Симоненко Юрий: другие произведения.

(Часть 1) Агар

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.56*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    История Агара - мира, в котором, вследствие допущенных прогрессорами более развитой цивилизации ошибок, на тысячелетия установилась тирания Вселенской Церкви. Глобальный контроль, пропаганда мракобесия, террор полиции и секретных служб, "духовные скрепы" и "традиционные ценности" - такова плата за несвоевременное вмешательство в естественный ход истории. Только платить ее приходится невиновным - населению целой планеты - и с этим нельзя мириться...


 []

  
  Не успел
  Старец и Святые Отцы
  Проклятые
  Достойные жертвы
  Первый
  Двойная служба
  Шедареган и Абримелех
  Ловушка для крота
  История Старца
  Истинный враг Святой Церкви
  Проект КДВ
  День Великого Очищения
  Долгожданная апостасия
  

Не успел

  
   Преосвященный Арбигост, архипатрит Красного Братства, сидел, откинувшись на кожаном диване в комфортном салоне воздушной машины, носившей пафосное название "Повелитель боли и наслаждения", и предавался наслаждению.
   Арбигост направлялся с инспекцией на космодром Шагар-Кхарад в Проклятых землях, что к северу от провинции Арзебар. Флайер летел низко над горным хребтом, окутанным серыми тучами, за окном не было совершенно никакого вида, и священника ничто не отвлекало от приятных ощущений внизу живота.
   Четверть часа назад, когда пилот передал управление автоматике, флайер опустился в облако, перейдя на низкий бреющий полет. Кортеж охраны - три увешанных орудиями "Жнеца" - держались каждый в стадии от "Повелителя", образуя на радаре вокруг него подобие треугольника из трех ярких зеленых точек. Облачность не мешала этим "летающим танкам" контролировать каждый араш открытого пространство вокруг кортежа на десятки стадиев - уровень защиты "максимальный". Эхолокаторы и тепловизоры "Жнецов" непрестанно прощупывали местность внизу, а их кинетические пушки и пулеметы были готовы в любую секунду уничтожить любую цель, размерами от крупной машины до мелкого животного.
   Рассеянный взор священника был устремлен в вихри тумана за окном, в то время как пальцы его рук играли с шелковистыми волосами ублажавшей его молоденькой девушки. Впереди был еще целый час полета, но Арбигосту не будет скучно. С Парелиат можно не думать о времени.
   Он купил ее еще девочкой, и официально она считалась его рабыней, но никто в имении Арбигоста не смел обращаться с Парелиат как с прислугой. Она была его наложницей, и это положение давало ей определенные преимущества. Четвертый год Парелиат жила в его дворце на берегу Средиземного моря и сопровождала его во время поездок и полетов по делам Церкви. Арбигост обещал девушке подарить свободу к ее совершеннолетию и выдать замуж за приличного господина, но все чаще ловил себя на мысли о том, что привязался к Парелиат и не желает отпускать ее от себя. Мысль о ее будущем замужестве, о том, что кто-то другой когда-нибудь окажется на его месте - станет прикасаться к ней, а она станет ублажать его, как раньше ублажала Арбигоста - была ему противна.
   Голова Парелиат монотонно поднималась и опускалась, поднималась и опускалась... вверх, вниз, вверх, вниз... волосы девушки приятно щекотали уже начинающее дряхлеть, тучное тело священника. Мысли обволакивала приятная нега, уводящая от проклятущей суеты, что в последнее время сильно утомляла и раздражала его.
   Арбигост всегда предпочитал активную деятельность кабинетной возне, но положение "правой руки" генерал-архипатрита, который высоко ценил его умение вести дела, все чаще обязывало его оставаться в столице. Но, к счастью, оставалась еще работа для "хитрого толстяка".
   Вечером накануне Абримелех вызвал Арбигоста и лично, с глазу на глаз, поручил ему одно деликатное дело...
  
   Во время формальной инспекции Службы безопасности космодрома Арбигост должен будет связаться с внедренным туда ССКБ (Секретной службой Красного Братства) "кротом" и получить информацию, которую тот не решался передать стандартным способом. Информация эта, как предполагали аналитики ССКБ, возможно, имеет отношение к предполагаемому заговору против Церкви, в котором замешан Шедареган, один из высших церковных иерархов, глава Серого Братства и любимчик Патриарха.
   ССКБ не могла рисковать, тайно посылая на космодром спецагента. Проникнуть на объект Серых - задача рисковая. У Серого Братства собственная, подчиняющаяся только Малому Кругу (внутреннему совету Братства) и его главе, служба безопасности - маленькая армия, со своей разведкой, контрразведкой и спецподразделениями. Поэтому в ССКБ решили не штурмовать лбом стену, а пойти другим путем: послать на космодром не спецагента, а всем известного и всеми уважаемого чиновника с инспекцией, прикрыв его визит постановлением Собора Святых. Глава Красных, Абримелех, лично позаботился о том, чтобы в Шагар-Кхарад отправился именно Арбигост.
  
   Влажные губы Парелиат скользили, обхватывали, обволакивали разгоряченную плоть архипатрита. Арбигост был уже далеко от всего суетного и скучного. Все эти "кроты", агенты, братья, ракеты с космодромами... Да и генерал-архипатрит и Его Святость и... пятьдесят дьяволов с ней!.. Святая Церковь... Все они пошли на хер! Архипатрит был уже готов кончить, когда...
   Облачность заканчивалась, и первые лучи одного из солнц уже пробивались сквозь поредевший туман. "Жнеца" впереди еще не было видно, но радар показывал пилоту, что флайер охраны держится на прежнем расстоянии в точности до нескольких арашей (автопилоты всех четырех машин работали синхронно). Клочья тумана налетали на лобовое стекло "Повелителя", оставляя на нем мелкие капли, которые тут же сдувал ветер.
   В момент, когда с экрана радара исчезли оба замыкавших группу флайера, пилот сосредоточенно всматривался в стекло, стараясь разглядеть там головную машину. Если бы не звуковое оповещение, включившееся автоматически и моментально приковавшее внимание пилота к экрану радара, он непременно увидел бы флайер впереди - вернее то, во что превратился "Жнец" охраны за доли секунды, - но пилот отвлекся и лишь краем глаза заметил, как облако впереди осветила яркая вспышка. Через секунду последняя зеленая точка на экране исчезла. "Повелитель боли и наслаждения" остался без защиты.
   Парелиат увеличила темп. Голова ее ритмично поднималась и опускалась, влажные губы скользили по члену священника, горячий язык играл с вздыбленной плотью. Сознание Арбигоста окончательно заволокла приятная пелена. Еще пару секунд, и он бы точно кончил, но... не успел. Что-то с чудовищной силой ударило снаружи в борт флайера, и сквозь прикрытые веки архипатрит увидел огненную вспышку, которую тут же сменила чернота.
  

Старец и Святые Отцы

  
   Сто тридцать девять лет - таков был его возраст.
   Пятьдесят лет назад он взошел на патриарший престол, и вот уже полвека правил Агаром, как полновластный император и первосвященник планеты.
   Облаченный в разноцветные ризы, высокий худощавый старец с короткой белой бородой и гладким, абсолютно лысым черепом сидел на величественном троне посреди мраморного зала Собора Святых.
   Старец взирал на собравшихся перед ним абсолютно белыми, без зрачков, не по-стариковски яркими, молодыми глазами. Такие глаза (как и белоснежные волосы, которые он давно утратил по причине преклонного возраста) среди агарян считались знаком высочайшего благородства и избранности перед Единым Всевышним.
   Украшенный разноцветными алмазами белый престол, на котором сидел старец, стоял на возвышении из восьми, сложенных пирамидой одна на другую, восьмиугольных каменных плит. Цвет каждой плиты символизировал одну из древних Церквей, составивших вместе Единую Вселенскую Церковь Империи. Трон стоял на плите из белого мрамора, венчавшей пирамиду; ниже лежали плиты красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, пурпурного и серого цветов. Перед патриаршим престолом, разделенным надвое полукругом, расположились семь малых престолов. Четыре - по правую и три - по левую руку от правителя. Каждый престол имел под собой всего одну плиту-основание, и цвет плиты соответствовал цвету риз сидевшего на нем иерарха. Последовательность цветов была та же, что и в пирамиде под престолом патриарха, за исключением одного цвета, и начиналась с белого, стоявшего первым справа, и оканчивалась серым, который можно было также считать и первым, если считать слева направо. Между зеленым и пурпурным малыми престолами, на черном каменном полу зала лежала восьмиугольная плита-основание светло-синего цвета, на которой престола не было. Место то пустовало уже четыре столетия. Оно было проклято.
   Собравшиеся первосвященники взирали на старца с почтением, ожидая, когда тот заговорит первым.
   О произошедшем накануне в Проклятых землях нападении было известно всему двору, и слухи продолжали расползаться по столице.
   Новостные каналы о случившемся, конечно же, ничего не сообщали, и простолюдины оставались в неведении. Слухи распространялись исключительно среди чиновников и благородных жителей Азргона.
   - Брат Абримелех, - наконец обратился старец к главе Красного Братства, - расскажите нам, как обстоят дела в Арзебаре. Ваши люди уже схватили тех дьяволов, что умертвили брата нашего, Арбигоста?
   - Нет, Ваша Святость, - ответил генерал-архипатрит. - Пока нет. Ведется расследование. Уже известно, что это дело рук революционеров...
   - Разумеется. Кого же еще... - без иронии заметил старец.
   - Есть основания полагать, - осторожно продолжал Абримелех, - что напавшие принадлежат к фракции так называемых "атеистов" - безбожников, наиболее радикально настроенных против Святой Церкви и Святого Престола.
   Говоря это, иерарх встал со своего места - его трон стоял вторым после белого, на котором сидел Архаир, белый первоархипатрит - и размеренным шагом направился к центру зала. Его темно-красные ризы сидели безупречно на мощном, натренированном теле, движения его были точны и грациозны, как поступь матерого хищного зверя. Абримелех был немолод, но в хорошей физической форме, а о его любвеобильности и темпераменте (преимущественно в отношении юношей и мальчиков) ходили легенды.
   - Секретная служба, - продолжал красный иерарх, - располагает сведениями, полученными при пытках одного из атеистов, арестованного недавно... по другому делу... относительно причастности к его организации некоторых священников.
   - Это мало удивляет, - заметил старец. - Но как это относится к вчерашнему инциденту?
   - Напрямую, Ваша Святость. Этот грешник сознался, что не так давно он, в качестве курьера, сносился с другим атеистом... неким Связником... от которого он узнал о космодроме в Проклятых землях.
   Старец хмыкнул и слегка кивнул головой, приглашая Абримелеха продолжать.
   - Связник предлагал ему присоединиться к террористической организации, тайно действующей в провинции Арзебар и связанной с боевыми отрядами проклятых. Схваченный нами атеист принадлежит к касте строителей и имеет инженерное образование. Связник же сулил ему сомнительную карьеру "черного командира"... Так проклятые называют своих главарей, глумливо намекая на приносимые нами Всевышнему в святом таинстве Очищения жертвы, которые эти богохульники отвергают и осуждают, и от имени которых ведут свою дьявольскую борьбу против Святой Церкви... Связник сказал инженеру, что его организация нуждается в образованных людях, способных в дальнейшем, после специальной подготовки на одной из тренировочных баз террористов, к командованию отрядами боевиков, среди которых преобладают неграмотные простолюдины, и к подрывной деятельности в целом... Связник также обмолвился о существовании в Волчьих горах секретной железной дороги и о том, куда она ведет... Рассказал ему о секретном объекте близ Шагар-Хаог, и о запусках ракет, которые видел лично...
   - И для чего он ему все это рассказывал? - поинтересовался старец.
   - В отделе расследований ССКБ полагают, что с целью завлечь инженера: вызвать у того профессиональный интерес, - ответил красный первосвященник.
   - Продолжайте.
   - Полагаю, - продолжал первосвященник, - террористы уже давно наблюдают за Шагар-Кхарад, Ваша Святость. И еще... атеист намекал, что на космодроме действуют преданные им люди из числа Серых Братьев... - говоря это, Абримелех вызывающе посмотрел на Шедарегана, первосвященника названного им Братства.
   - Брат Абримелех, - оборвал его старец, - вы хотите сказать, что странный намек, сделанный террористом в беседе с арестованным, о котором тот вам сообщил под пытками, это достаточный повод, чтобы подозревать серых братьев в заговоре?
   - Нет, Ваша Святость. Этого недостаточно, - деланно смутившись, ответил иерарх. - Но факт вчерашнего нападения заставляет задуматься... Откуда террористам стало известно об инспекции, о маршруте и времени следования? Откуда вооружение, способное уничтожить три флайера новейшей модели? - Абримелех сделал неопределенный жест рукой, и, окинув собрание быстрым взглядом, продолжил: - На эти очевидные вопросы ответов может быть не так уж много... Учитывая, что об инспекции знало ограниченное число лиц, здесь и в Шагар-Кхарад, ответов всего два. Первый ответ: при дворе Вашей Святости действует шпион, один или несколько... - При этих словах Абримелеха вокруг послышалось недоуменное ворчание, шарканье ног и шелест риз. - И второй ответ, - продолжал он, когда шарканье стихло: - полученные при допросе сведения верны, и на космодроме действительно есть предатели. - В зале повисла напряженная тишина. - Это, кстати, может пролить свет и на вопрос, о вооружении, - добавил Абримелех. - Если в Сером Братстве есть...
   - Брат Абримелех! - произнес с места первоархипатрит Шедареган, не дав Абримелеху закончить. - Прошу вас быть более избирательным в выражениях! - Шедареган говорил достаточно громко, но без усилий, не повышая тона, и голос его был начисто лишен раздражения или возмущения, как и вообще каких-либо эмоций. От этого тона некоторых из сидевших в зале иерархов прошиб бы холодный пот, будь эти слова главы Серого Братства обращены к ним лично, но генерал-архипатрит не был из их числа. Абримелех и сам обладал способностью вызывать потоотделение у окружающих, невзирая на их положение. Он лишь дружелюбно улыбнулся Шедарегану и поправился:
   - Прошу меня извинить, брат Шедареган, если сказанное мной задело вас лично, - Абримелех учтиво поклонился серому первосвященнику. - Я лишь предположил, что в числе Серых Братьев могут быть шпионы... как, впрочем, и среди любых других, без исключения... - Он примирительно показал кончики клыков. - Как я уже сказал, об инспекции было известно немногим, здесь, при дворе, и на самом космодроме... Здесь это - представители всех Братств, там - исключительно Серого... Это ведь очевидно.
   - Да, это очевидно, - ответил Шедареган, - как очевидна и еще одна деталь, которую вы не упомянули...
   - Какая деталь?
   - Связь, - пожал плечами Шедареган. - На объект было передано сообщение, через спутник, и его могли перехватить.
   - Но... связь зашифрована... - смутился Абримелех. - Откуда проклятым взять средства перехвата и дешифровки?
   - Ну, вы же сами сказали, что там действует серьезная организация, да еще и связанная с атеистами, - развел руками Шедареган. - Полагаю, организация, способная провести такую, следует заметить, блестящую операцию... насколько мне известно, все произошло очень быстро... и располагающая для этого соответствующим вооружением, вполне может располагать и средствами перехвата и дешифровки.
   - Это лишь предположение, - сказал Абримелех.
   - Как и все прежде здесь сказанное, - добавил Шедареган.
   - Довольно! - объявил старец, прекращая спор. - Брат Абримелех...
   - Да, Ваша Святость...
   - Еще раз проверьте все ваши предположения. Проверьте придворных и их связи. При малейшем подозрении - арестовывайте. Вместе с Шедареганом проверьте космодром. Держите нас в курсе расследования.
   - Слушаюсь, Ваша Святость! - сказав это, генерал-архипатрит вернулся на место.
   - Брат Шедареган.
   - Ваша Святость... - первосвященник поднялся с места. Длинное в пол облачение, сочетавшее от самых светлых до самых темных и почти черных оттенков, вместе с черным как ночь цветом кожи и аскетической худощавостью, делали Шедарегана похожим на ожившую тень. Лишь желтые глаза и острые белые клыки, когда тот говорил, выделялись в его высокой фигуре.
   - Окажите необходимое содействие Красному Братству и лично брату Абримелеху в расследовании.
   - Будет исполнено, Ваша Святость.
   - Полагаю, с этим разобрались. Теперь расскажите нам, как там обстоят дела с вашим последним проектом?
   - Этим утром, Ваша Святость, с Шагар-Кхарад была успешно запущена ракета-носитель "Архангел-9" с челноком "Боль, дарующая спасение". Час назад мне сообщили о благополучной стыковке "Боли" со станцией. Челнок доставил на станцию необходимые материалы, оборудование и провизию, а также пятерых специалистов, из свободных от жертвенного жребия. Будут работать.
   - Это хорошие новости, брат Шедареган. А что там с КДВ?
   - Группировка сформирована на восемьдесят четыре процента. Недостающие сегменты уже на орбите, осталось вывести каждый на свое место и настроить. Новые люди приступят к работе уже завтра, так что, ко Дню Великого Очищения готовность будет стопроцентная...
   День Великого Очищения праздновался дважды в году - летом и зимой. При этом зимнее Очищение считалось более великим, нежели летнее по той причине, что при совершении зимнего обряда на совершаемое священнодействие смотрели сразу два "Истинных Ангела" - таковыми агарская религия почитала Аркаб и Нуброк - солнца Агара. Летом праздников было два - День Аркаба и День Нуброка, дабы каждый из "Ангелов" мог засвидетельствовать перед Всевышним Очищение народа Агара от греховной скверны. Зимой же Великое Очищение совершалось один раз, но с вдвое большим числом жертв, что удваивало значимость богослужения. Зимнее Великое Очищение было главным церковным и светским праздником планеты.
   - Очень хорошо, - произнес старец. "Осталось совсем немного..." - добавил он про себя и, совершив священный жест двумя руками, благословил серого первосвященника: - Сила Господа да снизойдет на тебя, брат Шедареган, и мудрость Его да пребудет с тобой...
  

Проклятые

  
   Связник сидел у небольшого, сложенного из обломков железобетонных стен и кирпичей очага, устроенного прямо посреди комнаты. Дым от горки красных углей, среди которых то и дело высовывались и снова прятались язычки пламени, то медленно, как бы нехотя, то упрямыми рывками тянулся вверх, к потолку, где была дыра, служившая дымоходом. Снаружи свирепо завывал ветер, швыряясь песком и мелкими льдинками в затянутое черной пластиковой пленкой окно.
   Когда-то это был семнадцатиэтажный жилой дом, стоявший на окраине Харфахара - мятежного города мятежной провинции Хаит, именуемой теперь "Проклятыми землями". Харфахар уже давно нельзя было найти на картах, а от здания оставался выросший вокруг трех нижних его этажей холм и огрызок, возвышавшийся над холмом еще на четыре. Помещение, в котором укрывался от бури Связник, было на пятом, если считать с погребенными внутри холма этажами. Иначе на "втором".
   В комнате было тепло и даже уютно: мягкий свет от очага играл с тенями в темных углах; пленка в окне то надувалась под напором ветра, то опадала, непрестанно напоминая о непогоде снаружи. Двери в соседние комнаты были забаррикадированы остатками мебели и законопачены старыми тряпками. В одном из углов лежала кучка дров, запас которых Связник пополнял каждый раз, когда останавливался в этом месте.
   Связник сидел в потрепанном автомобильном кресле, держа в руках большую железную кружку с наваристой похлебкой из сушеных грибов, зелени и пойманной днем крысы. Свежая, жирная крыса была куда лучше солонины, которой он питался в последнее время. Неспешно вылавливая из кружки куски мяса пластиковой ложкой, Связник отправлял их в рот, тщательно пережевывал и запивал ароматным бульоном, прислушиваясь к шуму ветра.
   В бурю все живое стремится укрыться. В бурю пустыня бывает особенно опасна. Заберись сейчас в здание дикий зверь, Связник не стал бы его прогонять прочь.
   Проклятые земли...
  
   За последние четыреста лет Серое Братство превратило бывшую провинцию в свой собственный полигон с секретными оружейными заводами, лабораториями по разработке и фабриками по производству новых препаратов, а также лагерями, в которых то и другое испытывалось на заключенных. Недостатка в подопытных никогда не было. Красные братья исправно пополняли тюрьмы и каторги Империи новыми заключенными, и самых опасных (врагов государства и отступников от веры) охотно передавали Серым для работ в урановых шахтах, проведения над ними медицинских опытов и извлечения донорских органов. Немногим заключенным таких лагерей удавалось бежать.
   Сбежавшие бродили по пустыням и горным ущельям, скитались в руинах городов и собирались в "банды", как их именовали святые отцы Церкви. "Банды" собирались в коммуны, коммуны налаживали между собой связи. Со временем, к бывшим каторжникам стали присоединяться жители провинций, бежавшие в Проклятые земли от преследований полиции и ССКБ. Вначале из близлежащих (Имбиз, Арзебар и Архафор), а после, по мере распространения слухов, и из дальних (Кубгор, Агрранг, Мребванг и Фхараб). Так за четыре столетия в Проклятых землях появился новый, непризнанный властью и негласно объявленный вне закона народ, прозванный церковниками "грешниками" и "проклятыми".
   Проклятые селились чаще в высокогорных долинах Шагаргобора, откуда, собираясь в отряды, совершали набеги на граничащие с Проклятыми землями провинций Имбиз и Арзебар. Грабили склады с продовольствием, нападали на полицейские участки, убивали священников и уводили с собой пожелавших к ним присоединиться безбожников и женщин.
   К женщинам среди проклятых с самого начала сложилось особое отношение. Женщин в лагерях было мало и им редко удавалось бежать, так что в первые десятилетия они были в меньшинстве. Неудивительно, что при таких обстоятельствах в коммунах появилось такое "греховное" явление, как многомужество. Будучи женами многих мужей, женщины проклятых пользовались почетом, уважением и правом выбора - положением, о котором в Империи не могла мечтать ни одна женщина. Неудивительно, что многие безбожные горожанки, узнав о таком, бежали к проклятым. Так складывались новые традиции нового народа.
   Так как многие прошедшие через лагеря "бандиты" в прошлом были революционерами, часто из образованных каст, из интеллектуалов, некоторые даже из священнических и чиновничьих семей, то и "банды" их легко налаживали связи с городским подпольем. Несмотря на "контртеррористические" меры Святой Церкви, в пустыню постоянно текли потоки оружия, медикаментов, продовольствия и запрещенной Церковью литературы. В свою очередь горцы всегда платили за поддержку городским товарищам тем, что пополняли их ряды опытными бойцами, прошедшими нелегкую школу выживания в пустыне в частых стычках со спецотрядами Церкви, регулярно посылаемыми в Проклятые земли для "зачисток".
  
   Ветер ревел, завывал в щелях, швырял разный хлам о стены в соседних помещениях. Иногда Связнику казалось, что за стеной кто-то есть. Возможно, так оно и было (животным тоже надо где-то прятаться). Во всяком случае, никто из своих не стал бы шастать по дому, не брякнув предварительно куском арматуры по стояку отопления внизу у входа.
   Зима - время, когда сутки делятся надвое, и темной ночью, если нет ледяного дождя или снегопада, в небе можно ясно видеть одну из двух лун Агара, а днем оба солнца, оранжевое и изжелто-белое, стоят почти рядом. В летнее время Агар проходит между двумя светилами и Аркаб с Нуброком сменяют друг друга на небосводе, сменяя день днем. А вот зимой... Зимой ураганные ветры хлещут по лицу ледяными колючками, а ночами бывает настолько холодно, что можно запросто превратиться в ледяной памятник самому себе, стоит только присесть и задремать в каком-нибудь закутке, наивно решив согреться без огня.
   Связник ждал.
   Шестнадцать часов назад черный командир по имени Святой Отец связался с ним через спутник, сказал, что необходимо встретиться и что "дело особое", дав понять, что детали лучше не уточнять. Связной и не стал. Он итак понял от кого будет задание. Они сговорились о встрече в Харфахаре, куда держал путь Связник, и Святой Отец отключился.
   Связник пришел сюда семь часов назад.
   Он достал из кармана старые часы и взглянул на покрытый ударопрочным стеклом голубой циферблат, двадцать два деления на котором были окрашены оранжевым, и другие двадцать два белым цветом. Главная стрелка показывала пять часов на белом. Час назад Святой Отец должен был появиться. Опаздывал.
   Допив бульон, Связник плеснул в кружку из стоявшего на кирпиче чайника, бросил сверху щепоть соли, разболтал и выпил одним глотком, после вытер кружку тряпицей и убрал в стоявший рядом рюкзак. Встав с кресла, взял ружье и пошел к двери, собираясь спуститься этажом ниже, где был условный "туалет". В этот момент труба в углу загудела - "бом-м" - и тут же заглохла (так бывает, если после удара упереться в трубу ногой), потом снова - "бом-м" - пауза, и последний, без приглушения, удар - "бом-м-м-м..." - труба гудела, пока сама не затихла. Связник отошел от двери влево. На лестничной клетке за дверью нарочито зашаркали. Шаги приблизились, и кто-то громко высморкался.
   - Эй, Связник! - раздался из-за двери знакомый голос. - Ты там аккуратнее с ружьем... не шмаляй из-за угла, ага? Это мы.
   - Не ссы только там под дверью, Святой Отец, - ответил Связник. - Кто там с тобой? Бизон?
   - Я, конечно, - пробасил второй знакомый голос.
   Связник пинком вышиб подпиравшую дверь палку и дверь со скрипом приоткрылась.
   - Входите.
   Бизон вошел первым. Здоровенный детина в сером плаще, с тяжелой клыкастой челюстью и квадратной головой под капюшоном, из-под которого по сторонам торчали рыжие как огонь, немытые волосы, быстрым взглядом окинул помещение.
   Простолюдин из городских низов, в прошлом шахтер, потом каторжанин, а после побега из лагеря - революционер, Бизон был "правой рукой" Святого Отца.
   - Бога нет, брат! - пробасил здоровяк осмотревшись.
   - Бога нет! - ответил Связник, приобняв здоровяка и похлопав того по спине.
   - Входи, командир, - объявил Бизон, пропуская внутрь худощавого мужчину неопределенного возраста с аристократически утонченными чертами лица.
   Бывший священник Серого Братства, командир отряда революционеров был одет в такой же серый, как и у его помощника, плащ и высокие сапоги с ножнами. Капюшон плаща был откинут назад, а его голову плотно облегала черная вязаная шапка со скатанной кверху маской. За плечами - рюкзак и лазерная винтовка; на поясе - кобуры с кинетическим и лазерным пистолетами.
   - Бога нет, Святой Отец! - улыбнулся Связник черному командиру.
   - На хуй бога, Связник! - ответил Святой Отец, заключая товарища в объятья. - Как ты, брат?
   - Бывало и получше... Ты же знаешь, я не люблю зиму.
   - Зиму никто не любит, брат. А чем это у тебя тут так вкусно пахнет?
   - Крысой, конечно. Давайте, располагайтесь, похлебки хватит на всех. Я пока схожу, отолью...
  
   - Хорошая работа, братья! - сказал Связник, когда товарищи покончили с похлебкой.
   - Ты это про вчерашних летунов? - уточнил Бизон риторически.
   - А-то! Говорят, вчера днем над Волчьим хребтом было жарко...
   - Про себя не скажу, но кое-кому точно припекло, - улыбнулся Святой Отец.
   - Сколько там их, кстати, было? - поинтересовался Связник.
   - Летунов? Три корыта с "псарней" и одно с красножопым святошей, - весело сообщил Бизон, подкидывая щепку в костер. - Одно корыто мы с Отцом грохнули, а красножопого Первый лично подбил!
   - Ха! Что, и Первый с вами был?
   - А как же!
   - Первый, ради такого дела, придумал себе какие-то там важные дела, чтобы только вырваться и принять участие в деле, - объяснил бывший священник.
   - "Псарня" даже опомниться не успела! Бах! Бах! Ба-бах! - Бизон принялся изображать вчерашние события, размахивая руками. - Попадали как слепые вороны!
   - Какие-какие вороны? - переспросил Связник.
   - Слепые. Метафора это такая, - объяснил Бизон, - понимаешь? - привстав и подвинув поближе к огню пластиковый ящик с дровами, на котором сидел, Бизон снял один сапог и принялся перематывать портянку.
   - Ну а как бойцы ваши? Все целы?
   - Чисто сработали, никто пальца не ушиб, - усмехнулся здоровяк и пошевелил когтистыми пальцами на волосатой ноге. - Ребята сейчас уже на перевалочной базе должны быть. Празднуют, наверно... Это только мы тут с командиром по пустыне шляемся, жопы морозим...
   Связник и Святой Отец переглянулись и рассмеялись. Бизон - мужик простой, как большой ребенок: в плохом настроении - молчалив и угрюм, весел - болтает без умолку и сыплет прибаутками, матюками и незамысловатыми остротами. Бизон не глупый, просто он, как и миллионы простолюдинов, был лишен возможности получить достойное образование и развитие своим талантам, каковые у Бизона, несомненно, были. Например, он неплохо пел, когда выпивал. Первую свою книгу Бизон прочел на каторге, в лагере, где и сошелся с революционерами, заметившими этого простодушного и честного парня.
   - А как так вышло, что без потерь? - обратился Связник к Святому Отцу. - Что-то не припоминается мне таких героических авантюр...
   - Все дело в вооружении и надежной маскировке... Восемь пар с ракетами "Дьяволенок" - это новая разработка наших друзей... плюс заранее отлаженная лазерная связь, плюс полная невидимость для врага...
   - И как же ты спрятал два десятка бойцов от "псарни" на набитых самой современной электронной херней флайерах, командир?
   - Да вот, появилось тут у нас кое-что... - сказал Святой Отец, и, коснувшись пальцами правой руки левого обшлага своего плаща... исчез. - Ну, как, впечатляет? - спросил невидимка.
   - Охуеть... - протянул Связник.
   - Бизон, покажи ему... - попросил невидимка.
   Бизон, снявший уже второй сапог, отставил его в сторону, взял свою винтовку, включил экран радара и молча протянул Связнику.
   Связник взял винтовку и принялся щелкать переключателем, меняя режимы локатора, рассматривая место, где в двух арашах от него сидел невидимый Святой Отец. Тепловизор, эхолокатор, датчик движения... - устройство ничего не регистрировало.
   - Не дурно... - сказал Связник, возвращая винтовку. - А как насчет всяких хитрых датчиков?
   - Ничего не берет! - Святой Отец снова стал видимым. - Главное - помалкивать, если не хочешь напугать противника и получить от него луч, пулю или еще чего... Наши в этих штуках несколько дней на охоту ходили, ни одна зверюга не чует, если сидеть тихо.
   - Ну... "псы" те пострашнее зверей... у них всякие штуки есть...
   - Брат, говорю тебе, ничего не берет! Поле, которое создает плащ-невидимка, скрывает тебя полностью! У нас есть почти все, что есть у них...
   - Да?.. - Связник с интересом приподнял бровь.
   - Да. Только об этом тебе лучше пока забыть, брат. Я не должен тебе об этом говорить, - Святой Отец серьезно посмотрел сначала на Связника, потом на Бизона. Бизон пожал плечами, сложил руки на груди и демонстративно отвернулся в сторону: Бизон "ничего не слышал". - Просто поверь мне, брат...
   - Святой Отец, - добродушно оскалился Связник, - ты говоришь прямо как святой отец...
   - Пусть так. Считай это дурными последствиями моего служения Святой Церкви, - ухмыльнулся бывший священник.
  

Достойные жертвы

  
   - А, это ты, Шедареган! Входи! - сказал Аиб-Ваал, обращаясь к изображению на экране, и кивнул телохранителю у входа.
   В дверях зала появилась высокая фигура в сером балахоне. На груди вошедшего на тонкой золотой цепи висел символ Серого Братства - связанные вместе ключ, молот и нож, тоже из чистого золота. Длинные черные волосы Шедарегана на затылке стянуты тугим узлом, капюшон балахона откинут, полы риз едва не доставали пола; на ногах - серо-стального цвета сапоги из кожи мребвангской змеи.
   - Отец... - поклонился с порога первосвященник.
   - Проходи, проходи, Шедареган, садись... - старец тепло улыбнулся, обнажив длинные белые клыки.
   В центре зала "островком" был расстелен мягкий ковер, а вокруг расставлены восемь одинаковых кресел из белого дерева, в одном из которых сидел и Патриарх. Посреди "островка" на ковре стоял низкий столик из горного хрусталя. Вокруг, позади кресел расставлены керамические горшки с карликовыми деревьями.
   Шедареган подошел к старцу и, поцеловав морщинистую руку, сел в кресло напротив.
   - Вижу, у тебя есть для меня новости, Шедареган...
   - Да, отец, - кивнул первосвященник. - Сегодня, я говорил с Абримелехом...
   - И что же выдумал наш Абримелех на этот раз? - улыбнулся старец, закинув ногу на ногу.
   На Аиб-Ваале был светский костюм: светло-серые брюки и голубая блуза с белыми манжетами. На семипалой руке драгоценными камнями поблескивали кольца из серебра, золота и платины. Так мог бы выглядеть какой-нибудь банкир или иной почтенный господин. Для предшественников Патриарха такой облик был, мягко сказать, неестественен. Прежние владыки Агара традиционно облачались исключительно в первосвященнические или императорские ризы, украшали себя бармами и казулами, носили тиары и поручи и покрывались мантиями. Даже для неформальной обстановки были предусмотрены особые одежды, призванные подчеркнуть священное достоинство и величие их обладателей. В отличие от предшественников, Аиб-Ваал представал перед подданными в патриарших одеждах только на богослужениях, официальных торжествах и заседаниях Собора Святых, или обращаясь по телевидению. В прочее же время Владыка Мира выглядел светски, чем снискал искреннее почтение подданных как человек скромный и не лишенный вкуса. Эта его черта импонировала как либеральным кругам высшего общества, так и тайным безбожникам, находившим в ней скрытые признаки внутреннего отторжения, неприятия традиционного консерватизма и сочувствия секулярным веяниям времени. Последний Святой Владыка сильно отличался от своих предшественников; отличались его методы правления; отличалось и само время правления.
   - Абримелех предложил мне вместе посетить Шагар-Кхарад, - сказал Шедареган.
   - Никак красная змея надумала сама выйти на своего шпиона... - заметил старец. - Как, кстати, он там поживает... шпион этот?
   - Похоже, продолжает считать, что его не раскрыли, - улыбнулся Шедареган.
   - Думаешь, он что-то уже разнюхал?
   - Тут я не уверен, отец. Но я решил перестраховаться и уже принял меры...
   - Какие меры?
   - Я распорядился его устранить, - бесстрастно сказал серый первосвященник. - Он будет ликвидирован до того как старый извращенец окажется в Шагар-Кхарад...
   Патриарх внимательно взглянул на Шедарегана, и тот спокойно добавил:
   - Сейчас мы не можем рисковать, отец.
   Патриарх медленно одобрительно кивнул.
   Он хорошо знал его; знал с тех пор, когда тот был еще мальчишкой. Шедареган, как и множество других одаренных детей, рос под пристальным руководством Аиб-Ваала - в то время еще архипатрита. Уже тогда будущий Патриарх заметил эту черту в Шедарегане - спокойствие. Другие ребята, при всех их способностях и талантах, были, как и всякие нормальные дети, шумны и эмоциональны, но маленький Шедареган был не таков.
   Шедареган, конечно, тоже играл в игры, смеялся, шалил, иногда дрался с другими детьми (причем поколачивал обычно тех, кто посильнее, кто самоутверждался за счет слабых), но мальчик вел себя всегда так, словно был лет на пять старше своих сверстников. Внимание серого архипатрита Аиб-Ваала привлекла эта серьезность и собранность Шедарегана, его способность моментально успокаиваться, когда нужно было подумать и решить поставленную учителем, или просто сложившимися обстоятельствами, задачу. В такие моменты мальчик становился похожим на взрослого. Сообразительность и жажда знаний в сочетании с собранностью и сдержанностью давали хорошие результаты и сказывались на отношениях Шедарегана с другими детьми. Выражалось это во всеобщем признании его авторитета сначала среди школьников, а после - среди семинаристов.
   Аиб-Ваал был названным вторым отцом для Шедарегана и еще десятка таких же - в чем-то менее, а в чем-то и более одаренных - мальчишек, ставших впоследствии святыми отцами в Братствах Единой Церкви.
   - Когда вы с Абримелехом собираетесь отправиться на космодром?
   - Послезавтра. Он хотел раньше, но я не уступил.
   - А когда будет ликвидирован этот... какой там у него сан?..
   - Священнораб, - подсказал Шедареган. - Его устранят до моего с Абримелехом визита. Я поручил это Первому.
   - Хм... - усмехнулся Патриарх, - несчастный случай?
   - Нет. Кое-что поинтереснее... - блеснув глазами, улыбнулся Шедареган. - Первый намерен привлечь специалиста. Того самого, кстати, которого упоминал Абримелех... Связника.
   - Связник? Кто такой?
   - Бывший офицер Секретной службы. Атеист. Семнадцать лет назад на его жену и дочь пал жертвенный жребий... Он отказался выбирать, и это за него сделал священник. Выбрал дочь Связника... Его жена лишилась рассудка и выбросилась из окна... здесь, в Азргоне...
   Слушая это, Патриарх сжал кулаки до хруста в костях. Все эти смерти - миллионы смертей, сотни миллионов, тысячелетия тирании - все они были на его, Аиб-Ваала, совести. На его руках кровь - реки и моря крови.
   - ...он убил священника, - продолжал Шедареган, - убил всех причастных к Очищению и исчез. ССКБ объявила розыск. Безрезультатно. Связник ушел от преследования... - Шедареган заметил капли пота на руках и шее Патриарха и замолчал.
   - Продолжай, Шедареган. Я тебя внимательно слушаю, - сказал старец, прикрыв глаза.
   - За последние семнадцать лет в провинциях Арзебар и Имбиз и в округе Архафор были убиты тридцать два служителя саном от священнораба до архидрака, и везде его, Связника, почерк... То есть, в ССКБ, конечно, не знают, что это и есть тот самый Связник. Они привязывают убийства к другому имени, от которого тот давно отрекся...
   "Отрекся... Да, здесь тоже отрекаются от имени... - мысленно произнес Патриарх. - И здесь отрекаются. Но это поистине достойное отречение..."
   - ...пять лет назад мои люди вышли на Связника в Проклятых землях. И знаете, он оказался человеком не лишенным внутреннего благородства. Он уже тогда имел связи с некоторыми разрозненными группами... на которые у нас и по сей день нет влияния...
   "Да, это достойное отречение, Эвааль. Этот человек, чье горе - тоже твоя вина, приносит достойные жертвы... Только эти жертвы и стоят того, чтобы их приносить... И не богу, который есть выдумка - порождение трусливого ума, тупая надежда, в основании которой лежит животный страх. Это жертвы отчаявшегося человека, понимающего всю безысходность положения, безысходность уродливого миропорядка, в котором разумные существа отдают своих близких на истязания и смерть во имя... "вечной жизни"... после смерти. Это - жертвы совести во имя очищения... - старец горько усмехнулся, что Шедареган наверняка неверно истолковал. - Очищения. Да! Очищения! Очищения этого больного мира от садистов и убийц в шутовских одеждах!"
   - ...кстати, он уже четыре года не оставлял прежних следов. Убийства священников в тех же провинциях были, но почерк не тот. Было еще несколько подозрительных несчастных случаев... - продолжал говорить Шедареган. - Сам Связник на этот счет помалкивает. Кто с ним знаком, говорят, что он очень увлечен космосом...
   - Хм... Бывший офицер ССКБ, перебивший три десятка... - старец хотел сказать "мясников", но устыдился, ведь и он тоже мясник! он тоже проводил обряд Очищения, и Шедареган, и все те, кто входили в созданную им внутри Церкви организацию; все они совершали этот бесчеловечный, преступный обряд! - ...три десятка священников... Этот человек мечтает о космосе?
   - Да, отец, - подтвердил Шедареган. - С тех пор, как впервые увидел пуск... Он много расспрашивал Первого о планетах и звездах, брал читать разные книги, монографии, секретные учебные пособия для космонавтов. Поговаривают даже, что у него есть убежище где-то в окрестностях Шагар-Кхарад, откуда виден стартовый стол... В общем, странный он, этот Связник. Я распорядился, чтобы за ним присматривали...
   - Я хочу с ним встретиться.
   - Встретиться?.. - Шедареган посмотрел на старца с недоумением.
   - Да. Я хочу поговорить с этим человеком, - сказал Аиб-Ваал. - И, кстати, ты говорил про почерк... Что это за почерк? Он оставлял какие-то послания, когда убивал?
   - Что ж... - Шедареган задумался, что-то прикидывая в уме, - думаю, что смогу устроить вам встречу, отец... - сказал он, - А почерк... гм... почерк в том, что у убитых частично, или полностью была разорвана голова. Он стрелял им в лицо мелким металлическим мусором из компрессионного ружья... Такой вот почерк.
  

Первый

  
   Работы на стартовом столе шили полным ходом. На следующий день был запланирован запуск еще одного "Архангела" и "Боли, дарующей спасение". За пуском будут наблюдать сам первоархипатрит Шедареган и с ним генерал-архипатрит Абримелех. В 33-х парасангах южнее Шагар-Кхарад, в обсерватории на Мертвой горе, шли приготовления к приему высоких гостей.
   Руины мятежного города Шагар-Хаог лежали в пяти парасангах к северо-западу от космодрома. Радиационный фон здесь давно вернулся к норме; время сточило уцелевшие после ударной волны и огненного шторма огрызки стен, оставив от города лишь скопление поросших колючим кустарником холмиков с округлым озером в центре, где раньше была воронка. Четыре века этот город был городом-призраком.
   Восточнее Шагар-Хаог начиналась гряда невысоких сопок, за которыми вдали виднелся один из отрогов могучего, протянувшегося до Океана хребта Шагаргобор. В маленькой долине между первыми двумя сопками лежал поселок Шехеб - один из пригородов Шагар-Хаог, промышленный район, уцелевший при "сошествии небесного огня", - так Святая Церковь назвала ядерные удары, которые нанесла по четырем непокорным городам восставшей провинции. Но что не уничтожил "небесный огонь", разрушило время. Пустыня наползла и поглотила Шехеб. От поселка осталось немного: десяток полуразвалившихся зданий, несколько корпусов металлургического завода, железнодорожная станция, наполовину разрушенный самими восставшими храм. У округлого окна на втором этаже одного из уцелевших зданий стояли трое в одинаковых серых плащах.
   Вечерело. Было ясно. Буря закончилась утром.
   Из Харфахара они вышли затемно и шли без малого двадцать два часа (что составляет ровно половину агарских суток), сделав по пути три коротких привала.
   - Какая мощь... - тихо произнес Связник, глядя вдаль на возвышавшуюся над стартовым полем почти на целый стадий ракету.
   Его новый с иголочки плащ-невидимка оказался намного теплее, чем могло показаться на первый взгляд. Кроме того, при сильном холоде в плаще можно было включить дополнительный подогрев, но Святой Отец посоветовал поберечь аккумуляторы, так как запасных было всего по два на брата, и зарядить их до базы отряда в Шагаргоборе было негде, а туда еще день пути.
   - Триста восемьдесят тонн.
   - Что? - Связник посмотрел на Святого Отца.
   - Триста восемьдесят тонн, - повторил бывший священник. - Столько "Архангел-9" поднимает на орбиту. А про мощь лучше у Первого спросить, он тебе точно скажет. Но триста восемьдесят тонн, как мне кажется, хороший показатель мощи этой херовины.
   - Да...
   - Завтра полетит, - сказал стоявший рядом Бизон. - Ты же видел уже, как они летают, а, Связник?
   - Да, Бизон, конечно видел...
   - Ну, значит, завтра еще раз посмотришь...
   - Это пока точно неизвестно, - заметил Святой Отец. - Все зависит от планов Первого...
   - Мне вот интересно, какой он... - произнес Связник задумчиво.
   Святой Отец с Бизоном переглянулись: "ну вот, опять Связник ракету увидел...", потом посмотрели на Связника.
   - ...ну, наш мир, - объяснил тот товарищам. - Мне интересно, как Агар выглядит оттуда... из внешнего пространства, из... космоса, - Связник произнес последнее слово с почти религиозным благоговением.
   - Ну, так круглый же он... вроде... - Бизон почесал в затылке широкой семипалой ладонью.
   - Да. Конечно... круглый... - согласился Связник. - Знаю... фото видел... - сказав это, он замолчал, оставшись стоять у окна. Товарищи не стали его тормошить и отошли в сторону, к импровизированному столу из нескольких кирпичей и листа пластмассы, на котором была разложена нехитрая походная снедь: сухари и вяленое мясо.
   За окном между двух холмов начиналась заснеженная степь с торчавшими изредка чахлыми оранжевыми кустами. До стартового стола было около четырех парасангов, и ракету можно было принять за торчащий посреди степи столбик с заточенным как у карандаша верхом, но Связник хорошо представлял масштабы и расстояния. Кроме того, ему уже приходилось видеть "Архангела" вблизи. Строения космодрома были немного в стороне от стартовой площадки, и большую часть их скрывал холм слева. Лишь несколько зданий, если присмотреться, выглядывали из-за края холма да наблюдательная вышка с "тарелкой" на самом верху. Вдали за космодромом пейзаж завершала горная гряда - Волчий хребет, - над которой угрюмо нависало вечернее зимнее небо с несколькими мерцавшими точками звезд.
   Вскоре снаружи послышался знакомый нарастающий шум и, спустя минуту, перед зданием поднялись пыльно-снежные вихри, характерные для садящегося флайера. Серые сугробы разметало до мерзлого грунта в трех местах там, где у летающей машины были маневровые турбины. Резко исчезающие на границе поля видимости облачка очертили узнаваемые контуры, когда машина опустилась на землю. Потом гул стал тише и маскировка выключилась - флайер стал видим.
   Это был на вид обычный "Жнец плодов добродетели" четвертой модели, именуемый также "Жнец-4" или просто "Жнец". Более двух десятков лет такие машины использовались разными спецслужбами, от городской полиции до элитных боевых подразделений Церкви, именуемых "Святыми псами" и вездесущей ССКБ. Служба охраны космодрома не стала исключением.
   Машина длиной в пятнадцать арашей имела форму наконечника стрелы, верхняя часть которого была зеркальной. В высоту, в самой высокой (хвостовой) части корпуса "Жнец" был около пяти с половиной арашей при ширине в девять. Разные модификации таких машин оборудовались как лучевым, так и кинетическим вооружением, а также средствами ментального воздействия (полицейская модификация для подавления "беспорядков и бунтов") и средствами перехвата и дешифровки (модификация для разведки ССКБ и "Святых Псов"). Увидеть "Жнеца" считалось плохим знаком и среди суеверных простолюдинов деревни и городского дна, и среди благородных жителей фешенебельных районов и поместий. Проклятые презрительно именовали эти машины "корытами" и, при возможности, уничтожали.
   Когда гул затих, зеркальная часть машины приподнялась вверх, матово-черный борт сдвинулся в сторону, и на расчищенную турбинами площадку перед зданием пружинисто спрыгнул человек. Был он средних лет, с белыми прямыми волосами до сухощавых плеч, в полевой форме ВСБК (Внутренней службы безопасности космодрома), со знаком отличия архипатрита на отложном вороте мышиного цвета шинели.
   Начальник космодрома Шагар-Кхарад и священник Серого Братства Агримабар, известный среди полевых командиров проклятых как "Первый", обнялся с каждым.
   - Бога нет, брат! - приветствовал Первый Связника.
   Слышать эти слова от князя Церкви всегда доставляло Связнику особое удовольствие.
   - Бога нет! - ответил Связник, заключая священника в объятия.
   Агримабар был аристократом из древнего рода священников и воинов. Дальний предок его был военачальником в армии святого Азргона Великого. Но благородство его считалось неполным, по той причине, что Агримабар, будучи обладателем роскошных белоснежных волос (которые, как и белые глаза среди чернокожих и желтоглазых агарян встречались крайне редко), глаза имел светло-желтые - следствие "безрассудного", выбора его прадеда. Прадед пренебрег фамильной традицией и взял в жены желтоглазую, лишив тем своих потомков ценного признака (а потомкам по женской линии подарив огненно-рыжие кудри их прабабки), о чем никогда не жалел.
   - Рад тебя видеть, друг! - произнес серый священник немного хриплым, с металлическим оттенком голосом.
   - И я рад видеть тебя, Первый, - Связник оскалил клыки в добродушной улыбке.
   - Святоша уже сказал о деле, которое я собираюсь тебе поручить?
   Первый бросил взгляд на стоявшего рядом черного командира: тот, молча, кивнул.
   - В общих чертах... без подробностей, - ответил Связник.
   - Это потому, что не знал деталей, - объяснил Первый. - О таких вещах лучше говорить лично.
   - Заинтриговал... - снова оскалился Связник. - Давай уже, выкладывай, не томи.
   - Подожди, брат... - Первый сделал вид, будто забыл нечто важное и только что об этом вспомнил. - У меня тут есть для тебя кое-что... - он запустил руку за отворот шинели - ...вот, возьми... - передал он Связнику бумажный сверток.
   Взяв сверток, Связник взглянул на Первого, потом - на товарищей: Святой Отец и Бизон с интересом смотрели на него. По лицам было видно, что о содержимом свертка им ничего не было известно.
   - Хм... - Связник снова взглянул на Первого.
   На тонких губах архипатрита отразилась тень улыбки.
   - Давай уже, разворачивай! - не выдержал Бизон.
   Связник развернул.
   Минуту он молча смотрел на содержимое свертка.
   - Что это?
   - Камень, - пожал плечами Первый. - Камень с Прит.
   Связник не понимал причины, по которой Первый сделал ему такой подарок, но был глубоко тронут. Многие годы ничто в мире не влекло его так, как влекла бесконечная бездна за облаками. Он часто размышлял о том, одни ли они, агаряне, в этой бездне; есть ли в ней еще кто-то? Кто-то, кто живет иначе; кто познает мир и заботится о своих близких, вместо того чтобы расчленять на алтарях всемогущего, ревнивого, завистливого и отвратительно мерзкого Бога. Его страсть к космосу порой становилась причиной дружеских смешков, но Первый всегда относился к его увлечению с уважением. Множество книг, что прочел он холодными зимними вечерами, - о космосе, о других планетах и звездах, о Вселенной, запрещенных даже для аристократии и городской знати, - он получил из рук Первого.
   - Значит, мы и там были... - произнес Связник, бережно взяв тремя пальцами и положив на ладонь темно-серый лунный камень.
   - Были и есть, - ответил Первый. - На Крат просто бывали... там сплошь пылевые моря и ничего интересного. По крайней мере, пока нет технической возможности наладить там добычу ископаемых. А вот Прит очень даже перспективная планета.
   Первый замолчал. Тогда Связник спросил его:
   - Почему ты об этом говоришь?
   - Потому, что доверяю тебе.
   - А раньше, значит, не доверял?
   - Тебя долго проверяли... - помолчав, ответил Первый. - Мы всех проверяем.
   Связник понимающе кивнул, ожидая продолжения. Первый продолжил:
   - Нам известна твоя история, - осторожно сказал он. -- О жене и дочери... о том, что с ними сделали... - при этих словах Связник вздрогнул, на скулах заиграли желваки. - Прошу меня извинить, брат! - заметив, как изменился в лице Связник, Первый положил руку на его плечо. - Понимаю, воспоминания причиняют тебе боль... Все мы кого-то потеряли...
   Он помолчал немного, глядя в лицо товарища, и убрал руку.
   - ...И наши потери, и наши жертвы, - продолжал он, обращаясь поочередно к каждому из троих, - открыли наши глаза на обман, на дьявольскую насмешку, что тысячелетия висит над миром. Все мы преданы нашей революции. И сегодня нас миллионы! Сейчас я о многом не могу говорить... пока не могу. Но, все же, кое-что скажу вам. Очень скоро многое изменится, братья. Черное знамя, которое мы взяли в наши руки, черное от крови сотен миллионов невинных, растерзанных на проклятых алтарях проклятого Бога... несуществующего Бога, будет поднято над церквями, и мучители понесут заслуженное наказание. Это время близко, братья. Ближе, чем вы думаете.
   Стемнело. Поднимался легкий ветерок, но небо оставалось чистым: на нем уже проступила перечеркнувшая его от горизонта до горизонта светящаяся полоса из миллиардов звезд - Путь Праведников. Связник, Святой Отец, Бизон и Первый стояли на площадке перед зданием в стороне от флайера. Все молчали.
   Первым тишину нарушил Связник:
   - Значит, дело особой важности... - он обернулся и посмотрел на Первого так, словно тот не упоминал его семью и он, Связник, ничего не слышал про планеты-спутники Агара.
   - Да. Нужно ликвидировать "крота".
   - И что, это какой-то особый "крот"? - показал клыки Связник.
   - "Крот" вполне заурядный, - с усмешкой ответил Первый. - Но убрать его надо особым образом.
   - Что ж, сделаю все, что в моих силах.
   - Это еще не все...
   - Что еще?
   - После ликвидации тебе предстоит небольшая поездка...
   - Хм... и куда надо ехать?
   - Скорее лететь. В столицу. Тебя желает видеть тот, кто стоит во главе нашего сопротивления.
   Связник пожал плечами, бережно завернул минерал в бумагу и спрятал в карман плаща.
   - Ладно. Познакомимся. А пока давай обсудим детали нашего дела...
  

Двойная служба

  
   Священнораб Керуб был сержантом СОК (Службы охраны космодрома). Личное дело его изобиловало положительными отзывами начальства и записями о поощрениях. Для братьев и сослуживцев Керуб был ревностным служителем Церкви и примерным командиром. Он строго соблюдал все церковные законы, правила и уставы службы и имел высокий допуск, приравнивавший его к младшим офицерам.
   В юности сын желтого священника Керуб избрал служение в красных ризах. Он поступил в семинарию Красного Братства, где отучился шесть из полагавшихся восьми лет, после чего, на седьмом году перевелся в семинарию Серого Братства. ССКБ прибегла тогда к шантажу, надавив на ректора семинарии, дабы тот принял Керуба, скрыв его связь с Красными, и в дальнейшем способствовал его успешной учебе. Так началась служба Керуба в качестве глубоко инкорпорированного агента Красных Братьев под серыми ризами. Спустя два года Керуб, уже в сане священнораба (первая степень священства, в которую производились все выпускники) и звании сержанта СБСБ (Службы безопасности Серого Братства) покинул стены семинарии. Потом он получил назначение в Службу охраны одного из секретных объектов Братства, которым и оказался космодром Шагар-Кхарад в Проклятых землях.
   Внутренняя служба безопасности серых, конечно же, знала о том, кто он на самом деле - ректор, бывший двойным агентом, сообщил о нем сразу же после его появления в семинарии, и "крот" с самого начала находился под ненавязчивым наблюдением.
   В Шагар-Кхарад Керуб находился второй год. Он служил Церкви и своему Братству, бдительно охраняя безопасность объекта, куда, как он полагал, был успешно внедрен, а заодно и тщательно фиксируя, записывая и запоминая все, что вызывало у него малейшие подозрения.
   Первое время, когда Керуб только прибыл в Шагар-Кхарад, он почти не бывал на космодроме. Тогда ему часто приходилось нести многодневные дежурства на блокпостах СОК. С блокпостов начиналась служба всякого новичка, и для Керуба не сделали исключения, ни как для священника, ни как для сержанта. Эксцессы на блокпостах случались редко, - проклятые хорошо знали места расположения блокпостов и обходили их стороной, - так что, от Керуба только и требовалось, что нести службу добросовестно, соблюдать устав и терпеливо ждать. После испытательного срока Керуба стали назначать в патрули - поначалу в группы к другим сержантам, а потом и старшим собственной группы.
   Полгода Керуб и его группа патрулировали "дальний радиус" - предгорья Волчьего и Шагаргоборского хребтов, окрестности Шагар-Хаог и север Шагарской пустыни. Ритм службы нелегкий, но Керуб терпел безропотно, не подавая вида усталости. Они улетали на сутки, возвращались, отсыпались и снова улетали. Так Керуб зарабатывал авторитет, столь необходимый для его двойной службы.
   Потом дальних патрулей стало меньше, его группу стали ставить на "ближний радиус" и на "периметр". Керуб стал больше общаться с сослуживцами и работниками космодрома, появились связи, и он приступил к своей настоящей службе - к добыче информации.
   Керуб замечал разные мелочи, выяснял, кто и с кем в каких был отношениях, наводил осторожные справки, ставил "жучки" и записывал разговоры, составлял отчеты, следил за теми, на кого поступали запросы от куратора.
   Добытую информацию Керуб сохранял в памяти установленного в его голове импланта.
   В последний год обучения в семинарии врачи ССКБ удалили Керубу часть черепа, закрыв дыру прочной пластиной из медицинского сплава, на внутренней стороне которой был закреплен накопитель данных. В медицинской карте семинариста при этом была сделана отметка о том, что пластина установлена вследствие травмы, полученной при боевой подготовке. Подобные травмы среди военных не редкость, и потому обычно не вызывали лишних вопросов. Дырка в голове - будущему офицеру не помеха.
   Керубу нравилась шпионская работа, нравилась и служба в охране, нравилось командовать и нравилось подчиняться. Все, что делал Керуб, он делал с удовольствием и потому делал хорошо. Шло время, минул год службы, за ним пошел второй. Керуб регулярно получал инструкции и передавал отчеты куратору, пользуясь для связи тайниками за периметром, в которых оставлял накопители с собранными сведениями, и забирая накопители с указаниями куратора. За последние полгода процесс этот превратился в рутину. Керуб нес обе свои службы - Серому и Красному Братствам без эксцессов и потрясений, пока однажды, тридцать дней назад, во время очередного, теперь уже нечастого патрулирования ему не случилось оказаться на окраине заброшенного города...
   Обычно Керуб сливал информацию раз в двадцать суток (плюс-минус пару дней на график дежурства в патруле). Последний раз он был у тайника четырнадцать дней назад, и в оставленном отчете впервые использовал особый код, понятный только одному куратору, означавший, что добытая информация настолько важна, что не может быть передана по обычному каналу. У Серых Братьев тоже есть своя агентура в других Братствах, и информацию могла перехватить.
   Особый набор слов в, на первый взгляд, рутинном отчете Керуба сообщал о наличии у него важных сведений, передать которые он готов только из рук в руки либо куратору лично, либо спецагенту с подтвержденными либо куратором, либо генерал-архипатритом Братства особыми полномочиями. Такой код он мог объявлять только в исключительных случаях, когда информация имела прямое отношение к высшей иерархии Церкви и к государственной безопасности Империи. Ложная тревога грозила самыми серьезными взысканиями.
   Керуб не сомневался в том, что погибший два дня назад от рук проклятых архипатрит Арбигост был тем самым спецагентом, которого Братство отправило в Шагар-Кхарад для встречи с ним. Статус инспектора был вполне подходящим прикрытием. Инспектор имел полное право встретиться лично с каждым из охраны, от рядового до офицера, посетить каждый блокпост и участвовать в патрулировании. Но Арбигост был убит...
   Что делать? Как передать куратору добытые им, Керубом, доказательства заговора, от масштабов которого ему становилось не по себе?
  
   Если бы в тот день Керуб строго держался маршрута, вряд ли бы ему скоро довелось узнать то, из-за чего после он станет плохо спать по ночам. Ведь прошло почти два года, а он так и не смог приблизиться к той тайне, что неожиданно открылась перед ним волей случая. Керуб даже не подозревал, что тайна эта существовала.
   Все началось с проклятой девчонки...
  
   Тогда, пять дней назад, в руинах Шагар-Хаог один из патрульных заметил проклятых. Их было трое. Как позже выяснилось, копатели, промышлявшие в районе озера-воронки поисками всякого старинного хлама. Проклятые, похоже, не ожидали появления там патрульного флайера и не успели вовремя спрятаться. Керуб решил, было, схватить всех троих и доставить на базу, но те, завидев несущуюся к ним машину, бросились врассыпную. Тогда он приказал пилоту расстрелять двоих и нагнать третьего. Пилот выполнил приказ и легко настиг последнего бежавшего, которым оказалась девчонка-подросток. Она была в мужской одежде, как и двое ее сверстников мальчишек (что, согласно "Книге всего сущего", было неслыханным преступлением, "...ибо женщина не равна мужу и не должна надевать мужскую одежду"), и ко всему оказалась немой. Девчонка могла только мычать, и на требование Керуба отвечать ему знаками, ответила плевком и презрительным взглядом. Тогда он схватил нахалку за заплетенные во множество тонких косичек темно-красные волосы и отпустил ей увесистую оплеуху, чтобы была более почтительна к священнику. В ответ девчонка плюнула в него еще раз и попыталась ударить. Такого вопиющего оскорбления священнораб снести не мог и пристрелил оскорбительницу.
   В следующие за тем дни, в которые группа Керуба патрулировала "ближний радиус" и "периметр", он постоянно вспоминал проклятую девку и ее не то дружков, не то мужей (у проклятых такое в порядке вещей). Керуб пришел к выводу, что в заброшенном городе есть, если и не постоянные жители, то уж точно временные. Вряд ли те трое "археологов" спустились с гор лишь для того, чтобы покопаться в Шагар-Хаогских руинах. "Где-то в Шагар-Хаог у них непременно должно быть логово!" - заключил тогда он.
   Пять дней спустя, когда подошел черед его группе патрулировать "дальний радиус", Керуб решил проверить свои подозрения. Потому-то он и отклонился от маршрута.
   Если где и следовало искать логово проклятых, так это за озером-воронкой, в наиболее удаленной от маршрутов патрулей части заброшенного города, и Керуб приказал пилоту лететь туда. Он не сомневался в том, что, если хорошо поискать, логово обязательно найдется. Это определенно пойдет на пользу его карьере.
  
   Флайер облетал на малой высоте каждую руину за озером. Керуб и его подчиненные внимательно осматривали местность, ища любую мелочь, что могла бы свидетельствовать о недавнем присутствии там человека.
   Примерно через час Керуб распорядился посадить машину на удобной поляне посреди скопления небольших холмиков в тридцати стадиях от озера-воронки с тривиальной целью - посетить ближайшие кусты...
   Возвращаясь к флайеру, Керуб заметил следы, которые вели к одному из холмиков. Подозвав двоих рядовых, тактично державшихся неподалеку и, показав им следы, Керуб приказал тем быть наготове.
   Внимательнее присмотревшись к холмику - поросшему колючим кустарником нагромождению обломков некогда стоявшего в том месте дома, Керуб заметил, что в одном месте из холмика выступала уцелевшая часть стены первого этажа, в которой имелся проход и несколько заложенных кирпичами и замазанных глиной окон. Следы вели внутрь прохода.
   Вызвав из флайера еще двоих патрульных, Керуб приказал пилоту переключить уровень защиты на "максимальный" (теперь все живое, не имевшее опознавательного маяка, "Жнец" будет уничтожать в автоматическом режиме).
   Оставив снаружи двоих, Керуб и еще двое с ним вошли внутрь холма, оказавшись в сухом, пропахшем дымом помещении. Через два десятка арашей помещение заканчивалось завалившейся на стену давно изгнившей железной дверью, открытой лет двести а-то и все триста назад. Впереди было большое помещение с колоннами - вестибюль какого-то общественного здания.
   Центральная часть вестибюля была освещена: свет падал сверху из прямоугольного отверстия в потолке. Вдоль стен лежала темнота, в которой тонули отбрасываемые колоннами тени.
   Керуб включил фонарь. Приказав рядовым ничего не трогать, он обошел помещение по кругу. То тут, то там вдоль стен лежали обрушившиеся сверху плиты-перекрытия; из выходивших в вестибюль дверей и окон выпирали завалы. В двух местах луч фонаря выхватывал заваленные бетонными плитами лестничные площадки; кое-где вдоль стен были устроены провонявшие сажей очаги и стояли железные кровати.
   Осмотревшись, Керуб вышел в очерченный дневным светом квадрат.
   Над ним была разобранная в основании лифтовая шахта, начинавшаяся теперь в потолке, до которого от пола было около пяти арашей. Отойдя немного в сторону, он увидел внутри шахты матовые от пыли стеклянные створки дверей второго и третьего этажей, за которыми были сплошные завалы. Вверху шахта была накрыта листом стекла или прозрачного пластика (позже Керуб осмотрел верхушку холма из кабины флайера: "окно" было основательно замаскированно обсаженным вокруг него непролазным кустарником).
   В стороне, у одной из колонн была сложенная из кирпичей печь, железная труба от нее уходила прямиком в вентиляционный люк в потолке. Вокруг печи несколько самодельных лежанок, накрытых кусками плотной ткани, рядом стол, тоже самодельный, несколько старых пластмассовых стульев. Там же нашелся ящик с консервами и бутыли с водой. В стороне, в одном из углов - большая, в человеческий рост, куча сухих дров.
   Несомненно, то было логово проклятых.
   Убедившись, что в помещении никого не было, Керуб отослал бойцов наружу, осмотреть соседние холмы на предмет похожих входов. Сам он остался внутри. Аккуратно, чтобы не наследить, поставил под лифтовой шахтой пластиковый ящик, сверху установил один из стульев и, встав на него, прилепил к кромке шахты маленький, наполненный прозрачным гелем шарик. Внутри шарика, живо реагируя на малейшие движения, свободно вращался глаз видеокамеры; поверхность шарика была тонка и прочна и чутко улавливала мельчайшие колебания воздуха, работая как микрофон.
   Когда он вышел, снаружи уже вечерело. До захода Аркаба оставалось чуть больше часа. Керуб приказал пилоту переключать режим защиты с "максимального" на "стандартный" (чтобы "Жнец" не задокументировал его следующее действие) и незаметно для подчиненных прилепил еще один "жучок" к стене возле выхода так, чтобы камера могла видеть поляну и "Жнеца". Собрав патрульных, Керуб выслушал доклады и сфотографировал вход в логово на служебную камеру.
   Вряд ли на базе решат устраивать здесь засаду (не сидеть же бойцам в этом логове вечно!), но заглядывать патрули теперь сюда будут. И его, Керуба, патрули тоже, - тогда он и снимет "жучки".
   Флайер поднялся над руинами. Машина на минуту зависла над холмом (пилот сделал несколько снимков наружными камерами) и двинулась на север, в направлении Шагар-Хаиз - еще одного города-призрака, лежавшего в 180-ти парасангах от Шагар-Хаог на побережье Океана.
   Утром и Керуб и пилот флайера, приставленный следить за любопытным сержантом, напишут докладные (первый - начальнику СОК, второй - лично Агримабару).
   Пройдет пять дней, прежде чем отряд Керуба снова окажется у холма с логовом. Керуб снимет "жучки" и продолжит патрулирование. И лишь на следующий день, сдав смену и вернувшись в служебную квартиру, он просмотрит записи и узнает о том, что в логове в тот самый вечер состоялась встреча черных командиров с архипатритом-предателем...
  
   "Жучок" на стене у входа отреагировал на шум еще до того как флайер появился словно из ниоткуда - запись включилась раньше.
   Из флайера вышел высокий человек в шинели с белыми, как снег волосами. Спутать его с кем-то другим было невозможно. Это был архипатрит Агримабар.
   Агримабар прошел мимо камеры и исчез в проходе в стене. Через несколько секунд внутри логова включилась вторая.
   (После флайера-невидимки, то, что записала вторая камера, уже не выглядело столь же впечатляюще, но это только при первом просмотре. В дальнейшем, пересматривая эти записи, Керуб с каждым разом все больше изумлялся тому, насколько далеко вперед ушли технологии Серых.)
   Агримабар появился на записи второй камеры, и Керуб увидел на выставленной вперед руке священника нечто похожее на щит из прозрачного пластика, наподобие тех, что использует полиция во время усмирения беспорядков. На записи с первой камеры никакого щита у него не было. Судя по тому, как Агримабар использовал предмет, то был действительно щит, но, при внимательном рассмотрении становилось заметно, что щит слегка подрагивал, как будто был соткан из уплотнившегося тумана. Прикрываясь этим дрожащим щитом и держа наготове лазерный пистолет, Агримабар обошел логово. Потом щит исчез, как будто его и не было. Опустив пистолет, он вышел и вскоре снова появился в поле зрения первой камеры. Вернувшись к флайеру, сел на место рядом с пилотом. (Был ли в машине кто-то еще, кроме пилота, Керуб определить не мог.)
   Через несколько минут к "Жнецу" подошли трое и Агримабар вышел к ним навстречу.
   - Бога нет, братья! - громко приветствовал он подошедших.
   - Бога нет, Первый! - ответил ему один из них, и все трое по очереди обнялись с архипатритом как с равным.
   - Ветер, дружище! - похлопал Агримабар по спине назвавшего его "Первым". - Шахтер, брат! - заключил в объятия другого. - Святой Отец! Рад тебя видеть! - сказал третьему, после чего махнул рукой пилоту флайера.
   В задней части машины открылся люк багажного отсека. Агримабар и его друзья проклятые (а то были, несомненно, они - о чем ясно свидетельствовало их богохульное приветствие!) вытащили из отсека каждый по явно увесистой сумке и вчетвером направились внутрь логова.
   Внутри Агримабар достал из сумки настольный фонарь и поставил на небольшую самодельную полку на колонне у стола. Стало светло.
   - Новые образцы, - объявил он, когда все расселись на пластиковых стульях в пятачке яркого света и принялись разглядывать содержимое сумок, в которых оказалось оружие. - Светить их пока, без крайней необходимости, не надо.
   - Серьезная штука... - тот, кого Агримабар назвал "Шахтером", покрутил в руке лазерный пистолет. На космодроме такими были вооружены лишь офицеры ВСБ. Шахтер достал из сумки батарею, вставил со щелчком в рукоять пистолета и довольно оскалился мигнувшему ему зеленым индикатору.
   - Там по пять батарей на каждый, - Агримабар, сидевший аккурат под камерой наклонился над своей сумкой.
   - Ну, Первый! Святая твоя залупа! - воскликнул Шахтер одобрительно.
   - Это только первая партия, - улыбнулся священник. - Здесь немного. Больше все равно далеко не унесете.
   - За это не переживай, Первый, - ответил ему Ветер - широкоплечий мужчина с ярко красным ежиком коротких волос, - мы же не одни сюда пришли...
   - Смотри сам, Ветер... по двадцать стволов на брата, плюс сотня батарей... - скептически произнес архипатрит. - Святому нашему Отцу вон, до Шагаргобора путь неблизкий... Сколько с тобой братьев, Святой Отец?
   - Пятеро, - ответил тот, кого все называли "Святым Отцом" - моложавый, высокий мужчина в скатанной на бритом черепе черной, как и он сам, шапочке. ("Неужели, правда, священник!" - мысленно воскликнул Керуб.)
   Из-за узких плеч Святого Отца виднелась легкая лазерная винтовка, какие были на вооружении у "Святых Псов", а в поясной кобуре красовался старинный пулевой пистолет.
   - ...причем один из них Бизон, - добавил Святой Отец.
   - Значит, донесете, - оскалился Агримабар и принялся доставать из сумки и выставлять на стол термоконтейнеры. - Давайте-ка, подвигайтесь ближе... Я тут насчет ужина распорядился перед вылетом...
   За контейнерами он извлек бутылку вина ("Фхарабского" - безумно дорогого!), чем вызвал всеобщее одобрение проклятых.
  
   Встреча длилась немногим более часа. Собравшиеся в логове черные командиры и архипатрит-предатель ели, пили и обсуждали внутренние дела космодрома, запланированные пуски, расписание поездов и графики патрулей, а также обеспечение оружием, боеприпасами, продовольствием и медикаментами отрядов проклятых и последние события в мире. Разговор зашел о комплексе Мертвой горы, и Керуб обратил внимание на упоминание неких "новейших образцов", которые "уже скоро поступят в отряды". Из сказанного было понятно, что экспериментальные заводы Мертвой горы уже давно работали на проклятых, обеспечивая тех оружием и средствами связи (в том числе и спутниковой).
   У Керуба перехватило дыхание. Он почувствовал как волосы на его голове и шее встали дыбом, а меж лопаток прокатились холодные капли. Ему стало ясно, что перед ним не просто предательство, а настоящий заговор, в который были втянуты высшие лица Серого Братства. Но это было еще не все!
   Последним, что, несмотря на воспитанную в спецсеминарии ССКБ выдержку и устойчивость к потрясениям, окончательно повергло Керуба в ужас, стали детали готовящегося заговорщиками чудовищного плана. "Проект КДВ", так назвал его архипатрит-предатель и отступник. Назывались и имена некоторых причастных к "проекту" высших иерархов Церкви. И главным из них был Шедареган - первоархипатрит Серого Братства.
  

Шедареган и Абримелех

  
   Мертвая гора была самым высоким пиком планеты. Расположенная в самом сердце Проклятых земель, северными и южными отрогами своей подошвы гора соединяла Шагаргоборский и Волчий хребты. С двух других сторон к горе подступали Северная и Южная Шагарские пустыни. Издали похожая на гигантский клык, впивающийся прямо в небо, Мертвая гора имела высоту в 3 парасанга и 23 стадия, а ширина ее основания в разных местах составляла от 14-ти до 38-ми парасангов. Увидеть вершину этой громадины от ее подножия представлялось возможным крайне редко, и зрелище это было устрашающим.
   Гора выросла здесь полтора миллиарда лет назад, в результате чудовищного извержения, когда в место, ставшее ее основанием, ударил металлический астероид, масса которого оказалась достаточной, чтобы пробить материковую плиту. Тысячелетия огненная рана на теле планеты исходила раскаленной лавой, то затихая, то снова фонтанируя в небо расплавленными силикатами на десятки парасангов, прежде чем рана затянулась огромным струпом.
   Свое название гора получила еще во времена, когда на землях вокруг нее жил народ завууров, а сами земли эти назывались Имль-завуур-хаит.
   Полтора тысячелетия назад, на вершине горы был построен обсерваторный комплекс, а внутри - разветвленная система связанных между собой бункеров, в которых расположились многочисленные экспериментальные заводы, лаборатории и жилые помещения, вместившие тысячи ученых, рабочих и обслуживающий персонал комплекса. Строительство продолжалось почти два столетия и унесло сотни тысяч жизней каторжан. То был совместный проект Серого, Оранжевого, Пурпурного и Синего Братств.
   Внешне обсерваторный комплекс представлял собой скопление шаров из стекла и металла на главном пике горы, одни из которых едва выступали из скалы, другие - висели над миром, удерживаемые стальными стеблями. Внутри шаров располагались телескопы, локаторы, датчики, передатчики, рефлекторы и другое научное оборудование, а также залы для конференций, обзорные площадки и апартаменты для высоких церковных чиновников.
   За последние двенадцать веков комплекс разросся втрое, и в основном внутри горы.
   Четыре века назад, когда "Огонь Божий" испепелил города провинции Хаит - Шагар-Хаог, Харфахар, Агрок и Шагар-Хаиз, и по всей империи хватали и предавали смерти еретиков из Синего Братства и примкнувших к ним, в недрах Мертвой горы шла настоящая война. Серые бились с еретиками, пытавшимися захватить комплекс. Часть комплекса была сильно повреждена, но Серые все же сумели отбить гору у Синих и присоединившихся к ним немногих Оранжевых и Пурпурных. Подавив мятежников, Серые взяли под контроль весь комплекс. Тогда серый первоархипатрит просил Патриарха и Собор Святых передать комплекс его Братству за заслуги Братства в уничтожении "очагов ереси" (оружие, которым сожгли четыре мятежных города, было создано именно Серыми) и подавление восстания в самом комплексе. Прошение первосвященника удовлетворили, и Мертвую гору передали Серому Братству. С тех пор Мертвая гора стала цитаделью Серого Братства - его научным и производственным центром, местом средоточия его силовых структур и вместе с тем неофициальной штаб-квартирой.
  
   - Осталось полчаса, - сказал Шедареган, взглянув на часы, когда кабина остановилась.
   Дверь старинного лифта сдвинулась в сторону, перед первосвященниками открылось залитое светом пространство обзорного купола.
   - Замечательно! - Абримелех изящно всплеснул руками, обведя взглядом купол.
   - Идемте, брат Абримелех! - Шедареган сделал широкий жест рукой, предлагая гостю пройтись вдоль выпуклой прозрачной стены. - Посмотрим на наш мир...
   Шедареган знаком отослал прочь стоявшего возле кабины лифта молодого прислужника - красивого белокурого юношу, на которого захваченный видом Абримелех не успел обратить внимания. "Лучше тебе, парень, держаться подальше от его высокопреосвященства...", - подумал тогда Шедареган. - "Мы, конечно, своих не бросаем, но мало ли..." Прислужник, молча, поклонился и исчез за дверью для персонала.
   Освещенный двумя солнцами, перед взорами первосвященников простирался бескрайний воздушный океан белого, голубого и темно-темно-синего цветов, лежавший, как казалось на первый взгляд, где-то далеко внизу. Определить на глаз точно, где начинался этот океан, было невозможно. Если присмотреться внимательнее, оказывалось, что океан этот не только внизу, но и рядом - прямо за прозрачным стеклом - и над тобой, и везде. Вверху океан постепенно растворялся в объявшем его черном, несмотря на свет звезд, космосе. Но и сам величественный космос, словно снисходя к хрупкой красоте океана, понемногу растворялся в нем, позволяя океану и укрываемой им планете быть.
   - Какой прекрасный вид! - объявил Абримелех, когда они неспешно прошли половину круга. - Ради такого стоило зевать целый час в этом вашем вертикальном поезде, брат Шедареган!
   - Что ж, я рад, что вам нравится, брат Абримелех. - Шедареган изобразил вежливую улыбку, обнажив клыки. - Вы, кажется, впервые здесь? - учтиво поинтересовался он.
   - Вы, конечно же, знаете, что впервые, - ответил елейным голосом красный первосвященник. - Это ведь ваша вотчина...
   - Смотрите! - Шедареган указал гостю направление. - Над Шагаргобором, кажется, снова снегопад...
   Проследив за рукой Шедарегана, Абримелех всмотрелся в толстое и идеально прозрачное стекло: далеко внизу сквозь слои перистых облаков проступали укрытые густыми белыми тучами горные хребты.
   Зрелище было действительно захватывающим и увлекло Абримелеха. Медленно переставляя ноги, словно загипнотизированный он брел рядом с Шедареганом вдоль прозрачной стены, всматриваясь в потрясавшую воображение панораму.
   Далеко внизу могучий Шагаргоборский хребет разделялся надвое, устремляясь на восток и на юг рогатиной, как бы желая захватить в свои владения кусочек Океана. Но Океан не давался, и рога Шагаргобора растворялись и тонули в неподвластной ему синеве. Немного в стороне распластался Волчий хребет, напоминая своими очертаниями не то крысу, не то ящерку, окунувшую в Океан свой тощий хвост. Ничего общего с волками Абримелех в нем так и не заметил. Хвост "крысы-ящерки" указывает на северо-запад, а острая мордочка что-то высматривает в южном направлении. Дальше, за Волчьим хребтом и узкой, как серп равниной, сквозь облака проглядывалось Аркадабское море, сливавшееся вдали в одной точке с двумя другими - Имбизским и Средиземным. Лежащую на юго-западе провинцию Архафор скрывала сплошная облачность, а на юго-востоке виднелась плоская как стол, покрытая тонкими синими венами рек, равнина Арзебар, омываемая вдали Океаном. Его воды узкой, еле заметной ниточкой затекают вглубь материка и, расширяясь, образуют Шагар-Мабугский залив - маленькое море ультрамаринового цвета. А восточнее Шагар-Мабуга вглубь Океана тянется Мабугский полуостров, выползающий из-под южного рога Шагаргобора...
   Завершив круг, они остановились возле специально приготовленных двух легких кресел и стоявшего между креслами столика с напитками и фруктами.
   - Прошу... - Шедареган указал рукой на одно из мест. - Лучше всего запуск наблюдать отсюда.
   - Благодарю вас!.. - Абримелех подобрал свое платье из бархата и шелка разных оттенков красного и уселся в предложенное кресло, поправляя на груди медальон Братства.
   Усадив гостя, Шедареган тоже сел. Его ризы были схожи с ризами Абримелеха и отличались лишь цветом. Он тоже поправил свой медальон и, протянув руку к стоявшим рядом на столике графинам, вопросительно взглянул на генерал-архипатрита.
   - О! Вы так любезны... - просиял тот. - Просто воды, пожалуйста. - Шедареган плеснул немного воды в два стакана и передал один гостю.
   - И, все же, как так вышло, что вы до сих пор так ни разу и не побывали здесь, брат Абримелех? Насколько мне известно, мой предшественник и вы были большими друзьями...
   - Да. Варахун был замечательным, святым человеком, - Абримелех изобразил скорбную мину и совершил один из высших священных жестов.
   - Мне кажется странным, что Варахун... да благословит Всевышний Единый Господь его святую душу... - Шедареган тоже совершил священный жест, - так и не пригласил вас сюда... Когда я не нашел в списках посетителей вашего имени, то подумал: как сам Абримелех, знающий все и обо всех, и бывающий везде, где пожелает, обошел своим вниманием столь примечательное место?..
   Шедареган упомянул о Варахуне, предыдущем первоархипатрите Серого Братства - типе крайне скользком и коварном, и имевшем схожие с Абримелеховскими предпочтения в сексе. Впрочем, разница между ними была. Абримелех, в отличие от приятеля, предпочитал проводить время со своими мальчиками в более спокойной обстановке и не был склонен к издевательствам над любовниками. Варахун же, напротив, очень любил устраивать шумные оргии с вином и наркотиками в разных экзотических и экстремальных местах, в числе которых был и тот самый обзорный купол обсерватории, где теперь находились Шедареган с Абримелехом. Варахун был жестоко убит пятнадцатилетним юношей - его вынужденным любовником, - над которым столетний первосвященник имел обыкновение сначала издеваться (иначе у него никак не получалось возбудиться) и только после приступал к главному. Мальчишка порезал старого насильника на множество частей ножом, который ему дал Шедареган...
   - Впрочем, - добавил Шедареган, - ваше посещение обсерватории в компании главы Братства вовсе необязательно должно было быть задокументировано...
   - Полно вам, брат Шедареган! - вздохнул Абримелех. - Здесь я действительно никогда не бывал и уже сожалею о том, что несколько раз отказывал Варахуну, когда тот меня приглашал... - он сделал большой глоток из стакана и поставил его на столик. - Все-таки, согласитесь, путь сюда неблизкий!
   Путь, проделанный ими в тот день, был действительно неблизким. Они вылетели из Азргона с рассветом и летели четыре часа, потом еще час на вертикальном поезде и четверть - на лифтах.
   - Что ж, - пожал плечами Шедареган, - я рад, что оказался первым, кто приятно удивил вас, Абримелех. Надеюсь, вы теперь будете частым гостем этого места. Зимними ночами отсюда открывается прекрасный вид на Путь Праведников. Я иногда специально остаюсь в обсерватории, чтобы приходить сюда ночью. Кстати, здесь хорошая гостиница.
   - Благодарю вас! Я обязательно последую вашему примеру, брат Шедареган, - Абримелех вежливо оскалился.
   Помолчав какое-то время, глядя на плывущие внизу облака, он добавил:
   - Мне кажется, мы могли бы с вами поладить и общаться более дружески, Шедареган... - он снова вежливо показал клыки. - Минуту назад вы назвали меня знающим все и обо всех... Это, пожалуй, в большинстве случаев, действительно так... Таково мое служение Церкви - знать все и обо всех. Но, уверяю вас, я знаю одного человека... очень интересного, симпатичного мне человека... постоянно напоминающего мне о том, что я не такой уж и всезнающий... - (Шедареган вопросительно посмотрел на собеседника) - ...Да-да, - продолжал тот, - брат Шедареган! Этот человек - вы. Зная вас, я, простите за игру слов, вас не знаю.
   - А о чем вы хотели бы знать, Абримелех? - Шедареган тоже показал клыки. - О том, как я провожу время, с кем провожу, чем увлекаюсь? - Но в этом нет никакой тайны...
   - Бросьте, Шедареган, - махнул рукой Абримелех. - Мне известно о ваших нежных чувствах к той прелестной особе... дочери одного из ваших инженеров... Вы с ней любите путешествовать инкогнито... Вы изображаете при этом импозантного светского господина, - первосвященник заговорщицки подмигнул ярко-желтым глазом, - и вокруг вас так и роятся агенты вашей СБ... У вас есть уютное гнездышко на острове Фхар-Кудуг, где вы с ней периодически бываете.
   - Вот! - воскликнул, оскалившись, Шедареган. - Вы даже знаете о нас с Жадит! А говорите, что ничего обо мне не знаете...
   - Еще мне известно о недавнем несчастном случае с одним неосторожным священником в столице... - продолжал небрежным тоном Абримелех. - Святой отец избрал в качестве жертвы Очищения одну не почтившую его должным знаком молодую женщину... очень похожую внешне на вашу Жадит... Этот архидрак вскоре, совершенно случайно, выпал из окна... - Абримелех жеманно развел руками. - Кстати, у производивших осмотр тела врачей были серьезные сомнения насчет сломанной шеи... Тот вроде бы сначала сломал себе шею, а уже после выпрыгнул в окно, видимо по неосторожности...
   - Я, кажется, слышал про того священника, - участливо кивнул Шедареган. - Вот ведь не повезло бедняге! Кстати, - он прищелкнул вторым большим и третьим после указательного пальцами, - мне известна похожая история, приключившаяся с одним из ваших заклинателей...
   - С каким именно? - поинтересовался Абримелех.
   - С тем, что домогался одного из ваших протеже... Только заклинатель не стал ломать себе шею, а сразу... видимо чтобы уже наверняка, выстрелил себе в голову из пистолета, после чего...
   - ...Выпрыгнул из окна? - предположил генерал-архипатрит.
   - Нет-нет. Не из окна. С балкона в пропасть.
   - Ах, этот...
   - Да-да. Вы тоже помните тот несчастный случай?
   - Еще бы! Этот будущий самоубийца так напугал бедного мальчика... - картинно покачал головой Абримелех.
   Собеседники некоторое время молча изучали друг друга, потом снова заговорил Абримелех:
   - Говоря о том, что я вас не знаю, я имел в виду несколько другое ...
   - Уверяю вас, я хорошо понимаю - что вы имели в виду.
   - Да, конечно... Понимаю... Мы знаем друг о друге кое-что... Вы знаете о моих маленьких слабостях. Я - о ваших... Кстати, раз уж вы знаете... хочу вас спросить: вы осуждаете мое пристрастие к юношам, Шедареган?
   - Каждый вправе выбирать, с кем ему спать, - помолчав, ответил Шедареган. - Я не стал бы осуждать вас за пристрастие к мужчинам. Взрослый муж сам может решить - с кем и в каком качестве ему быть. Но ваше пристрастие к мальчикам я осуждаю, - сказал Шедареган с прямотой, какую в разговоре с генерал-архипатритом мог себе позволить, разве что, Патриарх. Он взглянул на красного первосвященника и, встретив колющий взгляд, добавил: - Впрочем, мне известно, что вы, в отличие от моего предшественника, не насильник и добиваетесь своего уговорами и интригами.
   Абримелех с минуту сверлил Шедарегана похолодевшим взглядом, после чего переменился в лице и с прежним своим изящным жеманством произнес:
   - А вы нравитесь мне, Шедареган!
   - Да ну! - нарочито опасливо воскликнул Шедареган.
   - ...Не в том смысле...
   - В каком же?
   - Мне импонирует ваша прямота и смелость. Это хорошее качество для первосвященника. Сомневаюсь, чтобы кто-то другой из Собора осмелился бы сказать мне столь честно о том, что обо мне думает.
   - Могу сказать про Собор то же и от своего имени... - усмехнулся Шедареган, откинувшись в кресле, и закинул ногу на ногу.
   Генерал-архипатрит примирительно улыбнулся и тоже принял расслабленную позу.
   - Но позвольте вернуться к нашему разговору... - он потянулся к блюду на столике и взял из него овальный по форме плод темно-зеленого цвета, который принялся вертеть в пальцах. - Я сказал, что не знаю вас. Сказал потому, что, в отличие от других пяти Братств, для меня остается совершенной загадкой и тайной деятельность вашего, здесь, в Проклятых землях... и деятельность ваша, как его главы.
   - Что тут сказать?.. - Шедареган сплел руки на груди. - Деятельность вашего Братства для меня порой также загадочна...
   - Понимаю... - покивал медленно головой генерал-архипатрит. - Но такова уж роль Красного Братства, и таково мое служение... Я не могу допустить, чтобы повторились события четырехсотлетней давности.
   - Вы хотите сказать, что Серое Братство может оказаться новым Синим?
   - Я хочу сказать, что Синее Братство могло бы по сей день оставаться частью Церкви, а в Соборе с нами бы заседал еще один старик... или не совсем старик, - поправился Абримелех, взглянув на Шедарегана, - в синих одеждах, если бы мой далекий предшественник был бы внимательнее и с должным рвением относился к своим обязанностям.
   - Помнится мне, именно Серые Братья тогда во многом определили ход событий, - скептически заметил Шедареган.
   - Да-да. Серые Братья тогда выполнили работу Красных... И отстояли эту гору, - согласился Абримелех. - Но прошло немало времени... Красное Братство, скажу вам без ложной скромности, стало с тех пор совсем другим. Сегодня мы контролируем всех в Империи. Всех, кроме...
   - ...Серого Братства, - оскалился Шедареган.
   - Вот! Ваша прямота, Шедареган! Я же говорю: вы мне нравитесь! - снова зажеманничал Абримелех, но скоро осекся и произнес серьезно: - Я вовсе не претендую на то, чтобы указывать вам или другим первым архипатритам, что делать! Мне лишь важно быть уверенным в том, что в Братствах не зреет заговор против Святой Церкви... - он примирительно развел руками.
   - Я понимаю ваше беспокойство, - немного помолчав и собравшись с мыслями, заговорил Шедареган. - Вы делаете все, что в ваших силах, для обеспечения безопасности Церкви и Престола, для сохранения установленного порядка вещей. Вы помните историю и не желаете ее повторения. Вы боретесь с ползущей по Империи революцией. Противостоите атеизму... хотя, будем честны, сами мы все - большие атеисты, чем те, от кого вы защищаете Империю и Церковь... - (Генерал-архипатрит хотел было возразить, но, поразмыслив, лишь махнул рукой и подпер кулаком подбородок, опершись локтем на подлокотник кресла.) - Но все мы понимаем, - продолжал Шедареган, - всю важность сохранения веры в Бога и в Церковь, и потому все мы вместе защищаем наши уставы и традиции, потому что иного пути нет: если падет власть Церкви... - он осекся и не стал продолжать.
   - Все мы, - помолчав, произнес Шедареган, - а не одно только Красное Братство, желаем блага этому миру. Но Красное Братство, конечно, занимает в этом благочестивом противостоянии благих пожеланий важную, ключевую роль... - он долил в стакан воды и сделал маленький глоток. - Наше Братство, занимается наукой и высокотехнологическими разработками. Таково наше служение. Многое из того, с чем мы имеем дело, может представлять опасность народу и самому нашему миру. Именно по этой причине на большей части проектов Братства лежит покров секретности. Большинство Серых ничего, или почти ничего не знают о проектах напрямую их не касающихся. Это, как вы, думаю, должны понимать, необходимые меры.
   - Это я понимаю, - покивал Абримелех. - Но, если какие-то ваши секретные проекты таят в себе глобальную угрозу, то, если уж не ССКБ, то хотя бы я точно должен знать о таких угрозах. Иначе как я могу называться генерал-архипатритом? Я, как и вы, брат мой, первый архипатрит своего Братства, но я еще и генерал - это мое бремя, я в ответе за безопасность. Так мы рискуем снова вернуться к искушению Синего Братства, пусть теперь его роль будет играть не заговор безбожных гордецов, а смертельная чума из вашей лаборатории... или непонятное оружие на орбите...
   - Ах... Вы о КДВ...
   - Да, о КДВ! Где гарантия, - Абримелех сделал вопрошающий жест руками, - что меня не отправит к Всевышнему эта ваша "Десница"? Такой конец Абримелеха, должно быть, выглядел бы весьма эффектно... - он прищурился и показал клыки. - Не находите?
   - Это вполне возможно, - произнес серьезно Шедареган.
   - Что?! - в недоумении уставился на него генерал-архипатрит.
   - Это с вами сможет сделать Патриарх. И со мной. И со всяким первосвященником...
   - И даже с собой? - вкрадчиво спросил Абримелех.
   - Это провокационный вопрос, - усмехнулся Шедареган. - Кстати...
   Он не закончил. В тот самый момент на внутренней стороне его запястья завибрировал миниатюрный, выполненный в виде браслета гибрид телефона и компьютера. Шедареган взглянул на маленький сенсорный экран и перевел взгляд вдаль, в направлении Шагар-Кхарад.
   - ...Кстати, у них там уже все готово...
   В 25-ти парасангах от обсерватории на стартовом столе космодрома Шагар-Кхарад вспыхнуло. Это из дюз исполина "Архангела" вырвались столпы адского пламени, медленно приподнявшие его над бетонной площадкой, а вместе с "Архангелом" и шатал с благочестивым названием "Боль, дарующая спасение". Пламя осветило площадку и местность в округе на десятки стадиев и начало стремительно разгонять ракету, направляя ее в холодное зимнее небо. Первосвященники в молчании смотрели, как огненный шар вдали поднимался все выше и выше вверх, ускоряясь, превращаясь в похожий на гигантский газовый резак огненный клин, за которым тянулся столб белого дыма.
   Не прошло и минуты, как серебристая игла пронзила последние скопления легких облаков и вырвалась в голубизну стратосферы. Ракета на несколько коротких мгновений поравнялась с наблюдателями и, продолжая разгоняться до первой космической скорости, устремилась в темнеющую высь.
  

Ловушка для крота

  
   В день запуска "Архангела" Керуб нес дежурство в штабе СОК. Он был вторым из восьми помощников дежурного офицера. В его обязанностях было следить за своевременностью докладов с закрепленных за ним постов охраны и проверять эти посты.
   Большую часть смены Керуб с первым, третьим и четвертым помощниками сидел перед сплошной стеной из мониторов, куда передавались изображения с камер, установленных вдоль периметра космодрома, и смотрел. Когда подходила очередь, Керуб вместе с тремя бойцами комендантского взвода отправлялся проверять посты. Объезд постов занимал около двух часов. После Керуб докладывал дежурному офицеру о результатах проверки и возвращался к своему месту у стены из мониторов.
   Во время запуска Керубу выпало проверять самый удаленный от основного комплекса космодрома участок периметра, находившийся за стартовой площадкой.
  
   Водитель - короткостриженый молодой кубгорец по имени Хадуб, осторожно вел восьмиколесный броневик по покрытой ледяной коркой бетонной дороге. Керуб сидел рядом с водителем, позади - двое рядовых, Бараг и Аргип. В рассчитанном на двенадцать человек салоне было просторно.
   Выложенная железобетонными плитами широкая дорога плавно заворачивала, описывая вокруг стартового поля радиус в два с половиной парасанга. Справа от дороги тянулся земляной вал, поверх которого мелькали железные столбы с натянутой меж них колючей проволокой. Через каждый стадий из вала в степь выступали бетонные брустверы - укрепления на случай нападения на космодром; через каждые три стадия - место брустверов занимали крытые капониры - сооружения из высокопрочного бетона, способные выдержать удар авиабомбы. В каждом втором таком капонире и располагались посты СОК. Подъезжая к очередному посту, Керуб издали заметил неладное: отсутствие снаружи, у входа в капонир, часового и открытая настежь дверь - были весьма серьезным нарушением устава... или свидетельством нападения на пост...
   Тихо подвывая электромотором, броневик принял вправо и остановился у обочины, не доезжая до капонира.
   - Всем приготовиться! - объявил Керуб.
   Протянув руку к бортовой радиостанции, он нажал кнопку вызова.
   - Слушаю вас, сержант. Что случилось? - ответила станция голосом дежурного офицера, лейтенанта Хумбудука.
   - Пятьдесят девятый пост, ваша ярость. Снаружи нет часового, дверь открыта.
   - Пятьдесят девятый сняли, сержант. Час назад. Отделение стоит в оцеплении старта.
   - Простите, ваша ярость, но мне не сообщили...
   - Потому, что там остались капрал и двое рядовых.
   - Ваша ярость, прошу вызвать их на связь!
   - Первый помощник уже вызывает... - ответил дежурный Керубу и приглушенным голосом спросил в сторону от микрофона: - Ну, что там, сержант? - послышались неразборчивые голоса. - Что?! - взревел офицер.
   Неразборчивые голоса. Дежурный отключился. Через минуту включился снова:
   - Сержант! - дежурный был встревожен.
   - На связи, ваша ярость.
   - Пост не отвечает. Проверьте все там! Высылаю "Жнеца"...
   - Приступаю, ваша ярость.
   Рация замолчала.
   - Капрал Хадуб! - обратился Керуб к водителю. - Остаешься в машине и охраняешь вход. Стреляй в каждого, у кого нет маяка.
   - Будет исполнено, господин священно-сержант! - отчеканил тот.
   Водитель включил пульт управления установленной на крыше машины турели.
   - Бараг, Аргип - со мной в капонир! - Керуб достал из кобуры лазерный пистолет и проверил заряд батареи. - Внутри никаких разговоров по рации! Только в крайнем случае! Использовать жесты!
   Сидевшие позади бойцы синхронно кивнули и потянулись за винтовками, которые были закреплены в специальных нишах в стойках кабины. Бараг взял лучевую, Аргип - кинетическую.
   - Выходим! - скомандовал Керуб, открывая дверь машины.
   Снаружи было холодно: из пустыни дул северный ветер. Аркаб с Нуброком стояли рядом в зените, но совсем не грели.
   Керуб поежился.
   От машины до входа в капонир напрямик было около тридцати арашей, но Керуб решил, что лучше пойти пешком вдоль вала.
   Осмотрев сооружение снаружи и площадку перед входом, они не заметили ничего, указывающего на нападение на пост. Следов крови или стреляных гильз не было, следов от лучевого оружия - тоже. Расположенные со стороны дороги окна-бойницы были закрыты, как и второй вход в капонир. Направив стволы в дверной проем, в котором горел тусклый электрический свет, они - по одному, сначала Бараг, потом Керуб, затем Аргип - вошли внутрь.
   После яркого света двух солнц снаружи, освещенный двумя желтыми светильниками коридор минуту казался темным. В помещении было сухо, из глубины тянуло теплом. Коридор от входа клином расширялся вглубь сооружения, превращаясь дальше в тройную развилку в виде "птичьей лапы". Не доходя до развилки, Керуб жестом приказал Барагу с Аргипом остановиться.
   В этот момент из глубины капонира раздался голос первого помощника. Рация. Помощник вызывал на связь 59-ый пост. Ему никто не отвечал. Ясно было, что-то произошло. Дезертирство, конфликт между охранниками... нападение проклятых...
   "Что ж", - подумал Керуб, - ремя удачное: все силы охраны сейчас сосредоточены на безопасности запуска... даже с постов людей сняли в оцепление. Вот только зачем? Что угрожает пуску? Ах, да, конечно..." - губы его тронула тень нервной ухмылки. С Мертвой горы за пуском сейчас наблюдают оба его главных начальника, высокопреосвященные Шедареган и Абримелех.
   Кроме рации, ничего слышно не было. Ни звуков борьбы, ни стона раненых...
   Не дожидаясь, когда рация замолчит, Керуб подал новый знак. Подчиненные прошли вперед и встали друг против друга, наведя стволы каждый в сторону начинавшегося в араше от товарища коридора. Сам Керуб остался стоять на месте, направив пистолет в проход впереди.
   Подождав минуту, пока глаза окончательно привыкли к электрическому освещению, Керуб отдал команду "встать треугольником!" и шагнул вперед. Бараг и Аргип пропустили командира вперед и встали у него позади (из такого положения каждый из тройки мог, в случае появления противника, вести огонь безопасно для остальных). На развилке коридор справа был коротким и заканчивался тупиком с закрытой железной ставней бойницей. Налево был более широкий проход, связывавший оба входа в капонир - открытый и запасной - и дальше - еще одна бойница. Вглубь капонира - в расположенные внутри земляного вала и в выступающей за валом части помещения - вели три прохода (один впереди и два левее). Они осмотрели каждый проход, каждое помещение, двигаясь осторожно, ступая бесшумно. Дежурившие на посту охранники содержали капонир в безупречном состоянии: на полу ни соринки, что могла бы хрустнуть под подошвой сапога; все двери смазаны - ни одна не скрипнула. Большую часть помещений занимали составленные в человеческий рост ящики с боеприпасами, медикаментами, консервами - всем необходимым для обороны в течение суток. Самих охранников нигде не было.
   Дошли до запасного хода, дверь была заперта и опечатана по всем правилам. Потом прошли в центр сооружения. В центральном помещении хранились боеприпасы для станковых пулеметов и огнеметов: сложенные штабелем посреди комнаты темно-зеленые ящики доставали до потолка. Тоже никого.
   Вошли в еще один коридор. Здесь было две двери, одна против другой. Та, что справа, открыта настежь - то была сержантская комната, где стояла рация. Дверь напротив - карцер для задержанных, не заперта, но прикрыта.
   "Осмотреть карцер!" - жестом приказал Керуб Барагу. "Чисто!" - доложил Бараг, заглянув за дверь. "Контролировать коридор!" - отдал ему новый приказ Керуб, а сам вместе с Аргипом скользнул в сержантскую.
   В комнате все было так же, как и в прочих помещениях - чисто и без следов борьбы. Оружейный шкаф открыт и пуст; запасного боекомплекта не было - ничего странного, отделение в полном вооружении ушло в оцепление. Железная кровать у шкафа аккуратно прибрана; на столе включенный монитор компьютера показывал квадратики изображений с внешних камер наблюдения (никакого движения); радиоточка рядом продолжала вызывать 59-ый.
   Не прикасаясь к рации (создаваемый ею шум - хорошая маскировка), Керуб с Аргипом осмотрели комнату и вернулись в коридор к Барагу.
   Впереди оставалось последнее, самое большое помещение.
   Помещение имело форму сильно вытянутого овала. В единственной стене было шесть арочных проходов, за которыми на расстоянии пяти арашей начиналась внешняя стена капонира. В центре помещения невысоким штабелем были сложены ящики серого цвета (что говорило о невзрывоопасном содержимом), спрятаться за которыми можно было только лежа. Бараг обошел штабель кругом - никого. Аргип заглянул в ближайшую к нему крайнюю арку, перебежал вдоль стены к следующей арке, выглянул из нее, после скользнул обратно в галерею между стенами и вскоре вышел из другой крайней. "Чисто!" - доложил рядовой. После этого Керуб решил лично осмотреть "линию огня" - так называлась галерея за арками, в которой за стальными заслонами стояли спаренные крупнокалиберные пулеметы. Оставив Барага возле штабеля в центре, он с Аргипом прошел в первую арку.
   В галерее было так же безупречно чисто. Ничего подозрительного. Бесшумно ступая по бетонному полу галереи, Керуб каждый раз, подходя к очередной арке, выглядывал в овальное помещение, встречаясь взглядом с бдительным Барагом. Аргип шел за ним, чуть позади.
   Из третьей арки над невысоким штабелем просматривался раструб ведущего в овальное помещение коридора и его левая стена с дверью в сержантскую комнату (из двери по-прежнему доносился голос первого помощника); из четвертой - правая стена коридора и вход в карцер. Пройдя мимо четвертой амбразуры с орудиями, они вышли к пятой арке. Впереди уже был виден тупик. Выглянув через пятую арку, Керуб не увидел Барага.
   Жестом Керуб подал команду Аргипу: "внимание!", и только после обернулся, чтобы взглянуть на рядового, но тот, кто стоял за его спиной не был Аргипом. В лицо Керуба смотрел ствол компрессионного ружья.
   - Привет, крот! - оскалился недоброй улыбкой незнакомец.
   Керуб не сразу нашелся, что ответить. В руке его был пистолет, но ствол лазерника сейчас смотрел вниз: он не успеет навести оружие на незнакомца с ружьем.
   - Кто. Ты. Такой? - быстро взяв себя в руки, ровным голосом произнес Керуб.
   Мысли его в панике метались: "Лейтенант уже выслал флайер... Лейтенант... А как же Бараг с Аргипом?.. Они тоже с этим? Ну, конечно!.. Время! Мне нужно время!"
   - Мое имя Хариб, - представился человек с ружьем.
   - Ты назвал меня...
   - ...кротом.
   Керуб старался держаться с достоинством, но когда тебе в лицо смотрит вороненое дуло, самообладание дается нелегко. Он сморгнул скатившуюся на веко капельку пота.
   - Ты... Кто ты, Хариб?
   - Хм... - человек показал клыки. - Офицер ССКБ. Капитан-майор.
   Последние слова привели Керуба в еще большее замешательство: "Почему он это говорит?.. Рядовые?.. - они тоже с ним заодно? Но почему ССКБ?"
   - Вы... вы архидрак?
   - Нет, - снова оскалился человек, - на мне нет священнического сана.
   - Вы здесь чтобы связаться со мной? - сдерживая волнение, с надеждой спросил Керуб. - Что с рядовыми? Они... на нашей стороне?
   - Они здесь, - подтвердил представившийся Харибом. - Эй, парни, хватит уже прятаться! Напугали мы сержанта... - Керуб услышал как за его спиной, по ту сторону арки послышались шаги. - Да, они на нашей стороне.
   - Мы здесь, господин священно-сержант, - услышал он голос Барага.
   Ему показалось, что обращение "господин священно-сержант" прозвучало с плохо скрываемым презрением.
   - Вот видишь, все здесь, - ствол ружья продолжал смотреть в лицо Керуба.
   - Сюда летит флайер Службы охраны, офицер Хариб...
   - Ничего. У нас достаточно времени.
   - Для чего?
   - Я должен у тебя кое-что забрать.
   "Значит это он!" - мысленно воскликнул Керуб. Это человек от куратора! На мгновение надежда овладела Керубом.
   - Если так, - объявил он, расслабляясь, - то, чтобы скопировать файл-отчет, вам потребуется подтвердить полномочия... паролем...
   - Конечно, у меня есть пароль, - блеснул ярко-желтыми глазами человек с ружьем.
   - Вы же понимаете, ваша ярость, капитан-майор... - стушевался Керуб, заподозрив подвох. - Есть некоторые формальности... брат Хариб...
   - Бога нет!
   - Что?!
   - Это наш пароль, крот... - заметив, как дрогнула рука Керуба, в которой был пистолет, человек с ружьем покачал головой.
   Керуб понял, что не успеет.
   - Да... - добавил человек, немного помедлив, - я, кажется, забыл сказать... Я бывший капитан-майор и совсем не брат тебе...
   Керуб не успел ответить. Человек выстрелил.
   Компрессионное ружье с хлопком выплюнуло тромб из спрессованных обрезков проволоки и скрученных с брошенного в пустыне церковным спецназом расстрелянного внедорожника мелких болтов и гаек. Голова сержанта-священника разлетелась фейерверком из осколков костей и зубов, обрывков кожи и ошметков мозга, забрызгав стену галереи, арку и станковый пулемет рядом. Обезглавленное тело швырнуло вслед за брызгами, оно упало, раскинув руки в стороны, выронив пистолет. Сердце Керуба продолжало биться еще несколько секунд: густая черная кровь толчками выплескивалась из обрубка шеи, заливая надраенный пол капонира.
   - Чуть не заляпал ты нас этим дерьмом, Связник! - первым в проходе арки появился Бараг.
   - Ты бы еще за спиной у него встал... - Аргип появился с другой стороны арки. - Тьфу! Дерьмо... - он покосился на растекавшуюся по полу масляно-черную лужу и сделал два шага назад.
   - Что там с флайером? - спросил Связник, накладывая в приемник ружья заранее заготовленную порцию спрессованной с болтами проволоки.
   - Летит, - сказал Аргип.
   - Отлично! - оскалился Связник, закрывая приемник.
   Он закинул ружье за плечо и взглянул на ручные часы. До запуска "Архангела" оставалось семь минут.
   - Охота посмотреть запуск? - догадался Бараг. Лицо парня растянулось в острозубой улыбке.
   - Да. Стараюсь не пропускать.
   - Тогда тебе надо поспешить... - заметил Аргип.
   - Это точно, - согласился Связник. - Осталась вот только одна мелочь...
   Бараг с Аргипом быстро переглянулись: не прелюдия ли это к устранению ненужных свидетелей? Оба напряглись, глаза блеснули, стволы винтовок стали медленно подниматься.
   - Что? Эй, расслабьтесь, парни! - Связник добродушно показал клыки, - Мы с вами на одной стороне. Лучше помогите найти тут одну железку...
  

История Старца

  
   - Отец...
   В дверях патриаршего кабинета появился серый первоархипатрит.
   - Входи Шедареган, входи... - старец, как всегда в светском костюме, сидел в кресле за массивным столом из мореного дуба.
   - Я не один...
   - Да-да, я уже знаю, ты пришел с нашим другом, - улыбнулся старец. - Скажи ему, чтобы тоже вошел.
   Шедареган обернулся и сделал приглашающий знак тому, кто ждал за дверью. Вслед за ним в кабинет вошел высокий мужчина средних лет в серых одеждах заклинателя. Увидев Патриарха, он уважительно откинул назад священнический капюшон.
   Черты лица вошедшего были неприметны: короткие темно-коричневые волосы, желтые, немного раскосые глаза, широкий нос с горбинкой, тонкие губы прикрывали ровные, без следов вмешательства стоматолога, белые клыки, брови в меру густые с заломом - обычная внешность без признаков "высокого происхождения".
   Встав из-за стола, старец подошел к ним.
   - Бога нет, братья! - приветствовал он их, и обнял каждого, сначала Шедарегана, а после и второго гостя, переодетого священником.
   - Бога нет, Ваша... - начал было тот.
   - ...святость? - показал клыки старец. - Оставь это...
   - Хариб... - представился мужчина.
   - Аиб, - сказал старец. - Аиб-Ваал... Шедареган зовет меня отцом, но это не имеет отношения к сану... Он действительно мне как сын... - правитель планеты тепло посмотрел на Шедарегана. - А для тебя, Хариб, я просто Аиб-Ваал.
   - Как вам будет угодно, Аиб-Ваал... - тщательно скрывая неловкость, согласился Хариб.
   - Идемте за мной, братья! - старец направился через кабинет к высоким дверям, украшенным витиеватой резьбой, изображавшей мифических животных. Двери сдвинулись в сторону, и перед гостями открылась залитая солнечным светом галерея зимнего сада, укрытая от внешней стужи прозрачными стенами и крышей.
   По вымощенной брусчаткой прямой дорожке старец направился вглубь галереи. Шедареган и Хариб последовали за ним.
   В нескольких арашах слева от дорожки была стена патриаршего дворца с выходившими внутрь галереи окнами, а справа, журча небольшими фонтанчиками, тянулся узкий неглубокий бассейн, за которым раскинули пышные кроны множества самых разных деревьев и растений со всей Империи. Дальше за деревьями была прозрачная стена, за которой вдали простиралось Средиземное море.
   Дойдя до перекинутого через бассейн мостика, старец свернул к нему и, перейдя, пошел через сад к стоявшей на небольшом возвышении у прозрачной стены каменной беседке-ротонде с куполообразной крышей. Внутри ротонды на окруженной с трех сторон коваными перилами площадке были расставлены глубокие плетеные кресла. Взойдя по каменным ступеням, он расположился в одном из кресел, указав поднявшимся следом Шедарегану и Харибу на места напротив.
   - Я пригласил вас обоих сюда... - начал старец, когда гости сели, - ...тебя, Шедареган, моего названого сына... и тебя, Хариб-Связник, человека, о судьбе которого я узнал недавно... для того, чтобы рассказать вам одну историю... Мою историю.
   - Отец... - взволнованно произнес Шедареган, но старец его оборвал:
   - Подожди, Шедареган! Я знаю, что делаю! Целую жизнь эта история была моей тайной, но близится время, когда ты должен будешь занять мое место и продолжить мною начатое... а ты... - он взглянул на Хариба. - Позже ты поймешь, почему я позвал тебя. Я хочу, чтобы ты тоже узнал историю Аиб-Ваала...
   Взглянув на лица почтительно молчавших в ожидании его дальнейших слов первосвященника и революционера, старец перевел взор на казавшийся бескрайним водный простор за стеной и начал свой рассказ...
  
   Он, Эвааль, таково его настоящее имя, родился в семье ученых на Авлис - одной из трех лун Аиви - планеты, давшей название его цивилизации.
   Авлис - это маленький мир - планета-спутник с тяжелым ядром, покрытый океаном с редкими цепочками островных архипелагов. Два тысячелетия (аивлянских тысячелетия, которые в три раза продолжительнее агарских) потребовалось аивлянам для того, чтобы превратить ледяной некогда шар в наполненный жизнью водный мир, вдоль экватора которого теперь возвышались города-башни, населенные десятками тысяч жителей.
   В детстве маленький Эвааль очень любил смотреть на звезды. Он внимательно следил за тем, как перемещался по небу сине-голубой диск Аиви, планеты-родины его народа. Мальчику было интересно, почему оранжевый Олирес, главное солнце Аиви, и светло-голубой, почти белый Асфилихтес, второе солнце (как для Агара Нуброк), так странно вели себя в разное время года: то ходили по небу друг за другом, то принимались играть в прятки. Эвааль терпеливо дожидался, когда в небе можно будет увидеть другие спутники Аиви - Аплиа и Эфо, чтобы запечатлеть их вместе с Аиви на панорамном снимке. У него набралась целая коллекция таких снимков. Мальчик проводил много времени в детском парке на верху города-башни, наблюдая за небом и делая зарисовки в своем альбоме. После, приходя домой, Эвааль рассказывал родителям о сделанных им открытиях, показывая снимки, проекции и зарисовки, чем порой здорово веселил их.
   Отец Эвааля, Афарегаль, изучал непонятные мальчику космические объекты и явления. Эвапахелия, его мать, напротив, занималась вполне понятными мальчику обитателями океана Авлис - морскими животными, которых (если хорошо себя вести) иногда можно было даже потрогать.
   Подрастая, Эвааль стал все больше интересоваться другими планетами и звездами, и мир вокруг него становился все сложнее и интереснее. Он внимательно изучал научные труды по астрофизике и астробиологии и уделял много времени отчетам из далеких экспедиций. К двенадцати годам - времени совершеннолетия у аивлян - Эвааль уже знал, кем станет в будущем...
   Космическим путешественником.
   По совершеннолетии, Эвааль на семь суток погрузился в глубокую симуляцию, внутри которой его разум находился семь долгих десятилетий субъективного времени.
   Там, в симуляции, Эвааль поступил в Университет Исследований Пространства, где вначале двадцать лет подобно губке впитывал знания, собранные за тысячелетия изучения космической бездны, а после, став профессором, в течение полувека преподавал в том же университете. Из симуляции Эвааль вышел уже совершенно другим человеком.
   Эвапахелия и Афарегаль отнеслись с пониманием и уважением к выбору сына. Для столь молодого человека погружение в виртуальность на 70 лет - достойный уважения поступок. Пусть в базовой реальности и прошло всего семь дней, те 70 лет, что были прожиты Эваалем в реальности виртуальной, симулированной, ускоренной, были прожиты им полностью.
   В далеком прошлом, когда аивляне только открывали для себя силу пара и электричества, 70 лет были продолжительностью жизни лишь немногих, - большинство умирали, едва дожив до 35-ти. В еще более глубокой древности этот срок был вдвое меньше: тогда 10-ти, 11-ти, 12-тилетние молодые мужчины гибли от зубов и копыт свирепых зверей на охоте и от ударов каменных топоров и копий во время столкновений с себе подобными. Теперь же, когда бессмертие стало доступным всем без исключения, 70 лет считались возрастом молодого человека, от которого вполне нормальным было ожидать соответствующего молодым людям поведения и образа жизни. Возраст же в 12 лет был принят аивлянами за тот порог, за которым человек его достигший признавался вольным решать за себя и нести ответственность за свои решения и поступки. Среди сверстников Эвааля мало кто решался на такое: юность - то время, когда человек желает испытывать и чувствовать, радоваться и наслаждаться, когда человек влюбляется в другого человека и изучает объект своей любви и себя самого, а не космическую бездну. В этом отношении молодой Эвааль, конечно, не был изгоем - он испытывал все то, что и другие люди, как в базовой, так и в виртуальной реальностях, но все это было для него второстепенным, после космоса.
   Год спустя, Эвааль оставил родителей и присоединился к экспедиционному кораблю по имени Аллаиллити...
  
   - Значит ты, отец... - Шедареган не решился закончить фразу.
   - Ты ведь знаешь скрытую историю, Шедареган? - спросил его старец.
   - Да, отец. Знаю. Я всегда считал тебя непростым человеком... но, то, что ты и есть Учитель... этого я не мог предположить...
   - Я сдержал обещание и вернулся в обещанный срок.
   - Но... ты ведь... Ты...
   - Агарянин? - с грустью показал клыки старец.
   - Да!
   - А как иначе я бы стал Патриархом?
   Шедареган не ответил. Он понял, что имел в виду старец.
   Тогда Хариб, до этого молчавший, спросил:
   - Прошу меня извинить, но... о какой скрытой истории вы говорите... Аиб-Ваал?
   - Не за что извиняться, Хариб, - ответил старец. - Речь об истории Агара, скрытой Церковью от народа... Шедареган, расскажи ему!
   - "Скрытой историей" первосвященники и немногие, кому позволяется знать, называют информацию о посещении нашего мира две с половиной тысячи лет назад кораблем иной цивилизации... столь огромным, что он попросту не мог спуститься с орбиты. Цивилизация, как ты уже понял, называется Аиви...- Шедареган взглянул на внимательно слушавшего его старца. - С корабля сошел Учитель...
   - Как сошел? - переспросил Хариб.
   - Не буквально, конечно, - объяснил ему сам старец. - С помощью корабля поменьше, транспортного модуля... вроде этого... - он посмотрел в сторону, - только побольше...
   Шедареган и Хариб обратились туда же, куда смотрел старец.
   Снаружи рядом с ротондой, прямо на уровне глаз висел в воздухе небольшой зеркальный диск диаметром около трех арашей и в центральной части толщиной не больше четверти.
   - Я называю его "Ангелом-хранителем"... - сказал старец. - Это автономный дрон. Обычно он невидим... Чуть позже я расскажу о нем подробнее. Продолжай, Шедареган, прошу.
   - Учителем пришельца прозвали потому, что он учил детей Архафора, - продолжал Шедареган, - настоящее же его имя Эвааль. Эвааль учил десять лет. И не только детей императора... он учил ученых, учил учителей...
   - ...и самого императора... - с досадой в голосе добавил старец, глядя на море.
   - Сегодня о тех событиях почти никто не знает, - произнес Шедареган, - но в то время об Учителе знали многие. Даже в соседних странах... по городам ходили слухи. Десятилетие его учительства стало началом технологического взрыва, источником стремительного развития науки, роста экономики...
   - ...И началом... того ада... в который превратился Агар... - голос старца был тих, но Шедареган и Хариб его услышали.
   - Отец, прошу тебя...
   - Оставь, Шедареган! Я знаю, о чем говорю! В том, во что превратился этот мир, виноват я! Я посадил сад и оставил расти без присмотра... И в саду выросло чудовище - Церковь!
   Старец замолчал, устремив взор за прозрачную стену.
   - То, во что превратился ваш мир, - минуту спустя сказал он, не оборачиваясь, - не должно быть. Все вы, те, кого церковники зовут атеистами и проклятыми, это понимаете, понимаете, что настоящее безумство - подвергать истязаниям невиновных в преступлении, убивать их из желания угодить воображаемому существу. Безумство - убивать ближнего ради того, кого на самом деле и нет! Издевательство - называть измученную жертву "святой", расчленять ее труп и выставлять разлагающуюся плоть напоказ, для почитания!.. Это отвратительно! Это - мерзость!
   - Но... почему? - задал ему вопрос Хариб. - Почему так вышло? Почему это случилось с нами?!
   Старец обернулся, взглянул в глаза Хариба:
   - Потому, - сказал он, - что жажда власти и трусость завладели наследством, оставленным глупостью! - глаза старца внезапно налились яростью, но ярость эта не была адресована ему. Хариб понял это и понял, на кого гневался старец, и воздержался от дальнейших вопросов.
   - Я отвлекся от моей истории... - произнес старец, взяв себя в руки. - Шедареган, на чем я остановился?..
   - Ты поступил в команду корабля...
   - В команду? - улыбнулся старец, показав самые краешки белых клыков. - Что ты, Хариб! На аивлянских кораблях нет никаких команд или экипажей. Корабли эти, как ты сам знаешь, не просто велики. Они огромны, Шедареган. Огромны! Именно поэтому они никогда не садятся на планеты. В аивлянских кораблях умещаются целые города, такие, как Азргон... два, три, пять Азргонов. Есть и такие корабли, население которых больше населения Агара. Так что, нет, я не поступил в команду, я присоединился к Аллаиллити, экспедиционному кораблю, отправлявшемуся в неисследованные области Галактики, став членом экспедиции.
   - Экспедиции? - переспросил Шедареган. - Выходит, все те жители городов внутри кораблей, все они... члены экспедиции?
   - Так... и не так... - снова показал клыки старец. - Формально да, ведь корабль экспедиционный, исследовательский, но фактически большинству горожан и обитателям пространств корабля нет дела до того, куда летит корабль и как далеко он от Аиви... Экспедиции это группы заинтересованных ученых и исследователей с их Советами - клубами по интересам. На каждом экспедиционном корабле есть такая группа из нескольких сотен или даже тысяч участников, остальные же обитатели просто живут на корабле, как вы на своей планете... У каждого своя жизнь, свои интересы и увлечения... Есть среди них и такие, кто даже тел собственных не имеют. Они живут внутри компьютеров, в созданных ими самими или кем-то другим виртуальных мирах, подобных тому, внутри которого я провел семьдесят лет... Кстати, - добавил старец, - двенадцать аивлянских лет следует умножить на три... По-агарянскому летоисчислению это тридцать шесть...
  
   Аллаиллити был уникален тем, что разум этого корабля существовал одновременно в трех параллельных планах или ипостасях. В первой ипостаси - как триединая композиция из объединившихся в одно целое личностей двух женщин и одного мужчины. Любовный союз-треугольник. Во второй ипостаси - как три эти личности по отдельности, принимающие решения совещательно. И третья ипостась - как форма согласия между четырьмя этими личностями. Ко времени, когда Эвааль оказался на борту Аллаиллити, тот существовал как корабль уже более трех тысячелетий, и его виртуальные пространства населяли миллиарды личностей и сущностей.
   Аллаиллити охотно предоставил свои пространства и немалые объемы виртуальной памяти экспедиции, в составе которой Эвааль стал сооткрывателем пяти новых, пригодных для заселения, миров, и двух цивилизаций, оказавшись притом в числе тех, кто были допущены к контакту в качестве послов Аиви.
   13-летний профессор-астробиолог и ксенопсихолог Эвааль легко прошел испытания соответствия на статус контактора, - случай для претендента, не достигшего 50-летнего возраста, исключительный, - снискав доверие Совета экспедиции, и был принят четвертым участником в группу первого контакта экспедиции - тех, на ком лежала самая ответственная и опасная часть работы. И вскоре оправдал оказанное ему доверие.
   Старшей группы была Эйнрит. Эвааль много слышал о ней еще до их знакомства, читал ее отчеты из экспедиций, видел ее доклады. Но он и не думал, что когда-нибудь их пути сойдутся в один общий для них путь...
  
   Старец прервал рассказ обращением к "Ангелу-хранителю" на непонятном слушателям языке. Дрон облетел ротонду и завис перед входом, спроецировав посреди беседки голограмму. На голограмме были четыре человекообразных существа, ростом под потолок и мало похожих на агарян, но Шедареган с Харибом легко определили, что это были двое мужчин и две женщины.
   - Это Асх... - сказал старец, указав рукой на зеленокожего гуманоида, слишком грубого и массивного, чтобы принять его за женщину. - Эф... - это была одна из двух, как про себя решили Шедареган и Хариб, женщин с кожей светло-коричневого цвета, большими перламутровыми глазами и гривой пепельно-серых волос. - Я... - он указал на второго мужчину, краснокожего и поджарого, - ...и Эйнрит... - вторая женщина была черноволосой и с голубой кожей. Все четверо инопланетников были одеты в свободные одежды, почти не скрывавшие их тела: ноги и мужчин, и женщин были обнажены выше коленей; на груди глубокие вырезы, руки открыты. Женщины имели груди с сосцами для вскармливания, как и агарянки, но грудей было всего лишь две.
   - Ты любил эту женщину, отец? - спросил Шедареган старца, заметив, как тот смотрит на голубую женщину.
   - Я продолжаю любить ее, - ответил старец.
  
   До Эйнрит у Эвааля были другие женщины - и в базовой реальности, и в симуляциях. Молодой ксенопсихолог, недавно ставший контактором, не мог остаться незамеченным. О нем говорили, им интересовались, ему поступали предложения знакомства, и Эвааль иногда принимал такие предложения. Отношения всегда сводились к сексу без обязательств и к дружбе, но с Эйнрит все было иначе. Увидев ее впервые в реальности, Эвааль понял, что желает ее так, как еще не желал никого и никогда. Эйнрит была старше Эвааля на 1267 лет, ее тело было перевоссоздано к тому времени сотни раз. Разница в возрасте поначалу беспокоила его, но, как выяснилось, беспокоила зря.
   История любви Эвааля и Эйнрит началась в мире, населенном кшасами - разумными и добрыми пауками, и продлилась тысячелетия. Они были неразлучны. Сменили несколько кораблей и посетили множество миров. Ничто не предвещало разлада между ними, пока Эльлия - последний корабль, на котором они были вместе - не оказалась на орбите Агара...
  
   - Что произошло, отец? - спросил Шедареган старца, когда тот снова замолчал. - Что произошло, когда вы нашли Агар?
   - Вначале - ответил старец, - я допустил страшную ошибку... Навредил целому миру... Но тогда, покидая Агар, мы все еще были парой, семьей... Уже после, когда я увидел последствия моей ошибки, когда решил остаться здесь, родиться как агарянин, от агарянской женщины, чтобы все исправить, я предал ее... Я предал мою Эйнрит! - последние слова старец произнес с досадой, словно выплюнул их, и, склонив голову, спрятал лицо в ладонях.
   Плечи его несколько раз вздрогнули, прежде чем он опустил руки.
   - Увидев, что я наделал, я признал свою вину перед Советом. Я сказал им, что должен остаться на Агаре и все исправить... Сам! Я должен! - старец блеснул глазами. - Когда я сказал ей о своем решении, Эйнрит хотела пойти со мной... Сказала, что готова пройти через рождение, и потом в течение многих лет вспоминать себя, кто она на самом деле... Она была согласна родиться даже мужчиной... Была готова на все, лишь бы не оставлять меня...
   - И ты не согласился... - сказал Шедареган.
   - Хуже. Я не мог не согласиться, мой мальчик... - ответил старец. - Твоя Жадит... она ведь послушна тебе? Если ты что-то ей прикажешь?
   - Я не приказываю ей, отец.
   - Но, если прикажешь? Что требует закон?
   - Закон повелевает ей быть покорной, - сказал Шедареган и, помедлив, добавил: - именно поэтому, я первый среди проклятых, отец.
   - И это хорошо, это правильно, Шедареган! Мужчина, желающий подчинить себе женщину - не мужчина, он - дерьмо! - с презрением сказал старец. - Я не мог приказывать или требовать... Среди аивлян подобное не принято. Но я хотел избавить ее... от Агара... И тогда я совершил то, после чего она не смогла пойти за мной - я изменил свое имя...
  
   Союз Эвааля с Эйнрит был союзом двух свободных существ. Их имена - Эвааль-Эйн-Эвап-Афарегаль и Эйнрит-Эв-Афаль-Клейнс - были подтверждением, декларацией этой свободы. Немногие из аивлян изменяли свои имена, добавляя к ним имя любимого человека. Для аивлян, относящихся к сексу как к одной из доступных форм общения, такой шаг всегда означал добровольное ограничение, соблюдать которое обязывал себя принимавший второе (а иногда и третье, и даже четвертое) имя в одностороннем порядке, ничего не требуя взамен. Конечно, чаще имена меняли по согласию и взаимно. Имена говорили окружающим об их отношениях, о том, что они семья. Нет, не та "ячейка общества" и "опора государства", что в отсталых мирах именуется этим словом. В некотором смысле, все человечество аивлян - это одна большая семья. Союз же Эвааля и Эйнрит был квинтэссенцией всего того, что заставляет разумных существ в разных уголках Галактики идти по жизни вместе. Семьи или брака, в смысле, какой обычно вкладывается в эти слова в традиционных обществах, к моменту появления на свет Эвааля, и даже Эйнрит, на Аиви уже давно не было, как не было и таких понятий как: тейп, клан, народность или нация. Все это осталось в далеком прошлом. Тысячелетия назад, когда аивляне еще вступали в традиционные браки, брак был целесообразен. Через брак заключались торговые и военные союзы, появлялись компании, компании сливались в корпорации, или просто решались материальные проблемы. Для обществ, не достигших изобилия, ограниченных в ресурсах и потому имеющих внутри себя товарно-денежные отношения, частную собственность и право наследства, брак и семья - явления обычные и даже нормальные. В таких обществах традиционная семья необходима уже потому, что представляет собой экономическую ячейку, в которой наследуемое богатство накапливается и возрастает, обеспечивая благосостояние семьи и бизнеса. Но какая польза в браке и семье в обществе, где нет недостатка, а потому и нет денег, нет передаваемых по наследству богатств? Для чего накопления тому, кто бессмертен, и ни в чем не нуждается? Ему это не нужно. Нет, Эвааль и Эйнрит не были семьей в традиционном смысле, но они были большим, были союзом, были квинтэссенцией любви.
  
   - ...Я стал предателем в ее глазах... и в глазах окружающих. То, что я сделал, вычеркнув одно из своих имен, разорвало наш союз.
   - Прости, отец... но как это понимать? - спросил Шедареган.
   - Общее имя... это как нить, что связывает его обладателей... - объяснил старец. - Полные имена аивлян состоят из четырех частей, каждая из которых может содержать одно, два или более имен... Вторая часть обычно состоит из одного имени, бывает, что и из двух или трех, но чаще из одного. Это имя любимого человека... или нескольких человек... У большинства аивлян за первым именем следует третье, но мое было полным. Эвааль-Эйн-Эвап-Афарегаль.
   - А третье и четвертое имена? - спросил Хариб. - У вас это имена родителей, и первым стоит имя матери... Матери аивлян главнее отцов?
   - Нет, не главнее. Но именно мать носит плод в себе, на ней лежит бремя и ответственность. К тому же, отцов может быть больше одного... Третье имя - имя матери, четвертое - имя того, на кого бы ты хотел быть похожим... кем восхищаешься, к кому испытываешь глубокое почтение... Для меня такой человек - мой отец.
   - Но... каким образом, отец, твой поступок разрывал вашу связь с Эйнрит?
   - Дело в том, Шедареган, что у аивлян не принято ограничивать свободу выбора... если это не касается выбора других... либо внешних контактов с другими цивилизациями... - старец помолчал, окинув взглядом обоих собеседников, как бы желая убедиться, что все, что он говорит, им понятно. И Шедареган, и Хариб внимательно слушали. - Для внешнего контакта, - продолжал он, - требуется два условия: первое - иметь звание контактора, и второе - необходимо утверждение экспедиционного Совета... Когда Совет принял мое признание ответственности и намерение исправить последствия моих ошибок, никто, ни Совет, ни корабль, не могли препятствовать Эйнрит отправиться со мной, так как ей это позволяло сделать ее положение... Она - опытный контактор, и она как бы часть меня... а мне Совет позволил действовать... Я не мог ей помешать иначе...
   - И ты вычеркнул ее, оторвал от себя, разорвал вашу семью...
   - Да, Шедареган. Я сделал это. Я ее предал.
   Старец склонил голову, спрятав глаза.
   - Предательство?! - не выдержал тогда Хариб. - Но почему?! Жизнь здесь, в мире, пропитанном жестокостью и унижением, для нее стала бы пыткой! То, что вы сделали, Аиб-Ваал, можно расценить и как жертву!..
   - Нет, Хариб... - старец покачал головой. - Нет... это было предательство... Эгоизм и трусость породили подлый поступок... Я виновен.
   Некоторое время все трое сидели в тишине, которую нарушал лишь щебет порхавших по саду с ветки на ветку птиц.
   - Близится день Великого очищения... - заговорил, наконец, старец. - Пришло время привести в действие наш план... - он поднял взгляд на Шедарегана. - КДВ готова к действию?
   - Да, отец. Все готово, - ответил первосвященник.
   - Действовать будем согласно нашему плану... с одной поправкой...
   Шедареган внимательно смотрел на старца, ожидая продолжения. Хариб смотрел с непониманием.
   - ...Сразу после того, как все совершится, ты займешь мое место, - закончил старец.
   - Я... - Шедареган растеряно развел руками.
   - Ты, Шедареган. Ты знал, что станешь следующим. И вот время пришло, - отрезал старец и обратился к Харибу: - Теперь, что касается тебя... Мне известна твоя история - то, как ты лишился близких. Я понимаю, поверь мне, прожившему долгую жизнь человеку, всю тяжесть твоей утраты... Я не могу вернуть их тебе, Хариб, но я могу предложить тебе то, что, возможно, наполнит твою жизнь новым смыслом...
   - И что же... что вы можете мне предложить, Аиб-Ваал? - спросил старца Хариб.
   - Звезды, о которых ты мечтаешь, - ответил старец.
  

Истинный враг Святой Церкви

  
   - ...Значит, его зовут Хариб...
   Абримелех принимал отчет майора-архидрака Кхаромаха - начальника одного из многочисленных шпионских подразделений ССКБ в своем кабинете в святая святых Братства - Красной крепости. Место это на протяжении тысячелетия было "гнездом" организации, перед которой трепетали все: и благородные, и богатые, и чиновники, и священники других Братств.
   - Да, Ваше высокопреосвященство, - подтвердил Кхаромах. - Это его почерк.
   - Тот самый убийца священников?
   - Да, Ваше высокопреосвященство. Тот самый... Бывший офицер ССКБ. Наши аналитики также предполагают, что он и есть так называемый Связник.
   - Предполагают?
   - Вероятность высока.
   - Что-нибудь известно об импланте этого... как его там?..
   - Сержанта-священнораба Керуба.
   - Да, Керуба.
   - Нет, Ваше высокопреосвященство. Информации пока нет.
   - Что ж... Что-то мне подсказывает, что уже и не будет...
   - Мы делаем все, что в наших силах, Ваше высокопреосвященство...
   - Знаю-знаю, Кхаромах.
   Абримелех встал с кресла и расправил складки на алых праздничных ризах, давая понять стоявшему перед ним офицеру, что прием закончен.
   - Ваше высокопреосвященство...
   - Да, Кхаромах? Что-то еще?
   - Вчера первоархипатрита Шедарегана видели вместе с одним священником, заклинателем... подозрительно похожим на Хариба...
   - Вот как...
   - Это еще не все, Ваше высокопреосвященство... - продолжал офицер. - Их видели в Патриаршем дворце... Похоже, что их обоих принимал...
   Докладчик замолчал и заозирался по сторонам.
   - Их принимал Патриарх?
   - Да... Ваше высокопреосвященство...
   - Хм... - Абримелех задумался. - Ты ведь понимаешь, что об этом лучше помалкивать?
   - Да, Ваше высокопреосвященство, понимаю.
   - Вот и хорошо. И проследи, чтобы все свидетели также держали языки за клыками. Похоже, пришло время нам внимательнее присмотреться к Его Святости...
   Офицер испугано взглянул на генерал-архипатрита.
   - Успокойся. Это так... на всякий случай... - оскалившись, потер ладони Абримелех. - Полагаю, - добавил он, направляясь к выходу из кабинета, - в главном мы уже убедились: Шагар-Кхарад это змеиное гнездо, как и само Серое Братство...
   - Абсолютно с вами согласен, Ваше высокопреосвященство! - отрапортовал майор.
   - Еще бы, ты не был со мной согласен... - добродушно показал клыки Абримелех, чем заставил майора тут же пожалеть о сказанном.
   В приемной Абримелех отпустил офицера, а сам вошел в кабину лифта, предварительно шлепнув по заднице женоподобного юношу-секретаря, подошедшего слишком близко за подписью на каком-то документе.
   Внизу генерал-архипатрита уже ждал флайер.
  

Проект КДВ

  
   Патриарх явился в зал Совета Святых первым. Он в молчании сидел на своем обычном месте и смотрел на исписанные священными письменами золотые врата, через которые в зал по одному входили смущенные иерархи.
   Две с половиной тысячи лет назад Император и Патриарх Азргон построил этот дворец, и приказал установить эти золотые врата. Специально в назидание всем тем, кто в будущем должен был взирать на врата со стоявшего против них престола. На вратах были написаны "Святые Догмы" - цитаты из "Книги всего сущего". Полвека Эвааль смотрел на эти врата, читал глубоко противные ему надписи, заставляя себя снова и снова перечитывать их, как наказание, чтобы запомнить и никогда не забывать. Чтобы научиться тому, чему его не смог научить его мир - научиться ненависти.
   Ненависть - вот то чувство, которое должен испытывать человек к религии, чтобы оставаться человеком - то светлое чувство, что испытывали к Церкви проклятые, те, кого священникам так и не удалось одурачить, превратить, если уж не в садистов и мазохистов, то в жалких трусов. И Эвааль научился. Он возненавидел все то, что влекло этот мир в бездну безумства, во тьму обскурантизма, к неизбежному упадку.
   Заседание Собора Святых в тот день было коротким: иерархам нужно было приготовиться к торжественному богослужению Дня Великого Очищения.
   - Братья! - обратился он к первосвященникам, когда все собрались и расселись по своим малым престолам. - Сегодня - День Великого Очищения. Перед тем, как все мы соберемся в храме для священнодействия, хочу представить вам долгожданный плод трудов наших Серых Братьев!..
   В этот момент к престолу подошел священнораб с подносом. На подносе лежали семь золотых перстней. Поклонившись Аиб-Ваалу, священнораб поднялся по основанию и встал справа.
   - Просим вас, братья... - Патриарх сделал приглашающий жест. - Эти кольца - символы вашей новой власти. Подойдите и примите!
   Первым к престолу поднялся Архаир - первоархипатрит Белого Братства. Облаченный в белоснежные ризы первосвященник принял из руки Патриарха кольцо, поклонился и поцеловал руку. Вторым подошел Абримелех, за ним Хагоб, Карбомар, Баризир и Макаб. Последним был Шедареган. Приняв из руки Владыки кольцо, он, как и все, поцеловал руку и спустился вниз, но не вернулся на свое место, а встал у основания престола.
   - Примите мои поздравления, братья! - сказал тогда Аиб-Ваал. - Брат Шедареган, - обратился он к серому первосвященнику, - прошу вас... - он сделал пригласительный жест, - расскажите нам о "Деснице"!
   - Ваша Святость... Ваши Высокопреосвященства... - Шедареган церемониально склонил голову перед Патриархом, потом перед собратьями. - Как всем вам известно, Серое Братство много веков занимается изучением нашего мира, познанием его законов... установленных Всевышним... познанием принципов и многочисленных связей вещей и явлений... - Шедареган непринужденным шагом направился в центр зала. - Это наше служение Святой Единой Церкви вносило и продолжает вносить свои скромные вклады во все стороны Ее святой жизни, - он остановился посредине образуемой великим и малыми престолами площадки и задумчиво посмотрел на перстень в своей руке. - "Карающая Десница Всевышнего", - громко произнес он, - еще один такой вклад...
   - Все мы ценим ваши труды, брат Шедареган, и воздаем Серому Братству за то должным уважением и признательностью, - сказал, Патриарх, обнажив клыки и простерев в священном жесте обе руки, преподал Шедарегану благословение. При этом все первосвященники также благословили Шедарегана.
   - Ваша Святость... - сложив руки крест-накрест на груди и склонив голову в знак почтения, Шедареган произнес короткую молитву, после чего взглянул на Предстоятеля и, развернувшись, обратился к Собору Святых. - Братья... это кольцо, - он поднял руку, в которой держал кольцо, так, чтобы его видели все, - как вы уже знаете, является частью сложной системы, называемой коротко "КДВ". Это приемник, передатчик, позиционный навигатор и управляющий терминал в одном... Устройство, как видите, миниатюрно и не выглядит таковым...
   Взяв кольцо большими и средним пальцами левой руки, он надел его на указательный правой.
   - "Десница", - продолжал он, - имеет шесть уровней доступа, по числу степеней священства. Первый, наивысший уровень доступен одному единственному терминалу... это кольцо Его Святости... терминалов второго уровня всего восемь. Семь у нас с вами и восьмое у Его Святости. Кольца архипатритов и низших священников уже переданы вашим Братствам вместе с необходимыми инструкциями... Специалисты Серого Братства готовы в любое время оказать необходимую помощь каждому обладателю кольца "Десницы". О том, как устроена система, в общих чертах, полагаю, вы уже знаете... - Шедареган взглянул на Абримелеха, показав самые кончики клыков. - С помощью "Десницы" вы сможете внушить всякому рядом с вами, будь то простолюдин или низший по сану священник, страх, панику, радость, боль или все вместе... сможете заставить совершить самоубийство... или же просто вызвать внезапную смерть. Рабочий радиус - до одного стадия... Все то же самое смогут сделать и архипатриты. Для низших же священников кара смертью заблокирована, а сила внушения и воздействия на нервную систему снижена в соответствии с их священной степенью... - обнажив клыки, Шедареган с прищуром посмотрел на иерархов и закончил: - Никогда прежде, никто из святых отцов не обладал такой властью, какой теперь будем обладать мы!
  

День Великого Очищения

  
   Храм Хвалы Создателю - восьмиугольная каменная пирамида с усеченным стеклянным верхом, вмещавшая до десяти тысяч верующих - стоял в парасанге от патриаршего холма и в четырех стадиях от берега залива. Это был главный храм планеты, настоятелем которого был сам Патриарх. В храме собралась вся азргонская знать. Прихожане-мужчины стояли плечом к плечу в первых рядах. Места для женщин были позади мужчин, вдоль стен храма. В большие праздники, такие как День Великого Очищения, совершаемые Патриархом богослужения снимались множеством видеокамер и передавались на экраны внутри всех храмов Империи. Это служило напоминанием всем верующим, что службу совершал сам Патриарх, а священники на местах ему сослужили, совершая священнодействия и принося жертвы Очищения одновременно с первоиерархом планеты.
   Богослужение зимнего Дня Великого Очищения отличалось от обычных, совершаемых раз в восемь дней жертвоприношений, когда на жертвенник возлагалась всего одна жертва, девушка. В Великие Дни Всевышнему приносились единовременно по восемь (летом) и по шестнадцать (зимой) жертв обоего пола - всего восемь юношей и восемь девушек. Праздничное богослужение, как и всякая другая служба, состояло из чтения заклинаний и молитв, пения гимнов, приготовления жертв на алтаре и их заклания с последующим за тем разделением "святой плоти" между прихожанами, только совершалось оно с большей торжественностью и в атмосфере всеобщего праздника. После Великого Очищения повсюду начиналось всеобщее празднование: на площадях собирались толпы, на улицах ставились столы с угощениями, в домах устраивались оргии. После Великого Очищения разрешалось почти все.
   Жертвенный алтарь - черная каменная плита-восьмиугольник возвышался посреди храма на два араша, и был обнесен трехарашевым ограждением из сверхпрочного стекла. Заходить за стеклянное ограждение дозволялось только имевшим священный сан и жертвам (всякий, дерзнувший подойти к алтарю, подлежал смерти через четвертование на пороге храма). От входа в храм и до стеклянного ограждения оставался свободным широкий проход, по обе стороны которого выстроился взвод одетых в парадные мундиры "святых псов". За "псами" стояли первые граждане столицы. Все ждали начала богослужения.
   Несмотря на скопление народа, в храме было тихо. Лишь возбужденные вздохи наиболее ревностных прихожан, в предвкушении ожидавших начала обряда, слышались над собранием. Через прозрачную крышу внутрь уже смотрели Аркаб и Нуброк. Свет двух солнц заполнял пространство храма, отражался в гранях окружавшего жертвенный алтарь ограждения.
   - Трепещите в страхе! - нарушил тишину внезапный басовитый вопль сразу двух глоток. Это двое священнорабов в красных одеждах и с кадильницами появились на пороге храма, возвещая начало богослужения.
   Следом за красными вошла пара священнорабов в фиолетовых ризах. В руках у каждого была увесистая жаровня с раскаленными углями.
   - Вспомните о своих прегрешениях! - проревели фиолетовые.
   За фиолетовыми вошли оранжевые.
   - Близится Очищение! - огласили они.
   - Всевышний Господь Единый ждет вашего признания и мольбы о прощении! - раздались истошные вопли появившихся следом зеленых священнорабов.
   - Истинные Ангелы Его да будут сему свидетелями... - пропели желтые, вошедшие следом.
   - ...вашего раскаяния и покорности! - продолжили появившиеся за ними серые.
   - Аркаб и Нуброк да узрят вашу веру в Господа! - закончили священнорабы в белых одеждах. Им ответил хор стоявших вокруг стеклянного ограждения певцов:
   - Истинно, истинно, истинно это так и есть!
   Священнорабы, все кроме предпоследней пары, выстроились вдоль прохода, чередуясь с парами стоявших друг против друга "псов", серые же прошли к стеклянному ограждению и открыли имевшиеся в нем врата.
   В тишине вошли семеро архидраков и семеро заклинателей: бормоча молитвы, священники прошли через открытые врата за стеклянное ограждение и, обойдя кругом жертвенный алтарь, снова вышли из храма, - позже они приведут к алтарю тех, на кого пал жертвенный жребий.
   Потом вошли архипатриты - одетые в более богатые, разноцветные ризы, расшитые символами древних церквей.
   Старшие священники под пение гимна прошли к алтарю и остались там, чтобы прислуживать каждый своему первосвященнику. Вместе с ними за стеклянное ограждение прошли серые священнорабы. Этим двоим, как представителям Братства, к которому до восшествия на престол принадлежал действующий Патриарх, по традиции выпала честь прислуживать главе Церкви и верховному правителю планеты, когда тот станет священнодействовать.
   Распеваемые сотней глоток слова древнего церковного гимна гремели под сводами пирамиды, приводя в экзальтированный восторг особо впечатлительных прихожан (понимание смысла возносимых в песнопении слов было для этих необязательным).
   Когда пение закончилось, один из серых священнорабов вышел, держа в одной руке нож, а в другой курившуюся дымом кадильницу, из-за стеклянного ограждения на середину прохода и громко возгласил:
   - Бойтесь и трепещите! Идет Владыка мира!
   Когда в дверях храма появился Патриарх в окружении первосвященников, священнораб снова возгласил:
   - Преклоните колени! Входит Пастырь!
   При этих словах все в храме встали на колени и склонили головы.
   Облаченный в священные ризы и золотую императорскую корону Аиб-Ваал вошел внутрь храма. Ризы его пестрели цветами восьми древних Церквей, корона на полностью лысой голове сверкала драгоценными камнями. За ним вошли семь первосвященников в точно таких же, как и патриаршьи, только выдержанных в цветах возглавляемых ими Братств, облачениях. На их головах не было корон (они обычно надевали их в отсутствии Патриарха); капюшоны - неизменная часть одеяния всякого священника - были откинуты назад. (Кроме первоархипатритов только стоявшие в чине после них архипатриты имели право входить внутрь храма с непокрытыми головами, но сейчас, когда архипатриты должны были прислуживать первоархипатритам, их головы и отчасти лица скрывали широкие капюшоны.)
   - Молите о пощаде! Среди вас посланник Единого Всевышнего и Святые Отцы! - возгласил священнораб, оставаясь единственным, кроме самого Патриарха и Святых Отцов, кто не встал на колени.
   Наступила тишина. Губы стоявших за спинами "святых псов" и священнорабов прихожан беззвучно повторяли слова общей молитвы.
   Тишину нарушил сам Патриарх:
   - Встаньте и приготовьтесь! - громко воззвал он.
   Зашелестели одежды: прихожане стали подниматься с колен. Снова грянул хор: новый гимн восславлял святого и мудрого Владыку и Собор Святых.
   Под пение гимна Патриарх Аиб-Ваал прошел к алтарю.
   С каждой из восьми сторон черная плита-жертвенник имела по восемь ступеней, по которым во время приношения всходили священнодействовавшие иерархи. Площадка наверху плиты имела уклон к центру, где была специальная воронка, в которую стекала кровь жертв. Сами жертвы при этом укладывались на специальные, наподобие медицинских носилок железные ложа с ремнями для обездвиживания жертв, облегчавшие впоследствии процесс их расчленения. Перед жертвоприношениями ложа в необходимом количестве (одно, восемь или шестнадцать) устанавливались на плите в специальные пазы и после снимались священнорабами.
   Пройдя за стеклянные врата, Патриарх поднялся на жертвенник и, встав посреди плиты, обернулся лицом ко входу в храм. Воздев руки, он преподал прихожанам благословение. Тогда вошедшие за ним первосвященники обошли жертвенный алтарь и заняли каждый полагавшееся ему место. Позади первосвященников встали подчиненные им архипатриты. Двое священнорабов встали лицами к Патриарху и спинами к вратам перед ступенями жертвенника.
   Шестнадцать стальных лож, изогнутых под форму человеческого тела, железным цветком окружали стоявшего посреди плиты-жертвенника Аиб-Ваала. Первосвященники обступили жертвенник в том же порядке, в каком располагались малые престолы в зале Собора Святых, с той лишь разницей, что там Патриарх мог видеть каждого из сидевших перед ним, а здесь трое иерархов оказывались у него за спиной.
   Когда прозвучали последние слова песнопения, серые священнорабы возгласили:
   - Да свершится Очищение пред очами Единого Всевышнего и его Истинных Ангелов! И да свершит его Отец наш и Владыка! - при этих словах в храм вошли ведомые младшими священниками жертвы.
   В тишине шли облаченные в цветные балахоны те, кому выпала участь умереть в тот день - восемь юношей и восемь девушек - жертвы Единому Всевышнему Богу. У открытых стеклянных врат шествие остановилось. Из-за ограждения вышли прислуживавшие первосвященникам архипатриты и стали по двое заводить молодых людей внутрь, где укладывали на ложа и пристегивали ремнями. Жертвы не сопротивлялись. Предварительно одурманенные подавляющими волю препаратами, они были как ведомый на убой скот.
   Когда все жертвы были размещены на ложах, приведшие их священники - те самые семеро заклинателей и семеро архидраков, что ранее уже входили за стеклянное ограждение и осматривали алтарь - вышли и встали снаружи вокруг стеклянного ограждения.
   - Трепещите в страхе! - снова возгласили священнорабы и закрыли врата.
   Настало время Великого Очищения...
  
   Автономный дрон экспедиционного корабля по имени Эльлия - дискообразная машина неопределенного цвета диаметром в три араша с острым, как бритва кантом - был важной деталью в последнем контакте Эвааля.
   Дрон не имел собственного разума, он был частью разума Эвааля, а Эвааль - частью операционной системы дрона. Машина хорошо справлялась с аналитическими операциями без вмешательства обитавшей в ней личности - непрерывно наблюдала и контролировала каждый шаг Эвааля и в любой момент времени могла защитить его, даже если бы Эвааль оказался без сознания. Внутри дрона в постоянной готовности содержались десятки его уменьшенных копий, способных как к оборонительным, так и к наступательным действиям. Боевая мощь машины была достаточной для ведения войны против нескольких армий единовременно. С охраной же одного единственного контактора дрон справлялся безупречно - ни яд, ни пуля, ни взрыв бомбы, ни природное бедствие не могли угрожать Эваалю.
   Когда Совет экспедиции поддержал план Эвааля, и Эвааль совершил свой позорный, достойный последнего труса поступок, он, не колеблясь, отправился к ближайшей капсуле-сборщику, которая проделала с ним обратную своему названию операцию - разобрала тело Эвааля на молекулы и атомы. Разум его был записан и скопирован в ядро памяти корабля на случай гибели будущего носителя (нельзя полностью исключать такие риски, как гибель планеты от близкой вспышки сверхновой или агрессивного вмешательства в операцию более развитой цивилизации). Выделенный кораблем для Эвааля автономный дрон стал вместилищем его личности на все время операции, длившейся уже полтора местных века.
   Для осуществления задуманного Эваалю требовалось внедриться в высшие круги агарянского общества. Для этого ему нужно было тело.
   Как раз в то время в доме одного влиятельного архипатрита одна из служанок зачала плод, мальчика. Эвааль выбрал ту женщину стать его будущей матерью. Дрон воздействовал на плод. Микророботы дрона внедрили в мозг плода саморазвивающуюся структуру, служившую приемопередатчиком между машиной и мозгом плода, а затем младенца-агарянина.
   Это был симбиоз, в котором два разных существа из разных миров - представитель мира "богов" и зародыш, еще даже не человек, а только потенциал будущего человека - слились воедино, в одно целое. Эвааль не был захватчиком или поработителем, - не кого было захватывать и порабощать, - он был семенем, что стало расти вместе с плодом в чреве агарянки. Он сам стал тем плодом, забыв себя на время, и когда родился, первое время был самым обычным младенцем, а потом и мальчиком, в котором понемногу стал проявляться характер и темперамент не Эвааля, а совсем другой, новой личности - будущего Патриарха.
   Отец дал мальчику имя Аиб. Имя это он перед тем много раз слышал во сне от кого-то невидимого. В ночь же перед рождением сына этот невидимый явился священнику. Это был ангел. "Имя, которое ты слышал, неполно, - сказал ему ангел. - Вторую его часть я назвал матери младенца, ибо избрал эту женщину родить сосуд Духа Божьего. Помни об этом и обращайся с ней достойно!" Когда священник рассказал служанке о видении, та призналась ему, что восемь ночей подряд видела во сне ангела - по описанию женщины, точно такого же, как и ангел из видения священника! - повторявшего каждый раз одно и то же: "Ваал! Ваал - второе имя ему! Радуйся, женщина! Ты носишь в себе будущего Владыку мира и Спасителя!" На священника слова служанки произвели сильнейшее впечатление, и он тотчас же дал ей свободу и сделал своей женой. О явлениях ангела родители Аиб-Ваала никогда никому не говорили, опасаясь привлечь к мальчику излишнее внимание церковного начальства и Красных Братьев - на это и рассчитывал Эвааль, когда планировал вмешательство дрона в сновидения родителей. Целью вмешательства было обеспечить надежную опеку ему самому, пока он будет беспомощен, и его матери - большее, что он мог тогда для нее сделать. До того не отличавшийся особой набожностью Архипатрит крепко запомнил слова ангела, и до конца жизни обращался с женой как с благородной и благочестивой праведницей, окружив бывшую служанку заботой и вниманием.
   Мальчик рос и развивался, как самый обычный ребенок, только был он чуть способнее других детей, чуть умнее, чуть талантливее. Аиб-Ваал искренне любил родителей и был послушным сыном. Он легко ладил с братьями и сестрами, рожденными архипатриту от других служанок и наложниц, прилежно учился в школе, дружил со сверстниками... Прошло восемь лет, прежде чем он начал вспоминать...
   На одиннадцатом году жизни Аиб-Ваал сделал в себе удивительное открытие: оказывалось, у него была и другая, прошлая жизнь! С каждым новым днем мальчик вспоминал ту, другую жизнь, которая была намного длиннее жизни любого из смертных. Поначалу он даже решил, что он бог, но потом понял, что никаких богов нет, а есть лишь знания и невежество. Он вспоминал и вспоминал, пока не вспомнил все. Наступил момент, когда тот, кем был маленький Аиб-Ваал, и тот, чей разум пребывал в машине, синхронизировались, став единым целым, и это уже не был прежний Эвааль. Теперь он был не только Эваалем - контактором-аивлянином, но и агарянином Аиб-Ваалом. В тот момент будущий священник и Патриарх и автономный дрон Эльлии стали одним целым. И молодому человеку это понравилось.
  
   Аиб-Ваал совершал этот обряд множество раз. Да, он был настоящим серийным убийцей! Это тяготило его. Это сводило с ума. Это было его проклятьем.
   Но если бы он не стал идти тем путем, не стал Патриархом и верховным правителем планеты, вряд ли он скоро смог бы проделать ту немалую работу, что теперь была сделана. Многое было еще впереди, но это сделают ученики Аиб-Ваала - Патриарха-отступника, Патриарха уничтожившего Церковь.
   Аиб-Ваал сделал то, чего не смогли сделать "еретики" из ставшего проклятым Синего Братства четыре века назад: создал оппозицию внутри Церкви и "пятую колонну" в элите общества, создал сильное сопротивление в низах. Он использовал абсолютную власть, для покровительства проклятым - крайне левым силам этого мира, в прошлом разрозненным, теперь же организованным и слившимся с Серыми Братьями. Теперь заодно с проклятыми был не только простой народ, но и интеллигенция, богачи, чиновники, священники.
   Аиб-Ваал подорвал устои этого общества. Его стараниями молодежь из богатых семей была "поражена" либеральными настроениями, скептицизмом и - (о, Господь Всемогущий!) - "пагубными" идеями равноправия полов! Он "развратил" целое Братство, превратив мощнейшую церковную организацию в цитадель истинного просвещения.
   Ценой всего этого были жизни. Жизни разумных существ - гуманоидов, "людей-волков", как и он сам. И он винил себя. Он видел на своих руках кровь многих и многих тысяч тех, кого агарские мракобесы принесли в жертву своему Единому Всевышнему - пусть и несуществующему, но редкостному кровожадному упырю - Богу. В сравнении с теми тысячами, сотнями тысяч, те, кто умерли от его, Аиб-Ваала, рук непосредственно, были лишь каплей в черном кровавом море, но сегодня...
   ...сегодня он не прольет ни капли невинной крови!
  
   - Настал день и час жертвы! - громким голосом объявил Эвааль. Установленные вокруг жертвенника камеры и микрофоны передавали его слова всему агарянскому человечеству.
   Каждый священник в каждом храме; каждый прихожанин, в религиозном экстазе ожидавший совершения массового убийства, или вынуждаемый страхом находиться в собрании безумцев и садистов; каждая одурманенная и покорно ждавшая смерти жертва; проклятые в своих убежищах и притонах, и даже космонавты на орбите - все внимали словам своего Патриарха. При этих словах архипатриты передали князьям Церкви священные ножи, которыми те должны будут наносить жертвам раны в требуемой чином священнодейства последовательности, суть которой была в том, чтобы жертва не умерла раньше, чем Патриарх закончит торжественную молитву. По окончании же молитвы, горла всех лежавших на стальных ложах юношей и девушек должны быть перерезаны руками Патриарха и Первоархипатритов.
   - Эта жертва, - произнес он далее, - станет истинной жертвой и последней жертвой!
   Стоявшие вокруг жертвенника первосвященники с удивлением посмотрели на Предстоятеля: сказанных им слов не было в богослужебном чине, - все, кроме двоих - Абримелеха и Шедарегана. Абримелех приподнял одну бровь и посмотрел в упор на Шедарегана; Шедареган уставился в ответ на генерал-архипатрита и едва заметно обнажил кончики клыков в странной улыбке.
   - Других жертв не будет! - добавил Эвааль. - Потому, что жертвы бессмысленны, когда они приносятся тому, кого нет!
   В храме повисла тишина.
   - И даже если бы оказалось, что Бог, требующий от вас убийств ваших детей, сестер и братьев, на самом деле существовал, - Эвааль возвысил голос, - вам бы следовало задуматься над тем, стоит ли вам поклоняться этому Богу...
   Правитель планеты окинул взглядом своих белых глаз замерших в недоумении священников и прихожан.
   - Но я, ваш Император и Патриарх, говорю вам: Бога нет! - сказав это, он сбросил с себя патриаршьи ризы, оставшись стоять посреди жертвенника в темно-синем светском костюме. От прежнего облачения на нем осталась одна корона.
   - И я, ваш Император, говорю вам, что упраздняю Церковь и приговариваю ее священников к казни! Это и будет последняя жертва!
   После этих слов Эвааля пятеро из окружавших жертвенник первосвященников и шестеро прислуживавших архипатритов объялись пламенем, и стали вопить, источая запах жареного мяса. Абримелех отшатнулся от вспыхнувшего рядом с ним архипатрита.
   Одновременно с тем снаружи стеклянного барьера вспыхнули все священники, кроме одетых в серые одежды.
   Поднялся крик и шум. Прихожане в испуге сторонились живых факелов. Заозиравшиеся по сторонам "святые псы" выхватывали оружие. По "псам" тут же открыли огонь из толпы, - стреляли лазерами. Некоторые из серых священников достали из-под риз пистолеты и стали добивать горящих.
   Внутри стеклянного ограждения в живых оставались Эвааль, Шедареган, Абримелех, еще один из архипатритов - лицо священника скрывал накинутый на голову капюшон - и шестнадцать жертв, пристегнутых ремнями к железным ложам. Разбросанные вокруг тлеющие тела первоиерархов и их прислужников не подавали признаков жизни.
   Абримелех стоял на месте и смотрел на происходившее вокруг. Шедареган и стоявший рядом с ним архипатрит (между ними и Абримелехом было около десяти арашей), а также двое священнорабов (до них были все двадцать) внимательно следили за генерал-архипатритом - взгляды их были холодны и не предвещали ничего тому хорошего. Тем не менее, Абримелех искусно скрыл охватившее его волнение и страх.
   - Я знал, что с этими кольцами что-то не так... потому и не стал его надевать... Ваша Святость... - бросил он Эваалю.
   - Я в этом не сомневался, - ответил ему Эвааль.
   - Это... происходит не только здесь?
   - Это уже произошло, Абримелех, везде.
   - Почему? Почему вы это делаете?
   - Я исправляю старые ошибки, - сказал Эвааль.
   - Не понимаю! О чем вы говорите? - блеснул глазами красный первосвященник.
   - Вы хорошо знаете скрытую историю, Абримелех?.. - (Абримелех промолчал.) - Что ж, не сомневаюсь, что знаете, - продолжал Эвааль. - Две с половиной тысячи лет назад, в Эпоху трех империй, при дворе императора Архафора появился пришелец, иной... Он был не из этого мира. Имя пришельца Эвааль... труднопроизносимое имя, да... поэтому его стали звать просто Учитель. Учитель по имени Эвааль, великан с красной кожей, в продолжение тридцати лет был другом императора и наставником его детей. А еще пришелец обучал придворных ученых. Он дал Империи Архафора паровой двигатель, электричество, двигатель внутреннего сгорания, помог наладить добычу полезных минералов и построить первую железную дорогу...
   - Мне известна история об Учителе, - наконец произнес Абримелех. - Но причем здесь она? Вы совершили преступление, Аиб-Ваал... уж простите, называть вас "Ваша Святость" я более не стану. Вы убийца. А сейчас вы ко всему еще и разгласили тайну Святой Церкви... - Абримелех сжал кулаки.
   - Две тысячи пятьсот пятьдесят лет.
   - Что? - не понял Абримелех.
   - Две тысячи пятьсот пятьдесят лет... - повторил старец. - Эвааль сказал Архафору, что вернется спустя две тысячи пятьсот пятьдесят лет.
   - И не вернулся! - раздраженно бросил Абримелех. - Опаздывает! Уже на сто сорок лет. И я по-прежнему не понимаю, причем здесь история о пришельце...
   - Неужели?.. - сдержано оскалился Эвааль. - Что, правда, не понимаете? - он пристально посмотрел на Абримелеха и увидел, как тот стал меняться в лице.
   - Значит... вы... - Абримелех не закончил фразу.
   - Да, - сказал Эвааль.
   - Лжете! Предатель! - прошипел тогда Абримелех и быстрым движением вскинул руку в направлении старца. В руке его оказался миниатюрный лазерный пистолет. Блеснула вспышка...
   Автономный дрон, шутливо названный Эваалем "Ангелом хранителем", как и всегда, находился рядом со своим симбионтом, оставаясь невидимым. Машина висела в воздухе между старцем и генерал-архипатритом, а пять ее уменьшенных копий невидимо окружали все это время Абримелеха: четыре контролировали руки и ноги первосвященника, а пятая смотрела точно в его шею. Строго сказать, для контроля всего пространства храма было бы достаточно и одной единственной машинки, но дрон не скупился.
   Если бы дрон решил тогда убить Абримелеха сам, миллиарды зрителей, следивших в тот момент за происходившим в храме, увидели бы, как отрезанные невидимыми бритвами от первосвященника отпадают части тела... - пожалуй, это смотрелось бы эффектно, но дрон ограничился лишь тем, что в момент, когда первосвященник выстрелил, стал видимым на одну восьмую секунды. Превратившись в зеркало, дрон отразил смертоносный луч вверх, в прозрачную крышу храма. Это было единственное проявление "Ангела хранителя" в развернувшейся внутри стеклянного ограждения сцене. Машина не стала убивать Абримелеха потому, что видела как в момент, когда тот выхватил пистолет и направил его на старца, стоявший рядом с Шедареганом архипатрит уже доставал из-под священнических риз компрессионное ружье...
   В ту же секунду, когда Абримелех нажал на спуск пистолета, раздался хлопок, и голова Абримелеха взорвалась серым облачком с вкраплением металла, которое в тот же миг унеслось к прозрачному ограждению, сделав его непрозрачным. Обезглавленное тело первосвященника, выронив лазерник, на миг замерло, словно в удивлении, и тотчас безвольной куклой обрушилось вниз мраморный пол.
   Сосредоточенная над материком спутниковая группировка под благочестивым названием "Карающая Десница Всевышнего" справилась с работой, для которой и предназначалась. В течение нескольких секунд сотни лазерных лучей ударяли по обозначенным кольцами координатам. Каждый священник - если он не был из числа серых братьев и тех, кто были заодно с проклятыми - был тогда сожжен заживо. В тот самый момент, когда Эвааль еще стоял посреди жертвенника, в городах Империи уже начинались восстания, подготовленные верными Шедарегану братьями и их союзниками и товарищами из Проклятых земель.
   Эвааль коротко кивнул Харибу в знак благодарности и, наклонившись к одной из жертв, принялся расстегивать ремни...
   - Как тебя зовут? - спросил он девушку.
   - Палива, господин, - ответила девушка, все еще находившаяся под действием наркотика, но уже начавшая понимать, что происходит.
   - Все хорошо, Палива... - он по-отечески поцеловал девушку в лоб. - Все хорошо... Вставай... помоги остальным.
   Двое священнорабов, сбросив одежды, поднялись на жертвенник и тоже принялись помогать жертвам освободиться.
   - Шедареган! - позвал Эвааль
   Шедареган вместе с Харибом принялся было освобождать одного из юношей.
   - Да, отец, - поднял тот лицо на старца.
   - Подойди ко мне. Хариб справится...
   Шедареган быстрым движением отстегнул последний ремень, удерживавший смотревшего вокруг замутненными глазами мальчишку, и подошел к Эваалю.
   - Ты еще в этих одеждах...
   - Прости, отец... - Шедареган расстегнул на груди застежки первосвященнических риз и, сорвав с себя облачение, скомкал его в руках и, отойдя к краю жертвенника, швырнул на труп Абримелеха.
   - Так-то лучше! - показал клыки старец, глядя на вставшего перед ним высокого мужчину со стянутыми на затылке узлом длинными черными, как он сам волосами. На Шедарегане был простой серый костюм, какой обычно носили люди среднего достатка. - Стань рядом, - произнес он, указав Шедарегану на место справа от себя.
   Шедареган подошел и встал по правую руку старца.
   - Народ Агара! - произнес Эвааль, обводя взглядом притихших прихожан. - Сегодня по-настоящему великий день! Сегодня история этого мира сворачивает с пути, что вел его в тупик, где лишь тьма и гибель! Сегодня мы свергаем тиранию, веками истязавшую Агар, свергаем власть Церкви - власть мучителей и убийц! Говорю вам я, Аиб-Ваал - мучитель и убийца... Я признаю это, - добавил он, и на глазах его выступили слезы. - Но так уж вышло, - продолжал старец, - что, чтобы свергнуть убийц, понадобились убийцы... - он сделал паузу, глядя на лица стоявших среди народа серых братьев. - Пройдут годы, и бывшие убийцы уйдут как и их отцы... Придут другие, новые люди - те, чьи руки будут чисты от крови невинных. А пока у вас есть то, что есть. Одно знайте! Никто более не умрет без вины! А кто виновен, получит право на справедливый суд!
   Эвааль помолчал минуту, глядя на то, как освобожденный Шедареганом юноша помогает освободиться пристегнутой рядом девушке. К ним подошли Хариб и один из священнорабов и под руки отвели обоих к стеклянным вратам, откуда перед тем оттащили еще дымившиеся трупы Баризира и Карбомара, и где теперь собирались освобожденные. Поддерживаемые серыми братьями и некоторыми прихожанами, освобожденные сидели на ступенях жертвенника и на полу возле врат на принесенных им священнорабами ризах, среди которых были и патриаршьи.
   - Я, Аиб-Ваал, Император Агара и Патриарх Единой Вселенской Церкви, - провозгласил старец громким голосом, чеканя каждое слово, - всей полнотой моей власти упраздняю Церковь, лишаю всех чинов и званий ее служителей и слагаю с себя священнический сан! Оставаясь вашим Императором, я отменяю и упраздняю все установленные прежде Церковью законы и правила!..
   В храме повисла тишина. Все собравшиеся на богослужение смотрели на старца округлившимися глазами. Кто-то открыл рот и забыл закрыть, кто-то встал на колени, кто-то сел на пол там же, где стоял. Повсюду валялись трупы священнослужителей, "святых псов" и агентов ССКБ в штатском. После массового убийства священников и слов Патриарха "Бога нет!" казалось, ничто уже не поразит людей столь же сильно, но то все было неожиданным происшествием, чем-то вроде теракта проклятых в благочестивом районе столицы, произнесенные же правителем планеты слова: "...всей полнотой моей власти..." - были свершившимся государственным актом, изменившим саму историю. И слышали их не одни только собравшиеся в Храме Хвалы Создателю жители столицы - богачи и чиновники. Эти слова слышал Агар. Мужчины и женщины, дети и старики во всех храмах планеты внимали словам того, от кого прежде и помыслить не могли услышать подобное.
   - Я, Аиб-Ваал, Император Агара, - продолжал старец, - приказываю всем секретным и полицейским службам Империи передать все оружие, помещения, транспорт, архивы и все имущество командирам гражданского ополчения! С этого момента во всех провинциях Империи и в центральном округе Архафор я объявляю чрезвычайное положение, на время которого права и обязанности по обеспечению порядка возлагаю на отряды гражданского ополчения и их командиров!
   Еще одна пауза - еще один шок.
   - И последнее! - громко произнес старец. - Поскольку избрание очередного Императора, и вместе с тем Патриарха, до этого дня совершалось теперь упраздненным Собором Святых... - он указал рукой в сторону, куда стащили трупы нескольких первосвященников и их прислужников, - по правилами упраздненной теперь Церкви, возникает необходимость в новом порядке передачи преемственности... - говоря это, старец повернулся лицом к стоявшему рядом Шедарегану и, сняв с головы корону, занес ее над головой бывшего священника. - Внимай народ Агара! - громко возгласил он. - Перед тобой Шедареган, твой будущий Император, законный наследник Аиб-Ваала!
  

Долгожданная апостасия

  
   Высокий мужчина в белом костюме и миловидная молодая женщина в вызывающе коротком красном платье шли, держась за руки по парковой аллее. Парк на Патриаршем холме был одним из немногих мест под открытым небом, где они могли побыть наедине, без посторонних. У них был всего лишь час. Потом ему улетать в Агрок, что в провинции Хаит: там уже третью декаду шло строительство нового океанского порта. В Агроке кипела работа - строилось временное жилье для рабочих, в руинах работали археологи, историки, архитекторы. Древний город оживал.
   Внешность женщины была заурядной для агарянки: немного раскосые ярко-желтые глаза на округлом лице, огненно-рыжие густые волосы, аккуратные маленькие клыки слегка выглядывали из-за пухлых губ. Она была крепко сложена, но не склонна к полноте. Фигура ее приятно радовала взгляд, хоть и была далека от идеала. Все в ней было просто и умеренно. Бедра ее были в меру широки, четыре упругие как резиновые мячи груди - в меру велики. Но было в ней нечто такое, что притягивало к ней взгляд. Может быть, ее манера держаться? Как бы то ни было, но ее невзрачный на первый взгляд образ был настоящей ловушкой, попав в которую по неосторожности однажды можно было увязнуть так, что с того момента и самые яркие красавицы переставали существовать для несчастной жертвы ее очарования. Пять лет назад такой жертвой стал Шедареган - ее супруг и Император, бывший в то время первосвященником. Но, в отличие от всех прочих жертв обаяния Жадит, так звали женщину, Шедареган не получил отказа.
   Жадит ответила ему тогда взаимностью, и вовсе не по причине того, что он был первоархипатритом, а она дочерью инженера, его подчиненного. Шедареган понравился ей потому, что был высок, красив, умен и... прогрессивен. Будучи священником, он держался весьма по-светски и не стеснялся в выражениях. Харизма Шедарегана и без высокого положения делала его объектом внимания многих женщин (и даже мужчин, но предпочитавший исключительно женские ласки Шедареган сильно отличался в этом отношении от большинства церковных иерархов). Неудивительно, что и Жадит не оказалась равнодушна к ухаживаниям молодого первосвященника, обращавшегося с ней как с равной, вопреки правилам веры, которыми Шедареган с легкостью пренебрегал. Между ними вспыхнула искра, быстро превратившаяся в пламя пожара, и огонь этот продолжал греть их союз вот уже пять лет, из которых последние два года они были женаты.
   Среди агарянской знати можно было найти, если и не сотни, то уж точно десятки превосходивших Жадит красотой аристократских дочек: белоглазых, беловолосых, длинноногих и даже неглупых. Но не одна из титулованных красавиц не стала женой Шедарегана. Жадит была для него особенной. Император Шедареган любил молодую жену и даже не задумывался о второй и третьей, или о том, чтобы завести фаворитку.
   Со времени, когда Аиб-Ваал покинул Агар, прошло уже больше года. Многое с тех пор изменилось. Многое еще предстояло изменить. Агар был еще далек от того мира, каким его хотел видеть Учитель. Но Шедареган сделает все, что в его силах, чтобы приблизить Агар к идеалу, имя которому Аиви.
   До того как Шедареган с супругой, министрами, бизнесменами, журналистами и прочей знатью оказались на борту Эльлии, Аиб-Ваал много говорил с Шедареганом о своем мире. Часто они разговаривали в присутствии одной только Жадит, но иногда к ним присоединялись назначенные Аиб-Ваалом после переворота министры. Агримабар, Шибахразаг (известный как Святой Отец), Керг-Хагрип (он же Ветер), Рамт-Кор (он же Шахтер), Моргоз, Абафагиб, Бругорд - не так давно за их головы ССКБ обещала немалое вознаграждение. Обычно такие разговоры велись в каменной беседке-ротонде в зимнем саду патриаршего дворца и сопровождались демонстрацией голограмм. "Ангел Хранитель" зависал под крышей ротонды и проецировал изображения посреди собравшихся, которым порой казалось, что внутри дрона была неисчерпаемая бездна информации. Он не переставал удивляться тому, насколько сложна была эта машина. По словам Аиб-Ваала, помимо уже имевшейся в памяти дрона информации, он мог вместить данные всех агарских компьютеров, помноженные на двенадцать десятков.
   Там, посреди каменной беседки в зимнем саду, Шедареган видел голубую, как и Агар, планету, вокруг которой обращались сразу три планеты-спутника поменьше, одна из которых была родиной Аиб-Ваала. Видел другие заселенные аивлянами планеты системы Олиреса-Асфилихтеса; видел потрясавшие воображение своими размерами корабли аивлян; видел много удивительного: архитектурные сооружения аивлян, памятники культуры, превращенные в цветущие сады астероиды. Но самым удивительным для Шедарегана было само общество Аиви. Это был мир... богов? сверхлюдей? Нет, это были люди. Пусть и другие, непохожие на агарян (особенно это относилось к аивлянским женщинам, у которых, в отличие от агарянок, было только по две груди). Среди них встречались такие же чернокожие, как и агаряне, и даже с желтыми и с белыми глазами, но большинство имели кожу других цветов, среди которых преобладали оттенки синего и красного, реже зеленого и даже белого. Но не внешним видом аивлянское общество поразило Шедарегана. То было общество истинно равных. Аивляне не отличались происхождением (даже само понятие "благородства" считалось у них древним архаизмом и даже дикостью). Среди них были более и менее талантливые, более и менее знатные (пользовавшиеся большей или меньшей популярностью среди различных сообществ по интересам), но все они были равными друг другу. Женщины их были во всем равны мужчинам. Были среди аивлян и такие, кто вообще не являлись в строгом смысле мужчинами или женщинами; и такие, кто отдавали предпочтение лицам своего пола (за что нисколько не осуждались окружающими); и такие, кого плотские наслаждения вовсе не интересовали. Были и вовсе не имеющие тел и живущие в машинах, словно бесплотные призраки. Некоторые и вовсе не походили на людей. Одни имели тела подобные птичьим, другие - были подобны львам и буйволам, третьи обитали в океанских глубинах и были похожи на агарских левиафанов, четвертые - имели механические тела, внешне похожие на человеческие. Были и такие, кто состояли из несметных полчищ микророботов, размерами с молекулу, и могли подобно скульптуре из песка рассыпаться на месте, чтобы тут же воспрянуть в другой форме.
   Аивляне не испытывали нужды ни в пище, ни в одежде, ни в крыше над головой, - все это было у них - совершенно бесплатно! - в любом месте любого аивлянского мира. Деньги были для них частью древней истории. Они совершенно не владели никаким имуществом, вроде земель или домов, - разве что дорогими им как память предметами (причем дорогая сердцу аивлянина фигурка из дерева и алмаз размером с кулак могли быть равноценны).
   Миры аивлян захватили Шедарегана. Мысливший и до того весьма либерально, он стал одержим идеей превратить Агар хотя бы в некоторое подобие Аиви - у Шедарегана появилась ЦЕЛЬ, которой он теперь был готов посвятить всю оставшуюся жизнь. Его товарищи и соратники держались одного с ним мнения и были полны решимости менять мир.
   (И надо заметить, у них имелись все основания надеяться увидеть плоды своих трудов своими же глазами. Технологический уровень Агара был на момент переворота достаточно высок, а цивилизация вся сосредоточена на единственном на планете материке, что способствовало дальнейшему развитию экономики и благоустройству мира. Шедареган был твердо уверен в том, что ему не придется умирать с призрачной надеждой на то, что когда-нибудь далекие потомки закончат его труды и создадут светлое будущее для своих детей. Или в страхе, что не закончат и скатятся в реакцию... Увы, по словам Аиб-Ваала, такое тоже бывает.)
   Сразу после революции, когда Агар узнал о событиях двух с половиной тысячелетней давности, называемых "скрытой историей", многие поначалу отказывались верить тому, что видели и слышали, настолько невероятной казалась открывшаяся правда. Тогда Аиб-Ваал представил миру своего "Ангела Хранителя", и по телевидению была показана хроника из его памяти. Агаряне увидели Императора Архафора; увидели его сына Азргона, тогда еще мальчика, которому по возмужанию предстояло положить начало мировой войне и ввергнуть Агар во тьму на тысячелетия; увидели Учителя, каким он был...
   Понадобилось время, чтобы люди до конца осознали произошедшее. У Аиб-Ваала было время. И были средства, с помощью которых правду узнали и правде поверили. Созданную за века церковной тирании машину пропаганды из телевидения, радио и весьма приличной по меркам развивающихся цивилизаций компьютерной сети (до революции использование последней было привилегией "благородных господ") впервые задействовали для пользы большинства.
   Телепередачи и компьютерная сеть с каждым днем сообщали новые подробности "скрытой истории", публиковались секретные внутрицерковные документы, патриаршьи постановления, статистические данные... - все новая и новая информация. Режиссерам, журналистам, телеведущим, писателям - всей той армии профессиональных лжецов, что столетиями обслуживала тиранов-церковников, приходилось выполнять совершенно новую для них работу - говорить людям правду. И, надо сказать, они справились с задачей. Ведь у них под боком, прямо в зданиях телецентров и радиостанций разместились отряды черных командиров, оказавшиеся никакими не "бандами зверей в человеческом обличии" (какими их выставляли эти пропагандисты), а обыкновенными людьми с ясным умом и не лишенными обаяния, в руках которых было самое современное оружие, а в глазах - готовность его применять против врагов революции.
   Император Аиб-Ваал чуть было не стал тогда новым богом новой религии. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не дать искренней народной любви к сдержавшему свое слово и возвратившемуся на Агар Учителю превратиться в культ. Аиб-Ваал не скрывал и не отрицал своей вины в появлении Церкви и последовавшей за тем тирании, он публично раскаивался и просил прощения у народа, но люди не хотели раскаяния от своего спасителя и героя. Впрочем, были и такие, кто считали историю с Учителем выдумкой и уловкой. За это мнение их, конечно, никто не преследовал, тем более, что теперь вместо "Святых Догм" у агарян была Конституция, в которой не предполагалось преследований за скептицизм. Да и сами скептики очень скоро были вынуждены изменить свое мнение... - после того как на орбите Агара появился аивлянский экспедиционный корабль. Это был честный и открытый контакт между двумя цивилизациями.
   Эльлия - было имя корабля, который оказался... женского рода. Эльлия находилась на орбите почти год. За это время десятки тысяч агарян посетили корабль. Транспортные дроны ежедневно курсировали между планетой и кораблем, перевозя всех желающих увидеть Эльлию своими глазами. Шедареган и Жадит провели многие дни на том удивительном корабле.
   То, что корабль была некогда человеком, женщиной, вызывало у Жадит, как и у большинства агарских женщин, чувство гордости за свой пол. Мужчин же это обстоятельство, наоборот, смущало. Агарское общество - за исключением проклятых, называемых теперь "хаитами" - патриархально, и будет оставаться таким еще долго.
   Шедарегану было известно о недовольстве некоторых представителей старшего поколения агарян увиденным на аивлянском корабле. Консерваторы считали, что аивлянское общество оказывало "развращающее действие" на их молодых жен и дочерей, - знаки внимания со стороны беззастенчивых аивлян, которые те оказывали агарянкам, не давали ревнивым консерваторам покоя.
   Одной из причин такого интереса к агарянкам со стороны аивлян стала их необычная внешность. При некоторой грубоватости, в сравнении с более мягкими линиями аивлянок, фигур агарских женщин и иллюзорной "хищности" их лиц, создаваемой клыками, при их семипалости и количестве грудей в агарянках были и немалая женственность, и подлинная животная грация. Несколько девушек и женщин тогда "развратились" настолько, что не захотели возвращаться на Агар, где на них по традиции продолжали, и еще долго будут продолжать смотреть как на родящий людей кусок мяса. Они предпочли остаться в сказочном мире аивлян, и Аиб-Ваал лично просил Шедарегана, на которого перед тем возложил императорскую корону, позволить им это. Смущенный просьбой отца и учителя молодой Император, конечно же, дал свое разрешение остаться с Эльлией всем пожелавшим.
   - Милая, это твое платье... - Шедареган окинул взглядом Жадит, - Ты в нем просто великолепна! Очень тебе идет! Ты его сама придумала?
   - Спасибо, любимый... - показала ровный ряд верхних клыков женщина. - Ты всегда был внимательным. Нет, его придумали аивляне. Я видела такое на корабле, и вот решила поимпровизировать... - Жадит игриво скользнула кончиками пальцев сначала по верхним, потом по нижним грудям. - Внесла кое-какие изменения, но в целом вроде получилось... Не находишь?
   - Очень хорошо получилось! - довольно оскалился Шедареган и со страстью заключил Жадит в объятья. - Идем, вернемся в дом... - добавил он через минуту. - У нас мало времени...
   - Пойдем, Шед, - шепнула Жадит, нежно куснув его за ухо. - Флайер подождет Императора...

Оценка: 8.56*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Мальчишник по-новогоднему"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Н.Пятая "Безмятежный лотос у подножия храма истины"(Уся (Wuxia)) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"