Вереснев Игорь: другие произведения.

Зв Горбатым мостом

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Памяти Говарда Лавкрафта. По мотивам "Мифов Ктулху".

   За Горбатым мостом
   Мост ничем не отличался от всех прочих, и Олег решительно не понимал, за что его прозвали "горбатым". Не прямой, это точно, но на то он и мост. Дорога, выгибаясь, перепрыгивала разом три железнодорожные колеи, сходящиеся к товарной станции. Или расходящиеся от станции, - с какой стороны поглядеть. Сама станция начиналась километром левее, с моста видна, как на ладони, хоть днём, хоть ночью, хоть сейчас, поздним вечером, - в ярком свете фонарей. На мосту тоже горели фонари. И за спиной Олега, вдоль улицы имени товарища Свердлова горели. И впереди... несколько штук. За мостом улица превращалась в шоссейку - пустырь тянулся до самого железнодорожного переезда, но город на этом не заканчивался. За переездом вдоль дороги поднимались новенькие, по-цеплячьему жёлтые трёхэтажки. Сколько их там построили, Олег не помнил, видны были два ближних здания. Дальше фонари не горели, и тьма стояла, хоть глаз выколи.
   Он невольно передёрнул плечами - нечто жуткое почудилось в этой темноте. Хотя, какая-такая жуть может случиться тихим летним вечером в советском городе, в пяти минутах от дома сестры? Глупости, одним словом.
   И всё же Олег порадовался, что ему идти в тот непроглядный мрак нужды нет. Ему сразу за мостом налево, по тропинке через пустырь, а там и Парковая. Странно - парка никакого нет поблизости, а Парковая улица есть. Хотя, какая она улица - пять домов всего. Добротные, из бетонита, строены пленными немцами для заводских итээровцев. Муж сестры, Пётр, как раз таким итээровцем и был - инженером по технике безопасности.
   Фонари на мосту освещали заодно и пустырь, но разросшаяся сирень отбрасывала такие густые тени, что тропинка в них растворялась бесследно. Олег замедлил шаг, чтобы не споткнуться ненароком или не наступить на...
   Хрусть! Левая подошва раздавила что-то круглое и хрупкое. И тут же - правая, опять левая. Олег растерялся, - что там такое? - присел, всматриваясь. И охнул невольно. По тропинке ползли улитки. Крупные, раковина с голубиное яйцо, а то и поболее. Но главное - их было много! Они запрудили всю тропу, насколько он мог видеть.
   Давить улиток Олег не хотел. Потому сошёл с тропинки и пошагал по траве. Здесь они тоже прятались, но куда меньше - всего две попали под ногу.
   Фонарь на всю Парковую полагался один-единственный. Но стоял он удачно, как раз в том месте, где заканчивалась тропка. И ни одной улитки в его свете не наблюдалось. Олег пожал плечами и заспешил к знакомой калитке.
   Его ждали. Не успел до крыльца дойти, как дверь распахнулась:
   - Олежка!
   Маленькая, пухленькая Ирина скатилась по ступенькам, бросилась навстречу, обняла крепко. Отстранилась, дотянулась до головы брата, взъерошила волосы на макушке:
   - А вырос-то как, вырос!
   Олег фыркнул. С чего бы ему расти, не пацан же! Двадцать один скоро. Да и виделись с сестрой - полгода не прошло.
   Пётр тоже выглянул из дому:
   - Приветствую студента! Заждались, заждались. Прямо все глаза выглядели. Заходи скорее в дом.
   Олег снова фыркнул. И этот туда же! Знают прекрасно, во сколько поезд приходит. А пассажирская станция на противоположном конце города, и не день на дворе, трамваи не ездят. Он ещё быстро добрался, - если бы не попутка, до полуночи топал бы.
   Ирина, как положено, усадила ужинать. Это было весьма кстати - и жаренная картошечка, и пахнущие грядкой огурцы, и ломоть свежего белого хлеба. Сестра уселась напротив, подпёрла щёку рукой, разглядывая младшего. И шурин тут как тут:
   - Может, по сто наркомовских, за приезд?
   - Вы же завтра строить собирались! - возмутилась Ирина.
   - Что строить? - Олег навострил уши.
   - Да я сараюшку затеял. Подсобишь? В три пары рук за выходные как раз управимся.
   - Отдохнуть парню не дашь!
   - Ничё, успеет отдохнуть, все каникулы впереди. Ты ж у нас погостишь, Олежа?
   - Ага, недельки две планирую, если не прогоните, - он подчистил остатки картошки с тарелки, - вкусно! Спросил: - Смотрю, у вас улиток развелось прорва?
   - Какие улитки? - не понял Пётр. - Сушь стоит. Месяц, как дождей не было.
   Спорить Олег не стал. После сытного ужина начало клонить в сон.
  
   Третьим в бригаде строителей оказалась не Ирина, как Олег решил было накануне вечером, а Владлен, товарищ Петра, тоже молодой инженер с трубного завода. Они и похожи были - оба высокие, плечистые, весёлые, горазды на шутку-прибаутку. Только шурин всегда гладко брился, а Владлен щеголял с русой "шкиперской" бородкой. Возможно потому, что пока в холостяках ходил.
   Работа спорилась. Владлен заявил, что два дня на сараюшку тратить незачем, за один управятся. Гнал, поторапливал, даже перекурить всласть не разрешал, хоть Пётр и твердил ему, что "спешка на производстве - залог травматизма!" На счастье, без травм обошлось. Почти. Олег умудрился-таки гахнуть молотком не по шляпке гвоздя, а по собственному пальцу. Палец посинел, распух, сестра обмотала его бинтом и потребовала немедленно освободить "раненого" от работы. Ясное дело, он не поддался, "остался в строю". Хоть и болело.
   За один день достроить не успели. В конце июня они хоть и длинные, но не безразмерные. А в сумерках, тем более, в темноте, какая работа?
   - Шабаш на сегодня! - объявил шурин. - Мыться, ужинать, отдыхать!
   Владлен вздохнул, подчинился. И Олег вздохнул, но с облегчением. Честно говоря, утомился с непривычки. А когда за ужином Пётр разлил "по сто наркомовских", и вовсе разморило. Едва дождался, когда Владлен распрощается, и бегом к себе на диван.
   Но заснуть он не успел. Скрипнула калитка, а через минуту с кухни донеслись приглушённые голоса:
   - О, ты чего вернулся? Забыл что-то?
   - Да нет... Понимаешь, такое дело... в общем, дорогу от вас найти не могу.
   - Эк тебя повело со ста грамм!
   - Сам не пойму, что за притча. Тут мост, там пустырь, а там... опять пустырь.
   - Ладно, спать ложись. Всё равно завтра приходить пришлось бы.
   - Угу. Матери позвоню, чтобы не волновалась.
   Ещё несколько минут спустя приоткрылась дверь комнаты, звякнула раскладушка.
   - Олежа, ты не спишь? Тут тебе товарища на постой определим. Сусанин, понимаешь, в трёх соснах заблудился. Хоть у нас и одной сосны нет.
  
   То ли от водки, то ли после работы на солнцепёке снилось Олегу невесть что. Крылатая чёрная тварь с гладкой лоснящейся кожей, длинными цепкими лапами кружила вокруг него. Морды у твари не было, зато были рога и хвост. Тварь хлопала крыльями, щёлкала хвостом, тянулась к Олегу. Странное дело, с одной стороны он знал - если прикоснётся, случится ужасное. С другой - страшно не было. Прекрасно понимал, это всего лишь сон. Притом, не его, не Олега сон. Чей-то чужой.
   Однако на утро почувствовал он себя не хорошо, неуютно. Как говорится, "муторно на душе". И с Ириной творилось такое же. Зато Пётр и Владлен проснулись как всегда бодрыми и жизнерадостными. Позавтракали и скорей за работу. "До полудня кровь из носу закончить надобно!" - объявил шурин. - "А уж потом отдохнём, как следует!" Оптимизм их вскоре заразил и Олега. Ночной кошмар выветрился из головы.
   Когда стелили крышу, он в первый раз увидел Парковую с высоты. И, кажется, понял, отчего она так называется. Вон он мост, вон деревья, высаженные вдоль железнодорожного полотна. А дальше... где-то там находился немалый промышленный город, с заводами, с сотнями тысяч жителей. Но Парковая лежала в низинке, и даже с крыши ничего этого за кронами деревьев видно не было. Будто и правда, не город там, а парк.
   Зато стоило посмотреть в другую сторону, и иллюзия рассеивалась. Переезд, жёлтые трёхэтажки, пакгаузы, тянущиеся до самой товарной станции. И... там было ещё кое-что. Большое, тёмное. Башни? Не разобрать, зыбкие, расплывающиеся в утренней дымке силуэты. Да и некогда разбирать, работать надо!
   Шурин всё рассчитал верно, закончили стройку они как раз к полудню. Тут и обед подоспел, праздничный, Ирина расстаралась. Стол накрыли во дворе, под яблоней, чтобы и свежим воздухом дышать, и делом рук своих любоваться. Ясное дело, "ста наркомовскими" в этот раз не обошлось. Из-за стола поднялись, когда солнце коснулось забора. Но празднество на этом не закончилось - Пётр и Владлен затеяли шашлыки жарить. Олега к этому ответственному занятию не допустили: "это тебе не сопромат сдавать, студент!". Ирину тоже, как к работе исключительно мужской. Она вообще куда-то запропастилась, а вернулась, когда мясо уже шкварчало и подрумянивалось над углями. И не одна вернулась, с девушкой, "чтобы Олежке не скучно с нами, стариками, было". Олег только фыркнул, услышав такое. Во-первых, никому из "стариков" и тридцати не исполнилось, во-вторых, скучно ему не было ни в малейшей степи. Но... против новой гостьи он не возражал.
   Девушку звали Женя. Было ей девятнадцать, работала она на раздаче в заводской столовой. Маленькая, как Ирина, но не пухленькая, скорее худощавая. Русые волосы до плеч, ямочки на щеках, чуть курносая. Красавицей Женя не была, но так и лучше, - к красавице попробуй подступись, а с этой Олег чувствовал себя вполне уверенно. Сидеть рядом с Женей было приятно. Она с готовностью смеялась и поддакивала на любую чушь, какая лезла в его изрядно пьяную голову. И как бы невзначай брать её за руку было приятно.
   Шашлыки съели и не заметили. Пётр играл на гитаре, пел, один и дуэтом с Ириной. А дуэтом с Владленом рассказывал анекдоты и смешные истории из жизни. И Олег рассказывал, хотя язык не всегда подчинялся. В общем, засиделись допоздна. Праздновали бы и дольше, если бы Владлен не спохватился:
   - Однако завтра на работу, товарищи. Пора и честь знать.
   - Ой, а сколько времени? - встрепенулась Женя. - Меня же родители заругают!
   - Да, будем закругляться, - подытожил Пётр. - Давайте "на коня" и по коням. Хороший денёк получился. Насыщенный.
   Как-то самой собой вышло, что провожать Женю отправился Олег. Владлен составил им компанию - до тропки.
   - А тебя проводить не надо? - крикнул вдогонку другу Пётр. - Не заблудишься снова?
   Тот отмахнулся с досадой.
   Оказывается, Женя жила в тех самых жёлтых трёхэтажках, так что всего провожания - десять минут. Дойти до переезда, повернуть налево, а там и...
   - Ух ты... - Сегодня фонарей светило заметно меньше, чем позавчера. В итоге "уцелело" лишь одно здание. Вся прочая улица растворилась во мраке. - С электричеством что-то не в порядке.
   - Наверное. Ну ничего, я как раз в этом доме живу. Вон там, - девушка указала на угловые окна второго этажа. - Видишь, темно. Родители уже спят. Ох, влетит мне!
   Олег улыбнулся. От мысли, что в кромешную темноту идти не придётся, стало легче.
   - Не заругают. Ты же не где-нибудь была, а в гостях у шеф-повара.
   Они подошли к подъезду, остановились под фонарным столбом. Пора было прощаться. Но не скажешь ведь запросто - "спокойной ночи!"
   - Эти дома недавно построили, да?
   - Да, мы квартиру прошлой весной получили. Теперь у меня своя комната есть!
   - Ага, здорово. А что у вас за башни строят?
   - Где?
   - Там, - Олег махнул рукой в темноту.
   - Не знаю... - девушка неуверенно пожала плечами. - Не видела.
   На минуту повисло молчание. На этот раз его нарушила Женя:
   - А ты надолго к сестре в гости приехал?
   - Недельки на две.
   - Хорошо.
   Опять молчание. И опять его прервала девушка:
   - Я завтра до пяти работаю.
   - Ага.
   - Может... погуляем?
   - Ага... - Олег спохватился, - Конечно! Где встречаемся и когда?
   - В полседьмого на Горбатом мосту. Только ты не опаздывай! Ну... я пойду?
   - Ага!
   Она немного помедлила, хихикнула чему-то.
   - Спокойной ночи! - юркнула в подъезд.
   - Спокойной ночи! - Олег спохватился, что девушку нужно было поцеловать на прощанье. Но не бежать же следом! Ничего, завтра у них настоящее свидание, и голова будет лучше соображать, тогда и нацелуются. Никуда эта Женя от него не денется.
   Он потоптался перед домом, пялясь на окна и пытаясь угадать, за которым её спальня. И тут фонарь у подъезда погас.
   Непроглядный мрак навалился мгновенно. И вместе с ним - холод, запах гари, ещё что-то... Да, там, во мраке, определённо срывалось нечто неведомое. Оно грузно двигалось, шуршало, шептало... хлопало кожистыми крыльями, как во сне!
   К переезду Олег вылетел бегом. И поворот на Парковую проскочил. Остановился, перевёл дух, лишь когда понял, что взбегает на мост. Оглянулся.
   Ничего сверхъестественного, понятное дело, не происходило. Тёплый летний вечер. Тихий, ни ветерка, ни звука. Подумаешь, лампа в фонаре перегорела! А спьяну такое померещится...
   Олег решил было сходить к дому девушки - доказать самому себе, что ни в какую чертовщину он не верит. Но... глупо ведь туда-сюда бродить! Если прогуляться хочется, то можно перейти через мост и поглядеть, где вчера Владлен заблудиться умудрился.
   Горбатый мост высился светлым линкором в океане мрака. Впереди темно, за спиной темно, слева и справа - тоже. Даже на станции фонари погасли! Однако. Что же это в городе с электричеством творится? Авария на подстанции? Почему тогда на мосту фонари горят? Олег пересчитал их. Тринадцать. И четырнадцатый - на Парковой.
   Со стороны станции дохнуло холодом и сыростью. Ветер, совсем не летний, заставил поёжиться. Гулять перехотелось разом. Быстрее домой, за крепкие каменные стены, на уютный диванчик.
   Он сбежал с моста. Ноги сами понесли к знакомой тропке, но Олег не позволил им. Хрупать по улиткам, чтобы выиграть каких-то три минуты? Нет уж, спасибо.
  
   Они пришли за ним ночью. Чёрные, почти не видимые во мраке, они кружили вокруг, хлопали крыльями, щёлкали хвостами, тянули к нему тонкие, гибкие лапы. Он пытался увернуться, но их было слишком много теперь! Он чувствовал мягкие, будто кошачьи прикосновения, слышал голоса. Лиц у них не было, и ртов не было, но они всё равно говорили, они спрашивали! Отвечать нельзя было ни в коем случае. Даже понимать их вопросы - нельзя! Но тонкие цепкие пальцы теребили настойчиво, не оставляя выбора. Он ответил. Всего на один вопрос.
   И вывалился из сна.
   Олег сообразил вдруг, что по-прежнему стоит перед подъездом трёхэтажки. Но тьмы больше не было. Сумерки, то ли утренние, то ли вечерние. Зыбкая грань дня и ночи, время без теней. И без света.
   Дом был тот самый и одновременно - другой. Вчера он показался новеньким? Полно те! Жёлтая штукатурка выцвела, посерела, стены укрыла густая сеть трещин, стёкла в окнах потемнели, дверь подъезда перекосилась, висела на одной петле. И тянуло оттуда сырой затхлостью.
   Всё же Олег решился, вошёл в подъезд. По щербатым, крошащимся ступеням поднялся на второй этаж. Какая квартира? Кажется, эта.
   Оббитая дерматином дверь была не заперта. Он приоткрыл её, заглянул внутрь. Окликнул:
   -Женя? Женя, ты дома?
   Тихо, пусто.
   Нет, не пусто! Он скорее ощутил, чем увидел движение в глубине квартиры.
   - Женя! - поспешил туда. Дверь налево, дверь направо. Вот это должна быть её спальня...
   Он обернулся резко, успел увидеть. Что-то маленькое, быстрое спряталось под тумбочкой. Котёнок? Крыса? Проверять не хотелось. Олег повернулся к тумбочке и её обитателю спиной, вошёл в комнату. И запоздало понял - не надо этого делать!
   Потолка в комнате не было. Вместо него... Нет, Олег не взялся бы объяснять, что это. Разглядеть он не успел. Не позволили ему разглядывать. То, что было вместо потолка, рухнуло на него десятком толстых, в руку толщиной, щупалец. Тяжёлые, шершавые, сплошь покрытые рядами присосок, они спеленали его в один миг, оторвали от пола.
   - Нет! - Олег трепыхнулся изо всех сил, не соображая, куда его волокут, а главное - что. - Пусти, дрянь!
   Тщетно, объятия спрута сделались лишь туже. Щупальца рванули жертву к дыре в перекрытиях, на ходу расширяя её, выламывая куски бетона...
   Источенные лабиринтом тоннелей перекрытия не выдержали. Дом обречённо выдохнул. И просел. Сложился в бесформенную груду битого камня, дерева, стекла. Расплющил в кровавое месиво и охотника, и добычу...
  
   Олег проснулся, сел. Перевёл дыхание, смахнул со лба выступившую испарину. Приснится же такое!
   И тут как током ударило. Приснится?! Да ведь он уже просыпался один раз! Во сне? А кто сказал, что сейчас - по-настоящему?
   Он передёрнул плечами, вспомнив, как хлопают кожистые крылья. Прислушался невольно. Тихо? Или что-то шуршит за окном?
   Он встал, натянул брюки, рубашку. Тихо вышел на улицу.
   Ирина сидела на крыльце, куталась в шаль. Посмотрела на брата, сообщила растерянно:
   - Не светает. Шесть часов, а не светает. Наверное, часы испортились? И свежо, как осенью. Где-то дожди сильные прошли.
   Дожди, по-осеннему холодные. И не светает. Осенью в это время темно. Хотя вчера было лето, тридцатое июня. Что ж, вчера был июнь, а сегодня... октябрь?
   Откуда-то издалека донёсся то ли вопль, то ли вой. Не человеческий. Но и не звериный.
   - Это на станции, маневровый сигналит.
   Ирина смотрела жалобно. Словно просила - согласись! Хоть прилетевший из темноты звук менее всего походил на гудок дизеля.
   Олег подошёл к забору, выглянул на улицу. Погас ещё один фонарь. Тьма теперь начиналась сразу за переездом.
   Вой повторился, громче и ближе. Кажется, он шёл от невидимых во мраке трёхэтажек. Более не раздумывая, Олег открыл калитку.
   - Олежа, ты куда?! - догнал крик сестры. Но он не оглянулся.
   Тьма ударила наотмашь - холодом, сыростью, смрадом палёной резины. И - звуками. Нет, здесь ночь не была тихой. Она скрипела, хрустела, лязгала, ухала. И пустынной она не была. Олег с разбегу врезался в маленького несуразного человечка с бритым черепом.
   Человечек не устоял на ногах, упал. Поднялся, сипя от боли и потирая ушибленное место. Уставился на обидчика. Но не сердито, а удивлённо.
   - А ты куда собрался, беспечный?
   Олег хотел указать на подъезд, до которого оставалось шагов двадцать. И замер. Дом был не таким, как вчера. Зато в точности соответствовал виденному во сне - паутина трещин, потемневшие стёкла. И не только с этим зданием произошла метаморфоза, другие трёхэтажки выглядели не лучше. А через дорогу, там, где должны были тянуться заборы частного сектора, теперь возвышались дома-башни. Добротные девятиэтажные монолиты тем не менее казались такими же заброшенными, как их древние - древние?! - соседи.
   - Я... я девушку ищу. Женю, - Олег наконец справился с изумлением.
   Человечек вдруг обрадовался:
   - Ты вовремя успел, беспечный! Пошли, пошли!
   Схватил за руку, потянул в узкий проход между башнями.
   - Так вы её знаете? Где она?
   - Они думают, мы их боимся, - человечек его не слышал. - Они заключили договор с Древними и думают, что мир принадлежит им. Они ошибаются, Йог-Сотот с нами. Он - суть этого мира и всех прочих миров! Он, Затаившийся на Пороге, Ключ и Врата, альфа и омега Бытия. Он...
   "Сумасшедший!" - понял Олег. Или наоборот, нормальный в этом спятившем мире?! Они выскочили на окружённую заброшенными домами-башнями площадку. Здесь толпились люди, человек тридцать, странно одетые, бормочущие невнятное. Люди? Олег вовсе не был уверен в этом. Площадку освещали лишь факелы в руках собравшихся. Сполохи неверного света выхватывали из темноты уродливые лица, иногда безгубые, иногда безносые и одноглазые, бритые черепа с отвратительными наростами, четырёх и шестипалые конечности.
   Толпа окружала плотным кольцом ствол мёртвого, давно высохшего дерева. Внутри кольца были двое. Первый - в длинном, до пят, плаще-балахоне, разрисованном жутковатыми узорами, с нахлобученным на голову капюшоном, лица не разглядишь. Второй была Женя. Девушка, совершенно нагая, стояла, привязанная к дереву, ужас и непонимание в глазах.
   - Женя! - Олег рванул сквозь толпу.
   Ему не позволили сделать и двух шагов. Десяток рук вцепились в плечи, в спину, в ноги. Липкая, кисло пахнущая ладонь зажала рот:
   - Молчи, молчи, беспечный! Пока не время, Врата не открыты!
   Пёстрый балахон взмахнул рукавами, словно дирижёр. И тотчас разрозненный шёпот толпы сложился в низкий протяжный гул. Ещё взмах - гул стал громче и выше. Ещё! Ещё! Гул перешёл в визг, не человеческий и не звериный. Тот самый. Уши заложило от боли.
   Девушка дёрнулась конвульсивно, изогнулась, точно пыталась выскользнуть из крепких пут. Громко икнула... и в следующую секунду извергла из себя лоснящийся ком. Ком упал под ноги, рассыпался десятком отвратных слизней. Чёрные, огромные, каждый в ладонь длинной, они сыпали и сыпали из широко открытого рта, влажно шлёпались на землю, расползались.
   По толпе прошёл одобрительный гул:
   - Чистая жертва принята! Всесодержащий с нами!
   Слизням уже недоставало одного выхода. Кожа девушки взбугрилась нарывами, начала лопаться. Чёрные комки полезли из прорванного живота, груди...
   - Врата!!! Врата открыва...
   Вопль захлебнулся в грохоте пулемётной очереди. Свет прожекторов затопил площадку, ослепил на миг. А в следующий - Олег увидел, как разрывные пули прорубают тоннель в толпе. Ошмётки крови, тряпья и мяса взлетели гейзером. Невиданная машина, двуногая и пятиметровая, протискивалась между девятиэтажками, лязгая, урча, расплёвывая свинец.
   Живые путы разжались. Олег рванул вперёд, к дереву, не соображая, что собирается делать. Споткнулся, упал на четвереньки. Ладони погрузились во что-то тёплое и липкое.
   Дерево и то, что недавно было девушкой Женей, вспыхнуло, мгновенно превращаясь в огромный факел. Пёстрый балахон стёк на землю, прятавшаяся в нём чёрная тень шагнула сквозь пламя. И дерево погасло, так же стремительно, как загорелось. Рассыпалось остывающими углями...
   Пуля ударила в бетон рядом с головой Олега. Осколки больно впились в щёку, в плечо. Звериный инстинкт поднял на ноги, бросил прочь от смертоносной машины, в спасительную тьму. Спасительную?!
   - Олежка!
   Ирина перехватила его у переезда, на самой границе света и тьмы. И Пётр был с ней:
   - Что там происходит? Война?!
   Олег не мог объяснить. Да и не оставляли ему времени на объяснение! Фонарь над переездом погас, тьма вновь перешла в наступление.
   - Бежим! Надо уходить, отсюда. Быстрее!
   Они подчинились, не переспрашивая. Втроём взбежали на спасительный мост, и дальше...
   Дальше не было. Улица Свердлова, прямая и длинная, ведущая до самого центра города, исчезла. Вместо неё - темнота. Пётр ворвался в неё первым, по инерции. Остановился, только споткнувшись о железнодорожные рельсы переезда. Изумлённо уставился на одряхлевшие трёхэтажки, на невесть откуда взявшиеся башни монолитов. Обернулся.
   - Это как же получается?..
   И опять Олег не успел ответить. Двуногая машина шагнула наперерез. Вспыхнул прожектор. Странно, ослепительно яркий луч обрывался, наталкиваясь на незримую границу за их спинами.
   - Пошли отсюда! - Олег схватил шурина за рубаху, потянул.
   Они снова бежали по мосту - до переезда. Того же самого. И ещё раз. И ещё...
   - Так не бывает... - твердил Пётр, - Ну не бывает же так!
   А потом погас следующий фонарь. Тьма норовила отрезать беглецов от Парковой, зажать на мосту. И Пётр сдался.
   - Домой! - скомандовал. - Домой идём. Утро вечера мудреней.
   Сейчас было именно утро. Но Олег не стал поправлять шурина.
   Пётр свернул на тропку через пустырь. И тут же поскользнулся, едва не упал. Под ногами отвратно хрустело, чавкало, шевелилось. Улитки и большие чёрные слизни покрывали тропинку сплошным ковром. Слизней Олег узнал...
   На полпути к Парковой тропинку перегораживала шевелящаяся куча. Предусмотрительный Пётр включил фонарик, оскальзываясь и чёртыхаясь, подошёл ближе. Лучик выдернул из темноты обглоданную до белизны кость, торчащую из рукава клетчатой рубахи, челюсть с остатками русых волос. И Олег понял, что там, под слизнями.
   - Влад?! - Пётр тоже узнал. - Но как же...
   Ответом на его вопрос затрещали кусты сирени. Раздвинулись, пропуская... Это уж точно был не человек! Громадная вставшая на дыбы гусеница, буро-пятнистая, закованная в хитин, с трёхпалыми лапками на каждом сегменте. Казалось, ей трудно удерживать равновесие в такой неудобной позе - она покачивалась со стороны в сторону, изгибалась, и в зазоры между сегментами выползали чёрные слизни.
   А ещё у этой гусеницы было лицо. Безносое, с выпученными, круглыми, как блюдца глазами, щелью безгубого рта, короткими толстыми отростками, заменяющими волосы. Странно, но существо не казалось ужасным. Взгляд его переполняла мировая скорбь.
   Ирина заскулила, подалась назад. Пётр наоборот, ступил навстречу нависающему над ним монстру. Крикнул:
   - Я тебя не боюсь, понятно?! Потому что тебя здесь нет и быть не может! И остального ничего нет! Всё это галлюцинация, понятно?!
   "Галлюцинация" не спорила. Один из отростков на голове внезапно изогнулся, метнулся вперёд, удлиняясь, растягиваясь, словно резиновый. Обвил шею Петра, натянулся, дёрнул...
   Всё произошло мгновенно. Отрезанная будто бритвой голова упала в траву, фонтанчики крови брызнули из разорванных артерий, обезглавленное тело трепыхнулось, завалилось набок. На глазах превращаясь в кучу слизней.
   - Петя! - Ирина дёрнулась к мужу. Олег удержал. Потащил сестру прочь, к спасительному свету фонаря, к дому.
  
   День всё-таки наступил. Странный. Над двором и половиной Парковой - до фонаря, - светило солнце, зеленела листва на деревьях в саду, щебетали птицы. Но вокруг хозяйничала осень. Редкие жёлтые листья цеплялись за ветви, пожухлая трава блестела от влаги. Серый, пропитанный туманом октябрьский день. Из него веяло холодом, затхлой сыростью. Из него ползли и ползли улитки, обиженно скукоживаясь, прячась в домики-раковины под лучами жаркого летнего солнца. Но страшнее всего было смотреть в небо. В неровный, обкусанный по краям прямоугольник синего летнего неба над головой.
   Ирина заперлась в спальне, не выходила, не отзывалась. Только слышно было - плачет. Олег не знал, что делать. И можно ли что-то сделать? Бесцельно бродил по дому, по двору. Пробовал дозвониться хоть куда-то - бесполезно, телефон не работал. И радио не работало. И соседние дома казались мёртвыми, нежилыми, словно прошедшая ночь разом слизнула всех жителей Парковой.
   Пришло и минуло время обеда. Есть не хотелось, но Олег заставил себя разогреть суп. Снова позвал сестру.
   На удивление, Ирина вышла. Наверное, слёзы закончились. Села за стол. Взяла ложку. Она будто постарела на десять лет за один день. Да что там на десять! На двадцать, на тридцать лет! Наполовину седая, бледная, осунувшаяся, мешки под глазами, глубокие морщины на лбу.
   - Это всё сон, мой или твой, - Олег попытался утешить сестру. - В действительности такого не бывает. Мы проснёмся, и всё закончится.
   - Да, сон, - Ирина вяло зачерпнула суп, посмотрела на него, вылила назад в тарелку. - Мы все приснились. И ты, и я, и Пётр. Вся наша жизнь приснилась. Кому - не знаю.
   Она подняла глаза на брата, спросила неожиданно:
   - К тебе тоже приходили?
   Олег не переспросил, понял сразу. Кивнул.
   - Да.
   - Ты... ответил им?
   Он помедлил. И вынужден был вновь кивнуть.
   - Да.
   Сестра отложила ложку, тяжело поднялась, ушла обратно в спальню. Олег не посмел пойти следом.
   Закончился день рано. В пять пополудни начало смеркаться, прямоугольник неба потемнел, слился с окружающими его тучами. На Горбатом мосту вспыхнули фонари. Теперь их было семь. И ещё один - на Парковой.
   В спальне свет не зажигали, и звуков оттуда не доносилось. Олег решился - позвал, постучал, потянул на себя дверь. Та была не заперта. Он щёлкнул выключателем на стене. Вхолостую.
   К крюку в потолке, на котором прежде крепилась люстра, была привязана верёвка. Ирина висела неподвижная, отрешённая. Мёртвые глаза смотрела сквозь Олега.
   Он вышел из комнаты, тихонько прикрыл за собой дверь. Вышел из дому, со двора. Остановился посреди улицы, под фонарным столбом. Горбатый мост стоял перед ним, словно светлый линкор. Нет, не стоял. Он уплывал, всё дальше и дальше, оставлял за кормой крошечный островок, отрезанный тьмой. "Ты хочешь проснуться, увидеть реальность?" - спрашивали во сне ночные призраки. Олег ответил им - "Да!"
   Фонарь над головой погас.
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"