ты так странно стыковалась...
   -- Из-за стресса руки тряслись, пришлось автопилот включить.
   Диана убрала гермошлем и тут же ощутила на губах поцелуй. Попыталась ответить на него так, как делала это Ленка, и с ужасом поняла, что не получается. Притворяться становилось труднее с каждой секундой.
   Тагиров отстранился, озабоченно вгляделся в её лицо.
   -- Лена, что-то не так? Внизу что-то случилось?
   -- Дзёдо давил очень сильно, каждое движение приходилось контролировать, -- Диана старалась изо всех сил подражать Пристинской. А в голове стучала одна мысль: -- "Бежать! Сбежать в каюту немедленно!" -- Мне нужно отлежаться полчасика. Лучше -- час. Или два.
   -- Понимаю. Слава богу, всё позади. Я сейчас же увожу "Ветер" с орбиты и начинаю готовиться к прыжку. А ты в самом деле иди в каюту, отдохни.
   Тагиров отступил, но заметив, как неуверенно она отстёгивает рукавицы, предложил:
   -- Давай помогу снять скафандр.
   Наверное, следовало отказаться, но как это сделать, не вызвав очередного подозрения, Диана не придумала, потому кивнула:
   -- Помоги.
   Руки Тагирова пробежали по застёжкам, потянули створки. Пальцы задели обнажившееся плечо. И будто током ударило. Нет, не током -- тёплая волна пробежала по телу, заставив его завибрировать подобно натянутой струне. "Блин!" Ленкино тело жило собственной жизнью, по собственным правилам. И далеко не все их Диана умела контролировать. Закусив губу, она освободила ногу из штанины. Пальцы Георгия касались бедра, колена, голени, и Ленкино тело отвечало на эти прикосновения. Вполне конкретно отвечало. Диана поспешно скользнула в кабинку для переодевания.
   Лишь когда оделась, поднялась на жилую палубу, захлопнула дверь каюты и рухнула на кресло -- смогла перевести дыхание. Взгляд зацепился за зеленоватую крошку на столешнице. И словно холодной водой окатили.
   Посреди стола лежал голокристалл. Прозрачный кубик без маркировки. Тот самый подарок... Хотя Диана могла поклясться, что Пристинская выходила из каюты последней, пропустив Танемото вперёд, и ничего на столе не оставалось.
   Первым желанием было -- выбросить кубик в мусоропровод. И что дальше? Всю оставшуюся жизнь притворяться Еленой, пользоваться её телом? А по ночам кричать её имя в пустоту!
   Она вынула из стола обруч вилора, вставила кристалл в гнездо. "Если кто заглянет -- мы просто слушаем музыку. Имеем право!" Крепко стиснула зубы, готовая жёстко фильтровать предоставленную Танемото информацию, включила. Это и в самом деле была музыка. Музыка Сфер.
   Очнулась она от тихого стука в дверь и голоса Тагирова из интеркома:
   -- Лена, ты не спишь? С тобой всё в порядке?
   Диана хотела ответить, успокоить, но голосовые связки не подчинялись. Горло свела судорога, язык прилип к нёбу. Единственно, что получилось -- шумно втянуть воздух и промычать нечленораздельное. Дверь, ясное дело, приоткрылась. Тагиров смотрел не просто озабоченно, но испуганно:
   -- Ты говорила, через два часа зайти...
   Диана уставилась на циферблат над дверью, силясь понять, сколько прошло времени. Почти пять часов?! Однако...
   -- Заснула... -- она наконец смогла протолкнуть застрявший в горле комок. -- Слушала музыку и заснула. Я сейчас встану. Чуть-чуть полежу и встаю.
   Тагиров неуверенно потоптался на пороге, отступил, закрыл дверь. Диана несколько раз вздохнула-выдохнула, окончательно приходя в себя. Собственно, запись закончилась, просто она чересчур глубоко погрузилась в вероятные будущие, приготовленные для человечества Путниками, никак не могла вынырнуть.
   Она стащила с головы вилор, в сердцах вырвала кристалл, швырнула в мусоросборник. Такое никто не должен видеть, ни один человек! Слишком многим оно придётся по нраву, ещё больших напугает до безумия. И ей не следовало этого знать. Если сбудется хотя бы половина, да что там половина! -- хотя бы пятая часть пророчества... значит, всё, ради чего она жила, во что верила...
   "Стоп!" -- остановила она скачущие галопом мысли. -- "Не забегай так далеко вперёд, а то крышу сорвёт. Пока что тебе надо вернуть Ленку. Ты знаешь, как это сделать, вот и делай. Остальные задачи будем решать по мере их возникновения".
   Диана зажмурилась. И отправилась в пустоту, в самый дальний, потаённый от прочих обитателей её уголок. Туда, где стоял, опираясь порогом на хрустальный мост, старый двухэтажный домик.
  
   Эпилог
   Деревянная лестница вела на второй этаж. Диана осторожно, придерживаясь за перила, сделала шаг, следующий. Ступенька под ногой скрипнула. Очень громко в заполнявшей дом тишине.
   -- Лена? -- позвала она неуверенно.
   Ни звука в ответ. Нет, так неправильно, нужно подняться на самый верх. Диана подошла к плотно закрытой двери, взялась за витиеватую, сделанную под бронзу ручку, потянула. Небольшая, простенько обставленная комната. Посередине прямо на полу стоит большая дорожная сумка. Лет тридцать назад такие считались модными у космофлотчиков. Диана взглянула направо. Там на кровати спала девочка, положив ладошку под щёчку. Белая с большими розовыми цветами пижамка, маленький ротик приоткрыт, вьющиеся волосы цвета прогретого солнцем песка разметались по тёмно-синей, усыпанной золотыми звёздами и хвостатыми кометами подушке.
   -- Леночка?
   Она осторожно подошла к кроватке. Протянула руку, коснулась пухленькой, мягкой как шёлк, щеки. Девочка причмокнула во сне, улыбнулась. И Диана с беспощадной остротой поняла, что та в полной её власти. Вспомнилось, с каким презрением она рассуждала о клонах-марионетках "Генезиса". Оказывается, всё куда сложнее. Она оказалась в роли доминанта, сама того не желая.
   Диана усмехнулась. Можно считать, Ленке повезло -- её доминант всегда при ней, в голове сидит. Хотя, не в голове, конечно. И можно ли назвать везением ту череду ужасов, боли и смертей, что ей предстоят?
   "Да брось!" -- пискнул голосок здравого смысла. -- "Танемото всё это выдумала. Тоже мне, пророчица! На самом деле всё будет хорошо. Ленка выйдет замуж за Тагирова, нарожает ему деток, проживёт долгую счастливую жизнь. А ты останешься её Половинкой".
   Диана не поверила здравому смыслу ни на йоту.
  
   -- Мышонок, пора просыпаться!
   Леночка открыла глаза. Уф, наконец-то этот сон с красными бесконечно высокими стенами, с рушащимися мостами и серыми лабиринтами закончился. Она снова дома, лежит в своей кроватке, и мама сидит рядом, нежно гладит её волосы.
   -- Мама, ты вернулась? Ты больше не...
   Она запнулась. Разумеется, это была мама, маленькая, изящная и красивая как всегда, -- Леночка узнавала её голос, прикосновение пальцев, запах. Но лицо у мамы почему-то было другое -- круглое, с тёмными, похожими на две миндалинки глазами, густыми чёрными ресницами, пухлыми губами, ямочкой на подбородке.
   Леночка нахмурилась, посмотрела на маму вопросительно.
   -- Мама? -- всем своим тоном потребовала она объяснения. И проснулась окончательно.
   Елена сидела в кресле, в собственной каюте на "Солнечном Ветре". Это был сон, всё тот же нескончаемый сон. В этот раз чуть более странный, чем прежде. Она спохватилась, окликнула: "Дин, ты здесь?" -- "Где мне ещё быть? Горазда же ты спать". -- "Мы вернулись, да? Я что, внизу сознание потеряла? Как там закончилось, благополучно? Ты нас вытащила?" -- "Благополучно, благополучно. Танемото пусть меряется силами с Дзёдо, а мы восвояси уматываем". -- "Ага. Дин, я, кажется, наговорила тебе кучу глупостей?" -- "Да я уже забыла. Однако ты отчебучила! Это ж надо -- в озере купаться ей захотелось! Вот людя на блюде, косморазведчица называется! Еле остановила. Вернёмся домой, поедем в Крым, там и накупаемся от пуза. Договорились?" -- "Ага".
   Елена засмеялась. Напряжение, не отпускавшее её с той самой минуты, когда увидела на пороге лесного коттеджа Берга и его спутницу, вдруг ушло. Она понятия не имела, что ожидает её в будущем, зато твёрдо знала, чего там нет.
   Там не было одиночества.
  
  
   Кварк-глюонная плазма (КГП, хромоплазма) -- состояние вещества в физике высоких энергий и физике элементарных частиц, при котором адронное вещество переходит в состояние, аналогичное состоянию, в котором находятся электроны и ионы в обычной плазме. Предположительно, вещество Вселенной находилось в состоянии кварк-глюонной плазмы в первые мгновения после Большого Взрыва.
  
   3-брана (от мембрана) -- 3-мерное пространство как поверхность в пространстве больших размерностей.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"