Симоненко Юрий: другие произведения.

Человек-невидимка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что делать, если государством, в котором ты живешь, правит монарх-самодержец, опирающийся на шайку господ-олигархов, обнаглевших чинуш и генералов? Что делать, если государство, в котором ты живешь, сговорившись с другими, себе подобными государствами, ведет войну против целого континента, вставшего на путь прогресса? Если десятки тысяч твоих соотечественников, оболваненных милитаристской пропагандой, надев военную форму и взяв в руки оружие, отправляются за океан, чтобы там убивать и грабить, чтобы рушить и разорять созданное теми, кто прямо сейчас возводит фундамент светлого, счастливого будущего для всего человечества? Что делать, если страна, в которой ты живешь - агрессор и хищник? Если режим, установленный подлым правителем и его друзьями-подлецами, его родственниками, его сообщниками, слившимися воедино с тайной и явной полициями бандитами, оголтелой пропагандой и террором ввергает твой народ в нищету и бесправие? Если сеет вражду и страх, доносительство, если оглупляет? Что делать, если ты честный человек, если ты не мещанин-приспособленец, не карьерист и не шкура... и хотя твое происхождение вполне позволяет тебе занять высокое положение в шайке подлецов, но ты не таков как они? Что же тебе делать? Быть революционером и делать все, что в твоих силах, для свержения этой власти. Вот, что ты должен делать.
    Скачать fb2


 []

  
   Глухо урча моторами и грохоча тележками, трамвай-поезд из четырех вагонов ползет по закопченной моторными выхлопами, пропахшей мазутом и креозотом 27-й транспортной улице. Я стою на подножке в хвосте поезда и держусь обеими руками за лестницу, что ведет на крышу вагона. Рядом, словно рука нищего старика, просящего подаяния, подрагивает свободная сцепка (хорошо, что эта штука зафиксирована, а то легко могла бы переломать мне ноги на повороте). Закопченные смогом дома-близнецы с многослойными, тщательно вымытыми стеклами в окнах проплывают мимо: один, за ним другой, третий... квартал, перекресток... остановка... и по новой... Стучат тележки, поскрипывают вагоны. Прохожие с узких тротуаров по обе стороны улицы - большинство женщины, конторские служащие или прислуга - поглядывают на поезд, но никто не замечает нарушителя.
   Пару кварталов назад, пропуская встречный состав, следом ненадолго пристроился полицейский броневик. С минуту я разглядывал лица полицаев. Один из них уставился усталым расфокусированным взглядом прямо сквозь меня и долго смотрел в никуда, вынудив меня замереть, превратиться в статую, в деталь вагона и так ждать, пока водитель броневика не пойдет на обгон поезда.
   Солнечно. Только бы погода не испортилась и снова не пошел дождь... Здесь, в столице, так часто бывает: вот на небе ни облачка, и вот, через полчаса, из-за горной гряды, что огибает столицу с юго-восточной стороны, налетели тучи и дождь льет как из ведра...
   Нет, лучше не думать о дожде. Такие мысли раздражают и вызывают беспокойство, - ни того, ни другого мне не нужно. Тем более, что влиять на погоду я все равно никак не могу. Если польет, буду действовать по инструкциям на такой случай, с поправкой на ситуацию... Изменю маршрут и способ передвижения, сокращу список...
  
   Большинство жителей Первограда пока ничего не знает. Телевизор молчит. По радио, как обычно, крутят пропитанные имперским величием марши, сентиментальные оды "родным просторам" и туповатые песенки про любовь. Раз в полчаса эту пошлость прерывают короткие "новости" о "победоносном шествии войск Согласия вглубь Красного Континента" (и ни слова о продолжающейся третий день во Второграде массовой стачке рабочих, ни слова о забастовках в провинциях!). Газеты выйдут только вечером, и вряд ли в них сегодня сообщат о произошедшем. Другое дело - телевидение. К вечеру Августейший Ублюдок будет вынужден обратиться к подданным с речью... Уж мы-то постараемся его убедить в необходимости такого обращения...
   А пока, столица Мессии, на первый, поверхностный взгляд, продолжает жить в своем привычном ритме. Чадя зловонным дымом, по улицам разъезжают грузовые и пассажирские трамваи, чиновничьи и полицейские спецмашины; среди ползущих по рельсам многосоставных железных громадин и то и дело обгоняющих их широких приземистых коробок поменьше мелькают мотоциклисты. На тротуарах людно - летний полдень, второе солнце почти полностью спряталось за первым. От ночного ливня не осталось и следа; сухо и немного душно. Время к обеду: многочисленные клерки и работники городских служб уже высыпали на улицы, чтобы немного прогуляться и вскоре осесть в кофейнях и столовых. Для них, обитателей столичного центра, пока нет повода беспокоиться. По крайней мере, в ближайшие пару часов, им никто ничего не сообщит.
   Но вот те, кому положено знать, похоже, в явной растерянности: сексоты тайной полиции так и снуют среди прохожих, высматривая... (интересно, кого им приказали искать?) Открытым полицаям тоже наверняка поступило распоряжение "усилить бдительность": их патрули в местах большого скопления людей с чуть большим, нежели обычно, усердием задерживают "подозрительных личностей" (тех, кто, согласно имеющимся у полицаев методичкам, похож на "паникеров" и "пораженцев"), - полицаи, как и рядовые обыватели тоже ничего не знают. (Кто же им скажет? Ведь у них есть родственники, друзья... - так информация разлетится по городу в считанные часы.) Первоград живет своей привычной жизнью семимиллионного муравейника, и легкое повышение градуса общей нервозности (на фоне мировых-то событий!) заметно только тем, кто знает, на что следует обращать внимание - сексотам и революционерам.
  
   Первый вагон застонал, под ним захрустели по очереди сначала одна, потом другая тележка, следом застонал второй, потом третий... - поезд поворачивает на развилке вправо. Вот дошла очередь и до "моего". Металлическая подножка на конце лестницы, на которой я стою, вздрогнула чуть сильнее обычного, потом скрежет внизу стих и стрелочная развилка выползла из-под вагона. Двигатели взревели - это машинист поддал газу - и через несколько секунд сверху появилось облачко дыма. Поезд ускорился.
  
   Этим утром мы приступили к выполнению нашего плана. Всего пять человек, включая меня.
   Говоря: "нашего плана", я, конечно же, не имею в виду: "плана пятерых заговорщиков". Нет, и еще раз нет! Мы - особая боевая группа, действующая по секретной директиве Центрального Комитета трехсотпятидесятитысячной Партии Трудового Народа. Наша партия сегодня - это голос миллионов рабочих и десятков миллионов крестьян - тружеников и подлинных творцов всех тех благ, которые жалкая кучка паразитов привыкла называть своей "собственностью".
   Сегодня мы и наши союзники - народники и анархисты - заодно. Наш союз поддерживают социалисты в странах Согласия, на нашу товарищескую помощь рассчитывают коммунары Красного Континента. Мы - наш интернациональный союз - агенты Будущего, а вовсе не "жалкая кучка заговорщиков-пораженцев", каковыми нас выставляет монархистская пропаганда.
   Что же до нас пятерых, бойцов особой группы, то, не без чувства гордости, могу сказать что сегодня на нас лежит стратегическая ответственность: от успеха или поражения нашей группы будет зависеть то, как дальше станут развиваться события (которые произойдут в любом случае). Количество крови, что прольется совсем скоро, будет напрямую зависеть от того, насколько успешной окажется наша сегодняшняя операция.
   Только бы погода не подвела и не пошел дождь...
  
   Позади, в двенадцати кварталах остался очередной адрес из моего списка - контора "Брюхера и Ко", в которую я заглянул на пять минут, чтобы всадить пулю в лоб тому самому господину, чья фамилия крупными буквами обозначена на фасаде здания конторы.
   Ромт Брюхер, труп которого сейчас остывает в кресле из белой кожи и черного дерева в приятно охлаждаемом электрическим кондиционером кабинете, за два года войны сумел утроить свое и до того немалое состояние за счет военных поставок. Связи в Генштабе и Министерстве торговли; второй брак с бывшей фрейлиной императрицы; дочь от первого брака замужем за высоким чином из тайной полиции... Брюхер был большой и важной шишкой - элита из элиты, матушку его... На руках этой сволочи кровь наших товарищей по обе стороны Нилитийского океана... как, впрочем, и кровь оболваненных милитаристской пропагандой солдат-захватчиков, что служат пушечным мясом империалистам из Согласия...
   Брюхер был пятым в моем списке.
  
   Стучат колеса.
   Я смотрю на прохожих: мужчины, женщины - в основном служащие, - одетые небогато, но чисто и опрятно, идут небольшими компаниями, реже - парами (сразу видно: служебный роман), что-то обсуждают, смеются. В их маленьком мирке словно нет войны, перемоловшей в кровавый фарш десятки миллионов человеческих жизней, нет Второграда с бастующими рабочими, нет крестьян, превращенных на время войны фактически в рабов... Эта публика беззаботна и, если не сыта до отвалу, то уж точно не голодает.
   Смотрю на них и понимаю, почему среди рабочих расхоже мнение, будто все клерки сплошь патриоты и социал-шовинисты. Однако это не совсем так. Я лично знаком со многими служащими, кто сочувствует ПТН или даже тайно в ней состоят. Секретари, бухгалтеры, машинистки, помощники юристов (и сами юристы)... - эти товарищи наблюдают за бизнесменами и чиновниками, добывают сведения, делают копии секретных документов, выправляют паспорта разыскиваемым полицией революционерам, размножают и распространяют прокламации... в общем, оказывают посильную и порой неоценимую помощь движению. Но, в основной своей массе, конечно, патриоты...
   А как иначе, если само существование этой малочисленной городской прослойки определено необходимостью обслуживания государственного чиновничества и "жирных котов"-эксплуататоров?.. Они всего лишь обслуга - тонкая бумажная прослойка между классами. Сегодня вашим, завтра нашим.
  
   Трамвай-поезд остановился на нужной мне остановке, двери вагонов с шипением открылись, выпустив на тротуар небольшую - человек двадцать - кучку пассажиров. Я спрыгнул с подножки и подождал пока люди разойдутся.
   Когда поезд отъехал, я, осторожно, чтобы ненароком никого не задеть, прошелся прямо по проезжей части, вдоль бордюра, потом, выбрав удобный момент, перебежал дорогу и зашагал вдоль зданий на противоположной - солнечной - стороне улицы. Здесь прохожих меньше. А значит, меньше случайных блуждающих взглядов, способных заметить странный мираж посреди жаркого марева.
   До нужного перекрестка совсем недалеко - там мне налево, так что, все равно пришлось бы переходить на эту сторону.
   Следующий адрес - еще одна контора, на этот раз сразу двоих "жирных котов" из моего списка тут неподалеку...
  
   "Котов" этих у меня к настоящему моменту уже пять. У остальных, должно быть, тоже примерно по столько - пять-шесть, может даже семь. Итого: минимум двадцать пять упырей, среди которых: Министр внутренних дел, Морской и Военный министры (эти были первыми в списках), несколько мясников-генералов (один из них - целый адмирал флота! - достался и мне) и множество "Брюхеров". Несомненно, в "верхах" сейчас настоящий переполох.
   Никай Второй, он же Ромулл, Император Мессии и т.д. - Августейший Ублюдок наверняка уже распорядился сочинить для него пафосную речь о "безвинных жертвах проклятых предателей и шпионов Красного Континента". О! Это должно быть поистине историческое нытье Ублюдка. Хотя... не исключено, что тайная полиция и внешняя разведка придумают какую-нибудь историю про то как "лучшие люди государства" собрались вместе и героически пали жертвами непредвиденных обстоятельств (утонули вместе с кораблем; упали вместе с дирижаблем; угодили под извержение вулкана...), - в таком случае нытье будет менее позорным, но поныть все равно придется.
   Впрочем, неважно, что зачитает Никай с бумажки. Важно - что произойдет после...
  
   Я свернул с 27-й транспортной на 9-ю линейную и, пройдя квартал на север, оказался в исторической части города.
   Дома здесь невысокие, почти все с уютными двориками; во дворах вековые деревья раскинули зонтикоподобные кроны, накрыв заодно и часть улицы. Тенистый райончик богачей - их контор, квартир и мест развлечений. Брат-аристократ в таких не живет, брезгует.
   Вот и нужное мне здание - трехэтажный особняк XLIII века за кованой оградой. Там внутри меня не ждут еще двое из моего списка.
   Маленькая деталь: в десятке шагов от ворот особняка, пренебрегая запрещающими парковку дорожными знаками (стоянка для посетителей - чуть дальше и другая - через дорогу), стоит полицейский броневик. Внутри машины - минимум трое, шофер топчется снаружи.
   Интересно, зачем они здесь?
   Ясное дело: не меня встречать приехали. Если только... Нет. Если бы схватили одного из нас и пытали, все равно бы не узнали точных имен. Никто из нас пяти не читал списков товарищей.
   Конечно, Охранка бросилась бы охранять наиболее вероятных "кандидатов" в покойники, и те, по чью душу я здесь, несомненно оказались бы в числе таковых. Но, в таком случае, засада ждала бы внутри, там, где я буду наиболее уязвим, а сейчас я могу легко развернуться и уйти...
   Да и не стали бы посылать на такое дело этих... А уж чтобы спецы выдавали себя за полицаев...
   Нет. Эти здесь по какой-то другой причине... Да и не представляют они прямой опасности; могу прямо сейчас подойти и всех уложить, никто и пикнуть не успеет. Но, все же, придется считаться с этим дополнительным фактором при отходе.
   Я подошел ближе. Витиеватой формы ворота меж двух массивных гранитных столбов заперты, но рядом есть калитка и она открыта; на столбе у калитки бронзовая табличка с надписью: "Коммерческий союз Шракена и Флюхера". Что ж, эти господа ждут меня с распростертой... калиткой. Даже через ограду скакать не надо.
  
   Внутрь двора я вошел как приличный посетитель, разве что документы не предъявил охраннику.
   До синевы выбритый громила в черной форме топтался у сторожки, сразу за калиткой. Он меня попросту не увидел. А-то бы обязательно прицепился: кто такой да к кому иду... Если бы я, конечно, "прилично выглядел" - в такие места пускают по одежке, - а если "не прилично", то непременно дал бы мне понять, кто здесь "господин охранник", а кто "ты"... Впрочем, меня бы этот дуболом ко второй категории не отнес, оденься я согласно моему происхождению, а был бы крайне учтив и без проволочки с пропусками вызвал бы к воротом швейцара-администратора, едва заглянув в мой паспорт. Но это если бы я явился сюда как Рем фон Крузе, барон Иберский, а не как человек в маске и странном плаще (так я выгляжу сейчас, если отключить маскировку).
   Терпеть не могу охранников. Охранники это такой сорт людей: смесь холуя с полицаем. Низкопоклонство и собачья покорность перед хозяевами в них сочетается с высокомерным презрением ко всем остальным (за исключением благородных господ, конечно же). Причем, если полицаи это псы государевы, наделенные властью почти везде - на любой улице и в любом общественном доме, то охранники это дворовые собаки, чья власть ограничена забором хозяйского двора, а-то и радиусом вокруг будки, равным длине цепи. Это ограничение психологически давит на охранника и делает его таковым, каков он есть - мелким "начальником", полицеишкой, бюрократом и тайным садистом. Вот этот, у калитки, точно такой. Стоит важный, водит по сторонам хищным взглядом из-под тяжелых надбровных дуг; окажись в его власти какой-нибудь курьер или мелкий служащий, так просто не отделается. А уж если громиле повезет пресечь действительное правонарушение, то тут-то он с удовольствием пустит в ход и кулаки и дубинку и табельный пистолет (у этого он есть).
   Мимо бдительного мордоворота я направился прямиком ко входу в особняк.
   Здесь, в тени деревьев я старался двигаться как можно медленнее, чтобы не создавать предательского эффекта, который легче скрыть при солнечном свете. Так называемому "процессору" у меня за плечами нужны доли секунды, чтобы определить всех наблюдателей и отобразить на ткани плаща для каждого ту картинку, которую наблюдатель видел бы, не окажись я в поле его зрения. Персональная картинка появляется с очень маленькой, но, все же, задержкой, что и вызывает эффект марева - "дрожание воздуха", а точнее: дрожание маскировочной ткани, подобное восходящим потокам в зной. Причем, эффект этот вызывается не только моими резкими движениями, но и резким, неожиданным перемещением наблюдателя. Таким образом, днем лучше всего маскироваться в свете солнц, а ночью - в свете лун и мира Гиллаплеи. Дневная тень же, когда место хорошо освещено отраженным солнечным светом и нет дрожания воздуха - самое худшее, после дождя, тумана и дыма условие для маскировки.
   Двор особняка невелик, но кажется при этом обширнее, чем есть на самом деле - верный признак работы талантливого ландшафтного архитектора. Умеренность в деталях на фоне старинного здания с его архитектурными "излишествами" и редкие, идеально прямые, подобные колоннам стволы деревьев, что как бы подпирают густую темно-зеленую массу на уровне между вторым и третьим этажами особняка, превращают двор в некое подобие павильона. Строений во дворе всего три: будка охранника из дерева и стекла и две беседки, симметрично расположенных по обе стороны от главного входа в здание. Территория хорошо просматривается практически из любой точки. Если меня заметят, укрыться будет негде - только бежать. Так что, пришлось передвигаться крайне осторожно и медленно, подобно черепахе или какому-нибудь хищнику во время охоты.
   Идя - или, если угодно, ползя - ко входу, я тщательно осмотрел каждый куст вдоль выложенной брусчаткой широкой центральной дорожки, каждое дерево, каждое окно в здании и, конечно же, отметил всех людей, что находились поблизости. Тем более, что их было всего пять человек: охранник у ворот, мужчина и женщина, скорее даже девушка, в одной из беседок и двое мужчин на площадке у самого входа.
   Пара в беседке: он - среднего возраста, в дорогом костюме, на вид адвокат или нотариус; она - моложе его, брюнетка с миловидным личиком в строгой черной юбке и светло-голубой блузе с высоким воротничком, непохоже что его подчиненная, скорее средняя начальница, чье начальствование напрямую не распространяется на него. В тонких ухоженных пальцах девушка держит длинный мундштук с дымящейся сигаретой, немного отведя его в сторону, мужчина курит трубку. Они негромко говорят о чем-то, сдержанно хихикают - флирт, я не стал прислушиваться. Куда интереснее послушать, что говорят те двое у входа...
   Осторожно - чтобы не шаркнуть подошвой о брусчатку, не наступить на некстати упавшую с дерева сухую веточку - я миновал беседку.
   Эти двоих я заприметил сразу, едва вошел во двор.
   Один седой, поджарый, в полицейском мундире, коммандер, другой с брюшком, в строгом костюме со значком начальника частной охраны (это из-за него громила у ворот так грозно зыркает: кого бы схватить и порвать - производит впечатление на шефа). Первый похож на бойцового петуха, второй на водяного... нет, не петуха, а из мифологии, но старательно выдающего себя за собрата первого.
   - ...но как такое возможно? - разобрал я, пока подкрадывался ближе, слова "водяного". Тот говорил негромко, комично потрясая жабьим зобом. В его тревожной интонации определенно было что-то едва уловимо жабье. - Чтобы... министров... - выквакивал начальник охраны, - ребята из тайн... знают свое дело...
   Контекст я конечно же понял, как только услышал про министров. Воспользовавшись тем, что пара в беседке была занята друг другом, а охранник у ворот как раз отвернулся в другую сторону, я несколько ускорился, чтобы оказаться как можно ближе к этим двоим, когда заговорит коммандер.
   Остановившись паре шагов от них, я замер, весь обратившись в слух.
   - Скажу вам по дружбе, Бормунт, никто ничего не понимает... - коммандер сунул руки глубоко в карманы брюк с офицерскими лампасами и потоптался на месте, как настоящий петух. - Дело, - продолжал он, - взяла под контроль Охранка. Арестовали и допросили всех, кто был поблизости... помощников, клерков, даже девок этих, машинисток... Те, конечно, нюни распустили, ревут... Но ребята из Охранки, как вы точно заметили, знают свое дело - сразу видят, кто перед ними... - коммандер снова потоптался. - Если хотите знать мое мнение, никто из свидетелей не причастен к убийствам, это я вам точно говорю. Хорошая собака не кусает кормящую руку.
   Так-так... Значит, волна пошла... Сверху распорядились предупредить "цвет нации" о происходящем. Причем оповещают не по телефону, а лично. Соблюдают секретность. Вряд ли этот полицейский начальник приехал сюда на броневике по собственному почину, чтобы предупредить старого друга...
   - Но, кто же это может быть, комм Джергист? - вознегодовал Бормунт. - ПТН? Анархисты? И как (мне послышалось: "квак") у них это вышло? Господи! Двенадцать смертей в один день! - последние слова он почти выкрикнул, с каким-то утробным бульканьем, чем привлек внимание парочки из беседки (те совсем притихли и стали поглядывать в сторону крыльца).
   - Пойдемте к вам в кабинет, дружище... - предложил полицай. - Обсудим наши с вами дальнейшие действия.
   - Конечно-конечно, коммандер, - умерил тон начальник охраны. - Прошу... - он открыл дверь, предлагая гостю пройти первым.
  
   Я отреагировал раньше полицая - результат многих часов тренировок, во время которых мы оттачивали до автоматизма действия в ситуациях подобных этой.
   Условный жест пальцами - перчатка с множеством вшитых проводков на моей руке передает команду "процессору", включается "режим максимальной маскировки" - на прозрачной маске перед глазами появляются маленькие зеленые цифры: "01", потом "02", "03"... - секунды, счет времени - в этом режиме "процессор" работает на порядок быстрее обычного, максимально минимизируя эффект "марева". Скользнув мимо "петуха" и "водяного", я переместился за дверь, в холл особняка на четвертой секунде. Удачно, эти двое меня не заметили.
   Замер, перестав дышать.
   (Пять секунд. Шесть. Семь...)
   Жест - цифры исчезли - максимальный режим отключен. Всего восемь секунд на вход. Теперь восстановить дыхание...
   Лучше немного постоять не двигаясь - после форсажа "процессора" возможно "подвисание" картинки - "марево" становится более заметным. Длится "подвисание" недолго, обычно полминуты, не более. Но эти полминуты бывают самыми опасными, в это время я наиболее уязвим. Именно поэтому использовать максимальный режим рекомендуется только в особых случаях, когда высок риск быть замеченным или нужно отступать. Увлекаться не стоит - устройство быстро перегревается, резко падает заряд аккумуляторов. При частом переключении на максимум маскировка может попросту отключиться на несколько минут, пока "процессор" не охладится, а это равно провалу. Во время тренировок я дважды становился видимым после ускорения "процессора" более чем на двадцать секунд.
   Я осмотрел холл: все так, как и должно было быть.
   Планы зданий и пути отхода, численность охраны, ее вооружение и уровень подготовки, расписание транспорта и альтернативные маршруты... - все это и многое другое я и мои товарищи знаем назубок. Вот, например, здесь, кроме мордоворота из будки и его начальника, который прямо сейчас идет вместе с полицейским коммандером через холл (его кабинет тут рядом, на первом этаже в правом крыле), должно быть еще восемь человек охраны; двоих я вижу, они в десяти шагах от меня, еще по двое на втором и третьем этажах и двое на подхвате, сидят в специально отведенном помещении (оно по соседству с кабинетом шефа) - итого десять. Особых проблем от них я не жду (вряд ли они что-то заметят), но есть еще двое - личные телохранители Шракена с Флюхером. Эти - псы матерые, внештатные агенты тайной полиции, постоянно находятся подле своих господ, и на их счет у меня четкие инструкции.
   Постояв минуту и дождавшись когда начальник охраны с полицаем скроются в боковом коридоре, я двинулся через холл, держась левой стены.
   Охранники, продолжившие прерванный появлением начальства разговор о какой-то Мелизе (даме, надо полагать, всесторонне приятной), не обратили внимания на плывущий через холл мираж, и я без промедления их миновал, быстро оказавшись на лестнице, что начиналась в конце холла.
   Беспрепятственно я поднялся на третий этаж (по пути осторожно пропустив нескольких служащих со стопками бумаг) и остановился перед глянцево-черными двойными дверями.
   Теперь самое главное: войти внутрь, не вызвав паники, разобраться с телохранителями, избежать при этом ненужных жертв, затем исполнить то, зачем я здесь, и покинуть здание.
   Войти и открыть огонь? У меня преимущество: я невидим. Нет. Я смогу это сделать в любой момент, если ожидание затянется. Но это будет слишком... топорно. Лучше немного подождать.
  
   Не прошло и двух минут, как со стороны лестницы послышались шаги и уже знакомые голоса. Вскоре на марше показалась та самая миловидная брюнетка из беседки, следом за ней - "адвокат". Он что-то тихо рассказывает ей басовитым голосом; она сдержанно хихикает.
   - Ах, Чарс, ты такой сказочник! - негромко бросает она вполоборота "адвокату".
   - Я не шучу, Олла! - делано оправдывается тот. - Это чистая правда!
   Они поднимаются и останавливаются прямо передо мной. Девушка озирается по сторонам и быстро целует "адвоката" Чарса в щеку.
   - Позже увидимся, - говорит она ему, почему-то шепотом. - А сейчас я должна работать. - Поворачивается и идет ко мне.., вернее к дверям, у которых я стою.
   Взявшись за массивную позолоченную ручку, девушка бросает быстрый взгляд на ухажера, мило улыбается (мне немного неловко из-за того, что присутствую при этой интимной сцене). Потом, отвернувшись, она напускает на себя нарочито деловой вид и открывает массивную створку тонкой рукой. Дверь легко подается без единого скрипа. Она секунду медлит и в этот момент я повторяю тот же прием, что и пять минут назад: жест пальцами - "процессор" снова ускоряется, - словно призрак я проскальзываю мимо девушки, заворачиваю за вторую створку, замираю, не выключая форсажа (у меня двадцать секунд, но будет лучше, если управлюсь в пятнадцать), осматриваюсь...
   Оба телохранителя здесь. Вот они, респектабельного вида господа в серых костюмах, один слева, другой справа, сидят на диванах. Один с книгой, сидит нога на ногу, другой с чашкой чая (мне до каждого шагов по семь); оба смотрят в мою сторону. Мгновение мне кажется, что я замечен, но нет, они смотрят на открывшуюся дверь.
   (Три секунды.)
   Помещение приемной обширное, светлое, с высоким потолком, размерами в половину холла, что внизу. В глубине помещения - строго посредине - секретарский стол на троих; за столом две женщины - одна немногим старше Оллы, другая в почтенном возрасте, - третье место свободно. Ближе к выходу (на примерно равном расстоянии между секретарским столом и мною) в противоположных стенах глянцево-черные сдвоенные двери (точно такие же, как и за моей спиной); у дверей по паре явно антикварных статуй древних богов и богинь, на самих дверях белые таблички: на той, что слева, золотыми буквами выведено: "Эдрю Шракен", на противоположной: "Галс Флюхер". Еще ближе к выходу, друг против друга, диваны с телохранителями. Перед ними невысокие столики с резными ножками.
   (Пять.)
   Моя невольная помощница входит (на личике девушки мелькает неопределенная эмоция: похоже, все-таки, что-то заметила, но решила, что ей показалось) и, прикрыв за собой дверь, идет к столу.
   Увидев девушку, телохранители возвращаются каждый к своему занятию, - тот, что слева, опускает глаза на книгу, тот, что справа делает глоток из чашки, отставляет ее на столик и берет со столика газету.
   (Десять.)
   Время действовать...
   Медленно - иной раз и при ускорении "процессора" бывают огрехи, лучше не спешить, дабы не вызывать ненароком предательское "марево" - отстегиваю манжет на правом рукаве плаща, затем опускаю руку в карман-кобуру и достаю пистолет. Пистолет обычный, видимый, с глушителем, разработан для "наших" спецслужб. Удлиненный манжет полностью скрывает ствол с навинченным на него шумоподавителем.
   (Пятнадцать. )
   Первая цель - тот, что слева. Клац - пистолет в рукаве издает глухой щелчок. В книге, которую держит телохранитель, появляется маленькое отверстие и читатель роняет томик; руки его безвольно опадают вниз, голова откидывается назад на спинку дивана... Пуля вошла в середину шеи, точно под подбородком. Переключаюсь на второго... На лице телохранителя удивление: мгновение он не понимает, откуда стреляли; но уже через секунду я вижу, как его взгляд фокусируется на мне... Нет, скорее на облачке газа от выстрела. Его реакция впечатляет - он почти успел навести на меня ствол, буквально материализовавшийся в его руке из ниоткуда... (я заметил только завершение молниеносного движения профессионала), но я на миг опережаю его. Клац. Точно в лоб. Второй обмяк. Быстро перевожу взгляд на первого (мало ли? вдруг еще живой? - нет, готов), и тут завыла сирена...
   ...хотя, нет, две "сирены"... Те две барышни, за столом, это они принялись визжать наперебой, так, что у меня мурашки по спине пробежали.
   (Восемнадцать секунд. )
   Олла так и не села, только подошла к столу. Все произошло у нее за спиной (не то чтобы я это рассчитал специально, но я рад, что эта влюбленная девочка не увидела момент убийства). Она оборачивается, смотрит на охранников и закрывает лицо руками; глаза ее округлились от ужаса, она быстро переводит испуганный взгляд с одного на другого охранника, но не кричит.
   В этот момент открывается дверь меж статуй - та, что справа - и из двери появляется Галс Флюхер (точно как на фотографиях). Ну, что ж, господин Флюхер, ты облегчил мне работу...
   Клац, клац. Обе пули входят в голову - в щеку и в лоб над правым глазом. Дородная туша промышленника падает в дверях кабинета как мешок с дерьмом. "Сирена" замолкает, но я уже не обращаю внимания на женщин.
   (Двадцать! В любой момент я могу стать видимым!)
   Отключаю максимальную маскировку и не выжидая быстро иду через приемную к кабинету Шракена.
   Сейчас эти дамы наверняка видят быстро перемещающийся "зависающий" кусок пространства, оттого и притихли как мышки. В голове мимолетом проносится: отключить маскировку совсем, сказать, что я не причиню им вреда; сказать, чтобы сидели тихо, что я скоро уйду... вот только пристрелю их второго босса... Нет. Конечно же, ничего такого я делать не стану - отключать маскировку строго запрещено.
   Рывком распахиваю дверь. Для секретарш это должно выглядеть как... да черт его знает, как... Плевать!
   Передо мной просторный кабинет, обставленный по-деловому сдержано: светлые стены с деревянными панелями внизу, несколько картин, мозаичный паркет, высокие, от пола до потолка окна завешаны однотонными гардинами кремового цвета, меж гардин - высокие амфоры, на вид еще древнее статуй перед дверью, всего три штуки. Кабинет пуст. Точнее выглядит таковым... - "читатель" в приемной это ясно подтверждает.
   Тихо иду к массивному, похожему на трибуну столу, обхожу, чтобы заглянуть под него... Мало ли, вдруг господин Шракен решил там спрятаться? (Надо заметить, разумное решение.) Увы, под столом никого нет. А это значит, что остается одно единственное место...
   Без лишнего шума направляюсь к неприметной двери в дальнем углу кабинета. Подхожу сбоку (на случай если хозяин кабинета вооружен и вздумает стрелять на звук шагов) и аккуратно пробую ручку... Заперто.
   Ну, что ж, "клиент" там, внутри. Осталось только выбить дверь и не угодить под пулю (все-таки, интуиция мне подсказывает, что Шракен при оружии). Не будь я облачен в свою "мантию", вышиб бы дверь ногой с разворота, но в тяжелом маскировочном плаще с увесистым панцирем за спиной сделать это не выйдет, - только плечом. Но так можно нарваться... Придется импровизировать...
   Иду к ближайшей амфоре, на ходу убираю пистолет в кобуру, отворачиваю манжет, пробую произведение искусства на вес... - не то чтобы сильно тяжелое, но как таран на один раз вполне подойдет. Ухватываюсь за сосуд и тут БАХ! - грохот выстрела, амфора в моих руках разваливается на несколько частей, я отстраняюсь назад, автоматически выхватываю пистолет из кобуры и направляю его в сторону входа.
   Пару секунд назад в дверях кабинета никого не было, теперь же в там стоит романтичная миловидная Олла и целит в меня пистолетом, который так и не успел применить второй телохранитель...
   Девушка смотрит прямо на меня, испуганно (ну, конечно же! Я не откинул маскировочный манжет и мой пистолет сейчас, получается, "висит в воздухе"), но оружие не отводит. Но и не стреляет. Что ж, зря...
   Убить ее одним точным выстрелом. Один миг, клац, и безжизненное тело Оллы падает на паркет в приемной, напротив Галса Флюхера... Потом подойти к двери уборной и веером разрядить в нее магазин; выбить дверь ногой и контрольным выстрелом добить упыря... Но сначала Олла...
   Нет. Я не хочу ее убивать. Нет.
   Что ж, Эдрю Шракен, считай что сегодня твой второй день рождения. Если, конечно, у тебя достанет ума бежать из страны до вечера, - едва я уйду, покинуть свое... укрытие, поблагодарить смелую девушку за спасение, сесть в машину и умчать в аэропорт на ближайший дирижабль, - то, возможно, ты еще поживешь какое-то время. Надеюсь, недолго.
   Я делаю жест, который не должен делать, пальцы передают команду проводкам в перчатке, срабатывает предупреждение - на внешней стороне запястья маленький моторчик трижды коротко вибрирует, - коротким жестом подтверждаю команду и... становлюсь видимым.
   Времени немного: выстрел наверняка услышала охрана. У меня секунды...
   - Брось пистолет, Олла, - говорю я девушке.
   Моего лица невидно, оно скрыто маской, на голове капюшон, сейчас светло-серый, как и все остальное. Вороненый пистолет с длинным глушителем в моей руке виден отчетливо, контрастно на фоне почти белого плаща.
   - Кто ты? - спрашивает в ответ девушка. Она не опускает пистолета.
   - Революционер, - отвечаю я.
   Я понимаю, что говорю лишнее. Я вообще не должен ничего говорить. Но не могу я вот так вот взять и убить невинного человека, женщину... такую молодую и счастливую... Не могу. Я сказал ей правду: я революционер, а не убийца. Палач - да. Я привожу в исполнение приговор революционного суда. Я палач "Шракенов" с "Брюхерами", но не их секретарей и клерков.
   - Медленно, - добавляю я через несколько долгих секунд, - опусти пистолет и отбрось вперед... Потом отойди в сторону и больше не делай глупостей... Я не причиню тебе вреда. Не вынуждай меня делать то, чего я не хочу делать... Прошу, Олла.
   Последние мои слова подействовали. Услышав свое имя, девушка опустила оружие и сделала все, что я просил, продолжая смотреть на меня.
   - Молодец.
   Включив маскировку, быстро иду к выходу, отстегивая манжет и пряча под ним ствол. Олла испуганно наблюдает за мной, стоя у двери кабинета, но не отступает.
   Проходя мимо нее, на мгновение задерживаюсь:
   - Ты спасла жизнь настоящему убийце, - тихо, так чтобы слышала только она, говорю я. Мое лицо скрыто под маской, но ее глаза смотрят прямо в мои. Она понимает, почему я здесь. Кто знает, быть может, знай она заранее о том кто я и для чего я здесь, не стала бы мне мешать?..
   "Уходи" - говорит она одними губами, беззвучно.
  
   В этот момент дверь в приемную распахивается и внутрь вваливаются двое охранников. Я действую не раздумывая: жест пальцами - "процессор" форсирован; рывок навстречу охране; секунда, и я уже позади них; вторая, и я в коридоре... В два прыжка оказался на лестнице.
   - Держите его! - визжит позади женский голос. Это одна из "сирен".
   - Кого?! - рявкает один из охранников.
   - Его! Невидимку! - снова визжит "сирена".
   Но охранники не следуют ее призыву. Мизансцена с тремя трупами явно вызвала у обоих замешательство.
   Не дожидаясь погони, быстро спускаюсь вниз. Навстречу мне проносятся охранники со второго этажа. Потом, когда я уже на площадке между вторым и первым, внизу появляются начальник охраны Бормунт с полицаем Джергистом, с ними еще двое.
   - Никого не выпускать! Смотреть в оба! - обернувшись в холл "квакает" Бормунт и бежит, на удивление резво, вверх по лестнице впереди остальных, прямиком ко мне.
   (Десять секунд.)
   Приходится вжаться в угол, чтобы этот "водяной" на меня не наскочил.
   Пропустив всех четверых, спускаюсь вниз.
   Уже знакомые двое стоят посреди холла, возбужденно озираются по сторонам:
   - Как думаешь, кто стрелял?
   - Кто-то из спецов, кто ж еще...
   - А в кого?
   - А я почем знаю!
   Меня они не замечают. Сейчас я максимально невидим. И у меня мало времени.
   Быстро прохожу через холл, резко открываю дверь, и вот я снаружи.
   (Двадцать пять секунд. Я все еще невидим!)
   Во дворе пусто. Только знакомый мордоворот у калитки топчется. Калитка закрыта, но это не проблема...
   Что дальше? Пробежать по диагонали через двор и перемахнуть через забор или выйти прежним путем?
   Выбираю второе.
   Бегу по брусчатке прямиком на охранника. Тот уставился на открытую дверь, прямо сквозь меня, стоит, медленно переминается с ноги на ногу, прислушивается.
   Когда до мордоворота остается пара метров, взгляд его меняется: заметил, тянется к кобуре.
   Не успеешь, "бобик"... Точным движением прикладываю охранника по уху рукоятью пистолета (жить будет, но за мной теперь не кинется и объяснить подоспевшим на помощь сотоварищам, что произошло, не сразу сможет), после чего срываю с его пояса связку с ключами. Нужный мне ключ, согласно правилам охранной службы, подписан и мне не приходится выбирать из пяти имеющихся на связке. Под стыдливый скулеж скрючившегося у сторожки громилы отпираю замок калитки и выхожу на улицу.
   (Тридцать секунд! Надо отключать!)
   Не спеша - броневик полицаев все еще здесь! - перехожу проезжую часть, на спасительную солнечную сторону улицы... Солнце - теперь одно единственное - в зените, все еще припекает, испаряя с открытого тротуара последние капли ночной влаги, но уже слабее (полуденное "похолодание"). Вот и спасительное марево! Жест... (Тридцать. Пять. Секунд!) "Процессор" справился! Но теперь он должен отдохнуть.
  
   Я облажался. Нет, не в том, что не полностью выполнил задание: ликвидировал только одного буржуя, вместо двоих, как требовала инструкция, а в том, что из-за моей оплошности враг теперь точно узнает о нашем преимуществе - о невидимости. Мы, конечно, предполагали такое развитие событий - что кто-то из нас обязательно "засветится", но, признаюсь, обидно, что этим "кем-то" оказался именно я... на шестом адресе... Если, конечно, остальные четверо к этому моменту еще не выдали себя... Но лучше пусть буду я один. Уж я-то точно знаю, что ушел. Надеюсь, и товарищи уйдут, случись так, что их заметят.
   Как бы там ни было, теперь, прежде чем отправиться дальше, я должен сообщить в штаб о раскрытии. Нужен телефон...
  
   Переулками, держась по возможности солнечных сторон, я ушел с 9-й линейной сначала на 8-ю, потом на 7-ю, двигаясь в сторону 26-й транспортной. Минут через десять в одном из дворов я присмотрел удобно расположенный телефонный щит (то, что надо! - металлический ящик упрятан под козырек в глубине "колодца" из двух подковообразных семиэтажных зданий; во дворе никого). Взлом замка занял не больше минуты. Затем я расстегнул плащ и достал из подвешенной к поясу плоской сумки телефон - миниатюрную трубку с номеронабирателем и коротким проводом с двумя клеммами на конце, подключился к одной из линий и набрал номер.
   - Химчистка на Локомотивной двадцать два, здравствуйте! - послышался из трубки знакомый женский голос. Это Марри, моя связная.
   - Здравствуйте, барышня! - говорю с заранее отрепетированной интонацией. - Подскажите, пожалуйста, сколько у вас будет стоить чистка сюртука?
   Короткая пауза, - для работающих на Охранку операторов телефонной станции, слушающих этот (как и всякий другой) разговор, ничего необычного: "просто служащая справляется с прейскурантом", но я понимаю: Марри сразу меня узнала. Она взволнована. Ведь если я звоню, значит что-то пошло не так. Что именно не так, она узнает из моих дальнейших слов - от того, как именно я отвечу на ее следующую, вполне стандартную фразу.
   - Цена будет зависеть от типа ткани, вещества, которым оставлено пятно, а также его расположения и площади, - наконец произносит Марри.
   - Шэрхайский камлот, канцелярская краска, испачкан правый манжет, - четко и разборчиво проговариваю я, делаю короткую паузу, считая в уме до пяти, и заканчиваю: - примерно по локоть.
   Снова пауза. Мне показалось, что я услышал вздох облегчения, но нет, конечно, Марри очень ответственная, она умеет держать себя в руках.
   Мы виделись с ней всего один раз, в тренировочном лагере, куда связные приезжали специально для личного знакомства с нами. Ничего предосудительного, просто знакомство товарищей. Марри молодая женщина, мать двоих детей, замужем за рабочим-железнодорожником. Преданная делу революции, она много лет активно работала на благо партии: участвовала в конспиративной работе, принимала и передавала документы от агентов, доставляла секретную почту, укрывала товарищей от полиции... Это она написала для меня те слова, что я только что произнес.
   - Извините, но мы вряд ли сможем вам помочь, - так же отчетливо отвечает Марри. - При таком загрязнении будет проще заменить рукав. Вас переключить на ателье наших партнеров?
   - Спасибо, не нужно.
   - Могу я вам помочь чем-то еще?
   - Нет-нет, благодарю вас. Пожалуй, я куплю новый сюртук.
   - В таком случае, всего вам хорошего! Обращайтесь к нам в любой день с десяти до семи часов.
   - Непременно, - отвечаю я. Щелчок. Марри положила трубку.
   Отсоединяю клеммы, прячу телефон и закрываю щит. Дело сделано. Но оно не последнее... В моем списке еще три адреса и три имени... - банкир, криминальный авторитет и журналист... - государев пропагандист... У меня восемь часов на то, чтобы разобраться со списком и выйти к месту сбора в двух кварталах от телецентра... Успеваю, но лучше поспешить.
  
   Из книги воспоминаний товарища Рема Крузе "Конец монархии", Первоград, Мессия, 4618 г.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Робский "Охотник 2: Проклятый"(Боевое фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) А.Респов "Небытие Бессмертные"(Боевая фантастика) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) Б.Толорайя "Чума-2"(ЛитРПГ) Л.Мраги "Негабаритный груз"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"