Симоненко Юрий: другие произведения.

Человек-невидимка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что делать, если государством, в котором ты живешь, правит монарх-самодержец, опирающийся на шайку господ-олигархов, обнаглевших чинуш и генералов? Что делать, если государство, в котором ты живешь, сговорившись с другими, себе подобными государствами, ведет войну против целого континента, вставшего на путь прогресса? Если десятки тысяч твоих соотечественников, оболваненных милитаристской пропагандой, надев военную форму и взяв в руки оружие, отправляются за океан, чтобы там убивать и грабить, чтобы рушить и разорять созданное теми, кто прямо сейчас возводит фундамент светлого, счастливого будущего для всего человечества? Что делать, если страна, в которой ты живешь - агрессор и хищник? Если режим, установленный подлым правителем и его друзьями-подлецами, его родственниками, его сообщниками, слившимися воедино с тайной и явной полициями бандитами, оголтелой пропагандой и террором ввергает твой народ в нищету и бесправие? Если сеет вражду и страх, доносительство, если оглупляет? Что делать, если ты честный человек, если ты не мещанин-приспособленец, не карьерист и не шкура... и хотя твое происхождение вполне позволяет тебе занять высокое положение в шайке подлецов, но ты не таков как они? Что же тебе делать? Быть революционером и делать все, что в твоих силах, для свержения этой власти. Вот, что ты должен делать.


 []

  
   Глухо урча моторами и грохоча тележками, трамвай-поезд из четырех вагонов ползет по закопченной моторными выхлопами, пропахшей мазутом и креозотом 27-й транспортной улице. Я стою на подножке в хвосте поезда и держусь обеими руками за лестницу, что ведет на крышу вагона. Рядом, словно рука нищего старика, просящего подаяния, подрагивает свободная сцепка (хорошо, что эта штука зафиксирована, а то легко могла бы переломать мне ноги на повороте). Закопченные смогом дома-близнецы с многослойными, тщательно вымытыми стеклами в окнах проплывают мимо: один, за ним другой, третий... квартал, перекресток... остановка... и по новой... Стучат тележки, поскрипывают вагоны. Прохожие с узких тротуаров по обе стороны улицы - большинство женщины, конторские служащие или прислуга - поглядывают на поезд, но никто не замечает нарушителя.
   Пару кварталов назад, пропуская встречный состав, следом ненадолго пристроился полицейский броневик. С минуту я разглядывал лица полицаев. Один из них уставился усталым расфокусированным взглядом прямо сквозь меня и долго смотрел в никуда, вынудив меня замереть, превратиться в статую, в деталь вагона и так ждать, пока водитель броневика не пойдет на обгон поезда.
   Солнечно. Только бы погода не испортилась и снова не пошел дождь... Здесь, в столице, так часто бывает: вот на небе ни облачка, и вот, через полчаса, из-за горной гряды, что огибает столицу с юго-восточной стороны, налетели тучи и дождь льет как из ведра...
   Нет, лучше не думать о дожде. Такие мысли раздражают и вызывают беспокойство, - ни того, ни другого мне не нужно. Тем более, что влиять на погоду я все равно никак не могу. Если польет, буду действовать по инструкциям на такой случай, с поправкой на ситуацию... Изменю маршрут и способ передвижения, сокращу список...
  
   Большинство жителей Первограда пока ничего не знает. Телевизор молчит. По радио, как обычно, крутят пропитанные имперским величием марши, сентиментальные оды "родным просторам" и туповатые песенки про любовь. Раз в полчаса эту пошлость прерывают короткие "новости" о "победоносном шествии войск Согласия вглубь Красного Континента" (и ни слова о продолжающейся третий день во Второграде массовой стачке рабочих, ни слова о забастовках в провинциях!). Газеты выйдут только вечером, и вряд ли в них сегодня сообщат о произошедшем. Другое дело - телевидение. К вечеру Августейший Ублюдок будет вынужден обратиться к подданным с речью... Уж мы-то постараемся его убедить в необходимости такого обращения...
   А пока, столица Мессии, на первый, поверхностный взгляд, продолжает жить в своем привычном ритме. Чадя зловонным дымом, по улицам разъезжают грузовые и пассажирские трамваи, чиновничьи и полицейские спецмашины; среди ползущих по рельсам многосоставных железных громадин и то и дело обгоняющих их широких приземистых коробок поменьше мелькают мотоциклисты. На тротуарах людно - летний полдень, второе солнце почти полностью спряталось за первым. От ночного ливня не осталось и следа; сухо и немного душно. Время к обеду: многочисленные клерки и работники городских служб уже высыпали на улицы, чтобы немного прогуляться и вскоре осесть в кофейнях и столовых. Для них, обитателей столичного центра, пока нет повода беспокоиться. По крайней мере, в ближайшие пару часов, им никто ничего не сообщит.
   Но вот те, кому положено знать, похоже, в явной растерянности: сексоты тайной полиции так и снуют среди прохожих, высматривая... (интересно, кого им приказали искать?) Открытым полицаям тоже наверняка поступило распоряжение "усилить бдительность": их патрули в местах большого скопления людей с чуть большим, нежели обычно, усердием задерживают "подозрительных личностей" (тех, кто, согласно имеющимся у полицаев методичкам, похож на "паникеров" и "пораженцев"), - полицаи, как и рядовые обыватели тоже ничего не знают. (Кто же им скажет? Ведь у них есть родственники, друзья... - так информация разлетится по городу в считанные часы.) Первоград живет своей привычной жизнью семимиллионного муравейника, и легкое повышение градуса общей нервозности (на фоне мировых-то событий!) заметно только тем, кто знает, на что следует обращать внимание - сексотам и революционерам.
  
   Первый вагон застонал, под ним захрустели по очереди сначала одна, потом другая тележка, следом застонал второй, потом третий... - поезд поворачивает на развилке вправо. Вот дошла очередь и до "моего". Металлическая подножка на конце лестницы, на которой я стою, вздрогнула чуть сильнее обычного, потом скрежет внизу стих и стрелочная развилка выползла из-под вагона. Двигатели взревели - это машинист поддал газу - и через несколько секунд сверху появилось облачко дыма. Поезд ускорился.
  
   Этим утром мы приступили к выполнению нашего плана. Всего пять человек, включая меня.
   Говоря: "нашего плана", я, конечно же, не имею в виду: "плана пятерых заговорщиков". Нет, и еще раз нет! Мы - особая боевая группа, действующая по секретной директиве Центрального Комитета трехсотпятидесятитысячной Партии Трудового Народа. Наша партия сегодня - это голос миллионов рабочих и десятков миллионов крестьян - тружеников и подлинных творцов всех тех благ, которые жалкая кучка паразитов привыкла называть своей "собственностью".
   Сегодня мы и наши союзники - народники и анархисты - заодно. Наш союз поддерживают социалисты в странах Согласия, на нашу товарищескую помощь рассчитывают коммунары Красного Континента. Мы - наш интернациональный союз - агенты Будущего, а вовсе не "жалкая кучка заговорщиков-пораженцев", каковыми нас выставляет монархистская пропаганда.
   Что же до нас пятерых, бойцов особой группы, то, не без чувства гордости, могу сказать что сегодня на нас лежит стратегическая ответственность: от успеха или поражения нашей группы будет зависеть то, как дальше станут развиваться события (которые произойдут в любом случае). Количество крови, что прольется совсем скоро, будет напрямую зависеть от того, насколько успешной окажется наша сегодняшняя операция.
   Только бы погода не подвела и не пошел дождь...
  
   Позади, в двенадцати кварталах остался очередной адрес из моего списка - контора "Брюхера и Ко", в которую я заглянул на пять минут, чтобы всадить пулю в лоб тому самому господину, чья фамилия крупными буквами обозначена на фасаде здания конторы.
   Ромт Брюхер, труп которого сейчас остывает в кресле из белой кожи и черного дерева в приятно охлаждаемом электрическим кондиционером кабинете, за два года войны сумел утроить свое и до того немалое состояние за счет военных поставок. Связи в Генштабе и Министерстве торговли; второй брак с бывшей фрейлиной императрицы; дочь от первого брака замужем за высоким чином из тайной полиции... Брюхер был большой и важной шишкой - элита из элиты, матушку его... На руках этой сволочи кровь наших товарищей по обе стороны Нилитийского океана... как, впрочем, и кровь оболваненных милитаристской пропагандой солдат-захватчиков, что служат пушечным мясом империалистам из Согласия...
   Брюхер был пятым в моем списке.
  
   Стучат колеса.
   Я смотрю на прохожих: мужчины, женщины - в основном служащие, - одетые небогато, но чисто и опрятно, идут небольшими компаниями, реже - парами (сразу видно: служебный роман), что-то обсуждают, смеются. В их маленьком мирке словно нет войны, перемоловшей в кровавый фарш десятки миллионов человеческих жизней, нет Второграда с бастующими рабочими, нет крестьян, превращенных на время войны фактически в рабов... Эта публика беззаботна и, если не сыта до отвалу, то уж точно не голодает.
   Смотрю на них и понимаю, почему среди рабочих расхоже мнение, будто все клерки сплошь патриоты и социал-шовинисты. Однако это не совсем так. Я лично знаком со многими служащими, кто сочувствует ПТН или даже тайно в ней состоят. Секретари, бухгалтеры, машинистки, помощники юристов (и сами юристы)... - эти товарищи наблюдают за бизнесменами и чиновниками, добывают сведения, делают копии секретных документов, выправляют паспорта разыскиваемым полицией революционерам, размножают и распространяют прокламации... в общем, оказывают посильную и порой неоценимую помощь движению. Но, в основной своей массе, конечно, патриоты...
   А как иначе, если само существование этой малочисленной городской прослойки определено необходимостью обслуживания государственного чиновничества и "жирных котов"-эксплуататоров?.. Они всего лишь обслуга - тонкая бумажная прослойка между классами. Сегодня вашим, завтра нашим.
  
   Трамвай-поезд остановился на нужной мне остановке, двери вагонов с шипением открылись, выпустив на тротуар небольшую - человек двадцать - кучку пассажиров. Я спрыгнул с подножки и подождал пока люди разойдутся.
   Когда поезд отъехал, я, осторожно, чтобы ненароком никого не задеть, прошелся прямо по проезжей части, вдоль бордюра, потом, выбрав удобный момент, перебежал дорогу и зашагал вдоль зданий на противоположной - солнечной - стороне улицы. Здесь прохожих меньше. А значит, меньше случайных блуждающих взглядов, способных заметить странный мираж посреди жаркого марева.
   До нужного перекрестка совсем недалеко - там мне налево, так что, все равно пришлось бы переходить на эту сторону.
   Следующий адрес - еще одна контора, на этот раз сразу двоих "жирных котов" из моего списка тут неподалеку...
  
   "Котов" этих у меня к настоящему моменту уже пять. У остальных, должно быть, тоже примерно по столько - пять-шесть, может даже семь. Итого: минимум двадцать пять упырей, среди которых: Министр внутренних дел, Морской и Военный министры (эти были первыми в списках), несколько мясников-генералов (один из них - целый адмирал флота! - достался и мне) и множество "Брюхеров". Несомненно, в "верхах" сейчас настоящий переполох.
   Никай Второй, он же Ромулл, Император Мессии и т.д. - Августейший Ублюдок наверняка уже распорядился сочинить для него пафосную речь о "безвинных жертвах проклятых предателей и шпионов Красного Континента". О! Это должно быть поистине историческое нытье Ублюдка. Хотя... не исключено, что тайная полиция и внешняя разведка придумают какую-нибудь историю про то как "лучшие люди государства" собрались вместе и героически пали жертвами непредвиденных обстоятельств (утонули вместе с кораблем; упали вместе с дирижаблем; угодили под извержение вулкана...), - в таком случае нытье будет менее позорным, но поныть все равно придется.
   Впрочем, неважно, что зачитает Никай с бумажки. Важно - что произойдет после...
  
   Я свернул с 27-й транспортной на 9-ю линейную и, пройдя квартал на север, оказался в исторической части города.
   Дома здесь невысокие, почти все с уютными двориками; во дворах вековые деревья раскинули зонтикоподобные кроны, накрыв заодно и часть улицы. Тенистый райончик богачей - их контор, квартир и мест развлечений. Брат-аристократ в таких не живет, брезгует.
   Вот и нужное мне здание - трехэтажный особняк XLIII века за кованой оградой. Там внутри меня не ждут еще двое из моего списка.
   Маленькая деталь: в десятке шагов от ворот особняка, пренебрегая запрещающими парковку дорожными знаками (стоянка для посетителей - чуть дальше и другая - через дорогу), стоит полицейский броневик. Внутри машины - минимум трое, шофер топчется снаружи.
   Интересно, зачем они здесь?
   Ясное дело: не меня встречать приехали. Если только... Нет. Если бы схватили одного из нас и пытали, все равно бы не узнали точных имен. Никто из нас пяти не читал списков товарищей.
   Конечно, Охранка бросилась бы охранять наиболее вероятных "кандидатов" в покойники, и те, по чью душу я здесь, несомненно оказались бы в числе таковых. Но, в таком случае, засада ждала бы внутри, там, где я буду наиболее уязвим, а сейчас я могу легко развернуться и уйти...
   Да и не стали бы посылать на такое дело этих... А уж чтобы спецы выдавали себя за полицаев...
   Нет. Эти здесь по какой-то другой причине... Да и не представляют они прямой опасности; могу прямо сейчас подойти и всех уложить, никто и пикнуть не успеет. Но, все же, придется считаться с этим дополнительным фактором при отходе.
   Я подошел ближе. Витиеватой формы ворота меж двух массивных гранитных столбов заперты, но рядом есть калитка и она открыта; на столбе у калитки бронзовая табличка с надписью: "Коммерческий союз Шракена и Флюхера". Что ж, эти господа ждут меня с распростертой... калиткой. Даже через ограду скакать не надо.
  
   Внутрь двора я вошел как приличный посетитель, разве что документы не предъявил охраннику.
   До синевы выбритый громила в черной форме топтался у сторожки, сразу за калиткой. Он меня попросту не увидел. А-то бы обязательно прицепился: кто такой да к кому иду... Если бы я, конечно, "прилично выглядел" - в такие места пускают по одежке, - а если "не прилично", то непременно дал бы мне понять, кто здесь "господин охранник", а кто "ты"... Впрочем, меня бы этот дуболом ко второй категории не отнес, оденься я согласно моему происхождению, а был бы крайне учтив и без проволочки с пропусками вызвал бы к воротом швейцара-администратора, едва заглянув в мой паспорт. Но это если бы я явился сюда как Рем фон Крузе, барон Иберский, а не как человек в маске и странном плаще (так я выгляжу сейчас, если отключить маскировку).
   Терпеть не могу охранников. Охранники это такой сорт людей: смесь холуя с полицаем. Низкопоклонство и собачья покорность перед хозяевами в них сочетается с высокомерным презрением ко всем остальным (за исключением благородных господ, конечно же). Причем, если полицаи это псы государевы, наделенные властью почти везде - на любой улице и в любом общественном доме, то охранники это дворовые собаки, чья власть ограничена забором хозяйского двора, а-то и радиусом вокруг будки, равным длине цепи. Это ограничение психологически давит на охранника и делает его таковым, каков он есть - мелким "начальником", полицеишкой, бюрократом и тайным садистом. Вот этот, у калитки, точно такой. Стоит важный, водит по сторонам хищным взглядом из-под тяжелых надбровных дуг; окажись в его власти какой-нибудь курьер или мелкий служащий, так просто не отделается. А уж если громиле повезет пресечь действительное правонарушение, то тут-то он с удовольствием пустит в ход и кулаки и дубинку и табельный пистолет (у этого он есть).
   Мимо бдительного мордоворота я направился прямиком ко входу в особняк.
   Здесь, в тени деревьев я старался двигаться как можно медленнее, чтобы не создавать предательского эффекта, который легче скрыть при солнечном свете. Так называемому "процессору" у меня за плечами нужны доли секунды, чтобы определить всех наблюдателей и отобразить на ткани плаща для каждого ту картинку, которую наблюдатель видел бы, не окажись я в поле его зрения. Персональная картинка появляется с очень маленькой, но, все же, задержкой, что и вызывает эффект марева - "дрожание воздуха", а точнее: дрожание маскировочной ткани, подобное восходящим потокам в зной. Причем, эффект этот вызывается не только моими резкими движениями, но и резким, неожиданным перемещением наблюдателя. Таким образом, днем лучше всего маскироваться в свете солнц, а ночью - в свете лун и мира Гиллаплеи. Дневная тень же, когда место хорошо освещено отраженным солнечным светом и нет дрожания воздуха - самое худшее, после дождя, тумана и дыма условие для маскировки.
   Двор особняка невелик, но кажется при этом обширнее, чем есть на самом деле - верный признак работы талантливого ландшафтного архитектора. Умеренность в деталях на фоне старинного здания с его архитектурными "излишествами" и редкие, идеально прямые, подобные колоннам стволы деревьев, что как бы подпирают густую темно-зеленую массу на уровне между вторым и третьим этажами особняка, превращают двор в некое подобие павильона. Строений во дворе всего три: будка охранника из дерева и стекла и две беседки, симметрично расположенных по обе стороны от главного входа в здание. Территория хорошо просматривается практически из любой точки. Если меня заметят, укрыться будет негде - только бежать. Так что, пришлось передвигаться крайне осторожно и медленно, подобно черепахе или какому-нибудь хищнику во время охоты.
   Идя - или, если угодно, ползя - ко входу, я тщательно осмотрел каждый куст вдоль выложенной брусчаткой широкой центральной дорожки, каждое дерево, каждое окно в здании и, конечно же, отметил всех людей, что находились поблизости. Тем более, что их было всего пять человек: охранник у ворот, мужчина и женщина, скорее даже девушка, в одной из беседок и двое мужчин на площадке у самого входа.
   Пара в беседке: он - среднего возраста, в дорогом костюме, на вид адвокат или нотариус; она - моложе его, брюнетка с миловидным личиком в строгой черной юбке и светло-голубой блузе с высоким воротничком, непохоже что его подчиненная, скорее средняя начальница, чье начальствование напрямую не распространяется на него. В тонких ухоженных пальцах девушка держит длинный мундштук с дымящейся сигаретой, немного отведя его в сторону, мужчина курит трубку. Они негромко говорят о чем-то, сдержанно хихикают - флирт, я не стал прислушиваться. Куда интереснее послушать, что говорят те двое у входа...
   Осторожно - чтобы не шаркнуть подошвой о брусчатку, не наступить на некстати упавшую с дерева сухую веточку - я миновал беседку.
   Эти двоих я заприметил сразу, едва вошел во двор.
   Один седой, поджарый, в полицейском мундире, коммандер, другой с брюшком, в строгом костюме со значком начальника частной охраны (это из-за него громила у ворот так грозно зыркает: кого бы схватить и порвать - производит впечатление на шефа). Первый похож на бойцового петуха, второй на водяного... нет, не петуха, а из мифологии, но старательно выдающего себя за собрата первого.
   - ...но как такое возможно? - разобрал я, пока подкрадывался ближе, слова "водяного". Тот говорил негромко, комично потрясая жабьим зобом. В его тревожной интонации определенно было что-то едва уловимо жабье. - Чтобы... министров... - выквакивал начальник охраны, - ребята из тайн... знают свое дело...
   Контекст я конечно же понял, как только услышал про министров. Воспользовавшись тем, что пара в беседке была занята друг другом, а охранник у ворот как раз отвернулся в другую сторону, я несколько ускорился, чтобы оказаться как можно ближе к этим двоим, когда заговорит коммандер.
   Остановившись паре шагов от них, я замер, весь обратившись в слух.
   - Скажу вам по дружбе, Бормунт, никто ничего не понимает... - коммандер сунул руки глубоко в карманы брюк с офицерскими лампасами и потоптался на месте, как настоящий петух. - Дело, - продолжал он, - взяла под контроль Охранка. Арестовали и допросили всех, кто был поблизости... помощников, клерков, даже девок этих, машинисток... Те, конечно, нюни распустили, ревут... Но ребята из Охранки, как вы точно заметили, знают свое дело - сразу видят, кто перед ними... - коммандер снова потоптался. - Если хотите знать мое мнение, никто из свидетелей не причастен к убийствам, это я вам точно говорю. Хорошая собака не кусает кормящую руку.
   Так-так... Значит, волна пошла... Сверху распорядились предупредить "цвет нации" о происходящем. Причем оповещают не по телефону, а лично. Соблюдают секретность. Вряд ли этот полицейский начальник приехал сюда на броневике по собственному почину, чтобы предупредить старого друга...
   - Но, кто же это может быть, комм Джергист? - вознегодовал Бормунт. - ПТН? Анархисты? И как (мне послышалось: "квак") у них это вышло? Господи! Двенадцать смертей в один день! - последние слова он почти выкрикнул, с каким-то утробным бульканьем, чем привлек внимание парочки из беседки (те совсем притихли и стали поглядывать в сторону крыльца).
   - Пойдемте к вам в кабинет, дружище... - предложил полицай. - Обсудим наши с вами дальнейшие действия.
   - Конечно-конечно, коммандер, - умерил тон начальник охраны. - Прошу... - он открыл дверь, предлагая гостю пройти первым.
  
   Я отреагировал раньше полицая - результат многих часов тренировок, во время которых мы оттачивали до автоматизма действия в ситуациях подобных этой.
   Условный жест пальцами - перчатка с множеством вшитых проводков на моей руке передает команду "процессору", включается "режим максимальной маскировки" - на прозрачной маске перед глазами появляются маленькие зеленые цифры: "01", потом "02", "03"... - секунды, счет времени - в этом режиме "процессор" работает на порядок быстрее обычного, максимально минимизируя эффект "марева". Скользнув мимо "петуха" и "водяного", я переместился за дверь, в холл особняка на четвертой секунде. Удачно, эти двое меня не заметили.
   Замер, перестав дышать.
   (Пять секунд. Шесть. Семь...)
   Жест - цифры исчезли - максимальный режим отключен. Всего восемь секунд на вход. Теперь восстановить дыхание...
   Лучше немного постоять не двигаясь - после форсажа "процессора" возможно "подвисание" картинки - "марево" становится более заметным. Длится "подвисание" недолго, обычно полминуты, не более. Но эти полминуты бывают самыми опасными, в это время я наиболее уязвим. Именно поэтому использовать максимальный режим рекомендуется только в особых случаях, когда высок риск быть замеченным или нужно отступать. Увлекаться не стоит - устройство быстро перегревается, резко падает заряд аккумуляторов. При частом переключении на максимум маскировка может попросту отключиться на несколько минут, пока "процессор" не охладится, а это равно провалу. Во время тренировок я дважды становился видимым после ускорения "процессора" более чем на двадцать секунд.
   Я осмотрел холл: все так, как и должно было быть.
   Планы зданий и пути отхода, численность охраны, ее вооружение и уровень подготовки, расписание транспорта и альтернативные маршруты... - все это и многое другое я и мои товарищи знаем назубок. Вот, например, здесь, кроме мордоворота из будки и его начальника, который прямо сейчас идет вместе с полицейским коммандером через холл (его кабинет тут рядом, на первом этаже в правом крыле), должно быть еще восемь человек охраны; двоих я вижу, они в десяти шагах от меня, еще по двое на втором и третьем этажах и двое на подхвате, сидят в специально отведенном помещении (оно по соседству с кабинетом шефа) - итого десять. Особых проблем от них я не жду (вряд ли они что-то заметят), но есть еще двое - личные телохранители Шракена с Флюхером. Эти - псы матерые, внештатные агенты тайной полиции, постоянно находятся подле своих господ, и на их счет у меня четкие инструкции.
   Постояв минуту и дождавшись когда начальник охраны с полицаем скроются в боковом коридоре, я двинулся через холл, держась левой стены.
   Охранники, продолжившие прерванный появлением начальства разговор о какой-то Мелизе (даме, надо полагать, всесторонне приятной), не обратили внимания на плывущий через холл мираж, и я без промедления их миновал, быстро оказавшись на лестнице, что начиналась в конце холла.
   Беспрепятственно я поднялся на третий этаж (по пути осторожно пропустив нескольких служащих со стопками бумаг) и остановился перед глянцево-черными двойными дверями.
   Теперь самое главное: войти внутрь, не вызвав паники, разобраться с телохранителями, избежать при этом ненужных жертв, затем исполнить то, зачем я здесь, и покинуть здание.
   Войти и открыть огонь? У меня преимущество: я невидим. Нет. Я смогу это сделать в любой момент, если ожидание затянется. Но это будет слишком... топорно. Лучше немного подождать.
  
   Не прошло и двух минут, как со стороны лестницы послышались шаги и уже знакомые голоса. Вскоре на марше показалась та самая миловидная брюнетка из беседки, следом за ней - "адвокат". Он что-то тихо рассказывает ей басовитым голосом; она сдержанно хихикает.
   - Ах, Чарс, ты такой сказочник! - негромко бросает она вполоборота "адвокату".
   - Я не шучу, Олла! - делано оправдывается тот. - Это чистая правда!
   Они поднимаются и останавливаются прямо передо мной. Девушка озирается по сторонам и быстро целует "адвоката" Чарса в щеку.
   - Позже увидимся, - говорит она ему, почему-то шепотом. - А сейчас я должна работать. - Поворачивается и идет ко мне.., вернее к дверям, у которых я стою.
   Взявшись за массивную позолоченную ручку, девушка бросает быстрый взгляд на ухажера, мило улыбается (мне немного неловко из-за того, что присутствую при этой интимной сцене). Потом, отвернувшись, она напускает на себя нарочито деловой вид и открывает массивную створку тонкой рукой. Дверь легко подается без единого скрипа. Она секунду медлит и в этот момент я повторяю тот же прием, что и пять минут назад: жест пальцами - "процессор" снова ускоряется, - словно призрак я проскальзываю мимо девушки, заворачиваю за вторую створку, замираю, не выключая форсажа (у меня двадцать секунд, но будет лучше, если управлюсь в пятнадцать), осматриваюсь...
   Оба телохранителя здесь. Вот они, респектабельного вида господа в серых костюмах, один слева, другой справа, сидят на диванах. Один с книгой, сидит нога на ногу, другой с чашкой чая (мне до каждого шагов по семь); оба смотрят в мою сторону. Мгновение мне кажется, что я замечен, но нет, они смотрят на открывшуюся дверь.
   (Три секунды.)
   Помещение приемной обширное, светлое, с высоким потолком, размерами в половину холла, что внизу. В глубине помещения - строго посредине - секретарский стол на троих; за столом две женщины - одна немногим старше Оллы, другая в почтенном возрасте, - третье место свободно. Ближе к выходу (на примерно равном расстоянии между секретарским столом и мною) в противоположных стенах глянцево-черные сдвоенные двери (точно такие же, как и за моей спиной); у дверей по паре явно антикварных статуй древних богов и богинь, на самих дверях белые таблички: на той, что слева, золотыми буквами выведено: "Эдрю Шракен", на противоположной: "Галс Флюхер". Еще ближе к выходу, друг против друга, диваны с телохранителями. Перед ними невысокие столики с резными ножками.
   (Пять.)
   Моя невольная помощница входит (на личике девушки мелькает неопределенная эмоция: похоже, все-таки, что-то заметила, но решила, что ей показалось) и, прикрыв за собой дверь, идет к столу.
   Увидев девушку, телохранители возвращаются каждый к своему занятию, - тот, что слева, опускает глаза на книгу, тот, что справа делает глоток из чашки, отставляет ее на столик и берет со столика газету.
   (Десять.)
   Время действовать...
   Медленно - иной раз и при ускорении "процессора" бывают огрехи, лучше не спешить, дабы не вызывать ненароком предательское "марево" - отстегиваю манжет на правом рукаве плаща, затем опускаю руку в карман-кобуру и достаю пистолет. Пистолет обычный, видимый, с глушителем, разработан для "наших" спецслужб. Удлиненный манжет полностью скрывает ствол с навинченным на него шумоподавителем.
   (Пятнадцать. )
   Первая цель - тот, что слева. Клац - пистолет в рукаве издает глухой щелчок. В книге, которую держит телохранитель, появляется маленькое отверстие и читатель роняет томик; руки его безвольно опадают вниз, голова откидывается назад на спинку дивана... Пуля вошла в середину шеи, точно под подбородком. Переключаюсь на второго... На лице телохранителя удивление: мгновение он не понимает, откуда стреляли; но уже через секунду я вижу, как его взгляд фокусируется на мне... Нет, скорее на облачке газа от выстрела. Его реакция впечатляет - он почти успел навести на меня ствол, буквально материализовавшийся в его руке из ниоткуда... (я заметил только завершение молниеносного движения профессионала), но я на миг опережаю его. Клац. Точно в лоб. Второй обмяк. Быстро перевожу взгляд на первого (мало ли? вдруг еще живой? - нет, готов), и тут завыла сирена...
   ...хотя, нет, две "сирены"... Те две барышни, за столом, это они принялись визжать наперебой, так, что у меня мурашки по спине пробежали.
   (Восемнадцать секунд. )
   Олла так и не села, только подошла к столу. Все произошло у нее за спиной (не то чтобы я это рассчитал специально, но я рад, что эта влюбленная девочка не увидела момент убийства). Она оборачивается, смотрит на охранников и закрывает лицо руками; глаза ее округлились от ужаса, она быстро переводит испуганный взгляд с одного на другого охранника, но не кричит.
   В этот момент открывается дверь меж статуй - та, что справа - и из двери появляется Галс Флюхер (точно как на фотографиях). Ну, что ж, господин Флюхер, ты облегчил мне работу...
   Клац, клац. Обе пули входят в голову - в щеку и в лоб над правым глазом. Дородная туша промышленника падает в дверях кабинета как мешок с дерьмом. "Сирена" замолкает, но я уже не обращаю внимания на женщин.
   (Двадцать! В любой момент я могу стать видимым!)
   Отключаю максимальную маскировку и не выжидая быстро иду через приемную к кабинету Шракена.
   Сейчас эти дамы наверняка видят быстро перемещающийся "зависающий" кусок пространства, оттого и притихли как мышки. В голове мимолетом проносится: отключить маскировку совсем, сказать, что я не причиню им вреда; сказать, чтобы сидели тихо, что я скоро уйду... вот только пристрелю их второго босса... Нет. Конечно же, ничего такого я делать не стану - отключать маскировку строго запрещено.
   Рывком распахиваю дверь. Для секретарш это должно выглядеть как... да черт его знает, как... Плевать!
   Передо мной просторный кабинет, обставленный по-деловому сдержано: светлые стены с деревянными панелями внизу, несколько картин, мозаичный паркет, высокие, от пола до потолка окна завешаны однотонными гардинами кремового цвета, меж гардин - высокие амфоры, на вид еще древнее статуй перед дверью, всего три штуки. Кабинет пуст. Точнее выглядит таковым... - "читатель" в приемной это ясно подтверждает.
   Тихо иду к массивному, похожему на трибуну столу, обхожу, чтобы заглянуть под него... Мало ли, вдруг господин Шракен решил там спрятаться? (Надо заметить, разумное решение.) Увы, под столом никого нет. А это значит, что остается одно единственное место...
   Без лишнего шума направляюсь к неприметной двери в дальнем углу кабинета. Подхожу сбоку (на случай если хозяин кабинета вооружен и вздумает стрелять на звук шагов) и аккуратно пробую ручку... Заперто.
   Ну, что ж, "клиент" там, внутри. Осталось только выбить дверь и не угодить под пулю (все-таки, интуиция мне подсказывает, что Шракен при оружии). Не будь я облачен в свою "мантию", вышиб бы дверь ногой с разворота, но в тяжелом маскировочном плаще с увесистым панцирем за спиной сделать это не выйдет, - только плечом. Но так можно нарваться... Придется импровизировать...
   Иду к ближайшей амфоре, на ходу убираю пистолет в кобуру, отворачиваю манжет, пробую произведение искусства на вес... - не то чтобы сильно тяжелое, но как таран на один раз вполне подойдет. Ухватываюсь за сосуд и тут БАХ! - грохот выстрела, амфора в моих руках разваливается на несколько частей, я отстраняюсь назад, автоматически выхватываю пистолет из кобуры и направляю его в сторону входа.
   Пару секунд назад в дверях кабинета никого не было, теперь же в там стоит романтичная миловидная Олла и целит в меня пистолетом, который так и не успел применить второй телохранитель...
   Девушка смотрит прямо на меня, испуганно (ну, конечно же! Я не откинул маскировочный манжет и мой пистолет сейчас, получается, "висит в воздухе"), но оружие не отводит. Но и не стреляет. Что ж, зря...
   Убить ее одним точным выстрелом. Один миг, клац, и безжизненное тело Оллы падает на паркет в приемной, напротив Галса Флюхера... Потом подойти к двери уборной и веером разрядить в нее магазин; выбить дверь ногой и контрольным выстрелом добить упыря... Но сначала Олла...
   Нет. Я не хочу ее убивать. Нет.
   Что ж, Эдрю Шракен, считай что сегодня твой второй день рождения. Если, конечно, у тебя достанет ума бежать из страны до вечера, - едва я уйду, покинуть свое... укрытие, поблагодарить смелую девушку за спасение, сесть в машину и умчать в аэропорт на ближайший дирижабль, - то, возможно, ты еще поживешь какое-то время. Надеюсь, недолго.
   Я делаю жест, который не должен делать, пальцы передают команду проводкам в перчатке, срабатывает предупреждение - на внешней стороне запястья маленький моторчик трижды коротко вибрирует, - коротким жестом подтверждаю команду и... становлюсь видимым.
   Времени немного: выстрел наверняка услышала охрана. У меня секунды...
   - Брось пистолет, Олла, - говорю я девушке.
   Моего лица невидно, оно скрыто маской, на голове капюшон, сейчас светло-серый, как и все остальное. Вороненый пистолет с длинным глушителем в моей руке виден отчетливо, контрастно на фоне почти белого плаща.
   - Кто ты? - спрашивает в ответ девушка. Она не опускает пистолета.
   - Революционер, - отвечаю я.
   Я понимаю, что говорю лишнее. Я вообще не должен ничего говорить. Но не могу я вот так вот взять и убить невинного человека, женщину... такую молодую и счастливую... Не могу. Я сказал ей правду: я революционер, а не убийца. Палач - да. Я привожу в исполнение приговор революционного суда. Я палач "Шракенов" с "Брюхерами", но не их секретарей и клерков.
   - Медленно, - добавляю я через несколько долгих секунд, - опусти пистолет и отбрось вперед... Потом отойди в сторону и больше не делай глупостей... Я не причиню тебе вреда. Не вынуждай меня делать то, чего я не хочу делать... Прошу, Олла.
   Последние мои слова подействовали. Услышав свое имя, девушка опустила оружие и сделала все, что я просил, продолжая смотреть на меня.
   - Молодец.
   Включив маскировку, быстро иду к выходу, отстегивая манжет и пряча под ним ствол. Олла испуганно наблюдает за мной, стоя у двери кабинета, но не отступает.
   Проходя мимо нее, на мгновение задерживаюсь:
   - Ты спасла жизнь настоящему убийце, - тихо, так чтобы слышала только она, говорю я. Мое лицо скрыто под маской, но ее глаза смотрят прямо в мои. Она понимает, почему я здесь. Кто знает, быть может, знай она заранее о том кто я и для чего я здесь, не стала бы мне мешать?..
   "Уходи" - говорит она одними губами, беззвучно.
  
   В этот момент дверь в приемную распахивается и внутрь вваливаются двое охранников. Я действую не раздумывая: жест пальцами - "процессор" форсирован; рывок навстречу охране; секунда, и я уже позади них; вторая, и я в коридоре... В два прыжка оказался на лестнице.
   - Держите его! - визжит позади женский голос. Это одна из "сирен".
   - Кого?! - рявкает один из охранников.
   - Его! Невидимку! - снова визжит "сирена".
   Но охранники не следуют ее призыву. Мизансцена с тремя трупами явно вызвала у обоих замешательство.
   Не дожидаясь погони, быстро спускаюсь вниз. Навстречу мне проносятся охранники со второго этажа. Потом, когда я уже на площадке между вторым и первым, внизу появляются начальник охраны Бормунт с полицаем Джергистом, с ними еще двое.
   - Никого не выпускать! Смотреть в оба! - обернувшись в холл "квакает" Бормунт и бежит, на удивление резво, вверх по лестнице впереди остальных, прямиком ко мне.
   (Десять секунд.)
   Приходится вжаться в угол, чтобы этот "водяной" на меня не наскочил.
   Пропустив всех четверых, спускаюсь вниз.
   Уже знакомые двое стоят посреди холла, возбужденно озираются по сторонам:
   - Как думаешь, кто стрелял?
   - Кто-то из спецов, кто ж еще...
   - А в кого?
   - А я почем знаю!
   Меня они не замечают. Сейчас я максимально невидим. И у меня мало времени.
   Быстро прохожу через холл, резко открываю дверь, и вот я снаружи.
   (Двадцать пять секунд. Я все еще невидим!)
   Во дворе пусто. Только знакомый мордоворот у калитки топчется. Калитка закрыта, но это не проблема...
   Что дальше? Пробежать по диагонали через двор и перемахнуть через забор или выйти прежним путем?
   Выбираю второе.
   Бегу по брусчатке прямиком на охранника. Тот уставился на открытую дверь, прямо сквозь меня, стоит, медленно переминается с ноги на ногу, прислушивается.
   Когда до мордоворота остается пара метров, взгляд его меняется: заметил, тянется к кобуре.
   Не успеешь, "бобик"... Точным движением прикладываю охранника по уху рукоятью пистолета (жить будет, но за мной теперь не кинется и объяснить подоспевшим на помощь сотоварищам, что произошло, не сразу сможет), после чего срываю с его пояса связку с ключами. Нужный мне ключ, согласно правилам охранной службы, подписан и мне не приходится выбирать из пяти имеющихся на связке. Под стыдливый скулеж скрючившегося у сторожки громилы отпираю замок калитки и выхожу на улицу.
   (Тридцать секунд! Надо отключать!)
   Не спеша - броневик полицаев все еще здесь! - перехожу проезжую часть, на спасительную солнечную сторону улицы... Солнце - теперь одно единственное - в зените, все еще припекает, испаряя с открытого тротуара последние капли ночной влаги, но уже слабее (полуденное "похолодание"). Вот и спасительное марево! Жест... (Тридцать. Пять. Секунд!) "Процессор" справился! Но теперь он должен отдохнуть.
  
   Я облажался. Нет, не в том, что не полностью выполнил задание: ликвидировал только одного буржуя, вместо двоих, как требовала инструкция, а в том, что из-за моей оплошности враг теперь точно узнает о нашем преимуществе - о невидимости. Мы, конечно, предполагали такое развитие событий - что кто-то из нас обязательно "засветится", но, признаюсь, обидно, что этим "кем-то" оказался именно я... на шестом адресе... Если, конечно, остальные четверо к этому моменту еще не выдали себя... Но лучше пусть буду я один. Уж я-то точно знаю, что ушел. Надеюсь, и товарищи уйдут, случись так, что их заметят.
   Как бы там ни было, теперь, прежде чем отправиться дальше, я должен сообщить в штаб о раскрытии. Нужен телефон...
  
   Переулками, держась по возможности солнечных сторон, я ушел с 9-й линейной сначала на 8-ю, потом на 7-ю, двигаясь в сторону 26-й транспортной. Минут через десять в одном из дворов я присмотрел удобно расположенный телефонный щит (то, что надо! - металлический ящик упрятан под козырек в глубине "колодца" из двух подковообразных семиэтажных зданий; во дворе никого). Взлом замка занял не больше минуты. Затем я расстегнул плащ и достал из подвешенной к поясу плоской сумки телефон - миниатюрную трубку с номеронабирателем и коротким проводом с двумя клеммами на конце, подключился к одной из линий и набрал номер.
   - Химчистка на Локомотивной двадцать два, здравствуйте! - послышался из трубки знакомый женский голос. Это Марри, моя связная.
   - Здравствуйте, барышня! - говорю с заранее отрепетированной интонацией. - Подскажите, пожалуйста, сколько у вас будет стоить чистка сюртука?
   Короткая пауза, - для работающих на Охранку операторов телефонной станции, слушающих этот (как и всякий другой) разговор, ничего необычного: "просто служащая справляется с прейскурантом", но я понимаю: Марри сразу меня узнала. Она взволнована. Ведь если я звоню, значит что-то пошло не так. Что именно не так, она узнает из моих дальнейших слов - от того, как именно я отвечу на ее следующую, вполне стандартную фразу.
   - Цена будет зависеть от типа ткани, вещества, которым оставлено пятно, а также его расположения и площади, - наконец произносит Марри.
   - Шэрхайский камлот, канцелярская краска, испачкан правый манжет, - четко и разборчиво проговариваю я, делаю короткую паузу, считая в уме до пяти, и заканчиваю: - примерно по локоть.
   Снова пауза. Мне показалось, что я услышал вздох облегчения, но нет, конечно, Марри очень ответственная, она умеет держать себя в руках.
   Мы виделись с ней всего один раз, в тренировочном лагере, куда связные приезжали специально для личного знакомства с нами. Ничего предосудительного, просто знакомство товарищей. Марри молодая женщина, мать двоих детей, замужем за рабочим-железнодорожником. Преданная делу революции, она много лет активно работала на благо партии: участвовала в конспиративной работе, принимала и передавала документы от агентов, доставляла секретную почту, укрывала товарищей от полиции... Это она написала для меня те слова, что я только что произнес.
   - Извините, но мы вряд ли сможем вам помочь, - так же отчетливо отвечает Марри. - При таком загрязнении будет проще заменить рукав. Вас переключить на ателье наших партнеров?
   - Спасибо, не нужно.
   - Могу я вам помочь чем-то еще?
   - Нет-нет, благодарю вас. Пожалуй, я куплю новый сюртук.
   - В таком случае, всего вам хорошего! Обращайтесь к нам в любой день с десяти до семи часов.
   - Непременно, - отвечаю я. Щелчок. Марри положила трубку.
   Отсоединяю клеммы, прячу телефон и закрываю щит. Дело сделано. Но оно не последнее... В моем списке еще три адреса и три имени... - банкир, криминальный авторитет и журналист... - государев пропагандист... У меня восемь часов на то, чтобы разобраться со списком и выйти к месту сбора в двух кварталах от телецентра... Успеваю, но лучше поспешить.
  
   Из книги воспоминаний товарища Рема Крузе "Конец монархии", Первоград, Мессия, 4618 г.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) А.Емельянов "Последняя петля 2"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) О.Герр "Заклинатель "(Любовное фэнтези) В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) О.Герр "Соблазненная"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) А.Респов "Небытие Демиург"(Боевое фэнтези) О.Рыбаченко "Геном Варвары-красы и космические амазонки"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Проклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. Ируна��Как снег на голову�� II. Ирис Ленская��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Песнь Кобальта. Маргарита ДюжеваОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия Росси��Дочь темного мага-3. Ведомая тьмой��. Анетта ПолитоваКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф Ир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"