Симонов Сергей: другие произведения.

Цвет сверхдержавы - красный 3 Восхождение. часть 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    Preproduction вариант. Возможны любые дополнения и изменения. Растаскивание по онлайн-библиотекам - на совести растаскивающих. Последняя актуальная версия - только здесь.


  

Цвет сверхдержавы – красный

  
  
Книга 3
  
  

Восхождение

  
  
Часть 1
  
  
1. Коммуна.
2. Электроника как ключ от будущего.
3. Напечатайте мне... дом.
4. Совместная оборона.
5. Военная авиация.
6. Взгляд с высоты.
7. Единая энергосистема.
8. Брюссельская выставка.
9. «Ошибка судьбы»
10. «Восемнадцать пальцев руки Москвы»
11. «Корабли идут в Константинополь...»
12. «Fleet in being...»
13. «Страна багровых туч»
14. Армейская реформа.
15. Янтарный свет.
16. «Cuba libre!»
17. Колёса для народного хозяйства.
18. Аграрная революция Ивана Худенко.
19. «Наведение элементарного порядка.»
20. Нефть и вода.
  
  

1. Коммуна.

  
  
   В начале 1958 года Хрущёв взял короткий отпуск, поехал в Польшу, официально – чтобы поохотиться, на самом деле – больше для того, чтобы побеседовать накоротке с Гомулкой и Циранкевичем. Среди прочего, обсуждались проблемы судостроения. Поляки уже строили для Экономического Союза суда-сухогрузы и контейнеровозы, в том числе – по проектам Юркевича. Хрущёв хотел расширить сотрудничество.
   В состав ВЭС Польша пока не вступила, но в экономическом обмене участвовала активно.
   По возвращении из Польши Никита Сергеевич провел в Минске совещание с работниками сельского хозяйства Белоруссии. Обсуждалась подготовка к посевной, вопросы мелиорации, осушения болот, говорили также о новых сортах картофеля.
   Относительно мелиорации Хрущёв предостерёг Первого секретаря ЦК компартии Белоруссии Мазурова от увлечения осушением болот.
   – Вы только, Кирилл Трофимович, имейте в виду, что мелиорация тоже палка о двух концах. Если безоглядно болота осушать, в засушливые годы лес гореть будет, – предупредил Никита Сергеевич. – Опять же, ваши белорусские болота – это наш стратегический заслон от вторжения с запада. Оно, конечно, сейчас менее вероятно, чем в сорок первом, но мало ли что...
   – Так ведь и торф нам необходим, Никита Сергеич, – ответил Мазуров. – И посевных земель у нас не так уж много, из-за этих болот.
   – Торф – это да, это сырьё полезное, – согласился Хрущёв. – Торфо-гуминовые удобрения уже хорошо себя показали, а ещё ведь из торфа и отходов сельского хозяйства и лесной промышленности можно ещё и топливные гранулы делать. Не слышали о таких?
   – Если честно – не приходилось, – задумался Мазуров.
   – Я попрошу Шуйского вам подборочку информации переслать. В США такие гранулы с 1947 года производятся, неплохо бы и нам такое производство наладить в широких масштабах, – сказал Первый секретарь ЦК КПСС. – Вы посмотрите, сколько потерь на лесозаготовках у нас. В деловую древесину перерабатывается не более 30% леса, а 70% остаётся в виде мусора. А ведь всю эту прошлогоднюю хвою, кору и опилки можно перерабатывать в гранулы вместе с торфом и использовать как топливо.
   – 70 процентов остаётся? – Мазуров явно не ожидал подобной бесхозяйственности и тут же заинтересовался. – Это интересно, Никита Сергеич. А оборудование у нас нужное выпускается?
   – Не думаю, что там нужно что-то запредельно сложное. – ответил Хрущёв. – Да и импортное американское оборудование уже существует. Товарища Серова запросите, его люди вам по рекламным американским журналам подборку сделают. Скорее всего, наша промышленность всё это осилит, если задачу поставите.
   – Вы же знаете, – продолжал Никита Сергеевич, – у нас ещё во время войны автомобили газогенераторные на дровах ездили, и сейчас ездят. Стационарные газогенераторы вовсю используются. Если с гранулами сразу не получится, можно попробовать на основе газогенераторов и прессованных отходов что-то сделать.
   – Ещё смотрите, какие можно из древесных отходов замечательные вещи делать, – Хрущёв почувствовал неподдельный интерес Мазурова, и немедленно «сел ему на уши». – Опилкобетон. Вы в курсе, что опилкобетонные стены в 30 см толщиной сохраняют столько же тепла, сколько кирпичные стены толщиной в 1 метр? Кроме того, опилкобетон по сравнению с обычным бетоном весит меньше, поэтому нагрузка на фундамент заметно уменьшается. Соответственно, снижаются финансовые затраты на устройство фундамента, его можно делать более лёгким.
   – Опилкобетон хорошо переносит растяжения и изгибы, а также ударные нагрузки, он очень прочен. Здания из опилкобетона служат очень долго. За счёт содержания в нем цемента и песка он весьма огнестоек, в течение более чем двух часов держит температуру до 1200 градусов.
   – Не знал... – Мазуров был впечатлён. – Никита Сергеич, а вы-то откуда это знаете? Вы, прямо как строитель в этих делах разбираетесь.
   – Ерунда, всего-то почитал кое-какую литературу в полёте, – отмахнулся Первый секретарь. – Ещё опилкобетон очень хорошо поддаётся механической обработке. Легко пилится, сверлится, в него можно забивать гвозди, фрезеровать. Устойчив к грибку и плесени, морозу, не гниёт. Штукатурка и бетонная «шуба» на нём хорошо держится, краска и клей – не хуже.
   – И что, недостатков у него нет? – недоверчиво спросил Мазуров.
   – Есть. Гигроскопичен. Водопоглощение до 12 процентов. Желательно конструкции из него красить водонепроницаемой краской. В остальном – очень даже хороший материал.
   – Буду знать, – кивнул Кирилл Трофимович. – Спасибо. Мы, кстати, тут с древесно-полимерным композитом экспериментировали. Опилки, замешанные в полиэтилен. Получили информацию из Академии Наук. Решили попробовать. Формовали из него фигурную рейку для плинтусов. Очень неплохо получается. Собираемся расширить ассортимент, будем выпускать отделочные материалы для строительства. Жаль, нет под рукой образцов.
   – А как у вас с производственной базой для химии полимеров? – поинтересовался Хрущёв.
   – Кое-что есть, но хотелось бы больше, – признался Мазуров.
   – Так шевелитесь! Никто за вас эту проблему не решит, – сказал Никита Сергеевич. – Мы постановление «Об ускорении развития химической промышленности и ускоренного производства синтетических материалов и изделий из них для удовлетворения потребностей населения и нужд народного хозяйства» для чего в прошлом году принимали? Под лежачий камень вода не потечёт. Не ждите манны небесной от Госплана, изыскивайте собственные ресурсы. Вот, налаживайте производство того же опилкобетона, топливных гранул, предлагайте их в другие районы-комбинаты, в обмен на оборудование для производства полимеров. Сырьё обеспечим. Пишите план развития района-комбината, я поддержу, и ещё Косыгина привлеку в помощь, напрягу Госплан, пусть найдут вам требуемые ресурсы, а вы потом опилкобетонными изделиями да топливными гранулами рассчитаетесь. А ещё – мебелью!
   – Мебелью? – переспросил Мазуров.
   – Пока недостаточно полимеров, можно из тех же опилок древесно-волокнистую плиту делать, – ответил Хрущёв, – а если связывать опилки карбамидными смолами – для этого сложная техника не нужна, достаточно пресса для отверждения. Получится прекрасный материал для мебели, MDF называется. Пилится, режется, сверлится, клеится эпоксидными смолами и прочими клеями. Можете всю страну мебелью завалить, с вашими-то ресурсами.
   – Да... Даже не ожидал, – покрутил головой Кирилл Трофимович. – Кучу идей на меня вывалили, Никита Сергеич. И все нужные, одна другой лучше. Постараюсь реализовать.
   – Давайте, давайте, – подбодрил его Первый секретарь. – Я поддержу.
   Вернувшись в Москву, Никита Сергеевич вызвал академика Семёнова и задал простой вопрос:
   – Николай Николаевич. Вот был я у Мазурова в Белоруссии, и видел там огромные количества отходов лесного производства: опилки, щепа, кора, ветки, хвоя. Представляете, все это богатство копилось на лесопилках десятки лет. А сколько его по лесам, по бывшим делянками гниет? Это же уму непостижимо!
   – Тоже самое и с отходами сельскохозяйственного производства. Один только свиноводческий комплекс в год производит несколько сотен тонн навоза. Вывозить его на поля напрямую, без какой либо переработки, нельзя. Не годится он в исходном виде в качестве удобрений. В компост его перерабатывать, конечно, можно. Но дело это не быстрое. В компосте это добро будет лежать год, два, три, пока не перегниет.
   – Вот и хочу вам поручить организовать ещё одно исследование, комплексное. Нужно проанализировать, какие отходы производства у нас в стране имеются в значимых количествах, и можно ли их для чего-то полезного приспособить. К примеру, я товарищу Мазурову подсказал, что опилки и щепу можно на топливные гранулы перерабатывать. Вот, надо подобные варианты переработки и по остальным видам отходов найти. Прежде всего – по городскому мусору, сточным водам, а также по отходам лесной промышленности. Возьмётесь?
   – Обязательно, Никита Сергеич! – ответил Семёнов. – Дело в том, что большинство из этих отходов для химической промышленности могут быть ценным исходным сырьём. Надо будет всю эту информацию систематизировать.
   – А вы запросите информацию из ВИМИ, – посоветовал Хрущёв. – Они всю новейшую зарубежную информацию анализируют. Наверняка у них много по этой теме найдётся. Слышали про ВИМИ?
   Семёнов кивнул. Всесоюзный Институт Межотраслевой Информации был создан в 1957 году, вскоре после ИАЦ, для сопоставления информации, поступающей из ИАЦ, с информацией из других источников, и её распространения по отраслевым НИИ и предприятиям. (АИ, в реальной истории Всесоюзный научно-исследовательский институт межотраслевой информации (ВИМИ) был создан в сентябре 1968 года, Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 сентября 1968 года № 764-280, для комплексного информационного обеспечения разработок, производства и управления в оборонных отраслях промышленности, для отбора и передачи в различные сферы народного хозяйства страны научно-технических достижений оборонного комплекса.)
   Получив информацию от Шуйского, Мазуров активно взялся раскручивать тематику торфоразработок и топливных гранул. Вскоре в Белоруссии начали открываться минизаводы по производству топливных гранул. Следом опыт Белоруссии начали перенимать Калининская область, Сибирь, и другие регионы, где шла активная торфоразработка и заготовка леса. Благодаря активной поддержке белорусского руководства и лично Мазурова, на лесозаготовках республики стали активно развивать использование различных отходов древесины, как в качестве топлива, так и для использования в строительстве и химпроизводстве. В рамках социалистического соревнования к процессу более рационального использования лесных богатств стали подтягиваться и другие районы СССР с развитой лесозаготовительной промышленностью. К пропаганде экономного использования биоэнергетических ресурсов подключились телевидение и газеты, партийные и профсоюзные организации. Они вели широкую культурно-просветительную под общим лозунгом: «Лес – наше богатство, охраняй его, береги, используй его дары экономно!» (АИ)
   Также проводилась работа по созданию специализированных прессов для отходов, с последующим их использованием в газогенераторах. Промышленность ещё в войну освоила выпуск малогабаритных газогенераторных установок для грузовиков. Теперь был налажен выпуск их стационарных вариантов. В основном, они использовались для выработки электроэнергии в деревнях и населённых пунктах, не имеющих подключений к общей энергосети страны, аналогично тому, как передвижные газогенераторы использовались на лесных делянках для питания электропил на лесозаготовках. Мест, куда ещё не дотянулись линии электропередачи, зато вокруг было вдоволь леса, на территории страны ещё хватало. (В СССР в описываемый период выпускались и широко использовались электрические цепные пилы К-5 и К-6 http://motopila.tv/vivat-2013/)
   На заводах железобетонных изделий в Белоруссии начали экспериментировать с опилкобетоном, и вскоре наладили выпуск стеновых панелей и стеноблоков, что позволило расширить жилищное строительство. Наладили и производство плиты MDF для мебели.
   Помимо государственных мебельных фабрик, плиту хорошо брали мелкие артели и кооперативы. Они изготавливали мебель в том числе по индивидуальным заказам, это позволяло не только обставлять типовые квартиры такой же типовой мебелью, но и разнообразить «среду обитания». (АИ)
  
   В середине января 1958 г. было образовано единое Министерство просвещения СССР (в реальной истории создано 3 августа 1966 года.) Его задачей стала организация образования по всей стране на единых методиках, чтобы убрать существовавший на тот момент в разных республиках СССР разброд в учебных программах. Некоторые национальные особенности и необходимость изучения национальных языков, само собой, приходилось учитывать, но в основном проявления национализма в учебных программах было негласно приказано искоренять.
   Хрущёв на Пленуме ЦК по этому моменту высказался однозначно:
   – Вы посмотрите, например, на США. Это же нация, сложившаяся из эмигрантов, туда кто только не уезжал. Но если любого из них спросить на улице, кто он, он вам не скажет «ирландец», или «итальянец», или «еврей». Он скажет: «Я американец». А почему у нас нельзя создать такую же интернациональную общность? Чтобы каждый узбек, татарин, русский, украинец, якут, отвечал, не задумываясь: «Я – советский человек», или «Я – гражданин Советского Союза». Вот в этом направлении и надо, товарищи, работать.
   Вернувшись в Москву ближе к концу января, Хрущёв ещё раз собрал на совещание министра просвещения Афанасенко, главного редактора «Комсомолки» Алексея Ивановича Аджубея, и ответственного исполнителя специальной программы коммунистического воспитания молодёжи (СП КВМ) Игоря Петровича Иванова. Программа КВМ была организована министерством просвещения РСФСР вскоре после предыдущего совещания.
   Евгений Иванович Афанасенко, только что назначенный министром просвещения СССР, отчитался о результатах, достигнутых за 9 прошедших месяцев:
   – Программа дошкольного воспитания у нас сейчас разрабатывается. К её разработке привлечены психологи и психотерапевты. От компетентных органов мы получили наработки по довольно-таки неоднозначной методике, именуемой «нейролингвистическое программирование». Собственно, это целый комплекс различных методик, некоторые из них работают лучше, другие – хуже, некоторые не работают вовсе.
   – Сейчас мы их проверяем, отбираем успешно работающие, тестируем сначала на взрослых добровольцах, затем, при положительных результатах – на контрольных детских группах. Положительные результаты по нескольким методикам уже подтверждены.
   – Вы только поосторожнее с программированием людей, – предостерёг Хрущёв. – Человек всё же не ЭВМ, чтобы его программировать. Надо предусмотреть меры, чтобы такое воспитание нам потом боком не вышло.
   – Само собой, все методики тщательно тестируются, – ответил Афанасенко. – Но часть из них, например, техника логических якорей, уже отработана и даёт хорошие результаты. (http://trenings.ru/entsiklopediya-nlp/modeli/2-model-nlp-yakorya.html)
   – Что за якоря? – спросил Первый секретарь.
   – Просто и эффективно. Например, человек находит старую игрушку, и тут же вспоминает приятные моменты, которые с ней связаны. Вот и наши специалисты просчитывают способы формировать у детей связь переживаемых ими приятных моментов, например, с атрибутами советского строя – гербом, флагом, первомайской демонстрацией. Это для начала, как пример. Методик много, – пояснил Афанасенко, – в каждом конкретном случае можно подобрать наиболее эффективную. Иногда совершенно неочевидный приём может дать полезный результат. Вот, например, одно из новых учебных пособий.
   Он показал Хрущёву богато иллюстрированную книгу для детей.
   – Это не для яслей, скорее, для старших дошкольников. Нечто вроде альбома для сравнения уровня жизни детей рабочих в СССР и в Англии.
   Никита Сергеевич с интересом листал альбом. Книга состояла в основном из картинок, с минимумом текста, впечатанного в иллюстрации крупными буквами. Бросалось в глаза, что фотографии, иллюстрирующие СССР, были цветными и невероятно чёткими, детальными, с высочайшим разрешением, вплоть до того, что видны были отдельные песчинки в песочнице или фактура ткани на одежде. При этом фотографии английской действительности были сделаны чёрно-белыми. В основном это были фотографии бедных кварталов, квартир с облупленными стенами, (примерно такие http://nnm.me/blogs/shamba/a-nichego-chto-eto-angliya/#cut). Снимки производили депрессивное впечатление.
   Были и другие фотографии. Они изображали богатые витрины элитных магазинов, но от каждого ценника в фотографию была впечатана выноска с ценой, переведённой в рубли.
   Даже у взрослого человека при сравнительном просмотре, за счёт использования контрастов чёрно-белой и цветной фотографии при взгляде на Британию 50-х создавалось тягостное впечатление безысходности.
   – Неплохо придумано, – покивал Хрущёв. – Но что будет, когда наши граждане поедут, например, в туристическую поездку? Ведь туристов по бедным районам не водят, наоборот, показывают самое лучшее и самое красивое. Не возникнет ли у них ощущение, что их с детства обманывают?
   – Нет, мы специально показываем контрасты капиталистического общества, и бедность, и богатство, – ответил Афанасенко. – Подчёркиваем при этом классовую природу капитализма, объясняем, что вся эта красота там доступна только людям из богатых слоёв общества, по сути – единицам процентов, существующим за счёт эксплуатации остальных.
   – Очень качественные фотографии СССР, – сказал Хрущёв. – Как вы добились такого высокого разрешения?
   – Использовали фотоаппарат для аэрофотосъёмки с широкой плёнкой. Цветную, кстати, с трудом добыли. Вот с полиграфией надо что-то срочно делать, – посетовал Афанасенко. – А то анекдот получается – агитационные альбомы про то, как плохо жить при капитализме, заказываем в Финляндии.
   – Гм... – Никита Сергеевич задумался. – Эту проблему будем решать. Действительно безобразие. Кстати, диафильмы не пробовали использовать?
   – Это только один из возможных приёмов, – пояснил Афанасенко. – Мы подключили психологов, у них много различных методик. Диафильмы и слайды тоже используем, они выходят дешевле, чем альбомы, и детям нравится сама атмосфера, напоминает кинотеатр.
   – А фотографии этих английских трущоб откуда? В западных журналах обычно такое не публикуют.
   – Это Иван Александрович Серов посодействовал. Подключил английских коммунистов. В конце альбома, для родителей приведён список иллюстраций с указанием даты и адреса места съёмки.
   – Хорошо, – одобрил Первый секретарь. – По школе что?
   – По средней школе мы планируем корректировку учебных программ, с переходом обязательного среднего образования от семилетнего к восьмилетнему, – ответил Афанасенко. – Поступали предложения сократить школьную программу, путём изъятия из неё некоторых предметов, например, логики...
   – Это кто же такое предложил, простите? – внимательно глядя на Афанасенко, спросил Хрущёв.
   – Яковлев Александр Николаевич, инструктор ЦК КПСС в отделе науки, школ и вузов. (Тот самый, «прораб перестройки» https://ru.wikipedia.org/wiki/Яковлев_Александр_Николаевич, http://sl-lopatnikov.livejournal.com/340635.html Казалось бы, причём тут Хрущёв?)
   – Я с сыном часто беседую, – сказал Никита Сергеевич, – он мне рассказывал, как программы для ЭВМ составляют. Точнее, эти, как их... алгоритмы. Это же чистая логика. Если так, иди сюда, если не так, иди туда. Я упрощаю, конечно. Но, позвольте, мы сейчас активно развиваем электронно-вычислительную технику, и, одновременно, отменяем в школах логику? Вот эти школьники станут молодыми специалистами, придут в ВЦ, и будут писать программы, не имея представления о логике?
   – Григорий Трофимыч, – обратился он к ведущему протокол совещания Шуйскому. – Свяжись с Серовым, пусть пробьёт по своим каналам этого Яковлева, кто, что и чем дышит. Что-то я про него уже то ли слышал, то ли читал... (Не может Хрущёв помнить всех предателей поимённо, старый уже.)
   – Программу сокращать надо с осторожностью, чтобы вместе с водой не выплеснуть ребёнка, – озабоченно заметил Первый секретарь. – Лучше десять раз подумать. А что планируете для решения задачи укрепления школы с жизнью?
   – Планируем в средней и высшей школе усилить направление политехнического образования, – сказал Афанасенко. (политехническое образование http://www.bibliotekar.ru/enc-Tehnika-2/82.htm), – Увеличить количество лабораторных работ в ВУЗах, сделать их основным средством изучения физических, химических и прочих процессов. А вот непосредственное участие школьников в работе предприятий, в форме производственной практики – не всегда оправдано. Эксперименты такие мы проводили, уже опробовали подобную производственную практику в нескольких сельских школах.
   – И что? – с интересом спросил Никита Сергеевич.
   – Результат вышел скорее негативный, – развёл руками министр. – Школьников послали на практику в МТС. Они пришли, руководство не знает, куда их приткнуть, чтобы не болтались под ногами. Дали им разбирать гидроусилитель руля. Ну, разобрали они его. Дальше что? Им же ничего не объяснили: что это такое, зачем он нужен, как управляется машина, или там, трактор, с усилителем и без него, как этот усилитель работает, где он на машине находится. Дали перемазанную маслом железку и ключи – разбирайте. Они разобрали и пошли домой. Пользы – ноль, потратили два часа на разборку, и ещё два часа на дорогу туда и обратно. Это при том, что школа сельская, в ней есть трактор для обучения вождению, можно было всё показать на нём, дать попробовать порулить, показать, где этот гидроусилитель на тракторе живёт. (Пример реальный, из жизни)
   – Показательный пример формального отношения к реформе, – кивнул Хрущёв. – Хуже всего, что такой пример будет не единичным.
   – При том, что в сельской местности большинство детей и так знакомы с сельхозтехникой – бегают к отцам на работу, кто постарше – уже ремонтировать помогают, – добавил Афанасенко.
   – Да... Эту идею надо доработать. – Никита Сергеевич задумчиво потёр подбородок. – Вводить такую практику по всей стране не имеет смысла. Спешить не будем. Но политехническое образование – это в целом правильно. Больше практики. Надо постоянно показывать учащимся связь науки с повседневной практикой. Но и ломать то, что работает, просто так, в угоду новым веяниям, не будем.
   – Как с материальным обеспечением учебного процесса? – спросил он. – Чего не хватает?
   – Да всего! Не хватает даже самих школьных зданий, – ответил Афанасенко. – Во всех школах, кроме сельских, занятия идут в две смены, учителя перегружены...
   – Понятно. Школы будем строить. Григорий Трофимыч, отметь в протоколе, связаться с Госпланом, уточнить этот момент, сколько школ запланировано к постройке на пятилетку.
   – Товарищ Серов вам какие-либо иностранные новейшие разработки передавал?
   – Да, и более того – высказывал полезные идеи вообще в ходе подготовки реформы, особенно с идеологической точки зрения, – подтвердил Афанасенко. – А вот от штатных идеологов из состава ЦК помощи было немного.
   – Вот, к примеру, насчёт раздельного обучения, – продолжил министр. – После его отмены в 54-м году, количество выпускников медалистов снизилось с 10-11 процентов примерно до 4,5 процентов. На совместном уроке учащиеся неминуемо отвлекаются, особенно в старших классах. С другой стороны, раздельное обучение ведёт к неумению общаться, да и обеспечить мужские школы учителями-мужчинами, тем более, после войны, было невозможно, мы это понимаем. Мы попробовали провести эксперимент: в нескольких школах сформировали классы только из мальчиков и только из девочек. Общаться друг с другом они могут и на переменах, а в классе надо учиться. Причём в одних школах такие классы сделали, начиная с 4 класса, а в других – с первого. В конце года проверим результаты по успеваемости, сравним.
   – Возможно, это выход, – кивнул Хрущёв.
   – Но надо тщательно всё проверить и взвесить. Насчёт учителей-мужчин. Сейчас армия сокращается, демобилизуется много офицеров, вот хотя бы малую часть из них в школы привлечь? Например, артиллеристы, обычно, неплохо знают математику, лётчики – физику, радисты могли бы кружки радиодела вести... Но зарплата учителя слишком маленькая, чтобы мужчин удержать. Вот если бы хоть немного её приподнять?
   Хрущёв задумчиво почесал нос.
   – М-да... Но если не для детей, то для кого это всё? Всё, что мы строим, создаём, пытаемся добиться? Подумаем, Евгений Иванович, где деньги взять. В конце концов, сейчас мы создаём новые статьи спроса, да и народное хозяйство активно развивается. Если в воспитание и образование детей деньги не вкладывать, то зачем их вообще вкладывать куда-то? Озадачу Госплан и Минфин, пусть ищут резервы. А что насчёт поиска одарённых детей?
   – Будем развивать классы и целые школы с углублённым изучением физики, математики, химии, биологии, и прочих наук, – ответил Афанасенко. – Уже сейчас мы выявляем тестированием учеников, более других склонных той или иной дисциплине, и предлагаем им переход в специализированные школы. Но это не всегда работает. Некоторым неудобно далеко ездить, а в сельской местности вообще беда.
   – Да и учителей, наверное, талантливых не хватает? – спросил Никита Сергеевич.
   – Такая проблема есть, но она не основная, – ответил министр. – Даже обычный учитель имеет достаточную подготовку, чтобы готовить учеников по расширенным программам, что по математике, что по физике. Но это требует времени на подготовку, а оно у учителей не всегда есть. Больше всего страдает опять же сельская местность. Там учителю надо, придя домой, ещё и печку натопить, и кур накормить. В городе с этим проще.
   – Надо учителям за работу по углублённым программам доплачивать, – предложил Хрущёв. – Подготовьте свои соображения на этот счёт, через месяц доложите.
   – Понял, сделаем, – ответил Афанасенко. – Ещё мы от товарища Серова получили интересные методики развития памяти, скорописи и скорочтения. Он сказал, что у него они используются при подготовке сотрудников, дают хорошие результаты. Но то для взрослых. С детьми такие методики применять надо осторожно. Пока мы их тестируем на небольших контрольных группах, если получим устойчивые положительные результаты – можно будет подумать о более широком внедрении.
   – Никита Сергеич, такие методики и у меня сотрудники на себе пробовали, – сказал Аджубей. – Результаты впечатлили. Хотя я согласен, для детей надо всё тщательно проверять. Вот что я посоветовал бы – где-то класса с пятого обучать детей правильному ведению конспектов, работе с литературой, библиотеками. При поступлении в ВУЗы и техникумы им это очень пригодится.
   – Разумно, – Афанасенко сделал пометку в своём блокноте. – Ещё мы обратили внимание на теорию решения изобретательских задач Генриха Сауловича Альтшуллера. Сейчас обсуждаем возможность её преподавания в старших классах школ и в ВУЗах.
   – В ВУЗах – обязательно, – кивнул Хрущёв. – В школах – смотрите сами, исходя из нагрузки, возможно, сначала попробовать факультативно, или в школах с углублённым изучением естественных наук. Дело однозначно полезное.
   – Вот только насчёт скорочтения у меня некоторые сомнения возникли, – продолжил Никита Сергеевич. – Предположим, научите вы ребёнка этому скорочтению. Читать-то он будет быстро. Но будет ли при этом понимать смысл текста? И ещё. Человек ведь не машина. Это у магнитофона можно переключатель сделать – с 9,5 сантиметров в секунду на 19. (Были такие переключатели у некоторых катушечных магнитофонов, например, у «Яуза-5» ) А человека вы один раз научите читать быстро, и всё. Он так и будет читать быстро. Но сможет ли он при этом воспринимать красоту печатного слова?
   – Я вот, например, люблю Николая Лескова почитать. Люблю книги, где есть описания природы. Я их читаю медленно, наслаждаясь каждым словом. Хотя времени для чтения у меня мало, а читать приходится много, каждый день курьеры папки документов привозят, да ещё и не одну. А такой человек, обученный читать быстро, книги будет глотать, не замечая всей красоты русского языка. Это я так, к примеру. Чтобы поспешными решениями дров не наломать.
   – Понятно, Никита Сергеич, учтём.
   – Ещё насчёт изучения иностранных языков, – напомнил Никита Сергеевич. – Международная обстановка довольно динамично меняется. Если раньше большинство детей учило немецкий, то сейчас имеет смысл расширить список и изменить процентное соотношение.
   – У нас сейчас развиваются экономические связи с Индией – там большинство специалистов говорят по-английски, да и язык вероятного противника знать необходимо. Будем продолжать работать с Францией, выстраивать связи с Африкой и Латинской Америкой, значит, понадобятся английский, французский, испанский. Немецкий, безусловно, игнорировать не будем, ГДР – наш стратегический союзник. Да и арабский с китайским имеет смысл преподавать, хотя бы в отдельных специализированных школах. Про европейские языки – болгарский, польский, чешский, венгерский, сербохорватский тоже забывать не надо, нужны специализированные школы и группы в ВУЗах, для изучения этих языков.
   – Возможно, даже стоит подумать над различными программами изучения иностранных языков для разных районов-комбинатов, – предложил Хрущёв. – Скажем, на Дальнем Востоке нам будут чаще нужны люди, знающие китайский и корейский. Можно сосредоточить преимущественное изучение этих языков там. В Средней Азии, возможно, имеет смысл изучать арабский, хинди, урду – не только для местных, но и для русских, постоянно проживающих в этих республиках.
   – План по изучению иностранных языков пересмотрим, – сказал министр. – Сделаем так, чтобы подготовка соответствовала запросам экономики.
   – Согласуйте с Госпланом и с Елютиным количество учителей по каждому языку – ему их готовить, – добавил Никита Сергеевич. – С Госпланом также утрясите вопросы учебников и наглядных пособий.
   – Заметьте, специалисты в современных условиях – наиболее важный ресурс, – сказал Хрущёв. – И это при том, что подготовка квалифицированного специалиста – процесс очень длительный, не менее 20 лет, начиная с первого класса школы, далее, в институте, и затем, обучение на рабочем месте. Авианосец можно построить быстрее, чем подготовить одного инженера! Поэтому роль Госплана в определении количеств требуемых стране специалистов будет определяющей.
   – Насчёт программы обучения можно долго говорить, – заметил Иванов. – Я бы хотел отметить, что школа должна не только давать знания, но ещё и учить ребёнка самостоятельно работать с книгой, учиться самому. А также эти знания систематизировать. А то получается например, что ребёнок, скажем, историю изучает, но как бы по отдельности. То одну страну, то другую. А соотнести события в этих странах хотя бы по времени – не может.
   – Думаю, что к изменениям в школьной программе мы будем ещё не раз возвращаться, – сказал Хрущёв. – Прежде всего, надо действовать осторожно, ещё раз повторюсь – не ломать то, что работает. Не надо лихо отменять старые учебники, надо тщательно их проверить, может быть, достаточно дополнить их новым материалом?
   – Учебник математики Киселёва, например, очень хороший, – согласился Афанасенко. – Да и многие другие учебники тоже. Надо только ввести в них несколько дополнительных разделов, в соответствии с новыми требованиями.
   – Вот-вот, – согласился Хрущёв. – Не спешить делать реформу ради реформы. Взятый курс на всеобщее восьмилетнее образование взамен семилетнего считаю правильным. Техника усложняется, жизнь ставит перед нами новые задачи. А вот к всеобщему десятилетнему образованию переходить преждевременно. Десятилетка готовит учащихся, прежде всего, к поступлению в ВУЗы. Но тут надо чётко представлять себе, сколько именно инженеров нам потребуется, и какого уровня инженеров?
   – Безусловно, наращивать количество инженеров с высшим образованием нам придётся, – подчеркнул Никита Сергеевич. – Жизнь заставляет. Но опыт показывает, что множество инженерных должностей может быть занято техниками со средним специальным или неполным высшим образованием. Я уже дал задание Госплану проработать вопрос и дать сведения по потребности в инженерных кадрах на ближайшие пять лет, и предварительный прогноз на 15 лет вперёд.
   – Можно ввести в ВУЗах две ступени обучения, – предложил Афанасенко. – Но этот вопрос с Елютиным обсуждать надо.
   (Елютин Вячеслав Петрович, министр высшего и среднего специального образования СССР в 1954 – 1985 гг https://ru.wikipedia.org/wiki/Елютин,_Вячеслав_Петрович)
   – С Вячеславом Петровичем обсудим, – согласился Хрущёв. – Предвижу существенные возражения, всё-таки, подъём науки у нас сейчас небывалый, инженеров требуется много. При том, что демографическая ситуация тоже далеко не блестящая. Вопрос сложный, будем решать.
   Аджубей по журналистской привычке, что-то записывал в блокноте, поглядывая на Первого секретаря. Видно было, что Никита Сергеевич рассказом министра удовлетворён.
  
   – Спасибо, Евгений Иванович, очень показательно. Игорь Петрович, о ваших успехах мне Алексей Иванович уже немного рассказал, – Хрущёв переключил внимание на Иванова. – Расскажите теперь поподробнее.
   – Мы разрабатываем свою программу коммунистического воспитания, опираясь на ранее отработанную методику «коллективных творческих дел», – ответил Иванов, (см. кн. 2 гл. 30) – Но мы воспользовались вашим советом, и обратили внимание на детские дома.
   – Так-так, и что получилось? – живо заинтересовался Никита Сергеевич.
   – Если честно, результаты превзошли все ожидания, – улыбнулся Иванов. – Сказалось, видимо, наличие более тесного коллектива из детей разных возрастов. Ну и, конечно, общая обделённость детдомовцев вниманием. Понимаете, ими впервые по-настоящему заинтересовались, предложили интересное дело. Казалось бы, всего-то ввели в детдоме ученическое самоуправление...
   – Это как, по системе Макаренко? – уточнил Хрущёв.
   – Не совсем. Макаренко работал в значительно более сложных условиях. У него и с материальным обеспечением было похуже, а главное – контингент... Несовершеннолетние преступники, – пояснил Иванов. – Нам немного попроще, мы работаем с обычными детьми, которым просто не повезло. Совсем трудные есть, конечно, но единицы. Наработки Макаренко, мы, безусловно, используем.
   – И как, получается?
   – Я сам не ожидал такой вспышки энтузиазма у детей. Вам бы, Никита Сергеич, с ними лично пообщаться. Никакой рассказ не передаёт полностью той атмосферы, того эмоционального подъёма...
   – Лично, говорите... – Хрущёв задумался. – Григорий Трофимыч, что у меня на завтра назначено? ... Да хер с ним, что бы ни было – перенеси на другой день. Организуй мне на завтра поездку в Ленинград. Евгений Иваныч, Алексей Иваныч, поедете со мной?
   – Конечно, я уже наслышан об этом опыте, – кивнул Афанасенко. – Давно хотелось самому посмотреть.
   – Непременно, – ответил Аджубей. – Там действительно есть на что посмотреть, Никита Сергеич. У Игоря Петровича получилось создать настоящую коммуну в духе 20-х годов.
  
   В Ленинград вылетели самолётом. Затем обкомовский ЗиС-110 привёз Хрущёва, Афанасенко, Аджубея, Иванова и встречавшего их 1-го секретаря Ленинградского обкома КПСС Спиридонова в детский дом.
   Первое, что бросилось в глаза Никите Сергеевичу – идеальная чистота и по-настоящему радостные дети, очень нетипично для детского дома. Конечно, увидев большую чёрную машину и незнакомых людей явно начальственного вида, дети немного испугались и притихли. Но было видно, что детский дом очень непохож на другие подобные учреждения.
   Но когда они узнали Хрущёва – всё же портреты лидеров государства видели все – первый испуг моментально сменился радостью. Дети восторженно загалдели, окружив Никиту Сергеевича плотным кольцом. Директор детдома и воспитатели с трудом сумели навести порядок.
   Официальная встреча проходила в спортзале. Пионеры выстроились линейкой, с горнистами, выносом знамени и рапортом. Никита Сергеевич попросил побыстрее завершить торжественную часть. После того, что ему рассказал Иванов в самолёте, ему хотелось самому расспросить детей.
   Поначалу разговор складывался непривычно. Хрущёв привык, что когда он говорит – все слушают, но дети об этом не знали. На любой вопрос отвечали одновременно несколько человек, вразнобой, беседа превращалась в сплошной гвалт.
   – Тише, тише, – Никита Сергеевич поднял руки и попросил. – Ребята, давайте как-то по одному, и по порядку, а то я ничего не понимаю. Вот ты, тебя как звать? – он обратился к стоявшему рядом пареньку лет 13.
   – Николай, – ответил парнишка.
   – Расскажи, Николай, с чего всё началось? Ваши перемены к лучшему.
   – Ну... – Николай замялся. – Мы книжку в библиотеке нашли. Называется – «Республика Шкид». Старая, ещё довоенная. Начали читать – очень интересно стало. А тут к нам приехал Игорь Петрович со своей системой КТД. Мы ему рассказали про эту книжку, а он нам предложил попробовать организовать такую коммуну. То есть, самим. Директор наш согласился на один месяц попробовать. Для начала. Сейчас уже 8 месяцев прошло.
   – Так. И что дальше было?
   – Дальше мы написали нашу Конституцию, – вставила слово стоящая рядом с Николаем девочка.
   – Конституцию? – переспросил донельзя удивлённый Никита Сергеевич.
   – Да. Взяли за основу Конституцию РСФСР и написали Конституцию нашего детдома. Потом, согласно Конституции, выбрали Верховный Совет и прочие органы власти. То есть от каждого класса по два депутата...
   Из рассказа девочки Хрущёв понял, что дети воспроизвели схему государственного управления СССР в меньшем масштабе. Выбрали органы законодательной и исполнительной власти, и подчинялись их решениям.
   – С ума сойти... Тебя как звать, милая?
   – Ира.
   – Это кто же, Ирочка, вам подсказал?
   – Никто, мы сами... Надо же было с чего-то начать. А Конституция в библиотеке была.
   Хрущёв посмотрел на торжествующего Иванова.
   – Потрясающе... Игорь Петрович... Такого не ожидал. Вы говорили про самоуправление коммуны, но чтобы Конституция, Советы... Ребята, а аналог Коммунистической Партии у вас есть?
   – Так пионерская организация же! И комсомол! – хором закричали несколько ребятишек.
   – Они у нас вместо партии, – пояснил Николай. – В пионеры у нас не всех подряд принимают, только самых активистов, и чтобы учились хорошо.
   – То есть, вы все решения по своей внутренней жизни принимаете через Советы депутатов трудящихся?
   – Ну да! Только у нас Советы депутатов учащихся. Депутаты же знают, что нам нужно, они же здесь с нами живут. Мы им депутатские наказы пишем, как настоящим депутатам.
   – Не все решения, только по текущим вопросам, – важно заметил Николай. – А если вопрос касается всех, то устраиваем общее обсуждение, и голосуют все.
   – То есть, референдум?
   – Э-э... ну... вроде того... – паренёк замялся, возможно, слово оказалось незнакомым. – Мы чаще говорим «общее обсуждение»
   – Здорово! Это же прямая демократия в действии, – одобрил Хрущёв. – А голосования как проводите? Это же надо бюллетени готовить. Или вы всё открытым голосованием решаете?
   – Текущие вопросы – открытым голосованием. – ответила Ира. – А если вопрос важный, пишем вопрос и варианты на доске, раздаем пустые листки, каждый сам пишет себе бюллетень, отмечает вариант, и сдаёт депутату класса. Это же почти как обычное тестирование, только бланк пишем сами.
   – Вот так. Всё гениальное просто, – Никита Сергеевич был впечатлён. – Ты, наверное, сама – депутат?
   – Да.
   – А с какого возраста у вас депутатом стать можно?
   – С семи лет. У младших школьников – Младший Совет, у нас – Старший. Решения принимает Старший Совет, но мнение Младшего учитывается. Совсем маленьких тоже приучаем решать проблемы вместе. Для них у нас наша собственная система образования – мы им помогаем уроки делать, заодно и сами повторяем пройденное. Мы вообще всё стараемся делать коллективно.
   – Молодцы! Я только не пойму, когда вы при этом успеваете основную учебную программу осваивать? – спросил Хрущёв.
   – А это много времени не занимает. Обсуждать можно и на переменах, голосовать – на классном часе или пока домашние задания делаем, – подсказал Николай.
   – Конституцию и законы мы летом писали, – добавила Ира.
   – Законы? У вас и законы есть?
   – Как положено в нормальном государстве, – солидно ответил Николай. – Есть правила поведения, их дополнили, теперь они стали законами.
   – И нарушители есть? Что с ними делаете?
   – Куда ж без них? Бывают. Судим коллективом, если серьёзное что, и наказываем по закону. Вот, осенью играли в футбол, стекло разбили. Так тех, кто разбил, обязали новое стекло вставить. Стекло завхоз дал, а вставляли те самые, футболисты.
   – М-да... Серьёзный подход. А депутаты у вас меняются?
   – Будут меняться, – кивнула Ира. – Депутатский срок ввели один год, и больше двух сроков нельзя. Просто ещё времени мало прошло.
   Шум вокруг усилился. Оглянувшись, Хрущёв заметил, что детей в спортзале заметно прибавилось. Часть вновь прибывших была не в пионерской форме, а в обычной школьной. Некоторые из них проталкивались поближе к гостям, явно хотели посмотреть вблизи на руководителей государства.
   – Это откуда столько народу?
   – У второй смены занятия кончились, – ответил Николай. – И они ещё наших друзей с собой привели, не каждый же день к нам Первый секретарь ЦК приезжает.
   – Каких друзей?
   – Так из школы! Мы же все в обычную школу ходим. Учимся вместе с детьми из обычных семей. И дружим с ними.
   В этот момент Никита Сергеевич понял, что произошедшие изменения гораздо глубже, чем кажутся на первый взгляд. Он знал, что детдомовские дети редко вступают в нормальное общение с детьми из обычных семей. Сам факт проживания в детском доме накладывает свой отпечаток, чаще – негативный. А тут всё было иначе. Дети после школы спешили не домой, к родителям, а к друзьям в детский дом. Так не бывает. Что-то здесь было неправильно, точнее – не как всегда.
   – То есть, вы дружите с ними, и они к вам в гости ходят?
   – Не только в гости, вообще каждый день приходят, – ответил Николай.
   – Тут у них интереснее, чем на улице! – добавил вихрастый парнишка, года на два помладше, судя по обычной школьной форме – не из детдома. – У них тут свои кружки по интересам, и праздники, и вообще весело.
   – Как вы добились, что к вам в гости дети из семей ходят? – спросил Хрущёв.
   – Мы подумали, что если про нашу коммуну никто не узнает, то и толку от неё не будет, – ответила Ира. – Поэтому устроили праздник, пригласили наших одноклассников. Сначала пришли не все, только несколько человек. Но им понравилось. Потом мы решили отметить день рождения нашей учительницы, тоже устроили праздник. В этот раз пришло уже больше. Потом стали организовывать кружки. Сначала авиамодельный, потом радио, потом судомодельный, для девочек – кружок вышивания, потом ещё переплётное дело, чтобы учебники ремонтировать, и фантастику из «Комсомольской правды» подшивать.
   – Ир, девочки не только вышивать ходят, я в радиокружок хожу, – встряла в разговор ещё одна девочка. – И не я одна!
   – Да, в радиокружке и девочки занимаются, вот, Оксана сама радиоприёмник сделала, – подтвердила Ира. – В эти кружки к нам одноклассники и ходят. Особенно те, кто близко живёт. До Дома пионеров от нас далеко.
   – Вот это да! А кто эти кружки ведёт?
   – Радиокружок ведёт дядя Миша... Михаил Петрович, то есть... Воспитатель наш. Он в армии радистом был.
   Хрущёв и Афанасенко многозначительно переглянулись.
   – А остальные мы сами ведём, кто постарше – учит младших, – добавил Николай. – Там несложно. Чего сложного – книги переплетать? Я сам научился, и малышню научил.
   – Нет, вы только посмотрите... Невероятно, – удивился Никита Сергеевич. – Кстати, а вы знаете вот этого дяденьку? – он указал на Аджубея. – Он, между прочим, главный редактор «Комсомольской правды»...
   – Сдал... – притворно сокрушённо произнёс в наступившей секундной тишине Аджубей, и широко улыбнулся.
   В следующий момент его захлестнула орущая, прыгающая толпа детей. По долетающим обрывкам фраз Хрущёв понял, что печатаемую в «Комсомолке» литературную страничку фантастики здесь любят и ценят. (АИ)
   Пользуясь тем, что внимание детей на некоторое время переключилось на зятя, Никита Сергеевич повернулся к Иванову:
   – Ну, Игорь Петрович, нет слов! Молодец!
   – Да что я, это всё сами дети. Вы посмотрите, это же бурлящий океан энергии. Если её грамотно направить, кое-в чём подсказать, она горы сметёт, – усмехнулся Иванов.
   Через пару минут Хрущёв понял, что Аджубея надо спасать, иначе дочь рискует остаться без мужа, а он сам – без зятя. Он попросил Николая:
   – А можете нам всё здесь показать?
   – Конечно! А что именно?
   – Всё. Вообще всё. Мне всё у вас интересно.
   Его тут же взяли за обе руки и повели на экскурсию по детдому. Следом вели Афанасенко, Аджубея, Иванова и Спиридонова. Всех словно подхватила бело-синяя пионерская волна, украшенная, будто сполохами огня, алыми галстуками. Охрана следовала за ними, не вмешиваясь, но и не отставая ни на шаг.
   Среди прочего, воспитанники детдома, или теперь уже правильнее сказать – коммуны, показали Хрущёву свою теплицу, зная, какое внимание уделяет Первый секретарь ЦК сельскому хозяйству и снабжению населения.
   Теплица Никите Сергеевичу понравилась. Настолько понравилась, что он, похвалив детей за основательность подхода к решению вопросов, дал зарок самому себе: не дать ленинградской инициативе погибнуть под железной пятой партноменклатуры.
   Через полчаса запыхавшегося Хрущёва приземлили в столовой и поили чаем со свежими, ещё тёплыми сдобными булочками.
   – Кто булочки-то печёт? Повара?
   – Нет, мы сами, – ответили две девочки постарше. – Повара хорошо готовят, но мы тоже хотим научиться. Они нас учат. Мы на все праздники угощение готовим сами.
   – Молодцы! Очень здорово вы тут всё придумали, – похвалил Никита Сергеевич.
   – Мы ещё и с другими детским домами связи поддерживаем, – сказал Николай. – Сначала переписывались, а потом стали ездить к ним по обмену. Наши активисты – к ним, а от них – к нам. Только мало где директора разрешают такие коммуны устраивать.
   – Есть такая проблема, – подтвердил Иванов. – Опасаются директора, как бы чего не вышло. Не знают, как на это посмотрит РОНО, министерство, местные партийные органы...
   Хрущёв перевёл взгляд на Спиридонова, потом на Афанасенко. Спиридонов явно ждал реакции Первого секретаря ЦК, он уже догадывался, что Никите Сергеевичу всё понравилось, но, как опытный аппаратчик, для верности решил дождаться явного подтверждения. Афанасенко тоже не спешил с выводами. Типичные управленцы, они привыкли держать нос по ветру, дожидаясь «одобряма» от высшего руководства.
   – Да вы что! Товарищи! – Хрущёв решительно поднялся, не замечая, что держит в руке полуобкусанную булочку. – Иван Васильевич, вы куда смотрели?
   – А?! Что?! – оторопел Спиридонов.
   – У вас под носом зародилась не просто коммуна! Зародилась новая социальная общность! Человек коммунистический! Вы посмотрите на этих пацанов и девчонок – пока я в Кремле голову ломаю, как перейти к прямой демократии по всей стране, эти детишки уже к ней перешли, сами! – Никита Сергеевич вошёл в агитационный раж и выбросил вперёд руку с булочкой. – Их поддержать надо! Распространять их опыт по всей стране! Алексей Иваныч, вам поручение, – Хрущёв быстро опомнился и перешёл от агитации к конкретике. – Сделать этим ребятишкам рекламу на всю страну, как это на Западе говорят – «хорошую прессу». Иван Васильич, от вас требую оказывать этой коммуне и всем подобным партийную поддержку. Не прямое руководство, не опеку, а именно поддержку. Чтобы никто из чиновников их гнобить не смел. Евгений Иваныч, от вас – распоряжение по министерству и всем органам народного образования о поддержке инициативы ленинградцев, опять же, чтобы никто, никакое РОНО, никакие инспекторы организации коммун не мешали!
   В горле пересохло, Хрущёв перевёл дух, откусил от булочки и запил остывающим чаем. Кто-то тут же поставил перед ним ещё стакан.
   – Спасибо! Здесь, товарищи, рождается будущее! Вот эти пацаны и девчонки будут строить коммунизм и жить в нём! Это – наша надежда и опора. Мы своё отжили. До коммунизма мы не доживём. А они – могут! И если мы сейчас поддержим их и направим, именно они, или такие, как они, коммунизм и построят!
   – Но пока, – он снова поднялся, – пока эта коммуна – первый робкий росток. Его надо защитить, прикрыть, чтобы наша бюрократическая машина, неуклюжая и неповоротливая, случайно его не затоптала. Вы поймите, ведь через пять-десять лет эти дети вырастут, придут на заводы, в научные институты, в лаборатории. Они будут определять будущее страны. Если они уже сейчас привыкли решать все проблемы сообща, общим собранием, советом, они и на свои рабочие места принесут эту коммунистическую культуру. И она пойдёт от каждого из них кольцами, как круги по воде! Чем больше их будет, тем быстрее страна врастёт в коммунизм!
   Он снова сел. В столовой стояла мёртвая тишина. И вдруг она взорвалась аплодисментами.
   – Ой... – Никита Сергеевич даже смутился. – Да вы что, ребята... Я это... вас хотел поддержать...
   – Спасибо, Никита Сергеич, – поблагодарил Иванов. – Я надеялся на вашу поддержку. Даже не ожидал, что она будет такая... убедительная...
   – Игорь Петрович, да то, что вы сделали – это невероятно! Я вот теперь думаю – как эту инициативу распространить по остальным детским домам и вообще по школам, – Хрущёв задумался. – Тут ведь, понимаете, какая штука, движение подобного рода хорошо именно тем, что идёт снизу, от самих детишек. Как только начнём его сверху насаждать – оно выродится в аналог пионерской организации. Нет, она сама по себе необходима, но у детей энтузиазм пропадёт, запал кончится!
   – Быстро это всё равно не получится, – сказал Иванов. – Мы уже начали устанавливать связи с другими детскими домами по городу. Если нас сейчас поддержат – этот процесс пойдёт немного быстрее, но всё равно займёт время. Вот если бы у нас был какой-то совместный канал общения...
   – Радио? – вдруг предложил Аджубей. – Есть же у нас «Пионерская зорька», так? Сейчас страна телефонизируется, прокладываются новые линии связи. Надо сделать передачу, не просто с дикторским текстом, а чтобы там в прямом эфире могли по телефону общаться дети из разных городов. Пусть общаться одновременно смогут единицы, зато услышат их миллионы. Поставить передачу ежедневно, в удобное время...
   – Да, это можно, но только как первый шаг, – согласился Хрущёв. – Потому что радиостанция находится в Москве. То есть звонить будут в Москву. Со всей страны. Сеть нафиг ляжет. Да и дорого это. Дозвонятся только по городским телефонам из Москвы, ну, может, ещё из Ленинграда, из Подмосковья. Начать с этого можно, но надо развивать технологию прямого общения между коммунами в разных городах.
   – Вот радио нам и нужно, – послышался детский голос.
   Хрущёв повернулся на звук, и с удивлением узнал в говорившей ту девочку, что рассказывала про радиокружок.
   – Оксана, так? Что ты имеешь в виду?
   – Нам нужно радио. Не только передача, куда звонить надо, – уверенно предложила девочка. – Нам нужны радиостанции в каждой коммуне, с регистрацией, позывные, карта расположения всех коммун и список позывных, например, в «Пионерской правде», как приложение. Чтобы каждый мог поговорить с каждым, в любом городе.
   – Это мысль... Радиолюбители у нас есть, их полно. Журнал «Радио» подключить, – поддержал девочку Аджубей. – Радиостанции нужны, конечно...
   – Только детали. Радиостанции мы сами сделаем, это же так интересно! – сказала Оксана. – Тогда мы смогли бы обмениваться новостями, договариваться о встречах, назначать совместные мероприятия, например, летом выйти в турпоход из разных городов в одной области, и встретиться всем в одном месте, устроить праздник.
   – Оксана дело говорит, – сказал Хрущёв. – Молодец, хорошо придумала. Такое общение может сплотить всё пионерское и комсомольское движение по всей стране.
   – Даже если кто-то не знает, как сделать радиостанцию, может сначала просто слушать радиоприёмник, – продолжала девочка. – А те, кто знает, подскажут остальным.
   – Нет, это действительно может получиться! – одобрил Никита Сергеевич. – Давайте попробуем. Насчёт радио я подключу ДОСААФ, они помогут с техническим обеспечением. Кстати, Игорь Петрович, составьте список всего, что вам для работы нужно, ну там, может, приборы какие, или наглядные пособия, и Ивану Васильевичу передайте. А я с него потом строго спрошу за выполнение каждого пункта.
   – Никита Сергеич, нам так не надо, – вдруг сказал сидевший рядом с Хрущёвым Николай.
   – То есть? Почему не надо?
   – Если давать – то всем. Чтобы все школьники были в равных условиях. Вы же в каждую школу приехать не сможете. Лучше уж мы как-нибудь сами справимся.
   Хрущёв оторопел. Такого ответственного отношения от 13-летнего мальчишки он не ожидал.
   – Неожиданно... – произнёс он. – А ты, Николай, взрослее, чем кажешься... Я куда ни приеду, меня только просят везде – дай то, дай это... Ты первый, кто так сказал.
   – Э-э... – Николай явно смутился. – Я это... просто сказал, что думал... Извините, может, что не так... Мы просто привыкли только на свои возможности полагаться.
   – Да нет, всё правильно, – ответил Никита Сергеевич. – Удивился я просто. Первые секретари обкомов ходят следом и выпрашивают одно, другое... Выходит, школьники к делу относятся ответственнее, чем чиновники. Неладно что-то в датском королевстве...
   Он посмотрел на часы.
   – Ох, время-то как пролетело, и не заметил. Ну, ребята, порадовали вы меня. Спасибо вам!
   Вскоре Председатель ЦК ДОСААФ Павел Алексеевич Белов получил указание всячески помогать организации радиосети между детскими коммунами. Их количество постепенно росло. Сначала в Ленинграде и Москве, затем в городах обеих областей, и дальше детское коммунарское движение начало распространяться по стране. Летом оно передавалось через пионерские лагеря, особенно крупные, вроде «Артека» и организованного в 1958 г «Орлёнка», где встречались и общались пионеры из разных городов.
   Большую поддержку оказывала радиопередача «Пионерская зорька» и газеты «Комсомольская правда», «Ленинские искры» и «Пионерская правда».
  
   Вернувшись в Москву, Хрущёв одним из первых поделился увиденным в ленинградской коммуне с зашедшим с очередными сводками Серовым.
   – Представляешь, Иван Александрович, детдом, а дети там выглядят весёлыми и счастливыми. Никогда такого не видел.
   – Так Макаренко тоже больших успехов добился, – напомнил Серов, – а ведь у него контингент был куда как сложнее – сплошь малолетние преступники. Этим бы коммунарам дать серьёзное, интересное дело, им бы это потом в жизни очень помогло.
   – Я сам над этим всю дорогу думал, – ответил Хрущёв. – Крутится у меня одна мысль...
   Эту свою мысль Никита Сергеевич «крутил» ещё несколько дней, пока она окончательно не оформилась. После чего он обсудил идею с руководством Главкосмоса.
   Королёв в первый момент отнёсся к его идее слегка скептически, как к очередному отвлечению от основной работы. Но, по мере того, как Хрущёв рассказывал ему об успехах коммуны, Сергей Павлович проникся замыслом Первого секретаря и согласился поучаствовать. Тем более, что в плане Никиты Сергеевича основная роль отводилась институту космической биологии и медицины.
   Академик Келдыш план поддержал. Не то чтобы горячо, но Мстислав Всеволодович, быстро взвесив все «за» и «против», решил, что для дела это может быть полезно. Андрей Владимирович Лебединский, директор ИКБМ, также согласился помочь. Институт уже вёл совместные исследовательские работы с ленинградским филиалом ВИЭМ и Военно-Медицинской Академией, дело шло к созданию ленинградского филиала ИКБМ, и затея Хрущёва могла ускорить процесс.
   С настоящим энтузиазмом отнёсся к идее административный директор Главкосмоса Василий Михайлович Рябиков. Он взял на себя организационные хлопоты. Именно он предложил Хрущёву и Королёву совместно завизировать техническое задание на разработку.
   В самом техзадании исполнитель обозначен не был. Для этого был составлен официальный договор субподряда. Согласование техзадания заняло остаток января, и весь февраль 1958 года, оказавшиеся и без того очень «горячими» для НИИ-88 и всего Главкосмоса. Королёв, разумеется, поворчал для порядка:
   – Вот нахера затевать этот детский сад?
   Но полчаса своего времени для детей выкроить согласился. Главный конструктор просто постеснялся признаться, что идея ему понравилась.
  
   С момента образования коммуны количество отсылаемых и получаемых ею писем возросло в несколько раз. Писали дети из других детских домов, школ-интернатов и из обычных школ. Но большой, полноразмерный конверт 11-го формата выделялся среди общей кучи писем как круизный лайнер в окружении прогулочных яхт. Ещё более невероятным был поставленный на конверте канцелярский штамп «Главкосмос СССР». Конверт был адресован не директору детского дома, а «Коллективу детской Коммуны Юных Фрунзенцев». (Название реальное, хотя в реальной истории коммуна была организована не в детдоме http://www.kommunarstvo.ru/index.html?/istor/ist.html)
   Секретарь всё же решила отдать необычное послание директору.
   – Гм! – директор озадаченно вертел в руках солидный конверт. – Тут написано: «Коллективу»... Позовите кого-нибудь из депутатов старших классов, пусть сами открывают.
   Через несколько минут в кабинет вошла Ира.
   – Здравствуйте, Андрей Иваныч. Что-то случилось?
   – Да тут вам необычное письмо пришло, – директор, уже сам порядком заинтригованный, отдал ей конверт. – Открывай, посмотрим, мне тоже интересно.
   – Ой... Главкосмос?!!! – Ира ловко открыла конверт, вынула лист бумаги с круглой печатью. Пробежала глазами короткий текст.
   – Нас на экскурсию приглашают! В Москву! В Институт космической биологии и медицины. И ещё... в какой-то НИИ-88... А это что?
   – Гм... номерной НИИ? Можно посмотреть? – директор взял из рук девочки бланк письма и первым делом взглянул на подписи. – Ох... ни хрена ж себе! Ты только взгляни, кто приглашение подписал!
   – Научный директор академик Келдыш М.В.... технический директор академик Королёв С.П... Административный директор генерал Рябиков В.М... – прочитала Ира. – Это что, большие начальники?
   – Ну... как бы да... Интересно, что вы Хрущёву наговорили, если вас два академика и генерал на экскурсию приглашают?
   В приглашении размер экскурсии был ограничен 30-ю участниками, дата назначена на период весенних каникул. Также было особо оговорено, как необходимое условие, хорошая успеваемость участников и интерес к биологии, возраст не менее 10 лет.
   Участников отбирали по конкурсу. Желание побывать в таинственном НИИ, где работает сам Главный конструктор, было такое, что биологию за две недели выучили все, причём в полном объёме школьного курса. На единственный учебник биологии для 1 курса мединститута, случайно нашедшийся в библиотеке, записывались в очередь.
   Совету депутатов выпала нелёгкая доля – отобрать из более чем сотни равных тридцать лучших. Сопровождать детей на экскурсию отправился лично Иванов.
   – Я всё это затеял, мне, в случае чего, и отвечать, – пояснил Игорь Петрович.
   С НИИ-88 и ИКБМ созвонились заранее по междугороднему телефону, контактные номера были указаны в письме. На Ленинградском вокзале детей встречал сопровождающий. На площади «трёх вокзалов» их ждал шикарный автобус ЗиС-127, он доставил экскурсантов куда-то далеко за город.
   На въезде в НИИ детей пересчитали, спросили, не несут ли они с собой фотоаппараты. Тогда фотоаппарат был сродни предмету роскоши, само собой, фототехники не оказалось ни у кого. Экскурсанты поняли, насколько всё серьёзно, когда начальник первого отдела провёл с ними краткую беседу:
   – Товарищи учащиеся! Предприятие у нас оборонное, поэтому показать вам мы можем далеко не всё. Маршрут экскурсии согласован с Комитетом государственной безопасности, список экспонатов – тоже. Прошу никого от группы не отставать, не теряться, за ограждения не заходить, экспонаты не трогать. В случае нарушений экскурсию придётся тут же прервать. Будь моя воля, если честно, я бы вас на порог не пустил. Но распорядился, говорят, лично товарищ Хрущёв. Поэтому не подводите своих друзей.
   Следующие полтора часа дети из ленинградской коммуны запомнили на всю жизнь.
   Пройдя по коридору, они вышли в огромный зал, застеклённые и закрашенные белой краской стены которого уходили высоко вверх. Посреди зала, на могучих стальных опорах была вывешена настоящая ракета. Вдоль стен на постаментах были расставлены прочие экспонаты. Ракета и стенды с экспонатами были огорожены цветными лентами, подвязанными к стойкам, отдельные части ракеты прикрыты чехлами из ткани – техника всё же была секретная и оборонная.
   В течение следующего часа сопровождавший экскурсию инженер показал детям ракеты Р-5-3 и Р-7, а также резервные экземпляры «Спутника-1» и тяжёлого научного спутника (в реальной истории известен как «Спутник-3» ), рассказал об открытии радиационных поясов Земли, а также о суборбитальном полёте кота Леопольда.
   – А где сейчас Леопольд? Нам его покажут? – спросили дети.
   – Покажут. Леопольд сейчас живёт в Институте космической медицины, там и увидите его.
   – А почему он там живёт? Он болеет?
   – Нет, здоровёхонек. Изучают его, после полёта, и тренируют на космонавта.
   – Ой! Он что, снова в космос полетит?
   – Это пока не решено окончательно, но вероятность такая есть.
   Дети расспрашивали своего гида, не замечая, что за ними уже несколько минут с улыбкой наблюдает ещё один человек, плотный, кряжистый, явно руководитель высокого ранга.
   – Ну что, интересно? – спросил он. – Понравилось?
   Дети обернулись на голос.
   – Ой! Здравствуйте... Да, очень понравилось!
   Портрет Королёва уже публиковался в газетах вскоре после запуска спутника (АИ), и дети его узнали. Они начали тихо переговариваться:
   – Это же Королёв!
   – Главный конструктор!
   А потом, почти хором:
   – Здравствуйте, Сергей Палыч!
   – Узнали, значит. Ну, хорошо. А теперь расскажу, зачем мы вас пригласили, – сказал Королёв.
   Дети затаили дыхание.
   – Партия и правительство поставили перед нами важную задачу – построить постоянно действующую орбитальную станцию, отправить научно-разведывательную экспедицию на Марс и построить на Луне долговременную научно-производственную базу, – начал Сергей Павлович. – Для этого необходимо решить множество научных и технических проблем. Одна из них – получение в условиях космического полёта свежих овощей и фруктов, переработка выдыхаемого космонавтами углекислого газа и выработка кислорода. Мы, конечно, можем и будем удалять углекислый газ из воздуха и обогащать атмосферу кислородом химическим способом, но вот получать химически, например, свежие огурцы и помидоры пока невозможно.
   – Товарищ Хрущёв рассказал мне про вашу теплицу, и предложил привлечь вашу коммуну к отработке этой задачи. То есть, Главкосмос СССР предлагает вам принять участие в научной работе по созданию космической оранжереи для орбитальной станции и будущего тяжёлого межпланетного корабля. Предупреждаю сразу – это не игра, а серьёзная научная работа. У вас будет свой научный руководитель, план работ, строгая отчётность. В общем, всё по-взрослому. Ну как? Возьмётесь?
   Дети переглянулись. Дело было новое, и в то же время – знакомое. Теплица как теплица. Зато – в космосе. Ясно, что не сразу, сначала надо всё отработать на Земле. Но ведь как увлекательно, если твой труд в конце концов полетит на Марс!
   – Возьмёмся, Сергей Палыч! Тем более – если с научным руководителем. Подскажут ведь, если что?
   – Подскажут обязательно. Всему научат и всё покажут.
   – А где будет исследование? В Москве?
   – Нет, у вас в Ленинграде, – ответил Королёв. – Сейчас поедете в Институт космической биологии и медицины, там вам расскажут подробнее, и про уже ведущиеся работы, и про вашего куратора. Но сначала – прошу всех в столовую. Проголодались, наверное?
  
   Продолжением экскурсии, после обеда, стало посещение ИКБМ. Андрей Владимирович Лебединский, сразу поддержавший идею, не только ради детей, но и по соображениям расширения своего НИИ, тоже приготовил для них небольшую тематическую экспедицию. Детям показали, как делаются ортопедические кресла для космического корабля, опытный образец космического скафандра, и несколько вариантов прорисовок «космической оранжереи» – от небольших установок для экспериментов в космических кораблях (нечто, подобное установке «Оазис-2» http://www.testpilot.ru/espace/bibl/tm/1974/04/oazis.html) до более серьёзного сооружения – масштабного макета оранжерейного модуля для будущей космической станции.
   Но главное, о чём шла речь – экспериментальная отработка способов выращивания растений в замкнутом пространстве, с искусственным освещением, без грунта – на субстрате из керамических шариков или вермикулита, использование капельного орошения, отработка технологий замкнутого цикла переработки органических отходов в условиях космической станции.
   Лебединский пригласил в качестве научного руководителя для детей из ленинградской коммуны профессора из Петергофского Биологического института при ЛГУ Владимира Алексеевича Чеснокова, (подробнее о В.А. Чеснокове см. http://www.spbumag.nw.ru/2006/01/23.shtml), который в это время активно разрабатывал технологии гидропоники. (Раствор В.А. Чеснокова и Е.Н. Базыриной, разработанный в 1937 году, до сих пор является классическим и одним из наиболее используемых в гидропонике, а по исследованиям 1957-1960 гг написана книга «Выращивание растений без почвы» http://www.pochva.com/?content=3&book_id=0510, ставшая библией всех, кто увлекается гидропоникой)
   Между ИКБМ и коммуной был подписан официальный договор на проведение исследовательских работ. Пока «космические оранжереи» ещё только проектировались, и речь шла об отработке процессов выращивания растений, которые потом будут в этих оранжереях использоваться.
   Результаты исследований Владимира Алексеевича Чеснокова были к этому моменту уже достаточно плотно задействованы в развёрнутой с подачи Хрущёва программе строительства теплиц. На Кольском полуострове и на Урале уже велась промышленная добыча вермикулита, разрабатывались электрические печи для его обжига.
   Профессор Чесноков уже получил «для осмысления» информацию о системах капельного орошения, и фотографии овощеводческих хозяйств в пустыне, где подобная технология якобы использовалась. На все вопросы профессора:
   – Где это и можно ли посмотреть своими глазами? – сотрудник фельдъегерской службы, под расписку передавший ему пакет с фотографиями, лишь развёл руками:
   – Я всего лишь курьер. Моё дело – передать письмо.
   Вряд ли Владимир Алексеевич поверил бы, что фотографии, которые он смотрел в 1956 году, были сделаны в 2011-м в пустыне Негев. (Из жизни израильских колхозников, пардон, кибуцников http://puerrtto.livejournal.com/693073.html)
   Первые же опыты с капельным орошением натолкнули профессора на мысль, что подобные же овощеводческие фермы можно организовать в советской Средней Азии.
   Хрущёв, получив информацию об экологическом состоянии Аральского региона в будущем, еще в 1954-м году предложил пересмотреть проект Каракумского канала.
   Он предложил учёным ещё раз просчитать все последствия, с учётом возможного обмеления Арала и разноса солёного песка с обнажившихся солончаков по всей Средней Азии. Он также обратил внимание учёных на большие потери воды от испарения и впитывания в незащищённый грунт.
   Проблема засоления почв, с учётом негативного опыта на целине, была осознана относительно быстро и признана достаточно серьёзной. С другой стороны, стране требовался хлопок для производства тканей и порохов. Главный Туркменский канал, строительство которого было остановлено 25 марта 1953 по предложению Берии (https://ru.wikipedia.org/wiki/Главный_Туркменский_канал) проблему орошения туркменских пустынь не решал, т. к. проходил с востока на запад, от Саракамышского озера к Каспию, и большая часть юга республики оставалась без орошения. К тому же он также предусматривал снижение уровня воды в Арале.
   Чтобы не губить Аральское море из-за снижения дебита впадающей в него Амударьи – воду реки элементарно разбирают для полива полей, также она испаряется в Зейдском и Хаузханском водохранилищах – Хрущёв предложил довести строительство Каракумского канала только до Мары и на этом остановиться, заполнение водохранилищ – отменить.
   (Первая очередь канала, Амударья – Мургаб длиной 400 км была построена в 1959. Расход воды составил 130 куб.м./с. Введение её в строй позволило довести площадь орошаемых земель до 100 тысяч га.
   Вторая очередь канала, Мары – Теджен длиной 138 км завершена в 1960. На этом отрезке построено Хаузханское водохранилище ёмкостью более 875 млн. куб. м. Расход воды составил 200 куб.м./с. Это позволило оросить в Тедженском оазисе свыше 70 тысяч га, а также улучшить водообеспеченность ещё 30 тысяч га уже орошавшихся земель.
   Третья очередь канала, Теджен – Ашхабад длиной 260 км завершена в 1962. Расход воды составил 320 куб.м./с. Ввод третьей очереди позволил дополнительно оросить около 100 тысяч га. При этом с 1963 г. отмечено быстрое обмеление Арала. Исходя из этого, можно предположить, что расход воды на орошение в пределах 150-200 куб.м./с допустим. В то же время оазис Мары имеет важное стратегическое значение.)
   Если Главный Туркменский канал изначально задумывался как судоходный, с дорогостоящими комплексами плотин и шлюзов, то Каракумский канал Хрущёв изначально предложил сделать только оросительным. По его заданию было проведено численное моделирование процессов водоразбора и испарения воды со всего зеркала канала, Амударьи, предложенных по проекту водохранилищ и Аральского моря. (АИ)
   На основе результатов моделирования было предложено водохранилища не строить, канал сделать более узким и глубоким, чтобы исключить потери воды от впитывания в грунт, защитить дно и боковые стенки канала водонепроницаемым слоем.
   За счёт сокращения длины канала даже с защитой дна удалось уложиться в исходный бюджет. Строительство велось так же, как строился Ферганский канал – народным методом, с привлечением местных колхозников. Но было и существенное отличие.
   Вдоль трассы канала были построены несколько мини-заводов, выпускавших из местных ресурсов керамическую плитку. После окончания строительства канала их переориентировали на выпуск обычного кафеля и черепицы.
   Дно и стенки канала на свежевырытом участке сразу же покрывали глиняным раствором. Пока раствор не затвердел, на нём укрепляли керамические плитки, сделанные из той же глины. Горячее туркменское солнце быстро высушивало конструкцию. Швы промазывали битумом. (АИ) Работа была большая, но местное население знало, что канал строится для их водоснабжения. Туркмены умеют ценить воду – старые аксакалы умывались так, что с рук на землю вода почти не капала. (как умывались тогда в Туркмении – см. здесь http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/2541/) Поэтому к строительству отнеслись ответственно.
   Для уменьшения испарения воды с зеркала канала, вдоль него высадили тысячи фруктовых деревьев. (Одновременно – и тень и фрукты) Само собой, вдоль канала, на некотором удалении, построили шоссе.
   В результате потери воды от впитывания в грунт были сведены к минимуму, потери от испарения существенно уменьшены. Значительно больше воды оставалось для целевой задачи – орошения полей. Да, климат остался в целом таким же засушливым, как и раньше, ведь больших водохранилищ не заполняли. Зато сток Амударьи в Аральское море уменьшился незначительно.
   Для компенсации воды, забираемой на орошение, а также чтобы увеличить её количество для полива, главным образом, в Узбекистане и Таджикистане был начат проект по строительству водоулавливателей для воды, стекающей с гор. Талую воду собирали в небольшие водохранилища, откуда она потом по трубам или асфальтированным либо бетонированным арыкам разводилась на поля либо сливалась в Амударью – несколько позднее, когда трубопровод дотянули до реки.
   Был также опробован ещё один, даже более доступный для местного населения проект по сбору воды из атмосферы. В «документах 2012», в разделе «Сельское хозяйство», нашлась статья, где рассказывалось о способе сбора атмосферной влаги в Перу.
   Использовалась ночная конденсация воды на полимерной сетке, с последующим стеканием в водосборник. (Как собирают воду в Перу http://nlo-mir.ru/palnetazemla/27155-voda-iz-vozduha-proverennyj-vekami-metod-8-foto.html) В континентальном климате Средней Азии разница дневных и ночных температур весьма велика, хотя и воздух более сухой. Однако результат ожиданий не оправдал.
   Зато удачно заработал другой проект – сбор талой воды, стекающей весной с горных склонов. Для этого на склонах копали неглубокие – на глубину штыка лопаты, канавки, в которые затем укладывались керамические или бетонные желоба. Такие водостоки прокладывались по склонам, опутывая их сплошной сетью. Собранная вода стекала самотёком под уклон и собиралась в ёмкости-водоуловители.
   Их устанавливали на склонах гор и холмов, сначала вблизи селений, а затем – забираясь всё дальше в горы, соединяя водосборники друг с другом сотнями километров шлангов.
   Из водосборников вода по трубам подавалась на раздаточные станции, откуда уже шлангами раздавалась на поля и на грядки с овощами. Сами грядки укрывали от солнца мелкоячеистой сеткой. (примерно так http://puerrtto.livejournal.com/693073.html)
   Проект был рассчитан на три пятилетки, и по завершении должен был охватить большинство населённых горных районов Средней Азии. Более того, сбор талой воды позволял обживать и те районы, которые ранее считались бесперспективными из-за отсутствия её источников. «Главным толкачом» проекта Хрущёв назначил 1-го секретаря ЦК компартии Узбекистана Нуритдина Акрамовича Мухитдинова. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Мухитдинов_Нуритдин_Акрамович)
   Проектам мелиорации Средней Азии Хрущёв придавал большое значение. Прежде всего, это был хороший способ занять полезным делом местное население. При этом вовлекались в сельскохозяйственный оборот сотни тысяч гектаров ранее бесплодной земли. Увеличивался урожай овощей, созревающих уже поздней весной, а не в конце лета, следовательно, улучшалось снабжение населения.
   Первые результаты Хрущёв с гордостью демонстрировал лидерам ВЭС, собравшимся на очередную сессию Координационного Совета. Если для европейцев этот проект большого интереса не представлял, то Неру, Чжоу Эньлай проявили к нему живейшее внимание. И в Индии, и в Китае горно-пустынных мест достаточно. Отрабатываемые в СССР технологии в этих странах пришлись весьма к месту. Неру по этому поводу сказал:
   – Как видите, наша ставка на СССР, как на технологический локомотив нашего союза, оказалась более чем правильной.
  
   Был и ещё один резон, о котором Никита Сергеевич пока не говорил никому, кроме Келдыша и Королёва.
   И успешно реализуемый в Южной России и Казахстане большой план преобразования природы, который по привычке ещё называли сталинским, (АИ) и общий гигантский проект развития сельского хозяйства Среднеазиатских республик с помощью систем капельного орошения Хрущёв рассматривал прежде всего как испытательный полигон для отработки технологий второго этапа ещё более амбициозного проекта. О нём он на совещаниях Президиума ЦК и НТС СССР пока молчал, лишь предложив специалистам Главкосмоса предварительно оценить возможные варианты.
   Хрущёв, анализируя по «документам 2012» тенденции развития мировой экономики в целом, видел, что население планеты будет неуклонно расти, климат рано или поздно начнёт меняться не в лучшую сторону, и даже освоенных благодаря капельному орошению земных пустынь может, в итоге, оказаться недостаточно.
   Собрав «малый НТС» в составе Курчатова, Королёва и Келдыша, Никита Сергеевич, как обычно, с точным подбором цифр и графиков изложил свои доводы, а затем сказал:
   – Вы, товарищи, не подумайте, что Первый секретарь на старости лет впал в это самое... как там его... мальтузианство, вот! Но, помимо роста населения планеты, нам необходимо учитывать ещё массу возможных неприятностей. Прежде всего – последствия возможной ядерной войны. Также, сами понимаете, могут быть и другие катастрофы – эпидемии, массовые выбросы радиоактивных и отравляющих веществ при техногенных катастрофах, извержения вулканов, падение крупного астероида, наконец! Выход, товарищи, мне представляется один. Мы должны отработать технологии, чтобы затем, когда придёт время, советский народ мог терраформировать Марс.
   – Понятно, что будет это уже не при нашей жизни, на наш век хватит и земных пустынь, – подчеркнул Хрущёв, – но задумываться о будущем наших детей и внуков пора уже сегодня.
   Академики уже привыкли к неожиданным и грандиозным идеям, которые время от времени выдавал «на-гора» Первый секретарь ЦК, но тут даже они несколько минут молчали, пытаясь осмыслить масштаб предлагаемого проекта.
   – Это, Никита Сергеич, пожалуй, для пра-правнуков наших проект, – заметил, наконец, первым пришедший в себя Королёв. – Такой объём грузов даже на низкую орбиту мы ещё не скоро потянем. Да и проблем там, помимо объёма грузов – море.
   – Там, Никита Сергеич, сначала надо решить проблему восстановления магнитного поля планеты, потом восстановить пригодную для дыхания атмосферу, – добавил Келдыш. – И только после этого думать о способах восстановления биосферы. Кроме того, мы ещё достоверно не знаем, есть ли на Марсе хоть какая-то вода, пусть даже как лёд.
   – Это понятно, – кивнул Хрущёв. – Но делать это нам рано или поздно всё равно придётся. Тем более, что большинство технологий восстановления биосферы мы можем не только отработать, но и успешно применять на Земле, для использования в имеющихся пустынных районах. Наша задача – во всех отраслях науки и техники искать и развивать технологии двойного назначения, которые могут быть применены и в народном хозяйстве, и в военной, либо космической области. Эти исследования, будучи проведены сейчас, дадут народно-хозяйственную отдачу уже сегодня-завтра. Над технологиями восстановления биосферы будем работать, а вот насчёт магнитного поля и атмосферы пока ещё придётся подумать.
   – Над этими задачами, боюсь, ещё и нашим внукам-правнукам придётся подумать, – усмехнулся в бороду Курчатов. – Но задача куда как интересная. Подумаем.
  
  

2. Электроника как ключ от будущего.

  
  
  К оглавлению
  
   Ещё с 1957 года шла активная подготовка к двум событиям, обещавшим стать ключевыми в 1958-м – ожидаемой высадке американской морской пехоты в Ливане и Всемирной выставке в Брюсселе. Выставка должна была начаться в апреле, и продолжаться около полугода. Это была мировая витрина технологических достижений, и СССР собирался сделать на ней ещё одну серьёзную заявку на ведущую роль в мире.
   В рамках подготовки к выставке Хрущёв контролировал положение дел во многих отраслях народного хозяйства. Одной из важнейших было станкостроение. Задачу создания полноценных станков с программным управлением начали решать задолго до получения информации из 2012 года, и уже добились определённых успехов.
   Станкостроители с гордостью продемонстрировали Первому секретарю ЦК фрезерный станок с аналоговым программным управлением, сделанный на Горьковском станкостроительном заводе, и токарный станок, также с программным управлением, построенный в Экспериментальном научно-исследовательском институте металлорежущих станков (ЭНИМС – http://советские-заводы.рф/machine-tool-industry/enims.html). В этих станках ещё не было полноценного программного управления от ЭВМ, зато они были «обучаемы».
   Кроме того, на фрезерном станке с ПУ уже использовались шаговые электродвигатели советской разработки (Источник – http://electrik.info/main/fakty/197-shagovye-dvigateli.html)
   «Программа» обработки задавалась движениями рабочего при изготовлении первой детали из партии. Движения считывались сельсинами и записывались на магнитную ленту. При обработке последующих деталей станок повторял записанные на ленту движения. (Оба этих станка получили «Гран-при» в своём классе на Брюссельской выставке).
   Это было большое достижение в сравнении с обычными тогда копировальными станками и кулачковыми автоматами. У автоматов программно-копировальное устройство выполняло одновременно функции силовой направляющей, и постепенно изнашивалось в процессе работы, что весьма плохо сказывалось на точности обработки деталей – первая и последняя детали в партии, изготовленной на кулачковом или копировальном автомате, могли существенно различаться в допусках. Изготовление копиров и кулачков было дорого, и занимало много времени. «Обучаемые» станки были свободны от этих недостатков.
   Воодушевлённый увиденным, Хрущёв заказал в Информационно-аналитическом центре подборку сведений по станкам с ЧПУ, чтобы самому быть в курсе и наметить дальнейшие пути развития отрасли. Этим вопросом он занимался уже не в первый раз. По его заданию КБ-2 Староса и Берга с конца 1956 года уже разрабатывали малогабаритную ЭВМ, в том числе – для управления станками.
   Он также проконсультировался с Серовым, чтобы сравнить ситуацию со станками с ЧПУ в СССР и ведущих западных странах.
   – Самый первый станок с программным управлением – ткацкий, сделал ещё в 1801 году Жозеф Мари Жаккард. Станок уже тогда управлялся с помощью двоичного кода на перфокартах.- доложил Иван Александрович. – Современные станки с програмным управлением в США начали разрабатывать в 1949 году. Они предназначались для обработки сложных деталей авиационной техники, прежде всего – пропеллеров. Первый станок был сделан в 1952-м году, управлялся с помощью перфоленты, был очень сложным.
   – В 1954-м корпорация Bendix сделала первое серийное командное устройство ЧПУ для оснащения им обычных станков. Предприниматели восприняли это новшество очень настороженно, и закупать эти приставки не спешат. В 1955 году Министерство обороны США вынуждено было на свои средства изготовить 120 станков с ЧПУ, чтобы передать их в аренду частным компаниям.
   – То есть, на данный момент можно сказать, что наше отставание от США в этом вопросе не так уж велико? – спросил Хрущёв.
   – Отставание на данный момент есть, но минимальное, – подтвердил Серов. – Если поднажмём – сможем и опередить.
  
   На совещание НТС СССР, посвящённое направлениям дальнейшего развития станкостроения, Никита Сергеевич пригласил, как обычно, ведущих учёных и конструкторов-разработчиков, а также министров: станкостроительной и инструментальной промышленности – Анатолия Ивановича Костоусова, министра радиопрома Валерия Дмитриевича Калмыкова, и министра электронной промышленности Александра Ивановича Шокина, и плановиков – Байбакова и Сабурова, которые руководили развитием промышленности и народного хозяйства в целом.
   Сначала Хрущёв заслушал короткие доклады о положении дел, затем поделился своими соображениями:
   – Из того, что я видел своими глазами, и из ваших докладов, – сказал Никита Сергеевич, – следует очевидный вывод: будущее за станками-автоматами для выпуска массовой и крупносерийной продукции, и за станками с ЧПУ, которые постепенно заменят обычные универсальные станки в мелкосерийном и единичном производстве.
   – Но тут есть один, пока неочевидный подводный камень, – предупредил Хрущёв. – Когда на автоматических линиях производятся изделия массового производства, универсальные, относительно простые и применяемые очень широко, например, болты или патроны – это оправданно. Но если делать автоматические линии для выпуска более сложных изделий, то при переходе к новой модели такую линию будет проще выбросить, чем переналадить. А стоит она очень дорого. Вот в Англии один завод был оснащен узко специализированными машинами, автоматически выпускал дешевые четырёхламповые радиоприемники. Когда спрос на эти приемники прекратился, завод пришлось закрыть. (отсюда http://zhurnalko.net/=nauka-i-tehnika/tehnika-molodezhi/1956-09--num23)
   – Само собой, выбрасывать дорогостоящее, высокопроизводительное оборудование у нас никто не будет. Будут продолжать его эксплуатировать до полной амортизации, выпуская уже устаревшую продукцию, которая не пользуется спросом и не конкурентоспособна на внешнем рынке. Вот и выходит, что в долгосрочной перспективе широкое распространение высокопроизводительных узкоспециализированных автоматических линий – путь тупиковый, так как ведёт к нарастающему технологическому отставанию страны. Хотя сами эти линии – настоящий шедевр технологической мысли. Парадокс? Или незамеченная ранее закономерность?
   По реакции собравшихся, он увидел, что министры и академики призадумались.
   – Тут, Никита Сергеич, сказываются очень большие размеры страны и огромный неудовлетворённый спрос, – заметил Николай Константинович Байбаков. – У нас сейчас потребности в товарах народного потребления столь велики, что можно годами и десятилетиями производить одни и те же модели, скажем, бытовой техники, и их всё равно брать будут.
   – Вот это и плохо, – согласился Хрущёв. – Но выход есть. Те самые станки с ЧПУ, позволяющие поднять производительность труда в несколько раз, но при этом легко переналаживаемые с одного вида продукции на другой. С такими станками быстрое освоение новых моделей продукции не составляет проблемы. Этим путём сейчас идут на Западе. Придётся идти и нам, чтобы не отставать.
   – Мы над этим работаем, – сказал Костоусов. – Но тут нас пока сдерживает сложность и дороговизна электроники.
   – В этом плане у нас наметился неплохой прогресс, – сообщил Шокин. – Мы перешли на производство более простой в изготовлении памяти. Она похожа на используемую сейчас твистор-память, но вместо наматывания ленты из пермаллоя, мы теперь наносим магнитный слой на проволоку электрохимическим способом. Получается дешевле. (http://vipclubmn.org/Articles/PlatedWire.pdf) Также успехи с освоением технологий фотолитографии позволили начать производство ещё одного типа памяти – тонкоплёночной. (Описание http://ed-thelen.org/comp-hist/navy-thin-film-memory-desc.html, фото http://vipclubmn.org/images/MemoryFilmPlane.jpg). – Александр Иванович достал образец платы памяти и с гордостью продемонстрировал Хрущёву и всем присутствующим.
   – Отлично! – Никита Сергеевич явно был доволен.
   – Ну и, соответственно, удалось увеличить количество элементов на одном кристалле со 128 до 256 для нерегулярных схем, и гораздо более значительно, до 1024 элементов для регулярных, вроде микросхем памяти, – доложил Шокин. – Регулярная схема имеет в 5-10 раз большую плотность размещения транзисторов, чем в логических схемах, где относительно мало повторяющихся элементов. Пока такая память выпускается в лабораторных условиях, она ещё слишком дорогая и малоёмкая.
   – 1024? Ого! Впечатляющий прогресс, – одобрил Хрущёв. – Это как вам удалось на такие цифры выйти? Вроде как по закону Мура должно быть удвоение раз в два года?
   – Закон Мура – это не закон в полном смысле слова, а, скорее, эмпирическое наблюдение. – ответил Старос. – Пока количество элементов на кристалле невелико, а техпроцесс не дошёл до нанометров, это количество элементов растёт по экспоненте, особенно на регулярных структурах, вроде памяти.
   (в течение 60-х гг. улучшения литографии позволяли увеличивать число транзисторов экспоненциальными темпами. http://www.ixbt.com/cpu/microelectronics.shtml)
   – У нас в Зеленограде запущена технологическая линия по выращиванию кристаллов кремния диаметром до 100 миллиметров. Сейчас пытаемся увеличить диаметр выращиваемых кристаллов до 150 миллиметров. Производство очень энергоёмкое, – рассказал сидящий напротив Шокина Берг. – Также мы сделали машину для автоматизированного проецирования фотошаблонов на заготовку микросхемы, так называемый степпер. Пока он существует в нескольких опытных экземплярах, но сейчас готовится его малосерийное производство.
   – Кстати, к нам в Зеленоград приезжал товарищ Мазуров, осматривал производство, очень интересовался перспективами и предлагал создать ещё один центр электронной промышленности в Белоруссии. Вот, есть идея наладить там выпуск степперов и фотоповторителей.
   – Идею поддерживаю. С Мазуровым вопрос проработайте, я проведу через Президиум и Совет Министров. М-да... До полноценной и массовой полупроводниковой памяти всё равно ещё как до Луны... – со вздохом проворчал Хрущёв.
   – Доберёмся и до полупроводниковой, Никита Сергеич, – заверил Берг. – Зато теперь АЛУ станут ещё немного дешевле и проще в сборке. Мы, используя полученную нами от компетентных органов информацию, внедрили две очень важных разработки. Это – транзистор-транзисторная логика и замена алюминиевого затвора в транзисторах на поликремниевый. Есть такая технология, описанная в документах, как симметричное спаривание p- и n-канальных МОП-транзисторов. Она уменьшает потребление энергии при простое, когда транзисторы не переключаются в миллион раз. В документах такая логика называется «комплементарная структура МОП» (КМОП). Вот на этой технологии и основаны разрабатываемые нами микросхемы памяти.
   (TTL, в реальной истории появилась в 1963 г. Использование поликремниевого затвора началось с 1968 г и явилось важнейшим прорывом в технологии, позволившим кардинально улучшить стабильность характеристик электронных компонентов http://www.ixbt.com/cpu/microelectronics.shtml)
   – Здесь, Никита Сергеич, ещё и работает наша плановая экономика, – пояснил Шокин. – На западе, создавая новый продукт, ждут его коммерческой отдачи. Поэтому они ещё долго будут сидеть на кристаллах диаметром 25-38 миллиметров. А мы, зная тенденции развития, ушли сразу на кристаллы большего диаметра, 100 миллиметров, дальше будет 150. (Когда массовое производство ИС стало исчисляться уже миллионами, оказалось, что с применением пластин большего диаметра себестоимость чипов падает, а массовость растёт – и в 1964 г. введены 25 мм пластины, а через 2 года – на 38 мм. http://www.ixbt.com/cpu/microelectronics.shtml)
   – У нас в плане забито увеличение количества элементов, финансирование идёт государственное, и мы этот план выполняем, коммерческой отдачи нам на текущем этапе ждать не надо. Мы все вложенные затраты отбиваем за счёт экономии средств на содержании и обслуживании тех ЭВМ, в которых заменяем устаревшую элементную базу на новую. Тем более, что новые микросборки уже пошли в производство гражданской продукции – радиоприёмников, телевизоров, проигрывателей. Тем более, что полупроводниковая память в серийном производстве будет дешевле памяти на ферритовых кольцах
   Шокин достал и показал Хрущёву небольшой транзисторный приёмник. Сняв заднюю стенку, он с гордостью продемонстрировал вместо привычных радиоламп и кондовых советских диодов первых серий аккуратную плату с распаянными на ней прямоугольниками микросборок и новыми, меньшего размера, дискретными элементами.
   – Вот. Наша последняя разработка. Уже в продаже, – Александр Иванович не смог удержаться от довольной улыбки.
   – Вот это хорошо! Вот это порадовали! – Хрущёв, одобрительно приговаривая, вертел в руках приёмник, рассматривая плату.
   – Этот приёмник сделан на элементах предыдущего поколения, но зато они выпускаются серийно. А самое главное – в КБ-2 под руководством товарища Берга собрали опытный образец первого модуля минифабрики для производства микросхем, – порадовал Первого секретаря Шокин. – И на подходе ещё несколько модулей.
   – Мы рассчитываем, что к концу этого года первая опытная минифабрика в Зеленограде начнёт работать, – подсказал Берг. – Тогда мы сможем значительно быстрее делать небольшие партии микросборок, и, надеюсь, увеличим выход годных, за счёт того, что в боксах минифабрики поддерживать чистую атмосферу гораздо проще.
   – Нам очень помогли атомщики, – добавил Старос, – поделились своими разработками манипуляторов для атомных электростанций. У них, конечно, масштабы побольше, но нам всё не с нуля начинать пришлось. Многие детали манипуляторов попросту уменьшили до нужного нам масштаба, и применили в конструкции минифабрики.
   – А что там этими манипуляторами делается? – уточнил Хрущёв.
   – Полуфабрикаты микросборок передаются из одного модуля в другой и устанавливаются на технологическую позицию, – пояснил Берг. – Линия должна работать полностью автоматически, чтобы не вносить лишних загрязнений от контакта с человеком. Каждый технологический модуль оснащается входным и выходным шлюзами с микроманипуляторами.
   – Когда заработает в полном объёме хотя бы одна минифабрика, – добавил Шокин, – мы сможем заметно быстрее совершенствовать микросборки, ведь производственный цикл на минифабрике будет занимать не месяцы, а дни.
   – Если позволите, я после совещания отниму пять минут вашего времени, – сказал Лебедев. – У нас по теме электроники для станков появились интересные наработки.
   – Да, да, – добавил Калмыков. – Вам, Никита Сергеич, хорошо бы побывать во Фрязинском НИИ-160, у нас как раз есть, что вам показать.
   – Это хорошо, – одобрил Никита Сергеевич. – Обязательно у вас побываю. Мне Владимир Иванович, – он кивнул на Главного конструктора ЭНИМС академика Владимира Ивановича Дикушина (http://www.bmstu.ru/scholars/dikushin_v_i), – показывал свои разработки, в том числе – станки с программным управлением на этих... как их...
   – На сельсинах, – подсказал Дикушин. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Сельсин)
   – Вот! Именно. Спасибо, – поблагодарил Хрущёв. – У такого станка, конечно, есть недостатки. Точность невысокая, а главное – станок нуждается в «обучении». Первую деталь должен сделать на нём вручную токарь высокой квалификации, чтобы станок записал на магнитную ленту его движения, для последующего воспроизведения. Соответственно, если одни и те же детали производятся, скажем, на разных заводах, они будут получаться немного разными и по точности, и по себестоимости, ведь «обучать» станки в разных городах будут разные рабочие. У каждого свои приёмы работы, своя скорость, и своя точность соблюдения допусков.
   – Есть такая проблема, – согласился Дикушин. – Мы сейчас над ней работаем совместно с товарищами из ЛИТМО и Зеленограда (АИ)
   – На основе полученной от компетентных товарищей информации были разработаны оптические датчики-преобразователи угла поворота в цифровой код (https://ru.wikipedia.org/wiki/Энкодер), – добавил Валерий Дмитриевич Калмыков. – В Зеленограде товарищи Старос и Берг сделали электронный модуль для считывания сигнала с этих датчиков.
   – Нас моряки просили сделать им преобразователь сигнала «угол-код», для ввода стрельбовых данных в торпеды, – пояснил Старос. (В КБ-2 с 1956 г. занимались созданием преобразователей «угол-код» КПВК-11 и КПВК-13 одновременно с разработкой макетного образца мини-ЭВМ УМ-1. М. Гальперин. «Прыжок кита» http://memoclub.ru/2014/07/4-pervyiy-um/) Мы им предлагали сразу сделать электронный ввод, но они попросили сделать устройство и для механического шпиндельного ввода тоже, чтобы использовать его с уже имеющимися торпедами.
   – Преобразователи такие мы сделали, а тут на нас вышли с этим оптическим энкодером. Мы немного подумали, модифицировали существующие схемы... Получилось очень точное и недорогое оптико-электронное устройство. Теперь вот Владимир Иванович на его основе собирается свой станок модернизировать.
   – Эк у вас лихо всё закрутилось, товарищи, – улыбнулся Хрущёв. – Одна разработка цепляет другую, другая – третью... Молодцы, так и надо! Я, собственно, что спросить-то хотел. Вот, допустим, токарь на станке Владимира Иваныча своими движениями программу на магнитную ленту записал. А можно ли информацию с этой ленты считать в ЭВМ и в машине проанализировать?
   – Можно, конечно, – подтвердил академик Лебедев. – Это получится оцифровка аналогового сигнала. Потом можно написать программу, которая будет оцифрованный сигнал «разбирать» на составляющие и анализировать. Таким образом, можно получить в виде цифр, скажем, скорости подачи, скорости вращения заготовки, перемещения суппорта на каждой операции...
   – Вот! Это-то мне и было нужно! – сказал Хрущёв. – Если сигнал с ленты ЭВМ считать и проанализировать может, значит, она сможет его и обратно записать.
   – Можно даже проще сделать – писать перемещения на перфоленту, сразу в оцифрованном виде, – предложил Старос.
   – Да, и так можно, – подтвердил Дикушин. – Мы взяли магнитную ленту, потому что её в магазине радиотоваров купить можно, и с АЦП возиться не надо...
   – Это уже детали, – продолжил Никита Сергеевич. – Важно другое. Первое. Технолог может считанную с ленты запись просмотреть, проанализировать, найти возможные ошибки токаря, минимизировать задержки, а где-то, скажем, наоборот, чуть скорректировать подачу, чтобы, например, уменьшить износ инструмента или получить меньшую шероховатость...
   – Второе. Эту же запись можно в откорректированном виде записать на другую ленту, отправить на другой завод, а то и вовсе передать на другой конец страны по проводам или радиорелейной связи. Так? – уточнил Хрущёв и продолжил. – Получается сетевая структура. Такая же, как мы сейчас формируем в Госплане и в ПВО. Причём она может работать по тем же линиям связи, которые у нас сейчас строятся.
   Конструкторы и министры явно не рассматривали в своих планах подобного поворота событий.
   – Гм... – академик Дикушин уважительно взглянул на Первого секретаря ЦК. – Это возможно...
   – А тогда это нам даёт возможность значительно более широкого распространения относительно недорогих станков с программным управлением, – заключил Хрущёв. – Ведь в этом случае не нужно пристраивать пока ещё очень дорогую ЭВМ к каждому станку. Достаточно иметь одну ЭВМ в заводском вычислительном центре. А то и одну на город, если город небольшой.
   – Постепенно, по мере удешевления ЭВМ и уменьшения их габаритов, будем увеличивать их количество на заводах, – предложил Старос. – Вот пойдёт в серию наша УМ-1, её уже можно будет ставить каждому технологу персонально.
   – Да даже если одну-две на технологический отдел поставить – уже выигрыш получится огромный, – заметил Костоусов.
   – Мечтать не вредно, – охладил собравшихся Максим Захарович Сабуров. – Станков с программным управлением у нас пока ещё единицы. Действующие в стране ЭВМ можно пересчитать на пальцах.
   – Но с чего-то начинать надо, – ответил Хрущёв. – Вы – Госплан, вот и планируйте, выделяйте ресурсы, особое внимание – таким отраслям, где нужно частое обновление модельных рядов – автомобилестроение, производство бытовой техники.
   – То есть как? Не военным? – уточнил Байбаков.
   – Нет, именно не военным, а автомобилестроителям, им нужнее. Им надо быстро реагировать на требования рынка. Если мы хотим выйти с нашими автомобилями на международный рынок, – сказал Никита Сергеевич, – надо учиться обновлять модельные ряды так же быстро, как это делают на Западе.
   – Понятно, – Сабуров сделал пометку у себя в блокноте.
   – Вы, Валерий Дмитрич, что-то упоминали про НИИ-160, – Хрущёв повернулся к Калмыкову. – Не томите, расскажите хотя бы вкратце.
   – Последние несколько лет у нас стоит задача создания и совершенствования электровакуумных приборов, прежде всего – магнетронов для радиолокации и клистронов для аппаратуры связи, – ответил Калмыков. – В ходе работы над этой темой мы столкнулись с необходимостью изготовления миниатюрных сложнопpофильных деталей. Причём для этих деталей требовалась микронная точность и хорошее качество обработанной поверхности – шероховатость не более десятых долей микрометра. При этом размер самих деталей – 3, 4, 7 миллиметров.
   – Это что за детали? – поинтересовался Хрущёв.
   – Управляющие сетки клистронов, анодные блоки магнетронов, замедляющие системы ламп обратной волны миллиметрового диапазона, катоды и аноды клистронов и малошумящих СВЧ-усилителей, электронно-оптические и индикаторные электронно-лучевые трубки, сложнопрофильный инструмент, например, пуансоны для холодного выдавливания деталей электронных приборов, – перечислил Калмыков.
   – Чтобы снизить трудоёмкость изготовления, отверстия в медных пластинках прошиваются электроискровым способом, с помощью электрода, на конце которого нарезаны выступы нужного размера с требуемыми промежутками.
   – Электроискровой способ... что-то я об этом слышал, – припомнил Хрущёв.
   – Изобретён в 1937-38 годах Борисом Романовичем и Натальей Иоасафовной Лазаренко, – напомнил Калмыков. – 16 июня 1948 г Постановлением Правительства СССР, была создана Центральная научно-исследовательская лаборатория электрической обработки материалов (» ЦНИЛ – Электром» ). – Первоначально она входила в состав НИИ-627 Министерства электротехнической промышленности. В 1953 г. «ЦНИЛ-Электром» была выделена в самостоятельную организацию, а в 1955 г. передана в систему АН СССР.
   – Я этим вопросом в 1948-м году занимался, – вспомнил Сабуров. – Но, как припоминаю, метод тогда не показывал высокой точности, использовался, в основном, на заготовительных операциях...
   – Там всё зависит от мощности и длительности импульса, подаваемого на электрод, – подсказал академик Дикушин. – Поначалу действовали методом «быстрее, выше, сильнее», пытались снимать максимальное количество металла одним импульсом, чтобы повысить производительность. Но потом оказалось, что метод годится для наиболее прецизионных применений, если мощность и длительность импульса, наоборот, уменьшить.
   – Вам этот метод, вижу, тоже хорошо знаком? – спросил Хрущёв.
   – Конечно, – кивнул Дикушин. – У нас в ЭНИМС тоже есть отдел электроэрозионных станков, Абрам Лазаревич Лившиц там руководит.
   – Как оказалось, электроэрозионные станки – одни из наиболее легко поддающиеся автоматизации, – пояснил Лебедев. – Такой станок работает либо профилированным электродом, который перемещается только по одной оси, либо электродом-проволокой, например, для вырезания плоских деталей сложной формы, или тех же профилированных электродов, например, для прошивки сеток. В этом случае задача чуть сложнее, надо перемещать стол станка по трём осям. Но, имея оптические преобразователи «угол-код», нам удалось относительно быстро модифицировать уже созданные в НИИ-160 станки, сделав для них программное управление.
   – Так у вас есть готовые станки? – уточнил Никита Сергеевич.
   – Да, хотя лаборатория электроискровой обработки в НИИ-160 официально создана в феврале-марте 1957 года, работы были начаты ещё в 1953-54 годах, – ответил Калмыков. – Александр Иваныч, – обратился он к Шокину. – Не помните, сколько там экспериментальных установок на сегодняшний день?
   – Двадцать шесть было в прошлом году, на момент подписания приказа о создании лаборатории, – вспомнил Шокин. – Всего по этой теме работало 7 отделов, около 30 человек.
   – А изобретатель... товарищ Лазаренко, тоже там работает? – спросил Хрущёв.
   – Нет... он сейчас в долгосрочной командировке в Китае...
   – Зачем? – Никита Сергеевич нахмурился. – Стоит ли передавать кому-либо наши самые передовые технологии? Считаю, что товарища Лазаренко надо из Китая отозвать.
   – Его командировка заканчивается в следующем месяце, – ответил Калмыков. (Б.Р. Лазаренко вернулся из КНР в феврале 1958 г). – Кроме того, эту технологию активно развивают в США и в Швейцарии, скоро ещё Япония подключится, они тоже начали работы в этом направлении. Пусть уж лучше китайские товарищи у нас учатся и оборудование покупают, чем на Западе.
   – М-да... Тоже верно, – согласился Хрущёв. – Так значит, вы сумели сделать для этих станков программное управление?
   – Да, электроискровой станок в этом плане удобен тем, что может работать большую часть времени практически автономно, без присмотра человека. Процесс обработки достаточно медленный и равномерный.
   – Приеду, посмотрю обязательно, как это работает, – улыбнулся Первый секретарь. – У вас образцов с собой нет?
   – Есть, как не быть, – Калмыков достал из кармана спичечный коробок и лупу. – Вот, взгляните, детали мелкие.
   Хрущёв осторожно открыл коробок, достал крошечный, трёхмиллиметровый сетчатый медный диск и долго его разглядывал.
   – Красота... – похвалил Первый секретарь
   – Вот, ещё образец, – министр передал Никите Сергеевичу лезвие безопасной бритвы. – Осторожнее, острое.
   – Так-так... гм... там что-то написано! – Хрущёв посмотрел лезвие в лупу на просвет и с удивлением прочитал: «Коммунизм – светлое будущее всего человечества» (см. иллюстрации в pdf-файле eom.phys.asm.md/ru/journal/download/587) – Обалдеть! Это вы как сумели? Бритва же твёрдая!
   – Для электроискрового способа твёрдость материала особого значения не имеет, – улыбнулся Дикушин. – Скорость обработки немного уменьшается. Не критично.
   – С ума сойти... Обязательно приеду посмотреть!
  
   После совещания, отпустив всех, Никита Сергеевич напомнил Лебедеву:
   – Сергей Алексеич, вы что-то рассказать хотели?
   – Да, Никита Сергеич, насчёт программного управления... Помните, мешочек с микросхемами из посылки?
   – Как не помнить! Вам что, удалось заставить их работать?
   – Скажем так... вначале удалось по обозначениям их идентифицировать, а затем в присланных документах на некоторые из них нашлись описания, – пояснил Лебедев. – К сожалению, описания разной подробности, некоторые – доскональные, другие – общего порядка, и нигде – полной схемы изделия, только то, как его использовать. До многого пришлось доходить методами обратного инжиниринга, поэтому получилась такая задержка. Сложность работы, если честно, на уровне изучения инопланетного изделия. В общем, мы сумели составить общее представление о логике работы нескольких образцов. Среди них были программируемые логические контроллеры, которые могут применяться в станках с ЧПУ.
   – А воспроизвести их можно?
   – Какое там! Никита Сергеич, там технологии на 60 лет выше наших! Контроллер, фитюлька – на порядок сложнее современной большой ЭВМ! Мы сделали иначе. Пошли от станка, от тех функций, без которых не обойтись, и воспроизвели в упрощённом виде логику работы на современных компонентах, – ответил Лебедев. – То есть, на микросборках, дискретной рассыпухе и платах тонкоплёночной памяти. Тоже сложно, но уже не так, как контроллер.
   – Все равно, наверное, целый шкаф занимает? – скептически спросил Хрущёв. – И стОит как автомобиль.
   – Уже не шкаф, – улыбнулся Сергей Алексеевич. – Так, тумбочка небольшая, и катушки от магнитофона на ней. (Первые логические контроллеры появились в виде шкафов с набором соединённых между собой реле и контактов. Эта схема задавалась жёстко на этапе проектирования и не могла быть изменена далее. В 1959 году компания Siemens Schuckertwerke AG представила Simatic G – ещё не свободно-программируемый полупроводниковый германиевый модуль управления с резистор-транзисторной логикой.)
   – Здорово! – одобрил Никита Сергеевич. – А язык? Сами разработали?
   – Не совсем. Краткое описание языка нашлось в документах. (https://ru.wikipedia.org/wiki/G-code), но мы пока что реализовали только самые простые примитивы оттуда, и их записали в двоичной форме, чтобы контроллер мог разобрать – пояснил Лебедев.
   – Так что, оно работает? – нетерпеливо спросил Хрущёв.
   – Ещё как! – усмехнулся Лебедев. – Электроэрозионные станки в НИИ-160 этим контроллером и управляются. Точнее, программа на специальном языке вводится в большую ЭВМ и в ней компилируется в команды, которые понимает станок. Затем ЭВМ записывает скомпилированную последовательность команд на магнитную ленту. Станок, считывая ленту, воспроизводит записанные на ней перемещения стола. Там ведь станки более простые, чем универсальные металлорежущие, которые вам в ЭНИМСе показывали. В смысле, перемещений по осям у них меньше. Мы использовали новые оптические преобразователи «угол-код», а исполнительные механизмы на станках НИИ-160 уже были сделаны в виде микрометрических винтов, с точностью перемещений около 10 микрон. (Такая точность была достигнута на станках НИИ-160 в конце 50-х – начале 60-х, при этом деталь обрабатывалась под микроскопом, либо по трафарету через проектор.) Но сам стандарт команды открытый, так что при небольшом усложнении контроллера – можно будет и больше осей использовать. А если в КБ-2 сделают обещанную микро-ЭВМ – то и доступный набор команд можно будет расширить, и даже их писать прямо на месте, на станке, без компиляции в двоичный код.
   – Ну, завели вы меня, Сергей Алексеич, – Хрущёв потёр руки от нетерпения, предвкушая интересную поездку. – А давайте Владимира Иваныча Дикушина с собой возьмём? Пусть тоже посмотрит на вашу разработку?
   – Почему нет? – пожал плечами Лебедев. – Я готов и с ним работать.
  
   Во Фрязино Хрущёва встречали директор НИИ-160 Мстислав Михайлович Фёдоров и начальник лаборатории электроискровой обработки Борис Иванович Ставицкий. Появление академика Дикушина для них оказалось сюрпризом. Гостей провели в лабораторию, где стояли несколько электроэрозионных станков.
   Ставицкий с удовольствием показывал оборудование в работе, одновременно рассказывая историю его появления:
   – Первоначально сетки клистронов пытались делать плетеными или навивать из вольфрамовой проволоки диаметром 0,02-0,03 мм. Большие входные мощности, необходимые для нормальной работы этих приборов, при недостаточном отводе тепла приводили к перегреву и прогоранию сеток. Даже в тех случаях, когда прогорание не наступало, потери из-за перегрева сеток резко возрастали.
   – Возникла идея заменить плетеные сетки из вольфрамовой проволоки цельными медными, у которых ширина перемычек равна диаметру проволоки, чтобы сохранить прозрачность сеток для электронов, а высота – в 5-10 раз больше. За счёт большего сечения перемычек и большей теплопроводности меди такие сетки давали возможность значительно улучшить теплоотвод.
   – А как вы делаете обрабатывающий электрод?
   – Тоже на электроискровой установке, но в качестве электрода используется проволока, – пояснил Ставицкий. – Вот на этом станке. Проволока перематывается с одной катушки на другую, стол с керосиновой ванной и заготовкой перемещается относительно электрода. Проволока нарезает параллельные канавки с заданным шагом, потом заготовка поворачивается на 90 градусов и нарезаются поперечные канавки.
   – И как быстро получается одна сетка? – спросил Хрущёв.
   – Сетка для клистрона диаметром 3 миллиметра, с 95 отверстиями, изготавливается за 50 секунд, четырёхмиллиметровая сетка с 200 отверстиями – за полторы минуты. Около 70 процентов времени уходит на закрепление заготовки и съём готовой детали.
   – Неплохо, – одобрил Никита Сергеевич. – А ускорить процесс можно?
   – Сейчас мы работаем над повышением производительности процесса при сохранении точности. Мы также проводим эксперименты, чтобы заменить керосиновую среду на обычную воду, – ответил Ставицкий. – Из Академии Наук нам передали для освоения в производстве большое количество информации и электровакуумным приборам последнего поколения, требующим ювелирной обработки сеток на электроэрозионных станках, ну и не только... В том числе, там были схема и описание электровакуумного прибора, малогабаритного водородного тиратрона. Мы подумали и поняли, что его можно для наших собственных нужд использовать. Сейчас подбираем режимы обработки, но уже первые результаты показывают, что по новой схеме производительность при обработке проволокой увеличится в 2-3 раза, при обработке копирующим электродом – в 3-5 раз. (В реальной истории водородный тиратрон был разработан в начале 60-х, тиратроны вообще появились ещё до войны)
   Электроискровые станки Хрущёву понравились. Ещё больше ему понравилась промышленная ЭВМ, сделанная Лебедевым. Он тут же попросил академика Дикушина:
   – Владимир Иванович, присмотритесь к этому контроллеру повнимательнее. С товарищем Лебедевым я уже этот вопрос обсуждал, он готов с вами работать в этом направлении.
   – Спасибо, Никита Сергеич, – ответил Дикушин. – Устройство крайне интересное. Я тут уже в уме прикидываю, как его применить для управления нашими металлорежущими станками.
   Убедившись, что Дикушин заинтересовался лебедевской разработкой, Первый секретарь вернулся к разговору со Ставицким:
   – А с ЭНИМСом вы по этому направлению успешно сотрудничаете? – поинтересовался Хрущёв. – Владимир Иванович упоминал, что у них тоже есть отдел электроэрозионной обработки.
   Ставицкий ощутимо замялся, оглянувшись на Дикушина, с интересом рассматривающего станок. Никита Сергеевич почувствовал, что тут что-то не так.
   – Отойдём?
   Они отошли в другой конец лаборатории. Тихое гудение работающих станков позволяло говорить спокойно.
   – В ЭНИМСе отделом электроэрозии заведует некто Лившиц... – сказал Ставицкий. – Хороший специалист, но всё, что сделано не им, для него не существует. Авторитет ЭНИМСа очень велик. В результате «Станкоимпорт» закупает для МЗМА, ЗИСа и других заводов импортные эрозионные станки, а наши разработки остаются невостребованными.
   (Б.И. Ставицкий «Из истории электроискровой обработки материалов» гл. 16 http://www.sodick.ru/pictures/publications/Stavitsky_08.07.pdf)
   – Если честно, я рассчитываю только на возвращение из Китая товарища Лазаренко, – признался Борис Иванович. – Возможно, ему удастся переломить ситуацию.
   – Вы обращались в министерство? – спросил Хрущёв.
   – Да, но... наши обращения попадают для экспертизы к тому же товарищу Лившицу, как к самому авторитетному специалисту в этой области. Результат предсказать нетрудно. В ЭНИМСе не верят в перспективность электроэрозионной обработки, точнее, им не нравится, что обработка происходит фактически без специального инструмента, проволокой, – пояснил Ставицкий. – Получается, что вроде как специалисты-инструментальщики оказываются не нужны. Но это же глупость, помимо электроискровой обработки существует масса других способов, невозможных без инструмента, и искра никогда их не заменит!
   – Подобная ситуация, в меньшем масштабе, уже имела место у нас, в НИИ-160, – рассказал Борис Иванович. – Когда начали осваивать электроискровую обработку, высококвалифицированные инструментальщики и мастера инструментального цеха опытного завода увидели в ней угрозу своему статусу незаменимых специалистов. Это ведь требовало освоения новой техники, изменения привычного распорядка работы, могло привести к появлению молодых конкурентов.
   – Да и раньше, когда товарищ Лазаренко только осваивал технологию, в 1943-46 годах, когда промышленность нас уже активно поддерживала, физики и энергетики тоже оказывали всемерную помощь, а вот специалисты-инструментальщики, технологи, станочники относились резко враждебно. Любимые аргументы у них тогда были: «Невозможно обрабатывать металл без инструмента», «Все это бред, очковтирательство, закрыть способ». Товарищ Лазаренко в 1948 году обращался в правительство, в итоге было решение за подписью Сталина о создании «ЦНИЛ-Электром».
   – Да, Сабуров рассказывал об этом, – вспомнил Никита Сергеевич. – Что нужно, чтобы исправить положение?
   – «ЦНИЛ-Электром» должна оставаться независимой головной организацией по электроэрозионной обработке. Руководить ей должен товарищ Лазаренко, – предложил Ставицкий. – Если она попадёт в подчинение ЭНИМС, будет очень плохо. (В реальной истории так и случилось. Там же, с. 111)
   – Понятно, – кивнул Хрущёв. – Полагаю, я смогу сделать даже больше.
   Разговор со Ставицким Никиту Сергеевича обеспокоил. Вернувшись из Фрязино, он вызвал Серова. Пересказав ему беседу в НИИ-160, Хрущёв попросил:
   – Ты этого Лившица проверь, только осторожно, бесконтактным путём, чтобы никаких отбитых почек, ясно?
   – Да ты что, Никита Сергеич, мы уже давно так не работаем! – заверил Серов.
   – Опроси всех, с кем он по работе связан, на других предприятиях, ну, не мне тебя учить, – развил свою мысль Хрущёв. – Мне надо понять, кто он: недалёкий чиновник от науки, скрытый враг, или просто «ведомственный патриот». Или это Ставицкий против него интригует по каким-то своим соображениям. Возможен ведь и такой расклад.
   – Разберёмся, Никита Сергеич, в лучшем виде.
   Через неделю Иван Александрович представил подробный отчёт.
   – Лившиц Абрам Лазаревич, начальник отдела электрофизических и электрохимических методов обработки – ЭФЭХМО в ЭНИМС, доктор технических наук, серьёзный учёный. Вот список его опубликованных научных работ.
   – Сослуживцами и руководством характеризуется только положительно. По отзывам тех, кто с ним контактировал с других предприятий отрасли, всегда поддерживает инициативы в области электроэрозионной обработки, сам по себе вполне лояльный и доброжелательный товарищ. (Отзыв см. здесь https://sites.google.com/site/kirovchaneodessa/home/nasa-istoria/dorogie-kirovcy-moi)
   – Так какого чёрта? – спросил Хрущёв. – Думаешь, Ставицкий – интриган?
   – А вот и нет, – покачал головой Серов. – Там всё куда более запутано. ЭНИМС относится к Министерству станкостроения, а «ЦНИЛ-Электром», образованная Лазаренко, – первоначально относилась к Министерству электропромышленности, НИИ-160 – к министерству радиопромышленности, а сейчас – к электронной промышленности. Лившиц – большой патриот ЭНИМС и своего министерства. Всё, что разработано у других, он всерьёз не воспринимает. К тому же он всё-таки крупный учёный с собственным мнением по всем вопросам.
   – Такая черта, кстати, не у него одного присутствует. У англосаксов даже специальный термин на этот счёт существует: «not invented here» – то есть, «Изобретено не здесь», в смысле – «не у нас», «не в нашей фирме», – пояснил Серов.
   – «Ведомственный патриот», значит, – проворчал Хрущёв.
   – Вроде того. Поскольку Лазаренко и Ставицкий относятся к другим министерствам, Лившиц ставит им палки в колёса, при этом сам продвигает разработки своего отдела. Вполне, кстати, конкурентоспособные в своей сфере, но к радиопромышленности, скажем, не подходящие.
   – Палки в колёса, говоришь, ставит... – нахмурился Хрущёв. – Я вот ему вставлю... палку...
   – Э-э! Никита Сергеич! Не торопись! – остановил его Серов. – Скоро вернётся из Китая Лазаренко – поговори сначала с ним. И Лившица просто наказывать было бы неразумно. При правильной организации процесса от него польза может быть большая.
   – А вот я их с Лазаренко вместе работать заставлю, – усмехнулся Хрущёв.
   Вскоре после возвращения из Китая Бориса Романовича Лазаренко Первый секретарь встретился с ним, выслушал его аргументы относительно организации работ по развитию электроискрового способа обработки.
   После этого вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О создании МНПО «Искра». Согласно этому постановлению «ЦНИЛ-Электром» назначалась головной организацией нового МНПО. Борис Романович Лазаренко был назначен её научным директором. В качестве подчинённых организаций в МНПО также входили ЭНИМС и НИИ-160, своими лабораториями электроэрозионной обработки, а также Ленинградский карбюраторный завод и другие предприятия, активно использующие электроискровую технологию.
  
   Хрущёв инициировал разработку ещё одной современной технологии – гидроабразивной резки материалов. Беседуя с Главным конструктором ЭНИМС академиком Дикушиным, он рассказал:
   – Говорил я как-то с моряками, они мне историю рассказывали, то ли страшилку, то ли правду, что на подводной лодке, при погружении на большую глубину, случилась течь, и струёй воды под большим давлением матросу руку отрезало.
   – Слышал про такое, – подтвердил Владимир Иванович.
   – Вот я и подумал, – продолжил Хрущёв. – А нельзя ли такой струёй воды под давлением резать различные листовые материалы? (Первый образец станка для гидроабразивной резки появился в 1980 г в США)
   – Похожие исследования ещё в 30-х у нас проводились, – припомнил Дикушин. – Но не в станкостроении, а в горной промышленности, для выемки камня, угля, руды... Насчёт металла – у меня есть сомнения, уж очень мала будет производительность процесса.
   – А если к струе воды абразив добавить, скажем, песок? – продолжал вброс информации Никита Сергеевич. – Вроде как при пескоструйной обработке.
   – Гм... – Дикушин задумался. – А вот это может сработать. Тут попробовать надо, Никита Сергеич. Без эксперимента что-либо сказать сложно. Сопло, конечно, будет быстро изнашиваться... Хотя его можно твердосплавным сделать, да и маленькое оно. Если сделать его дешёвым, можно заменять хоть каждую смену... Давайте, Никита Сергеич, мы у себя в ЭНИМСе попробуем, и я сообщу, что получится.
   Через пару недель Шуйский доложил Хрущёву, что пришло сообщение по телетайпу от Дикушина: «С абразивом получилось!». Обрадованный Хрущёв тут же попросил Шуйского:
   – Григорий Трофимыч, пригласи на НТС Дикушина, Лебедева, Староса с Бергом, само собой – Костоусова и Шокина. Дикушина попроси учебный фильм заснять.
   Первая установка была простейшей. Заготовка – стальная плитка миллиметров 5 толщиной – крепилась на подвижном столе от фрезерного станка. Но вместо фрезы инструментом было сопло, из которого под давлением 4000 атмосфер била тонкая струя воды, смешанной с абразивом. (Короткое описание технологии со всеми цифрами – http://www.informdom.com/metalloobrabotka/2008/2/bez-shuma-i-pyli-gidroabrazivnye-tehnologii.html) Станок управлялся вручную, зона обработки была прикрыта кожухом, но в воздухе всё равно стоял водяной туман.
   Владимир Иванович показал всем присутствующим разрезанную плитку. Всех поразил ровный, с малой шероховатостью, край среза.
   – Отлично, Владимир Иваныч! – похвалил Хрущёв, пустив плитку по рукам. – А теперь – задача номер два. Надо сделать на основе этой технологии станок с программным управлением, но не небольшой фрезерный, а с большим столом, для раскроя стандартных металлических листов. Я специально сегодня электронщиков пригласил, они вам с удовольствием помогут.
   – Конечно, – подтвердил Берг. – Тем более, что такая координатная система с большим столом нам и самим очень нужна. Мы, Никита Сергеич, выходим сейчас на использование электронной и лазерной фотолитографии. То есть, засветка фоторезиста производится электронным лучом, как у кинескопа, или лучом лазера. Этот метод позволит значительно увеличить количество элементов на кристалле. Но тут встаёт проблема подготовки фотошаблонов. Выклеивать их вручную для тысяч элементов уже не получится. Процесс нужно автоматизировать. Сейчас мы освоили технологию модульного проектирования – отдельные законченные модули микросхемы вычерчиваются в большом масштабе, переводятся на прозрачную основу, а затем уменьшаются фотоспособом, и после этого объединяются в общую схему, которая проецируется на кристалл.
   – Но это всё равно долго и трудоёмко, неизбежны трудноисправимые человеческие ошибки, – добавил Старос. – Нужен автоматизированный программно-аппаратный комплекс, где человек будет рисовать схему не на бумаге, а на экране, скажем, световым пером. Оператору комплекса будет легко стирать ошибочные линии, корректировать и размножать удачные. Когда схема будет готова – предлагаемая вами координатная система, если на ней установить не сопло, а шариковую ручку, сможет вычерчивать схему или чертёж на бумаге.
   (Шариковые ручки BiC появились в 1953 году, но до СССР добрались лишь в 1965-м. Первый плоттер Calcomp появился в США в 1959 г, но там перемещением пера обеспечивалась только одна координата, вторая была реализована за счёт перемещения бумаги.)
   – Ну вот, видите, – улыбнулся Хрущёв. – Раз вы тоже заинтересованы, значит, работа пойдёт быстро. К тому же, если речь идёт об автоматическом черчении, я думаю, вас все конструкторские бюро поддержат.
   – Идея такого станка мне нравится, – ответил Дикушин. – Будем делать.
  
   В ходе освоения новых станков на промышленных предприятиях, Хрущёву лично пришлось столкнуться с противодействием рабочих казалось бы прогрессивным нововведениям. Летом 1958 года на автозаводах начали организовывать первые опытные участки станков с ЧПУ. (АИ) Станки ещё только готовились к серийному выпуску, проходили испытания и доводку, но уже была ясна перспективность нового направления. Одним из первых станки с ЧПУ получил Московский завод малолитражных автомобилей (будущий АЗЛК). Хрущёву доложили немедленно, он очень заинтересовался и хотел сразу поехать посмотреть, но, как бывает обычно, поездку задержали более срочные дела.
   Недели через две Первый секретарь проезжал мимо МЗМА, вспомнил о приглашении и решил заехать, посмотреть, как на заводе идут дела с освоением новых станков. В эскурсии по цехам завода Никиту Сергеевича сопровождал директор МЗМА Виктор Николаевич Поляков. (http://www.lada.ru/polyakov/biog.htm) Оказавшись на заводе, Хрущёв решил осмотреть его более подробно. Руководители завода тоже были рады воспользоваться неожиданным визитом Первого секретаря ЦК, чтобы показать ему новые разработки. Они знали, что Никита Сергеевич, как человек увлекающийся, мог принять решение о выпуске новой модели на месте, если машина ему понравится.
   В этот раз Хрущёва провели вдоль сборочного конвейера, с которого каждые несколько минут сходил новенький «Москвич-407». Эта модель в мае 1958 года сменила «Москвич-402».
   В заводском экспериментальном цеху Никите Сергеевичу показали прототип новой микролитражки «Москвич-444», собранный в октябре 1957 года. Двигатель для него ещё проходил испытания на стенде, поэтому прототип временно оснастили немецким BMW-600. (В реальной истории эта модель в несколько изменённом виде с 1960 года пошла в производство на Запорожском заводе «Коммунар» под наименованием «Запорожец» ЗАЗ-965.)
   Выпуск «Ситроенов» был уже полностью переведён на вторую и третью площадки МЗМА, построенные за городом (АИ), поэтому Хрущёв их не увидел.
   – А теперь покажите станки с программным управлением, – попросил Никита Сергеевич. – Я ведь ради них и приехал.
   Виктор Николаевич неожиданно замялся.
   – Пойдёмте, посмотрим... правда, станки сейчас не все работают...
   – Ну, что ж, дело новое, техника ещё несовершенная, бывает, – Хрущёв пожал плечами и нетерпеливо зашагал следом за директором завода. Начальник личной охраны Иван Михайлович Столяров и двое его сотрудников шли на пару шагов позади.
   – Да... непонятные какие-то поломки... – пробормотал Поляков.
   Придя на участок, Хрущёв увидел, что станки стоят открыто, никак не огорожены, не отделены от общего пространства цеха. Работал только один станок из шести, остальные пять стояли, в шкафах управления двух из них ковырялись люди в спецовках. Они почтительно приветствовали Первого секретаря, прервав работу.
   – Здравствуйте, товарищи! – поздоровался Никита Сергеевич. – Что, часто новые станки ломаются?
   – Часто, – вздохнул один из операторов. – Больше чиним, чем работаем.
   – Что так? – спросил Хрущёв. – Ненадёжная техника? Может, мне надо товарищей учёных мотивировать, чтобы исправили недостатки?
   – Техника надёжная, Никита Сергеич, – ответил оператор. – Люди ненадёжные.
   Хрущёв удивлённо поднял брови.
   – Так-так... С этого момента поподробнее, пожалуйста...
   Директор завода явно нервничал, бросая косые взгляды на операторов станков.
   – Никита Сергеич, это наговоры, люди у нас нормальные, как везде...
   К участку тем временем, увидев Хрущёва, рабочие со всего цеха прекратили работу и окружили гостей плотным кольцом. Хрущёв поздоровался с ними и продолжил беседу с оператором:
   – Вас как зовут, товарищ? – спросил он. – Неудобно как-то...
   – Алексей меня зовут. Я из ИТМиВТ, у Лебедева работаю, Сергея Алексеича, мы здесь временно, новые станки налаживаем, – ответил оператор.
   – Так что со станками, Алексей? – спросил Никита Сергеевич.
   – Ломают их.
   – То есть как ломают? – обомлел Хрущёв. – Кто?
   – Недовольные. Они думают, что из-за этих станков им всем нормы прибавят и зарплаты урежут. Вот и портят станки.
   Рабочие вокруг недовольно зашумели, из задних рядов послышались не вполне цензурные, но достаточно однозначные выкрики.
   – Та-ак... – Хрущёв повернулся к толпе. – Чувствую, надо этот вопрос обсудить.
   – Нех..й тут обсуждать! Нах..й нам эти станки не нужны! Без них работали и дальше работать будем, – послышалось в ответ.
   – Товарищи, погодите! Это же для вас делается! Чтобы поднять производительность труда, улучшить точность, тем самым увеличить количество выпускаемых автомобилей, чтобы можно было снизить на них цены, чтобы их всем хватало, а не в очередь по записи, с ожиданием в два-три года!
   – Гусь свинье не товарищ! Знаем мы, как «для нас делается"! Наставят ё...аных автоматов, а нам потом расценки срежут!
   На «гуся» Никита Сергеевич обиделся, но постарался остаться спокойным:
   – Товарищи, я сам из рабочих, в молодости работал слесарем, ваш труд знаю не понаслышке. Ни о каком пересмотре расценок речь не идёт.
   – Так это поначалу не идёт, пока автоматов мало!
   – Из рабочих, говоришь... Слесарем работал... – пожилой рабочий, стоявший прямо перед Хрущёвым, не спеша протянул руку. – А сверло заточить сумеешь, слесарь?
   Столяров и охранники напряглись, готовые прикрыть Первого секретаря собой, если дело примет серьёзный оборот.
   На ладони рабочего действительно лежало сверло, миллиметров 12 диаметром. Стоявшие вокруг рабочие весело зашумели, предвкушая развлечение. Хрущёв взял сверло, осмотрел режущие кромки. Сверло было далеко не новое, изрядно убитое.
   – М-да... Приспособления дашь? Шаблончик там, карандаш чернильный, угольник со струбцинкой? – спросил Никита Сергеевич. – Не буду же я у вас по шкафчикам лазить?
   – Всё дадим! – послышалось вокруг.
   – Ну, тогда чё стоим? – спросил Хрущёв. – Ведите к точилу.
   Сопровождаемый толпой, он прошёл на заточной участок, где стояли несколько точил. Подошёл к одному из них, придирчиво осмотрел шлифовальный круг.
   – Бл...дь! Это какой же пид...рас камень до такого состояния убил? – видя непорядок, Никита Сергеевич непроизвольно перешёл с партийной лексики на народную. – Правилку дайте.
   Рабочие одобрительно загоготали.
   – Гляди-ка, партейный, а с понятием!
   – Слышь, Михалыч, а я и не знал про тебя таких интимных подробностей! Вишь, партия-то, она бдит! Всё видит!
   Кто-то из стоявших рядом рабочих передал ему державку с твердосплавной пластинкой. Хрущёв внимательно осмотрел подручник, убедился, что он правильно выставлен, включил точило и осторожно подправил поверхность круга.
   Приладив к подручнику шаблон, Никита Сергеевич провёл черту чернильным карандашом под 60 градусов.
   – Давно уже не точил, на глазомер не полагаюсь, – пояснил он.
   Хрущёв аккуратно выставил сверло вдоль черты, положив его на палец левой руки, и несколькими движениями обточил заднюю поверхность. Повернул сверло на 180 градусов, обточил вторую.
   – У кого там шаблончик был, проверьте.
   Пожилой рабочий, которого назвали Михалычем, приложил к сверлу шаблон и одобрительно крякнул. Взял штангенциркуль и замерил длину режущих кромок.
   – Ну, ты, бля, ничё... – констатировал Михалыч. – А говоришь, «на глазомер не полагаюсь...» Нормальный у тебя глазомер, Никита Сергеич!
   – Кромки одинаковые? А то дай угольник и струбцинку, подправлю.
   – Да нормальные кромки! – похвалил Михалыч. – У меня и то с первого раза не всегда выходит.
   – Ну, это просто приложился удачно...
   – Садись за стол, потолкуем. Сверло я потом сам доточу.
   – Э, нет, уж если начал, дай, доделаю, – Хрущёв отобрал у Михалыча сверло и аккуратными движениями подточил перемычку.
   Отдав сверло Михалычу, Хрущёв с ним и ещё несколькими рабочими уселись за стол, отодвинув в сторону костяшки домино. Директор завода Поляков тоже придвинул железную табуретку к столу и присел.
   – Поговорим?
   – Давай.
   – Так кто вам сказал, что расценки урежут? – спросил Хрущёв.
   – А чё тут говорить? Автоматы затем и ставят, чтобы производство удешевить, – ответил Михалыч. – Нешто мы дураки, не понимаем? Ты, Никита Сергеич, вижу, человек с понятием. Сам подумай, вот, скажем, Тимофей Иваныч, – он указал на рабочего, сидящего рядом. – Он же токарь от Бога! Шестой разряд получил уже лет двадцать как...
   – Двадцать два, – кивнул тот.
   – Во... И тут привозят енти автоматы... Да они ж как начнут план гнать! Рази ж живой человек за ними угонится? Да ни в жисть! Машина, она ж железная! Обидно, понимаешь! Тут тридцать лет, вот энтими вот руками... Это ж мастерство! А к энтой машине пацанов из ПТУ приставят, заготовки переставлять, да катушки магнитофонные перематывать... И будет она план гнать днём и ночью, в три смены...
   – Вот правильно говоришь, Михалыч... как полное-то имя? Неудобно только по отчеству...
   – Платон Михалыч я.
   – Так вот, Платон Михалыч, – ответил Хрущёв, – Про мастерство правильно сказал. А ты в курсе, что эти станки, что ты автоматами зовёшь, рабочий обучать вначале должен, чтобы они работать могли?
   – Это... как, то есть, обучать?
   – Это же самые наши первые станки! – пояснил Никита Сергеевич. – Они глупые ещё, сами работать не умеют. Сначала к такому станку должен рабочий встать, и своими движениями станок научить. Первую деталь из очередной партии на станке токарь сделать должен. Станок его движения запоминает и повторяет. А токарь идёт к следующему станку и на нём другую деталь делает. Потому и обучать станок работать должен именно такой специалист высочайшей квалификации, вроде тебя или Тимофей Иваныча.
   – Тю... Во как! – рабочие переглянулись. – Выходит, не так умна машина, как про неё болтают?
   – Это ж не автомат тупой, который, скажем, болты или там, жиклёры, делает, – пояснил Хрущёв. – Это тот же универсальный станок, на нём любые детали делать можно. Только он умеет движения рабочего запоминать и повторять. Вот такие специалисты, как вы, для обучения этих станков будут на вес золота. У вас за годы работы каждое движение выверено, и металл вы кожей чувствуете, знаете, где какую подачу использовать, чтобы и деталь не запороть, и резец не сломать.
   – Э, Никита Сергеич, ты, конечно, хитёр, но рабочего человека так просто не обманешь, – усмехнулся Тимофей Иванович. – Станки скоро поумнеют, научатся совсем без человека работать. Да и с деталями – у нас их не так велик ассортимент. Один раз записал на ленту эту самую программу, и всё. Рабочий не нужен больше, станок сам работать будет. А нас куда? И потом, посмотри, сколько сейчас рабочих в одном только этом цеху? А если тут всё этими автоматами заставят? Будут их обучать один-два человека, а остальных куда?
   – Один-два не управятся, нужно несколько десятков, – ответил Хрущёв. – Ты, Тимофей Иваныч, работаешь давно. Про многостаночников слышал? (http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1475928/Многостаночничество)
   – Как не слышать... И сам многостаночником был в войну.
   – Ну вот, это тоже навроде как многостаночники будут. И ассортимент деталей будет расширяться, потому что модели автомобилей будут теперь меняться чаще, чем раньше, – пояснил Никита Сергеевич. – Да и лента изнашивается при работе, её обновлять придётся часто. Детали, опять же, конструктора постоянно дорабатывают, что-то меняют, значит, программы придётся перезаписывать. Без работы не останешься.
   – Так расценки ж...
   – Да какие расценки? У тебя раньше расценки были, потому что ты план гнал. А теперь работа у тебя будет другая. Творческая работа будет. Не одну и ту же деталь будешь гнать тысячами изо дня в день, а каждый раз разные. Это же интереснее, так? И схема оплаты труда будет, соответственно, изменяться, приспосабливаться под новые условия, – сказал Хрущёв. – Вам сейчас платят за то, что вы быстро работаете. Чем больше деталей сделал, тем больше получил, так?
   – Ну, так... Ещё и за качество дрючат...
   – Вот. А с этими новыми станками токарю, их обучающему, приплачивать будут, скажем, за каждую секунду, что он сумеет сэкономить, обучая станок работать. Чтобы производительность труда поднять. Без этого нам с вами коммунизм не построить.
   – Тю... коммунизм... когда ещё он будет... А живём-то мы сейчас...
   – Так и станки по-настоящему умные появятся не завтра, а лет через тридцать, – пояснил Хрущёв. – Там электроника нужна такой сложности, о которой мы сейчас можем только мечтать во сне... Сейчас ЭВМ занимает большой зал, а считает пока что медленно. А чтобы станком управлять, нужна ЭВМ размером с тумбочку, но считающая в миллионы раз быстрее.
   – То есть, коммунизм раньше чем через тридцать лет не построить? – спросил Михалыч.
   – Тут, Платон Михалыч, видишь, какая штука... – сказал Хрущёв. – Коммунизм, он из чего складывается? Первое и главное – материальная база. Надо обеспечить изобилие, чтобы люди ни в чём не нуждались. Чтобы заработал главный принцип коммунизма: «от каждого по способностям, каждому – по потребностям». Вот для этого и нужна невероятно высокая производительность труда. Чтобы продукция за счёт большого количества была дешёвая, и всем хватало.
   – Тут ещё одна засада кроется. Мы русские, самый талантливый народ. Мы умеем хорошо вылизывать продукт и не любим гнать вал. Так ведь? Мы – народ-творец, делать серийную продукцию нам скучно. Отсюда второе – труд должен стать не монотонным, а творческим, приносящим радость.
   – Есть такое дело... – согласился Тимофей Иванович.
   – Вот потому вылизывать надо хитрую автоматику, а уже она пусть гонит для нас валовый продукт, – пояснил Никита Сергеевич. – Именно для этого эти новые станки и привезли.
   – И третья составляющая коммунизма – общественное сознание. Мало только построить материальную базу коммунизма, надо ещё воспитать людей, население, таким образом, чтобы они новой экономической формации соответствовали. Чтобы думали в первую очередь не о том, как брюхо своё набить, а о том, как принести пользу обществу, – продолжил Хрущёв. – Как один мой знакомый сказал, «Иначе к коммунизму придёт стадо свиней, а не народ».
   – У нас такому воспитанию после революции и дальше внимания уделялось недостаточно. Исторически так сложилось. Вначале энтузиазм народный был настолько велик, что руководители страны, видя эти демонстрации, да парады физкультурников, считали, что всегда так и будет. Оторвались, так сказать, от народных масс. Опять же, проблемы приходилось решать серьёзнейшие – сначала индустриализация, коллективизация, потом война...
   – Вот я почему реформы затеял? Жилищное строительство, реформу сельского хозяйства? – Никита Сергеевич оглядел хмурые лица рабочих. – Потому что дальше так жить нельзя было. Нельзя занимать очередь за хлебом в 6 утра, нельзя жить на одной крупе без молока и овощей, как на Дальнем Востоке жили в 54-м, нельзя ютиться в бараках по 6 человек в девятиметровой комнате с удобствами во дворе!
   Рабочие одобрительно зашумели.
   – Это правильно!
   – Всё так!
   – Вот скажите, мужики, только честно. Жить лучше стало? Хоть немного? – спросил Хрущёв.
   – Х..яссе немного! Да такого снабжения жратвой, как сейчас, я за всю жизнь не помню, – ответил Тимофей Иванович. – В магазинах, считай, всё есть, даже хрукты тропические... Цены снижают каждый год, по расписанию, то на одно, то на другое. Жить лучше стало, однозначно. Грех жаловаться.
   – Жильё строить начали, – добавил Платон Михайлович. – Как ни говори, квартирка хоть и маленькая, но своя. Премии эти, что друг другу выписывают – тоже прибавка к зарплате весомая получается. И друг к другу стали лучше относиться, с уважением. Брака меньше стало, потому что знают люди, что за хорошую работу больше получат.
   – И в других городах получше стало, заметно, не только в Москве, – послышались голоса вокруг.
   – Мать у меня в колхозе, ей хоть деньгами платить стали, наконец-то, а не картошкой мороженой!
   – Вот видите! – ответил Никита Сергеевич. – Для меня, товарищи, эти ваши слова – самая важная оценка моей работы. Это значит – не зря стараюсь.
   – Не зря!
   – Вот такую политику партии мы точно поддержим!
   – Так это... Никита Сергеич, возвращаясь к станкам. Допустим, заменят нас почти всех этими умными станками, – начал рассуждать Михалыч. – Допустим, доработаю я, или вот, эти пацаны до того дня, – он указал на столпившихся вокруг стола рабочих помоложе. – И куда их? Вот я, ладно, я слесарь, что хошь сделать могу. А Иваныч – токарь. Специалист. Старый уже. Переучивать его поздно. Ну, и куда его? Пинком под зад и на пенсию? Так он ещё не настолько старый. Мог бы ещё поработать, пользу стране принести. А на пенсии он сопьётся от безделья и помрёт.
   – Вот тут ошибка! У нас в конституции что записано? Право на труд, вот что! Ни один человек в СССР без работы не останется, это лично вам всем гарантирую. Никого никуда выгонять не будем, – ответил Хрущёв. – У нас не капитализм. Не меньше рабочих. Больше заводов. И больше того, что эти заводы делают – автомобилей, телевизоров – да не таких, как сейчас, а цветных, с экраном в два метра, самолетов, домов, наконец.
   – Чтобы создать в стране изобилие всяких товаров, заводов нужно в десятки, сотни раз больше, чем у нас есть сейчас. Вот, на вашем заводе уже две дополнительные площадки построены, строится третья. А надо ещё! Чтобы каждый желающий, приходя в магазин, мог машину купить пусть за полную стоимость, но хотя бы без очереди! Для этого надо выпуск автомобилей увеличить в десятки раз. Поэтому, чтобы создать изобилие, работать придётся всем, много работать, напряжённо, и станки с программным управлением в создании изобилия для нас – первые и главные помощники.
   – У нас ведь, мужики, ещё вот какая проблема вырисовывается, – Никита Сергеевич внимательно оглядел собеседников. – Не хватает рабочих рук. Война по народу нашему прошлась безжалостно. С 41-го по 45-й годы не меньше 20 миллионов погибло. И что обидно – погибали-то в основном молодые, перспективные, цвет нации. Вот и прикиньте, сколько детей из-за этой войны не родилось! И сколько ещё не родится?! Проблема-то циклическая. К 41-году прибавьте 18 – сколько выходит?
   – Пятьдесят девять! – ответил Михалыч.
   – То-то. Это значит, в 59-м году страна влетает в первую после войны, но не последнюю «демографическую яму» – так называется период значительного снижения рождаемости, – пояснил Хрущёв. – То есть, страна, советский народ недополучат тех детей, которые должны были родиться у предыдущего поколения, у тех, кто погиб в войну, у тех, кто не родился из-за войны. Они уже не пойдут в школу, не встанут к станкам после вас, не закончат институты... Некому будет вас заменить. Понимаете?
   – Дык... чего ж не понять-то... Конечно, понимаем, – рабочие помрачнели, Михалыч крякнул и стащил с лысины промасленный синий берет.
   – Вот! И чтобы хоть как-то возместить потери в производительности труда, у нас, получается, есть только один выход – заменять неродившихся из-за войны рабочих умными и высокопроизводительными машинами – автоматами и станками с программным управлением. Не вас заменять, мужики! – растолковал Первый секретарь. – Тех, кто должен был вас сменить у станков, но не сможет этого сделать. Потому, что нет их. И никогда уже не будет.
   – Эх! – Михалыч в сердцах шмякнул беретом об стол. – Не трави душу, Никита Сергеич! Всё понятно! Партия-то, она вперёд смотрит, не на шаг, не на два...
   – Именно, – кивнул Хрущёв. – По мере роста производительности труда будем сокращать продолжительность рабочего дня. Вот, раньше 6 дней в неделю по 8 часов работали, сейчас уже по 7 часов, а в субботу – шесть, – продолжал Никита Сергеевич. – Я рассчитываю с 60-го года вернуться к 8-часовому рабочему дню, но зато ввести два выходных, и в пятницу сделать рабочий день на час короче. (В реальной истории – с 1965 года)
   – Поймите, это можно сделать только через автоматизацию – человек своими руками, какие бы они золотые ни были, не обгонит автоматическую линию. А вот использовать ее для помощи себе – может, да еще как!
   – Капиталисты всю эту добавочную прибыль себе в карман кладут, это верно. Но у нас-то капиталистов нету! Кончились они, в 17-м году! Сами на себя работаем – и никто кроме нас самих нам не поможет. И получается, что вы себе же плохо делаете – если бы эта линия на полную мощность работала – автомобиль бы вдвое дешевле стоил, да и было бы их раза в три побольше. А если вообще все автоматизировать – то выигрыш будет раз в десять. На те же потребности – в десять раз меньше работы, товарищи. Не шесть дней рабочих в неделю, а полдня! Тут можно и отпуска делать по полгода, и не на машине ездить, а на самолете летать – не единицам, как у капиталистов, а вообще всем! Станку ведь все равно, один самолет делать, или тысячу.
   Это известие было встречено радостными возгласами.
   – Вот это дело!
   – Это хорошо придумали! Хоть на детей при дневном свете посмотреть!
   – Вот именно. У людей будет оставаться больше свободного времени, чтобы по дому что-то сделать, отдохнуть, в кино сходить, с детьми позаниматься... Поэтому, Виктор Николаич, – обратился он к сидящему рядом и внимательно вслушивающемуся в разговор Полякову, – начинать внедрение станков с программным управлением надо с разъяснения людям их преимуществ и недостатков! И сразу обдумывать изменения в организации труда, в системе оплаты, чтобы людям не мерещились снижения расценок, увольнения и прочие ужасы.
   – Да, Никита Сергеич, – согласился Поляков. – Но мы же только-только начали разворачивать участок. Никто такой острой реакции не ожидал.
   – Но люди уже забеспокоились, и видите, к чему это приводит? А если бы сразу рабочим все нюансы разъяснили, станки сейчас работали бы, – сказал Хрущёв. – Я бы ещё вам рекомендовал подумать о такой форме организации труда, как комплексная бригада. Но включать в такую бригаду надо не только рабочих. Пойдёмте, я вам по дороге расскажу подробнее. Спасибо вам, товарищи, за интересную беседу, – поблагодарил он рабочих.
   – И вам спасибо, Никита Сергеич, что разъяснили, – Платон Михайлович выглядел несколько виноватым. – Вы уж не серчайте, что так вышло... со сверлом этим, и со станками. Мы сами поможем всё отремонтировать.
   – Нет, ремонт электроники вы лучше оставьте специалистам, – ответил Хрущёв.
   Пока Поляков проводил Никиту Сергеевича до машины, Хрущёв рассказал ему свою идею:
   – Комплексную бригаду надо организовать так, чтобы в неё входили не только рабочие, но и ремонтники, наладчики станков, инженеры-технологи, операторы станков с программным управлением. Чтобы они были все завязаны на конечный результат, который должен зависеть именно от «умных» станков. И устроить между такими комплексными бригадами соцсоревнование. Тогда рабочие молиться будут на эти станки, а не ломать их! А как это всё устроить – придумайте сами.
  
  

3. Напечатайте мне... дом.

  
  
  К оглавлению
  
   После войны, на фоне массовых разрушений жилого фонда и необходимости восстановления пострадавшей промышленности начался быстрый рост городского населения. Если по переписи 1939 года городское население СССР составляло 56 миллионов человек, то к апрелю 1956 года оно достигло 87 миллионов человек, что составляло более 48 процентов населения страны. Подавляющая часть этого населения в городах жила в коммунальных квартирах, в бараках на окраинах городов, ютилась по подвалам.
   Хрущёв начал решение жилищной проблемы, ещё будучи 1-м секретарём Московского горкома партии. Первые панельные дома в Москве были построены ещё в 1948 году на Соколиной горе и Хорошёвском шоссе по проектам, разработанным Госстройпроектом, при участии Академии архитектуры СССР, и Мосгорпроектом. Автором проекта был архитектор Михаил Васильевич Посохин. Бетонные панели конструировал инженер-строитель Виталий Павлович Лагутенко.
   Вначале эти дома высотой в четыре этажа сооружались со стальным каркасом, но из-за большого расхода металла (более 16 кг на 1 куб.м. здания) вскоре перешли на сборный железобетонный каркас, что позволило уменьшить расход стали. (до 3,75 кг на 1 куб.м.).
   С 1950 года, кроме каркасно-панельных домов со связанными стыками, в Москве, Ленинграде, Киеве, Магнитогорске и других крупных городах началось сооружение бескаркасных панельных домов.
   В 1951-м было организовано Специальное архитектурное конструкторское бюро (САКБ). Впоследствии оно выросло в Московский научно-исследовательский и проектный институт типологии экспериментального проектирования (МНИИТЭП). Именно здесь впервые разработали типовые секции многоэтажных домов, которые потом широко использовали при строительстве жилых районов. Уже в 1956 году САКБ разработало серии домов К-7, I-515, II-32 – всего 16 новых типов зданий.
   До 1955 года строительство жилья по новым технологиям велось в экспериментальном порядке. Для развёртывания массового строительства необходимо было создать строительную индустрию, которая позволила бы строить дома поточным методом, как на конвейере.
   Для этого Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 19 августа 1954 года «О развитии производства сборных железобетонных конструкций и деталей для строительства» предусматривалась постройка 402 заводов сборных железобетонных конструкций и организация изготовления деталей на 200 площадках полигонного типа. К 1957-58 годам эти заводы железобетонных изделий были построены, велись опытные работы по освоению перспективных строительных технологий виброкирпичных и виброкерамических панелей, изучали стендовую, кассетную, вибропрокатную технологии индустриального домостроения. (Источник http://www.prime-realty.ru/cmi/c2/2.201..htm)
   Очень интересный эксперимент был осуществлён в Ленинграде. Мастерской N 5 «Ленпроекта» под руководством Евгения Левинсона принадлежала честь стать родоначальниками прогрессивного метода строительства. Ими были разработаны кварталы под N 122 и 123 вдоль улицы Седова: от бульвара Красных Зорь до Ивановской ул., и от Ивановской до Фарфоровской ул.
   В мае 1955 года, в Невском районе Ленинграда, на улице Полярников, N 10 появился свой бескаркасный 30-квартирный панельный дом. (Вот он http://karta-spb.livejournal.com/83404.html)
   Сборка здания заняла 79 дней, ещё 23 дня заняли отделочные работы, итого вышло 102 дня. Квартиры в нём получили рабочие Стройтреста N 3, который и возводил экспериментальную «протохрущёвку». Некоторые из этих рабочих живут в ней до сих пор. Его фасад изначально был облицован тёмно-коричневой и светло-бежевой декоративной плиткой. (В конце 90-х плитка начала сыпаться, тогда прямо поверх плитки дом покрасили бледно-зеленой краской.)
   Планировки квартир этого дома не похожи на всем известные «хрущёвки», они скорее напоминают «сталинские» дома. Большинство просторных комнат изолировано, огромные окна – по два в каждой, очень высокие потолки – 3,5 м, большая даже по сегодняшним меркам кухня – 12-14 кв.м, туалет и ванная разделены, и даже входные двери в каждую квартиру сделаны из дуба. (источник – http://www.rmnt.ru/story/realty/353687.htm)
   Фасады домов были облицованы плитками песчаника. Что интересно, такую облицовку имели не только все жилые дома в кварталах, но также и служебные постройки: школа, пожарная станция, гаражи и даже трансформаторные будки. Всё это создавало приятное ощущение не типового нагромождения каменных «коробок», а продуманного ансамбля, где всё сделано в едином стиле, но с небольшими отличиями для разнообразия.
   Именно с этого дома начался массовый строительный бум, инициированный Хрущёвым, его создателей – архитектора Александра Васильева и инженера Зиновия Каплунова, наряду с другими участниками проекта, можно считать отцами всего типового строительства в СССР. Этот дом имеет статус памятника архитектуры, охраняется государством.
   Ленинградское начальство сочло эксперимент удачным, и в Невском районе уже полным ходом шло возведение первых в СССР крупнопанельных кварталов типовой застройки.
   Экспериментальный квартал N 122, сооруженный в 1956-1958 гг., получил премию на конкурсе лучших строек РСФСР. Его макет демонстрировался на Международной выставке в Брюсселе. (Источник http://mgsupgs.dreamwidth.org/379243.html?thread=5843051&style=light)
   Технология была отработана и готова к массовому строительству, но Хрущёв посчитал проект слишком дорогим, хотя дома ему понравились. Малая вместимость – всего 2 подъезда, 30 квартир, и долгое возведение дома, а также «архитектурные излишества» повлияли на решение Никиты Сергеевича негативно.
   Однако, с учётом сведений, что он прочитал в «документах 2012», полностью рубить ленинградскую инициативу Хрущёв не стал. (АИ) Он предложил переработать проект под большую вместимость, увеличив длину дома более чем вдвое, уменьшить высоту потолков с 3,5 до 2,7 метров. (В стандартных «хрущёвках» высота потолка 2,50-2,55м), заменить «излишества» вроде дубовых дверей и арок над подъездами-парадными типовым козырьком, лучше защищающим от дождя, увеличить количество балконов и заранее предусмотреть стальные каркасы для тех, кто потом захочет эти балконы остеклить.
   Такие дома «улучшенного ленинградского» проекта стали строить для передовиков производства, многодетных семей, учителей и врачей, пока позднее не перешли на 12-16-этажки более поздних и совершенных серий.
   Общие характеристики домов для массового строительства были заложены в СНиПах 1957 года. По этим нормативам в квартире обязательно должна быть кладовая или встроенный шкаф, довольно вместительный, спальня – 6 кв.м. на одного человека, 8 кв.м. на двоих, общая комната – не меньше 14 кв.м., которая могла быть проходной и вести, в том числе на кухню.
   Первую серию «хрущёвок» спроектировал эстонский архитектор Март Порт. Согласно его плану, в однокомнатной квартире жилая площадь должна была составлять 16 кв. м, в двухкомнатной – 22, в трехкомнатной – 30, в четырехкомнатной – 40 кв. м. Эти квартиры получили в народе наименование «месть прибалта». Лифт и мусоропровод отсутствовали, внутренние перегородки имели толщину 4 см. Потолки были низкими, санузел – совмещенным. По этому поводу даже сложили анекдот: «Хрущёв хоть и совместил ванную с уборной, но не успел совместить пол с потолком». Тем не менее в период с 1956 по 1965 год в столице было построено 14 млн кв. м. жилья серий К-7, I-515, I-511. По стране данный показатель достигал 290 млн кв. м, что составляло 10 % всего жилого фонда.
   (Источники http://птибурдуков.рф/История/56_лет_"хрущёвкам", http://www.prime-realty.ru/cmi/c2/2.201..htm)
   Вариантов было множество, более поздние серии имели комнаты побольше, например в «двушке» – 18+11 кв. м.
   (подробнее о различных сериях можно посмотреть тут http://mgsupgs.dreamwidth.org/972433.html).
   В Ленинграде был сделан ещё один любопытный эксперимент. На Большой Пороховской улице есть один или два дома, построенные по планировке обычных 5-этажек, но имеющие 7 этажей. Большого распространения они не получили.
   С целью серийного строительства пятиэтажных зданий сборного типа было разработано промышленное оборудование для массового производства панелей и перекрытий. Таким образом начали возводить целые жилые комплексы типовых домов. Сроки возведения этих зданий были рекордными. Дома собирались из готовых блоков, одновременно проводились отделочные работы. В итоге, дом мог быть готов к сдаче уже через 1,5 месяца.
   Микрорайоны росли, как грибы после дождя, благодаря технологии постройки. Конструкции везли панелевозами прямо с завода, на стройплощадке их монтировали и отделывали. Дома собирались подобно этажерке, бригады работали в три смены, производительность труда росла. Типовая пятиэтажка монтировалась за 12 дней, отделка занимала 30 дней. Строительство дома длилось около 50 дней. (источник http://www.rmnt.ru/story/realty/353687.htm)
  
   Для Хрущёва программа жилищного строительства всегда была одной из важнейших. Не только потому, что он осознавал её определяющее значение для улучшения жизни народа, но и потому, что эту программу он вынашивал ещё с довоенных времён. (Первый опыт крупноблочного строительства школы, в 30-х гг, инициировали и курировали Хрущёв и Булганин)
   Программа строительства массового доступного жилья начала широко осуществляться по всей стране с 1956 года и в 1958-м вышла на «проектную мощность». Для руководства программой Хрущёв принял важное кадровое решение. В 1958 году было закончено строительство Кременчугской ГЭС. После чего руководитель её строительства Игнатий Трофимович Новиков был назначен председателем Госстроя СССР. (В реальной истории назначен 24 ноября 1962). Новиков занимал этот пост до 1983 года, фактически став человеком, построившим послевоенный Советский Союз.
   Никита Сергеевич ездил по стране, посещал заводы, стройки, везде присматривался к нюансам, подмечая проблемы, задержки, «узкие места», думал, как можно их «расшить», давал поручения.
   Одним из таких мест была внутренняя отделка после постройки. Пятиэтажный дом возводили за 10-12 дней, а отделывали около месяца. Требовалось найти способы ускорить внутренние отделочные работы.
   По замыслу, дом должен был сдаваться «под ключ». В квартирах настилали паркет, линолеум на кухнях и в ванных, красили потолки, стены в ванных и на кухнях, монтировали сантехнику и даже клеили обои. Однако далеко не всегда жильцов устраивала, например, расцветка обоев и цвет краски стен «по умолчанию». Обои, например, могли поклеить тёмно-коричневые. Ванная была совмещёна с туалетом, её стены красились той краской, какую выделили. Например, могли покрасить стены в горчично-коричневый цвет, видимо, чтобы сразу психологически ввести вошедшего в требуемое состояние организма.
   Обычно после заселения сразу начинались доделки и косметические ремонты. При этом повторно расходовались тысячи километров обоев и сотни тонн краски. Хрущёв предложил строителям сразу согласовывать цвета по умолчанию с жильцами. При несогласии с предлагаемым цветом жильцы могли купить краску и обои нужного цвета и либо отдать их отделочникам, либо покрасить и поклеить самостоятельно. Такие квартиры на плане дома помечались особо и принимались Службой ЖилКонтроля без отделки (АИ)
   Промышленный способ и массовость строительства позволяли решать многие проблемы в заводских условиях. Был начат выпуск гипсокартона и установочных профилей для внутренней отделки. (АИ) Чтобы не кроить листы по месту, в зависимости от планировки квартиры листы изготавливались сразу нужных размеров, все вырезы выполнялись на заводе, монтаж на объекте сводился к «отвёрточной» сборке. (АИ)
   Строились заводы по выпуску и других отделочных материалов, например, кафеля, древесно-стружечных и древесно-волокнистых плит. Кафеля требовалось очень много, разных видов. Древесно-стружечные плиты освоили не сразу, их производство потребовало определённого развития химии полимеров, но справились и с этим. Кафель же представлял собой давно известную керамику. Производство его было энергоёмким – требовался обжиг, укладка – муторной, и требовала аккуратности, но больших сложностей в производстве кафеля не было. Несколько НИИ вели работы по поиску и отработке новых рецептур керамики для кафеля и наружных отделочных плиток.
   Ещё одним узким местом оказалась выкладка облицовочной плитки в формах при отливке стеновых панелей. (В хрущёвках панели стен, если помните, снаружи покрыты мелкой квадратной плиткой.) Отказываться от внешней облицовки не хотелось – голый бетон выглядел уж очень мрачно. Решением стали керамические детали большой площади, укладываемые в форму для панели. Эти детали можно было формовать с рисунком на внешней поверхности, как кафель (АИ). Дома получались красивее и наряднее.
   Особое внимание уделялось ландшафтному дизайну новых микрорайонов. В середине участка застройки по предложению Президента Академии строительства и архитектуры Иосифа Игнатьевича Ловейко устраивали не обычные дворы, а специально проектировали зоны отдыха для взрослых, родителей с маленькими детьми и подростков (АИ).
   Микрорайоны и их подъездные пути тщательно вписывали в ландшафт, отделяя жилые и хозяйственные зоны лесополосами. Парковку автомобилей во дворах запретили. Парковаться можно было на специально отводимых стоянках, в подземных гаражах вновь строящихся домов, вдоль «карманов» и проездов с внешней стороны жилых кварталов. Зоны отдыха, огороженные аккуратными полосками живой изгороди, предназначались только для людей. Озеленение территорий заодно играло роль зональных разделителей и поглотителя уличного шума.
   Помойки располагали по дороге к остановкам общественного транспорта, чтобы можно было выносить мусор утром по дороге на работу. Наладили выпуск полиэтиленовых мешков разного цвета, с надписями для различных видов мусора. Рулоны пакетов дворник вешал на стойку в подъезде. Поначалу халявные пакеты расходовались на всё подряд. Потом привыкли, нахапали, поняли, что полиэтилен мусорных мешков тонкий и недолговечный, и начали использовать в основном по назначению.(АИ)
   Пищевой мусор в Союзе вывозили ежедневно, для него на лестничных клетках стояли баки с крышками. (Реал, я эти баки застал лично) С сортировкой твёрдых бытовых отходов было значительно сложнее – такой привычки у населения никогда не было. Впрочем, и твёрдых отходов было пока ещё мало. Пластиковые пакеты только начинали входить в употребление. Их было немного, хозяйки их по привычке берегли, стирали, сушили и использовали по несколько раз. Пластиковых бутылок в обиходе ещё не было, стеклянные – пивные, водочные и молочные – тщательно собирались и сдавались населением в пункты приёма. За бутылку давали копейки, но из копеек складывались рубли, можно и на четвертинку насобирать.
   Надписи на разноцветных пакетах соответствовали надписям и цветам мусорных баков, одно это само по себе отчасти дисциплинировало. Технологический мусор, вроде батареек, электронных компонентов, изделий из металла или эбонита, вроде старых телефонов, резины, предлагалось выбрасывать в отдельные контейнеры, помеченные надписями и изображениями. Само собой, сортировкой мусора утруждали себя далеко не все. Зато на мусоросортировочный полигон отправляли работать, например, получивших административное наказание – знаменитые «15 суток».
   Отсортированный мусор поступал на вторичную переработку. Понятия «Вторчермет» и «макулатура» гражданам старшего поколения хорошо знакомы. За сбор макулатуры давали талоны на некоторые книги, выходившие ограниченными тиражами, например, подарочные издания.
  
   Помимо панельного массового строительства практиковалось строительство монолитное. В конце 40-х, когда выбирали основную технологию для использования, монолитчики проиграли, панельное строительство по расчётам экономистов выходило дешевле. Но у монолитных каркасов было важное преимущество – сейсмостойкость. Ещё одной сейсмостойкой технологией строительства была сборка панельных домов на стальном каркасе.
   Зная о неминуемом катастрофическом землетрясении 1966 года, Хрущёв решил подготовиться к удару стихии заранее. Чтобы обосновать затратное решение, он посоветовался с учёными. Келдыш переговорил с президентом АН СССР Несмеяновым. Геологическая экспедиция обследовала окрестности Ташкента и нескольких соседних городов, подтвердила возможность землетрясений в регионе. Исследования широко не афишировались, но по их результатам было принято Постановление «О развитии технологий сейсмостойкого строительства» (АИ)
   К разработке сейсмостойких технологий строительства привлекали партнёров из Индонезии и Китая. К тому же приглашение участвовать в научной программе разработки методов сейсмозащиты зданий предложили японцам. Те немедленно согласились – трясло Японию немилосердно, проблема стояла остро. Полигонами для отработки технологий сейсмостойкого строительства стали города Японии, Индонезии, и Ташкент.
   Отработанная технология строительства домов со стальным каркасом перевернула строительную индустрию не меньше, чем крупнопанельное строительство. Элементы каркаса здания можно было изготавливать на заводе, с машиностроительными точностями в пределах 0,5 мм (Известный китайский небоскрёб строился с точностью 0,2 мм, нам в 1958 осилить бы хоть 0,5 мм)
   Зато здание высотой в 5 этажей на готовом фундаменте собиралось за 2-3 дня. (Китайский 30-этажный небоскреб собрали за 15 дней. http://www.membrana.ru/particle/17422) Значительно больше времени уходило на привязку к местности, прокладку инженерных сетей и отделку. Технология сборки тщательно рассчитывалась по времени, а дальше руководство строительством брало на себя программно-временное устройство, подобное тем, что использовались в ракетах. (АИ. Ну нет ещё портативных компьютеров)
   Чертежи и технологические указания нумеровали в порядке сборки. Программно-временное устройство подключалось к табло, которое показывало номер чертежа. Прорабу оставалось взять чертёж с нужным номером и дать указания рабочим. Между бригадами, строившими соседние дома, обычно устраивали соцсоревнование. Бригада-победитель могла получить призы, обычно – ценные подарки, а за успешную сдачу микрорайона с первого раза строители могли получить и квартиры.
   Соревнование заводило людей, они начинали повышать производительность труда, причём иногда так, что после сборки двух-трёх домов, выучив наизусть последовательность операций, вообще отключали программно-временное устройство. Прорабу и инспектору СЖК в этом случае приходилось следить, чтобы «в едином боевом порыве» не страдало качество производимых работ.
   Поначалу отделку зданий производили на стройплощадке, обычными методами. Только отказались от медленного нанесения «мокрой» штукатурки в пользу гипсокартона. Затем попробовали закладывать коммуникации и провода в трубы внутри панели прямо на заводе. Ускорение получилось в несколько раз. Теперь на стройплощадке рабочим оставалось лишь соединить трубы и провода между собой.
   Проводку сразу закладывали усиленную, рассчитанную не на 4 кВт, а на 10, позже – на 16 кВт – с расчётом на увеличение в будущем энергопотребления за счёт большего распространения бытовых электроприборов.
  
   Успехи в строительстве каркасно-панельных сборных домов вновь вызвали дискуссию, дошедшую до Президиума ЦК, о том, какому методу строительства следует отдавать предпочтение. На каркасное строительство требовалось заметно больше металла, зато скорость сборки изготовленных на заводе, с машиностроительной точностью, элементов конструкции здания позволяла сэкономить живые деньги на фонде заработной платы.
   Сошлись на том, чтобы сочетать оба метода строительства в различных пропорциях, зависящих от региона и назначения зданий. Этот вариант предложил Микоян, беспокоившийся о возможности землетрясений. Его поддержал и Хрущёв:
   – Будем использовать тот метод, который больше подходит. Если понадобится построить высотку, скажем, гостиницу, её однозначно надо каркасной делать. А там, где надо строить много и дёшево, там будем строить панельные дома.
  
   Технологией каркасной сборки из выполненных на заводе компонентов неожиданно заинтересовались партнёры по ВЭС, прежде всего – восточные немцы, потом югославы, китайцы, следом подтянулись и остальные. На январской сессии ВЭС 1958 года Никита Сергеевич высказал идею:
   – Вот американцы с западными немцами строят в Западном Берлине небоскрёбы, неоновые рекламы вешают, пытаются создать витрину капитализма для привлечения немцев из Восточной Германии на запад. Это же идеологическая диверсия против всей системы социализма. Давайте подумаем, как этому противостоять?
   Вильгельм Пик сразу же предложил:
   – Почему бы нам, в таком случае, не сделать Восточный Берлин европейской витриной социализма? И не только Берлин. Мне очень понравилась советская технология сборки каркасно-панельных зданий. Ministerium fЭr Staatssicherheit, – Пик по привычке назвал восточногерманскую службу безопасности по-немецки, – добыло подробности технологии изготовления и сборки стеклянных фасадов. По моему личному поручению. Если мы объединим усилия, мы что, не сможем построить в своих столицах по несколько небоскрёбов? Хотя бы для государственных служб.
   – Я бы не подходил к вопросу слишком узко, – возразил Тито. – Почему сразу для государственных служб? И вообще – зачем нам во всём копировать Запад? Нам надо развивать свою собственную линию. Вот, к примеру, новые советские жилые микрорайоны, вписанные в ландшафт, с большим количеством зелени. (Вот такие http://concept-viz.ru/pictures/Cam11_logo.jpg) Это же очень красиво и удобно, никто в Европе так не строит, земля дорогая. А мы – можем, в наших странах землёй владеет государство. Думаю, граждане Югославии с удовольствием поучаствуют в таком эксперименте.
   – Китайская Народная Республика тоже заинтересована в поднятии качества жизни народа, – поддержал Лю Шаоци. – У нас наблюдается устойчивый избыток трудоспособного населения. Наши строительные рабочие уже хорошо себя зарекомендовали на стройках Советского Союза, и не прочь расширить свою трудовую географию. Мы и у себя такие дома построим, и всем остальным поможем. Надо только всё как следует спланировать.
   – Только пусть большие страны не забывают и о маленьких, – подала голос Лири Белишова. – В Албании люди тоже хотят жить лучше. Вы только научите, а уж мы поддержим.
   Бекир Балуку одобрительно кивнул.
   – Корейский народ умеет трудиться упорно и качественно. Мы поддержим советскую строительную инициативу, – не спеша, веско произнёс Ким Ир Сен. – Идея маршала Тито использовать советский опыт ландшафтного дизайна мне нравится. Я бы хотел видеть Корею цветущим садом, где удобные и красивые современные дома вырастают из моря цветов.
   – Я бы предложил функционально разделять районы застройки по назначению, – Неру первым перешёл к конкретике. – Высотные здания можно строить в деловом центре, размещать в них государственные службы, НИИ, университеты. Да, небоскрёбы издали смотрятся красиво, формируют силуэт города, но вблизи... Вблизи это очень неуютно.
   – Давайте оставим технические подробности специалистам, – предложил Тодор Живков. – Можно вообще объявить конкурс на лучший проект для каждой столицы.
   – И сделать этот конкурс международным, – поддержала Лири Белишова. – Чтобы архитекторы из всех стран ВЭС могли свободно общаться друг с другом, делиться идеями. Мне кажется, от этого наша задумка только выиграет.
   – По личному опыту скажу – широкомасштабная жилищная программа не только необходима, она ещё и очень полезна с точки зрения поддержки власти народом, – добавил Сукарно. – Мы в Индонезии это на себе испытали. (АИ, см. книгу 2. )
   Идею международного конкурса проектов поддержали все. Решено было не ограничиваться только проектами жилых районов и деловых центров, а создавать комплексные проекты развития для каждого из крупных городов, учитывающие также парки, места отдыха и развлечений, детские и образовательные учреждения, спортивные сооружения, транспортное обеспечение, отели, инфраструктуру общественного питания и многое другое.
   Хрущёв сразу предупредил:
   – Товарищи, не увлекайтесь. У всех нас сейчас имеется основная проблема, которую надо решать в первую очередь – это жильё для народа. Архитекторы пусть планируют, составляют комплексные планы застройки. Будем под всякие второстепенные объекты площадки резервировать, а в первую очередь строить надо жильё. Остальное может и подождать. На всё сразу денег не хватит.
   – С деньгами, конечно, сложно, – признал Чжоу Эньлай. – Но рост контейнерных перевозок и прогресс сельского хозяйства позволяет надеяться на заметное увеличение доходов уже в достаточно близком будущем.
   Ранее строительством высотных зданий в СССР и других странах ВЭС не занимались. Единственным исключением были семь сталинских высоток в Москве, но до полноценного небоскрёба они не дотягивали.
   Изучение вопроса показало, что необходимо научиться решать проблемы прочностных расчётов, учёта ветровых нагрузок. Фундамент высотного здания также испытывает значительно большие нагрузки. Необходимо сразу закладывать в проект лифтовое оборудование, сложные вентиляционные системы, насосы для водоснабжения, более сложную, чем обычно, канализацию.
   Поэтому решили не бросаться сразу на постройку очень высотных зданий, а двигаться к цели постепенно, отрабатывая нюансы технологии на зданиях не выше 16-20 этажей, и не слишком торопиться. Хрущёв ещё раз предостерёг всех от поспешности:
   – Наша задача – не удивить весь мир самым высоким зданием. Это глупость. Задача – расселить наших граждан в удобное, недорогое, комфортное жильё. Тратиться на показушные проекты сейчас – неразумно. Наработаем технологии быстрой сборки жилого фонда, архитекторы составят проекты комплексной застройки, и вот тогда мы удивим весь мир, создав для наших граждан не кусты дурацких небоскрёбов, а удобные, научно спланированные города и посёлки, где людям будет удобно и приятно жить.
   Пока остальные лидеры ВЭС обсуждали проекты развития своих столиц, неожиданную деловую хватку проявил президент Египта Али Сабри. В перерыве он договорился с президентом ГДР Пиком об использовании технологии стеклянных фасадов, а также с Хрущёвым – насчёт помощи в строительстве каркасно-панельных высотных отелей большой вместимости в нескольких курортных городах на побережье Красного моря. До этого там строились лишь обычные небольшие отели.
   Туристический бизнес в Египте продолжал раскручиваться, но ещё не было серийных пассажирских авиалайнеров. Первые полёты с пассажирами Ил-18 и Ту-114 совершили в 1959-м, а Ан-10 в 1958 году было построено всего 20 экземпляров для нужд Аэрофлота.
   Тем не менее, Али Сабри озаботился постройкой отелей. Хрущёв тоже уцепился за предложение Сабри – в обмен египетский лидер предложил увеличить поставки в СССР египетских фруктов и хлопка, а также пригласил советских отдыхающих стать первыми посетителями новых курортов. Граждане СССР уже летали в 1957 году отдыхать в Югославию, Албанию и Египет, и теперь стороны были намерены расширить этот процесс.
   Хрущёва также интересовала возможность быстрой постройки крупных зданий – не обязательно высотных, но на них можно было отработать нюансы технологий. Он дал согласие и организовал совместные работы.
   К началу курортного сезона в Хургаде, Кусейре, Марса-эль-Алам и Шарм-эль-Шейхе поднялись башни в 30 этажей, окружённые зелёными насаждениями и бассейнами с прозрачной голубой водой. Примеры современного дизайна отелей в «документах 2012» имелись в достаточном количестве. Возле каждого отеля была поставлена причальная вышка для дирижаблей. В конце мая 1958 года к мачте в Марса-эль-Алам пришвартовался первый пассажирский «Киров». Европейцев на дирижаблях не возили – после катастрофы «Гинденбурга» они боялись летать на аппаратах легче воздуха, даже несмотря на использование гелия вместо водорода. Советских туристов такие мелочи не останавливали.
   От полностью стеклянного фасада, по объективным причинам пришлось отказаться, так как при такой архитектуре гостиница превращалась в парилку. Даже затемненное стекло все равно давало нагрев в помещении. Вместе с тем полностью отказываться от первоначальной задумки не стали. Египетские архитекторы вышли из положения – перед стеклянной стеной, они расположили широченный балкон, останавливающий прямые солнечные лучи. Само же здание было пирамидальной формы – более широкие этажи в основании, более узкие наверху. При примерно равной площади квартир, излишек площади начиная с середины здания, шел на служебные помещения – столовые, прачечные и т.д. Форма же здания в плане была ромбовидной, ориентированной в направлении север-юг, для минимизации засветки.
   Вторая хитрость заключалась в том, что еще до строительства, под всем районом была заложена теплообменная сеть.
   В море, на расстоянии в километр от берега, были выведены теплообменные магистрали, что позволило использовать практически неограниченный хладресурс воды с температурой в 21 градус. (Температура воды Красного моря на больших глубинах стабильная до самого дна – около 21 С) Прогоняемая по системе вода охлаждалась и затем поступала в теплообменники системы вентиляции. При этом получался и конденсат – пресная вода, и охлажденный воздух – причем практически без затрат энергии.
   Прокачку обеспечивали насосы, приводимые в действие двигателями Стирлинга – в свою очередь подогреваемые солнечными коллекторами, размещенными на крыше. Они же вырабатывали часть электроэнергии для питания отеля, а сбросовое тепло – шло в систему горячего водоснабжения.
   Прокачиваемая вода сначала охлаждала воздух в помещениях, а затем – шла в теплообменники стирлингов, после чего сбрасывалась обратно в море. На месте сброса, из-за более высокой температуры воды, происходил бурный рост водорослей и кормящейся на них рыбы..Получился дом замкнутого цикла, почти самодостаточный. Разве что электричество ночью туда приходилось подавать из центральной сети.
   Одновременно, для этих домов «первой линии», размещенных в шахматном порядке вдоль побережья, была проведена работа по окультуриванию пляжей, установке волноломов и удлинению береговой линии за счет прокладки на 100-200 метров от моря коротких каналов.
   Хрущев просто поразился – практически, такое здание почти не зависело от внешнего снабжения – вода своя, особенно если рециклировать, энергия своя, климатическая установка – считай бесплатная. А все вместе – образовывало самодостаточный туристический комплекс первого класса, с собственным гелипортом – то есть с нулевым временем транзита туристов. Гелипорт размещался в пустыне, со стыковочными мачтами напротив каждого второго здания в ряду.
   – А что вы хотите, – усмехнулись египтяне, – уже 4000 лет строим. Опыта-то набрали немерено.
   Чрезвычайно удачный проект, после небольших доработок советскими проектировщиками, в результате стал стандартом де-факто для ВСЕХ отелей «первой линии», которые строились в южных областях ВЭС, и получил имя собственное – «Южный кинжал» – из-за характерной формы здания. В зависимости от потребностей, менялась этажность, но сами пропорции здания и принцип комплексной компоновки, оставались неизменными.
   Инициатива Сабри не прошла мимо внимания Тито и Бекира Балуку. Причём если в Югославии высотные отели строить не спешили – они не вписывались в сложившийся облик городов, то албанских товарищей подобные мелочи не смущали вовсе. Страна стремилась как можно скорее поднять экономику, и туризм мог стать для этого локомотивом. Лири Белишова взялась лично курировать этот сектор народного хозяйства и добилась участия Албании в международном туристическом проекте ВЭС.
   В провинции Влёра, к югу от Влёрского залива на побережье была построена цепочка современных отелей. Албанцы и югославы пользовались географическим положением, они организовали автотуризм из Венгрии, ГДР, Польши, и Чехословакии. Для тех, у кого собственных автомобилей не было, устроили международное автобусное сообщение. СССР поставил в Албанию и Югославию большие партии комфортабельных автобусов ЗИС-127. (АИ)
  
   Никита Сергеевич не зря упомянул посёлки. В сельской местности тоже развернулось строительство по новым технологиям. Хотя жилищная проблема в деревнях и посёлках внешне выглядела менее остро. Большинство людей имело собственные дома в частном секторе, а усилившаяся миграция населения в города временно сняла остроту жилищной проблемы. Но всё же большая часть населения СССР на 1958 год проживала именно в сельской местности. Причём условия этого проживания были далеко не комфортными.
   Даже в городах в уцелевшем после войны старом жилом фонде ещё не было редкостью печное отопление и отсутствие водопровода. Понятие «квартира со всеми удобствами» – отнюдь не рекламный трюк социализма. Центральное отопление, водопровод и канализация массово вошли в жизнь советского человека именно после начала жилищного строительства 50-х. До того они были доступны весьма малому числу людей, живших в коммунальных или отдельных квартирах домов постройки 30-40-х гг.
   Чего уж говорить о сельской местности, где за водой ходили на уличную колонку, или колодец, а «туалет типа сортир» с вонючим очком был массовым явлением. Предприятия и организации в сельской местности имели возможность строить ведомственное жильё для своих работников. Однако это были обычно либо двухквартирные одноэтажные дома из бруса, либо двухэтажные 8-квартирные дома барачного типа. Жилищные условия в них были вполне на уровне, если считать таковым печное отопление, отсутствие водопровода и канализации. Еду готовили на керосинках и примусах. (Для этой цели ещё в середине 70-х вовсю продавали керосин).
   Электричество в сельской местности уже было, но электроплитки были малоэффективны, спирали часто перегорали, вода на них кипятилась медленно, а из-за слабой проводки часто горели пробки. Во время непогоды, особенно в грозу, электричество регулярно отключали (и сейчас ещё отключают).
   В двухэтажных домах барачного типа особенно феерично были устроены туалеты. В туалете первого этажа от помоста рядом с очком устанавливалась труба, свёрнутая из линолеума или других подручных материалов, обвязанная проволокой. По этой трубе со второго этажа в общую выгребную яму падало говно. (Впервые увидев сию систему в 2003-м году в Тверской области, был впечатлён, много думал)
   Чтобы помыться, раз в неделю люди ходили в общественную баню. Собственные бани были далеко не у всех. Наиболее удобными были дома, к которым сзади были пристроены рубленые бревенчатые помещения для домашнего скота. В таких помещениях нетрудно было выгородить закуток и устроить там баню.
   Дровяное отопление поглощало огромное количество качественной древесины. Топить печи ольхой или осиной было неэффективно, таких дров в среднем уходило заметно больше, чем берёзовых.
   Хрущёв давно порывался изменить бытовые условия сельского населения к лучшему. Сталин не позволил ему реализовать концепцию агрогородов. Позднее, проанализировав информацию из «документов 2012», Никита Сергеевич убедился, что в этом Сталин был прав. Но даже отказавшись от спорной концепции агрогорода, Хрущёв понимал, что бытовые условия в сельской местности необходимо срочно улучшать до уровня, близкого к городскому.
   Впервые он обсуждал эту тему с сыном еще в марте 1955 года. Тогда было принято Постановление «О мерах по улучшению бытовых условий работников сельского хозяйства», (АИ, см. гл. 01-30) выполняя которое, ГосСтрой СССР провёл большую работу по экономическому обоснованию и выдал задания на проектирование электрических центробежных и вибрационных насосов, водогрейных колонок, встраиваемых в печи отопительных элементов, пеллетных печей и котлов, рассчитанных на использование топливных гранул, и прочей подобной техники для села.
   Также был разработан ряд проектов быстросборных жилых домов. Их строительство началось ещё при освоении целины, но тогда это были самодельные щитовые поделки. (АИ, см. гл. 01-26) Адмирал Кузнецов в ходе подготовки к рассредоточению Тихоокеанского флота в 1954-55 годах, с конца 1955 года использовал для размещения личного состава уже сборные дома, построенные по новым проектам ГосСтроя. (АИ)
   С 1956 года была начата широкая продажа населению стройматериалов по небольшим ценам. С 1957 года начался выпуск всей номенклатуры насосов, топливного и водогрейного оборудования (АИ). С их помощью можно было решить вопрос с отоплением и горячей водой. Но их широкому распространению мешала бедность сельского населения, особенно занятого в колхозах. Лишь с 1956 года колхозникам начали платить зарплату деньгами, а не «палками» -трудоднями. (АИ) Зарплата была невелика, да ещё и зависела от собранного урожая. В совхозах ситуация была получше, там люди получали хотя и маленькую, но фиксированную зарплату. Массовое преобразование колхозов в совхозы пришлось вскоре приостановить, так как возражало министерство финансов – для выплаты зарплаты всем бывшим колхозникам, превратившимся в «совхозников», у государства не хватало наличных денег.
   Даже прирост товарного производства в 1956-57 годах пока не позволял напечатать достаточно денег, обеспеченных этими товарами, чтобы на выплату зарплаты хватало всем колхозникам, если переводить их в совхозы. После денежной реформы 1957 г (АИ) Госплан тщательно отслеживал баланс денежной и товарной массы, не допуская инфляции.
  
   На научные разработки государство выделяло средства главным образом в безналичной форме, обналичивая только фонд заработной платы. Это позволяло вести огромное количество НИР общегосударственного и оборонного значения, финансируемых из бюджета. (источник Е. А. Федосов «Полвека в авиации. Записки академика» ) Предприятия вели между собой расчёты только в безналичной форме, что и делало советскую финансовую систему экономичной и устойчивой. (Именно размывание барьера между безналичной и наличной частями финансовой системы спровоцировало гиперинфляцию конца 80-х начала 90-х. Пока Горбачёв не начал ломать то, что работало, система была неуязвима. см. Роджер Киран Томас Кении «Продавшие социализм: Теневая экономика в СССР» )
   Тем не менее, наличие на селе нетронутой, и даже ещё более усиленной после решений 1957 года системы МТС позволило организовать на её базе изготовление таких относительно простых изделий, как встраиваемые отопительные элементы для печей, водогрейные колонки, пеллетные котлы для сжигания топливных гранул, станки для производства кирпича в домашних условиях, (вот такие http://www.youtube.com/watch?v=PkCKmMm21eA) и установки для изготовления грунтоблоков (http://www.helpbeton.ru/unikalnaya-texnologiya-i-oborudovanie-dlya-proizvodstva-gruntoblokov.html), позволявшие изготавливать до 500 блоков в час. (АИ)
   На наиболее хорошо оснащённых МТС начали производить и само оборудование для производства топливных гранул, что позволяло использовать до 98% отходов от переработки древесины в лесной промышленности. Одно это уже решало проблему отопления – гранулы при массовом производстве советского типа были дешевле дров, при этом более эффективны. Дрова надо было ещё распилить, расколоть, уложить и высушить, а гранулы можно было хранить в кладовке внутри дома, лишь бы не намокли.
   Сложнее было с насосами – они были слишком дороги. Вначале для их популяризации был использован уже испытанный метод – ими начали награждать победителей соцсоревнования. Причём не просто давали насос в руки и кувыркайся как хочешь, а проводили бурение скважины и монтаж системы водоснабжения «под ключ» – ведь победителями соцсоревнования становились и женщины, в т.ч. одинокие.
   – Зачем отдавать инициативу частнику? – сказал по этому поводу Никита Сергеевич. – Что, в тех же МТС не найдётся пары слесарей с руками из плеч, чтобы водопровод собрать?
   Пользуясь тем, что МТС были государственными организациями, решили финансировать установку насосов для передовиков производства за счёт бюджета, а для стимулирования трудового энтузиазма у слесарей МТС, оплачивались эти работы с повышающим коэффициентом.
   Население быстро оценило преимущества от наличия скважины с насосом у себя в подвале. Продажи насосов начали расти, сначала медленно, но, по мере роста благосостояния народа, всё больше хозяйств обзаводилось собственным водопроводом.
   Метод Худенко ещё только начали обкатывать, да он, фактически, проблему в данном случае и не решал. Высвободившихся людей тоже надо было трудоустраивать. Одним из способов их трудоустройства и стало сельское строительство. Если совхозы, как государственные производства, попадали под программу государственного строительства жилья, то с колхозами было сложнее. Формально они являлись объектами коллективной собственности, и государство не имело права вмешиваться в их хозяйственную деятельность.
   Для тех колхозов, где метод Худенко уже начали использовать, решить задачу оказалось несколько проще. Государство разрешило колхозам закупать за безналичный расчёт в рассрочку стройматериалы и строительное оборудование. Высвободившиеся колхозники в этом случае становились строителями.
   Книги наподобие «Как построить сельский дом», содержавшие проекты красивых и удобных домов коттеджного типа, в посылке были. По указанию Хрущёва подготовленные в ИАЦ к публикации, эти книги были переданы в Академию строительства и архитектуры Иосифу Игнатьевичу Ловейко, который организовал их распространение, не только среди населения, но и в качестве пособия для архитекторов, проектировавших дома для сельской застройки.
  
   Помимо постройки домов привычного типа, распространённого в средней полосе РСФСР, проводились эксперименты по освоению новых материалов и конструкций для сельского строительства.
   Началось освоение с того, что Иосиф Игнатьевич Ловейко обнаружил в переданных ему статьях и книгах информацию о круглых домах в виде геокупола. (Примерно такой купольный дом http://dizayndoma.ru/kupolynye-doma/geodezicheskiy-kupol/geokupol-pod-clych.html) Вначале его поразил необычный внешний вид строения. Посчитав сравнительные потери тепла, он убедился, что за счёт минимизации внешней поверхности здания потери тоже выходят минимальные. По описанию конструкции выходило, что ничего сложного в ней нет – каркас собирался из соснового бруса и фанеры на стальных коннекторах. При необходимости можно было использовать и более прочный каркас из стальных труб. В качестве теплоизоляции использовалась базальтовая вата. (Выпускалась в СССР с конца 40-х)
   Ловейко сам рассчитал каркас и панели первого такого дома. (АИ) Получилось не сразу. Оказалось, что в конструкции имеются свои хитрости и подводные камни, которые, впрочем, достаточно быстро удалось преодолеть. Основная проблема заключалась в точности изготовления элементов – стержней каркаса, соединительных коннекторов и панелей обшивки.
   Когда научились изготавливать детали конструкции точно, сборка каркаса стала занимать не более 3-х часов. (подтверждение http://www.mydome.ru/photo/2010-07-10-1) При этом внутренний объём дома позволял собрать трёхэтажную конструкцию с хозяйственными помещениями и большим залом на первом этаже, и жилыми комнатами на втором, отведя третий этаж под маленькую остеклённую веранду.
   Внешне полукруглые гранёные купола выглядели непривычно. Но внутри были очень удобными. Снеговая нагрузка оказалась небольшой – снег задерживался только на самой вершине купола, а дальше под собственным весом скатывался вниз. При этом прочность конструкции была более чем достаточна, чтобы выдержать небольшую снеговую «шапку». Когда придумали устанавливать на полюсе купола конусное навершие, проблема со снегом и вовсе отпала. Продумали и интерьеры, благо в переданных материалах было много фотографий. Получилось не совсем так, как на присланных снимках, (примерно так http://www.mydome.ru/photo/2011-03-26-2), но не менее красиво и удобно.
   Теперь Иосиф Игнатьевич искал заказчика для своего пилотного экспериментального проекта посёлка нового типа. Дело решил случай – в газете Ловейко наткнулся на статью с описанием подмосковного колхоза-передовика имени Кирова, где председателем был Иван Андреевич Снимщиков. В статье рассказывалось о визите в колхоз к Снимщикову Хрущёва и министра сельского хозяйства Мацкевича (АИ, см. гл. 02-36).
   Ловейко не стал беспокоить Хрущёва. Он позвонил Мацкевичу, выяснил, что за человек Иван Андреевич, и после этого связался с председателем напрямую.
   Возможность построить для своих колхозников недорогое и удобное жильё, которого ещё нет ни у кого в Союзе, председателя заинтересовала. Да и сам факт, что на него вышел с предложением президент Академии строительства и архитектуры Снимщикову польстил. Он пригласил Ловейко приехать и посмотреть колхоз лично.
   Иосиф Игнатьевич приехал с несколькими готовыми проектами купольных домов. Снимщиков, как радушный хозяин, показал гостю все колхозные предприятия, включая завод по переработке овощей и фруктов, и цех по изготовлению пластиковой тары для парфюмерии. (источник http://m.forbes.ru/article.php?id=12934)
   Впечатлённый увиденным, Ловейко раскатал перед председателем чертежи и плакаты с изображениями геокупольных сооружений.
   – Етит твою мать... – Иван Андреевич озадаченно почесал в затылке. – И какая же жилплощадь у этого чуда?
   Жилплощадь оказалась заметно больше, чем у обычного деревенского дома.
   – А сколько такой дом будет стоить?
   Ловейко, улыбаясь, назвал цифру.
   – Сколько?? Беру, и думать нечего, – Снимщиков согласился сразу.
   Купольные дома конструкции Ловейко были едва ли не вдвое дешевле, чем обычный деревенский дом. К тому же Иосиф Игнатьевич уговорил председателя на эксперимент – попробовать в качестве утеплителя прессованные блоки из бетона и соломы. (источник http://straw-house.ru/dom-iz-solomy)
   – Солома? – Снимщиков нахмурился. – Это саманные что ли? Не будут мои в таких домах жить...
   – Нет-нет, не саманные, – успокоил Ловейко. – В качестве связующего будем использовать бетон. Солома, как воздухонаполненный материал, будет очень хорошо держать тепло. Давайте попробуем? Можно часть домов утеплить минеральной ватой, а часть – соломоблоками.
   – Попробовать? Ну, можно... – нехотя согласился Снимщиков. – Соломы-то у меня навалом после уборочной будет.
   Осенью под Москвой в Балашихинском районе появился новый посёлок, застроенный геокупольными домами. Ловейко привёз туда Хрущёва и председателя Госстроя Новикова – посмотреть на новые технологии сельского строительства.
   Первоначально Никита Сергеевич отнёсся к «круглым домам» слегка скептически. Ходил вокруг, приглядывался и так и этак:
   – Непривычно выглядит, – признался Хрущёв. – Вроде и красиво, но непривычно.
   Новиков тоже чесал затылок:
   – Вроде и не сарай, но и не дом...
   – А вы внутрь зайдите, – Снимщиков довольно ухмылялся.
   Внутри дом производил совершенно другое впечатление – просторный и удобный, наполненный светом из больших окон, он напоминал дом мечты.
   – Мои колхозники тоже поначалу кривились, – рассказал Снимщиков. – А когда первые 10 семей в новые дома заселились, да новоселье справили, на такой-то площади, так теперь остальные в очередь записываются, на несколько лет вперёд.
   Опыт строительства купольных домов решили развивать и распространять. Тем более, что их тоже можно было собирать из деталей, изготовленных на конвейере.
   К тому же, вскоре Ловейко начал осваивать строительство куполов и другой конструкции – из литых пенобетонных деталей (примерно таких http://ppu.in.ua/kupolnye-doma.html). Эти дома были меньше, зато собирались быстрее, и изготавливать их можно было на заводах ЖБИ, нужна была лишь оснастка для отливки деталей. Зато, комбинируя несколько куполов в любом порядке, из одного и того же небольшого ассортимента деталей можно было возводить жилые миникомплексы любой сложности.
   Исходный вариант в присланной информации предлагалось отливать из пенополистирола. Но этот материал Ловейко забраковал. Полистирол в стране только начинали осваивать, да и его испарения в случае пожара были уж очень вредными. А пенобетон и шлакобетон были уже освоены, и достаточно широко применялись. Также опробовали ещё один вариант – опилкобетон. (http://libeton.ru/vidy/opilkobeton.html) Оказалось, что этот материал легко пилится и обрабатывается механическим способом, а в богатых лесом районах опилки никогда дефицитом не были.
   Опилкобетон очень хорошо сохранял тепло – стены из него в 30 см толщиной сохраняли то же количество тепла, что и кирпичные стены толщиной в 1 метр. Несмотря на использование опилок как наполнителя, за счёт песка и цемента материал показал хорошую огнестойкость, он выдерживал температуру более 1200 градусов в течение 2-х часов.
   Недостатком было относительно высокое влагопоглощение. Но эту беду можно было вылечить водозащитным покрытием. Тем более, что промышленность стройматериалов освоила изготовление силикатных красок на основе жидкого стекла и минеральных пигментов (источник http://www.chemport.ru/data/chemipedia/article_3423.html) Купола из опилкобетона окрашивались в яркие, праздничные цвета, и выглядели очень современно.
  
   Помимо новшеств в строительстве самих зданий, внедрялись и улучшения отдельных элементов их конструкции. Самым впечатляющим нововведением стали освоенные в 1957-58 гг стеклопакеты в алюминиевой раме (АИ).
   Первые конструкции стеклопакетов с эластичными уплотнителями появились в 1950 г в США. Поскольку Серов распорядился «тащить с Запада всё новое, а там разберёмся», его сотрудники добыли образцы стеклопакетов и технологию их изготовления, а чуть позже сумели купить и образцы оборудования.
   Основная проблема была в получении в достаточных количествах алюминиевого профиля довольно хитрой конфигурации. Когда этот вопрос был решён, остальные проблемы побороли уже быстрее. С 1958 г в новых домах начали устанавливать стеклопакеты. (АИ)
  
   Выполнение строительной программы потребовало также развития ещё двух отраслей промышленности – производства очень широкого ассортимента метизов, прежде всего – шурупов-саморезов и анкерных болтов, а также производства ручного электроинструмента.
   Наряду с базой ГОСТов в составе присланной литературы имелись электронные каталоги нескольких ведущих фирм, выпускающих метизы. Эти каталоги вместе с базой ГОСТов были переданы в Госстандарт и Госплан СССР в начале 1954 года. Станки-автоматы для производства крепежа у нас к этому времени уже выпускались. На их основе были спроектированы и изготовлены автоматические линии для массового производства шурупов и прочих крепёжных деталей. К 1958 году заводы по их изготовлению вышли на проектную мощность, обеспечив строительную индустрию достаточным ассортиментом крепежа, который постоянно продолжал расширяться.
   К тому же специалисты обнаружили, что многие виды крепежа, имеющиеся в каталогах, на Западе ещё не выпускаются. Таким образом, появилась возможность экспортировать крепёж в Европу. С экспортом в Штаты было сложнее, там использовалась дюймовая система.
   С ручным электроинструментом дело обстояло ровно наоборот. Одним из лидеров в этой сфере была американская компания Milwaukee, основанная в 1924 году Э. Ф. Зибертом. С 1924 года она выпускала обычные дрели, с 1935 г – ударные дрели и ручные шлифовальные машины, с 1949 г – угловые дрели, с 1951 г – электрические пилы с поступательным движением полотна.
   Инструмент производства Milwaukee и был взят в качестве прототипа. В ходе проектирования конструкторам приходилось решать нетривиальные задачи, особенно в ходе создания углошлифовальной машины. Тем не менее, советские инженеры справились и с этой задачей. Воровать не стали – патент на УШМ продала немецкая компания AEG (Allgemeine Elektrizitdts-Gesellschaft) – известный производитель инструмента ещё с 40-х гг.
  
   Самую необычную технологию строительства Хрущёву показал его давний друг и в то же время – оппонент в деле внедрения панельного строительства Константин Михайлович Соколов. С Хрущёвым они познакомились ещё до войны, когда Соколов, тогда бывший научным сотрудником в Ленинградском институте механизации строительства, разработал насос для непрерывной подачи вязкого бетона на стройплощадку.
   Затем он участвовал в строительстве первой очереди московского метрополитена. С 1938 года он занимался жилищным строительством в Москве, а после войны стал сначала наркомом дорожного и строительного машиностроения, а затем возглавил Госстрой СССР. В 1955-58 году он был заместителем Председателя Совета министров РСФСР.
   Соколов со времени строительства метрополитена был убеждённым сторонником монолитного строительства. При обсуждении технологий для массового строительства жилья выбор был сделан в пользу сборных панельных домов, но Константин Михайлович не изменил своим убеждениям и продолжал интересоваться новыми монолитными технологиями.
   Никита Сергеевич весьма удивился, когда Шуйский доложил ему:
   – Звонил Соколов, Константин Михайлович, зампредсовмина РСФСР, приглашал посмотреть на новую технологию строительства. Говорил, очень перспективная.
   Соколов знал, чем можно заинтересовать Хрущёва. Устоять перед приглашением посмотреть новую технологию чего-либо важного для страны Никита Сергеевич был физически не способен.
   Хрущёв тут же снял трубку «кремлёвки».
   – Константин Михалыч, здравствуйте. Хрущёв. Чем порадовать хотели?
   – Да вот, Никита Сергеич, сделали мы тут установку точного объёмного литья из бетона, – ответил Соколов. – Хотел вам показать. Хоть вы и сторонник панельного строительства, но в деревне из панелей строить не будешь, а наша разработка как раз на сельское строительство рассчитана.
   – Так это пока проект или как? – уточнил Хрущёв.
   – Опытный образец. Уже работает, – ответил Соколов.
   – Тогда другое дело! Говорите, когда и куда подъехать.
   Приехав на стройплощадку в одном из подмосковных колхозов, Никита Сергеевич увидел длинную улицу новеньких бетонных домов. Все дома немного отличались друг от друга, хотя, приглядевшись, Хрущёв понял, что в застройке повторяются 5 или 6 типов домов, различающихся размерами и планировкой.
   В конце улицы он увидел и саму установку. Она выглядела как мостовой кран высотой примерно с трёхэтажный дом. Вокруг стояли несколько бетономешалок и ЗиС-151 с КУНГом, от которого к установке тянулся кабель. Во втором ЗиСе с КУНГом, судя по шуму, был дизель-генератор. Подъехав ближе, Никита Сергеевич увидел, что установка медленно движется по рельсам, уложенным вдоль стен строящегося дома. С поперечины крана вниз спускались гофрированные шланги разного диаметра, по которым подавался бетон.
   Хрущёв сразу отметил, что бетон был необычный. Он не растекался, выходя из разливающей головки, закреплённой на телескопической стреле, а тут же застывал плоской колбаской шириной около 70 миллиметров и высотой миллиметров 50. Стена выглядела слоёной. Причём стена получалась двойная. Расстояние между внешней и внутренней стенками было примерно на длину кирпича. Внешняя часть стены на время отверждения бетона уже после формовки укреплялась лёгкой пластиковой сетчатой опалубкой, которая после отверждения легко снималась.
   Установка медленно ползла вдоль стены, одновременно формируя внутреннюю и внешнюю поверхность двумя соплами. Вместе с подачей бетона установка укладывала между внутренней и наружной стенами заранее отформованные из бетона полые цилиндрики диаметром около 100 миллиметров. Они подавались по транспортёру, на который их с меланхоличным видом клал одинокий рабочий – единственный на всей стройплощадке.
   Цилиндрики укладывались горизонтально, заполняя пространство между стенами как соты. Раствор для их укладки подавался из третьего сопла, посередине, и это был обычный растекающийся бетон. Дойдя до угла будущего здания, подающая головка повернулась на 90 градусов и пошла вдоль поперечной стены. При прохождении оконных проёмов подача бетона временно прекращалась.
   К стоящему на краю площадки Хрущёву, меся кирзовыми сапогами грязь, подошёл Константин Михайлович Соколов.
   – Здравствуйте, Никита Сергеич. Ну как, нравится?
   – Завораживающее зрелище, – честно ответил Хрущёв.
   – А ведь монолит, не панель. Мы пробовали вместо цилиндров бутовый камень закладывать, и заливать бетоном, – рассказал Соколов. – Вот только края оконных проёмов пока ещё приходится вручную выравнивать.
   – Вот как? Интересно. Такой вариант пойдёт там, где прочность нужна, – одобрил Хрущёв. – Но всё ж согласитесь, Константин Михалыч, из панелей и быстрее получается, и этажность не в пример больше.
   – Оно так, конечно, – кивнул Соколов. – Но из панелей вы только стандартную пятиэтажку сложить можете. Ну, можно, конечно, этажностью поиграться. Но для сельского строительства панели не годятся. Колхознику огород рядом с домом нужен. Да и семьи разные: у одного двое детей, а у соседа – пятеро. Значит, и дома нужны разные. Вот наша установка и отливает любые дома, как нарисуешь, так и отольёт.
   – А кто ей управляет? Оператор в машине? – спросил Хрущёв.
   – Оператор там есть, – усмехнулся Соколов. – Для присмотра за установкой. Но он не то что бы управляет, он чертежи меняет. А дальше машина сама работает.
   – Не может быть! У вас что, ЭВМ в КУНГе стоит? – изумился Хрущёв.
   – Да какая там ЭВМ, Никита Сергеич! Устройство простое, как две копейки. Пойдёмте, покажу.
   Они поднялись в КУНГ. При виде Хрущёва оператор вскочил, но Никита Сергеевич тут же успокоил его:
   – Сидите, сидите. Мы только посмотрим, как эта штука работает.
   Посреди КУНГа стоял стол в виде ящика со стеклом сверху, напоминающий знакомый каждому конструктору «дралоскоп». Стекло было застелено чёрной фотобумагой, посередине в рамке была вставлена негативная фотопластинка с чертежом, а над ней медленно ползла считывающая головка, укреплённая на маленьком подобии мостового крана.
   – Вася, расскажи Никите Сергеичу, как машина управляется, – попросил Соколов оператора.
   – В головке несколько фотоэлементов, расположенных крестообразно, – пояснил оператор. – Чертёж не простой, на нём каждая стена кодируется двойной линией. Жирная линия задаёт направление, а тонкая прерывистая командует подачей бетона. Головка с фотоэлементами движется вдоль линии. Там, где свет проходит через прозрачную плёнку, идёт подача бетона, где линия прерывается, например, окно или дверь – бетон не подаётся.
   – А направление движения головки вы вручную задаёте? – спросил Хрущёв.
   – Да нет же, надо только чертёж правильно вставить и головку в нулевую точку вывести, – ответил Василий. – Дальше я включаю подачу, фотоэлементы видят свет, и не дают головке отклоняться.
   – Здорово! – похвалил Никита Сергеевич. – А как машина знает, что она дошла до угла и пора поворачивать?
   – Вот в этом главная идея, – сказал Соколов. – В головке фотоэлементы стоят крестиком. Главный в центре. Перед ним ещё два, и по бокам тоже по два. Боковые не дают головке уходить в стороны. Как только на них сигнал появляется, головка возвращается на курс. Когда головка доходит до угла, на переднем фотоэлементе сигнал пропадает. Если на переднем сигнала нет, а на одном из боковых он появился, головка поворачивает в сторону, где появился сигнал. Простая релейная логика. Не нужна никакая ЭВМ. Задача оператора – вовремя менять фотоплёнки с послойными чертежами.
   – Надо только плёнку очень точно выставлять, а то дом кривой получится, – добавил оператор. – Поэтому плёнка не кладётся на стол, а вставляется в горизонтальные пазы рамки.
   – Потрясающий аппарат! – восхитился Хрущёв. – А как она внутренние перегородки делает?
   – Вот тут ручное переключение нужно, – признался Василий. – Но это пока. Сначала машина формирует внешние стены. Потом, когда стена нарастает на высоту очередного слоя цилиндриков, я машину переключаю в режим внутренних перегородок. Вывожу головку на переборку, разворачиваю по направлению и включаю подачу. Головка начинает ездить взад-вперёд, при этом бетон подаётся только из одного сопла – внутренние стены тонкие обычно. Можно разливочные сопла сблизить – их положение регулируется, и дать подачу из обоих сопел, тогда получается двойная тонкая стена, в которую можно трубы и провода закладывать.
   – А чертежей много надо? На каждый слой по чертежу?
   – Нет, всё проще. Один чертёж на фундамент, один на низ стены до уровня окон, ещё один на стену с окнами, один со стенами поверх двери, – пояснил оператор. – Надо только кратность каждого прохода установить, она на чертежах написана, выставляю её вручную пока что, да коэффициент масштабирования правильно задать. Иначе стеклопакеты из оконных проёмов или выпадать будут, или не влезут. Вот перекрытия приходится вручную укладывать, но тут машина сама же и как кран работает. Головку временно снимаем и вешаем на тележку гак со стропами.
   – Невероятно! – Никита Сергеевич был очень доволен. – А бетон, я заметил, особый используется, застывает сразу, не растекаясь.
   – Бетон – это второй секрет установки, – ответил Соколов. – Через малые сопла подаётся пенобетон, с добавками солей кальция. Он быстро твердеет, получаются внешние тонкие стены.
   (Трехкальциевые алюминаты, получаемые циклонной плавкой. Добавки в обычный цемент – корродирующие арматуру хлористый кальций и треххлористое железо и нейтральные к арматуре нитрат кальция и формиат натрия/кальция, замедлители и пластификаторы – лигносульфонаты и торфогуматы. Из комментов на форуме, спасибо за пояснения Texnolog.)
   – А для укладки цилиндров используется обычный раствор бетона, как для кирпичей, он подаётся отдельно из среднего сопла, – видно было, что Соколов очень доволен впечатлением, которое произвела установка на Первого секретаря ЦК. – Такая стена получается вроде как с сотовым наполнителем – и тёплая, и никакие грызуны в ней не заведутся – полости цилиндров перекрываются внешними стенами и раствором при заливке. Вначале хотели просто оставлять полости между стенами, но в них мыши заводятся, да и прочность недостаточна. А с сотовым наполнителем стена как каменная.
   – Интереснейшая машина, – признал Хрущёв. – А кто разработчик?
   – Ленинградский филиал ВНИИстройдормаш, – ответил Соколов. – Вышли на меня с предложением, в Госстрое их просто не поняли. Я когда увидел чертежи – вначале тоже не понял, смотрю – мостовой кран какой-то. А когда поясниловку прочитал – потерял дар речи. Прямо так и представилось – рельсы вдоль сельской улицы, едет по ним эта машина, а за ней один за другим дома вырастают... Любые. Как в сказке. В реальности, конечно, всё не так радужно выглядит, ограничений хватает. Но ведь работает, собака!
   – Да ещё как работает!
   Хрущёв с Соколовым вышли из КУНГа, чтобы не мешать оператору, и ещё долго наблюдали, как чудо-машина слой за слоем печатает дом.
   – Константин Михалыч, а как вообще ленинградцы пришли к идее создания такой машины? – спросил Хрущёв. – Они вам что-нибудь рассказывали?
   – Да там почти детективная история, – ответил Соколов. – С какого-то момента, я даже не заметил, с какого именно, по всем НИИ страны пошла рассылка секретной информации. На папках штамп КГБ СССР. Видимо, внешняя разведка работает. Началось это где-то года с 54-го... Я думал, вы в курсе.
   – Рассылку эту я тоже получаю, – кивнул Хрущёв, подыгрывая Соколову. – Но мне идёт в виде общего обзора технологий.
   – Вот именно, а по профильным НИИ расходится уже подробная информация, – Константин Михайлович явно был рад поговорить с руководителем страны, имеющим допуск к обсуждаемым вопросам. – Причём в некоторых случаях идут сведения о последних западных разработках, но по большей части сведения подаются в виде концепций, обычно – вполне работоспособных.
   – Вот и тут, в статье обсуждалась концепция послойного наращивания сложных конструкций из термопластов, ну, из пластмассы то есть. С пластиками у нас пока сложно, химия развивается, конечно, но до их широкого применения я вряд ли доживу, – усмехнулся Соколов. – Но сама идея ленинградских специалистов заинтересовала. Монолитным бетоном они давно занимались, но тут опалубка не нужна, надо лишь заставить бетон быстро застывать. Сначала попробовали добавлять в бетон гипс. Встаёт моментально, но прочность малая. Ну, и так быстро вставать, в общем-то, не надо. На первой модели гипсобетонная смесь встала прямо в разливочной головке, пришлось разбирать головку и выколачивать зубилом.
   – Стали думать, экспериментировать, провозились год, пока нашли подходящие соли кальция. За это время родилась идея, как автоматизировать движение головки. Вначале её хотели на ручном управлении сделать. Обратились к электронщикам, те долго ломали голову, пытались придумать недорогую схему управления, но у них всё время выходила полноразмерная ЭВМ, с десятком шкафов, да с перфолентой, – Константин Михайлович не удержался от ехидной усмешки. – А нам-то надо мобильное управление, чтобы на грузовике уместилось. Я и туда и сюда звоню – никто не берётся. И вот как-то звонят мне из НИИ, и говорят: решили проблему. Я к ним. И вижу это чудо на фотоэлементах. Ползает себе по линиям чертежа, а разливающая головка следом каждое движение повторяет. Фантастика, да и только.
   – Спрашиваю: как додумались? Кто помог? А они мне рассказывают. Заходит к ним в лабораторию их особист, ну, первого отдела начальник. И спрашивает так, ехидно: «Что, мужики, не выходит у вас каменный цветок?»
   – Они на него едва не матом – работа-то не клеится, а он ещё издевается. А особист усмехнулся, и написал им на листке телефончик московский. Спросите, говорит, Давида Моисеевича, да привет от Ивана Александровича передайте. – Соколов рассказывал так, что Хрущёв поневоле заслушался.
   – Они и позвонили. Сами не знали, куда: «Нам бы Давида Моисеича...». «А кто спрашивает?» «Да из ВНИИстройдормаш», – ну, и от Ивана Александровича привет передали...
   – Пригласили их в Москву, оказалось – это ЦКБ военное, секретное. Чем занимается – да бог его ведает, лучше не знать, – Соколов хитро усмехнулся, понимая, что Хрущёв, скорее всего, знает, чем занимается «секретное ЦКБ».
   – Ну, и? – поторопил Никита Сергеевич. – Давайте, Константин Михалыч, не томите!
   – В общем, принял их профессор, Давид Моисеевич Хорол. Мужик умнейший. Выслушал их, а сам сидит и прикидывает что-то на бумажке. Потом говорит: «Управляющую схему я вам сделаю, а вот приводы для точного перемещения – спросите у станочников в ЭНИМСе». Вот эту самую схемку на фотоэлементах молодые специалисты в том ЦКБ у Хорола и собрали. И идею подкинули, чертёж в негатив переводить и фотоэлементами считывать.
   – Действительно, детективная история, – засмеялся Хрущёв. – А машина и впрямь фантастическая получилась. Давайте, Константин Михалыч, отвезём её в Брюссель, на промышленную выставку. Пусть посмотрят буржуи, что мы делать умеем.
  
   Коллектив разработчиков из ВНИИстройдормаш по-братски поделил Ленинскую премию с молодыми специалистами из ЦКБ «Геофизика» – ведущего разработчика инфракрасных, а затем и лазерных систем самонаведения.
   Разработанная машина была первой в мире подобной установкой, работавшей в полуавтоматическом режиме. На Брюссельской выставке её демонстрировали в действии – машина прямо в павильоне печатала на стальных платформах уменьшенные макеты домов.
   Посетители заворожённо наблюдали за «коммунистическим чудом», которое возводит дом на пустом месте без участия человека. Установка заслуженно получила в Брюсселе золотую медаль как самая оригинальная разработка в области строительства. С 1959 года она пошла в серийное производство на Ленинградском экскаваторном заводе Министерства строительного и дорожного машиностроения СССР. (АИ)
  
  

4. Совместная оборона.

  
  
  К оглавлению
  
   Ход и итоги Суэцкого конфликта 1956 года пристально изучали и анализировали в Генеральном Штабе. Хотя первоначальный замысел операции принадлежал Николаю Герасимовичу Кузнецову (АИ), в её подготовке активно принимали участие сам министр обороны маршал Жуков, начальник Генштаба маршал Соколовский, непосредственно командовавший объединёнными силами СССР и Египта на ТВД маршал Рокоссовский, и другие советские военачальники.
   Несмотря на то, что активная фаза конфликта продолжалась всего несколько дней, всесторонний анализ хода боевых действий занял почти год. В конце 1957 года маршал Соколовский представил руководству страны подробнейший отчёт в несколько сотен страниц, к которому прилагалась краткая аналитическая записка, содержавшая основные тезисы и выводы отчёта.
   Ознакомившись с запиской Соколовского, Хрущёв на несколько вечеров погрузился в изучение его отчёта. Читал Никита Сергеевич внимательно, с карандашом, подчёркивая наиболее важные выводы, которых оказалось куда больше, чем он ожидал.
   После изучения отчёта он собрал на совещание военных министров, Главнокомандующего Военно-Воздушными Силами маршала авиации Вершинина, председателя ВПК Устинова, начальника Генштаба Соколовского, министра авиапромышленности Дементьева.
   Хрущёв ограничился только высшими военными руководителями, так как отчёт Соколовского рассылался ограниченному кругу специалистов и руководителей.
   – Я вас, товарищи, собрал сегодня, чтобы обсудить необходимые изменения в нашей военной доктрине, – сказал Никита Сергеевич. – В январе состоится очередная сессия Координационного Совета ВЭС. Уже несколько наших партнёров сообщили мне о своём намерении обсудить оборонительную политику Союза на этой сессии.
   – Отчёт Василия Даниловича, полагаю, все успели прочесть? – спросил Хрущёв.
   Собравшиеся утвердительно закивали.
   – Вот и хорошо. Скажу прямо, – Никита Сергеевич окинул взглядом собравшихся, – Выводы Василия Даниловича многое перевернули в моём представлении о военных действиях во второй половине двадцатого века. Не скрою, вначале я был со многими положениями отчёта не согласен. Но аргументация товарища Соколовского весьма убедительна, особенно что касается невероятно возросшей роли авиации, флота, и управляемого оружия.
   – Я бы даже поставил на первое место именно управляемое авиационное оружие, – заметил маршал Жуков. – Для меня это тоже был очень неожиданный вывод.
   – Что касается флота, – сказал адмирал Кузнецов, – вынужден признать, что достигнутый успех на 99 процентов был обусловлен фантастически эффективной работой разведки, а также достигнутой тактической внезапностью. То есть, я не хотел бы возникновения неоправданной переоценки роли подводных лодок в операции.
   Так как на совещании присутствовали Дементьев, Жуков и Соколовский, адмирал говорил именно об эффективной работе разведки, хотя «посвящённые» поняли, что он имел в виду.
   – Товарищи, я, прежде всего, хотел бы предостеречь всех от возможного заблуждения, – произнёс маршал Соколовский. – Самое опасное – полагаться на какое-то одно чудо-оружие, каким бы эффективным оно не казалось. Не важно, будет ли это управляемое оружие, авиация, межконтинентальные ракеты, флот, или ещё какое-нибудь неведомое вундерваффе, как фрицы говорили. Развитие Вооружённых Сил должно быть соразмерным по всем родам войск – только тогда они будут эффективными.
   – С выводами Василия Даниловича согласен, – подтвердил Хрущёв. – Собственно, что я хотел сказать: на предстоящей сессии Координационного Совета нам предстоит обсуждать совместную военную доктрину организации. Как это обсуждение будет проходить – предсказать не берусь. Партнёры у нас очень разные, непростые партнёры. Каждая лошадь – и то со своим норовом, а тут не лошади, тут главы государств со своими интересами.
   – Вот я и хочу сказать: прежде, чем с ними что-то обсуждать, нам самим необходимо с изменениями в нашей военной доктрине определиться, – закончил свою мысль Никита Сергеевич.
   – Мы что, хотим отказаться от предыдущей доктрины? – спросил Устинов.
   – Нет, не отказаться, – ответил Хрущёв. – Скорее – уточнить её, с учётом произошедших за последние два года военно-политических изменений и достижений научно-технического прогресса. Эти достижения вы сами видели, в отчёте Василия Даниловича всё по полочкам разложено. Да и политическая ситуация с тех пор совершенно поменялась. Мы стали сильнее, противнику, само собой, это не нравится. Холодная война резко обострилась. Американцы ведут себя крайне агрессивно. Сирийцы и египтяне очень обеспокоены. Нам едва удалось избежать серьёзной войны в восточном Средиземноморье. Многие из наших партнёров высказывали свои опасения на этот счёт.
   – В то же время следует учитывать результаты применения авиации и флота во время Суэцкого кризиса. Не скрою, я раньше считал, что в современных условиях решающим оружием станут баллистические ракеты, – продолжал Никита Сергеевич. – И в случае войны между США и СССР, разумеется, так и случится. Но мы с вами наглядно убедились, что, помимо такой войны может возникнуть множество более мелких конфликтов, в которых атомное оружие применяться не будет. По воробьям из пушки не стреляют, вот я о чём говорю.
   – Я могу подготовить короткий доклад для лидеров ВЭС, – предложил Соколовский. – Акцентировать внимание на основных моментах.
   – Если не трудно, Василий Данилович! У вас, как у специалиста, явно лучше, чем у меня получится донести до наших друзей ваши же собственные выводы, – согласился Хрущёв.
   – Если я правильно понимаю, – сказал Вершинин, – Вы, Никита Сергеич, хотите скорректировать военную доктрину в части применения неядерных средств поражения, прежде всего – авиации и управляемого оружия, а также флота.
   – Правильно понимаете, Константин Андреич, – кивнул Хрущёв. – Вот это мы с вами и обсудим, чтобы на сессию Координационного Совета ВЭС мы могли выйти с уже сформулированными вариантами...
  
   В ходе подготовки маршалом Соколовским доклада для выступления на сессии КС, Хрущёв дал поручение председателю КГБ Серову:
   – Иван Александрович, меня, если честно, впечатлил сделанный Василием Данилычем анализ военных действий во время Суэцкого конфликта. Он, считай, точно угадал те тенденции, о которых мы с тобой в «тех документах» читали: преобладание высокоточного оружия, сокращение роли сухопутных войск в пользу авиации и флота, фактическое подтверждение доктрины Дуэ...
   – Я вот подумал: посвящать его в полной мере смысла нет – Василий Данилыч человек уже пожилой, судя по «энциклопедии» – года через два на покой уйдёт. Но всё же пусть твои орлы составят для него этакий «прогнозно-аналитический документ», обобщающий наметившиеся тенденции перехода на Западе к этому, как его... постиндустриальному обществу... вот ведь слово придумали, не выговоришь.
   – Причём надо подчеркнуть усложнение инфраструктуры и рост зависимости населения от этой инфраструктуры, – Серов тут же сообразил, что именно имеет в виду Первый секретарь. – Понял, Никита Сергеич, сделаем. А не боишься, что Данилыч догадается?
   – А ты сделай так, чтоб не догадался, но основную мысль понял, – усмехнулся Хрущёв. – Всё излагай в этом, как его... сослагательном наклонении. В виде тенденций, возможностей, вероятностей... Сам сообразишь, в общем...
  
   Партнёры по ВЭС во время планирования повестки дня предстоящей сессии высказывались весьма определённо. Если при первоначальном обсуждении концепции ВЭС в июле 1956 года на острове Бриони будущие партнёры говорили в основном об экономическом взаимодействии, то за прошедшие полтора года ситуация значительно изменилась.
   Лидеры ОАР – Египта, Сирии и Иордании после продолжавшегося в течение всего 1957 года непрекращающегося прессинга США и Турции на Сирию были крайне обеспокоены. Они осознали, что ядерный шантаж может сработать один раз, может два, но потом утратит свою действенность. Привыкнуть можно ко всему – даже к бряцанию ядерным оружием.
   Эйфория от победы при Порт-Саиде улетучилась быстро. Арабские лидеры понимали, что второй раз им так не повезёт. Да и американцы – это не французы с англичанами, технический уровень американской палубной авиации и флота был несравнимо выше.
   Не меньше арабов был обеспокоен и маршал Тито. Операции американского флота на Средиземном море и воздушное наступление союзников на Египет в ходе Суэцкого кризиса ясно показали: всё, что он прочёл в «документах 2012» о будущем Югославии – не страшилка, не попытка пропаганды в целях втянуть Югославию в Варшавский Договор. Это была наглядная иллюстрация империалистической политики.
   Для Неру с 1948 года болевой точкой оставался Кашмир. Он понимал, что Пакистан не успокоится, а в сложившихся обстоятельствах США будут оказывать пакистанскому режиму ещё большую поддержку. Кроме того, Неру точил рашпиль на Гоа, всё ещё остававшийся в руках португальцев.
   Сукарно был обеспокоен продолжающимся военным присутствием Нидерландов в западной части Новой Гвинеи и мечтал выдавить голландцев оттуда. Китай сумел достичь соглашения с Индией по поводу Тибета, но оставался гоминьдановский режим на Тайване. Провокации со стороны гоминьдановцев не прекращались.
   Северная и Южная Кореи продолжали смотреть друг на друга через прицел. Европейские члены Содружества – ГДР, Болгария, существовали под общим для ОВД военно-политическим прессом НАТО. Гватемала вообще с июля 1957 года жила под страхом американского вторжения, о чём президент Арбенс не преминул напомнить всем собравшимся.
   Поэтому на январской сессии Координационного Совета ВЭС 1958 года обсуждались не только и не столько экономические, сколько военно-политические вопросы. На заседании лидеры стран ВЭС высказали свои опасения и теперь напряжённо ожидали ответа советской стороны.
   Отдельные столы в зале заседаний были установлены широким кругом, почти как в Совете Безопасности ООН. За ними сидели главы государств, позади них – переводчики и референты.
   Хрущёв занимал место у окна, но наравне с остальными, как того требовал Устав организации. Видя устремлённые на него взгляды, Никита Сергеевич ответил:
   – Наши специалисты, точно так же, как и ваши, тщательно проанализировали события ноября 1956 года и последующих месяцев политического давления на Сирию. Мы подготовили для вас доклад об изменениях в военной доктрине Советского Союза и наших предложениях по формированию общей военной политики ВЭС. Позвольте мне пригласить в зал начальника Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР, Маршала Советского Союза Василия Даниловича Соколовского.
   Маршал вошёл в зал с небольшой папкой в руках. Для него был приготовлен отдельный стол, остававшийся незанятым. Василий Данилович приступил к докладу:
   – Уважаемые главы государств и правительств! В последние годы военная наука претерпела поистине революционные изменения. Прогресс технологий, начавшийся после второй мировой войны, на наших глазах полностью меняет как привычные тактические построения, так и традиционные стратегические задачи.
   (При написании «доклада Соколовского» использовались документы http://www.hrono.ru/libris/lib_n/nakanune61.php и http://www.hrono.ru/libris/lib_n/nakanune84.html)
   – В вопросе понимания упомянутых изменений я хотел остановиться на возрастании роли тактической и палубной авиации, что было явно продемонстрировано в ходе Суэцкого конфликта. Если во второй мировой войне истребительная авиация в большей степени была задействована для завоевания господства в воздухе, то уже в Корее большая часть вылетов тактической авиации США совершалась для ударов по наземным целям.
   Ким Ир Сен нахмурился, Соколовский явно напомнил о весьма неприятных для него событиях.
   – Суэцкий кризис ещё полнее выявил эту тенденцию, – продолжал маршал. – С первого дня воздушного наступления союзники сделали ставку на тактическую авиацию. Именно её ударами были временно выведены из строя египетские аэродромы. С точки зрения подготовки наступления противника это было вполне логичным шагом. Только своевременная эвакуация египетских ВВС на аэродромы Саудовской Аравии позволили сохранить авиацию для последующих боёв. Командование обороняющейся стороны в будущем должно это предвидеть заранее, опираясь на все виды разведки.
   Теперь настала очередь погрустнеть Али Сабри. Президент Египта хорошо понимал, что, не будь тогда рядом Рокоссовского и других советников из СССР, а также советских лётчиков за штурвалами египетских «МиГов», союзники порвали бы Египет, как Тузик – грелку.
   – Второй вопрос, на котором я хотел бы остановиться – это действия флота западных держав и палубной авиации. Суэцкий конфликт поднял этот вопрос во всей полноте. С помощью палубной авиации Великобритания смогла, по существу, выдвинуть свои передовые аэродромы к самым границам Египта, что позволило осуществлять более широкий манёвр авиацией и с точки зрения оперативной, и с точки зрения тактической, а также осуществлять удары на большую оперативную глубину.
   – В то же время крейсерско-миноносные силы британского флота успешно осуществляли блокаду египетского побережья. И если бы не потопление крейсера «Ньюфаундленд», несколько отрезвившее агрессоров, Египту было бы нечего этой блокаде противопоставить.
   Это была горькая правда, и Али Сабри был вынужден с этим согласиться.
   – Вместе с тем, нельзя не обратить внимание на грамотные действия египетских Вооружённых Сил, прежде всего – ВВС, сумевших применить новейшие виды авиационного вооружения, предоставленные СССР, – продолжал Соколовский. – Потопление крейсера «Ньюфаундленд» нельзя рассматривать только под углом зрения успешной организации ловушки. Оно стало результатом применения современного оружия – противокорабельных ракет воздушного базирования. Для подобных видов вооружений целесообразно ввести новый термин – управляемое или же высокоточное оружие.
   – Мы старались не афишировать этот факт, поскольку на западе до сих пор полагают, что это была атака пилота-смертника. На самом же деле крейсер и эсминец были поражены крылатыми ракетами, запущенными с бомбардировщиков Ту-16. Полагаю, вы понимаете, что это репортёрам знать не обязательно.
   Лидеры ВЭС оживились, в зале возникло хаотичное движение. До этого момента Советский Союз никак не комментировал техническую сторону Суэцкого конфликта. Заявление Соколовского лишь подтвердило для глав государств то, о чём они уже догадывались, но столь конкретного подтверждения они не ожидали.
   – Второй эпизод применения высокоточного оружия в ходе конфликта – удар четырёх бомбардировщиков Ту-16 по аэропорту Лука на острове Мальта, где была уничтожена эскадрилья британских стратегических бомбардировщиков, склады бомб и авиационного горючего.
   Главы государств зашумели. Они ждали полезного, правильного, но скучного доклада. Вместо этого маршал вываливал им на головы одну сенсацию за другой. Разумеется, они догадывались, что внезапный пожар в аэропорту Лука, фактически уничтоживший британскую авиабазу, явно был вызван не брошенным где попало окурком. Но таких подробностей они не ожидали.
   – Возможно, я потом остановлюсь на вопросе, каким образом египетским бомбардировщикам удалось незаметно подойти к острову, – улыбнулся маршал. – Сейчас важнее отметить, что в ходе этого удара были в широких размерах использованы кассетные зажигательные боеприпасы, а также управляемые авиационные бомбы крупного калибра. Именно они поразили резервуары с топливом и склады авиационного вооружения на Мальте, тогда как бомбардировщики «Вэлиант» были сожжены суббоеприпасами с фосфорным снаряжением.
   Речь маршала была прервана поднявшимся шумом. Али Сабри чувствовал себя незаслуженным именинником. Все взгляды были обращены на него. Соколовский высказался вполне определённо: «египетским бомбардировщикам удалось...». Хотя все понимали, что египетскими на бомбардировщиках были только опознавательные знаки.
   – Третий случай успешного применения высокоточного оружия – поражение французского крейсера «Жорж Леги» управляемой бомбой с бомбардировщика Ил-28. Как видите, высокоточное оружие эффективно как по наземным, так и по морским целям.
   – А крейсер «Бермуда» тоже ракетой потопили? – не удержался от вопроса Тито.
   – Совершенно верно, это четвёртый случай, о котором я хотел упомянуть. Другое дело, что в этом случае стрельба велась по неподвижной цели, по сути – в полигонных условиях, поэтому этот случай не показателен, – ответил Соколовский.
   – Также необходимо отметить, что роль воздушных боёв и завоевания превосходства в воздухе с появлением реактивной авиации нисколько не снизилась, скорее, даже возросла, – подчеркнул маршал. – Египетским ВВС удалось в ходе упорных воздушных боёв не допустить полного господства союзников в воздухе, а во время высадки в Порт-Саиде ВВС Египта сумели перехватить инициативу, и в основном за счёт этого союзникам было нанесено столь чувствительное поражение.
   – Эти обстоятельства приводят нас к следующим выводам:
   1. Необходимо обеспечить выживание своей авиации в самом начале конфликта, чтобы не дать противнику уничтожить её первым же ударом по аэродромам. То есть, нужна достаточно совершенная система ПВО и возможность быстрого рассредоточения по запасным аэродромам, заблаговременное строительство защищённых укрытий, плюс обман противника при помощи макетов и ложных целей.
   2. При завоевании превосходства в воздухе определяющим фактором становится совершенство авиатехники и боевая подготовка пилотов. В ходе Суэцкого конфликта мы столкнулись с очень хорошо подготовленными английскими и французскими лётчиками, среди них было немало ветеранов второй мировой войны. Тогда как египетские пилоты боевого опыта не имели.
   – Но как же тогда они сумели одержать такую блистательную победу? – спросил Неру.
   – Я вам потом шепну на ухо, – лицо Ким Ир Сена выглядело бесстрастной маской, но в уголках рта таилась еле заметная улыбка.
   – Кажется, догадываюсь, – Неру слегка усмехнулся. – Хорошо, я всё понимаю.
   Соколовский тоже слегка улыбнулся и продолжил:
   – Отсюда вопрос, насколько реально для стран, не входящих в число великих держав, сопротивляться агрессии одной или нескольких из них? Ясно, что в одиночку ни одна страна сколько-нибудь долго сопротивляться такой агрессии не сможет. Шансы на успех могут появиться только в одном случае – если на стороне жертвы агрессии явно или тайно выступит другая, не менее могучая держава. По существу есть только одна такая держава, способная оказать помощь в борьбе против агрессии США и других стран НАТО. Это – Советский Союз.
   Лидеры ВЭС встретили фразу маршала аплодисментами.
   – В противоборстве сверхдержав главная роль на сегодняшний момент отводится ядерному оружию и его средствам доставки – стратегической авиации, и баллистическим ракетам. Эта ситуация сохранится ещё долго.
   – Со всей очевидностью можно сказать, что ни одна страна, не относящаяся к числу великих держав, на сегодняшний момент (1958 г) ядерным оружием и средствами его доставки не обладает. Можно также сказать, что обладание этими средствами, по существу только и делает ту или иную страну великой державой. Все остальные критерии в плане геополитики второстепенны, – подчеркнул маршал.
   Сидящие в зале глав государств переглянулись.
   – Теперь рассмотрим Соединённые Штаты, Англию и Францию с несколько необычной точки зрения, а именно – как цель для средств поражения. Наиболее трудной целью, несомненно, являются Соединённые Штаты, в виду своей изолированности за океаном. Военные действия они ведут, опираясь на авианесущие соединения военно-морского флота и широкую сеть военных баз по всему миру. Англия и Франция действуют так же, хотя и в меньшем масштабе.
   – Однако изолированное положение Соединённых Штатов одновременно является как фактором силы, так и фактором слабости. Если Европа совсем недавно перенесла тяжелейшую войну и ещё далеко не оправилась от её последствий, то Соединённые Штаты не воевали на своей территории с 1863 года, – развил свою мысль Василий Данилович. – Во Второй мировой войне американцы потеряли всего лишь около 400 тысяч человек убитыми, около 650 тысяч ранеными, и не более 3000 человек мирного населения. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Потери_во_Второй_мировой_войне) Потери английской и французской армий ещё меньше. По потерям мирного населения – французы потеряли около 412 тысяч, англичане – порядка 92 тысяч.
   – Отсюда вывод: единственный надёжный способ удержать США, Великобританию и Францию от агрессивных действий – это угроза нанесения ответного удара, вызывающего неприемлемый уровень потерь. Собственно, на этом и основана концепция ядерного сдерживания. Но что делать странам, не имеющим ядерного оружия и средств доставки?
   – Ответ скрыт в самой природе западной, прежде всего – англосаксонской цивилизации. Англосаксы на полном серьёзе считают себя выше всех остальных наций, полагая, что им всё позволено, и все остальные народы существуют для того, чтобы их обслуживать. Это всё та же человеконенавистническая теория «расы господ». Но, чтобы избежать очевидно напрашивающихся параллелей с германским нацизмом, они, начиная с буржуазного теоретика Мальтуса, провозглашают теорию «ограниченности ресурсов планеты», противопоставляя население развитых западных стран населению всего остального мира.
   – Согласно этой теории, природных ресурсов Земли достаточно, чтобы обеспечить достаточно высокий уровень жизни приблизительно одному миллиарду человек. Разумеется, это должны быть жители западных государств. Для них можно использовать термин «золотой миллиард». Все остальные люди на планете, по их мнению – лишние.
   Хрущёв понял, что в «прогнозном анализе», предоставленном Соколовскому Серовым, была коротко изложена теория «золотого миллиарда», и маршалу она явно очень напомнила теоретические построения доктора Геббельса.
   – В то же время современная западная цивилизация крайне уязвима, – заявил начальник Генштаба. – И чем дальше она будет развиваться, тем более уязвимой она станет.
   Эти слова маршала явно озадачили всех. Тито, Лю Шаоци и Чжоу Эньлай недоумённо переглянулись. Ким Ир Сен сидел с непроницаемым видом. Неру удивлённо поднял бровь.
   – Чтобы ввергнуть современную цивилизацию в хаос, достаточно вывести из строя электростанции, плотины, хранилища энергоносителей, транспортную систему, – пояснил Соколовский. – И чем более развита и урбанизирована цивилизация, тем более она уязвима. Мы подсчитали, что для фактического уничтожения Великобритании достаточно пяти ядерных зарядов мегатонного класса, положенных в определённые ключевые точки. Для Франции – семь или девять зарядов. Для США, безусловно, больше, вероятно, несколько сотен. Но даже пять или десять ядерных зарядов нанесут США неприемлемые потери.
   Соколовский поднялся, достал из папки свёрнутую карту, развернул её и повесил на стойку у стены.
   – Обратите внимание. Более половины населения Соединённых Штатов сосредоточено в прибрежных зонах вдоль восточного и, в меньшей степени, западного побережий. Центральная часть страны заселена со значительно меньшей плотностью. Плотное поражение восточного побережья, а также районов Лос-Анжелеса и Сиэттла неминуемо приведёт к гуманитарной катастрофе невероятных масштабов. Лидеры Соединённых Штатов это сознают и стремятся не допустить подобного развития событий.
   – В Англии и Франции ситуация усугубляется, к тому же, значительно меньшей площадью этих стран. В то же время степень зависимости населения от благ цивилизации в странах ВЭС неизмеримо меньше. Безусловно, с течением времени эта зависимость будет расти и у нас. Пока что это обстоятельство в военном отношении является нашим преимуществом, но насколько мы можем этим преимуществом воспользоваться?
   Хрущёв понял, что Соколовский внимательно изучил «прогнозный анализ», предоставленный ему Серовым.
   – Я хочу сказать, что если великие державы в своём противостоянии опираются на обладание ядерным оружием и средствами его доставки, то остальные могут обеспечить свою безопасность только несколько иными методами.
   – Современные средства ведения войны весьма дороги, и чем дальше, тем дороже они будут становиться, – продолжал маршал. – Недаром американцы начинают оценивать своё оружие по критерию «стоимость/эффективность». Особенно ярко эта тенденция проявит себя в авиации. Как вы знаете, авиация не так давно преодолела звуковой барьер. Следующий барьер, который уже скоро придётся преодолевать – тепловой, то есть, разогрев самолёта на большой скорости в результате трения о воздух. Но этот барьер преодолим. В отличие от третьего барьера – ценового. К концу столетия новейшие боевые самолёты станут настолько дорогими, что даже Соединённые Штаты смогут позволить себе иметь не более нескольких десятков новейших бомбардировщиков или истребителей последнего поколения. Да, они будут эффективны, но потеря даже одного или двух из них будет сильным ударом по бюджету.
   – В этом плане высокоточное оружие также даёт заметные преимущества. Если для поражения цели, например, моста, раньше были необходимы несколько сотен самолёто-вылетов и сотни тонн обычных бомб, то с помощью высокоточного оружия подобные малоразмерные цели могут быть поражены в результате рейда одного-двух самолётов. Как видите, получается очень серьёзная экономия.
   Соколовский прервался на несколько секунд.
   – Это ещё когда будет... – проворчал Тито. – До конца века ещё дожить надо.
   – Правильно замечено, товарищ Тито, – поддержал его Чжоу Эньлай. – Экономика Штатов достаточно сильна, чтобы построить сотни и тысячи самолётов, тем более, в ближайшие годы, пока они ещё не слишком дорогие.
   – У меня по этому вопросу имеются соответствующие соображения, – сказал Соколовский. – Прежде всего, эффективной защитой от авиации США и НАТО могут являться создаваемые сейчас в СССР зенитно-ракетные комплексы. Они будут вытеснять авиацию на малые высоты, где реактивные самолёты могут быть поражены сосредоточенным заградительным огнём малокалиберной зенитной артиллерии.
   Хрущёв отметил, что Василий Данилович точно предугадал ситуацию, которая в «той истории» сложилась во Вьетнаме.
   – Но только ЗРК и МЗА для создания эффективной ПВО недостаточно, – продолжал Соколовский. – Необходимо иметь сильную фронтовую авиацию, способную завоевать и удержать господство в воздухе. Эта же авиация станет заслоном для нового класса средств поражения, который только начинает развиваться – авиационных крылатых ракет.
   – Только зенитными ракетами невозможно защитить всю территорию страны, – подчеркнул маршал. – Если страна велика, как Китай, Индия или СССР, ракет потребуется слишком много. Если страна мала – у неё нет средств на закупку достаточного количества комплексов, а территория недостаточна для успешного отражения налёта. То есть, современные боевые самолёты при атаке небольшого государства окажутся над целью раньше, чем ПВО успеет среагировать.
   Али Сабри, Шукри аль-Куатли и Тито мрачно переглянулись. Арабы уже успели столкнуться с этой проблемой, а Тито получил недвусмысленное предупреждение от Хрущёва.
   – Вторая составляющая успешной обороны – противокорабельные управляемые ракеты, – продолжал Соколовский. – Американцы и их союзники в случае агрессии опираются на мощь своей палубной авиации. Поражение авианосца ракетой неминуемо выведет его из строя на несколько месяцев, приведёт к потере большей части базирующихся на борту самолётов, и к большим человеческим жертвам среди экипажа. Несколько ракет могут его потопить. Отсюда вытекает необходимость иметь в своём арсенале самолёты-ракетоносцы, подводные лодки, корабли и наземные системы, вооружённые такими ракетами.
   – Третья составляющая успешной обороны – средства нанесения ответного удара по базам на территории сопредельных стран, с которых американцы и их союзники обычно наносят удары по жертве агрессии. Во время войны в Корее американские бомбардировщики базировались на аэродромах Японии. В Суэцком конфликте союзники организовали воздушное наступление с баз на Кипре и Мальте. Когда эти базы и самолёты на них были уничтожены, союзники были вынуждены отказаться от продолжения военной операции.
   – Если на Мальте удар наносили бомбардировщики, то база на Кипре была уничтожена в ходе смелой операции сил специального назначения, – сказал маршал. – Отсюда следует, что для защиты от агрессии США и НАТО необходимы несколько видов современного высокоточного оружия, которого раньше не существовало, а также наличие сил специального назначения для проведения ответных операций против баз США на территории сопредельных стран. Либо высокоточные баллистические или крылатые ракеты с кассетными боевыми частями, способные поразить эти базы с достаточной точностью. Поскольку таких точных ракет пока не создано, придётся опираться на силы специального назначения.
   Соколовский вновь прервался на несколько секунд.
   – Другой вопрос, на котором надо остановиться – это боевая устойчивость. Англосаксы, особенно американцы, предпочитают бесконтактный метод ведения войны. Сначала бомбят до полного подавления всякого сопротивления, и лишь когда оно подавлено – высаживают войска. Если противник напорется на наше жёсткое и упорное сопротивление, велика вероятность, что он отступит.
   – Военные действия в Корее, да и против японских оккупантов во Второй мировой войне показывают обратное, – заметил Чжоу Эньлай. – Американцы показали себя достойным противником, в том числе и на поле боя.
   – Ерунда, – возразил Ким Ир Сен. – У японцев даже танков приличных не было. В наступлении 1950 года мы опрокинули американцев и гнали их до самого Пусана. Если бы не их авиация, и не высадка Макартура в Инчхоне, мы сбросили бы их в море. И даже после десанта, мы вместе с вашими добровольцами вышвырнули их за 38-ю параллель.
   «Ишь, вояка нашёлся», – иронически подумал Хрущёв: «Забыл, как вас из Инчхона Макартур одним пинком выкинул». Вслух же он сказал иначе:
   – Василий Данилыч, вы считаете, что для обеспечения равновесия страха одних только баллистических ракет недостаточно?
   – В общем и целом – недостаточно, Никита Сергеич, – ответил Соколовский. – Мне думается, что так вопрос ставить нельзя. Вопрос нужно ставить таким образом: мы должны быть готовы не только напугать агрессора атомными ракетами, но и отразить его нападение, или атаку его сателлитов, вроде Турции, на наших союзников.
   «Союзники» встретили слова маршала возгласами одобрения.
   – Ядерное оружие, обеспеченное средствами его доставки, безусловно удержит США и их сателлитов от агрессии против СССР, – пояснил маршал. – Не отрицая этого, необходимо заметить, что возможны также случаи, когда США, сами не ввязываясь в конфликт, будут натравливать своих сателлитов на кого-либо из наших союзников.
   – Что они и делали весь прошлый год, – заметил президент Сирии Шукри Аль-Куатли.
   – Именно. И в этом случае ядерное оружие нам не поможет, – подтвердил Соколовский.
   – В случае с Египтом именно оно-таки нам и помогло, – возразил Хрущёв. – Как я и рассчитывал.
   – Один раз помогло. Но следует учитывать, что у Франции ядерного оружия пока что нет, а у Англии его немного, – резонно ответил маршал. – Тогда как у США его значительно больше, чем у нас. Но главное даже не в этом. Ядерное оружие лучше всего работает, пока лежит на складе.
   – О! Это верно. Пугало. Я тоже так считаю! – вставил Никита Сергеевич.
   – Именно. Но что если пугать недостаточно, а надо применить силу, дозированно, но на большом удалении? И очень точно, чтобы мирное население не пострадало. Например, уничтожить американскую базу где-нибудь в третьей стране?
   – Фактически, как было на Мальте?
   – Да. Вот тут Авиация Дальнего Действия, да ещё с высокоточным неядерным вооружением даст сто очков вперёд любым ядерным ракетам, – убеждённо ответил Соколовский. – А также самолёты можно в любой момент отозвать. Запущенную баллистическую ракету уже не отзовёшь. Сами понимаете – запуск баллистических ракет необратим, он будет означать неминуемый ответный удар. Стоит ли рисковать уничтожением планеты из-за регионального конфликта, который может быть разрешён обычными средствами?
   – Явно не стоит, – проворчал Али Сабри. – Хотя я и понимаю, что вы хотите сказать: нет смысла начинать ядерную войну из-за какого-то там Египта. Это может звучать для нас обидно, нелицеприятно, но это так и есть.
   – Когда речь идёт о существовании человеческой цивилизации – это не повод для обид, – ответил маршал. – Вопрос о противодействии агрессии в региональном масштабе должен стоять в такой плоскости: принуждение агрессора к миру путём воздействия неядерным высокоточным оружием. И лучший носитель для такого оружия – авиация. Американцы, кстати, поняли это одними из первых. Уже с начала 50-х у них на вооружении стоят управляемые бомбы, пока ещё несовершенные, но они будут быстро прогрессировать.
   – Мы в то же самое время несколько увлеклись противокорабельными крылатыми ракетами, но, как видим по итогам Суэцкого конфликта, управляемые бомбы оказались не менее востребованы.
   – Что касается отражения агрессии США, я с вами согласен, – подал голос Шукри Аль-Куатли. – Но как быть в случае нападения одного или нескольких НАТОвских сателлитов? Мы весь год ждали нападения турецких войск. Только решительные действия Советского Союза помогли удержать наших соседей от агрессии. Я очень признателен советским, китайским, египетским и монгольским товарищам, а также нашим союзникам из Саудовской Аравии, но я отдаю себе отчёт, что, пока интербригады из Монголии и Китая добрались бы до Сирии, от нас и пепла не осталось бы.
   – Мне представляется разумным выделить под общее командование несколько армейских и авиационных подразделений от каждой страны ВЭС, – предложил Сукарно. – Причём эти подразделения могут меняться по принципу постоянной ротации. Желательно, чтобы они постоянно тренировались совместно, по единым тренировочным программам, и в то же время постоянно обменивались боевым опытом между собой. Эти подразделения должны быть оснащены одинаковой техникой новейших образцов, должны иметь высокую степень мобильности и боеготовности, и высокий уровень боевой подготовки, примерно как советские воздушно-десантные войска или американская морская пехота. В случае необходимости мы могли бы бросить их в бой первыми, чтобы они сдержали противника до подхода наших резервов.
   – По сути дела, то, что вы предлагаете, товарищ Сукарно, в специальной литературе именуется Силами Быстрого Развёртывания, – ответил Соколовский.
   – Мне это предложение представляется разумным, – заметил Хрущёв.
   – Как эти силы будут финансироваться? – спросил премьер Иордании Набулси.
   – Это обсуждаемо, полагаю, каждая страна-участник будет финансировать собственные подразделения, – предложил Неру, – Что же до общих расходов, их можно делить, например, пропорционально валовому национальному доходу каждой страны.
   – Скорее, пропорционально доходу на душу населения, – заметил Ким Ир Сен. – Не думаю, что общие расходы будут очень велики.
   – Конечно, военную технику каждая страна будет закупать у СССР самостоятельно, на основе двусторонних соглашений, – сказал Лю Шаоци. – Большинство стран, входящих в Союз, небогаты, но и просить Советский Союз полностью финансировать наши военные проекты – неприемлемо. Целью нашей организации является, напомню, не доить бюджет Советского Союза, а совместными усилиями остановить наступление англосаксонского империализма по всему миру.
   – Техника, товарищи, это только половина успеха, – произнёс Соколовский. – Не менее важно обучить личный состав этой техникой владеть. В ходе анализа боевых действий в Египте, я, к сожалению, отметил такой фактор, как низкий уровень боевой подготовки египетских военных. Отчасти причиной тому общий низкий уровень жизни и уровень грамотности в отдельных странах нашего Содружества.
   – В итоге получается, что вчерашний крестьянин, попав, к примеру, в армию, совершает невероятный скачок в социальном плане, – пояснил маршал. – То есть, ещё вчера он с сохой за буйволом без штанов ходил, а сегодня он обут-одет за государственный счёт в красивую форму, с блестящими нашивками, ему выдали оружие, он спит в казарме в нормальной постели – может быть, даже впервые в жизни. Само собой, что такой бывший крестьянин в силу своей малой грамотности и неразвитого воображения, считает, что он уже всего что мог, в своей жизни добился. А если его, к примеру, за природную сообразительность или лидерские качества ещё и сержантом назначили, он себя вообще царём и богом ощущает, и считает, что стремиться больше уже некуда. Ну, и начинает «почивать на лаврах», единственной задачей ставя вовремя подольститься к начальнику и одновременно всеми способами возвыситься над подчинёнными. Пропадает всякая мотивация для развития, резко ухудшается положение дел в части и, как неизбежное следствие – катастрофически падает боеспособность. Тем более, что офицерский состав в таких странах обычно комплектуется из людей значительно более высокого социального положения, и вчерашний крестьянин хорошо осознаёт, что сравниться с ними не может.
   – Василий Данилович дело говорит, – поддержал маршала Хрущёв. – В нашей стране мы первым делом начали проводить ликвидацию безграмотности, прежде всего – среди крестьянства. Результатом стал значительный технический и социальный прогресс советского народа. Поэтому распространение как минимум всеобщего бесплатного среднего образования считаю необходимым условием для развития наших стран. Прежде всего это касается стран ОАР, Индии и Индонезии. Советский Союз готов оказать помощь в методическом плане, направить своих специалистов, хотя, конечно, мы понимаем, что этому процессу будет очень мешать языковой барьер. Тем более, что, например, Индия исторически ориентирована на изучение английского языка.
   – К сожалению, это и для Гватемалы большая проблема, – констатировал президент Арбенс. – У нас с образованием та же ситуация.
   – У нас в Китае очень многие изучают русский язык, – вступил в разговор Лю Шаоци. – Поскольку китайский со своими многочисленными местными диалектами и иероглифическим письмом крайне сложен для изучения иностранными специалистами, мы решили сами изучать язык нашего старшего партнёра.
   – Не старшего, товарищ Лю, всего лишь чуть более опытного, – поправил Хрущёв. – Мы все здесь равны.
   – Мы в Корее тоже активно изучаем русский, – добавил Ким Ир Сен. – Это действительно очень помогает при подготовке наших специалистов в ВУЗах Советского Союза.
   – Не уверена, что все воспримут это с одинаковым энтузиазмом, – сказала Лири Белишова, – но мне кажется, что нашему Союзу нужен единый язык межнационального общения, подобно тому, как в НАТО таким языком является английский. При том, что лишь две страны НАТО на нём говорят изначально. У нас же ситуация несколько иная. Болгария и Югославия вообще славянские страны, их языки достаточно близки к русскому. У нас в Албании, в Китае и в КНДР русский уже активно изучается. Я предлагаю официально признать русский язык средством межнационального общения в странах ВЭС и начать его активное изучение. Без этого нам будет очень сложно осваивать советскую технику и технологии.
   – Да и в тех же Силах быстрого развёртывания единый язык командования необходим, – заметил Вильгельм Пик.
   Предложение албанского лидера прозвучало несколько неожиданно, но выглядело вполне логичным. Главы государств переглянулись, начали перешёптываться со своими референтами.
   Тодор Живков, перекрывая нарастающий шум, сказал:
   – Я бы ещё отметил один очень важный момент. В Советском Союзе, стараниями его руководства, построена высокоэффективная система образования. Сейчас, насколько мне известно, в СССР проводятся некоторые реформы с целью ещё больше увеличить её эффективность. Я побывал в университете Александрии, где организован межгосударственный учебный центр, работающий по советским методикам. Скажу прямо, увиденное впечатляет.
   – Товарищ Хрущёв предлагает советскую помощь в сфере образования, в том числе помощь специалистами и методическими материалами. Но в отрыве от главной составляющей – русского языка, эффективность этих материалов будет не так высока, как хотелось бы.
   – Так может быть, не будем, как говорят на Западе, «изобретать велосипед», а примем в качестве единой советскую модель народного образования? – предложил Чжоу Эньлай. – И русский язык в качестве межнационального средства общения ВЭС, как предлагает товарищ Белишова.
   – Прошлым летом мы начали очень важный и интересный эксперимент, – добавил Бекир Балуку. – Албанские и советские дети ездили по общей программе обмена на отдых в Албанию и СССР. За советских детей сказать не берусь, но вот албанские школьники смогли лучше познакомиться с жизнью в Советском Союзе, почти все за какой-то месяц-полтора научились немного говорить по-русски. Я беседовал с несколькими из них, и все они изъявили желание, когда вырастут, учиться либо в СССР, либо в университете Александрии у советских преподавателей.
   – Товарищи, я бы рекомендовал вам в этом вопросе не торопиться, – предостерёг Никита Сергеевич. – Советский Союз готов и будет помогать вам в сфере образования. Без этого нашим странам не сравняться со странами Запада. Но мне бы не хотелось, чтобы бескорыстная помощь Советского Союза воспринималась вашими народами как насильственная советизация. Национальный вопрос, родной язык, сохранение культурного наследия – тема во многих странах крайне болезненная. Изучение русского языка должно быть делом исключительно добровольным, и вопрос о переводе ваших национальных систем образования на русский язык я не считаю себя вправе даже упоминать. Это должно быть только и исключительно решением ваших собственных народов.
   Слова Хрущёва, полные уважения к национальным культурам стран ВЭС, были восприняты с пониманием.
   – Мы благодарны советскому партнёру за проявленное уважение к нашей национальной идентичности, – сказал Неру. – Однако не думаю, что в этом случае речь может идти о каком-либо принуждении. Очень скоро люди начнут осознавать, что владение русским языком помогает продвинуться по службе, улучшить социальное положение. Они сами будут стремиться к его изучению.
   – Товарищ Хрущёв, меня заинтересовал рассказ товарища Белишовой о программе летнего детского обмена, – Сукарно действительно выглядел заинтересованным. – Нельзя ли обсудить с вами этот вопрос применительно к Индонезии?
   – Обязательно обсудим, товарищ Сукарно, – ответил Никита Сергеевич, – только сейчас нам надо сначала вопрос с СБР решить. Давайте всё-таки к нему вернёмся.
  
   Вопрос о создании СБР был поставлен на голосование. Решение было принято единогласно. Также договорились создать согласительную комиссию из представителей Генеральных Штабов, для решения технических и организационных вопросов.
   Затем маршал Тито поднял вопрос о противовоздушной обороне:
   – Суэцкий конфликт наглядно показал, что вопрос организации эффективной ПВО является сегодня ключевым. Тем более, в случае противостояния с США и НАТО. Советские товарищи упоминали о разработке новых зенитно-ракетных комплексов. Можем ли мы и другие союзные государства рассчитывать на поставки современных средств ПВО? Югославия весьма заинтересована в них.
   Шум голосов явственно показал, что остальные руководители ВЭС думают аналогично.
   – Думаю, этот вопрос мы решим положительно, – ответил Никита Сергеевич. – С Китайской Народной Республикой мы это уже обсуждали. Но современная система ПВО будет эффективна только в случае создания сплошного радиолокационного поля над всеми странами от Восточной Европы, до Индонезии, и объединённой сетевой структуры командования. Мы в СССР сплошное радиолокационное покрытие создали совсем недавно, при помощи дирижаблей ДРЛО и стационарных наземных радиолокаторов. Без создания сплошного радиолокационного поля ПВО будет похоже на дырявое сито. Строительство общей противовоздушной обороны – дело недешёвое.
   – Мы готовы поставлять нашим союзникам радиолокаторы, зенитные средства и истребители для создания общей системы ПВО Экономического Союза, но из-за высокой стоимости подобной системы предлагаю принимать решение по ней после тщательного совместного изучения вопроса военными специалистами наших стран.
   – Кстати, у Соединённых Штатов нет сплошного радиолокационного поля над всей территорией, – заметил Соколовский. – Что позволяет нам говорить об уязвимости их территории к воздушным ударам. Их система ПВО SAGE контролирует в основном северное направление, то есть, они ждут нашего удара через полюс. Разумеется, они также контролируют северную часть Тихого океана и Северную Атлантику. Но не более.
   – Разместив в Гватемале наши самолёты-заправщики, под видом транспортных самолётов, мы могли бы, не подвергая союзников прямому риску превентивного удара со стороны США, обеспечить дозаправку наших стратегических бомбардировщиков на подходе, скажем, к рубежу Антигуа – Барбадос – Тринидад, при взлёте с баз в районе Суэцкого канала и первой дозаправке в районе африканского побережья. С этого рубежа перспективные крылатые ракеты с дальностью 2,5-3 тысячи километров могут поразить всё восточное побережье США.
   – А подводными лодками мы разве их не достанем? – спросил Хрущёв.
   – Достанем и лодками, – согласился Соколовский. – Но лодки ещё надо провести с Севера через всю Атлантику, которую контролирует американский флот. Задача не простая, хотя и решаемая. Надо только учитывать, что подводные лодки будут выходить в позиционный район не менее месяца. А Ту-95К или подобные им бомбардировщики, с крейсерской скоростью 770 километров в час, выйдут на позицию пуска через 13 часов после старта.
   – Кроме того, первая половина их маршрута будет пролегать над Сахарой, где в принципе нет НАТОвского радиолокационного контроля и истребительного прикрытия. Центральную Атлантику США также контролируют менее плотно, чем Северную. Заранее развернув аэродром для заправщиков в пустынных районах Французского Судана, мы можем скрытно дозаправить Ту-95 над Мавританией. Да, лететь на четыре тысячи километров дальше, зато не придётся прорывать американо-канадскую систему ПВО.
   Неожиданное предложение маршала заставило всех задуматься.
   – Этот вариант, Василий Данилыч, стоит проработать более подробно, – сказал Первый секретарь. – У него могут быть не только преимущества. Мне же представляется, что не менее важно также иметь достаточную группировку сверхзвуковых бомбардировщиков с дальностью действия, достаточной для поражения целей в пределах всего Евроазиатского континента, и с высокоточным оружием. Это позволит нам более плотно контролировать континент и, при необходимости, воздействовать на американских сателлитов из НАТО и других военных в блоков. Такой самолёт у нас сейчас разрабатывается.
   – Задачей первого этапа считаю обеспечение возможности нанесения быстрого высокоточного удара в пределах Евроазиатского континента и Африки – с баз в Египте, – Хрущёв подошёл к карте и очертил указкой несколько широких дуг, охватывающих Европу, Азию и Африку. – Задача второго этапа – обеспечение возможности нанесения быстрого высокоточного удара в любой точке планеты. Ставить какие-либо конкретные сроки пока рано – тут нужно плотно поработать учёным и конструкторам.
   – Какова, по-вашему, цель подобного удара, и как мы будем мотивировать его необходимость перед всем мировым сообществом? – спросил Неру.
   – А как Штаты мотивируют? – ответил Никита Сергеевич. – Они либо обвиняют жертву в подготовке коммунистической агрессии, либо просто заявляют, что приняли меры с целью защиты своих интересов. Нам надо действовать не менее жёстко. Сейчас в Африке начинается процесс освобождения колоний от империалистического гнёта. В Азии этот процесс уже идёт. Как раз сейчас мы устанавливаем дипломатические отношения с Ганой – это первая страна чёрной Африки, завоевавшая свободу. Колонизаторы будут яростно сопротивляться всем попыткам прогрессивного человечества положить конец практике многовекового грабежа колоний.
   – В процессе революционных преобразований в некоторых странах к власти будут приходить одиозные диктаторские режимы, вроде Сомосы в Никарагуа, или Батисты на Кубе, – продолжал Хрущёв. – Такие диктатуры открыто провозглашают своей целью борьбу с коммунизмом и не брезгуют ничем – используют массовые репрессии против населения, преследования по политическим мотивам, повсеместно нарушают основополагающие права человека – право на труд, право на жилище, право на образование, право на жизнь.
   – Я предлагаю сосредоточить пропагандистские усилия именно на фактах нарушения прав человека, – предложил Никита Сергеевич. – Мишенями для нашей критики должны стать именно такие диктаторские режимы, ненавидимые собственными народами, вроде Сомосы, Дювалье, Стресснера.
   – Вы имеете в виду критику при помощи Ту-95, с 10-12 тысяч метров? – спросил Вильгельм Пик.
   Все засмеялись
   – Но ведь Советский Союз в 1948 году воздержался при голосовании по Декларации прав человека, – напомнил Неру. – Вместе с Чехословакией, Польшей, Югославией, ЮАС и Саудовской Аравией.
   – На тот момент для такого голосования была неблагоприятная внутриполитическая обстановка, – пояснил Никита Сергеевич. – К тому же уже при начальном обсуждении декларации наш представитель в ООН Вышинский указывал, что этот документ не содержит каких бы то ни было мероприятий, способных содействовать реальному осуществлению провозглашенных в этом проекте основных свобод и прав человека.
   – Сейчас мы сделаем лучше! Мы опубликуем в наших официальных газетах текст Декларации, с комментариями юристов и экспертов по международному праву, – предложил Хрущёв. – Затем мы предложим ООН свою редакцию Декларации, заявим, что в социалистических странах народ возлагает обязанности по обеспечению основополагающих прав человека на государственные структуры, с целью всеобщего трудоустройства, обеспечения жильём, медицинским обслуживанием и бесплатным образованием, и развернём в ООН широкую дискуссию по этому вопросу.
   – Социальная сфера – наш основной козырь в этой игре. Все выпады западных либеральных демагогов мы будем парировать именно примерами наших успехов в социальной сфере, – Никита Сергеевич усмехнулся. – У нас даже высшее образование бесплатное, не говоря уже о медицине. Пусть попробуют найти подобный пример у себя.
   – Кстати, и в самих США права человека регулярно нарушаются, – добавил Хрущёв. – Достаточно привести несколько примеров, вроде событий в Литл-Роке, в сентябре прошлого года. Там губернатор вызвал национальную гвардию, чтобы не допустить на школьные занятия девятерых учащихся только потому, что они – чёрные.
   – Да, там ведь были нешуточные волнения, – припомнил Неру. – Президент даже был вынужден ввести в город солдат воздушно-десантных войск.
   – Там было даже интереснее, – усмехнулся Никита Сергеевич. – В западной печати эти факты старательно замалчиваются, но местные экстремисты из числа белого населения открыли снайперскую стрельбу по десантникам. Солдаты вступили в перестрелку, президент приказал ввести в город танки. У местных на руках оказалось неожиданно много оружия, и даже несколько противотанковых гранатомётов «базука». Во время боёв в городе сгорели четыре танка, ранено более ста солдат, и не менее трёхсот национальных гвардейцев. (АИ). Вот на подобные дикие факты мы и должны опираться в своей пропаганде.
   – А всего-то один проезжий коммивояжёр вовремя продал местным расистам небольшую партию залежалого оружия времён Корейской войны, – Хрущёв не удержался и показал Ким Ир Сену большой палец. – Большое вам спасибо, товарищ Ким.
   – Всегда рад помочь, – лицо Ким Ир Сена оставалось бесстрастным, но в глазах лучились весёлые искорки. – Трофейного американского оружия у нас хватает, а «базуки» мы производим серийно.
   – Даже так? Тогда стоит уделить больше внимания поддержке Коминтерна, – предложил Чжоу Эньлай. – Тем более, за прошедший год мы убедились, что организация в её новом формате оказалась весьма эффективной. Тем более, что она работает практически на самофинансировании, за счет партийных взносов членов компартий по всему миру.
   – Да, Коминтерн хорошо себя показал, – согласился Тито. – Считаю правильным поддержать его и дальше.
   – Обязательно поддержим, прежде всего – инструкторами и методическими материалами, – сказал Никита Сергеевич. – И оружия подбросим, при необходимости.
  
   На основе предложений, высказанных на январской сессии КС ВЭС вскоре была принята общая военная доктрина организации, в которой ключевая роль отводилась развитию авиации и высокоточных средств поражения. Эта часть доктрины осталась секретной, опубликована была только её политическая составляющая.
   В политической части доктрина по прежнему провозглашала поддержку всех прогрессивных антиимпериалистических сил по всему миру, безусловное признание необходимости основополагающих прав человека, таких, как право на жизнь, труд, жилище, образование и медицинское обслуживание.
   Один факт признания Советским Союзом Декларации прав человека уже тянул на сенсацию. В ООН развернулось бурное обсуждение предложенной Советским Союзом расширенной трактовки Декларации в части привлечения государства как механизма обеспечения указанных прав. Делегации стран третьего мира эту позицию Советского Союза активно поддержали.
   Пока в ООН обсуждали права человека и их нарушения в США и других капиталистических странах, в чём дипломаты соцстран активно обвиняли американскую и английскую сторону, партнёры по ВЭС достигли соглашения о строительстве общей системы ПВО Альянса на основе советских технологий, и соглашения о закупках советского вооружения. СССР поставлял им прежде всего технику, выводимую в резерв в ходе сокращения Вооружённых Сил (ту, что в реальной истории попилили). Также началось создание Сил быстрого развёртывания в виде совместных подразделений под единым командованием.
   В этом вопросе Неру поначалу проявлял осторожность, и некоторую нерешительность. Но в итоге его беспокойство из-за Кашмира и желание получить доступ к новейшей советской технике и тактическим наработкам пересилило. Индия присоединилась к процессу формирования СБР.
  
  

5. Военная авиация.

  
  
  К оглавлению
  
   Своё отношение к военной авиации Хрущёв пересмотрел отнюдь не только по результатам анализа итогов Суэцкого кризиса. И события Суэца, и доклад маршала Соколовского стали лишь подведением итогов первого этапа трансформации советских ВВС в действительно грозную силу. Начало было положено ещё в 1954-м, на совещании в ОКБ-23 у Мясищева. Но Никита Сергеевич интересовался не только бомбардировщиками, способными «достать Америку».
   Мысль о собственной недооценке роли авиации пришла ему ещё в конце 1953-го, при первоначальном знакомстве с «документами 2012». Он тщательно изучил проекты самолётов, создававшиеся в те годы, отметил те, которые в будущем пошли в серию или использовались для ускорения опытной отработки агрегатов будущих серийных машин.
   Так, на заседании Президиума ЦК в 1954-м он предложил не тратить время и деньги на микояновские опытные истребители Е-2 и Е-50, а сразу начать исследования в направлении создания Е-4, а затем – Е-5 с треугольным крылом.
   Большого ускорения от отмены проектов Е-2 и Е-50 не получилось, так как на тот момент треугольное крыло во многом представляло собой загадку. Вместо Е-4 и Е-5 были построены экспериментальные самолёты Е-4-2 и Е-5-2. Оба они имели фюзеляж, обжатый по правилу площадей, и боковое расположение воздухозаборников. На Е-4-2 заборники были полукруглые, на Е-5-2 – прямоугольные с вертикальным клином (по типу ВЗ знакомого нам МиГ-23.) Крыло на Е-4-2 поставили среднерасположенное треугольное, с достаточно толстым профилем, разместив в нём топливные баки. На Е-5-2 низкорасположенное крыло представляло собой трапецию малого удлинения, стреловидностью по передней кромке около 45 градусов. Оба самолёта имели по одному двигателю Р-11, что определило форму хвостовой части, подобной Е-5 (МиГ-21)
   Самолёты использовались как демонстраторы технологий, и для отработки новых конструктивных решений и идей, почерпнутых в информационных подборках документов, передаваемых во все ОКБ МАП через ЦАГИ, ЦИАМ, и ВИАМ. В частности, на Е-4-2 и Е-5-2 для стабилизатора, рулей высоты и элеронов уже применялись композитные панели из стеклопластика с сотовым заполнителем, использовались высокопрочные алюминиевые сплавы В95, и высокопрочные стали.
   Если на Е-4-2 в основном отрабатывали конструктивные решения, то на Е-5-2 особое внимание уделили эргономике кабины и бортовому оборудованию. Кресло пилота разместили выше, чем было принято в те годы, и отклонили назад для более лёгкой переносимости перегрузок. Фонарь сделали из трёх частей, но каплевидным, без обычного в то время гаргрота позади. С боков и сзади кресло пилота защитили бронёй. В результате пилот сидел не «как в ванне», чем страдали МиГи от 15-го до 19-го, а имел отличный обзор во все стороны, и даже вбок-вниз, за счёт фонаря блистерного типа. (пример – кабина и фонарь F-16)
   Предполагалось также установить новое катапультное кресло класса 0-0 (позволяющее катапультироваться при нулевой скорости и нулевой высоте, т. е. из стояночного положения). Кресло разрабатывалось заводом 918 под руководством Семена Михайловича Алексеева, но к моменту первого полёта Е-5-2 оно ещё не было готово. Зато был разработан новый высотно-компенсирующий костюм, после доработки получивший наименование ВКК-2. Он был хорош тем, что при обычном полёте не наддувался, и не мешал лётчику. Воздух в трубки костюма подавался только в случае разгерметизации кабины. В комплекте с герметичным шлемом ГШ он обеспечивал работоспособность лётчика до высоты 24 000 м.
   (источник http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig19sv.html)
   Очень много нововведений появилось в приборах и авионике. Лётчикам понравились шкалы-полосы для индикаторов скорости и высоты. Индикатор радара оснастили трубкой повышенной яркости и контрастности – по типу ЭЛТ проекционного телевизора, только послабее, чтобы не слепить лётчика. Большинство органов управления, которыми необходимо пользоваться в полёте чаще, чем только при взлёте и посадке, постарались разместить на ручке управления и рычаге сектора газа.
   Самолёты Е-4-2 и Е-5-2 серийно не строились, они послужили летающими стендами для отработки новых концепций и обкатки новых образцов оборудования. Использованные при их разработке технические решения потом широко применялись на серийных истребителях.
  
   Сбитый в 1956-м американский U-2 послужил толчком для нового пересмотра заданий по перехватчикам. Микоян получил задание разработать двухмоторный фронтовой истребитель.
   Основным фронтовым истребителем СССР пока был доработанный МиГ-19. Ещё в конце 1955 года он получил новый воздухозаборник с острой кромкой и регулируемым центральным конусом, что позволило увеличить максимальную скорость и установить более мощную РЛС. (По образцу СМ-12 опытного http://www.airwar.ru/enc/fighter/sm12.html). Также была улучшена вентиляция хвостовой части, установлен теплозащитный экран между двигателями и топливными баками.
   Кроме того, на Артёма Ивановича Микояна ещё свалилась работа по адаптации МиГ-19 к трофейным авианосцам. Задача оказалась весьма нетривиальной – необходимо было усилить и удлинить шасси, для взлёта и посадки на палубу. Посадка на авианосец вызывала большие ударные нагрузки на основные стойки шасси, и на хвостовую часть от тормозного гака, а взлёт требовал поднять нос самолёта для увеличения угла атаки. Силовой набор самолёта в критичных местах доработали и упрочнили.
   Конструкция самолёта была усовершенствована с учётом изменений, отработанных на нескольких опытных и малосерийных модификациях, прежде всего – СМ-30 и СВ.
   Микояну пришлось полностью переделать шасси, применив телескопические амортизаторы, и изменить кинематику стоек, чтобы они смогли поместиться в очень ограниченное пространство в центроплане. Истребитель был скомпонован плотно, и резервов свободного места на нём не было. Стойки пришлось делать укорачивающимися.
   Крыло удлинили и сделали складным, как обычно, для палубного базирования, оснастили отклоняемым предкрылками и изменили угол отклонения закрылков. Это позволило взлетать на меньшей скорости и несколько упростило посадку.
   Зато к концу 1957 года, когда первые два трофейных авианосца «Eagle» и «Bulvark» были отремонтированы и вошли в состав Советского ВМФ под наименованиями «Северодвинск» и «Николаев», в Крыму на построенном в первой половине 1957 года тренировочном комплексе «НИТКА» (АИ) на аэродроме Саки близ Новофёдоровки уже тренировались авиагруппы для них. Сначала тренировки проходили на трофейных английских самолётах, а затем, по мере получения доработанных МиГ-19К (АИ), лётчики пересаживались на них.
   Проблема с использованием трофейных авианосцев заключалась в другом. Установленные на них гидравлические катапульты BH-V оказались слишком слабыми, чтобы разогнать почти 7-тонный МиГ-19 до скорости отрыва в 280-300 км/ч. Максимум, что они могли обеспечить – около 180 км/ч. (С.А. Балакин «Авианосцы мира 1945-2001 Великобритания» )
   Изначально на английских авианосцах базировались истребители Sea Venom, тоже с максимальным взлётным весом около 7 тонн, но имевшие прямое крыло с небольшой стреловидностью по передней кромке, и соответственно, меньшую скорость отрыва.
   А у МиГ-19 даже посадочная скорость была порядка 235 км/ч. После установки более мощной механизации крыла её удалось несколько снизить. Пришлось поработать не только Микояну – усиливать механизацию крыла палубного самолёта всяческими предкрылками и закрылками, но и кораблестроителям
   Первоначально предлагалось устанавливать в вырезах палубы трофейных кораблей катапультные установки отечественного производства, с которых старт производился при помощи твердотопливных ракетных ускорителей конструкции Картукова.
   Эта система, состоявшая из модификации МиГ-19, получившей в ОКБ-155 наименование СМ-30, и пусковой установки ПУ-30, отрабатывалась в течение 1956-57 г. Сухопутчики от применения безаэродромного старта отказались – прицеп был громоздким, а для посадки аэродром всё равно был нужен. (http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig19sm30.html)
   Однако в условиях авианосца установка самолёта на пусковую занимала слишком много времени. Для случая, когда надо было быстро поднять в воздух группу самолётов, ПУ-30 не годилась.
   Выход нашли в присланной литературе. Адмирал Кузнецов обнаружил фотографию английского авианосца «Гермес», оборудованного трамплином в носовой части. Он проконсультировался с Микояном и предложил провести на аэродроме Саки пробный взлёт СМ-30 с трамплина. Команда аэродромного обслуживания в течение недели соорудила импровизированный бетонный трамплин по расчётам микояновского ОКБ-155.
   В присутствии адмирала был проведён пробный пуск. Два ускорителя ПРД-22 швырнули МиГ-19 с трамплина в небо. Лётчик-испытатель Георгий Михайлович Шиянов подтвердил, что самолёт устойчив и хорошо управляется.
   Применение твердотопливных ускорителей было удовольствием недешёвым, но в 50-х применялось очень часто, позволяя ускорить взлёт, да и двигатели были ещё несовершенны. Рассматривалось предложение заменить в целях экономии твердотопливные ускорители одним дополнительным ЖРД конструкции Севрука, позволявшим многократный запуск. Подобный вариант МиГ-19СУ испытывался, но оказалось, что масса ЖРД в хвосте самолёта отрицательно сказывается на управляемости. К тому же он оказался не таким уж многоразовым, а едкие компоненты топлива на наполненным горючим авианосце у моряков энтузиазма не вызывали. В итоге остановились на комбинации трамплин + РДТТ. Авианосцы доработали: имевшиеся гидравлические катапульты демонтировали и передали для изучения в одно из кораблестроительных КБ, а вместо них установили трамплин. Для обеспечения безопасной посадки на «Николаеве» сделали угловую палубу. На «Северодвинске» – бывшем «Eagle» – угловая палуба уже имелась, но её угол для безопасности пришлось увеличить. Трамплин сделали не такой, как на «Гермесе», а относительно невысокий – применение твёрдотопливных ускорителей позволяло немного отклонять их вектор тяги вниз, и за счёт этого увеличить подъёмную силу на взлёте.
   Когда начались интенсивные полёты с палубы, оказалось, что мощные струи от ракетных ускорителей разрушают палубное покрытие. Пришлось заменять обычные стальные листы тонкими плитами броневой стали.
   Корабельный вариант МиГ-19 после всех доработок был принят на вооружение под наименованием МиГ-19К (АИ). Микоян также вёл работу по созданию модификации палубного МиГ-19КП, оснащённого ракетами «воздух-воздух», но этот процесс затягивался из-за отсутствия подходящей ракеты. Имевшаяся на вооружении РС-2У (она же К-5М) была более-менее эффективна только против бомбардировщиков. Против маневренных целей вроде истребителей, с которыми должны были столкнуться наши палубные самолёты, все модификации К-5 не годились.
   Матус Рувимович Бисноват работал над ракетой средней дальности К-8. Но это тоже была ракета для перехвата маломаневренных целей, вроде бомбардировщиков, и для воздушного боя не годилась. Впрочем, на тот момент и первые версии американской ракеты «Спэрроу» обладали похожими недостатками. Но у американцев уже появилась ракета воздушного боя «Сайдвиндер», аналога которой у нас ещё не было.
   Перед совещанием НТС по военной авиации Хрущёв тщательно подготовился. Как обычно, аналитики ИАЦ предоставили ему исчерпывающую информацию по недостаткам самолётов, которые должны были обсуждаться на совещании. Но в этот раз Никита Сергеевич, понимая, что специфика вопроса выходит за рамки компетентности Первого секретаря ЦК, попросил персонал ИАЦ подготовить рекомендации так, чтобы их можно было показать непосвящённым лицам.
   К подготовке совещания НТС Хрущёв привлёк Устинова и министра авиапромышленности Дементьева. Именно ему он и передал для изучения копию подготовленных ИАЦ материалов. Дементьева ему характеризовали как прекрасного, знающего специалиста, из которого в другой ситуации вполне вышел бы талантливый авиаконструктор.
   Пётр Васильевич с интересом прочёл пару первых страниц, а затем удивлённо взглянул на Первого секретаря:
   – Никита Сергеич, позвольте спросить, откуда такие подробные сведения? Ведь многие из этих самолётов ещё и в воздух не поднимались? Можно подумать, тот, кто эти докладные составлял, побеседовал с разработчиками в каждом ОКБ, а потом ещё и с испытателями...
   – К сожалению, Пётр Васильич, что-либо объяснить подробно вам не имею права, – ответил Хрущёв. – Могу только намекнуть, что без помощи Ивана Александровича в этом деле не обошлось...
   Этот туманный ответ, тем не менее, Дементьева удовлетворил. Пётр Васильевич был человеком опытным, прошёл многое, и хорошо знал, что бывают случаи, когда чем меньше знаешь, тем дольше и спокойнее живёшь. Опыт подсказывал ему, что данный случай – как раз из этого числа.
   – Вы только поймите меня правильно, – добавил Хрущёв. – Развитие нашей авиации мне вовсе не безразлично. Но кого скорее послушают – опытного министра авиапромышленности, или партийного функционера, вроде меня? Так что, Пётр Васильич, очень вас прошу, помогите мне конструкторов переубедить.
   – Само собой, Никита Сергеич, помогу, конечно, не беспокойтесь. – ответил министр, откровенно польщённый доверием Первого секретаря ЦК.
   Они вместе проработали всю информацию по материалам ИАЦ, и условились о тактике поведения на совещании НТС.
   Картинки и текст к совещанию Хрущёву подготовили в Информационно-Аналитическом центре 20-го Главного Управления. Никита Сергеевич лишь брал нужный листок и просматривал основные проблемы и вопросы по каждому обсуждаемому самолёту. Более сложные моменты он зачитывал, незаметно подглядывая в свои листки, при этом удивляя всех своей «внезапно прорезавшейся эрудицией». Если же он чувствовал, что излишне конкретизировать вопрос не стоит, он под столом незаметно толкал коленом сидящего рядом Дементьева, и тот, вступая в заранее спланированную игру, подсказывал технически сложные нюансы.
   Это был отчасти запланированный Хрущёвым спектакль. Перед совещанием он внимательно изучал присланные документы, помечая все упомянутые недостатки самолётов, о которых пойдёт речь, но технические моменты решил в основном оставить министру.
   Хрущёв также пригласил на совещание НТС маршала Соколовского. Это приглашение преследовало сразу две цели. С одной стороны, проведённый Соколовским анализ новейших тенденций в современных военных конфликтах весьма впечатлил Никиту Сергеевича. С другой – начальнику Генштаба и самому было полезно более полно представлять себе состояние дел в отечественной авиации.
   Изучая по присланным документам отзывы о советских самолётах конца 50-х – начала 60-х, Никита Сергеевич был искренне удивлён высокой оценкой МиГ-19. По оценкам пилотов США, «девятнадцатый» был сильным и крайне опасным противником, обладая мощным вооружением, отличными разгонными характеристиками, лучшей, чем у МиГ-21, маневренностью и большей, чем у МиГ-17Ф, скоростью. Проведённые доработки ещё более улучшили боевые качества и ТТХ самолёта. Это давало возможность сделать небольшую передышку и построить на смену 19-му не МиГ-21 в виде очередной «летающей трубы», а более совершенный истребитель. (оценка МиГ-19 см. http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig19s.html)
   По всему выходило, что в «той истории» машина была сильно недооценена, в том числе и самим Микояном.
   Поэтому, на совещании НТС в феврале 1958 года, посвящённом развитию военной авиации, Хрущёв особо остановился на необходимости дальнейшего совершенствования линии МиГ-19, но не в ущерб строящемуся перспективному истребителю, пока обозначавшемуся как «Е-11».
   – Никита Сергеич, а стоит ли тратиться на «девятнадцатый» ? – спросил Микоян. – «Е-11» ведь превосходит его по всем параметрам.
   – Кроме маневренности, – ответил Хрущёв. – И обязательно ставьте пушки на новые машины. Я вам так скажу: пушки на истребителях сбрасывать со счётов рано. Они ещё ох как понадобятся.
   – Но ведь сколько уже было случаев, когда прорывались вражеские разведчики, RB-47 или «Canberra», и перехватчики с пушками не могли ничего с ними сделать, – сказал маршал Вершинин.
   – Так то перехватчики против бомбардировщика! – поддержал Первого секретаря Дементьев. – А вот проведите в ЛИИ или Воронежском ЦБП ради эксперимента серию маневренных боёв между истребителями разных типов, особенно между универсальными фронтовыми и специализированными перехватчиками – и сами увидите, кто верх возьмёт.
   (4-й Центр боевого применения ВВС с 1954 г находился в Воронеже, переведён в Липецк в 1960 г)
   – Пока что ракеты, способных с достаточной вероятностью поражать такие высокоманевренные воздушные цели, как истребители, ещё только разрабатываются, – заметил маршал Соколовский. – По данным разведки, в США только недавно появилась первая такая ракета AIM-9 «Сайдвиндер». Наши ракеты РС-2У и К-8 предназначены для перехвата маломаневренных целей, в основном – бомбардировщиков. Все воздушные бои в ходе Суэцкого конфликта происходили с применением стрелково-пушечного вооружения.
   – Я не говорю, что перехватчики хуже фронтового истребителя, или что кто-то из них не нужен, – подчеркнул Никита Сергеевич. – Это самолёты для разных задач, и мы в правительстве, как бы странно для специалистов это не показалось, после Суэца начали это осознавать.
   Все заулыбались. Первый секретарь изредка отжигал и похлёще.
   Сравнительные бои между истребителями Микояна, Яковлева и Сухого действительно были проведены. Результаты оказались неожиданными. Если перехватчик не достигал успеха первой ракетной атакой, а обычно этого не происходило – ракеты были ещё несовершенны, то маневренный фронтовой истребитель, прорвавшись на дистанцию ближнего боя, никаких шансов перехватчику не оставлял.
   Хрущёв же, почувствовав вкус прогрессорства, впился в Микояна и продолжал нести х...йню разумное, доброе, вечное:
   – Артём Иваныч, как ваша работа по воздухозаборникам продвигается?
   – Мы, Никита Сергеич, уже несколько лет совместно с ЦАГИ ведём большую исследовательскую работу, – ответил Микоян. – Кстати, и Андрей Николаич к этой работе большой интерес проявил.
   – Уж очень меня заинтересовала та компоновка с ковшовыми воздухозаборниками с горизонтальным клином, – откликнулся Туполев.
   – Мы ведь в 1954-м году, когда делали МиГ-19, можно сказать, о воздухозаборниках знали чуть больше, чем ничего, – признал Микоян. – Глеб Евгеньевич (Лозино-Лозинский) когда эти распечатки получил, схватил их, начал читать, потом бросил и сказал: «Да ну, ерунда! Этого не может быть». Потом начал читать дальше, договорился с секретчиками, остался в секретной части, читал всю ночь, утром пришёл в КБ с красными глазами, и говорит: «Товарищи, это как откровение».
   (Г.Е. Лозино-Лозинский в период совершенствования МиГ-19 и отработки Е-4/Е-5 занимался аэродинамикой воздухозаборников.)
   – Начали совместно с ЦАГИ делать экспериментальные продувки, надо же методику расчётов было проверить. А оно всё сходится! Мы когда поняли, как важно посадить скачок уплотнения на кромку, чтобы максимально восстановить полное давление набегающего потока воздуха перед компрессором, вот тут-то и осознали, какие перспективы открываются.
  
   Микоян принёс на совещание фотографии и модель нового перспективного Е-11. Для нашей авиации конца 50-х самолёт выглядел очень необычно. Хвост с двумя двигателями Р-11 напоминал пропорционально увеличенный хвост МиГ-19. (За образец взят хвост Е-152А). Низко расположенное крыло трапециевидной формы, большой площади, имело двойную стреловидность по передней кромке.
   Коробчатые воздухозаборники с вертикальным клином явственно напомнили Никите Сергеевичу виденные в присланных документах фотографии МиГ-23.
   Нос с круглым, длинным, оживальным обтекателем радиолокатора тоже напоминал МиГ-23, но был несколько больше по диаметру и слегка отклонён вниз, для лучшего обзора.
   Кабина, по категорическим требованиям лётчиков, поддержанным командованием ВВС, была сделана просторнее, чем на МиГ-19 или Е-5, лётчик сидел высоко, прикрытый бронеспинкой кресла и боковыми бронещитками из слоёного кевлара и титана. Фонарь, хотя и выполненный с переплётами, был сделан более высоким и каплевидным, обеспечивая отличный обзор. Для обзора назад имелся перископ и зеркала заднего вида, укреплённые внутри на переплёте кабины.
   На самолёте использовалась вся авионика и приборы, уже отработанные на Е-5-2. Микоян особо отметил, что на самолёте предполагается установить новый командный авиагоризонт, совмещённый с системой инструментальной посадки, и индикатор на лобовом стекле, разрабатываемый как развитие коллиматорного прицела, и уже проходящий испытания на опытном самолёте МиГ-19. Впоследствии серийные МиГ-19 тоже предполагалось частично модернизировать по авионике кабины.
   Широкая плоская нижняя поверхность фюзеляжа позволяла подвесить под ним немалый груз бомб на четырёх тандемно расположенных пилонах, причём мелкие 100-кг бомбы подвешивались по 6 штук на пилон на многозамковых держателях.
   Ракеты размещались на четырёх пилонах под крылом, ещё два рельсовых держателя были установлены на торцах крыла. В целом самолёт напоминал формами американский F-4 «Фантом», но был меньше и легче, во многом отличаясь в мелочах.
   – Красавец, – одобрил Хрущёв. – Сколько он весить будет?
   – 13 тонн, – ответил Микоян. – Топливные баки в фюзеляже и в крыльях, система дозаправки в воздухе, 2 пушки калибром 30 миллиметров, и возможность модернизации с установкой более совершенного радара и оборудования. Сейчас на МиГ-19 будем для новой машины отрабатывать систему индикации на лобовом стекле.
   – Вот. Ведь можете, когда захотите! – похвалил Хрущёв.
   – Ознакомление с передовыми зарубежными концепциями действительно мозги прочищает, – улыбнулся Микоян. – Когда мы осознали основные тенденции, поняли, что на Западе уже везде вовсю ставят мощные радары, вычислители, системы управления огнём – поневоле пришлось соответствовать.
   – И когда опытный образец выкатите?
   – Первый полёт планируем летом этого года, – ответил Микоян. – Ещё год-полтора на лётно-конструкторские испытания, доводку, и в начале 60-го если всё срастётся, возможно, выйдем на госиспытания.
   Хрущёв тут же в уме сделал поправку на возможную полугодовую задержку.
   – Годится. До конца 60-го нам достаточно улучшенных 19-х. Если капитальных проблем в ходе испытаний не выявится, параллельно с госиспытаниями начинайте готовить серию. Как вашего красавца назвать собираетесь?
   – Если называть по-порядку, то МиГ-21, – ответил Микоян. – Но у нас было несколько самых разных вариантов самолёта под общим обозначением МиГ-23, и Е-11 – один из этих вариантов. (Первоначально в реальной истории обозначение МиГ-23 предполагалось присвоить самолёту Е-8, потом были ещё варианты, пока не устаканился привычный нам МиГ-23 с крылом изменяемой стреловидности. В АИ он будет с неподвижным крылом, зато не в 1972 году, а в 1960-м, и двухмоторный)
   – Давайте-ка обозначение МиГ-21 оставим за Е-5, – предложил Хрущёв. – А Е-11 в серии обозначим как МиГ-23. С разными буквами по модификациям.
   Предложение Первого секретаря было записано в протокол совещания.
  
   – Никита Сергеич, – добавил маршал Соколовский, – В отношении РЛС. Я считаю, надо ускорить работу по созданию для нового истребителя РЛС, способной обнаруживать цели на фоне земли. Американцы уже начинают осознавать, что наши зенитные ракеты достают их самолёты на больших высотах, и им придётся переходить к тактике маловысотного прорыва. Они уже делают палубный бомбардировщик А-5, да и у нас подобные самолёты уже разрабатываются. Кроме того, у противника рано или поздно появятся крылатые ракеты, летающие на малой высоте. Как раз для этого истребителя такая РЛС и пригодится.
   – Информацию о теоретических принципах построения таких РЛС мы получили. Специалисты работают над ней с начала 1956 года, – ответил Калмыков. – В теории там все понятно, но вот практическая реализация требует развития элементной базы до уровня, которого наши коллеги из МЭП пока не достигли, – он взглянул на министра электронной промышленности Шокина.
   (Обнаружение цели на фоне земли требует создания специализированного сигнального процессора для фильтрации в реальном времени отраженных сигналов от земли и от цели по разности их допплеровского сдвига)
   – Мы над тематикой создания процессоров на единой микросхеме работаем, – ответил Шокин, – но для той схемы, что нужна в подобной РЛС, наши технологии пока не доросли.
   – Ясно, – ответил Хрущёв. – Требовать невозможного от вас не будем, но эта работа крайне важна. Запишем её как перспективную и первоочередную. И еще, Валерий Дмитрич, жду от вас очередной отчет по «Дали». Не сейчас, потом, в рабочем порядке.
   – Понял, Никита Сергеич, отчёт будет, – Калмыков не сиял от счастья, но был доволен уже тем, что руководство не ставит невыполнимых задач.
   – Хорошо хоть, Первый в нашей специфике начал разбираться и невыполнимых сроков не ставит, – шепнул он Шокину.
   – И сразу, раз уж зашла речь об РЛС, такой вопрос. Вот мне рассказали, что у нас ПВО и фронтовая авиация работают в разных диапазонах – у ПВО радары 3-сантиметровые, а у фронтовых истребителей – 2-хсантиметровые. А почему? – спросил Хрущёв. – Не иначе, как исторически сложилось? А?
   Специалисты притихли.
   – Ну, и зачем этот разнобой нужен? Тем более, если мы ведём дело к созданию общей информационной сети и формируем единый подход в этом вопросе? – спросил Первый секретарь. – Давайте примем для ВВС и ПВО единый двухсантиметровый диапазон и удешевим элементную базу за счёт сокращения выпускаемой номенклатуры.
   Электронщики задумались. Предложение Хрущёва было не лишено смысла, но влекло за собой очень много изменений. После короткого обсуждения было решено переходить на единый частотный диапазон постепенно, по мере плановой замены вооружения и оборудования в частях.
   – Артём Иваныч, а на базе МиГ-19 дозвуковой ударный самолёт сделать можно? – спросил Никита Сергеевич. – Нам бы такая машина пригодилась.
   Он вновь незаметно подтолкнул министра, и Дементьев добавил:
   – Вы что-то подобное на базе МиГ-17 делали. С боковыми заборниками. Кстати, если заборники вынести по бокам, тогда самолёт можно было бы оснастить лазерным дальномером в носовой части
   – Было такое, но там в носу управляемые по вертикали пушки стояли, – подтвердил Микоян. – Машина называлась СН. По ударному варианту 19-го нам передали информацию о неком «концепте», обозначенном Q-5. Мы всё изучили, показали заказчику, вот, Николай Герасимович заинтересовался, для авианосцев. Можем такую машину сделать унифицированной с палубной, то есть, с МиГ-19К.
   – Вот и сделайте, – предложил Хрущёв. – У этой машины ещё и экспортный потенциал неплохой. А на авианосцах она тем более ко двору, так как на 70 процентов по запчастям совместима с 19-м. Проект постановления вместе с Петром Васильевичем подготовьте. Теоретический задел по СН у вас имеется, пустите его в дело.
   – Так точно, подготовим, – Микоян мысленно крякнул, но ему оставалось только согласиться.
   – Ну, и чтобы с тематикой Артёма Иваныча закончить, – сказал Хрущёв, – предлагаю подумать – пока подумать! – над созданием трехмахового высотного перехватчика. Раз уж, как я понял у вас прогресс по воздухозаборникам с горизонтальным клином наметился. Поясню, почему. Разведка сообщает, что противник работает над созданием высотного скоростного бомбардировщика и скоростного разведчика. У нас такие самолёты тоже создаются. Параметры заявлены такие, что наши ЗРК их не достанут. Да и не может стационарный ЗРК гоняться за самолётом по всему Северу. Чтобы нам Север надёжно закрыть, понадобятся несколько типов перехватчиков которых у нас раньше не было. В том числе скоростная машина для полётов на больших высотах.
   – Задача непростая, Никита Сергеич, – ответил Микоян. – Двигателя для такого самолёта ещё нет. Дюраль на таких скоростях не работает из-за аэродинамического нагрева. Системы наведения с земли на Севере нет, значит, понадобится мощный бортовой радар и взаимодействие с дирижаблями радиолокационного дозора. Да и по прогнозам разведки, американцы рано или поздно перейдут к тактике прорыва на малых высотах.
   – Всё верно, – кивнул Хрущёв. – Но сами американцы, без нашего пинка, на малые высоты не перейдут. Если у нас не появится возможность их перехватывать, они так и будут нагло летать у нас над головами. Поэтому предлагаю работать на опережение. По двигателям – определитесь, что вам нужно и сформулируйте техзадание. То же самое – по радару и ракетам. Материалы -- подумайте. Если дюраль не годится – попробуйте нержавеющую сталь или титан, это я вам как бывший слесарь лично рекомендую. Вон, Роберта Людвиговича потеребите, у него большой опыт по строительству самолётов из нержавейки. Роберт Людвигович, поможете товарищу Микояну?
   – Конечно, – откликнулся Бартини, – Всем, чем могу.
   – Кстати, мне докладывали, что вы представили эскизный проект сверхзвукового гидросамолёта, так?
   – Амфибии, – ответил Бартини. – Может взлетать и с воды, и с аэродрома, и со снега. Сверхзвуковой самолёт, может использоваться и как разведчик, и ракетоносец, и для воздушного старта, и даже как пассажирский, хотя и на небольшую вместимость. И у нас уже не только эскизный проект, мы уже начали проработку технического проекта, провели аэродинамические продувки, гидродинамические проводки в опытовом бассейне, и начали строить макет.
   – И как руководство реагирует на вашу разработку? – спросил Первый секретарь, внимательно наблюдая, как нервно заёрзал на стуле министр авиапромышленности Дементьев.
   – Да пока без восторга, – признался Бартини. – Якобы, слишком сложная, слишком дорогая, говорят, мы ничего подобного не делали...
   – Конечно не делали! – Хрущёв строго посмотрел на Дементьева. -И спутников мы тоже раньше ни разу не запускали, и высотных разведчиков ракетами не сбивали, и атомных кораблей ни разу не строили. Надо же когда-то начинать!
   – Значица, так, – Первый секретарь повернулся к Шуйскому, – Пиши, Григорий Трофимыч, в протокол: товарищу Дементьеву разработку самолёта А-57 товарища Бартини взять под личный контроль, как особо важную для обороны страны. Образовать МНПО в составе ОКБ-155 товарища Микояна, ОКБ-256 товарища Бартини и ОКБ-301 товарища Лавочкина – это чтобы ваши с Наумом Семенычем Черняковым наработки по «Буре» не пропали, – пояснил Лавочкину Хрущёв и продолжил, – а также, опытных заводов, находящихся в их подчинении, для разработки скоростных высотных самолётов. Учитесь, товарищи, работать сообща. Консультируйте друг друга, делитесь разработками, помогайте. Денег у страны на ведение параллельных исследований по сходным тематикам нет. Либо научитесь делать самолёты вместе, либо будете делать ракеты.
   – Дмитрий Фёдорович, – обратился он к Устинову, – вы, как председатель ВПК, тоже проследите лично.
   Устинов, в силу личных, исторически сложившихся предпочтений, недолюбливавший авиацию, тоже не выказал большого энтузиазма, но приказ есть приказ, оставалось лишь выполнять.
   – Теперь по тематике Павла Осиповича, – сказал Хрущёв
   Сухой поднял голову от блокнота, в котором что-то считал.
   – Первоначально мы делали однодвигательный перехватчик Т-3 (Су-9) с треугольным крылом на базе наработок по истребителю С-4 (Су-7). Самолёт уже находился в высокой степени готовности, – начал Павел Осипович.
   – Но в июле 1956 года нам была поставлена задача сделать двухдвигательный перспективный истребитель с возможностью дальнейшей модернизации. На тот момент нас сдерживала неготовность двигателя АЛ-7Ф. Андрей Николаевич Туполев рекомендовал обратить внимание на разработки двухконтурных двигателей пермского ОКБ-19 товарища Соловьёва...
   – Никита Сергеич, по двухконтурным двигателям хотел бы сказать особо, – прервал Сухого Дементьев.
   – Слушаю, Пётр Василич.
   – С момента совещания 56-го года у нас ситуация несколько улучшилась. Если помните, Павел Александрович Соловьёв с 1955 года работал над двухконтурным двигателем Д-20, – сказал Дементьев. – В прошлом году работа перешла в практическую стадию. На сегодняшний момент собрано 5 предсерийных экземпляров двигателя. После совещания в сентябре 1956 года товарищем Соловьёвым была начата работа над пассажирской модификацией двигателя – Д-20П, с несколько меньшей тягой, но увеличенным ресурсом. Д-20П будет иметь взлётную тягу около 5500 кг при ресурсе 6000 часов. Также после августовского совещания у обломков сбитого американского разведчика (АИ, см. гл. 02-09) товарищ Соловьёв поручил отдельной рабочей группе разработать на базе Д-20П модификацию двигателя Д-21, с увеличенным ресурсом и с форсажной камерой. Отработка форсажной камеры велась на обычном Д-20 с малым ресурсом, зато параллельно с работами по Д-20П. Таким образом, удалось обеспечить истребитель-бомбардировщик товарища Сухого двигателем требуемой тяги и ресурса.
   Никита Сергеевич с уважением взглянул на слегка смутившегося Соловьёва:
   – Павел Александрович, от лица Коммунистической партии и Советского правительства благодарю вас за отличную работу, – сказал Первый секретарь ЦК. – Павел Осипович, что скажете насчёт новой линейки двигателей? Удачные они? Как с качеством?
   – Двигатели отличные, Никита Сергеич, – честно ответил Сухой. – Фактически, только за счёт своевременной замены двигателя на пермский Д-21 (АИ-версия Д-20П с форсажной камерой и управляемым направляющим аппаратом) удалось 4 февраля сего (1958) года выпустить в первый полёт опытный образец истребителя С-41/1 и подготовить двухместный вариант С-42/1. Сейчас идёт первый этап лётно-конструкторских испытаний и проводятся доработки по выявленным недостаткам. Радиоэлектронное оборудование ещё не укомплектовано до конца, пока что испытатели учат машину летать.
   – Отличная работа, Павел Александрович! – довольный Хрущёв повернулся к Дементьеву. – Пётр Васильич, считаю правильным представить коллектив ОКБ-19 к Государственным премиям, а лично товарища Соловьёва – также к званию Героя Социалистического Труда. Готовьте представление, Президиум ЦК и Совет министров беру на себя.
   Не ожидавший подобного поворота событий Соловьёв от неожиданности не знал, что сказать.
   – Павел Осипович, прошу вас, продолжайте.
   Сухой поставил на стол перед участниками совещания модель нового истребителя-бомбардировщика. Он был совершенно не похож на предыдущие самолёты ОКБ. Воздухозаборники прямоугольного сечения, с горизонтальным клином были разнесены по бокам фюзеляжа, освободив место в носу для большого обтекателя радиолокатора.
   Каплеобразная кабина обеспечивала отличный обзор. Высокорасположенное трапециевидное крыло со стреловидностью около 45 градусов по передней кромке имело высоконесущий профиль и наплыв в месте стыка с фюзеляжем, а также мощную механизацию по всей передней и задней кромке,.
   Высокие основные стойки шасси обеспечивали возможность подвески в отсеке вооружения ядерного боеприпаса. Обычные бомбы и прочая номенклатура подвесного оружия размещались на 6 подкрыльевых узлах подвески и одном подфюзеляжном, в случае неиспользования отсека вооружения – съёмный пилон устанавливался поверх створок, как на F-105. В отсеке могли размещаться бомбы вплоть до ФАБ-1500М54 (1 шт), либо две ФАБ-500М58, либо до 8 ФАБ-250М58.
   При необходимости в отсеке можно было установить съёмный дополнительный топливный бак, заметно увеличивавший дальность. При этом на центральный пилон можно было подвесить универсальный топливозаправочный агрегат УПАЗ, и истребитель превращался в заправщик, способный заправлять в воздухе однотипные самолёты. Само собой, согласно принятому в 1956 году решению, все новые самолёты ВВС оснащались системами дозаправки в воздухе, пока – шланг-конус. Система с телескопической штангой, управляемой оператором, также была разработана, но ещё проходила испытания на самолётах Ту-4.
   В целом машина получилась внешне похожей на А-5 Vigilante, уменьшенный раза в полтора, но оснащённый более мощными и экономичными двигателями, либо на значительно более поздний F-15. Впервые на борту советского самолёта был установлен сложный современный комплекс прицельно-навигационного оборудования, включавший не только РЛС, но и электронно-оптическую обзорную станцию, и лазерный дальномер, также впоследствии использовавшийся для подсветки целей при наведении ракет. Впервые были установлены цифровые бортовые ЭВМ в составе единой системы управления оружием. (Все технические подробности см. фанфик Александра «Истребитель-бомбардировщик Су-7Б» http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/proda_2014_05_21.shtml)
   Когда Павел Осипович начал перечислять бортовое радиоэлектронное оборудование, запланированное к установке на самолёт, все, кто не был ранее посвящён в подробности проекта, не сразу поверили, что в СССР вообще смогут создать такую сложную машину. Особенно недоверчиво были встречено его упоминание о том, что предполагается реализовать на самолёте режим полёта с огибанием рельефа местности. В зале послышались откровенные возгласы недоверия.
   – Что скажете, Константин Андреич? – спросил Хрущёв Главкома ВВС маршала Вершинина.
   – Очень сложная и дорогая машина получается, Никита Сергеич, – с сомнением ответил маршал. – Лётчикам нелегко будет освоить самолёт, уж очень много всего разработчики туда наставили.
   – Да он наворотил на истребитель больше оборудования, чем на бомбардировщик ставят! Ни черта у вас не получится, – послышался ехидный голос Туполева. – Я знаю, на что Паша способен, он же мой ученик.
   – Вот именно потому, что я – ваш ученик, Андрей Николаич, у нас всё получится, – ответил Сухой.
   (В реальной истории этот разговор произошёл значительно позже, когда Сухой делал ракетоносец Т4. Но в нашей АИ Т4 не будет, а упускать такой замечательный эпизод было жалко)
   – Я считаю – очень хорошая, правильная машина, – подвёл итог обсуждения Хрущёв. – Да, дорогая, сложная. Но иначе нельзя. Прогресс остановить невозможно, нам остаётся только бежать следом и постараться не отставать от мировых достижений. А если удастся хотя бы в чём-то опередить – ещё лучше. Придётся нашим лётчикам как следует поучиться.
   – Это хорошо. Ваша работа, Павел Осипович, очень важна, – Хрущёв покопался в своей папке, достал несколько листов бумаги.
   – Мы рассчитываем, что модернизационного запаса, заложенного в С-41, будет достаточно и для использования его в качестве перехватчика, – сказал Сухой. – Конечно, если промышленность обеспечит нас РЛС и ракетами с требуемыми характеристиками. Кстати, насчёт освоения. Многие элементы бортового оборудования запаздывают в разработке и изготовлении. Боюсь, что самолёты первой серии будут недоукомплектованы, и освоение лётчиками новой машины может затянуться.
   – Валерий Дмитрич? – Хрущёв повернулся к министру радиопромышленности. – Ты что творишь, а? Авиацию без ножа режешь!
   – Никита Сергеич, вы список бортового оборудования видели? – спросил Калмыков. – Там же и правда чёрт ногу сломит! Не успеваем. Делаем всё, что возможно, но не успеваем. К началу серийного выпуска большую часть БРЭО запустим в серию, но не всё.
   – Никита Сергеич, можно первую установочную серию выпустить вообще в варианте спарки с сокращённым набором БРЭО, – предложил Дементьев. – Учебных машин понадобится много, для переучивания лётчиков, а пока люди машину осваивают, радиопром подтянет хвосты. Вот с перехватчиком задержка будет, Матус Рувимович на основе агрегатов своей К-8 делает сейчас всеракурсную К-80, но пока держит неготовность РЛС.
   – Нам скорее, нужен многофункциональный истребитель, – ответил Никита Сергеевич. – чтобы на базе одного планера, двигателя и сходного набора оборудования он мог работать и по воздушным и по наземным целям, в том числе управляемым оружием. Мне тут разведка сообщила о разработке такого самолёта фирмой Макдоннел.
   – Вот именно с оглядкой на Макдоннеловский прототип мы его и разрабатывали, – признался Сухой. – Хотя внешне они и не похожи, но задача ставилась сходная – добиться максимальной универсальности в использовании.
   – Давайте вашему истребителю тоже серийное обозначение дадим, – решил Хрущёв. – Но на этот раз, чтобы супостата запутать, оставим за ним обозначение Су-7, только с буквой Б.
   – Никита Сергеич, так ведь совершенно разные самолёты получаются? – удивился Сухой.
   – Ну и что? Вы же, Павел Осипович, ученик Андрея Николаевича, сами сказали? – улыбнулся Хрущёв. – А учитель ваш, вон, сделал сначала Ту-22, потом перекомпоновал его полностью, (см. гл. 02-18) а назвал, как модификацию – Ту-22М.
   Все засмеялись.
   За тяжёлым истребителем Сухого оставили название Су-7Б. (Немного дезориентирует, но у Александра так названо.)
   – Я с вашего разрешения немного добавлю, Никита Сергеич, – произнёс маршал Соколовский. – Нам с вами, товарищи, надо учитывать сложившиеся в последние полтора-два года новые политические условия. У нас теперь, помимо Варшавского договора, появились новые союзники в Азии, и на Средиземном море. Появились настоящие долговременные военные базы в Египте, Сирии, Югославии, Албании, Китае. Уже достигнуты договорённости о возможности базирования наших ВВС и ВМС в Индии. И это будут не просто пункты дозаправки или якорные стоянки. У нас уже есть настоящие, удобные порты, такие, как Александрия, Тартус, Латакия, Влёра, Ванг Ши Кун на Хайнане, то есть – полноценные морские базы. Там уже строятся судоремонтные заводы. Построены аэродромы для нашей морской и стратегической авиации, для самолётов-заправщиков и истребителей прикрытия. (АИ)
   – Все эти базы финансируются совместно с нами и нашими союзниками тоже. Они заинтересованы в сотрудничестве, серьёзно нацелены на отработку взаимодействия с нашими ВВС и флотом, хотят у нас учиться и перенимать опыт.
   – Всё это самым кардинальным образом меняет внешнеполитическую ситуацию, прежде всего в Средиземноморском регионе. Мы уже по сути контролируем восточную часть Средиземного моря, вытесняя оттуда американский флот и держа в страхе их НАТОвских сателлитов. Мы также постепенно берём под контроль Юго-Восточную Азию. (АИ)
   – Но надо учитывать, что союзники у нас в основном небогатые, много дорогих самолётов они не потянут, – отметил маршал. – Смысл в том, что нам надо приходить к концепции трёх основных самолётов тактической авиации. Должны быть два типа истребителей. Один – лёгкий и дешёвый, пусть с ограниченными возможностями, зато массовый. Он же будет и основным экспортным самолётом. Второй – тяжёлый, более дорогой, но и более универсальный, с более совершенным бортовым оборудованием. Количественное соотношение в наших ВВС у этих самолётов будет оптимальным примерно 70 к 30 – так по расчётам НИИ-2 выходит. К ним в дополнение – специализированный штурмовик. Это позволит сэкономить деньги, не разрабатывая несколько самолётов одного типа и назначения. Будем типы самолётов сокращать, выходить из положения путём создания модификаций на основе базовой модели.
   – О штурмовике поговорим чуть позже, лёгкий истребитель нам сделает Артём Иваныч, а тяжёлый у Павла Осиповича, как видим, уже получился. – сказал Хрущёв. – Хочу сразу обратить внимание всех разработчиков. Две ракеты на истребителе – слишком мало, Пилот не должен оставаться безоружным. Я бы даже рекомендовал не четыре, а шесть или восемь, но нынешние двигатели могут не потянуть.
   – Восемь ракет на одном самолёте? – удивился Сухой. – Куда столько? Четыре мы предусмотрели, шесть уже много.
   – Вы же не чистый перехватчик делаете, – пояснил Никита Сергеевич. – Фронтовой истребитель может столкнуться с несколькими противниками.
   – Это да... возможно, – признал Павел Осипович.
   – Прежде всего, – добавил маршал Вершинин, – вероятность попадания у современных ракет далеко не стопроцентная. Сейчас основным тактическим приёмом у перехватчиков предполагается пуск по одной цели сразу двух ракет, с радиолокационной и тепловой головками самонаведения. То есть, в случае воздушного боя получается – всего два залпа по двум целям, а дальше – сближение и переход в ближний бой, с использованием пушек. К тому же, вражеский истребитель тоже не будет лететь по прямой и ждать, пока в него выстрелят. Враг будет маневрировать, применять пассивные и активные помехи. Это ещё более снизит вероятность поражения ракетой.
   – А раз так, надо озаботиться о приличном наборе вооружения и системах защиты, – Хрущёв огляделся. – Из 108-го НИИ есть представители?
   – Брахман Теодор Рубенович, главный инженер, – послышался голос из середины зала.
   – Начальник института академик Аксель Иванович Берг на больничном после инфаркта, – подсказал сидящий рядом Устинов.
   – Не уберегли? – с досадой прошептал Хрущёв. – Эх, вы...,
   – Нет, Никита Сергеич, как раз уберегли, – так же шёпотом возразил Устинов. – Пусть не от инфаркта, так хоть от дураков с инициативой. Инфаркт у него в поезде случился. Класть Бергу лёд на грудь, как его адъютант предлагал, сразу запретили, обеспечили наличие врача-кардиолога в соседнем вагоне, сразу организовали квалифицированную помощь и вертолёт до госпиталя.
   (В реальной истории по указанию адъютанта на грудь находящегося в тяжёлом состоянии адмирала положили лёд, ещё более ухудшив условия работы сердца. Это заметно затянуло выздоровление)
   – Молодцы! – Хрущёв продолжил уже громко: – Товарищ Брахман, если не ошибаюсь, ваш институт занимается, в том числе, станциями радиопомех?
   – Так точно, товарищ Первый секретарь!
   – Да не надо так официально, тут все свои, – улыбнулся Хрущёв. – В Египте помехи вашими средствами ставились?
   – Так точно, Никита Сергеич, наши разработки.
   – Отличная работа! Разработчики к наградам представлены?
   – Э-э... никак нет...
   – Ну, и чего ждёте? Валерий Дмитрич, 108-й в вашем хозяйстве? Список разработчиков мне представьте, – распорядился Никита Сергеевич. – У меня для вас, товарищ Брахман, задание огромной важности. Вот мне тут специалисты рассказали про буксируемые источники помех, что на Западе разрабатывают. Надо для наших самолётов разработать такие же. То есть, сама станция на самолёте, а выносная антенна соединена с ней кабелем и летит следом. Такая ловушка будет перемещаться за самолётом с той же скоростью, что и он сам. Значит, противнику будет сложнее различить, где самолёт, а где помеха. По части аэродинамики вам ЦАГИ поможет. Пётр Василич, организуйте.
   – Понял, – кивнул Дементьев.
   – Никита Сергеич, нужны не только станции радиопомех, – добавил Устинов. – В США и у нас разрабатываются ракеты с тепловыми головками наведения, помните, товарищ Мирошников нам эксперимент демонстрировал?
   – Да, помню, конечно.
   – Вот надо и против таких ракет контрмеры разработать, – сказал Устинов. – Я, с вашего разрешения, побеседую с разработчиками, например в НИИ-125 и в ГОИ, на предмет разработки таких ловушек.
   – Конечно, Дмитрий Фёдорович, полагаюсь на вас в этом вопросе, – согласился Хрущёв. – Теперь возвращаясь к вам, Павел Осипович. И к штурмовикам. Сейчас у нас серийно производится Ил-40. Машина в общем неплохая, в частях, как мне докладывали, зарекомендовала себя хорошо. Но вот полезная нагрузка в одну тонну, с перегрузкой до полутора тонн – по нынешним временам для штурмовика маловато, да и управляемое оружие машина нести не приспособлена. Я, конечно, понимаю, что Сергею Владимировичу хотелось бы самому сделать штурмовик на замену Ил-40, – он посмотрел на утвердительно кивающего Ильюшина, – но для его коллектива у партии и правительства есть более важное задание. Штурмовиком придётся заняться вам, Павел Осипович.
   – В ходе Суэцкого конфликта мы были свидетелями множества боестолкновений египетских и израильских подразделений, – Соколовский вновь вернулся к анализу боевых действий в Египте. – И во всех случаях выигрывала та сторона, которая обеспечила себе превосходство в воздухе и непосредственную авиационную поддержку.
   – Хотя египтяне на фоне израильской авиации смотрелись довольно бледно, тем не менее, в тех случаях, когда их поддерживали истребители-бомбардировщики, они добивались несомненных успехов. (АИ, см. гл. 02-14). Нетрудно представить, чего они могли бы достичь, будь у них достаточно обученных пилотов и специализированный штурмовик.
   – И это должна быть машина, способная нести управляемое оружие, имеющая достаточную живучесть, боевую нагрузку хотя бы около четырёх тонн, – добавил Никита Сергеевич. – По поводу штурмовика непосредственной поддержки, работающего над полем боя, есть ещё одно важное соображение. Если это ударный самолёт, то высокая сверхзвуковая скорость, под М2 ему не нужна.
   – Как... Как скорость не нужна? – изумился маршал Вершинин. – Никита Сергеич! Собьют же!
   – Если самолёт будет достаточно маневренный, то не собьют, – возразил Дементьев. – Тем более, на фоне земли. Он же в основном на малых высотах будет использоваться. Радары, видящие цель на фоне земли, появятся лет через 10, у нас, надеюсь раньше. К тому времени разработаем ловушки для ракет и прочие контрмеры. Но главное, на такой скорости и малой высоте он же свою задачу выполнять не сможет! На большой скорости он цели не обнаружит. Для атаки наземных целей нужен дозвуковой самолёт, вёрткий, с хорошей полезной нагрузкой.
   – Она должна быть способна буквально выклёвывать противника из укрытий, как грач весной червяков на поле выклёвывает. – добавил Хрущёв, достав из папки ещё несколько листов, где был изображён в разных ракурсах и нескольких проекциях Су-25. – Нужна машина для непосредственной поддержки войск.
   Сухой не спеша рассмотрел каждый эскиз.
   – Неплохо... Я бы, пожалуй, и сам в итоге принял бы похожую компоновку...
   – Даже не сомневаюсь, Павел Осипович, зная ваши способности, – ответил Никита Сергеевич.
   – А для облегчения работы истребителей-бомбардировщиков нужно вводить в войсках передовых авианаводчиков, – продолжил свою мысль Дементьев, – В том числе, делать на базе БТР и БРДМ специализированные машины авиационного наведения, которые смогут подсвечивать цели лучом оптического квантового генератора. И внешне эти машины не должны отличаться от обычного БТР. Чтобы их, в случае чего, первыми не повыбили.
   – Дело говорите, Пётр Васильич. Боярин, запиши в протокол, к этому вопросу мы ещё вернёмся. Давайте-ка вот что, – сказал Хрущёв. – Константин Андреич, – обратился он к Вершинину. – Проведём эксперимент. Расставьте несколько целей на одном из полигонов, так, чтобы лётчик заранее их расположение не знал. И пусть лётчик на сверхзвуковом самолёте, скажем, на том же Е-5, или Су-7 первого образца, на малой высоте и большой скорости попытается эти цели обнаружить. Вот зуб даю, хорошо, если он десять процентов целей заметит. Результаты испытаний доложите мне лично.
   – Есть доложить лично, товарищ Первый секретарь! – Вершинин сообразил, что дело серьёзное, и есть возможность прищучить промышленность. – Я бы даже предложил провести сравнительные испытания МиГ-17, как основного на данный момент самолёта истребительно-бомбардировочной авиации, того же Е-5, первого Су-7, который С-4, Ил-28, и, скажем, Ил-10. Он, конечно, устарел, но, с другой стороны, американцы поршневой «Скайрейдер» до сих пор активно используют.
   – Почему бы и нет? – одобрил Хрущёв. – Давайте такое сравнение проведём. Думаю, будет весьма показательно. Григорий Трофимыч, ты в протокол пишешь, или я тут просто так воздух сотрясаю? – спросил Никита Сергеевич Шуйского. – Ты пиши, пиши, я потом этот протокол всем раздам и подписи соберу, что каждый получил и ознакомился.
   – Вот ещё что, Павел Осипович. Претензии к вашим самолётам имеются. Я тут по своим каналам справки навёл, что техники в ЛИИ о них говорят. А говорят они: «Конструктор Сухой, самолёт – сырой, а техник – мокрый». Вот, мне тут справочку по первому варианту С-4 (классический Су-7 – «труба с крыльями» ) прислали: «При выполнении предварительной подготовки, в обязательном порядке предшествующей очередной паре летных дней, на С-4 для производства работ требуется вскрыть несколько десятков люков разнообразных узлов и систем. Из них 27 люков требуют для открытия специального инструмента – разнокалиберных отверток – с откручиванием в общей сумме 122 винтов и винтовых замков. Техническое обслуживание сильно затрудняет плотная компоновка и технологические лючки крайне небольших размеров, а для доступа к ряду агрегатов приходится снимать несколько лючков, смонтированных рядом». (Источник В. Марковский «Первый сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик Су-7Б. «Выйти из тени!». Наименования Су-7 и МиГ-21 заменены на наименования опытных самолётов С-4 и Е-5)
   Сухой озадаченно молчал, глядя на Хрущёва.
   – Кстати, товарищи, вы не думайте, что только у самолётов Павла Осиповича такие проблемы, – строго сказал Никита Сергеевич. – Артём Иваныч, к вашим самолётам тоже претензии по обслуживанию имеются, и серьёзные. По вашим Е-4 и Е-5 у меня тоже справочка имеется: «При обслуживании Е-5 в ходе предварительной подготовки вскрытие люков занимает даже больше времени, чем при обслуживании С-4, а винтов и замков нужно открутить в полтора раза больше -- 195 штук». Как я понимаю, серийные машины нового поколения у вас унаследуют те же недостатки?
   – Мне тут анекдот рассказали, – продолжал Хрущёв. – Про гинеколога, который взялся ремонтом квартир подработать. Приходит человек, который его нанял, и рассказывает знакомому: «Ты мне такого уникального мастера посоветовал. Я с ним договорился обои поклеить, а ключи от квартиры дать забыл. Так он мне через замочную скважину всю прихожую обклеил.»
   Зал грохнул многоголосым хохотом.
   – Вот ваши самолёты, товарищи, только гинеколог и может нормально обслуживать, – закончил Никита Сергеевич. – Неужели сложно сделать нормальный доступ к агрегатам? Эту проблему надо решить. Дмитрий Фёдорович, поручаю вам, как председателю Военно-промышленной комиссии, наладить контроль за доступностью обслуживания военной техники.
   – Никита Сергеич, современный истребитель испытывает очень большие нагрузки! – ответил Сухой. – Элементы силового набора расположены достаточно близко друг к другу, сделать люки большого размера обычно невозможно. Чисто по соображениям прочности.
   – Это я понимаю. Но хотя бы замки для этих люков сделайте такими, чтобы можно было их открывать одной отвёрткой, а не набором разных. Это даже я понимаю, хоть и не специалист. И там, где возможно, сделайте люки побольше. Кстати, лётчики от некоторых самолётов тоже не в восторге, – продолжил Хрущёв. – С Андреем Николаевичем разговор у нас уже был про уборку шасси на Ту-16, повторяться не буду.
   Никита Сергеевич покопался в своей папке.
   – А, вот ещё, по эргономике: «После полёта было впечатление, что разгрузил вагон картошки или угля... . И было обидно, что тягаешься не с воздушным потоком, а с пружинами в автоматике». Это тоже про первый С-4. Да етить вашу мать, неужели трудно на экземпляре для статических испытаний установить в линиях управления по динамометру и замерить усилия на ручке? Это ж самолёт, а не грузовик! На грузовиках гидроусилители руля ставим, а на истребителе подобную же проблему решить не можем!
   – Ну, и куда это годится? – грозно вопросил Хрущёв. – Это ж не самолёт, это летающий гроб получится! Вы что, товарищи, думаете, «страна у нас богатая, денег много, самолётов ещё настроим, а лётчиков бабы нарожают». Так, что ли? Так вот, вынужден вас по всем пунктам разочаровать. Страна у нас после войны отнюдь не богатая. И такой вот «английский подход» – «у короля много» – нам не годится. Новые самолёты нам строить особо не на что. Женщины наши, хоть и героические, конечно, но готовых лётчиков хотя бы уровня «сразу после лётного училища» рожать пока что не научились. Чтобы из ребёнка получился лётчик, его 25 лет растить да учить надо.
   – С эргономикой кабин и удобством обслуживания самолётов надо что-то решать, – сказал Никита Сергеевич. – Дмитрий Фёдорович, Пётр Василич, вам двоим личное поручение: собрать рабочую группу из испытателей ЛИИ, опытных заводов, и ведущих инженеров всех ОКБ, включить туда представителя Госстандарта, и написать, наконец, ГОСТ по эргономике и требованиям к типовым кабинам летательных аппаратов. Чтобы каждый прибор, каждый тумблер, каждый рычаг был на привычном месте. Мы на ускорении переучивания лётчиков с одного типа на другой за счёт этого сэкономим немереные средства.
   – Вот Николай Герасимович предложил на подводном флоте ввести унификацию, в том числе, по органам управления, чтобы люки закрывались и открывались одинаково, поворотом ручки в одну и ту же сторону на всех лодках. Надо в авиации сделать аналогичную унификацию.
   – Так у нас, Никита Сергеич, таких люков нет, – послышалось из зала ехидное замечание.
   – У вас в кабинах разных рычажков и тумблеров до хрена и больше. Вот их расположение и унифицируйте, – сказал Хрущёв. – А кто будет меня подъ..бывать – поедет выращивать кукурузу за Полярным кругом.
   Авиаконструкторы переглянулись и начали перешёптываться. Разнос от Первого секретаря был, в общем-то, делом привычным, но тут дело пахло керосином. Хрущёв на этот раз не просто ругался, а назначал ответственных за исправление ситуации, причём ответственных в таком ранге, от которых просто так не отвертишься.
   – Потом шушукаться будете, – сказал Никита Сергеевич.
  
   – Едем дальше. Андрей Николаич, давайте теперь по вашей военной тематике. По Ту-22 – когда планируете первый полёт?
   – На июнь, Никита Сергеич. Раньше не успеть никак, – ответил Туполев. – Мы же весь самолёт после совещания 56 года переделали заново. Перекомпоновали весь фюзеляж. От прежнего Ту-22 только крыло и основные стойки шасси остались.
   – Катапультирование куда сделали? Опять вниз? Или вверх?
   – Вверх. И лётчиков рядом посадили, бок о бок.
   – Хорошо. Шасси как убираются, опять краном с пимпочкой?
   – Нет, Никита Сергеич, тумблером под защитным колпачком, чтобы случайно не задеть.
   – Угу. А колпачок, не иначе, опять чекой фиксируется? – ехидно спросил Хрущёв. – Или, на этот раз, четырьмя гайками-барашками?
   В зале уже начали откровенно ржать, в то же время радуясь, что достаётся не им. Туполев побагровел, но сделать ничего не мог.
   – Ладно. На показе сам проверю, – сказал Хрущёв. – Относительно Ту-22, по его будущему применению, Василий Данилыч, хотя бы парой слов ваше видение обрисуйте?
   – Конечно, – ответил маршал. – Ту-22 совместно с Ту-16 мне видится в качестве евростратегического бомбардировщика. Но, учитывая новые реалии политической обстановки, а также возможность дозаправки в воздухе, его роль становится куда значительнее, чем кажется на первый взгляд.
   – С территории СССР и наших союзников Ту-22 способен держать под угрозой быстрого удара территорию всей Евразии, всю Северо-Восточную, а с дозаправкой и Северо-Западную Африку, Аляску и часть Канады. С Хайнаня и Индонезии он накрывает американские базы на Филиппинах и Палау, а с дозаправкой – и остров Гуам. Более того, с территории Гватемалы в радиусе его действия оказывается весь юго-восток США, а при оснащении Ту-22 ракетой с дальностью действия около 300 километров, он достанет и до Вашингтона.
   – Кроме того, Ту-22 может быть использован в морской базовой авиации, как один из основных самолётов для удара по американским авианосным соединениям. Для этого опять-таки понадобится оснастить его соответствующей ракетой, – подчеркнул Соколовский.
   – О ракете для Ту-22 мы чуть позже поговорим, – сказал Хрущёв. – Андрей Николаич, что ещё у вас?
   – Ещё мы проводим работу по вооружению Ту-95 крылатой ракетой Х-20, – продолжил Туполев. – Сейчас мы заканчиваем отрабатывать аппаратуру наведения в ходе натурных запусков самолёта-аналога. С марта начинаем пуски ракеты.
   – Хорошо. К Х-20 мы ещё вернемся чуть позже, когда будем вопросы вооружения обсуждать, – ответил Хрущёв. – По Ту-126 как успехи?
   – Там есть технические проблемы. Если конкретнее – с подшипником, на котором вращается обтекатель антенны, – ответил Туполев. – Подшипник нужен диаметром около 1200 миллиметров, изделие уникальное, таких наша промышленность никогда не делала. Об изготовлении с помощью Петра Василича договорились, но пока ни одного образца не получено. Аппаратуру РЛС пока тоже не всю получили. Первый комплект находится в производстве.
   – По 126-му, – строго сказал Никита Сергеевич. – Для ВВС необходимо сделать на базе этой машины самолёт ДРЛО и управления. Для наведения истребительной авиации и контроля воздушной обстановки. Дирижабли ДРЛО у нас есть, но они летают слишком медленно. А такой самолёт вместе с заправщиками сможет сопровождать истребители в дальних полётах и создать радиолокационное покрытие в любом нужном районе. И обязательно надо предусмотреть на нём возможность дозаправки в воздухе, и места для отдыха части экипажа. На дирижаблях у нас так ведь сделали, летают они долго, люди устают. Вот теперь их меняют у РЛС, благо место для запасной смены есть, как места для отдыха.
   – Сразу сделайте нормальную теплозвукоизоляцию, чтобы людям полёт пыткой не казался. Тем более, что на пассажирском Ту-114 оборудование достаточно комфортное. Рядом с помещением для отдыха чтобы никаких шумных агрегатов не было. (На реальном Ту-126 помещение для отдыха располагалось позади крыла, рядом с очень шумными клапанами регулировки давления в кабине. Шум клапанов не давал заснуть)
   – Ещё, станция сильно излучать будет. Надо, наверное, предусмотреть экранирование кабины. Валерий Дмитрич! – окликнул он Калмыкова. – Подскажите, наверное, от излучения РЛС на металлических поверхностях ещё и статическое электричество образовываться будет?
   – Основной поток излучения пойдёт выше, – ответил с места Калмыков. – Но наверняка часть излучения будет отражаться от оперения и прочих элементов конструкции. Так что, не без этого, Никита Сергеич, статика там будет, и немалая.
   – Тогда надо предусмотреть какие-то антистатические покрытия, заземление. И обогрев кабины от аэродромного источника сделайте! Чтобы зимой люди входили и рассаживались в тёплые кресла, а не в ледник, – Никита Сергеевич помнил уничтожающую характеристику эргономики Ту-126 в присланных документах. – Дмитрий Фёдорович, при приёмке самолёта Государственной Комиссией обратить особое внимание на эргономику рабочих мест, уровень температуры, шума, излучения и статического электричества на рабочих местах операторов, в кабине пилотов, и в отсеке для отдыха. Пока ОКБ-156 не доведёт эти параметры до приемлемого уровня – самолёт в эксплуатацию и на вооружение не принимать, в выполнение плана не засчитывать. Всё понятно?
   – Понятно, Никита Сергеич, – Устинов криво усмехнулся, предвкушая, как он прищемит хвост Туполеву, а заодно и Дементьеву.
   Туполев поскучнел, тем более, он чувствовал, что экзекуция ещё не закончилась. Но Хрущёв заговорил о другом.
   – Андрей Николаич, у вас, помнится, был такой проект Ту-98?
   – Он есть, и летает, – ответил Туполев. – Недостатки конструкции постепенно устраняются. На Ту-98 отрабатываются конструктивные решения, используемые в Ту-22. 9 января сего года в ЦК послано наше письмо за подписями товарищей Вершинина, Дементьева и моей, с предложениями по переделке Ту-98 в облегчённый вариант Ту-98А, он же Ту-24...
   – Помню, читал, – ответил Хрущёв. – Возвращаясь к теме перехватчиков и ПВО на Севере. Тут вот какая идея образовалась. У нас Север, считайте, голый. Прикрыть его зенитными ракетами нереально. Систему ПВО мы уже начали строить, единую, с общим радиолокационным полем и общей сетью обмена информацией. Но страна у нас большая, прикрыть её целиком зенитными ракетами, как я уже говорил, невозможно.
   – Надо понимать, что забор из ЗРК по периметру страны нам не построить – без штанов останемся. Поэтому ЗРК придётся ставить вокруг ключевых военных объектов и крупных городов, а остальную территорию страны прикрывать перехватчиками. Поэтому на перехватчики ложится большая часть ответственности за пространства между городами. Сергей Семёныч, – Хрущёв окликнул маршала Бирюзова. – Вам схема ясна?
   – Так точно, товарищ Первый секретарь! – ответил маршал.
   – Управляться перехватчики будут системой «Ураган-1», а в перспективе – «Ураган-5». В единый информационный контур системы, – Хрущёв прочитал эти слова по бумажке, – будем включать и наземные радары, и дирижабли ДРЛО, и самолёты Ту-126.
   – Чтобы прикрыть Север, нужен, помимо сверхскоростного МиГа, ещё и барражирующий перехватчик, но с дальностью, большей, чем могут обеспечить Як-25 и другие разработки товарища Яковлева. И сверхзвуковой, чтобы имел преимущество по скорости хотя бы над РБ-47, насчёт Б-58 посмотрим, с ним ещё неясно. Вот, есть мнение о необходимости сделать на базе вашего Ту-98 такой перехватчик.
   – Был у меня с Савицким разговор об этом, – вспомнил Туполев. – Евгений Яковлевич тоже такую мысль высказывал. Тут, кстати говоря, если зашла речь об унификации и создании модификаций базовых самолётов, можно ведь на едином планере сделать и тяжёлый перехватчик, и фронтовой бомбардировщик-ракетоносец, в том числе с управляемыми ракетами «воздух-земля». Понадобится новая ракета «воздух-воздух», большой дальности...
   – Ракета будет, причём всеракурсная – К-80. Товарищ Бисноват уже над ней работает. И РЛС, соответственно, тоже будет, – ответил Хрущёв. – Вообще, работы такой сложности надо вести комплексно, разрабатывать не самолёт, радар и ракету по отдельности, а сразу вести совместную разработку в виде единого комплекса вооружения, в который будут включаться и наземные средства наведения, там, где они присутствуют. Хотя, как раз на Севере-то их и нет. Но ДРЛО будет.
   – Короче, готовьте техническое предложение, ТТХ согласуйте... да хоть с тем же Савицким, ему их эксплуатировать. Если что – подправим по ходу утверждения. С вашей тематикой вроде всё.
   – Хорошо, Никита Сергеич, техпредложение представим в ближайшее время, – Туполев был доволен: и вздрючили не так сильно, как Сухого, сидеть вроде можно, и работой на несколько лет вперёд обеспечили.
   Хрущёв покопался в своих бумагах:
   – У нас некоторые товарищи решили, что Первый секретарь сбрендил на ракетах, и авиация вроде как не нужна получается. Так вот, вынужден вас разочаровать. Первый секретарь малость одумался, и осознал необходимость равномерного планового развития Вооружённых Сил, без рывков и попыток догнать и перегнать Америку. Осталось придумать, где на это деньги взять. Но тут Первый секретарь обеспечил вам иностранных клиентов, которые будут часть наших разработок использовать, а следовательно, и финансировать. Договорённости об этом уже подписаны.
   – Насчёт иностранных контрактов, союзников, и поставок техники и вооружения за границу хочу остановиться подробнее, – сказал Никита Сергеевич. – Так уж у нас сложилось, что треть страны расположена за Полярным кругом, тропические фрукты и кофе с какао у нас не растут. У нас даже чай нормальный не растёт, чего уж там говорить... И экспортировать мы можем только результаты своего труда – продукцию машиностроения. Наших союзников эта ситуация вполне устраивает. Мы им продаём самолёты и танки, они расплачиваются хлопком, тканями, кофе и фруктами. Все довольны.
   – Но раз мы поставляем свою продукцию за границу, надо учитывать требования наших клиентов. Не секрет, что наша промышленность свои отношения с армией, флотом и ВВС строит по принципу: «Не вы...бывайтесь, берите, что дают!» А ВПК обычно занимает сторону промышленности.
   В зале эти слова были встречены возгласами одобрения со стороны военных и гулом протеста конструкторов и представителей промышленности.
   – Так вот, с зарубежными клиентами такой подход не годится, – Хрущёв поправил очки и продолжил. – Конкуренция на внешнем рынке вооружений достаточно жёсткая, и дальше будет только сложнее. Проклятые капиталисты исповедуют принцип «любой каприз за ваши деньги». Потому конкурировать с ними нам будет всё сложнее, если не научимся действовать так же, как они. Союзники наши ведь не дураки, и деньги считать умеют.
   – И если наши самолёты будут и дальше регулярно биться и заваливаться, в итоге союзники пошлют вас нафиг, и будут покупать самолёты у американцев или французов. И будете вы, товарищи, сидеть на одном госзаказе, а госзаказ придётся сокращать, потому что бюджет у страны не резиновый, расходы оптимизировать будем.
   – Опять же, на сессии ВЭС мы договорились о строительстве единой системы обороны. А если у союзников техника будет не наша, такую систему построить будет стократно сложнее, если вообще возможно. И грош цена такой обороне, если западные поставщики в любой момент могут перекрыть поставки боеприпасов и запчастей к технике.
   – Поэтому, товарищи, необходимо поставлять конечному заказчику отлаженную, доведённую, качественную продукцию, а также разворачивать, для начала в странах ВЭС и соцлагеря сеть пунктов технического обслуживания для нашей техники, как это у капиталистов принято, – Хрущёв строго обвёл глазами собравшихся, затем повернулся к Устинову. – Дмитрий Фёдорович, возьмите вопрос на личный контроль, назначьте одного из своих замов ответственным за внешние поставки, подключите Внешторг и МИД. Всё ясно?
   – Ясно, Никита Сергеич, – ответил Устинов. – Организую
   – Тэк... Кто у нас следующий... Сергей Владимирович, – Хрущёв посмотрел на Ильюшина. – Значица так... Есть у вас хороший бомбардировщик, Ил-28. То, что он дозвуковой – не страшно. Даже, скорее, хорошо. Испытания на полигоне, думаю, наглядно покажут, что со сверхзвукового «свистка» на реальном поле боя во что-то попасть проблематично. Поэтому, пока не прояснится ситуация с вариантами Ту-98, будет ли из него сделан перехватчик и бомбардировщик, или только перехватчик, ваш Ил-28 пока останется основным фронтовым бомбардировщиком.
   Ильюшин удовлетворённо кивнул.
   – Ил-40 надо совершенствовать, но, как я понимаю, без новых двигателей полезную нагрузку не увеличить, и управляемое оружие на нём не разместить. Сейчас у нас другая проблема, – сказал Никита Сергеевич. – Американцы готовят атомные подводные лодки с баллистическими ракетами. Чтобы их искать, понадобится базовый противолодочный самолёт. Такие самолёты можно делать на базе пассажирских самолётов. Ваш Ил-18 для этого вполне подойдёт.
   – Проект ТТХ от ВВС на патрульный самолёт на базе Ил-18 мы получили, – подтвердил Ильюшин.
   – Ну и не затягивайте. Давайте, оформляйте техпредложение, рассмотрим его, и приступайте к эскизному проекту, – предложил Хрущёв.
   – В общем-то, самолёт не с нуля проектируется, можно делать даже не эскизный, а эскизно-технический проект, – заметил Ильюшин. – Основная сложность будет с разработкой аппаратуры обнаружения, а не с самолётом.
   – Это точно, – проворчал Никита Сергеевич. – С гидроакустикой у нас пока печально. Вам этот вопрос надо обсудить с моряками. В общем, вопрос этот сложный, и с наскока не решается, но начинать работу надо.
   – Николай Герасимович, – обратился он к военно-морскому министру Кузнецову. – Вопрос противолодочного самолёта возьмите под личный контроль. Надо, чтобы наши противолодочные силы могли действовать совместно, имея единую тактику. А то, я чувствую, опять получится кто в лес, кто по дрова, как у нас обычно выходит.
   – Я прослежу, Никита Сергеич, – заверил Кузнецов. – Прежде всего, надо составить логичную тактическую схему применения, исходя из того, что дальность баллистических ракет у противника будет постоянно расти, и что атомная подводная лодка на поверхность вообще-то почти не всплывает. Тут надо понимать, что заявленная американцами дальность действия ракет «Поларис» предполагает одним из вероятных позиционных районов их применения восточную часть Средиземного моря. Хотя бы из этого района нам необходимо будет их выдавить.
   – Вот именно, – сказал Хрущёв. – Я вас прошу, Николай Герасимович, помогите Сергею Владимировичу в этом вопросе.
   – Обязательно, Никита Сергеич, – кивнул адмирал. – И я бы ещё рекомендовал, Никита Сергеич, самым внимательным образом изучить англо-американский опыт по организации ПЛО дальней зоны на базе дирижаблей, а не кораблей. Мы такие опыты на Тихом океане уже проводили.
   – За прошедшие четыре года наши 30-тонные дирижабли вышли на достаточный уровень эксплуатационной надёжности. Они имеют скорость больше, чем у любого корабля, сравнимую или превосходящую дальность, и грузоподъёмность, достаточную для размещения противолодочного вооружения и поисковой аппаратуры. Тех же гидроакустических буёв дирижабль берёт в разы больше, чем самолёт. Его можно оснастить опускаемой ГАС, он может приводняться и перемещаться по воде с малой скоростью. Фактически, для ПЛО дирижабль совмещает преимущества корабля, самолёта и вертолёта.
   – Ещё преимущество по сравнению с кораблём – лодка в погруженном состоянии может его обнаружить, только подвсплыв и подняв выдвижные устройства т.е. демаскировав себя. Тогда как корабль слышен за сотню километров. В сравнении с самолётом тоже преимущества есть – самолёт может следить за лодкой от силы несколько часов. А дирижабль, при его дальности и уровне комфорта для экипажа, может гонять лодку хоть неделю подряд. Заправляться он может от любого корабля в море или другого дирижабля.
   – Дело говорите, Николай Герасимович. Помню, товарищи Гарф и Устинович мне о таком применении дирижаблей тоже говорили, – припомнил Хрущёв.
   – Так и наши опыты с дирижаблями ПЛО на Тихом с их подачи проводились. Более того, на дирижабле можно использовать ту же аппаратуру, что создаётся для самолётов и даже для кораблей, да ещё и модернизировать её без особых ограничений. И при этом дирижабль значительно, раз в 10-15, дешевле современного корабля.
   – Готовьте техническое задание на дирижабль в варианте противолодочного, – решил Никита Сергеевич. – Теперь по работам товарища Яковлева. Слушаю вас.
   – У нас недавно совершил первый полёт высотный разведчик Як-25РВ. Его также можно использовать для перехвата высотных аэростатов-разведчиков, – ответил Яковлев. -Наша основная работа сейчас – перспективный перехватчик по теме «160».
   Александр Сергеевич поставил на стол перед участниками совещания модель нового самолета. «160-й» больше всего напоминал помесь французского Мираж-4 и американского F-106 Delta Dart. Самолет имел длинный острый нос с одноместной или двухместной кабиной, уплощенный фюзеляж, скрывающий внутри два двигателя, полукруглые воздухозаборники с выступающим коническим генератором скачков уплотнения для обеспечения сверхзвукового полета, низкорасположенное треугольное крыло со стреловидностью 60 градусов по передней кромке, и трапецеидальный киль. Самолет был выполнен по схеме «бесхвостка» без горизонтального оперения. Относительно короткие стойки шасси убирались в крыло.
   – Перехватчик оснащён двумя новыми двухконтурными двигателями Д-21Ф с форсажной камерой, конструкции товарища Соловьёва, – доложил Яковлев. – Встроенное вооружение самолета состоит из двух 30-миллиметровых автоматических пушек. Самолет способен нести в отсеке вооружения на выдвижных стартовых трапециях четыре управляемые ракеты воздух-воздух Р-41 (вариант ракеты Р-4 со складным крылом), либо разрабатываемые товарищем Бисноватом в инициативном порядке ракеты Р-6 (АИ-аналог AIM-7 «Спэрроу» ), и производить их запуск на высоте без снижения скорости полета до скоростей, соответствующих М=2,2.
   – На каждом из внутренних подкрыльевых узлов подвески могут размещаться по одной Р-4, или Р-6. Также там могут быть установлены пушечные контейнеры и блоки неуправляемых реактивных снарядов. Внешние узлы предназначены только для размещения ракет – одной Р-4 или Р-6. Если будут разработаны более лёгкие ракеты класса «воздух-воздух», грузоподъёмности внешних пилонов хватит для размещения двух таких ракет.
   – Машина совершила свой первый полет 20 сентября прошлого года, – продолжил Яковлев. – Первоначально у нас было два лётных экземпляра самолета «160», но, к величайшему огорчению, 15 января этого года мы потеряли вторую машину.
   – Причины? – коротко спросил Хрущёв.
   – При посадке лопнул пневматик на правой основной стойке. Машину развернуло и вынесло с полосы, – рассказал Яковлев. – К счастью, лётчик-испытатель товарищ Смирнов отделался легкими ушибами, но самолет сильно пострадал. Принято было решение его не восстанавливать, а построить новый, третий лётный образец. Его ожидаем в апреле.
   – По результатам анализа причин катастрофы решено было поставить на основные стойки шасси двухколесные тележки с расположением колёс друг за другом.
   – Понятно, – сказал Хрущев, – Ну что ж, бывает. Техника новая, без аварий не обходится. Хорошо, что никто не пострадал. Александр Сергеевич, машина нужна срочно, не мне вам говорить. Когда сможете представить ее на государственные испытания?
   – Доводка машины проходит достаточно успешно, – ответил Яковлев, – ВВС настаивают на скорейшей передаче машины на испытания. Но мне хотелось бы продолжить лётно-конструкторские испытания и доводку хотя бы до осени, чтобы убрать основные недостатки. Полагаю, в августе-сентябре этого года машина на государственные испытания выйдет. Предвижу возможную задержку в связи с неготовностью ракетного вооружения машины.
   – Ясно, – сказал Никита Сергеевич, – Будем считать, что отдельные задержки неизбежны. Но хотя бы с самим носителем не затягивайте.
   – Так точно, – кивнул Яковлев, – Не дольше, чем требуется для обеспечения безопасности полётов.
   – Ну и давайте всё-таки дадим машине имя, – предложил Хрущёв, – Какой у вас там следующий свободный индекс?
   – Барражирующий перехватчик Як-27 у нас не состоялся, – ответил Яковлев, – Думаю, можно индекс 27 передать новой машине.
   – Годится, – одобрил Хрущёв. – Чем ещё порадуете? у вас там ещё одна новая разработка должна быть.
   – Так точно, – Яковлев поставил на стол рядом с Як-27 еще одну модель. – Лёгкий фронтовой истребитель по теме «210».
   Легкий одномоторный самолет гораздо меньшего размера, чем предыдущий Як-27, был выполнен в варианте высокоплан, с острым обтекателем радара и трапецеидальным крылом стреловидностью 45 градусов по передней кромке. В глаза бросались полукруглые воздухозаборники с выступающим конусом, похоже, становившиеся стандартными на самолетах Яковлева. У него был трапецеидальный киль меньшей площади и более узкий, чем на Як-27, и обычное горизонтальное оперение. Из-за использованной компоновки высокоплана основные стойки шасси убирались в фюзеляж.
   – Приоритетной работой у нас сейчас является Як-27, – пояснил Яковлев. – «210» -я машина пока существует только в виде макета. В ближайшее время начнётся строительство прототипа для статических испытаний. Постройку первого лётного образца предполагаем начать летом, как только будут получены данные статических испытаний и продувок модели в новой сверхзвуковой аэродинамической трубе ЦАГИ. Закончить его предполагаем в сентябре.
   – Самолет способен нести четыре управляемые ракеты воздух-воздух Р-4 либо Р-6 – по одной на внутренних подкрыльевых и на средних подкрыльевых узлах подвески, – доложил Александр Сергеевич. – Есть также возможность разместить четыре более лёгкие ракеты – по одной на средних подкрыльевых узлах подвески, на комбинированных пилонах вместе с Р-4, и по одной на каждой из законцовок крыла.
  
   – На центральном подфюзеляжном, внутренних и средних подкрыльевых узлах подвески также планируется размещать пушечные контейнеры, блоки неуправляемых реактивных снарядов, управляемые и неуправляемые авиационные бомбы и ракеты К-5Н класса «воздух-поверхность». На нижней поверхности фюзеляжа под правым воздухозаборником предусмотрено место для размещения контейнера оптико-электронной прицельной системы.
   – Ну что ж, – сказал Хрущёв, – Вижу, что работа идёт. Какие-либо итоги подводить пока рано. 210-я машина будет поменьше, полегче, подешевле. Надеюсь, что такая же удачная. Что там у вас ещё?
   – Также готовится к первому полёту фронтовой бомбардировщик Як-28, – доложил Яковлев. – Полёт планируем на март.
   Никита Сергеевич покопался в своих бумагах и достал список, где были перечислены проблемы с Як-28.
   – У вас на Як-28, как мне сказали, используется переставной стабилизатор? – спросил он.
   – Да, стабилизатор может быть переставлен в пределах 4-х градусов в зависимости от загрузки самолёта и количества топлива в баках, – ответил Яковлев.
   – И как он переставляется?
   – Триммером, из кабины пилота.
   – Вручную? А что будет, если его, скажем, перед взлётом, забудут переставить в правильное положение? – спросил Хрущёв.
   Яковлев замялся.
   – Тут, Никита Сергеич, уже возможна предпосылка к лётному происшествию, – подал голос маршал Вершинин.
   – Без этой переставляющейся херни самолёт летать может? – спросил Хрущёв.
   – Это очень затруднит пилотирование, – сухо ответил Яковлев.
   – Тогда сделайте перестановку стабилизатора гидроцилиндром, и автоматически, в случае выхода на закритические углы, – подсказал Дементьев.
   По информации из полученных документов, Як-28 при неправильно выставленном стабилизаторе на взлёте резко вело вверх – это явление называли «подхват». Самолёт терял скорость и срывался в пике, а то и в штопор. Спасти экипаж могло только немедленное катапультирование.
   – Такая автоматика в случае отказа может привести к гибели экипажа, – Яковлев стоял на своём.
   – Её отсутствие будет тем более приводить к гибели экипажа, – ответил Хрущёв. – Сделайте автоматическую перестановку и нормальную индикацию положения стабилизатора.
   – Ещё один момент, Никита Сергеич, – добавил Дементьев, полистав лежащие перед ним бумаги. – Александр Сергеич, у вас там стоит автомат курса...
   – Да, чтобы компенсировать разницу в тяге двигателей на форсаже.
   – Насколько мне сообщили, автомат не вполне надёжен. В случае его отказа что произойдёт?
   – Руль поворота может быть отклонён на произвольный угол, – подсказал кто-то из присутствующих, видимо, он был в курсе особенностей прибора.
   – То есть, самолёт поведёт в сторону? – сказал Никита Сергеевич. – Ведь побьются лётчики, вот увидите!
   – Тогда надо сделать блокирующий выключатель для этого автомата, лучше – прямо на ручке управления или на ручке газа, чтобы в случае отказа автомата сразу его выключить, – предложил министр.
   Хрущёв первоначально хотел также сказать и о реверсе элеронов – упоминание о нём было в выписке, подготовленной по его просьбе аналитиками ИАЦ, но сообразил, что до первого полёта это явление вряд ли могло быть выявлено.
  
   – Насчёт испытаний, доводки и устранения дефектов, – сказал Хрущёв. – У нас в прошлом году, Постановлением от 3 июля введена система устранения дефектов, разработанная на заводе N 276 у товарища Кузнецова. Система введена для всех отраслей народного хозяйства. Для авиастроения она хорошо себя зарекомендовала.
   – Товарищ Яковлев, в ходе устранения приказываю руководствоваться системой Николая Дмитрича Кузнецова, – сказал Никита Сергеевич. – Назовём её для краткости Единой системой ликвидации дефектов, ЕСЛД, то есть. За выполнением требований ЕСЛД при доводке самолёта будут следить контролёры Госконтроля. Георгию Васильевичу Енютину я дам соответствующие указания. Григорий Трофимыч, запиши в протокол, потом мне напомнишь, – попросил он Шуйского. – В помощь контролёрам ОТК попрошу товарища Енютина усилить на вашем опытном производстве персонал Госконтроля.
   – Простое наращивание численности бездумных контролёров только осложнит работу, – сухо ответил Яковлев. – Зачем нужен контролёр, который не разбирается в предмете контроля? Что он может проконтролировать в самолёте?
   – Товарищ Первый секретарь, разрешите? – Главком ВВС маршал Вершинин поднялся со своего места.
   – Говорите, Константин Андреич, – кивнул ему Хрущёв.
   – Если речь о необходимости грамотных контролёров для доводки самолётов, так я могу откомандировать нескольких лётчиков первого класса и лучших технических специалистов из строевых частей, в которые потом эти самолёты пойдут на вооружение, – предложил Вершинин. – Это для ВВС будет очень полезно, люди смогут заранее подробно ознакомиться с техникой, которую им предстоит эксплуатировать и обслуживать. Они достаточно квалифицированны, и при этом подчиняются не заводу, а ВВС. Можно им и полномочия Госконтроля временно оформить...
   – Военпреды у нас уже есть, – холодно произнёс Яковлев. – Зачем нам ещё одна команда военпредов?
   – Разрешите, товарищ Первый секретарь, – сказал, поднимаясь, адмирал Кузнецов.
   – Да, пожалуйста, Николай Герасимович.
   – Товарищ Вершинин дело предлагает. На флоте принято, что первый экипаж нового корабля участвует в его постройке, параллельно осваивает корабль, и следит за качеством работ. Экипаж – лучшие контролёры, им потом на этом корабле ходить. Предложение товарища Вершинина соответствует принятым на флоте нормам, и однозначно улучшит ситуацию с качеством.
   – Спасибо, Николай Герасимович, – Хрущёв слегка усмехнулся. – Константин Андреич, готовьте команды из строевых частей на каждый новый самолёт. В первую очередь – на Су-7 и Як-28. Григорий Трофимыч, в протокол запиши, пожалуйста: «Принять предложение Главкома ВВС товарища Вершинина об организации контроля за доводкой новых самолётов совместно с лётчиками строевых частей ВВС.» Обеспечьте сменяемость специалистов в этих командах, чтобы обучение на заводе прошло по возможности большее число строевых специалистов.
   – Есть! Всё организуем. Разрешите добавить? – спросил маршал Вершинин.
   – Пожалуйста, Константин Андреич.
   – Пользуясь случаем, хочу поставить вопрос о новых истребителях товарища Микояна, – сказал маршал. – Там тоже имеются проблемы, ВВС считает, что эту разработку необходимо прекратить. (Реальная история, ВВС в начале 1958 года ставили вопрос о прекращении разработки МиГ-21)
   – Не согласен! – ответил Микоян. – Мы со своими проблемами справляемся. Систему устранения дефектов мы внедряем достаточно успешно, система хорошая, работающая. Нам нужно лишь немного времени и помощь разработчиков двигателей.
   – Хорошо, – согласился Хрущёв. – МиГ-23 – машина перспективная, поэтому, Константин Андреич, в этом вопросе предлагаю не спешить. Лучше помогите товарищу Микояну хорошими прикомандированными специалистами из строевых частей.
   – Так точно. Поможем обязательно, – заверил Вершинин.
   Яковлев выглядел чернее тучи. Устинов тоже был озабочен – обычно ему вместе с представителями промышленности удавалось «нагнуть» военных, заставляя их принимать в эксплуатацию ещё не вполне доведённые образцы, которые потом долго и кроваво доводились в частях и в ходе плановых ремонтов. Теперь эта практика могла с треском рухнуть.
   – Никита Сергеич, – сказал Устинов. – Не слишком ли мы спешим с этим решением? Тем более, что проблемы ведь не только в самолётах. Двигатели не слишком надёжны, имеют малый ресурс...
   – Константин Андреич, а техников к двигателистам послать можете? – спросил Хрущёв.
   – Так точно, товарищ Первый секретарь, техников отправим.
   – Вот на этом и остановимся. Владимир Михалыч, а как у вас дела с вашим 3М? – спросил Хрущёв Мясищева. – «Подхват» вылечить удалось?
   – Да, Никита Сергеич. Доработали конструкцию крыла, усилили механизацию, пересмотрели некоторые режимы – ответил Мясищев. – Лётные испытания показали хорошие результаты. Самолёт имеет неплохой модернизационный запас, даже на применяемых двигателях конструкции товарища Добрынина. Если бы получить двухконтурные...
   – Эта задача оказалась сложнее, чем мы ожидали, – признал Хрущёв. – Двигатели Николай Дмитриевич делает, но процесс доводки пока не завершён.
   – Разрешите? – спросил Кузнецов.
   – Да, пожалуйста.
   – После изучения обломков американского разведчика, прежде всего – его двигателя, и после принятых в сентябре 1956 года решений нам удалось продвинуться с НК-6 и НК-8, – доложил Кузнецов. – За прошедшие год и три месяца мы отработали многофакельную камеру сгорания, а металлурги сумели обеспечить титан с достаточным уровнем чистоты. Мы сейчас отрабатываем оба двигателя параллельно, заимствуя решения с одного на другой. Принятое решение по НК-8 оказалось верным, он менее напряжённый, и его доводка идёт даже быстрее. Многофакельную камеру мы именно на нём и доводили.
   – Так когда можно ждать результатов? – спросил Хрущёв.
   – Если не вылезут ещё какие-нибудь проблемы, то НК-8 рассчитываем довести к концу 59-го года, а НК-6, скорее всего, к концу 60-го, – ответил Кузнецов.
   – Это неплохо! – Никита Сергеевич тут же повеселел. – Значит, удалось найти правильные решения?
   – По сути дела, многие из них с самого начала были правильные, мы всего лишь к ним вернулись.
   – Это очень хорошо! – одобрил Хрущёв. – А вы можете передать один из образцов НК-8 Владимиру Михалычу, для установки на на 3М, чтобы он мог самолёт заранее приспособить к установке этого двигателя? Владимир Михалыч, вам такой подарок ко двору, или наоборот, помешает?
   – Конечно ко двору, – улыбнулся Мясищев. – Больше того, я предоставлю опытный самолёт для лётных испытаний двигателя.
   Для Мясищева созревший гораздо раньше НК-8 был форменным спасением. 3М выпускался малой серией, в отсутствие нормального двигателя. Используемый пока ВД-7 имел ресурс всего 200 часов, что не устраивало заказчика. Поэтому Хрущёв и не разрешил запускать бомбардировщик в большую серию.
   Получив более экономичные двухконтурные двигатели, Мясищев надеялся поставить вопрос о серийном производстве самолёта.
   – Тогда вы с товарищем Кузнецовым о деталях сотрудничества сами договоритесь, – решил Хрущёв. – Извините, что опять лезу в вашу епархию, мы тут с Петром Васильичем перед совещанием обсуждали разные варианты... Скажите, вы не думали поменять компоновку 3М, вынести двигатели из центроплана под крыло, как на американском В-52? Их бы и заменять, и обслуживать было удобнее, а в освободившиеся объёмы центроплана, даже если воздухозаборники и сопловые отверстия зализами закрыть, можно было бы топлива залить столько, что до Штатов и обратно долетели бы через Южный полюс без дозаправки.
   Мясищев слегка опешил. Предложения Хрущёва были уж очень неожиданными.
   – Никита Сергеич, без расчётов и пробных продувок на моделях ничего сказать не берусь. Сейчас у 3М аэродинамически чистое крыло, это очень выгодно для дальности полёта. Навесив на крыло двигатели, мы можем потерять из-за увеличения сопротивления больше, чем выиграем от увеличения запаса топлива. Прикинуть можно, но тут, по-хорошему, долго считать надо, а ещё лучше – считать и опытную машину строить.
   – Понятно, – ответил Хрущёв. – Не настаиваю, вам, как специалисту, виднее, но вы всё же прикиньте, может, что из этой идеи получится.
   – А сейчас у двигателей вашего 3М какая взлётная тяга? – спросил Хрущёв Мясищева
   – Порядка 13 тонн на двигатель. 10 тонн тоже хватило бы, но 5500 маловато будет. Да и 6800 на обычном Д-20 мало, – ответил Мясищев. – Вот если бы этот двигатель несколько развить в сторону увеличения тяги...
   – А чем вам мой ВК-3 не подходит, товарищи? – вдруг послышался голос из зала.
   Владимир Яковлевич Климов не спеша, с достоинством поднялся и продолжил:
   – Мы для опытного микояновского истребителя И-3 с 1951 года делаем двухконтурный двигатель ВК-3. В 1956 году он прошёл государственные испытания и получил сертификат на полётный ресурс в 100 лётных часов. Двигатель имеет взлётную тягу на форсаже 8440 килограммов. Ставьте его на 3М и пробуйте. Двигатели я предоставлю. А пока вы пробуете, я вам увеличу ресурс двигателя до нескольких тысяч часов. Может, не до 6 тысяч, но до 4-5 сделать можно.
   – Эта работа нами начата после сентябрьского совещания 1956 года в расчёте на использование двигателя в гражданской авиации. (АИ) Первоначально ВК-3 имел степень двухконтурности, изменявшуюся от 0,25 на взлётном режиме, до 0,5 в установившемся полёте, и форсажную камеру. Он же разрабатывался для истребителя. Когда в сентябре 56-го зашла речь о развитии пассажирской авиации, было принято решение в инициативном порядке разработать на базе имеющегося ВК-3 новую версию ВК-3ПС, бесфорсажную, со степенью двухконтурности, увеличенной до 1, и с камерой смешения, для увеличения эффективности.
   (Камера смешения позволяет смешать потоки воздуха из 1 и 2 контура, уравнять их температуру, и увеличивает эффективность. Обычно смешение потоков происходит в форсажной камере, но если туда не впрыскивать дополнительное топливо, ФК работает просто как камера смешения http://avia-simply.ru/trdd/)
   – Кроме того, мы сейчас на базе двигателя ВК-3 делаем ВК-13 с охлаждаемыми лопатками, он уже рассчитан на взлётную тягу в 10 тонн. Над ним мы работаем с 1953 года, но двигатель сложный, отработка идёт трудно. Раньше 1960 года результата не обещаю.
   У Хрущёва отвалилась челюсть.
   – Позвольте... – сказал он наконец, справившись с удивлением. – Вы хотите сказать, что у нас с 1951 года разрабатывается двухконтурный двигатель, что в 1956 году он прошёл госиспытания, а я об этом ничего не знаю? Пётр Василич, почему мне об этом никто ничего не говорил?
   – Двигатель создавался для опытного перехватчика товарища Микояна, – начал Дементьев. – В то время для каждого самолёта фактически разрабатывался свой собственный двигатель. В процессе создания перехватчик потяжелел, и тяги в 8500 килограммов стало недостаточно. Сейчас решается вопрос, либо закрывать проект перехватчика И-3, либо заменять на нём двигатель...
   – Да чёрт с ним, с перехватчиком! – возмутился Хрущёв. – Нам для стратегического бомбардировщика мотор нужен! Мы тут обсуждаем, когда мы сможем НК-6 и НК-8 довести, а у нас, оказывается, уже есть фактически готовый двигатель?
   – Так пока вы обсуждали, мы делали, – коротко ответил Климов.
   – На момент предыдущего большого совещания двигатель ещё не прошёл испытания, – сказал Дементьев. – Отработка шла достаточно трудно, не было на тот момент уверенности, что всё получится. Не хотели раньше времени обнадёживать руководство.
   – Так. Ясно. Конспираторы хреновы, – Никита Сергеевич почесал затылок. – Владимир Яковлевич дело предлагает. Владимир Михалыч, – сказал он Мясищеву. – Берите у товарища Климова двигатели, ставьте на 3М и пробуйте. Вы, Владимир Яковлевич, продолжайте работу над пассажирской модификацией двигателя с увеличенным ресурсом. Павел Александрович, ваше ОКБ-19 считаю необходимым усилить инженерными кадрами для скорейшего создания на базе вашего Д-20 линейки двухконтурных двигателей с различной тягой. Каких именно – определимся чуть позже. Справитесь с такой задачей?
   – Справимся, Никита Сергеич, – ответил Соловьёв. – Нам сейчас как раз заказы не помешают.
   – Вот и хорошо. Готовьте заявку на специалистов, и не на год-два, а на пятилетку вперёд. Теперь давайте по вооружению пробежимся, – предложил Никита Сергеевич. – Вот, Андрей Николаевич про Х-20 упоминал. У неё управление какое?
   – Радиокомандное, Никита Сергеич, – подсказал Микоян.
   Х-20 делали у него, в ОКБ-155, главным конструктором был соавтор Микояна Михаил Иосифович Гуревич.
   – Вот. Радиокомандное. А вы проверяли устойчивость этого управления к радиопомехам? – спросил Хрущёв. – Кто систему управления разрабатывает?
   – Шабанов Виталий Михайлович, главный конструктор СБ-1, – подсказал Устинов.
   – Товарищ Брахман! Теодор Рубенович, вам поручение. Силами вашего института организуйте проверку системы управления К-20 на помехоустойчивость. И вот что... Чтобы самолёты зря не гонять и керосин не жечь... – Никита Сергеевич слегка задумался. – Ведь всю эту аппаратуру можно включать и на земле?
   – Конечно, первоначально всё на земле и отрабатывают, – подтвердил Брахман.
   – И разработчик, подавая сигналы управления на аппаратуру, видит, как у ракеты, скажем, рули двигаются, или как она там управляется? – уточнил Хрущёв.
   – Да, видит, конечно.
   – Ну, так и попробуйте вначале на земле вмешаться помехами в командную радиолинию, – предложил Хрущёв. – И посмотреть, как система управления будет реагировать. Как-то так, в общем. Мне вот докладывали, – он покопался в своих бумагах, – вот оно... Подобный метод отработки активно используют в НИИ-2. Есть тут представитель НИИ-2, товарищи?
   – Так точно, Никита Сергеич. Джапаридзе Виктор Арчилович, начальник НИИ-2. У нас это именуется методом полунатурного стендового моделирования.
   – Так, так... расскажите поподробнее, пожалуйста, – попросил Никита Сергеевич.
   – Берётся штатная аппаратура управления ракеты или самолёта, – пояснил Джапаридзе. – Она ведь как работает? Получает какой-то сигнал на входе, обрабатывает его и выдаёт управляющее воздействие на выходе, например, поворачивает рулевые машинки на нужный угол, что-то открывает, закрывает, отклоняет...
   – Если моделировать нужный сигнал на входе, можно в лабораторных условиях, не выезжая на полигон, проверить правильность работы аппаратуры. Моделировать сигнал можно обычными аналоговыми методами, но если использовать ЭВМ, то с её помощью задача существенно удешевляется. Не надо для моделирования каждого типа сигнала придумывать и изготавливать специальные аналоговые устройства, – рассказал Джапаридзе. – Сейчас у нас в НИИ-2 такую ЭВМ разрабатывают. (источник: Е.Н. Федосов «Полвека в авиации. Записки академика» )
   – Вот! Поняли, товарищи, как надо работать? – спросил Хрущёв. – Сначала всё отрабатывать в лаборатории, на стендах. И только когда в лабораторных условиях всё заработало как надо – выезжать на полигон и проводить контрольные пуски. Неужто вам самим охота по полгода на полигонах сидеть? В голой степи, кругом ни воды, ни жилья, одни суслики... Виктор Арчилович, а если я вас попрошу проконсультировать НИИ-108 и СБ-1 по методике ваших, как вы их назвали...
   – Полунатурных испытаний, – подсказал Джапаридзе.
   – Вот-вот. И ещё, вы ведь к ВВС относитесь?
   – Так точно.
   Хрущёв почесал затылок, раздумывая:
   – Вот что. Константин Андреич, вы, как заказчик, а вы, Пётр Василич, как исполнитель, скооперируйтесь между собой, и разработайте совместный план внедрения методики полунатурных испытаний для всех КБ МАП. Для начала. Мне эта методика нравится. Прежде всего – можно деньги и время сэкономить, ведь всю полученную информацию не надо с полигона в Москву да в Ленинград передавать, всё можно сразу в лабораториях обрабатывать. Людей от семей, опять же, отрывать не надо, самолёты гонять, горючее тратить, ракеты запускать... Очень правильная методика.
   – Товарищ Джапаридзе, а вы не пытались подобным образом имитировать основные режимы полёта самолётов, и характерные условия боевого применения, например, воздушный бой? – спросил Соколовский.
   – Нет... Полагаю, наши вычислительные мощности для этого пока недостаточны, – ответил Джапаридзе. – Но сама идея мне представляется перспективной. Такие полунатурные испытания могли бы, к примеру, упростить выработку требований к вновь разрабатываемым самолётам, можно было бы уточнять потребные ТТХ... Ведь не секрет, что ВВС часто завышают требования к новым самолётам, вынуждая промышленность идти на применение недостаточно отработанных, иногда даже авантюрных конструктивных решений.
   – Вычислительные мощности, я надеюсь, у вас скоро появятся, – сказал Хрущёв. – Товарищи Шокин и Калмыков над этим вопросом очень плотно работают. Скажите, Виктор Арчилович, а если я к вам направлю технического директора Главкосмоса, товарища Королёва, проконсультируете его?
   – Безусловно! Всё на стендах покажем и расскажем! – заверил Джапаридзе, явно польщённый возможностью поучаствовать в космических проектах.
   (В это время НИИ-2 уже работал с Г.В. Кисунько над решением задач по ПРО, но в космическую тематику ещё не включился)
   – Договорились, – кивнул Никита Сергеевич. – Очень на вас надеюсь.
  
   – По вашему самолёту, Роберт Людвигович, – продолжил Хрущёв. – Есть такая идея – сделать аэробаллистическую ракету. Товарищ Березняк, – Никита Сергеевич нашёл взглядом Березняка, – одну такую уже делает. Но он делает ракету небольшую, на относительно малую дальность, для вооружения уже имеющихся бомбардировщиков. Это будет ракета для прорыва ПВО. (аналог Х-15, см. гл. 02-46). А ведь у нас имеется ракета с дальностью около 900 километров, двухступенчатая, конструкции товарища Надирадзе. («Темп-С», который Надирадзе в АИ строил с 1954 года) Кстати, если её запускать с такого сверхзвукового разгонщика, ведь можно, наверное, дальность ещё больше увеличить? Скажите, Роберт Людвигович, поднимет ваша машина такую ракету?
   – Поднимет, в крайнем случае – за счёт небольшого уменьшения запаса топлива, – ответил Бартини. – Можно будет дозаправляться лишний раз, или взлететь и дозаправиться после взлёта, как делают американцы на авианосцах. С аэробаллистической ракетой, Никита Сергеич, мы такой вариант полезной нагрузки рассматривали, но там пока есть другая трудность. Точность у них ещё недостаточна, а при воздушном старте точность будет ещё хуже – ведь точка старта перемещается. Такую ракету придётся запускать не откуда угодно, а с заранее намеченных позиционных районов, например, над островом или над определённой точкой побережья, где есть хорошо заметные ориентиры. А это значит, что носитель будет уязвим.
   – И запуск должен осуществлять не человек, а автоматическая система, точно выдерживающая высоту, скорость, курс, и определяющая точку старта, – продолжил Бартини. – Будь у нас спутниковая система навигации, о которой мы с Сергеем Павловичем Королёвым говорили, эта задача решалась бы проще. Но пока что у крылатых ракет есть преимущество по точности. Тем более, что на крылатой ракете проще сделать самонаведение, чем на баллистической.
   – Если А-57 будет построен, тестовые запуски мы проведём. Сразу отличных результатов не обещаю, но постепенно, по мере улучшения гироскопов и систем навигации, аэробаллистическую ракету можно будет довести до приемлемой точности.
   – Вот это уже интересно, – сказал Хрущёв. – Скажите, товарищи, а ведь такая аэробаллистическая ракета с ядерным зарядом, запускаемая с самолёта, может быть использована и по авианосным соединениям? Николай Герасимович, вы как считаете?
   – Теоретически – да, – ответил Кузнецов. – Подлётное время у ракеты с дальностью 900 километров невелико, зная курс цели, стрелять можно с упреждением, а если ещё боевая часть будет взрываться под водой в центре ордера, то у авианосного соединения шансов останется немного. В будущем, надеюсь, удастся сделать самонаводящиеся головные части для баллистических ракет, хотя, как уже сказал Роберт Людвигович, задача это непростая.
   – С аэробаллистической ракетой я бы рекомендовал ограничиться ударами по целям на побережье. Там всё не так просто, как кажется, – возразил Устинов. – При эскадренной скорости 33 узла авианосец проходит примерно километр за минуту. По результатам американских испытаний на Тихом океане, радиус поражения при подводном взрыве в 100 килотонн около 1500 метров, на этом расстоянии корабли будут обездвижены и получат сильные повреждения. Если подлётное время будет больше двух минут, скорее всего, цель выйдет из зоны поражения, либо надо увеличивать мощность заряда, а зависимость там нелинейная. К тому же, если рассчитывать на упреждение по курсу, то авианосец может пойти противолодочным зигзагом или вообще поменять курс, обнаружив подлетающую боеголовку. В общем, тут нужна или крылатая ракета, или самонаводящаяся боеголовка.
   – Этой задачей у нас товарищ Челомей занимается, – напомнил Никита Сергеевич. – Я тоже надеюсь, что у него получится.
   – Никита Сергеич, мы с товарищами Надирадзе и Антоновым собираемся провести один любопытный эксперимент, – сказал Дементьев.
   – Какой же?
   – Товарищ Надирадзе по согласованию с товарищем Устиновым, разработал облегчённый транспортно-пусковой контейнер для своего «Темп-С». Контейнер не просто аэротранспортабельный, он оснащён специальной системой с вытяжным парашютом и аэродинамической стабилизацией. Его можно сбрасывать через грузовой люк Ан-12. Как только товарищ Антонов подготовит носитель, мы проведём лётные испытания.
   – Погодите... это что же... воздушный старт? – спросил изумлённый Хрущёв. – И что, можете испытать уже в этом году?
   – Да, Никита Сергеич, – улыбнулся донельзя довольный собой Дементьев. – Конечно, высокой точности сразу мы не ожидаем, но если удастся в перспективе создать систему спутниковой навигации...
   – Чёрт меня подери... Транспортный самолёт... Посадить его где-нибудь в Гватемале, и ведь хрен кто догадается! Вот это да! – Никита Сергеевич был явно в восторге. – Ну, молодцы, ну, порадовали!
   – Никита Сергеич, радоваться ещё рано, ещё ни одного запуска не было, – предостерёг Антонов.
   – Когда планируете первый запуск? – спросил Хрущёв.
   – В августе этого года. К августу у нас будут три серийных Ан-12.
   – Три? Чёрт, три – мало. Раньше можете? Хотя бы на месяц-полтора?
   – Это сложно, но мы постараемся.
   – Спасибо, Олег Константинович, – сказал Хрущёв. – Вы, Роберт Людвигович, продолжайте работу по А-57, самолёт вырисовывается перспективный, только вот уж очень сложный. Опыта постройки таких машин у нас ещё нет.
   – Никита Сергеич, по А-57 есть такое предложение, – сказал Дементьев. – Вначале давайте сделаем уменьшенный аналог, скажем, с двумя двигателями. Параллельно делаем чертежи и расчёты на сам А-57. На аналоге отработаем аэродинамику и технологию изготовления. А главное – давайте пока урежем нашего осетра до 2 Махов, или до 2,2 М. В этом случае задача сразу упростится – не надо строить самолёт из жаропрочных материалов вроде нержавейки или титана, можно обычным дюралем обойтись.
   – 2,2 М для разгонщика мало, – возразил Бартини. – Надо хотя бы М3. Давайте усилим передние кромки и фонарь накладками из титана или нержавейки, чтобы выдержали минут 15 полёта на М3, и поставим на разгонщик прямоточные двигатели товарища Бондарюка, на которых «Буря» летала. Но ПВО такая машина прорвать не сможет.
   – И не надо. ПВО аэробаллистическая ракета пусть прорывает, – ответил Хрущёв. – Забудьте вы о прорывах на большой скорости и большой высоте, эта концепция умерла, не успев родиться. Её расстреляли ракетами наши зенитчики над Москвой и Байконуром. Ваша машина ценна тем, что она амфибия, большим внутренним объемом для топлива, и возможностью садиться на снег и лёд. Ей вся тундра – аэродром. Кстати, Роберт Людвигович, а ведь вы мне в 54-м совсем другую компоновку рисовали...
   – Так пока машина рождается, компоновок рисуем и отбрасываем по несколько десятков, – ответил Бартини. – Возможно, и эта ещё не окончательная. Если будем летать на меньшей высоте и скорости, надо добавлять переднее горизонтальное оперение. Испытания аналога покажут.
   – Хорошо. Если будет нужна помощь – сообщите, организуем, – сказал Никита Сергеевич. – Я учитываю, что опыта доводки серийных машин у вас нет, поэтому постараемся подобрать для вас толкового заместителя с опытом такой работы.
   – И ещё, у нас в Ленинграде, на базе ленинградского филиала ОКБ-115 организован Центр доводки летательных аппаратов. Руководит там заместитель товарища Яковлева, Эрлих Игорь Александрович, – сказал Хрущёв. – Сейчас он занимается своим вертолётом Як-24, но в его обязанности входит помощь в отработке и доводке самолётов и вертолётов для всех ОКБ Союза. Вот он вам и поможет с доводкой опытного образца.
   Бартини явно был доволен:
   – Спасибо, Никита Сергеич, будем работать.
   – Вам спасибо, – поблагодарил Хрущёв.
   – Разрешите! – с места поднялся руководитель филиала ОКБ-2-155 Березняк, разработчик крылатых ракет.
   – Да, Александр Яковлевич, пожалуйста. Как раз хотел по вашей тематике поговорить, – ответил Хрущёв. – Для нового бомбардировщика Андрея Николаевича Туполева нужна скоростная крылатая ракета большой дальности. (В реальной истории 17 апреля 1958 г была начата разработка ракеты Х-22)
   – Я как раз об этом и хотел сказать, – Березняк подошёл к стене, взял свёрнутый плакат, развернул и повесил его на стойку. – Мы сейчас разрабатываем крылатую ракету для флота, с прямоточным двигателем и стартом из торпедного аппарата. В ходе этой работы мы совместно с товарищем Бондарюком отрабатываем линейку прямоточных реактивных двигателей. Также Дмитрий Фёдорович Устинов передал нам довольно большой объём информации по перспективным западным разработкам и концептам. После её изучения появилось предложение разработать единую ракету для вооружения бомбардировщиков Ту-16, Ту-95, 3М и Ту-22, которая заменила бы одновременно разрабатываемые сейчас К-10, Х-20, КСР-2, и К-11.
   – Ого! Неплохая экономия может получиться! – Хрущёв немедленно заинтересовался. – Расскажите подробнее, Александр Яковлевич.
   – Первую, маршевую ступень ракеты мы предлагаем сделать с прямоточным двигателем, в качестве горючего будет обычный авиационный керосин. – начал рассказывать Березняк.(У Х-22 был жидкостный ракетный двигатель, с весьма опасными компонентами топлива) Ракету за счёт этого можно сделать несколько меньше и легче, чем с жидкостным ракетным двигателем, за счёт того, что окислитель с собой тащить не надо.
   – Вот тут изображена схема боевого применения. После запуска с самолета-носителя ракета будет разгоняться твердотопливным ускорителем, делать горку и выходить на большую высоту, порядка 40 тысяч метров. С такой высоты она сможет обнаружить авианосное ударное соединение противника на значительно большей дальности, чем могут обнаружить существующие сейчас самолёты и ракеты. (Схема применения перспективной ракеты Х-32, испытывающейся с 90-х гг http://militaryrussia.ru/blog/topic-756.html)
   – За счёт использования прямоточного двигателя можно взять больше горючего, а скорость полёта на такой высоте, за счёт малого сопротивления воздуха будет около 4 Махов. Перехватить её на такой высоте и скорости палубные перехватчики не смогут, а зенитные ракеты с кораблей имеют относительно небольшую дальность. Самое интересное будет потом, когда ракета войдёт в зону поражения корабельных ЗРК, – Березняк усмехнулся. – Ракета корректирует траекторию, наводится на авианосец, включает второй твердотопливный ускоритель, и разгоняется на пикировании до 6-7 Махов. На такой скорости её и перспективные ЗРК ещё долго перехватить не смогут.
   – Интересная задумка, – одобрил Хрущёв. – Когда ориентировочно сможете представить ракету на испытания?
   Березняк слегка замялся.
   – У нас ещё не было изделий с такими характеристиками. Ну, и многое будет зависеть от разработки головки самонаведения... Думаю, что к 1962 году, вряд ли раньше. (Испытания Х-22 начались в 1962 году и продолжались до 1967 http://www.airwar.ru/weapon/kr/x22.html)
   – М-да... – Хрущёв задумался. – Пожалуй, приостанавливать разработку К-10 и Х-20 мы не будем. Нельзя рисковать. Нет гарантии, что ваша новая ракета получится удачной, а главное – получится быстро. Когда вы планируете начать испытания К-10?
   – В мае этого года, – ответил Березняк. – К-10 почти готова к испытаниям.
   – Тогда испытывайте. С таким раскладом по времени мы не можем на пять лет оставить Ту-16 без эффективного вооружения, – сказал Никита Сергеевич. – Новую ракету начинайте делать как можно скорее, она получается сложная, но перспективная. Пётр Василич, подготовьте вместе с Александром Яковлевичем проект постановления по ракете... как её обозначим? Х-20 уже есть... Может, Х-22?
   – Можно и Х-22, – согласился Березняк.
   – Кто сможет рассказать по тематике бомбового вооружения? – спросил Хрущёв.
   – Руководитель ГСКБ-47 Купчихин Алексей Иванович, – подсказал Устинов. – Алексей Иваныч, прошу вас.
   (Государственное союзное конструкторское бюро N 47, оно же НПО «Базальт» – основной разработчик авиабомб и один из разработчиков ПТУР)
   Купчихин, поднялся, тоже подошёл к стойкам у стены и повесил свой плакат, развернув его к Хрущёву, Дементьеву и Устинову, сидящим за столом президиума.
   – За прошедшие два года нами разработана серия авиабомб М58, приспособленных для применения со сверхзвуковых самолётов. (АИ, в реальной истории – серия М62). Серия состоит из бомб четырёх основных калибров: 250, 500, 1000 и 1500 килограммов. Бомбы сделаны по модульному принципу, таким образом, что к зарядному отделению спереди и сзади можно пристыковывать различные модули: спереди – различные системы наведения – телевизионные, инфракрасные, или по лучу оптического квантового генератора (лазера, в АИ изобретён в 1956 г, см. книга 2 гл. 3), сзади – обычное хвостовое оперение, либо раскрывающийся тормозной модуль для сброса с малых высот, либо аэродинамический модуль с раскрывающимися крыльями для управляемых бомб.
   (Тот же принцип используется в американских бомбах серии Мк80 с начала 60-х)
   – Также бомбы могут оснащаться аэродинамическими модулями планирования и коррекции с раскрывающимся крылом увеличенного удлинения (http://nevskii-bastion.ru/modul-a/ и http://nevskii-bastion.ru/fab-500m62-mpk/). С этими модулями значительно улучшается точность бомбометания, – продолжал Купчихин. – Причём в самом простом варианте модуль не имеет никакой электроники, это простое и дешёвое аэромеханическое устройство, включающее в себя раскладывающиеся крылья и приспособление для коррекции ветрового сноса. Модуль надевается на корпус бомбы, после чего её можно сбрасывать за 6-8 километров от цели, с предельно малых высот, не более 50-100 метров, то есть, не поднимаясь выше радиогоризонта большинства систем ПВО.
   – Второй вариант модуля дополнен ещё и малогабаритной инерциальной системой наведения. Это позволяет увеличить дальность сброса до 12-15 километров при сохранении точности как у обычной свободнопадающей авиабомбы.
   – Третий вариант – дополнительное оснащение бомбы системой наведения, например, тепловой или по лучу оптического квантового генератора. В этом случае дальность сброса увеличивается до нескольких десятков километров. При наличии подсветки цели лучом с другого самолёта или наземным корректировщиком, точность улучшается до нескольких метров.
   – Системы наведения ещё не все доведены, но результаты уже достигнуты обнадёживающие. Систему наведения по лучу ОКГ уже весной запустим в серийное производство, инфракрасная система будет немного позже, а телевизионная выпускается серийно.
   – Хорошо, – одобрил Никита Сергеевич.
   – Четвёртый вариант – установка на бомбу с модулем планирования и коррекции дополнительного двигателя, твердотопливного, или пульсирующего воздушно-реактивного. При этом дальность применения увеличивается до 80-100 км, то есть, обеспечивается поражение цели без захода в зону объектовой ПВО.
   (все варианты по http://nevskii-bastion.ru/fab-500m62-mpk/)
   – В дальнейшем эти модули могут наращиваться различными системами, превращая обычную авиабомбу свободного падения в полноценную планирующую и корректируемую бомбу. Эти же модули могут применяться совместно с другими бомбами серии М58, например с фугасно-зажигательной ФЗАБ-500М58 (АИ-аналог современной ФЗАБ-500М).
   – Вот это да! – Хрущёв не смог сдержать эмоций. – Порадовали, Алексей Иваныч. Товарищ Вершинин, когда новые боеприпасы будут приняты на вооружение?
   – Сразу по окончании Госиспытаний, товарищ Хрущёв, – ответил маршал. – Испытания идут успешно, фугасные бомбы уже испытаны, сейчас испытываем бетонобойные, бомбы объёмного взрыва, и новые кассетные.
   – Объёмного взрыва? – переспросил Никита Сергеевич.
   – Так точно. Бомба распыляет в воздухе аэрозоль, облако которого потом подрывается, – пояснил Купчихин. – Информацию об устройстве и принципе работы нам передал товарищ Устинов. Эффект при подходящих атмосферных условиях может быть сравним с действием тактического ядерного боеприпаса сверхмалой мощности, то есть, значительно превосходит обычные боеприпасы. Но такая бомба не обладает бронебойным или осколочным действием.
   – Это, Никита Сергеич, работает по принципу газового взрыва, вроде того, что мы устроили в 1954 году на Тоцких учениях, – напомнил Устинов. (АИ, см. гл. 01-24)
   – Товарищи, это же замечательно, – одобрил Хрущёв. – Управляемые бомбы в Египте зарекомендовали себя просто прекрасно.
   – В 1956 году ВВС проводили сравнительные испытания управляемых бомб первого поколения УБ-2Ф «Чайка» на полигоне Владимировка, – добавил маршал Вершинин. – По результатам выяснилось, что для поражения цели площадью 30х70 метров требуется 2-3 управляемые бомбы. Для сравнения, при использовании по той же цели свободнопадающих бомб близкого к ним калибра ФАБ-1500 требуется уже 168 бомб. (по А. Широкорад «История авиационного вооружения» с. 490) Как видим, хотя управляемая бомба значительно дороже обычной, но в итоге поражение цели с её помощью обходится существенно дешевле, хотя бы за счёт уменьшения наряда сил на каждую цель, и количества сбрасываемых боеприпасов.
   – Основываясь на этом и было принято решение о поставке управляемых бомб египетским ВВС. С новыми бомбами серии М58 возможности ВВС по поражению малоразмерных целей увеличатся многократно. В общем, специалисты ВВС оценивают работу ГСКБ-47 как очень успешную.
   – Это хорошо... Это, товарищи, очень хорошо, – похвалил Хрущёв. – А вот скажите мне такую вещь... Эти бомбы на любой бомбардировщик или истребитель-бомбардировщик одинаково подвешиваются? Вопрос не к вам, товарищ Купчихин, а к конструкторам самолётов.
   – Бомбы подвешиваются одинаково, – откликнулся Микоян. – Разве что переходники на пилонах иногда нужны.
   – А поподробнее можно? – спросил Хрущёв. – Допустим, ваш МиГ в боевой обстановке приземлился на аэродром, где базируются, скажем, Су-7, ну, когда в серию пойдут. Смогут его там обслужить и выпустить в очередной боевой вылет?
   Микоян замялся. Сухой тоже сидел молча.
   – Да они не на своём аэродроме даже дозаправиться и двигатель проверить не смогут, – ехидно подсказал Туполев. – У них всё разное: пилоны, заправочное оборудование, даже лесенки для обслуживания, и замки на лючках разные. Не говоря уж о том, что техники, обслуживающие самолёты Сухого или мои, истребитель Артём Иваныча в глаза не видели, и знать не знают, как их обслуживать. Хорошо, если найдётся в полку опытный специалист, что недавно с МиГов перевёлся. А так – не взлетит.
   – Это действительно так, Артём Иваныч? – спросил Никита Сергеевич.
   – Такая проблема имеется, – нехотя признал Микоян.
   – Товарищи, вы это серьёзно? – спросил Хрущёв. – Я с вас, извините, хренею!
   – Никита Сергеич, в современный истребитель топливо заливают не ведром, – заметил Сухой. – Это сложнейшая техника, требующая целого комплекса обслуживания.
   – Я и не спорю, техника сложнейшая, – ответил Никита Сергеевич. – Но зачем усложнять её еще больше, делая для каждого самолёта свой наземный комплекс? Вы такое слово – «унификация» вообще слышали? Что, трудно на всех самолётах сделать одинаковые заправочные горловины? Или эти... подвески для бомб одинаковые сделать? Положить в кабину руководство по обслуживанию тоже трудно?
   – Так оно же секретное!
   – Да ну? После того, как мы наши самолёты в Египет и Сирию поставляли? Да там это ваше «секретное» руководство на базаре купить можно! – возмутился Хрущёв. – Короче, так. Пётр Василич. Примите меры по максимальной унификации наземных комплексов обслуживания, по адаптации вновь разрабатываемых самолётов к унифицированным комплексам, дайте задание Гипроавиапрому на проектирование универсальных аэродромных агрегатов, чтобы таких диких фактов больше не было. Конструкторов обязать учитывать в конструкции самолётов и вертолётов требования по унификации.
   – На решение вопроса с наземным обслуживанием даю год. Потом соберу всех на одном аэродроме, предъявите мне унифицированный комплекс обслуживания, при мне – слышите! – при мне заправите от одного заправочного агрегата каждый самолёт, и подвесите вооружение.
   – Никита Сергеич, с вооружением там всё не так просто, как кажется, – начал Микоян. – Пилон крепится к силовому набору крыла. У каждого самолёта этот силовой набор свой собственный, рассчитанный исходя из действующих на крыло нагрузок...
   – Артём Иваныч, пилон, как я понимаю, это вроде как переходник между самолётом и бомбой, так? – уточнил Хрущёв.
   – Очень упрощённо можно и так сказать.
   – И у него сверху крепление к самолёту, а снизу крепление для бомбы, так?
   – Да, либо для бомбы, либо для АПУ или АКУ для ракеты.
   – Это ещё что за хрень?
   – АПУ – авиационная пусковая установка, с неё ракета сходит как с рельсов, под действием собственного двигателя. АКУ – авиационная катапультная установка, она отстреливает ракету в поток, после чего ракета запускает свой двигатель, – пояснил Микоян. – Вот с АКУ как раз больше всего проблем, так как она создаёт очень приличные ударные нагрузки на крыло.
   – Понятно. Пилон сам кто проектирует? Конструктор самолёта?
   – Да.
   – При этом ему всё равно надо приспосабливать нижние замки к стандартной бомбе, так?
   – В общем, да, там несколько сложнее, бомбы ведь разного калибра, то есть веса, и разного назначения. Надо всё учитывать. Иногда приходится на пилон ещё дополнительный переходник вешать. Вот с ним обычно и бывают проблемы.
   – Так или иначе, проблемы эти решать надо, и унификация необходима, – сказал Хрущёв. – Поэтому, Пётр Василич, моё указание остаётся в силе. И ещё. По поводу катапультных кресел. Мне тут статистику подготовили... Очень много лётчиков гибнет при лётных происшествиях на взлёте и посадке, когда нет достаточного запаса высоты для раскрытия парашюта. Недопустимо много. Надо с этим что-то делать. Люди для нас должны быть высшей ценностью, тем более – лётчики. В их подготовку страна вкладывает большие деньги и усилия, и терять их вот так, по глупости, недопустимо.
   – У нас сейчас товарищ Алексеев делает новое катапультное кресло для Е-5-2. Считаю необходимым поручить ОКБ-918 разработать на его базе единое для всех катапультное кресло, – предложил Дементьев. – Причём такое, чтобы спасало лётчика в любой ситуации, даже когда самолёт стоит на стоянке с выключенным двигателем. В случае внезапного налёта противника, заводить мотор будет некогда. Нужны вспомогательные источники питания на самолётах, и кресла, способные поднять пилота на высоту, достаточную для раскрытия парашюта.
   – Вот именно! Единое, одно для всех, чтобы не сочиняли каждый своё. Товарищ Алексеев у нас занимается системами жизнеобеспечения, ему и карты в руки. А то сейчас у одного конструктора лётчик вверх катапультируется, у другого – вниз, хорошо ещё, через жопу катапультироваться не догадались. Хотя подозреваю, что у некоторых задумка такая была, – ехидно добавил Никита Сергеевич.
   (Семён Алексеев руководил в то время ОКБ-918, позднее НПО «Звезда» им. Гая Ильича Северина, разработчик катапультного кресла К-36)
   Все дружно посмотрели на Туполева. История с выпуском шасси на Ту-16 и с катапультированием вниз на самолёте «105» – будущем Ту-22, каким-то образом обошла все авиационные КБ.
   – Теперь вот ещё что, – сказал Хрущёв. – Я знаю, что у Андрея Николаевича с 56 года работает отдел по проектированию беспилотных самолётов. А у Семёна Алексеевича с 53 года летает беспилотная мишень Ла-17. Так?
   – Верно, – подтвердил Туполев.
   Лавочкин тоже оживился:
   – Я-то думаю, из-за чего меня пригласили... Неужели только из-за задела по «Буре» ?
   – Не только, Семён Алексеич, не только, – усмехнулся Хрущёв. – Значица, так, товарищи. У нас политическая ситуация сейчас по сравнению даже с началом 56 года сильно изменилась. Мы теперь контролируем значительные территории Евразии, не имеющие сколько нибудь действенной системы ПВО. На очереди у нас Африка и Латинская Америка. Параллельно у нас разрабатывается высокоточное оружие, и система телевидения высокой чёткости, что делает Павел Васильевич Шмаков. А скоро, надеюсь, появится и спутниковая связь.
   Лавочкин и Туполев недоумённо переглянулись, пока ещё не понимая, о чём речь.
   – Постоянно гонять для патрулирования таких обширных территорий пилотируемые самолёты – это слишком дорого. Пора, товарищи, подумать о создании высотных беспилотных разведывательно-ударных комплексов для удалённого воздействия на территории государств третьего мира, – сказал Никита Сергеевич. – Нужен самолёт, вероятнее всего с экономичным турбовинтовым двигателем, похожий на высотный планер. Оснастить его мощной телевизионной оптикой, подвесить пару управляемых бомб, можно небольших, или противотанковых ракет. Главное, чтобы продолжительность полёта была достаточно большая, чтобы он мог долго патрулировать район ответственности и мог наносить точечные удары по выбранным целям, пусть даже, на первом этапе, цели будут подсвечиваться наземным корректировщиком. Можно такой самолёт сделать?
   – Не двухмаховый, а патрулирующий на малой скорости? Отчего же нет? Можно, и не так уж трудно, – ответил Туполев. – Но он должен быть целиком возвращаемый. Например, на парашюте, и с посадкой на надувные амортизаторы. Я бы его делал похожим на ваш Ла-17, Семён Алексеич, только покрупнее, и с толкающим пропеллером.
   – Вся проблема будет в управлении. Нужен ретранслятор сигнала, – сказал Лавочкин. – Спутниковая связь может появиться ещё не скоро. С другой стороны, самолёт на высоте порядка 18 тысяч метров сам себе хороший ретранслятор, передаст сигнал на пару сотен километров. А там можно и дирижабль управления повесить. Запускать самолёт можно или с корабля, с катапульты, или с того же дирижабля, отцепляя с внешней подвески, как на «Акроне» или «Мэйконе». Американцы такое ещё в 30-х делали, неужели мы сейчас не сможем?
   – В этой машинке главное будет не планер, и даже не двигатель, а оптико-электронная начинка и связь. Будет работающая аппаратура – возьму Ла-17, увеличу его раза в два по габаритам, поставлю ТВД и будет беспилотник на страх угнетателям и колонизаторам, – Лавочкин произнёс последнюю фразу с многозначительной улыбкой.
   – Готовьте самолёт, Семён Алексеевич, – сказал Хрущёв. – Я попрошу Мстислава Всеволодовича, чтобы подключил к теме ЛЭТИ и товарища Шмакова лично.
  
   Неожиданно весомый вклад в развитие советской авиации, вылившийся в итоге в создание целого нового класса самолётов, внёс Иван Александрович Серов. Вскоре после совещания НТС по авиационной тематике он в очередном рапорте упомянул о положительном опыте использования транспортных самолётов в варианте штурмовиков непосредственной поддержки.
   – В конце прошлого года, когда в Турции начали действовать отряды курдов под командованием Барзани, – рассказал Серов, – потребовалось обеспечить им поддержку с воздуха, причём обеспечить так, чтобы никто не догадался, что СССР в этом участвует. Мы взяли обычный Ли-2, это же почти С-47, поди отличи, если в воздухе... Поставили на него несколько пулемётов по левому борту, опознавательные закрасили.
   – У турков в горах ПВО никакой не было. Пару раз, когда туркам удавалось зажать отряды Барзани, мы посылали им на помощь этот Ли-2 с пулемётами. Как оказалось, довольно эффективно. Только пехотные пулемёты для этой цели не годятся, скорострельность мала. Мы взяли старые авиационные ШКАС, но они на длительную стрельбу не рассчитаны. Нужен специальный современный пулемёт с высокой скорострельностью и живучестью стволов, – пояснил Иван Александрович.
   – Я в Тульском ЦКБ-14 с Иваном Фёдоровичем Дмитриевым побеседовал. (ЦКБ-14, позже КБ Приборостроения до 1962 г возглавлял И.Ф. Дмитриев). Товарищам Грязеву и Шипунову передал много информации по их же более поздним разработкам, – усмехнулся Серов. – Обещали помочь. Я им ещё одного хорошего конструктора нашёл, Евгения Борисовича Глаголева. Он в Златоусте с 54 года начальником КБ автоматизации работал, сам – тульский. Я ему перевод в ЦКБ-14 организовал, с будущими соавторами свёл, и задачу обсудил предварительно.
   – Сошлись мы на том, что надо делать противопартизанский штурмовик на базе Ан-12, с пушками и пулемётами по левому борту, как в будущем американцы делать будут.
   – А нужен ли нам противопартизанский штурмовик в серийном производстве? – спросил Хрущёв.
   – Много их не нужно, – согласился Иван Александрович. – Но пару десятков переоборудовать желательно. Будь у Арбенса в Гватемале в 54-м хотя бы пара С-47 с пулемётами, хрен бы ЦРУ сумело переворот устроить. А мы в этом году планируем в Латинской Америке большую бучу. Конечно, ничего серьёзного даже на базе С-47 подготовить не успеем, пулемёт за полгода не делается. Но на будущее желательно бы тулякам такую задачу поставить. Ведь такие пулемёты и на армейские вертолёты понадобятся. Да и пушки с высокой скорострельностью нужны, для истребителей, для тех же кораблей, как зенитки.
   – Хорошо, пусть тульские товарищи напишут техническое предложение, – сказал Никита Сергеевич. – Я в этих делах не специалист, задачу поставить не могу.
   Летом 1958 года техническое предложение Грязева, Шипунова и Глаголева о разработке скорострельного авиационного пулемёта было утверждено Постановлением ЦК и Совета Министров. Параллельно тем же постановлением было задано проектирование 23 мм авиационных пушек, впоследствии получивших обозначения ГШ-23 и ГШ-6-23, а также 30-мм пушки ГШ-30К.
  
   Как и следовало ожидать, по результатам совещания НТС был принят пакет Постановлений ЦК и СМ СССР, по которым устанавливались сроки и выделялось финансирование на перечисленные работы.
   21 июня 1958 года совершил первый полёт туполевский Ту-22. Благодаря своевременно переданной в 1956 году информации он был совершенно не похож на знаменитое туполевское «шило». Переосмыслив полученные сведения и эскизы, Андрей Николаевич приказал полностью перекомпоновать фюзеляж. В итоге ОКБ-156 выкатило на старт нечто больше похожее на Ту-22М3, с такими же воздухозаборниками и расположением двигателей, а также с четырёхместной кабиной, где лётчики и операторы сидели попарно рядом друг с другом. Фюзеляж в месте стыковки с крылом «обжали» согласно правилу площадей. (АИ)
   А вот крыло было стреловидное, такое же, как на Ту-22К. Для улучшения взлётно-посадочных характеристик на крыле были сделаны предкрылки по всему размаху и двухсекционные щелевые закрылки, а также поставлено переднее горизонтальное оперение. Шасси сразу сделали убираемым не в центроплан, а в гондолы на крыле, как на Ту-16.
   Туполев начал прорабатывать и крыло изменяемой стреловидности для дальнейшей модификации Ту-22, но эта работа обещала быть долгой. Параллельно исследовалась ещё одна схема – с высокорасположенным трапецеидальным крылом. В этой компоновке Ту-22 был больше похож на увеличенный А-5 «Vigilante», но при этом требовалась полная переработка основных стоек шасси.
   Основной проблемой было отсутствие подходящего двигателя. НК-6 ещё отрабатывали, поэтому на самолёт поставили добрынинские двигатели ВД-7М. Туполева заранее предупредили, что двигатель ещё не доведён, и недостаточно надёжен. Поэтому Андрей Николаевич заложил не один и не два опытных самолёта, а убедил министра Дементьева строить сразу опытную серию из 10 машин.
   Это заметно ускорило испытания – несмотря на несколько неизбежных при освоении столь сложного самолёта катастроф, отработка не прерывалась ни на день. Больше всего хлопот доставили двигатели, и некоторые приборы из состава БРЭО. С приборами постепенно справились, в процессе перехода на новую полупроводниковую элементную базу. А с двигателями кувыркались до середины 1960 года, когда Николай Дмитриевич Кузнецов наконец довёл и предоставил для испытаний свои НК-6.
  
   5 марта 1958 года поднялся в воздух Як-28. Самолёт изначально был проблемным, и маршал Вершинин прислал нескольких специалистов – лётчиков и техников из строевых частей для участия в испытаниях и доводке самолёта.
   Как ни сопротивлялись представители ОКБ-115, им пришлось допустить «контролёров ВВС» непосредственно к испытаниям самолёта. Техники ВВС после каждого вылета придирчиво осматривали опытную машину, а лётчики, пока сами не получили допуск на пилотирование Як-28, подробно расспрашивали испытателей Волкова и Петухова о поведении машины в воздухе. К тому же к испытаниям Як-28 подключился лично шеф-пилот ЛИИ Сергей Николаевич Анохин.
   Один лётчик всегда поймёт другого, поэтому никакие недостатки Як-28 не оставались незамеченными. Выявился и реверс элеронов, и множественные трещины, в том числе на силовых элементах конструкции.
   (На всякий случай приношу извинения за возможные неточности всем, кто летал на Як-28 или его обслуживал. В источнике могли быть ошибки. Все технические подробности по недостаткам самолёта – по http://www.airwar.ru/enc/bomber/yak28.html и http://www.airwar.ru/enc/fighter/yak28.html. Если есть какие-то ошибки или неточности – сообщите, поправлю)
   Хрущёв через Жукова посоветовал Вершинину провести на опытном Як-28 пробное бомбометание на одном из полигонов ВВС. Тесты были проведены, и тут выяснилось, что Як-28 не способен попасть бомбами не только в мишень, но и не может даже уложить бомбы в пределах полигона. (Там же.) А когда выяснилось, что при полной бомбовой загрузке деформируется фюзеляж, терпение у представителей ВВС лопнуло.
   Обо всех проблемах с самолётом было доложено маршалу Вершинину. Константин Андреевич написал докладную записку в ЦК. Министр Дементьев пытался нажать на Главкома ВВС, как обычно, заявив: «Берите, что дают, или отказывайтесь от самолёта». Но Главком на этот раз пошёл на принцип и отказался принимать недоведённый бомбардировщик.
   Скандал дошёл до Президиума ЦК. На заседание Президиума вызвали министра Дементьева и маршала Вершинина. Устинов, хотя и не был сильно дружен с Дементьевым, в данном случае занял сторону промышленности. Но на стороне Вершинина был маршал Жуков.
   Зачитав на заседании Президиума докладную Вершинина, с подробным перечислением выявленных недостатков самолёта, Георгий Константинович выразился по-солдатски прямо и определённо. Он конкретно сообщил, на чём он вертел министра авиапромышленности Дементьева, и куда тот может засунуть свой самолёт, а также куда именно коллектив ОКБ-115 должен дружно поцеловать министра обороны, чтобы он согласился ещё раз хотя бы посмотреть в сторону их разработок.
   Екатерина Алексеевна Фурцева, бывшая ткачиха, женщина опытная, пролетарского происхождения, тем не менее, не смогла дослушать выступление министра обороны до конца, и выскочила из зала заседаний Президиума, покраснев, как помидор. С Жуковым она после этого не разговаривала целый месяц.
   Устинов и Дементьев пытались склонить на свою сторону Хрущёва, но Никита Сергеевич поддержал претензии ВВС.
   – Товарищи, мы самолёт делаем не для того, чтобы занять ОКБ или промышленность, а для успешного решения боевых задач, – сказал Хрущёв. – Завод мы найдём, чем загрузить. Раз лётчики доказали документально, что самолёт неудачный, значит, так и есть. Им его эксплуатировать. Надо не навязывать им неудачную машину, а сделать другую, лучше.
   – Кто, как и когда будет делать – решать не мне, а вам, на то вы и специалисты. А партия с вас потом за эти решения спросит, – он строго посмотрел на Дементьева и Устинова. – Вас, Константин Андреевич, благодарю за принципиальность, и за хорошую идею с армейской приёмкой на испытаниях.
   В итоге Як-28 на вооружение не приняли. (В реальной истории не приняли перехватчик Як-28П, но при этом изготавливали серийно, и эксплуатировали в частях, было построено более 400 самолётов.)
   Яковлев позже пытался переделать самолёт в барражирующий перехватчик, это уже отдельная история.
   Лёгкий фронтовой истребитель «210», получивший в серии наименование Як-31, совершил свой первый полёт под управлением летчика-испытателя В.М.Волкова 20 ноября 1958 года. Испытательные полеты на нем совершались до марта 1959 года. Основной их целью были оценка маневренности и управляемости самолета, его взлетно-посадочных и разгонных характеристик на различных высотах. (АИ)
   Машина легко достигала скорости M=1,5, однако полетов на определение максимальной скорости и практического потолка в этих испытаниях не производилось. Всего налетали 49 часов 45 минут в 32 полетах – самолет и в воздухе и на земле вел себя хорошо, отказов оборудования или двигателя не было.
   Второй прототип, оснащенный как полноценный истребитель, начали строить в середине февраля 1959 года, его постройку закончили к июлю, и 8 августа приступили к его испытаниям. Испытания второго прототипа проходили до декабря 1959 года, всего было выполнено более 60 полетов В 18-м полете В.П. Смирнов достиг на втором прототипе у земли скорости 1480 км/ч, в 24-м полете был достигнут потолок 20000 метров. На высоте самолет достигал числа М=2,25. (АИ)
  
   Основным фронтовым бомбардировщиком СССР остался Ил-28, которых было выпущено около 6 тысяч. Часть из них ушла на экспорт, оставшиеся в ВВС СССР несколько раз проходили модернизацию. Компоновка самолёта позволяла относительно легко менять на нём двигатели, и Ил-28 получил в 1959-60 гг новые Д-20П конструкции Соловьёва. (АИ, в реальной истории множество Ил-28 было порезано в начале 60-х)
   Установка экономичных двухконтурных двигателей позволила усилить конструкцию и увеличить полезную нагрузку. Ил-28 получил шесть подкрыльевых пилонов для размещения бомбовой нагрузки дополнительно к 3-м тоннам в бомбоотсеке. На поздних модификациях обязанности штурмана передали второму пилоту, поставив на самолёт новый прицельно-навигационный комплекс. Оборудование разместили в штурманской кабине, а в прицельном окне спереди снизу установили лазер для подсветки целей. (АИ)
   Сергей Владимирович Ильюшин к дальнейшей модернизации Ил-28 подошёл примерно так же, как Туполев – к «модернизации» Ту-22К в Ту-22М3. С той разницей, что у Ильюшина в запасе был средний бомбардировщик Ил-54. Он успешно прошёл испытания в 1955-56 гг, но в серию запущен не был. Теперь Ильюшин использовал наработки по Ил-54 для модернизации Ил-28. Самолёт пересчитали по увеличенным нормам прочности в расчёте на полёт на малых высотах и околозвуковых скоростях, но габариты сделали как у Ил-28, сделав ставку на менее прожорливые двухконтурные двигатели. Нос сделали заострённый, как у Ил-54, вместо штурманской кабины разместили прицельно-навигационный комплекс, к тому времени уже отработанный при предыдущей модернизации. (АИ)
   Ил-28М при тех же размерах получил стреловидное крыло, но несколько иное, чем у Ил-54, так как задача сверхзвукового полёта не ставилась, и пару климовских двухконтурных ВК-3.
   По сравнению с первоначальным Ил-28 самолёт, конечно, потяжелел, но при меньшей, чем у Ил-54 взлётной массе и значительно более мощных двигателях, чем у Ил-28, «двадцать восьмой М» тащил 5 тонн вооружения, и мог применяться в сложных метеоусловиях и ночью. В середине 60-х на него поставили радиолокатор для полётов в режиме огибания рельефа и приёмник спутниковой навигации. (АИ)
  
   5 июня 1957 г. заводской летчик-испытатель Рафаил Иванович Капрэлян впервые оторвал от земли новый тяжёлый транспортный вертолёт Ми-6, а 18 июня совершил первый полёт по кругу.
   В феврале 1958 г. завод N 23 собрал второй летный образец Ми-6. В отличие от первого, он был оснащен всеми предусмотренными по проекту агрегатами и оборудованием. Второй Ми-6 уже имел двухпозиционное крыло, оно могло переставляться в два положения: полетное и для авторотации, систему внешней подвески, автопилот АП-31 и т. д. В том же году оба вертолета участвовали в воздушном параде в Тушино. В декабре 1958 г. были успешно завершены заводские испытания Ми-6 с двигателями ТВ-2ВМ.
   Начало совместных государственных испытаний несколько задержалось из-за решения использовать на Ми-6 двигатели Д-25В, созданные в ОКБ П. А. Соловьева на основе самолетного ТРД Д-20П. Имея ту же мощность, что и ТВ-2ВМ, они выигрывали за счёт меньшей длины и массы. Но новые двигатели имели другое направление вращения. Из-за этого редуктор Р-6 пришлось заменить на Р-7. Заодно доработали систему маслопитания.
   Первый вертолет с новыми двигателями и редуктором завод N 23 построил весной 1959 г. Для ускорения госиспытаний было решено начать их на Ми-6 с двигателями ТВ-2ВМ, не дожидаясь окончания заводских испытаний вертолёта с двигателями Д-25. Полеты по программе госиспытаний начались летом 1959 г, Пока пилоты ГК НИИ ВВС осваивали новую для них машину, к испытаниям подключился вертолет с Д-25В, а машину с ТВ-2ВМ вернули на завод для переоснащения новыми двигателями.
  
   Маршал Вершинин тоже получил нагоняй, когда выяснилось, что лётчики в советских ВВС значительно отстают по величине годового налёта от военных лётчиков НАТО. Он получил приказ пересмотреть программу боевой подготовки в сторону интенсификации обучения, прежде всего – в части полётов в сложных метеоусловиях и ночью, а также – в части групповых воздушных боёв и применения оружия по наземным целям.
   К лету 1958 года усиленная программа тренировок была разработана. С июня 1958 года лётчики начали летать значительно больше. Хрущёв распорядился:
   – На боевую подготовку керосина не жалеть. Пусть летают. А то в 41-м таких же желторотых необученных лейтенантов пачками сбивали. Не дай бог снова такое пережить.
   Вот тут всем конструкторским коллективам пришлось несладко. В условиях усиленной боевой подготовки ресурс самолётов и двигателей начал расходоваться заметно быстрее. Пришлось вносить множественные изменения в конструкции строящихся самолётов, чтобы увеличить их ресурс до приемлемых сроков службы в новых условиях. Это заодно потянуло за собой и модернизацию двигателей.
  
   Переданные Туполеву сведения о поведении в полёте лайнера Ту-104 Андрей Николаевич распорядился всесторонне проверить. Без прекращения пассажирских рейсов были проведён дополнительный этап лётно-конструкторских испытаний, в ходе которого была выявлена склонность самолёта к явлению «подхвата». Суть его была в том, что на большой высоте, где летал Ту-104 (около 10800 м, поршневые пассажирские самолёты ранее на таких высотах не летали), самолёт иногда попадал в мощный восходящий поток воздуха. При этом самолёт задирал нос, средняя часть крыла ещё находилась в режиме ламинарного обтекания, а на концах консолей уже начинался срыв потока. Тангаж продолжал нарастать, самолёт резко подбрасывало на 1,5-2 километра вверх. Внутри этот эффект воспринимался как внезапный мощный удар по самолёту снизу.
   Резкий подъём приводил к быстрой потере скорости, после чего самолёт с задранным носом либо сваливался на крыло, либо, что ещё хуже, срывался в штопор. Конструкция такой феномен не учитывала, так как ранее с подобным явлением никто не сталкивался. Факт для Туполева оказался весьма неприятный.
   Но теперь, благодаря полученным сведениям, Андрей Николаевич организовал в ЦАГИ серию продувок в модифицированной аэродинамической трубе, где, помимо основного набегающего потока, на продуваемую модель действовал также второй, восходящий поток. Продувка позволила наблюдать явление со стороны, и принять конструктивные меры.
   Угол установки стабилизатора на всех самолётах изменили, увеличили углы его отклонения, но, повторив серию продувок, принятые меры сочли недостаточными. Туполев распорядился спроектировать для Ту-104 и Ту-110 новые консоли крыла – с усиленной механизацией, отрицательной круткой, за счёт которой срыв потока на концах консолей происходил позже, и «зубом» – выступом на передней кромке, (как у более позднего Ил-62), который также препятствовал раннему срыву потока.
   За счёт усиленной механизации крыла удалось «вылечить» и вторую беду самолёта – превышение скорости на посадке. (Рекомендованная скорость приземления 225--250 км/ч не соблюдалась, и часто самолёт сажали на 270--300 км/ч). В течение 1957 и первой половины 1958 гг консоли крыла были заменены на всех самолётах Ту-104 и Ту-110.
   Принятые меры позволили избежать по меньшей мере двух катастроф и ещё нескольких лётных происшествий.
   22 июня 1958 г ТУ-104А, следовавший рейсом Иркутск-Хабаровск на высоте 12500 метров попал в мощный восходящий поток воздуха и оказался на высоте 13500 метров. Экипаж справился с машиной, сумев не допустить нарастания тангажа, выровнял самолёт и продолжил следовать своим курсом. (АИ, В реальной истории самолёт начал беспорядочно падать до высоты 11500 метров. После «сваливания» и потери высоты командиру экипажа пилоту Полбину удалось вывести самолет в горизонтальный полет.)
   15 августа 1958 г Ту-104 с бортовым номером 5442, следовавшего рейсом Хабаровск-Иркутск, в районе Биробиджана, при ясной погоде также угодил в восходящий поток. Машину забросило с 10800 на 12000 метров, но за счёт проведённых доработок лётчикам удалось сохранить контроль. Самолёт опустил нос и благополучно продолжил полёт. (АИ, В реальной истории командир корабля пилот Быков не смог ни справиться со «взбунтовавшейся» машиной, ни передать на землю о случившемся. Самолёт разбился.)
   Ещё одной катастрофы удалось избежать 17 октября 1958 г. около 21.00 Ту-104 N 42362 под управлением лётчика Гарольда Дмитриевича Кузнецова и второго пилота Антона Артёмова был заброшен восходящим потоком на 2 с лишним километра вверх, на высоту около 13000 метров. Доработанное крыло и увеличенные углы отклонения стабилизатора позволили выровнять машину и вернуться в горизонтальный полёт. (АИ, в реальной истории самолёт потерял управление и отвесно падал с 13000 м до самой земли. Г.Д. Кузнецов, понимая, что вывести машину из пикирования не удаётся, до последней секунды докладывал по радио о её поведении. Этот «прямой репортаж» позволил конструкторам и учёным-аэродинамикам разобраться в явлении «подхвата», после чего были приняты конструктивные меры, позволившие избежать дальнейших катастроф. Описания лётных происшествий по http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=3295)
  
   – Михалыч, ты стенгазету новую в курилке видел?
   Иван Михайлович Стрижов, техник по вооружению, неохотно оторвался от автоматической авиационной пушки, которую он чистил, поднял голову и посмотрел на пробегавшего мимо Петьку.
   – Стенгазета, говоришь, новая? Ну пойдём, посмотрим, – Иван Михайлович, кряхтя, поднялся, обтёр руки от масла ветошью, бросил тряпку и не спеша пошел к курилке.
   В курилке толпились люди. Они разглядывали новую стенгазету. Из толпы то и дело слышались взрывы хохота. Газета была, в общем-то, обычная печатная, называлась «Овод», и выпускалась политуправлением ВВС, но, так как её обычно вывешивали на стенде в курилке, народ по привычке звал ее стенгазетой. В отличие от журнала «Вестник воздушного флота», газета была по тематике ближе к общесоюзному сатирико-юмористическому журналу «Крокодил», но концентрировала внимание на повседневной жизни, недостатках и недоработках в Военно-Воздушных Силах (АИ).
   Иван Михайлович протолкался поближе и пробежал взглядом газету. В ней, как обычно, было несколько программных статей. В глаза бросилась большая статья о сравнительном применении обычных и управляемых авиабомб. В статье их называли «умные бомбы». Материал подавался с юмором. Вполне серьезный аналитический текст был иллюстрирован смешными картинками. На одной из них была изображена новейшая «умная бомба», с раскрывающимися крыльями, как у летучей мыши, хитрыми глазами, и мышиным носом, принюхивающимся к цели.
   В соседней статье рассматривалось предложение об унификации заправочных систем и аэродромных комплексов обслуживания. Без карикатуры не обошлось и здесь. На картинке был изображён МиГ-19, случайно приземлившийся из-за плохой погоды на аэродром где базировались бомбардировщики Ту-16. Возле самолета стояли два техника. Они чесали в затылке, прикидывая, как бы воткнуть в заправочную горловину истребителя заправочный шланг от Ту-16, заметно большего диаметра.
   – Я вчера в штаб заходил, – услышал Иван Михайлович справа разговор двух знакомых летчиков. – По всему выходит, Хрущёв-то за авиацию всерьёз взялся...
   – Это кукурузник-то? Да ну, ерунда! Не иначе, его Вершинин настропалил. Что это ж*** говорящая вообще в авиации понимать может?
   – Ты, б**, говори, да не заговаривайся! У Никиты Сергеевича, между прочим, сын старший летчиком был. Погиб в 43-м. Говорят люди... не знаю, может, конечно, болтают... Ну, говорят, что товарищ Хрущёв поклялся, что больше такого бардака, как в 41-м, да и потом тоже, в авиации не допустит. Потому и нажимает сейчас на реформы. Вооружение новое, бомбы эти самонаводящиеся, ракеты опять же. Новые самолёты, причем не только бомберы, истребители тоже будут новые. Сухой, говорят, совершенно новый двухмоторный истребитель сделал, Су-7Б назвали.(АИ) Вот интересно, первый Су-7 одномоторный был, совершенно другой, не похожий. По названию вроде одной буквой отличаются, индексом. А ведь совершенно разные машины.
   – Опять же, боевую подготовку смотри как подняли! Летать стали вдвое больше, денежное довольствие опять же увеличили, снабжение улучшилось, жильё строят, военнослужащих жильем обеспечивают. Ты что, этого не замечаешь? Ты квартиру новую получил? Забыл, как в общежитии с женой и двумя детьми мотался по углам? Партия, да и лично товарищ Хрущёв, для нас, для военных, очень много сделали и делают.
   – Да я то что, я ничего... Политику партии поддерживаю...
   – То-то!... И вообще, кончай дурацкие разговоры. Вон, смотри, особист идёт...
  
  
  

6. Взгляд с высоты.

  
  
  К оглавлению
  
   Космические успехи 1957 года (см. кн. 2, гл. 35, 37, 39, 40, 41, 43) убедили Хрущёва и постоянных членов НТС СССР в важности и правильности выбранного направления. Продолжались лётно-конструкторские испытания ракеты Р-7, в ходе которых не только дорабатывалась конструкция ракеты, но и выводились в пространство космические аппараты различного назначения, а также отрабатывались конструкции головных частей МБР.
   Основная работа после первого удачного полёта Р-7 12 июня 1957 года развернулась сразу по нескольким направлениям:
   Отрабатывалась ракета Р-7 в боевом варианте – на этом настаивали военные, и эти испытания позволяли довести до ума конструкцию ракеты, в которой ещё было много мелких и не очень мелких недостатков.
   Параллельно шла модернизация Р-7 из исходного боевого варианта 8К71 в модификацию 8К74 с дальностью 12000 км с моноблочной облегчённой боевой частью.
   Отрабатывалась в ходе лётно-конструкторских испытаний спроектированная в 1955-56 гг (АИ) 3-я ступень ракеты – она же разгонный блок «Е», с двигателем конструкции Семёна Ариевича Косберга.
   Полным ходом шла разработка блока «Л» – четвёртой ступени для пусков АМС по Луне, Марсу и Венере. Трёхступенчатая «лунная семёрка» получила индекс 8К72, четырёхступенчатая обозначалась 8К78. (По Б.Е. Черток «Ракеты и люди» ).
   Началось проектирование более мощной третьей ступени – блока «И». Двигатель РД-0110 для неё разрабатывал под общим руководством Косберга ведущий конструктор Яков Иосифович Гершкович.
   Конструкторское бюро С.А. Лавочкина совместно с ОКБ-1 разрабатывало серию автоматических станций для исследования Луны. Главным конструктором межпланетных автоматов стал заместитель Лавочкина Георгий Николаевич Бабакин, но в создании отдельных систем станций активно участвовали специалисты как ОКБ-1, так и многих других организаций, привлекаемых Главкосмосом в порядке производственной кооперации.
   Установленный в качестве третьей ступени блок «Е» позволял вывести на орбиту аппарат массой 4700 кг (Масса КК «Восток» ). Соответственно, по баллистической траектории трёхступенчатая ракета могла отправить на 12000-16000 км не менее 5,5 тонн «полезной нагрузки».
   В течение полугода для трёхступенчатой версии Р-7 был разработан «баллистический самосвал». Его первая модификация несла 18 боевых блоков массой по 250 кг и мощностью по 40 кт, при этом ещё тонну весило пока что несовершенное устройство разведения боевых блоков, вместе с несущей конструкцией «самосвала». Трёхступенчатая «семёрка» с «самосвалом» получила обозначение 8К73 (АИ)
   Несмотря на активное лоббирование военного использования Р-7 со стороны маршала Неделина, руководство страны понимало, что военным нужна другая ракета, более простая, чтобы её можно было запустить не через 5 суток после приказа, а хотя бы через 15 минут. 8К73 с «самосвалом» рассматривалась как временная замена полноценной боевой ракете и как «пугало для супостата».
   В качестве основной боевой ракеты Королев предлагал свою новую разработку Р-9. Работу по ней начали также в середине 1957 года. (АИ) Пока всё упиралось в чрезвычайно высокую загрузку ОКБ-456 Валентина Петровича Глушко, которое одновременно доводило двигатели для Р-7 и янгелевских БРСД Р-12 и Р-14, проектировало двигатели для Р-16, одновременно в муках рожало клон НК-33. Из-за этого разработка РД-111 для первой ступени Р-9 первое время шла по остаточному принципу. Она несколько активизировалась с начала 1958 года, когда первый опытный РД-33 совместной разработки Глушко и Кузнецова был впервые поставлен на огневой стенд. (АИ) На десятой секунде у него взорвался ТНА, но это было лишь начало опытной отработки. Турбонасосный агрегат отправили на доработку. Королёв, пользуясь своими полномочиями технического директора Главкосмоса, «настучал по головам» Кузнецову и Глушко:
   – Не надо делать лёгкий движок на один пуск. Чёрт с ним, пусть будет дубовый, зато надёжный.
   Информацию по водородному двигателю RL-10 и все свои предварительные наработки Глушко передал Исаеву в ОКБ-2 НИИ-88, а также Косбергу в Бердское ОКБ-154 (КБ химической автоматики), так как двигателями верхних ступеней в основном занимались именно Исаев и Косберг.
   Параллельно Янгель доводил свою Р-12, готовил к первому запуску Р-14 и начал проектирование на основе агрегатов этих двух ракет своей первой межконтинентальной ракеты Р-16.
   Для Р-12 Мишин на Омском механическом заводе делал вторую ступень, с двигателями РД-109 (позже РД-119). На Чукотке для будущей лёгкой МБР уже были построены первые шесть шахт, и строились ещё.
   Королёв по совету Хрущёва побывал в НИИ-2, лично осмотрел институтские стенды для отработки авиационной электроники, ознакомился с методиками, после чего «пропустил» через НИИ-2 всех электриков, электронщиков, связистов и «управленцев» : Воскресенского, Богуславского, Пилюгина, Чертока, В.И.Кузнецова, и прочих специалистов, заставив их ознакомиться с принятой в институте методикой полунатурного стендового моделирования.
   Он отметил для себя, что методики стендовой отработки, используемые в НИИ-2, весьма похожи на те, что он уже применил при борьбе с пульсациями в топливной системе Р-7 в конце 1957 года. (АИ, в реальной истории с пульсациями боролись с осени 1958 г, когда их впервые заметили на записях телеметрии после первых неудачных пусков по Луне)
   Основным направлением для доработок Р-7 было общее повышение надёжности систем и исключение пульсаций в топливной системе ракеты, о которых Королёв прочёл в документах, представленных ИАЦ. Отработка систем, в первую очередь – всей радиоэлектроники – велась большей частью на наземных стендах.
   С пульсациями давления в топливной системе Королёв поручил разобраться отделу управления ОКБ-1, в составе которого была лаборатория динамики процессов управления.
   Поскольку эти вибрации пока не проявили себя катастрофическим образом, Сергею Павловичу пришлось хитрить. Он «поделился опасениями» с Пилюгиным:
   – Николай, есть у меня подозрение, что с топливной системой у нас не всё ладно. Смотрел тут плёнки телеметрии, и обратил внимание на показания датчиков давления в системе РКС (система регулирования кажущейся скорости, в ней стоял датчик давления с высокой разрешающей способностью, используемый для обратной связи). Проверил показания датчика осевой перегрузки, и что-то мне показалось, что они по частоте колебаний совпадают с прыжками давления, что засёк датчик в системе РКС.
   Пилюгин забеспокоился. Совпадение колебаний могло привести к резонансу. Ему, как специалисту по системам управления, было хорошо понятно, к чему может привести резонанс на ракете, заправленной сотнями тонн керосина и кислорода.
   – Может показалось? Нет, мало ли что, – Николай Алексеевич озабоченно изучал графики. – Давай я поручу Дегтяренко и Хитрику ещё раз изучить телеметрию. Рисковать не будем.
   Вскоре начальник лаборатории Георгий Дегтяренко и заместитель Пилюгина Михаил Хитрик доложили, что «подозрения» Главного оправдались – давление в камерах сгорания первой ступени Р-7 – боковых «морковок» действительно пульсировало с частотой 9-13 Герц, и, что ещё хуже, эти пульсации совпадали по частоте с колебаниями продольной перегрузки, испытываемой ракетой в полёте.
   При этом штатные датчики давления на камерах сгорания этих пульсаций «не замечали», так как у них не хватало чувствительности. Повторное изучение плёнок телеметрии с предыдущих запусков показало, что подобные пульсации с большей или меньшей амплитудой присутствовали на всех ранее запущенных ракетах.
   (В реальной истории эта проблема выявилась только осенью 1958 года при первых запусках ракет по Луне, из-за чего все три первых запуска были неудачными)
   Королёв распорядился поставить одну из ракет на огневой стенд, и установить на камеры сгорания дополнительные датчики давления, такие же чувствительные, как тот, что стоял в системе РКС. Пробный прожиг показал, что пульсации давления имеются, мало того, они совпадают с собственной частотой колебаний конструкции носителя, что рано или поздно приведёт к резонансному разрушению.
   Сергей Павлович обсудил проблему с Келдышем. Два академика, поразмыслив, решили провести комплексное исследование проблемы. Келдыш в своём НИИ-1 привлёк к решению задачи теоретиков: Натанзона, Аккермана, и Гликмана, а Королёв поручил в своём ОКБ-1 разобраться с практической частью коллективу инженеров под руководством Дегтяренко.
   Они построили аналоговую электронную модель процесса, подобную тем, что строились в НИИ-2. В неё была заложена математическая модель двигательной системы, полученная от Натанзона из НИИ-1, и уточнённые характеристики, переданные из ОКБ-456 от Глушко. Электронная модель позволяла наглядно визуализировать моделируемый процесс на экране осциллографа.
   Хрущёв тоже решил помочь Королёву в решении проблемы, и напряг Челомея.
   – Владимир Николаич, там у Королёва на «Семёрке» вылезла проблема с колебаниями. Они там с Келдышем мучаются, я вот и подумал, что им третий нужен, – сказал Никита Сергеевич. – Лучше тебя в колебаниях у нас никто не разберётся. Поезжай к ним, посмотри.
   Не то что бы Челомей светился от желания помогать Королёву, но заниматься колебательными процессами ему всегда нравилось, поэтому он согласился помочь. (АИ)
   Выводы Челомея, Натанзона и Дегтяренко полностью совпали, и уже осенью 1957 года Королёв поручил Анатолию Вольциферу, руководившему разработкой топливной арматуры Р-7, спроектировать демпферы, включаемые в магистраль окислителя перед насосом. К январю 1958 года демпферы были изготовлены, испытаны на стенде и с 1958 года устанавливались на все Р-7. (АИ)
  
   В январе 1958 года первая доработанная ОКБ-1 ракета Р-7 модификации 8К74 была вывезена на старт. При обсуждении операции летом 1957 года военные резко протестовали против снижения мощности боевой части. Однако Хрущёву удалось убедить Жукова и Неделина, что при имеющейся плотности застройки на восточном побережье США вместо одного мощного заряда лучше забросить туда много маленьких – они обеспечат в разы большую площадь поражения.
   Для этого и разрабатывался «самосвал», как окрестил Жуков первую разделяющуюся головную часть для Р-7. Но РГЧ ещё предстояло отлаживать, поэтому первым этапом было решено стрелять головной частью уменьшенной мощности на 12000 километров. (В реальной истории этот вопрос был поставлен лишь в августе 1958 г, уменьшение массы головной части из-за моратория на ядерные испытания заняло много времени, и стрельбы на дальность 12000 км были проведены лишь в январе-марте 1960 г, а на дальность 16000 км – в 1961 году)
   Уменьшение массы головной части для Р-7 в модификации 8К74 более чем на тонну дало увеличение дальности на 3500 км. Кроме того, системы радиоуправления упростили, выполнили на новой полупроводниковой элементной базе, доработали систему синхронизации опорожнения топливных баков на всех блоках, увеличили объем баков центрального блока и объём заправки керосином и кислородом. Это в общей сложности дало прибавку по дальности ещё 700 км. (Доработки, кроме элементной базы – реальные.)
   Королёв собрал в ОКБ-1 совещание для обсуждения нюансов пусков на максимальную дальность. У него в кабинете стоял большой глобус, по которому Сергей Павлович очень наглядно прикидывал расстояния между любыми пунктами земной поверхности.
   Взяв специальный транспортир, Королёв подошёл к глобусу, приложил инструмент. По прикидкам выходило, что при дальности 12000 км район падения головных частей будет около Гавайских островов. Присутствовавший на совещании Георгий Александрович Тюлин, специалист по динамике полёта и измерению орбит ИСЗ, сказал: «Это мы американцам можем такой шухер навести, что они будут вспоминать Пёрл-Харбор как золотые денёчки»
   Для контроля за испытаниями в район Тихого океана к югу от Гавайев были направлены три «научных» корабля Тихоокеанской гидрографической экспедиции (ТОГЭ). Зная, что американцы устроят им жёсткий прессинг, Хрущёв предложил адмиралу Кузнецову послать в охранение боевые корабли Тихоокеанского флота. Истребительное прикрытие для них в центре Тихого океана организовать было невозможно, а зенитных ракет на наших кораблях ещё не было.
   Хрущёв и Кузнецов понимали, что С-75 не подходит для размещения на кораблях, но ничего более подходящего на тот момент не имелось. Комплекс С-125 и его морской аналог М-1 ещё разрабатывались, первые пуски ракеты В-600 были намечены на апрель 1958 года. А прикрыть соединение от атаки с воздуха было необходимо.
   Передача информации из ИАЦ в профильные ОКБ и НИИ продолжалась, и уже давала весомые результаты. Пётру Дмитриевичу Грушину было дано задание разработать новые ракеты для морского зенитно-ракетного комплекса М-2. При этом он получил информацию по американскому ЗРК RIM-8 Talos. (см. http://www.okieboat.com/Talos%20history.html и http://www.okieboat.com/Ramjet%20history.html)
   В это время в ОКБ-2 уже шла работа над ракетой с твёрдотопливным прямоточным двигателем, и Грушин, конечно, не был на седьмом небе от перспективы «копирования американского старья пятилетней давности»
   – Никита Сергеич! Зачем нам в это лезть? – спросил он. – Я вам сделаю ракету лучше.
   – А не надо лучше, – ответил Хрущёв. – Надо такую же, но быстрее, чем вы будете отрабатывать свою В-757. Вы поймите, Пётр Дмитрич, у нас три десятка крейсеров стоят в ожидании перевооружения на ЗРК! Это не считая эсминцев, на которые комплекс М-2 просто не вворотить, при всём желании. Чем быстрее они получат современное вооружение, тем лучше.
   – Тема твёрдотопливной прямоточки, конечно, перспективная, но накувыркаетесь вы с ней, – продолжал Никита Сергеевич. – А керосиновые прямоточки Бондарюк уже отработал в процессе совместной работы над новыми ПКР Березняка. У него там целая линейка ПВРД родилась, попробуйте из его разработок подобрать что-нибудь подходящее. Пусть Михаил Макарыч над твердотопливной прямоточкой работает, но для флота вы нам всё ж таки сделайте ампулизированный русский «Тэйлос».
   Само собой, то, что получилось у Грушина в итоге, не было полной репликой «Тэйлоса». СССР к 1957 году уже опережал США по полупроводниковой электронике (АИ), и ракета получилась даже более совершенная, чем исходный американский прототип. Она напоминала «Тэйлос» компоновкой и габаритами, имела сходные характеристики, но другой, хотя и похожий, двигатель. Назвать её копией означало бы погрешить против истины.
   С августа 1957 г крейсер «Дзержинский» встал на переоснащение комплексом М-2. Работы предполагалось завершить до сентября 1958 года. (в реальной истории переоборудование октябрь 1957 – декабрь 1958). Поэтому для обеспечения зенитного прикрытия ТОГЭ пришлось импровизировать.
   В течение 2-й половины 1957 года на палубах трёх танкеров, назначенных сопровождать соединение, смонтировали пусковые установки СМ-64 морского зенитно-ракетного комплекса М-2 и радары только что принятого на вооружение комплекса С-75, пока ещё с ракетами В-750. Вагончики СНР со снятыми колёсами погрузили на танкеры краном и приварили к палубе. Этот поход решили заодно зачесть как первые испытания в морских условиях.
   Адмирал Кузнецов предлагал послать для защиты ТОГЭ один из двух отремонтированных авианосцев. (АИ) Но авианосцы летом 1958 года должны были понадобиться на Средиземном, к тому же их авиагруппы были ещё недостаточно натренированы. Решили не рисковать и не гонять авианосцы за 26000 километров – после такого перехода машинам корабля скорее всего потребовался бы восстановительный ремонт.
   Для первого этапа пусков на максимальную дальность Куйбышевский завод «Прогресс» подготовил 8 ракет. Из них пять собирались пустить по Камчатке для отработки техники, и 3 – на максимальную дальность, в океан. Их доставляли на Байконур дирижаблями, в полуразобранном виде, собирали в МИКе и испытывали на стендах, проверяя герметичность, электрику, системы управления, и т.п.
   Первый запуск 8К74 в начале января 1958 г. оказался неудачным. (АИ) Судя по данным телеметрии, из-за плохой продувки азотом взорвалась рулевая камера одного из боковых блоков. «Морковка» загорелась, двигатель отключился автоматически, после чего весь пакет развалился. (Реальная причина аварии 8К74 24 января 1960 г).
   Сергей Павлович лично проверил доложенные ему результаты изучения плёнок телеметрии, вздрючил виновных за рас3,14здяйство, после чего приказал готовить запасной носитель.
   Вторая и третья ракеты ушли со старта благополучно и достигли полигона Кура. После этого Королёв предложил Госкомиссии сэкономить оставшиеся ракеты и перейти к пускам на максимальную дальность.
   ТАСС опубликовало коммюнике, в котором объявило район Тихого океана к юго-западу от Гавайских островов опасным для плавания. Тихоходным кораблям ТОГЭ предстояло «топать» из Петропавловска-Камчатского до Гавайев не менее 5 суток, плюс требовался запас по времени на всякий случай. Американцы переполошились, выслали навстречу несколько своих военных кораблей, здесь же были английские и французские суда. Возле бортов трёх наших кораблей то и дело высовывались из воды перископы подводных лодок, над кораблями периодически проносились морские разведчики P2V «Нептун».
   Ситуация резко изменилась, когда из Владивостока подошли крейсеры «Адмирал Сенявин» и «Петропавловск» (бывший «Каганович» ) в сопровождении нескольких эсминцев, танкеров, в т.ч. с зенитными ракетами, и кораблей снабжения, а также подводные лодки. (Вот что мешало в 1960 году РИ сделать то же самое?). Корабли снабжения были оборудованы причальными мачтами для дирижабля ДРЛО, и трёх противолодочных дирижаблей, сопровождавших эскадру. Во время похода экипажи кораблей занимались плановой боевой учёбой. Выход в море для них не являлся чем-либо экстраординарным.
   «Наблюдатели» тут же отошли на безопасное расстояние. Наглые облёты наших кораблей разведчиками поначалу продолжались – пока установленная на одном из танкеров станция наведения ракет не взяла очередной «Нептун» на автосопровождение. Американцы чётко увязали изменение радиосигнала с поворотом и нацеливанием пусковой установки на самолёт. «Нептун» тут же развернулся и на полном газу, со снижением, отчаянно коптя двигателями и прижимаясь едва ли не к самым волнам, убрался восвояси. (АИ)
   Через два дня был получен кодированный радиосигнал – предупреждение о предстоящем пуске, его дата и точное время. Когда корабли ТОГЭ разошлись по позициям, образовав три вершины прицельного треугольника, «супостатов» как ветром сдуло – они не приближались меньше чем на 10-15 миль.
   Боевой блок белым лучом перечеркнул небо сверху вниз и хлопнулся в океан раскалённой кометой, вышибной заряд выбросил облако ярко-жёлтой краски, оставившей большое пятно на воде. Это был полный успех.
  
   Американские СМИ тут же принялись обвинять Советский Союз в лицемерии и двойной игре. Обвинения сводились к тому, что пока Хрущёв призывает к миру и всеобщему разоружению, советские ракетчики реально угрожают безопасности Соединённых Штатов.
   На что Андрей Андреевич Громыко ехидно заметил в интервью, данном корреспондентам американских и других иностранных газет, аккредитованным в Москве:
   – Ваши газеты, господа, неистовствуют только лишь потому, что у вас, американцев, ракета, способная забросить боевую часть на такую же дальность, ещё не готова. Будь у вас на вооружении такая же ракета, вы воспринимали бы ситуацию гораздо более спокойно.
   (Первый успешный испытательный пуск SM-65 «Atlas» состоялся 17 декабря 1957 г., это был вообще 3-й её запуск, первые два были неудачными)
   – Когда американцы взрывали свои атомные бомбы на атоллах Бикини и Эниветок, мы не закатывали истерику по этому поводу, – продолжал министр. – Заметьте, Советский Союз не окружает Соединённые Штаты кольцом своих военных баз, наши бомбардировщики не патрулируют вдоль американских границ с атомными бомбами на борту, наши самолёты-разведчики не прорываются через американские границы на сотни километров вглубь страны. Поэтому не вам, господа, кричать о лицемерии и угрозам безопасности Соединённых Штатов.
   – Впрочем, вынужден отдать должное американским военным, в отличие от британских они хотя бы не планируют закапывать на территории Западной Германии ядерные фугасы с живыми курами внутри. (Это не анекдот http://www.popmech.ru/weapon/6018-yadernyy-pavlin-bomba-na-kurikh-nozhkakh/#full)
   Корреспонденты на миг потеряли дар речи. Затем на министра посыпался град вопросов. Громыко, мило улыбаясь, посоветовал:
   – Вы не меня спрашивайте, вы у британского правительства поинтересуйтесь относительно проекта «Синий Павлин». Хотя... вы сами понимаете, что правительственные чиновники будут всё «убедительно отрицать». Они же у вас мастера по части «убедительного отрицания», что в Британии, что в США... Хотите получить доказательства? Их есть у меня...
   Организаторы пресс-конференции по знаку Громыко раздали корреспондентам фотографии британского ядерного фугаса, а Андрей Андреевич тем временем поведал:
   – Ядерная мина проекта «Синий павлин» весит около 7,2 тонн и представляет собой стальной цилиндр, внутри которого находится плутониевое ядро, окруженное химической взрывчаткой, а также довольно сложная электронная начинка. Мощность бомбы составляет порядка 10 килотонн. Англичане планируют зарыть десять таких мин рядом со стратегически важными объектами в Западной Германии, где расположен британский войсковой контингент, и использовать их в случае, если СССР все-таки решится на вторжение. Мины должны взрываться через восемь дней после активации встроенного таймера. Кроме того, их можно подрывать дистанционно, с расстояния до 5 километров. Устройство также оснащено системой, препятствующей разминированию: любая попытка вскрыть или переместить активированную бомбу приведёт к немедленному взрыву.
   – Самое интересное, – сказал Громыко, – что при создании мины разработчики столкнулись с проблемой: электронные системы бомбы в условиях зимних низких температур работают неустойчиво. Кто-то из британских инженеров предложил разместить в бомбе нескольких живых кур, снабженных необходимым запасом воды и пищи, чтобы тепло от их тел согревало электронику в течение всех восьми дней. Говорят, что это техническое решение было признано вполне разумным и вышло на стадию финального проектирования. (Там же)
   – Вот мне интересно, господа, как британские инженеры собираются всё это реализовать? – улыбаясь, спросил Андрей Андреевич. – Вы только представьте себе эту картину маслом: началась ядерная война, все столицы Западной и Восточной Европы превращены в радиоактивные руины, американские бомбардировщики бомбят Москву, советские танки рвутся на запад, а в это время доблестные британские инженеры в Германии самоотверженно засовывают в атомные бомбы живых кур и потом закапывают? Ну... не знаю, всё ли у них с головой в порядке...
   Это была сенсация. Советские ракетные запуски были немедленно забыты прессой – все газеты Европы и США обсуждали британские «куроатомные бомбы».
   Под шумок 24 и 30 января в акваторию Тихого океана были запущены ещё две ракеты Р-7, для подтверждения успеха. Госдепартамент США заявил протест, который был отклонён нашим МИДом как «не имеющий серьёзных оснований».
   Газетная кампания провалилась – обыватели в Британии и США возмутились «жестокостью по отношению к курам». (Из-за Лайки в РИ истерику устроили, а куры чем хуже? Или всё те же двойные стандарты?) Разумеется, английские чиновники всё отрицали. Выступление Громыко они объявили «дешёвой пропагандой», а фотографии – подделкой.
   Однако некто, вероятно, связанный с разработками, но пожелавший остаться неизвестным, неожиданно подтвердил в эксклюзивном интервью, что проект «Синий Павлин» действительно существует, и в атомные мины в одном из вариантов действительно предлагалось помещать живых кур. Своё лицо «источник» предпочёл скрыть, зато показал фотографии корпуса устройства, точь-в-точь похожие на снимки, предъявленные Громыко, только с другого ракурса.
   Разразился скандал. В итоге королева Елизавета вызвала премьера Макмиллана и в ультимативной форме потребовала «разогнать этих идиотов, которые засовывают кур в атомные бомбы, и в очередной раз выставляют Британию на посмешище перед всем миром». (АИ)
  
   Пока мир потешался над курами в атомной бомбе, в СССР без лишней рекламы шла отработка разделяющейся головной части для Р-7. Отдельный боевой блок отработали запусками на значительно более дешевой Р-5. Механизм разведения блоков отлаживали, сбрасывая его с дирижабля.
   Первый пуск Р-7 в варианте 8К73 с «самосвалом» провели в феврале 1958 года по полигону Кура на Камчатке. Со старта ракета ушла успешно, но в работе головной части обнаружились неполадки. Их устранение затянулось до мая.
   Второй пуск по Камчатке в мае был неудачным. Первые две ступени отработали штатно, а вот недостаточно доведённый двигатель конструкции Косберга на 3-й ступени взорвался при запуске. Обломки ракеты рухнули в тайгу.
   В конце мая и начале июня состоялись ещё два пуска, на этот раз – удачные. Пуски «самосвала» на максимальную дальность Хрущёв порекомендовал отложить до середины июля. Королёв спорить не стал – он уже знал из «документов 2012», что в июле 1958 года ожидаются важные события на Ближнем Востоке.
   Параллельно отрабатывались спутники разведки и метеоспутники. Их решили делать на базе создаваемого космического корабля 1К. С кораблём ещё предстояло много возни, прежде всего по системам жизнеобеспечения для космонавта. А вот систему ориентации и энергоснабжения уже можно было отрабатывать.
   Первый опытный метеоспутник «Омега» был запущен в феврале 1958 года (АИ). Приборный отсек 1К заменили более длинным отсеком спутника-разведчика. В нём располагалась опытная энергоустановка с двигателем Стирлинга, подогреваемым от радиоизотопного источника. Теплоотвод был организован через систему тепловых труб – сведения по ним в «документах 2012» были, и их изготовление уже было налажено.
   Маховик Стирлинга, установленного в кардановом подвесе, одновременно служил опорным маховиком для системы ориентации спутника. Проектировала систему ориентации лаборатория под руководством Бориса Викторовича Раушенбаха, пока ещё не академика.
   В спускаемом аппарате метеоспутника была установлена также пока что опытная система телевидения высокой чёткости, дававшая разрешение в 1125 строк.
   Телевизионное изображение со спутника принималось через систему ретрансляторов, установленных на дирижаблях. Для просмотра использовалась проекционная телевизионная аппаратура с размером экрана 12 кв. м. Но теперь аппаратура была доработана. Сигнал шёл одновременно на три проекционных кинескопа. Свет от них проходил через светофильтры и формировал на экране цветное изображение.
   (В конце 1950-х годов в Московском научно-исследовательском телевизионном институте (МНИТИ) создали опытную систему военно-штабной связи «Трансформатор», позволявшую передавать изображения с разрешением 1125 строк. http://zebrafilm.ru/text/text_25.htm)
   (В 1953 г специалистами МНИТИ в кинотеатре «Эрмитаж» установлена проекционная телевизионная аппаратура с размером экрана 12 кв.м. http://www.mniti.ru/about/history/)
   Управление спутником вначале шло как обычно, из Центра управления полётом, в качестве которого тогда использовался пункт связи в Крыму, на горе Кошка. Но параллельно уже строился ЦУП под Москвой, а также было сделано несколько мобильных комплектов аппаратуры, в контейнерном исполнении. Перед обзорным экраном также стоял выносной пульт, с которого можно было управлять ориентацией спутника, нацеливая камеры в нужном направлении.
   Королёв пригласил Хрущёва посетить Центральный институт прогнозов Главного управления гидрометслужбы (С 1965 г – Гидрометцентр СССР), где был установлен обзорный экран. Под него пришлось отдать актовый зал института.
   Когда Никита Сергеевич увидел переоборудованный специалистами МНИТИ зал института прогнозов с установленным там обзорным экраном, на котором медленно вращался гигантский облачно-голубой шар Земли, он тихо охнул и произнёс:
   – Ни хрена себе кинотеатр!
   – Это ещё что, Никита Сергеич, – усмехнулся Королёв. – Прошу сюда, – он пригласил Хрущёва подойти к пульту перед экраном.
   Посреди пульта, между многочисленными кнопками и лампочками, были установлены два небольших штурвальчика. Королёв взялся за них, и изображение на экране вдруг начало медленно поворачиваться.
   – Попробуйте, – предложил Сергей Павлович.
   Хрущёв осторожно взялся за штурвальчики и повернул сначала левый. Изображение качнулось и поплыло вверх. Он повернул правый, и изображение медленно сместилось в сторону.
   – Это что, мы сейчас прямо отсюда спутником управляем? – спросил Первый секретарь. – И вот так вот выглядит Земля из космоса?
   – Именно, Никита Сергеич. Прямое управление ориентацией спутника сделано не только из ЦУПа, но и из Института прогнозов, – ответил Королёв. – Конечно, предварительно метеорологи с нами согласовывают каждый сеанс управления. Чтобы не получилось так, что они камерами вертеть будут, а мы в это время начнём орбиту корректировать.
   – Да-а... Не, я, конечно, картинки в ноутбуке видел, – сказал Хрущёв. – Но чтобы вот так... да ещё на таком огромном экране... и самому спутником управлять... Сергей Палыч, дорогой, это же фантастика! Вот здесь прямо ощущаешь, что будущее наступило!
   – Ну... вроде того, – улыбнулся Королёв.
   – Вот что, – сказал Никита Сергеевич. – Надо, чтобы эту картину вся страна видела. Давайте организуем прогноз погоды по телевидению, в новостях, на фоне этого экрана. И ещё. Надо ещё один комплект аппаратуры отвезти на Брюссельскую выставку и там показать всем. Сергей Палыч, а можно ли выделить, скажем, пару часов в день на время выставки, чтобы посетители тоже могли сами, из Брюсселя, вот так же порулить спутником?
   – Это надо с метеорологами согласовать, – ответил Королёв. – Но технически это возможно. Надо только пару дирижаблей-ретрансляторов над Европой повесить.
   – Повесим, – заверил Хрущёв. – Вы поймите, это ж какая пропаганда советской науки получится!
   Он тут же позвонил директору Центрального телевидения Георгию Александровичу Иванову, сменившему на этом посту Владимира Спиридоновича Осьминина, и попросил его приехать в ЦНИИ прогнозов. Когда Иванов подъехал, Хрущёв с гордостью показал ему обзорный экран. Иванов, не ожидавший увидеть ничего подобного, был в шоке.
   – Георгий Александрович, а давайте прогноз погоды на фоне этого экрана по телевидению показывать? В конце «Последних известий», – предложил Никита Сергеевич. – Телестудию здесь устроить сможете?
   – Сможем, – уверенно ответил Иванов. – Только с метеорологами согласовать бы надо.
   – Сейчас согласуем!
   Сопротивляться натиску Первого секретаря ЦК метеорологи не смогли. Решение было принято на месте, как часто бывало у Хрущёва. С марта 1958 года счастливые обладатели телевизоров, которых в стране усилиями Министерства радиопромышленности становилось всё больше, могли теперь видеть на экране собственного телевизора неторопливое вращение планеты и бег облаков. (АИ) Те, у кого телевизоров не было, а таких, к сожалению, пока что было подавляющее большинство, бегали «смотреть погоду» к соседям.
   (В 1958 г в СССР было примерно 2,5 миллиона телевизоров http://www.tvmuseum.ru/search.asp?cat_ob_no=17&order_by=c.e_docdate+desc&ob_no=17&a=1&pg=11)
   Предприимчивые директора кафе, работающих допоздна, начали покупать телевизоры, с экраном побольше, и устанавливали их в зале. Маркетинговый ход действовал безотказно – к 19.00, когда начиналась передача «Последние известия» (Программа «Время» в 21.00 начала выходить в 1968 г.), все кафе с телевизорами обычно уже были полны народа. Все смотрели вечерние новости, с нетерпением ожидая прогноза погоды.
   Конечно, постепенно все привыкли, и вскоре вид Земли из космоса у многих уже не вызывал удивления. Но при тогдашней малой распространённости телевизоров поначалу это зрелище пользовалось невероятной популярностью.
   Особенно бурно реагировали жители в сельской местности. С 1956 года началось интенсивное развитие сети телецентров, телевещание охватывало всё большие и большие площади страны. Но в сельской местности телевизоров было в разы меньше, чем в городах. В основном они стояли в клубах, иногда ещё – у председателя колхоза, у агронома. Это если в селе вообще было электричество, а было оно тогда не везде.
   Поэтому вечером в клуб набивался народ со всего колхоза. Люди с нетерпением ждали, когда диктор скажет: «А теперь – прогноз погоды», – и на крошечном экранчике КВН-49, увеличенном водяной или глицериновой линзой, появится симпатичная девушка на фоне гигантской дуги медленно вращающейся планеты.
  
   Вторым большим проектом, над которым работал Королёв, был спутник фоторазведки.
   Принятая Главкосмосом заранее, более сбалансированная космическая программа позволила заблаговременно начать проектирование, изготовление и опытную отработку многих важнейших систем, в частности – фотоаппаратов для спутника-разведчика и фототелевизионной установки для предстоящей фотосъёмки Луны. К началу 1958 года эти важнейшие целевые системы были спроектированы, собраны и проходили опытную отработку.
   Телевизионная система, пусть даже высокой чёткости, на 1125 строк, не могла дать снимков достаточного разрешения, которые устроили бы военных. На тот момент для космической разведки альтернативы фотоплёнке не было. Фотоплёнка, само собой, использовалась специальная, размер кадра для фотоаппарата СА-10 для топографической съёмки, с фокусным расстоянием 200 мм составлял 180х180 мм. Два фотоаппарата СА-20 для крупномасштабной съёмки имели объективы длиной в метр и диаметром в 100-150 миллиметров. Съёмка производилась на плёнку с размером кадра 300х300 мм. Они снимали через иллюминаторы в боковой стенке спускаемого аппарата.
   Вместе эти три фотоаппарата составляли фотокомплект «Фтор-2». Их оптика была рассчитана в ГОИ, сами фотоаппараты разработаны и изготовлены на Красногорском механическом заводе, а плёнку поставляло Шосткинское ПО «Свема».
   При высоте полёта 200 км комплект фотоаппаратов мог заснять полосу земной поверхности шириной 180 км. Запас плёнки в 1500 кадров позволял снять 5,4 миллиона квадратных километров земной поверхности, с разрешением около 10 м.
   (https://ru.wikipedia.org/wiki/Зенит_(космический_аппарат))
   По этому поводу у Хрущёва с Королёвым было обсуждение. Никита Сергеевич нашёл в документах описание американского спутника «Corona» (первый пуск спутника 28.02.1959г.: полноценно начал функционировать 18.08.1960г.) и обратил внимание, что его орбита была ниже – от 150 км в апогее до 100 км в перигее. Он показал данные Королёву:
   – Сергей Палыч, а почему нам так не сделать?
   – Не выйдет, Никита Сергеич, – ответил Королёв. – У американцев спутник обтекаемый, меньше тормозится об атмосферу.
   – А почему мы не можем сделать такой же?
   – Можем. Но не прямо сейчас, – пояснил Королёв. – Сейчас у нас есть конструктив космического корабля, который мы отрабатываем с 1956 года, а эскизный проект начали ещё в 54-м. Если делать аналог «Короны», имея только вот эту приблизительную компоновку, спутник будет готов где-нибудь к 1963-му году. Потом еще пару лет будем спускаемые капсулы отрабатывать. Мы ведь до сих пор ничего с орбиты спустить не сумели.
   Сергей Павлович, разумеется, слегка хитрил. Имеющаяся конструкция корабля позволяла с минимальными переделками запустить на нём человека. Конечно, он знал, что Хрущёв понимает важность приоритета пилотируемого космического полёта, но всё же опасался, что Первый секретарь поддастся нажиму военных.
  
   На первый взгляд, задача по облёту и фотографированию Луны выглядела сходной с созданием спутника фоторазведки. Поэтому Хрущёв при обсуждении так и спросил:
   – А зачем Бабакин делает специальную станцию для облёта Луны? Давайте ваш спутник-фоторазведчик к Луне пошлём? И фотоаппараты на нём получше получаются, и спускаемый аппарат есть. Плёнку получим качественную, а не эту размазню из фототелевизионной установки...
   Королёв и Келдыш слегка снисходительно улыбнулись.
   – Никита Сергеич. Фоторазведчик весит почти пять тонн, – ответил Сергей Павлович. – Чтобы закинуть такую массу к Луне, нужна значительно более мощная ракета, чем у нас есть сейчас. Именно поэтому Георгий Николаевич сейчас делает АМС массой 280 килограммов. Такую станцию к Луне может закинуть обычная трёхступенчатая «семёрка» с уже отработанным блоком «Е». И засунуть в неё фотокомплект «Фтор-2» при всём моём бубновом интересе ну никак не получится. Он один весит едва ли не половину всей массы АМС.
   Хрущёв виновато почесал лысину.
   – Понял, Сергей Палыч. Глупость сморозил, простите.
   Задача создания АМС для фотографирования Луны была отнюдь не простой. Борис Викторович Раушенбах специально для этой миссии сконструировал новую систему ориентации станции. К тому же Королёв, изучив по «документам 2012» все нюансы полёта «Луны-3», потребовал внести изменения в исходный проект. Прежде всего, он заставил Евгения Яковлевича Богуславского сделать комплексированную радиолинию для управления станцией и передачи изображения не по принципу непрерывного излучения, как предполагалось, а импульсной. За счёт этого Королёв рассчитывал получить изображение лучшего качества – непрерывная радиолиния требовала заметно большей мощности сигнала, чем импульсная.
   По мощности тоже было принято принципиальное решение: вместо аккумуляторов в станцию установили маленький двигатель Стирлинга, с радиоизотопным источником тепла. В целом система ориентации «Луны-3» стала напоминать уменьшенную копию системы ориентации метеоспутника «Омега». Маховик Стирлинга опять-таки использовался как опорный гироскоп для ориентации станции, а электричества он вырабатывал не в пример больше, чем могли дать аккумуляторы.
   Больше всего хлопот доставляло фототелевизионное устройство «Енисей», которое получило в народе прозвище «банно-прачечный трест» (Фото и небольшое описание см. http://www.mobi.ru/News/14515/Cifrovaya_fotografiya_zigzagi_istorii.htm) Разрабатывали его директор НИИ-380 (позднее – Всесоюзный научно-исследовательский институт телевидения) Игорь Александрович Росселевич (Биография http://sm.evg-rumjantsev.ru/des3/rosselevich.html), с инженерами Петром Брацлавцем и Игорем Валиком.
   Фотоаппарат с двумя объективами снимал с автоматическим изменением экспозиции. Съёмка начиналась только после получения сигнала о точном наведении на Луну. Отснятая пленка поступала в устройство автоматической обработки, где она проявлялась, фиксировалась, сушилась, перематывалась в специальную кассету и затем шла в устройство передачи изображения.
   В нём фотоплёнка сканировалась при помощи электронно-лучевых трубок и фотоэлектронного умножителя. Изображение переводилось в форму радиосигнала. Длительность одной строки, содержащей около тысячи элементов, составляла 1,25 секунды. Кадр передавался на Землю в течение тридцати минут, где фиксировался наземным комплексом «Енисей II» на магнитофон, 35-миллиметровую кинопленку с помощью фоторегистрирующего устройства и на специальный экран скиатрон – электронно-лучевую трубку с длительным послесвечением. (Фото наземной части комплекса «Енисей II» см. там же http://www.mobi.ru/News/14515/Cifrovaya_fotografiya_zigzagi_istorii.htm)
   При комплексных испытаниях в реальном масштабе времени «Енисей» точно выполнял все команды, но фотопленка получалась то подсвеченная, то пятнистая, то с вуалью... Валик с Брацлавцем не спали ночами, меняя и пробуя всё новые рецептуры растворов.
   Королёв, понимая, что опытная отработка новой техники всегда занимает больше времени, чем отведено для этого сроками разработки, специально дал НИИ-380 задание на разработку ФТУ заметно раньше, поэтому у Брацлавца и Валика было несколько больше времени на сон. За счёт этого качественная плёнка у них получилась значительно быстрее, чем если бы они работали в авральном режиме.
   Систему отрабатывали на «летающем стенде» (АИ). ФТУ «Енисей» установили на дирижабль, рассчитали и смасштабировали падение мощности сигнала с учётом расстояния от Луны до Земли, и летали вдоль побережья Чёрного моря, фотографируя местность, и передавая изображение по разработанной Богуславским комплексной радиолинии в пункт связи на горе Кошка в Крыму, который должен был использоваться для управления полётом.
   Отработка с одновременной отладкой радиолинии продолжались до августа 1958 года, когда наконец-то было получено достаточно контрастное и резкое изображение.
   Запуск АМС к Луне можно было проводить не абы когда. Здесь уже приходилось учитывать «окно запуска», т. е. подбирать определённый момент времени, когда Луна, Земля и Солнце находились в строго определённом взаимном расположении. Солнце должно было освещать обратную сторону Луны, причём желательно – слегка под углом, а не строго вертикально, чтобы тени выделяли детали рельефа. Орбита АМС была рассчитана в виде вытянутого эллипса, охватывающего Луну и Землю. Сложных орбитальных манёвров делать ещё не умели.
   По расчётам НИИ-1 академика Келдыша, оптимальное «окно запуска» приходилось на сентябрь-октябрь, то есть, если в 1958 году запуск сорвётся, придётся ждать целый год. (Что и произошло в реале при попытке запустить Луну-2 с «вымпелом». Из-за обнаружившихся пульсаций в топливной системе в 1958 г 3 лунных ракеты подряд были потеряны, и попытки попасть в Луну пришлось отложить на год. В АИ Королёв, зная это, заранее поборол пульсации и подготовил АМС для фотографирования Луны.)
  
   Продолжалось строительство космической инфраструктуры. На Байконуре был построен завод по получению жидкого кислорода. Изолированные трубопроводы от него протянули прямо к старту. Аналогично, по трубопроводам, подавали на заправку и керосин. Теперь никаких эшелонов с цистернами на старте не было, скорость подготовки к запуску сразу увеличилась.
   Второй старт и такой же завод жидкого кислорода были построены в Плесецке. С него предполагалось проводить запуски серийных спутников фоторазведки.
   Третий стартовый комплекс и криозавод ударными темпами строились в Индии, в штате Андхра-Прадеш на острове Шрихарикота. (Западный берег Бенгальского залива). Окончание строительства планировалось на конец 1958 года. Строительство старта на 80 % финансировала индийская сторона, к тому же к проекту активно подключилась Индонезия. Её финансовое участие на этапе строительства было невелико, процентов 10%, но была достигнута договорённость о последующем возмещении Индонезией её доли стоимости международного космодрома, и долевом участии в его содержании.
   Китай также проявлял большой интерес к космической программе. Чжоу Эньлай на сессии КС ВЭС поставил вопрос о строительстве космодрома «Восточный». Его расположение пока обсуждалось. Логичным было участие в программе Монголии и Северной Кореи. Цеденбал и Ким Ир Сен проявляли заинтересованность, но по-восточному сдержанно, что иногда дезориентировало.
   На верфях СССР достраивались первые специализированные корабли «космического флота» – Командно-измерительного комплекса (КИК) Их задачей было поддержание связи с космическими аппаратами, когда они проходят по орбите вдали от территории СССР. Космическая связь работает на ультракоротких волнах, лучше всего пробивающих ионосферу, поэтому необходима прямая видимость между передатчиком и приёмником.
   Строились новые пункты связи, в том числе на территории Китая и Индонезии, а также в Югославии и Египте. Кроме того, на январской сессии КС Хрущёв напомнил о вопросах глобальной навигации:
   – Американцы имеют и продолжают развивать наземную систему радионавигации «LORAN». У нас разработана и строится совместимая с ней по радиочастотам и сигналам навигационная система «Чайка». Её первая очередь войдёт в строй в этом году, – сказал Никита Сергеевич. – Если посмотреть на совместную карту предполагаемого охвата LORAN и «Чайки» (Современная зона покрытия http://www.radioscanner.ru/info/files/article99/picture_picblock_a_1.jpg), видно, что прямо-таки напрашивается участие в программе Индонезии. Товарищ Сукарно, что скажете?
   – Гм... Учитывая, что грузопоток из портов Индонезии за прошлый год уже вырос вдвое, а транзит – вчетверо, думаю, тут и обсуждать нечего, – ответил президент Индонезии. – Конечно, мы участвуем. Коллеги, – он обратился к Неру и Али Сабри. – Географическое положение ваших стран прямо подсказывает, что вам стоило бы присоединиться.
   – Китайская Народная Республика тоже хотела бы участвовать, – сказал Лю Шаоци.
   – Тогда и нас запишите, – Ким Ир Сен внимательно разглядывал карту.
   Так навигационный проект LORAN / «Чайка» получил развитие и поддержку на высшем уровне ВЭС.
  
   Хрущёв постоянно держал Главкосмос в сфере своего внимания, поскольку помнил, что получилось в «той истории», где Президиум / Политбюро ЦК занимались космическими проблемами от случая к случаю. Чтобы избежать повторения печальной истории, он организовал Главкосмос как надминистерскую организацию, но и сам постоянно контролировал положение дел.
   Выслушав доклады по текущим вопросам, Никита Сергеевич спросил Келдыша и Королёва:
   – А что на перспективу готовите, соколики? Не будем же мы на одной и той же «семёрке» 50 лет летать? Вперёд думаете уже?
   – Думаем, Никита Сергеич. И даже кое-что уже надумали, – ответил Королёв, разворачивая перед Первым секретарём нарисованный на ватмане плакат.
   – Нихре... ничего себе ракета! – ахнул Хрущёв.
   Действительно, нарисованная на ватмане в трех проекциях перспективная ракетная система вызывала уважение. Рядом для масштаба были изображены уже летающая Р-7 и перспективный «Союз-2», отработочный, с НК-33 на центральном блоке. Так вот – вся «семерка», целиком, была чуть ли не меньше по размеру, чем один только универсальный ракетный блок нового чудища. А в тяжелом варианте их было три.
   – Ну, раcсказывайте, почему именно так?
   – Так масштабный фактор же, Никита Сергеевич! – Королев был несколько смущён – чем ракета крупнее, тем единица нагрузки – килограмм, выводимый на орбиту – получается дешевле. Я конечно понимаю, что царь-ракета получается... но она и правда будет дешёвая. Блоки – чистый цилиндр, конструкция простая – дюралюминиевый лист и подкрепление уголком. Практически, несмотря на то, что сухая ступень весит около 40 тонн, а заправленная 550, её цена – меньше, чем у пакета «семёрки», масса и заправка которого втрое ниже. Да, нужен большой стартовый комплекс – но и тут все не так плохо. Мы почитали документы от товарища Серова, и комплекс будет попроще, чем у «Союза» – там надо было хвостовую часть опустить под землю, а тут вся ракета стоит на хвосте, так что газоводы совсем немного заглублены. Ну, конечно, земляные и бетонные работы будут раза в три-четыре больше, чем для «семёрки». Но это же старт для сверхтяжелой ракеты – полезная нагрузка больше семерки в пятнадцать раз! И старт универсальный – с него же можно пускать и одноблочный вариант – нашу основную «рабочую лошадку» в будущем – так что вложения окупятся.
   Хрущёв несколько недовольно поморщился. Тратить деньги на новый старт не хотелось, но он понимал, что без этого развития не будет.
   – Дальше, мы с Глушко обдумываем решение о переходе с керосина на метан. Тоже революционно, но у этого топлива есть много плюсов, а момент как раз подходящий – перейти, пока ничего нового не разработали. Это, конечно, ещё надо пробовать, но если получится.... Уже сделали тестовый двигатель на 25 тонн тяги, на базе камеры РД-107, сейчас его гоняем. Вроде получается заметно лучше, чем такая же камера, на керосине. А более мощный будет на 140 тонн тяги, на камере НК-33. Там другой ТНА получается, с более крупной ступенью топлива, и немножко другая схема форсунок. Почти разработали уже. Назовем НК-33М – «метановый» или «модернизированный», это кому как понравится.
   – А какие плюсы у метана? – заинтересованно спросил Хрущёв.
   Королёв внутренне улыбнулся. Это был добрый знак, если Первый начал задавать вопросы, значит, ему нравится. Скорее всего – поддержит.
   – Удельный импульс изрядно повыше, можно сделать более высокое давление в камере, хотя с этим я Валентина постоянно осаживаю, чтобы не переусердствовал. Напряжённые двигатели в нашем деле не есть хорошо.
   – Камеру охлаждает лучше, опять же, с жидким кислородом у жидкого метана температура близкая, то есть можно у баков сделать совмещённое днище, вес конструкции экономится. Криокомпоненты имеют ещё один плюс – так называемое криоупрочнение несущих конструкций баков. Ну, и главное, метан заметно дешевле керосина, и у нас его немерено. Газопровод на космодром протянем – и нет проблем. Есть чисто конструкторские плюсы – метан-кислородную смесь легче поджечь, чем керосин, и устройство зажигания может быть необслуживаемое.
   – Ещё и газопровод... – проворчал Хрущёв.
   – Ну, газопровод всяко дешевле, чем цистернами возить, а запусков предстоит много.
   – Так-то оно так... – Никита Сергеевич задумчиво почесал лысину. – Не может быть, чтобы у вашего метана одни преимущества были, без недостатков. Давайте, Сергей Палыч, колитесь...
   – Есть и минусы. Меньшая плотность, значит, баки будут больше. Потому и ракета такая большая получилась, отчасти, конечно. На керосине на ту же тягу она вышла бы поменьше, но дороже. Камеру сгорания надо делать чуть побольше для той же тяги. Ну, и два криокомпонента на ракете, значит, надо две криостанции на старте строить.
   – Ясно, – кивнул Хрущёв.
   – Но есть одна особенность, – добавил Сергей Павлович. – На будущее, но стоит её учитывать уже сейчас. На метане несколько проще сделать ракету многоразовой. Он при горении меньше загаживает двигатель продуктами сгорания.
   – Опа! – вскинулся Никита Сергеевич. – Так эта ваша бандура, что, многоразовая?
   – Пока нет. Это – направление для будущих работ, – ответил Королёв. – Там предстоит решить очень много технических проблем. И, конечно, на многоразовой ракете полезная нагрузка поменьше выйдет. Но ненамного – примерно процентов на 20 где-то.
   – Понял. Продолжайте, Сергей Палыч.
   – И получаем мы вот что :
   – «Союз-3М» : ракета на базе «семерки», на всех блоках новый НК-33М. Полезная нагрузка в чисто метановом варианте – около 15 тонн, в метаново-водородном – «Союз-3МВ» – уже 20-21 тонна. Ракета полностью совместима со стартовым комплексом семерки, ничего нового строить не надо, ну, кроме криостанции для метана. Поначалу мы хотели оставить старые боковые блоки, но тогда не получалось сделать перелив топлива в центр, а без этого – нагрузка меньше процентов на 15.
   – Ее же центральный блок, тоже пригодный для пусков с того же старта. Нагрузка около 3,5-4 тонн. Хватит для легких спутников. Дёшево и сердито, железо к тому времени будет полностью отработано.
   – Новая модульная ракета – как я уже говорил, каждый блок диаметром 6 метров, массой около 40 тонн. Сразу закладываем перевозку дирижаблями, или морем, в случае индусов. Если бы у нас не было дирижаблей, – продолжил Королёв, – наверное мы бы делали первоначально запланированный носитель. Все-таки сваривать баки на космодроме – это, считай, еще один ракетный завод строить. Но дирижабли есть, так что ракетный блок просто подхватывает серийный «Киров» в Куйбышеве, а на землю опускает уже в Байконуре – 10 тонн топлива как раз в один конец хватает.
   – Около 40 тонн, потому что центральный блок немного усилен накладными поясами, и состав оборудования чуть другой. На каждом блоке – места для установки 7 двигателей НК-33М, в индивидуальных ячейках и с системой гашения аварийного двигателя, чтобы при аварии одного остальные не повредились. Цифровая система управления просто парирует отказ двигателя – любого двигателя, двух любых, и даже трёх – перераспределением тяги и наклоном ракеты. С системой управления товарищ Шокин обещал помочь.
   – Поначалу на центральный блок будем ставить 4 двигателя, и несколько недозаправлять третью ступень, а потом, как отработаем перелив – поставим все 7 и туда, и туда.
   – Полезная нагрузка – 25-28 тонн для единичного УРМ на метане на первой и второй ступенях, 36-40 тонн с водородом сверху. Для трехблочника – 70-80 тонн на метане и 95-105 тонн с водородной второй ступенью. Сами блоки диаметром 6 метров, водородная ступень тяжелого варианта будет 9 метров диаметром. И обтекатель того же диаметра.
   – Если же понадобится вывести очень тяжёлый объект, ставим к «забору» из трёх УРМ ещё 4 таких же и получаем первую ступень из 7 блоков. Если на неё сверху вворотить водородную ступень соответствующего масштаба, можно и 200 тонн на низкую орбиту выпихнуть.
   – Мощно... Как новую красавицу назвали? – спросил Никита Сергеевич.
   – «Днепр». Могучая река, и ракета ей под стать. Поскольку ракета модульная, то будет «Днепр», «Днепр-2», «Днепр-3» по количеству ступеней, при многоступенчатой компоновке со ступенями одна над другой, либо «Днепр-Т3», Т5, Т7 при пакетной компоновке, для тяжёлого носителя. Для водородных вариантов верхних ступеней будем добавлять индекс «В»
   – Годится, – одобрил Хрущёв.
   – Я считаю, Никита Сергевич – надавил авторитетом Королёв – что делать надо именно так. То что мы планировали вначале, 5 лет назад – недостаточно. Американы сейчас уже готовы выйти на испытание нового двигателя F-1, а это – силища. Даже если на первой ступени будет 5 двигателей, то полезная нагрузка трехступенчатого варианта будет даже больше, чем у самого тяжелого трехблочника, даже учитывая перелив. Мы можем их обыграть на том, что наша система будет проще, дешевле, и быстрее разработана. Плюс еще в будущем – можем сильно удешевить пуски за счет многоразовости первой и – в трехблочнике – второй ступеней. Но две последовательные разработки – сначала 50-тонного трехблочника, а потом 150-тонного – мы сделать не успеем. Надо бить сразу во всю силу.
   – Бейте, – согласился Никита Сергеевич. – Но не забывайте о политической составляющей. Про июль этого года не забыли?
   – Юлий Борисович постарался. Николая Герасимовича Кузнецова подключили для организации взаимодействия с флотом, как-никак корабли ТОГЭ ему охранять придётся.
   – Иван Александрович со своей стороны тоже работу проводит, – Мстислав Всеволодович улыбнулся. – Мы с Игорем Васильичем подготовили для передачи американцам по его каналам информации о создании в СССР «изомерной гафниевой бомбы» на изотопе гафния 178m2Hf (Источник http://topwar.ru/9264-gafnievaya-chudo-bomba-i-surovaya-realnost.html)
   – Что ещё за гафниевая бомба? – вскинулся Хрущёв.
   – Чистая обманка, – успокоил Келдыш. – Изотоп гафния 178m2Hf при определённых условиях облучаемый ренгеновским излучением, теоретически может распадаться со взрывом и выделением большого количества гамма-радиации. Такая бомба, опять же теоретически, может иметь мощность больше ядерной, при этом к ядерному оружию юридически не относится, так как при взрыве не происходит превращений одного элемента в другой.
   – Проблема в том, что для инициации гафниевого заряда недостаточно мощности, развиваемой даже синхрофазотроном. Взорвать гафниевый заряд портативным устройством нереально в принципе. Но американцам ещё предстоит это выяснить после нескольких лет дорогостоящих экспериментов, – усмехнулся академик.
   – Добро! – Никита Сергеевич широко улыбнулся.
   – Да даже если они не поверят, или в конце концов придут к выводу, что такое невозможно, и их дурят, то им придётся учитывать суровую реальность наличия «игрушки Юлия Борисовича», – добавил Королёв.
   – Да уж... – Хрущёв только головой покрутил. – Надо ему сказать, чтобы с мощностью особо не усердствовал.
  
  
  

7. Единая энергосистема.

  
  
  К оглавлению
  
   Весной 1958 года Хрущёв собрал совещание НТС СССР по атомной тематике. Вначале учёные отчитались о проделанной работе. Докладывал руководитель Института Атомной энергии АН СССР, руководитель Атомного проекта академик Игорь Васильевич Курчатов.
   – Прежде всего, – сказал академик, – хочу поблагодарить руководство страны за понимание важности ядерной энергетики и внимание к нашей тематике, проявляемое на самом высоком уровне. Сейчас у нас начато сразу несколько важных работ. Началось строительство первого энергоблока Нововоронежской АЭС, там строится водо-водяной реактор типа ВВЭР-210. На Белоярской АЭС начато строительство сразу двух реакторов – ВВЭР и экспериментального реактора на быстрых нейтронах, по добытой нашими компетентными органами и модифицированной нами схеме – БН-600. Первоначально предполагалось провести энергетический пуск реакторов в 1964 году, но полученная информация позволила сильно сократить сроки проектирования, особенно по реакторам БН, а участие на ранней подготовительной стадии строительства китайских рабочих помогло ускорить строительство. Также положительно сказалось обеспечение строек новейшей экскаваторной и краново-подъёмной техникой, особенно – малыми кранами-«пауками» (АИ)
   – Сейчас уже ясно, что первые два ВВЭР в Нововоронеже и на Белоярской АЭС будут закончены постройкой к концу 1960 года, а в конце 1961-го планируем энергетический пуск. Реактор БН-600 посложнее, аналогов мы не строили, как в случае с ВВЭР, поэтому его, скорее всего, ранее конца 1964 года не запустим. И это ещё достаточно оптимистично. (в реальной истории БН-600 строился 11 лет, с 1969 по 1980 г)
   – А каковы основания для такого оптимизма? – уточнил Никита Сергеевич.
   – Полученная информация весьма подробна, и позволяет заранее избежать многих проблем, которые могут выявиться в ходе строительства, – пояснил Курчатов.
   – Очень хорошо, – похвалил Хрущёв. – Порадовали, Игорь Васильевич, спасибо.
   – Ещё по поводу переработки отходов, – продолжил Курчатов. – В нашем институте спроектирована и построена опытная мобильная линия по переработке и остекловыванию отходов. Весь процесс происходит в автоматизированном режиме, под управлением программно-временного устройства. Это нам Сергей Палыч идею и прототип ПВУ подкинул. (АИ) Он у Староса с Бергом в Зеленограде увидел автоматизированную линию производства микросхем, что они разрабатывают, тоже в корпусах контейнеров, и нам посоветовал эту идею использовать.
   – Линия модульная, в зависимости от типа перерабатываемых отходов комплектуется требуемыми модулями. Каждый модуль выполнен в габаритах стандартного транспортного контейнера. Процесс проходит в замкнутом герметичном контуре, в атмосфере аргона. Такую линию можно доставить железнодорожным, морским или автотранспортом, собрать на территории АЭС и перерабатывать отходы на месте, чтобы не возить их через всю страну в неостеклованном виде. Сейчас первая такая линия смонтирована на комбинате «Маяк» и производится её отладка. В следующем месяце начнём перерабатывать отходы производства.
   – К лету планируем собрать вторую линию, – добавил академик Доллежаль. – Есть предложение откачать и очистить радиоактивную воду из озера Карачай, затем вывезти и пережечь в специальном модуле радиоактивный ил. Дно и берега озера забетонировать, чтобы ветер не разносил остатки отходов, когда дно высохнет, после чего образовавшийся резервуар использовать для хранения охлаждающей воды.
   – Это хорошо, – Хрущёв был доволен, втык 1956 года учёным явно пошёл на пользу. – Конечно, дело это недешёвое... Но убирать за собой радиоактивное дерьмо мы обязаны. Надо ещё с рекой Теча что-то делать...
   – Там сложнее, – Курчатов нахмурился. – Река – всё же не озеро, объект большой протяжённости. Там, Никита Сергеич, надо отселять население вдоль всей реки, это несколько населённых пунктов. Объявить пойму Течи запретной зоной, огородить колючей проволокой, чтобы блудный скот не забредал, и рыбаки по незнанию не совались. С населением провести разъяснительную работу, диспансеризацию, выявить получивших значительные дозы, назначить лечение... Это – расходы, и немалые.
   – Но необходимые, – вздохнул Никита Сергеевич. – С рекой – ясно. Если её очищать, затраты будут как при строительстве ГЭС. Прямо сейчас не потянуть. Придётся пока повременить. Насчёт отселения – согласуйте с Госпланом, им на это ресурсы выделять, пусть думают. А ил как из озера выгребать планируете? Он же жутко радиоактивный, наверное? Люди там работать не смогут.
   – Ленинградский экскаваторный завод совместно с ВНИИ «Трансмаш» и Кировским заводом начал выпуск дистанционно управляемой техники для работы на атомных и прочих опасных объектах, – ответил Курчатов. – Пока выпускаются небольшие опытные партии бульдозеров, экскаваторов и подвижных манипуляторов на базе агрегатов серийной техники и освоенных в прошлом году кранов – «пауков». Вот заодно и проведём испытания этой техники в реальных условиях.
   – Это что же, роботы, что ли? – уточнил Хрущёв.
   – Не совсем. Управлять будет человек, при помощи радиоканала и системы стереоскопического обзора из двух телекамер, – пояснил Курчатов. – При этом человек может сидеть даже в другом городе, лишь бы был ретранслятор, обеспечивающий связь. За рубежом подобные системы разрабатываются, в основном, применительно к авиационным беспилотным разведчикам. Там они получили общее наименование «дроны».
   – И что, это реально работает? А продавать такую технику на Западе мы можем? – тут же спросил Никита Сергеевич.
   – Думаю, да, ничего секретного там нет, инновационной является сама концепция. Можно запатентовать систему стереоскопического телевизионного обзора, и гамма-визир, через который производится поиск высокорадиоактивных источников. Для государства это будет недорого. Всё остальное там тривиально, – пояснил Курчатов.
   – Тогда вот что, – решил Хрущёв. – Надо собрать по одному бульдозеру, экскаватору, и этому... манипулятору... но так, чтобы не стыдно было их в Брюсселе на Всемирной выставке показать. И линию по переработке отходов – тоже. Будем их буржуям продавать, пусть переработку наших ядерных отходов Европа финансирует.
   – Такой расклад мы предусмотрели, – улыбнулся в бороду Курчатов. – Привлекли студентов факультета технического дизайна Мухинского училища. Переделки получились небольшие, но вид у техники совсем другой вышел. Хотя агрегаты и шасси от обычных МТЗ и ДТ-54.
   Он достал несколько фотографий. Тракторы и экскаватор выглядели очень симпатично, не хуже заграничных образцов.
   – Добро, – похвалил Никита Сергеевич. – Но надо сразу закладывать сеть сервисных предприятий. У нас опыта работы на европейском уровне ещё мало, потренируемся на странах Восточной Европы, чтобы с нашим кувшинным рылом в европейском калашном ряду не смотреться совсем уж дико. По Томску-7 что?
   – Первый оружейно-энергетический реактор ЭИ-1 мощностью 100 мегаватт успешно запущен, – доложил Курчатов. – В настоящее время реактор обеспечивает электроэнергией производство и город. И одновременно производит оружейный плутоний. (в реальной истории запущен 7 сентября 1958 г.)
   Хрущёв откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся.
   – И ведь молчали, Игорь Василич... Ай, молодцы...
   – Хотели ещё раз всё проверить, – ответил Курчатов. – Реактор запущен всего пару недель назад. Местное партийное руководство несколько раз порывалось доложить, я запретил. Конечно, не будь я кандидатом в члены Президиума ЦК (АИ), никто бы не послушал. Исходя из первых результатов эксплуатации реактора, сейчас конструктора у Николая Антоновича, – академик качнул бородой в сторону сидящего напротив Доллежаля, – вносят правки в документацию строящихся реакторов.
   – Ну, это понятно. Красиво доложить у нас завсегда рады стараться, – криво усмехнулся Никита Сергеевич. – Ещё что хорошего расскажете? Николай Антоныч, у вас как дела?
   – Начали строить первую передвижную плавающую АЭС для освоения Севера, – ответил академик Доллежаль. – Строительство планируем закончить в конце 60-го года. На барже установим лодочный реактор водо-водяного типа, и турбинный генератор. Баржу сделаем ледового класса, и самоходную, с электроприводом от того же генератора.
   – Было также предложение от Кировского завода сделать передвижную АЭС малой мощности, для военных, на шасси четырёх гусеничных самоходов. Шасси предлагали удлиненное от танка Т-10. Мы всё посчитали и передумали, решили сделать универсальную малую ПАЭС с размещением малогабаритного реактора в контейнере немного увеличенной высоты. Такую ПАЭС можно будет перебрасывать куда угодно, хоть морем, хоть по железной дороге, хоть на Север дирижаблями. Мощность будет поменьше, чем у ПАЭС на барже, всё же реактор малогабаритный. Но на питание РЛС и небольшого посёлка или гарнизона – хватит.
   – Такие ПАЭС можно будет выпускать серийно, на машиностроительных заводах, в том числе – на экспорт, – добавил Курчатов. – При серийном производстве их стоимость будет снижаться, а экспортные поставки окупят затраты на организацию производства уже после исполнения первых нескольких контрактов.
   – Эта работа для страны очень важна, – сказал Хрущёв. – Но тут необходимо сразу учитывать намечающийся рост потребного количества специалистов-эксплуатационников для этих станций. В том числе придётся предусматривать обучение и для иностранного персонала. Над этим надо начинать думать уже сейчас.
   – Да, мы эту проблему уже предварительно обсуждали, – ответил Курчатов. – Видимо, будем создавать курсы для подготовки специалистов, уже имеющих опыт, и ВУЗ уровня института для подготовки персонала с нуля. С иностранцами сложнее, в Обнинск их не привезёшь. Есть предложение поставить одну из ПАЭС в Египте и организовать обучение на научной базе Александрийского университета. Но это надо с египетскими товарищами согласовать.
   – Это предоставьте мне, – сказал Хрущёв. – Подготовьте учебную программу и финансовую смету. Если египетских специалистов будем учить со скидкой, товарищ Сабри за этот проект зубами держаться будет. Спасибо, товарищи, держите меня в курсе событий.
   – Обязательно. Ещё одна важная работа – энергетический пуск реакторов на подводной лодке К-3, – продолжил Доллежаль. – Это Анатолий Петрович пусть расскажет.
   – Там пока нечего рассказывать, – академик Александров раскрыл папку и показал Хрущёву сетевой график ввода лодки в строй. – Работа идёт по плану, сейчас экипаж принимает от промышленности механизмы и системы лодки, замечания имеются, устраняем их в рабочем порядке. Энергетический пуск планируем на июнь этого года.
   – Очень хорошо, – Никита Сергеевич был доволен, но оставался серьёзным. – Анатолий Петрович, особое внимание прошу обратить на надёжность и безопасность систем и энергоустановки лодки.
   – Обязательно, – заверил Александров. – Основную причину проблем – нержавеющие парогенераторы – мы уже заменили на титановые, это сразу значительно сократит вероятность утечек радиоактивной воды из первого контура.
   – Это правильно, – заметил Хрущёв. – Я вижу, у нас новые лица на НТС появились? Товарищи Лейпунский и Векслер, я полагаю?
   – Да, Александр Ильич Лейпунский ведет работу по реакторам на быстрых нейтронах, а также организовал в Обнинске школу физиков-ядерщиков. Владимир Иосифович Векслер в Дубне занимался строительством экспериментального реактора-ускорителя, – представил Курчатов. – Александр Ильич, прошу вас.
   – В 1955 году мы в Обнинске начали работу по реакторам на быстрых нейтронах, – рассказал Лейпунский. – Был построен маленький экспериментальный реактор БР-1, работающий на плутонии-239, и воспроизводящий в окружающем активную зону бланкете из природного урана-238 плутоний-239. Активная зона была высотой всего 13 сантиметров. Мощность тепловыделения в активной зоне – всего 100 Ватт. Тем не менее возможность расширенного воспроизводства ядерного топлива этот опытовый реактор продемонстрировал.
   (первые реакторы БР использовали плутоний, поскольку производство урана-235 ещё не было достаточно масштабным)
   (бланкет – особая часть активной зоны, где воспроизводится делящиеся изотопы из загруженных природных изотопов тория или урана.)
   – Одновременно мы весьма неожиданно получили интереснейшую информацию по перспективным схемам реакторов БН и БРЕСТ. Это было очень своевременно. Особенно пригодились сведения по реакторам БРЕСТ, так как мы в 1956 году сделали ещё один экспериментальный реактор на быстрых нейтронах – БР-2, с ртутным теплоносителем. Оказалось, что выбранный нами материал – легированная сталь, для корпуса реактора, а также материал для оболочек топливных стержней, в свете полученных данных по проекту БРЕСТ и данных об опыте эксплуатации американских коммерческих ртутных электростанций, для ртутного и свинцового теплоносителя не подходят.
   – Полученная информация позволила избежать ошибок при проектировании БР-2. Элементы реактора были выполнены из чугуна и высокоуглеродистой стали. Корпус сделали в виде чугунной ванны переменной глубины, заполненный ртутью. Змеевик парогенератора погружен в ртуть. Сверху конструкция закрыта крышкой из высокоуглеродистой стали.
   – Я специально подробнее остановился на устройстве реактора, – подчеркнул Александр Ильич, – так как полученная информация позволила оперативно пересмотреть всю конструкцию, прежде всего – в части используемых материалов, и сэкономить значительные средства. Изучив информацию, мы поняли, что, сделав реактор БР-2 по схеме, которую мы хотели реализовать первоначально, нам пришлось бы уже через год остановить его из-за быстрой коррозии. Чугун же очень хорошо держит воздействие ртути, и при том недорог.
   – В реакторе БР-2 мы отрабатывали тепловыделяющие сборки с МОКС, и нитридным смесевым топливом, а также опробовали ториевый и из природного урана бланкет-размножитель, получив в итоге уран-233 и плутоний-239. Полученные результаты очень пригодились при экспериментальной проверке переданных нам схем новых перспективных реакторов-бридеров серии БРЕСТ, с ртутным и свинцовым теплоносителем. (Ртуть по своему поведению подобна свинцу, поэтому полученные результаты пригодятся, если будет принято решение о развитии реакторов на свинцовом ЖМТ.)
   – Помимо БР-2 мы также сделали ещё один опытный реактор, БР-5, баковой конструкции, с натриевым теплоносителем, на котором отрабатываем особенности схемы новых реакторов-бридеров серии БН. На нём мы также работаем с МОКС-топливом, и ториевыми топливными сборками. На БР-5 мы также отрабатываем задачу очистки урана-233 от нежелательных изотопов методом перевода в летучий сульфид промежуточного изотопа протактиния-233 и доводки до кондиции вне корпуса реактора. (АИ) Но этот процесс длительный, около полугода, поэтому о каких-либо результатах говорить пока рано.
   Лейпунский закончил доклад.
   – Не скажу, что понял каждое слово, – признался Хрущёв, – но дела у вас, Александр Ильич, как вижу, продвигаются успешно. Надеюсь, ртуть вы будете использовать только в опытном образце реактора, а не в промышленном. Если разгерметизируется корпус промышленного реактора, в котором несколько десятков тонн раскалённой ртути, и всё это будет испаряться... К радиации ещё и испарения ртути добавятся. Кто-то мне говорил, что вдыхание паров ртути смертельно.
   – Нет, в промышленных реакторах серии БН мы планируем использовать натрий в первом контуре, свинец во втором и воду в третьем, – ответил Лейпунский. – Предполагается баковая конструкция без каналов и трубопроводов для жидкого металла, в которых он может затвердеть. Причём свинец во втором контуре в периферийной зоне может временно находиться и в твёрдой фазе, вода третьего контура всё равно будет кипеть.
   – Ртуть лучше подходит для малогабаритных реакторов, которые можно использовать, например, для привода тяжёлой автотехники специального назначения, может иметь смысл для исследовательских автомобилей и транспортёров, например, для работы в экспедициях в полярных районах. На ртутном реакторе легче отрабатывать технологию свинцового – не замёрзнет, и можно охлаждать до комнатной температуры. К тому же более плотная ртуть (13,5 г/см3 против 9,81 г/см3 у жидкого свинца) лучше поглощает гамма-радиацию активной зоны реактора.
   – Никита Сергеич, было бы желательно для более глубокого изучения вопроса построить опытный реактор уменьшенных габаритов по схеме БРЕСТ, – предложил Лейпунский. – На промышленный масштаб мы пока не замахиваемся, сначала надо оценить плюсы и минусы этой схемы.
   – Игорь Васильич, ваше мнение? Нужна нам эта работа? Или достаточно реакторов БН? – спросил Хрущёв.
   – Думаю, нужна, – откликнулся Курчатов. – Всё же свинец в реакторе будет более безопасен, чем натрий.
   – Что ж, очень хорошо, Александр Ильич, спасибо большое. – Хрущёв переключил внимание на Векслера: - А у вас Владимир Иосифович, как успехи?
   – Мы пока только начали наши эксперименты на новом ускорителе, но результаты уже получены весьма обнадёживающие, – начал Векслер. – Безусловно, должен отметить, что полученная информация очень пригодилась... Поначалу мы собирались строить синхрофазотрон, но, проанализировав полученные сведения, решили заменить не слишком эффективную и громоздкую схему синхрофазотрона на значительно более эффективную схему нуклотрона.
   – Владимир Иосифович, как настоящий учёный, несколько осторожен в оценках, – улыбнулся в бороду Курчатов. – Нам удалось очень сильно продвинуться в конструировании ускорительной техники. К тому же были сэкономлены значительные средства, в результате изменения конструкции ускорителя. Простите, что перебил, Владимир Иосифович, продолжайте.
   – В отличие от предлагавшегося ранее ускорителя, – продолжил Векслер, – нуклотрон помимо рекордных значений энергии ускоряемых частиц и силы их тока, позволяет ускорять ядра любых атомов. Что позволило исследовать ядра разных элементов для решения вопроса наиболее эффективной генерации нейтронных пучков высокой энергии и плотности.
   – Были проведены серии экспериментов, с облучением мишеней из ртути, свинца, тория, природного урана пучками ядер водорода, гелия и углерода. Оказалось, что существует такие значения кинетической энергии ядра-снаряда при столкновении с ядрами мишени, при которых наблюдаются резонансные процессы, резко повышающие вероятность захвата ядра-снаряда ядром мишени, и развал мишенного ядра на нейтроны и осколки. При этом возникает каскад деления ядер. Первичными высокоэнергетическими нейтронами, полученными от столкновения ядра-снаряда из ускорителя с ядром мишени могут делиться другие ядра мишени. Возникает каскад, увеличивающий количество нейтронов от одного акта столкновения ускоренного ядра с мишенью до 10-15 штук. Что позволило добиться в мишени весьма высокого коэффициента размножения делящихся изотопов урана и плутония, в случае ториевой и урановой мишени.
   – На один акт столкновения ускоренного ядра и ядра мишени можно получить более 10 новых ядер делящихся изотопов. (Реальные опытные данные)
   – Основываясь на полученных данных, нами был построен опытовый реактор-размножитель на тории. Реактор содержит в себе активную зону, набранную из специально сконструированных полых тепловыделяющих стержней из металлического тория, в оболочке из циркония, охлаждаемых водой. Стержни расположены горизонтально, и, при помощи системы развёртки, напоминающей телевизионную, каждый стержень активной зоны изнутри облучается пучком ускоренных ядер. 
   – При облучении пучком ускоренных ядер углерода ториевых мишеней было достигнуто наибольшее значение воспроизводства урана-233 на единицу затраченной ускорителем энергии.
   – По мере облучения тепловыделяющих элементов и накопления в них делящегося изотопа урана-233 растёт критичность реактора, и отношение энерговыделения активной зоны к энергии облучающего её пучка ядер.
   – Экспериментально установлено, что при накоплении делящегося изотопа уран-233 в количестве, составляющем 0,8 от критического, достигается отношение между затраченной на работу ускорителя энергии и выделившейся в активной зоне реактора тепловой как 1 к 20. Что открывает возможность создания энергетического реактора на базе ускорительной установки. Таким образом, возможно самообеспечение и электрогенерация Дубненского ускорительного комплекса.
   – Полученные в ходе первых экспериментов данные позволяют в ближайшее время разработать принципиально новый тип реактора, способный в достаточно короткие сроки обеспечить атомную индустрию СССР значительным количеством делящихся изотопов уран-233 и плутоний-239. Воспроизводство в таком реакторе при тепловой мощности в гигаватт может достигать трёх-четырёх тонн в год, что в десять раз больше, чем на предлагающихся перспективных реакторах серии БН.
   – Очень увлекательно, Владимир Иосифович! – улыбнулся Хрущёв. – В десять раз больше, говорите? Может быть, тогда нужно строить не размножители БН, а ваши реакторы-ускорители?
   – Не стоит делать поспешных выводов, Никита Сергеич, – вмешался Курчатов. – Тут одна хитрость имеется. Наши экономисты этот момент специально просчитали.
   – В общем объёме расходов на эксплуатацию АЭС стоимость ядерного топлива как ни странно, довольно мала – менее 1%. А основную прибыль даёт производство электроэнергии. А в нашем реакторе до четверти всей произведённой электроэнергии будет забирать ускоритель. Так что убыток от недополученной энергосетью электроэнергии получается значительный, по сравнению со стоимостью произведённого топлива. Вот как вспомогательный реактор, снабжающий топливом «обычные» реакторы, наш «на своём месте». В общем, на десять обычных реакторов на тепловых нейтронах, типа строящегося ВВЭР-210 нужен один наш РУНА-Т, при равной тепловой мощности. Тогда прибыль от производства электроэнергии получается максимальной.
   – Руна «Т» ? – переспросил Хрущёв.
   – Надо же его как-то назвать, – пожал плечами Курчатов. – Реактор-ускоритель нуклотронный ториевый. Букву «А» вставили для удобочитаемости, и чтоб супостата запутать. И в качестве эмблемы программы взяли скандинавскую руну «турисаз», – он показал всем круглый значок с красным треугольником на вертикальной палочке, напоминающим флажок. – Торий в таблице Менделеева обозначается как Th. И эта руна тоже обозначает звук Th.
   – А ещё в скандинавской мифологии руна «турисаз» означает «врата», – добавил Векслер. – То есть – это новые возможности, новые горизонты.
   (http://runaswet.ru/?page_id=171)
   – Что-то вы меня немного запутали, – пожаловался Никита Сергеевич. – Такой реактор, сякой реактор, зачем столько разновидностей? Можете по-простому, на уровне четвёртого класса школы, растолковать, в чём преимущества и недостатки каждого вида? Зачем строить их все, может одним-двумя типами обойдёмся?
   – По реакторам, чем разные типы отличаются и где используются, можно объяснить очень быстро, – ответил Курчатов. – ВВЭР – основной энергетический реактор. Не очень эффективно «сжигает» ядерное топливо, но, построить его проще, поскольку он родственник паровой технике. А ей на сегодняшний момент уже более столетия. Есть где взять опыт.
   – Так! Уже понятнее, – одобрил Хрущёв. – А что БН?
   – БН – перспективный энергетический реактор, – продолжал Курчатов. – Более эффективно «сжигает» ядерное топливо, и может нарабатывать больше делящихся изотопов этого топлива из «бросовых» изотопов тория и урана, чем сжигает. Превышение созданного над затраченным не очень велико – до 1,4 раза в теории. Реально 1,1 – 1,2. Опыта создания таких реакторов у нас сейчас нет. В отличие от реактора ВВЭР, БН нужно создавать «с нуля», нет возможности опереться на вековой опыт паровой техники. Но сейчас у нас есть огромное преимущество – точные знания по реально отработанным конструкциям и реальным концептам реакторов-размножителей, пусть даже на научно-популярном уровне. Формулы для расчёта вывести, представляя происходящие в реакторе процессы, уже можно.
   – Хорошо, а БРЕСТ? – спросил Никита Сергеевич. – В чём его преимущество?
   – БРЕСТ – перспективный энергетический реактор, – ответил Курчатов. – Более эффективно «сжигает» ядерное топливо, и может нарабатывать больше делящихся изотопов этого топлива из «бросовых» изотопов тория и урана, чем сжигает. Преимущество над БН – отсутствие горючего натрия в первом контуре. Физическая защищённость этого реактора выше. Конструкция проще чем у БН. Формул для расчёта и целостной теории строительства тоже пока нет, для её создания и проверки как раз и требуется построить несколько опытных образцов.
   – Реакторы БН и БРЕСТ, а также РУНА-Т позволяют реализовать более эффективную выработку электроэнергии чем ВВЭР, из равного количества выработанного тепла. Потому что пар для турбины в них можно разогреть сильнее, на уровне лучших тепловых электростанций.
   – Теперь понял, – улыбнулся Хрущёв. – Про РУНА-Т поподробнее расскажите Это же совершенно новая разработка? Никто такого ещё не делал?
   – Да, – кивнул Курчатов, – РУНА-Т – настоящий реактор-размножитель. В десять раз на единицу выработанной мощности эффективнее реакторов БН в производстве делящихся изотопов ядерного топлива.
   – Основное его предназначение – производство делящихся изотопов ядерного топлива из «бросовых» природных, тория-232 и урана-238. Также может генерировать электроэнергию и тепло в промышленных масштабах. Нужен для снабжения реакторов ВВЭР ядерным топливом. Также может производить делящиеся изотопы для нужд военных, космонавтики, и «инженерного атома» – «гражданских» ядерных взрывных устройств. Для нужд горнодобывающей отрасли и строительных работ большого объёма, скажем, грунт разрыхлить, подземную полость для хранения газа организовать.
   – А! Понятно. Спасибо, Игорь Васильич, – поблагодарил Хрущёв. – Очень доходчиво, сразу виден государственный подход к проблеме, за то и ценю. Отлично поработали, товарищи, – Первый секретарь ЦК был доволен успехами атомщиков. – Владимир Иосифович, вы уже избраны академиком?
   – Пока только член-корреспондент, – ответил Векслер.
   – Официально я, как Первый секретарь, не могу указывать Научно-Техническому Совету, – сказал Никита Сергеевич, – но чисто по-дружески, Игорь Василич, считаю, что проведённая вами с товарищем Векслером в Дубне работа по созданию реактора-ускорителя вполне позволяет выдвинуть Владимира Иосифовича на звание академика. (В.И. Векслер был избран академиком АН СССР в 1958 г.)
   – И Александра Ильича, считаю, тоже надо продвинуть. (А.И. Лейпунский был академиком АН Украины, но не СССР). Работу он провёл пусть экспериментальную, но на ней будут основаны промышленные реакторы, имеющие большое народно-хозяйственное значение. Ну, и, раз эти работы уникальные, и аналогичных реакторов за рубежом нет – по правилам, я вынужден товарищей Векслера и Лейпунского на Ленинскую премию номинировать, – с шутливой безысходностью развёл руками Хрущёв.
   – Кажется, Игорь Васильич, наш с вами маленький гешефт оказался неожиданно доходным, – пошутил Векслер.
   Все засмеялись.
   – Кто у нас ещё не отчитался? По-моему, в конце стола у нас там Виталий Михалыч за бородой Игоря Васильича спрятался? – пошутил Хрущёв. – Чем порадуете, Виталий Михалыч?
   – Кое-чем порадую, – ответил Иевлев. – Прежде всего, следует отметить большое значение полученной нами технической информации. Благодаря ей мы сумели сэкономить возможно, десятилетие научно-исследовательской работы. В конструкции ядерного ракетного двигателя, условно обозначенного как РД-0410 – согласно существующей номенклатуры таких изделий, оказалось очень много «подводных камней», о которых мы даже не догадывались, и которые делали процесс поиска оптимальной конструкции очень длительным.
   – Я уже как-то раз упоминал о форме тепловыделяющих элементов активной зоны реактора. Витые спирали – очень неочевидная конструкция, но позволившая резко уменьшить вынос вещества ТВЭЛ при форсированном режиме двигателя. Или, например, необходимость добавлять в водород – рабочее тело двигателя, гептан, чтобы подавить водородную коррозию ТВЭЛ. И таких «мелочей» – масса. Полученная информация по всем этим нюансам очень сильно ускорила работу.
   – Далее, с удовольствием могу доложить об окончании строительства первой очереди испытательного комплекса «Байкал» на Семипалатинском полигоне и испытательного стенда в подмосковном НИИ Химического Машиностроения. На комплексе «Байкал» в настоящее время заканчивается монтаж опытного реактора ИГР конструкции присутствующего здесь Александра Ильича Лейпунского. На этом реакторе будут проводиться исследования в целях отработки конструкции тепловыделяющих сборок для ядерного ракетного двигателя. Александр Ильич, о реакторе чуть подробнее расскажете?
   – Реактор ИГР – экспериментальный, графитово-водяной, предназначен исключительно для отработки конструкции единичных тепловыделяющих сборок, – пояснил Лейпунский. (В реальной истории реактор ИГР был спроектирован и построен в 1958-61 гг, конструкцию реактора см. Демянко «Ядерные ракетные двигатели» с. 202 рис. 4.2)
   – Мы же решили графитовых реакторов больше не строить, – напомнил Хрущёв. – Во избежание пожара в случае аварии.
   – Промышленных графитовых реакторов мы строить и не планируем, – ответил Курчатов. – Но для опытных и экспериментальных целей небольшие графитовые реакторы позволяют существенно ускорить работу.
   – Хорошо, Игорь Васильич, доверяю вашему опыту, – согласился Никита Сергеевич. – Продолжайте, Александр Ильич, простите, что перебил.
   – На реакторе ИГР будет устанавливаться только одна тепловыделяющая сборка, – продолжил Лейпунский. – Программа испытаний предусматривает кратковременный вывод реактора в критическое состояние, на время около 30 секунд или немного больше, после чего реакция прекращается, реактор остывает в течение 20-50 часов, ТВС из него изымается, выдерживается в течение недели в специальном хранилище для снижения радиоактивности, и передаётся для дальнейшего исследования в «горячую» лабораторию
   – Целью исследования является проверка и отработка конструкции тепловыделяющих сборок. Вообще-то полученные нами через Игоря Васильевича сведения дали нам достаточно необходимой информации по оптимальной конструкции ТВС, но это всего лишь теория, которую необходимо тщательно проверить.
   – Параллельно Институтом Атомной энергии Игоря Васильевича проектируется реактор ИВГ, содержащий уже около 30 ТВС одновременно. Игорь Василич, вам слово. (Реактор ИВГ создавался Курчатовским институтом с 1965 по 1972 г, энергетический пуск состоялся в 1975 г. Конструкцию реактора см. Демянко «Ядерные ракетные двигатели» с. 226 рис. 4.13)
   – Реактор ИВГ, по сути, уже является стендовым прототипом ядерного ракетного двигателя с тягой 200-400 кН, – сказал Курчатов. – На нём можно будет испытывать в условиях стенда взаимодействие тепловыделяющих сборок, отработанных на реакторе ИГР, с реальным потоком рабочего тела, в нашем случае – водорода.
   – Ускорить отработку, как я понимаю, не получится? – спросил Хрущёв.
   – Опасно, Никита Сергеич, – пояснил Курчатов. – Мы и так уже пошли по пути распараллеливания исследовательских работ, вместо последовательного развития. Это, всё же, не простая ракета. Не хотелось бы, чтобы, как на испытаниях реактора для самолёта, радиоактивные обломки ТВЭЛов летели на улицу.
   – Понимаю, и доверяю вашему опыту, – ответил Никита Сергеевич. – Безопасность в атомной технике превыше всего, прошу всех об этом помнить. Продолжайте, товарищи.
   – Под руководством товарища Косберга был спроектирован и изготовлен макетный образец двигателя, пока ещё – рассчитанный на уменьшенную тягу, – продолжил Иевлев. – В ближайшее время на стенде НИИ Химмаш начнутся его газодинамические испытания. В ходе этапа автономных испытаний водород будет подогреваться до рабочей температуры не реактором, а специально сконструированной кислород-водородной горелкой. Это ещё далеко не лётный образец, а всего лишь наземный демонстратор, для проверки стойкости конструкционных материалов и изучения газодинамики двигателя. Всё-таки с водородом, да ещё при таких температурах, у нас в стране никто из двигателистов ещё не работал.
   – Что-то я не вполне понимаю, как вы свою разработку испытывать собираетесь. По частям, что ли? – уточнил Хрущёв.
   – Именно по частям, Никита Сергеич, – подтвердил Иевлев. – Скажем, газодинамику двигательной части можно отладить без реактора – вот и отладим. На момент готовности реактора двигатель уже будет отработан. Вопросы прочности и газодинамики отдельной тепловыделяющей сборки незачем отрабатывать на реакторе с тремя десятками сборок – сэкономим и время, и ядерное топливо. Реактор поначалу можно испытывать без двигательной части. А когда все части по отдельности будут отработаны – соберём всё вместе и проведём серию контрольных испытаний. Заодно при такой схеме уменьшается количество радиационных выбросов в атмосферу.
   – Ясно, – кивнул Хрущёв. – А нельзя ли эти выбросы исключить вообще? Можно ли сделать, чтобы выброс от реактора шёл не в атмосферу, а в какой-нибудь резервуар, чтобы потом всю гадость откачать и дезактивировать? Это и с точки зрения радиационной безопасности лучше, и для супостата лишняя морока – сложнее узнать, на каком этапе работ мы находимся.
   – Сделать это можно, но дорого, – ответил Курчатов. – Проект стенда для закрытой схемы испытаний у нас сделан. Но стоимость стендов при этом почти удваивается.
   – М-да... – Никита Сергеевич в задумчивости потёр подбородок. – Ничего не поделаешь... Составьте подробную смету, совместно со строителями. Может, удастся на чём-то сэкономить. И представьте на рассмотрение Президиума. Я поддержу, Президиум мы с вами вместе убедить сумеем, Косыгина я уговорю заранее, а при поддержке Президиума и Косыгина Совет министров сильно артачиться не будет.
   – Минфин рогом упрётся, Никита Сергеич...
   – А вот я Зверевскую госдачу прикажу вам передать, а ему велю выделить участок под дачное строительство возле Семипалатинского полигона, – недобро усмехнулся Первый секретарь ЦК. – Спорим, деньги на закрытый стендовый комплекс у Минфина сразу найдутся?
   (Зверев Арсений Григорьевич – в описываемый период – министр финансов СССР)
   Академики дружно заулыбались. Первый секретарь периодически прибегал к весьма нестандартным решениям. Прошлогодняя история с заменой казённой мебели у министров на собранную в конце месяца ещё долго аукалась некоторым директорам предприятий. (АИ, см. гл. 02-36)
   – А если ещё розу преобладающих ветров в районе полигона к плану участка приложить, так Зверев ещё и из своей министерской зарплаты денег строителям добавит, чтобы получше всё загерметизировали, – усмехнулся Александров.
   -Ну что ж, товарищи, – Никита Сергеевич удовлетворённо потёр руки. – Вижу, что работа у вас организована хорошо и движется с разумной скоростью, без опасной спешки, но и без проволОчек. Жаль, что не во всех отраслях мы можем себе позволить такой подход.
  
   – Теперь давайте пройдёмся по перспективным разработкам, – предложил Хрущёв. – В каком направлении будем развиваться дальше?
   – Мы планируем продолжить строительство второй очереди на Нововоронежской и Белоярской АЭС, – ответил Курчатов. – Причем на Нововоронежской предлагаем строить более мощный вариант ВВЭР, а на Белоярской – такой же ВВЭР и ещё один реактор на быстрых нейтронах серии БН. Кроме того, есть предложение построить реактор типа БН-600 в Казахстане, на полуострове Мангышлак, вблизи посёлка Актау.
   – Почему там? – спросил Никита Сергеевич.
   – Удачное место, пустыня, малонаселенное. В глубине полуострова можно построить защищённое хранилище и центр по капсулированию и хранению радиоактивных отходов, – пояснил Курчатов. – У нас количество отходов с одного только комбината «Маяк» исчисляется сотнями и тысячами тонн. Их надо где-то хранить. Кроме того, побережье Каспийского моря, при наличии достаточно мощной опреснительной установки, можно превратить в курорт. Климат там резко континентальный, летом температура доходит до 45 градусов, но зимой холодно. Если обеспечить полив – можно тропические фрукты выращивать, а зимой укрывать фруктовые деревья, например, полиэтиленовыми куполами, и обогревать теплом от реактора. Это несложно, и экономически выгоднее – тепло реактора – бросовый ресурс. Трубу с горячей водой протянуть не проблема, а если трубопроводы сделать из полипропилена – то и очень дёшево.
   – А не опасно это? – спросил Хрущёв. – И реактор, и отходы, и тут же курорт и фрукты?
   – Нет, – ответил Курчатов. – Сам по себе реактор при правильной и грамотной эксплуатации не опасен. Только не надо подпускать к нему дураков и проводить на серийных АЭС необдуманные эксперименты. Мы провели численное моделирование тех аварий, что обсуждали в апреле 1956 г (см. гл. 02-08) и ещё раз подробно проанализировали результаты. В результате были разработаны Правила эксплуатации атомных энергетических установок и технологического оборудования атомных объектов. По ним сейчас обучается персонал станций, и затем будет сдавать экзамены для получения допуска на управление реакторами. (АИ)
   – По-хорошему, надо вообще формировать долгосрочную программу подготовки специалистов для всей ядерной отрасли, – сказал Хрущёв. – Подобно тому, как готовят специалистов БЧ-5 для флота. У Анатолия Петровича такой опыт есть, – он кивнул на академика Александрова, – С ним обсудите.
   – Обсудим. Программа такая действительно нужна, – ответил Курчатов. – Возвращаясь к отходам. Отходы на Мангышлаке будут храниться в остеклованном виде, в специальных хранилищах, в глубине полуострова, тогда как курортную зону и фруктовые посадки имеет смысл располагать вдоль побережья. То есть, от фруктов до отходов будет не менее сотни километров.
   – Годится, – одобрил Первый секретарь. – С курортом на Каспии – идея интересная.
   – Да. Населению Казахстана отдыхать где-то надо. Слетать на Чёрное море могут пока что немногие, а тут можно сначала местные авиалинии на дирижаблях и Ил-14 открыть, а потом и железнодорожную ветку проложить не мешало бы. Для атомщиков жильё надо будет построить, ну, и курортную инфраструктуру...
   Курчатов деликатно намекал Хрущёву на необходимость комплексного развития региона, и Никита Сергеевич его понял:
   – Проект обсудите в Госплане, всё утрясите, и руководство Среднеазиатского административно-экономического района-комбината шире привлекайте к реализации проекта, для них же строить будем, – сказал Хрущёв. – Пусть участвуют. Заодно надо оценить местные кадры, вполне возможно, что среди тех же казахов и узбеков, – и кто там ещё поблизости? – есть вполне нормальная, талантливая молодёжь. Тогда им надо учиться и осваивать новую технику, не всё же им на верблюдах ездить... С министром высшего образования свяжитесь через отдел образования ЦК.
   – Организуем, Никита Сергеич. – ответил Курчатов. – Анатолий Петрович, про модульную АЭС расскажите.
   – Модульную? – переспросил Хрущёв.
   – В связи с тематикой передвижных АЭС у нас появилась идея, – Александров развернул плакат. – Передвижная АЭС использует лодочный реактор, его мощность ограничена по сравнению с реактором стационарной АЭС. В то же время мы получаем много запросов о сотрудничестве в области строительства АЭС от Китая, Индии и других стран Содружества. Есть предложение разработать проект АЭС, собираемой из отдельных модулей. То есть, модули изготавливаются на заводе, с машиностроительной точностью, так же, как сейчас у нас делают детали жилых домов или технологические линии в формате транспортных контейнеров. А затем, на месте строительства, готовые модули соединяются коммуникациями в единое целое.
   – Это прогрессивно. Грамотный подход, – одобрил Никита Сергеевич. – Но ведь мощный реактор имеет размеры и массу значительно больше стандартного контейнера?
   – Да. Реактор, особенно баковой конструкции – один из немногих неделимых и негабаритных грузов, – подтвердил Александров. – Причём его можно доставить только морским путём. Либо, в случае канального реактора, монтировать из отдельных деталей на месте. Мы предлагаем собирать реактор на заводе, в плавающем корпусе наподобие баржи или морской буровой платформы. АЭС обычно строится вблизи больших водоёмов, для охлаждения в аварийной ситуации. Можно подводить плавающую платформу с реактором по воде. Понадобится прорыть небольшой, но широкий канал от берега моря до места установки реактора, но земляные работы окупаются удешевлением агрегатов станции, ведь их можно будет производить серийно.
   – Остальные агрегаты станции значительно менее крупные. Парогенераторы и турбины массой до 100 тонн можно доставлять и монтировать дирижаблями, а более мелкое оборудование, прежде всего, различные насосы, аварийные дизель-генераторы, системы управления, можно выполнять в габаритах транспортных контейнеров, что ещё более упростит доставку и монтаж.
   – Это возможно, – согласился Хрущёв, – Думаю, наши зарубежные партнёры будут очень заинтересованы этим предложением.
   – Собственно, уже заинтересованы и выразили готовность оплатить проектирование и изготовление опытного образца, – заметил Курчатов.
   – Хорошо... – похвалил Никита Сергеевич. – Молодцы, работайте дальше. Если нужна будет помощь по дипломатической линии, Игорь Васильич, только скажите, подключу Громыко. Международное сотрудничество – это хорошо, это перспективно. Только вот... Не опасно ли передавать столь сложную технику, как реактор, в руки людей, ещё недавно живших при феодальном строе? Сумеем ли мы подготовить из них достаточно ответственных специалистов?
   – Этот вопрос мы специально проработали, – ответил Курчатов. – В итоге мы предложили нашим партнёрам по ВЭС экономическую схему, при которой финансирование проекта осуществляется за счёт принимающей стороны, либо за счёт кредита Общего инвестиционного банка ВЭС (АИ, см. гл. 02-25). Участие местных рабочих предусматривается в основном на подготовительном этапе, все работы будут приниматься нашей военной приёмкой.
   – Построенная станция и её оборудование остаются в собственности СССР. В течение первого этапа выработанное станцией электричество поставляется заказчику в счёт погашения его инвестиций. После погашения кредита станция начинает приносить Советскому Союзу чистый доход за счёт продажи электроэнергии населению принимающей страны. При этом обслуживание станции в течение всего периода эксплуатации будет производиться нашими специалистами. Такая модель эксплуатации в финансовом отношении оказалась выгодна обеим сторонам. При этом чем дольше будет эксплуатироваться реактор, тем больше будет доход Советского Союза.
   – Опять же, рост энергопотребления со стороны заказчика получается напрямую выгоден СССР, то есть, мы в данном случае заинтересованы в развитии на территории заказчика энергоёмких производств, например, металлургии алюминия, производства кремния для электроники... Таким образом, приоритетом становится комплексное развитие стран ВЭС, что позволит улучшить общую экономическую ситуацию и улучшит наш имидж в глазах союзников, как «локомотива экономики Содружества».
   – Очень хорошо, Игорь Васильич, – похвалил Хрущёв. – Что там у нас ещё осталось? Помнится, собирались ампулизированный реактор на ЖМТ со свинцом делать, для подводных лодок?
   – Эта работа пока идёт в экспериментальном режиме, – ответил академик Александров. – Стендовый прототип реактора собран в Обнинске, физический пуск прошёл успешно, в настоящее время готовится его энергетический пуск. Но там потребуется время для всестороннего изучения особенностей эксплуатации такого реактора. Ставить его на лодку в ближайшие 2-3 года ещё рано.
   – Ясно. Спешить не будем, – решил Никита Сергеевич.
   – Ещё есть такое предложение... Это уже касается не столько ядерной тематики, сколько энергосистемы СССР в целом, – сказал Курчатов. – В 1956 году было произведено объединение энергосистем Центра и Средней Волги линией электропередачи 400 кВ Куйбышев – Москва. Готовится объединение энергосистем Нижней и Средней Волги и Урала. Уральские энергосистемы были объединены ещё в 1942 году.
   – Полагаю, этот процесс следует продолжить. И продолжить не только в сторону объединения энергосистем европейской части страны. Прежде всего, надо объединять отдельные энергосистемы стран Восточной Европы. Я знаю, что такие работы уже проводятся, – продолжал академик. – Но этого совершенно недостаточно. Необходимо как можно скорее строить мощную линию электропередачи, и подстанции, которые соединят с европейской частью страны энергосистемы Сибири и Дальнего Востока. (В реальной истории это объединение было произведено только в 1970 году.) Это позволит значительно шире маневрировать энергоресурсами, например, при необходимости передавать энергию с новых атомных станций в Сибирь, или с Братской ГЭС в европейскую часть. Позволит шире использовать гидроресурсы сибирских рек. А вместе с использованием малых газотурбинных электростанций на природном газе, которые начали серийно выпускать в Куйбышеве (АИ), мы получаем энергосистему, значительно более устойчивую к перегрузкам.
   – Дело говорите, Игорь Васильич, – задумался Хрущёв.
   – Более того. Мы предлагаем поставить вопрос о следующем этапе объединения – подключить к этой единой системе энергосистемы Индии, Китая, Северной Кореи, Монголии, а в Европе, разумеется, Югославии, ГДР, Болгарии и Албании. Остальные сами подтянутся, – усмехнулся Курчатов.
   – Так ведь в этих странах энергосистемы ещё в зачаточном состоянии, – удивился Никита Сергеевич, – Как можно объединить то, чего ещё не существует?
   – Так мы сами должны эти единые энергосистемы для тех же китайцев и индусов построить! – подсказал академик. – Нам доступны мощнейшие трудовые ресурсы Китая. Сложного в строительстве ЛЭП ничего нет. Подстанции будут монтировать наши специалисты, а ставить опоры могут и местные рабочие под руководством наших инженеров.
   – Прежде всего, это значительно увеличит перспективы сбыта тех же передвижных АЭС и модульных станций, – добавил Александров. – То есть, рост энергетики союзников будет выгоден, прежде всего, СССР, как поставщику оборудования. Имея развитую энергосистему, следовательно – недорогую энергию в достаточных объёмах, можно будет шире развивать на территории союзников энергоёмкие сырьевые производства.
   – Ох, ё-о-о!! – Никита Сергеевич только сейчас осознал величие курчатовской идеи. – Единая энергосистема на две трети Евразии, под контролем Советского Союза!!! А ОАР и Индонезию мы подключить сможем?
   – С ОАР у нас пока нет общей границы, – пояснил Курчатов. – Вот если бы она была... Можно было бы и об этом подумать.
   – Общая граница, говорите... – Первый секретарь внимательно посмотрел на Курчатова, потом на большую карту мира, где различными оттенками красного и розового цветов была показана необъятная территория Экономического Союза. – Подумаем...
   – А вот с Индонезией всё гораздо сложнее, – продолжил Игорь Васильевич. – Регион островной, к тому же крайне сейсмоопасный. Развивать ядерную энергетику в таких условиях очень сложно. Строить единую систему – тем более.
   – При проработке предложения я изучил доступную информацию... – академик сделал многозначительную паузу. – Есть такая концепция – волновая электростанция. То есть, она строится на берегу, в воду опускаются поплавки, соединённые рычажной системой с насосами, поднимающими воду в резервуар на берегу. Оттуда вода сливается обратно в море, при этом вращая турбину.
   (Волновые электростанции http://energetika.in.ua/ru/books/book-5/part-1/section-2/2-7)
   – У нас такие станции строить особо негде, незамерзающих морей мало. А у Индонезии общая береговая линия – несколько тысяч километров. Если найти способ соединить энергосистемы отдельных островов, скажем, подводными кабелями, предусмотрев запас длины на случай землетрясений, тут уже можно подумать и о подключении Индонезии к единой энергосистеме ВЭС.
   – Более того, – добавил Александров, – Индонезия, при условии постройки достаточного количества волновых электростанций, и подключения к единой системе, превратится в крупнейшего экспортёра экологически чистой электроэнергии. Думаю, товарищ Сукарно весьма заинтересуется этим предложением. Мы тут для вас, Никита Сергеич, доклад подготовили... А заодно – и проект соединительной электроподстанции в контейнерном исполнении, – академик с явным удовольствием передал Первому секретарю увесистую папку.
   Хрущёв несколько минут с восторгом разглядывал на просвет отпечатанные на целлулоиде слайды презентации:
   – Какая красота, товарищи! Моя прелес-с-сть!...
   По этой фразе Игорь Васильевич понял, что Первый секретарь, несмотря на свою занятость, нашёл время ознакомиться с распечатками из папки «Лучшие произведения мировой литературы».
   – Спасибо! Думаю, товарищ Сукарно будет писать кипятком от таких перспектив, – усмехнулся Никита Сергеевич. – Обязательно на ближайшей сессии ВЭС ваше предложение постараюсь протолкнуть.
  
   Строительство второй очереди Белоярской и Нововоронежской АЭС началось позже, а вот привязка к местности проекта атомного комплекса на Мангышлаке и строительство города-курорта Актау для атомщиков и населения Средней Азии были начаты уже в 1958 году. Строились одновременно два комплекса, разнесённых территориально – Актау-А для атомщиков, и Актау-К – курортный, примерно в 50 километрах от него, соединённые трассой скоростной электрички. (АИ) При строительстве Актау в качестве временного жилья для строителей впервые широко применялись контейнерные дома.
   В Томске-7 и Челябинске-65 со второй половины 1958 года началось строительство реакторов-ускорителей, предназначенных для переработки отработанного ядерного топлива и выработки урана-233 из запасов ториевой руды, складированной вблизи этих объектов (В реальной истории хранилище ториевой руды находилось в Красноуфимске).
   В конце года Хрущёву показали прототип малогабаритной контейнерной ПАЭС, ещё не загруженной ядерным топливом. Её опытная эксплуатация проходила в течение 1959 года, серийное производство и поставки в страны ВЭС начались с 1960 года. К этому времени в университете Александрии уже действовал Международный Атомный Центр, где шло обучение иностранных специалистов-эксплуатационников. Советские специалисты имели преимущество: они обучались в Обнинске, где лекции им читали, в том числе, академики Александров и Лейпунский.
   Владимир Иосифович Векслер и Александр Ильич Лейпунский были избраны академиками АН СССР. В конце 1958 г им были вручены Ленинские премии (АИ).
   Первые две контейнерных ПАЭС были установлены в Александрии и Обнинске, и использовались для обучения персонала.
   Развернулось техническое проектирование модульной АЭС с реактором ВВЭР-М. (Хрущёву в начале 1958 года показывали плакаты по эскизному проекту). Работу проектировщиков оплачивали совместно страны ВЭС, прежде всего – Индия и Китай.
   В конце 1959 года в Индонезии заработала первая серийная волновая электростанция. Начались работы по соединению островов сетью подводных силовых кабелей в бронированной оболочке.
   Продолжались работы по строительству ЛЭП и соединительных подстанций по всей территории Советского Союза. К этому строительству широко привлекались рабочие из Китая, Индии и Среднеазиатского административно-хозяйственного района-комбината, в который вошли Казахская, Узбекская, Таджикская, Туркменская и Киргизская ССР. Реформа административно-хозяйственного устройства проводилась без большого шума, почти что явочным порядком, под предлогом необходимости «более тесной производственной кооперации и интеграции». Хрущёв рассчитывал впоследствии легализовать уже сложившееся де-факто новое административно-экономическое деление страны и закрепить его в новой Конституции.
   Проект Единой энергосистемы ВЭС был представлен Хрущёвым на мартовской 1958 года сессии Координационного Совета, и вызвал лёгкий фурор. Руководители ВЭС достаточно хорошо разбирались в экономике, чтобы сообразить, какие выгоды сулит в будущем советская экономическая инициатива.
   Транспортный проект «Великий Шёлковый путь 2.0», едва начатый в реализации, уже в течение 1957 года вызвал увеличение общего ВНП стран ВЭС в среднем на 5-8%, и с ростом перевозок экономический эффект продолжал увеличиваться.
   Поэтому новое предложение советского лидера с первых минут его выступления вызвало очень большой интерес. Тем более, что доклад-презентация, подготовленный Курчатовым и Александровым, вышел, как обычно у Никиты Сергеевича, экспрессивным и ярким.
   Перед заседанием Курчатов, с трудом скрывая в роскошной бороде ехидную усмешку, предложил Хрущёву:
   – Никита Сергеич, мы тут от Академии Наук для глав государств памятные сувениры приготовили. Вы им после доклада раздайте. Это будет позитивно воспринято...
   Академик достал из своего портфеля полиэтиленовый пакет с красивыми, дорогими на вид коробочками, обтянутыми разноцветным бархатом, с золотыми тиснёными названиями: ИНДИЯ, КИТАЙ, ЮГОСЛАВИЯ, ИНДОНЕЗИЯ... Хрущёв открыл наудачу первую попавшуюся коробочку. В ней было золотое кольцо с довольно крупным камнем. По ободку кольца шла двуязычная надпись: «Единая энергосистема ВЭС».
   – Красивая вещица, – одобрил Никита Сергеевич. – Дорогие?
   – Не настолько, насколько кажутся. Это – искусственные кристаллы ювелирного качества, выращенные в наших НИИ по новейшим технологиям, – пояснил Курчатов. – Рубины, сапфиры, аметисты, фианиты... Сложнее всего было узнать, какой размер колец для каждого из лидеров требуется. Пришлось даже помощь у товарища Серова просить.
   – Искусственные кристаллы?! – изумился Хрущёв. – Вот это да!
   – Настоящий символ могущества советской науки, – усмехнулся Курчатов. – Мы же для твердотельных лазеров их выращиваем.
   – Но такого ювелирного качества!
   – Так ведь лазер – оптический прибор, для него важна прозрачность кристалла.
   Хрущёв после доклада с удовольствием раздал сувениры, не преминув упомянуть в превосходной степени о достижениях советских учёных. Сувениры вызвали не меньший интерес, чем само предложение Хрущёва о строительстве единой энергосистемы.
   Поставленное на голосование предложение о создании ЕЭС ВЭС было принято единогласно. Проектные работы, с некоторым опережением, были уже начаты. Теперь они получили финансирование на межгосударственном уровне. Строительство первых ЛЭП началось уже в 1958 году.
   Уставший, но довольный Хрущёв вышел из зала заседаний. Курчатов шагнул навстречу:
   – Как прошло, Никита Сергеич?
   – Принято единогласно! – Первый секретарь был доволен. – Игорь Васильич, а с сувенирчиками вы хорошо придумали. Всем понравилось. Дайте хоть рассмотреть поподробнее, некогда ведь было...
   Никита Сергеевич раскрыл красную бархатную коробочку с крупной золотой надписью «СССР». Внутри лежало изумительно красивое, гладкое золотое колечко. Без камня.
   – А чего ж наше-то кольцо без камушка, Игорь Василич? – удивился Хрущёв.
   – Так надо, Никита Сергеич, – ухмыльнулся Курчатов. – Согласно канону.
   Хрущёв с интересом разглядывал сувенир.
   – Гм... Что-то как-то совсем простенько.... Гладкое колечко... Погодите-ка, а ведь там что-то написано... Только мелковато, не разобрать...
   Курчатов, пряча усмешку в бороде, слегка торжественно вручил ему лупу.
   – Ну-ка, ну-ка... «Чтобы всех отыскать, воедино созвать, и единою КРАСНОЮ волей сковать...» – слегка ошарашенно прочёл Первый секретарь ЦК.
  
  
  

8. Брюссельская выставка.

  
  
  К оглавлению
  
   Пропаганде достижений Советского Союза Хрущёв всегда придавал особое значение. Не всегда получалось удачно использовать каждый выпавший шанс, но уж если получалось... Об успешном участии СССР в Брюссельской выставке 1958 года в «документах 2012» была отдельная папка с несколькими статьями. Из этого Никита Сергеевич заключил, что отправитель посылки этим событием тоже специально интересовался и подбирал информацию.
   Статьи в подборке были отнюдь не только хвалебные. Была информация и о недостатках в подготовке этой и последующих выставок. Её Хрущёв изучал особенно внимательно.
   Подготовку к выставке начали ещё с 1955 года. (АИ, в реальной истории если бы Устинов 25 января 1958 года не написал записку в Президиум ЦК, никто бы и не пошевелился) При этом Косыгин, по согласованию с Хрущёвым, поставил министрам особое условие – максимум экспонатов, выставляемых на экспозиции, должны быть серийными изделиями и доступны населению в обычных магазинах. Разумеется, предполагалось представить и лучшие научно-технические достижения, пусть даже существующие в единственном экземпляре. Но всё же приоритет отдавали серийной продукции.
   Более того, по промышленным предприятиям Советского Союза был объявлен конкурс на лучшее изделие, отбираемое для участия в выставке. Притом условия конкурса были придуманы довольно хитро. В зависимости от продукции предприятия для товаров народного потребления оценивалась не только их инновационность, но и количество продаж. В зависимости от количества проданных населению или на экспорт единиц товара, заявленного к участию в выставке, на предприятие выделялось большее или меньшее количество профсоюзных курортных путёвок, квартир, дефицитных пока ещё марок автомобилей и прочих подобных «ништяков».
   Само собой, товары были неравнозначны по стоимости и серийности. Что-то выпускалось тысячами штук, а что-то – сотнями тысяч. Поэтому пришлось даже разработать шкалу сравнения, по которой учитывалось количество проданных, например, телевизоров или холодильников, в сравнении, к примеру, с автомобилями.
   Драчка за путёвки вышла жестокая. Тем более, что, пока шла подготовка к выставке, геополитическая ситуация самым невероятным образом поменялась. И если в 1955 году на предприятиях в профкомах давали путёвки в Крым и на Кавказ, то в 1957-м уже появились путёвки в Югославию и Египет. (АИ) Ставки были подняты невероятно высоко.
   Хрущёв быстро понял, каким мощным стимулом может стать возможность простого туристического выезда за границу в стране, где мобильность населения десятилетиями ограничивалась поездками в деревню к родителям. Тем более, если стоимость путёвки частично возмещалась профсоюзом.
   Было принято Постановление ЦК и СМ «Об организации участия предприятий и организаций в международных выставках», которое регламентировало многие нюансы и устанавливало процедуры. (АИ)
   Чтобы по путёвкам не каталось «по заграницам» руководство заводов и их родственники, распределение производилось в процентном отношении к численности рабочих и ИТР. «Верхней» администрации заводов выезд по льготным путёвкам запретили вовсе, зато пообещали, в случае демонстрации их серийной продукции народного потребления на зарубежных выставках, в количестве, большем, чем планировалось при первоначальной, «эскизной» подготовке выставки, поездку на выставку в командировку, «для достойного представления достижений советской промышленности и ознакомления с лучшими мировыми образцами».
   Более того, при распределении путёвок в профкоме, в соответствии с Постановлением, рабочие обязаны были дополнительно прислать своих выборных представителей для присмотра за процессом. Также в распределении были обязаны участвовать контролёры Госконтроля из числа рабочих. Это не гарантировало 100% отсутствия злоупотреблений, но значительно сократило их количество.
   Принятые меры привели к тому, что, как и задумывал Хрущёв, количество образцов продукции народного потребления, прошедшей стадию опытной и дошедшей до конвейера, выросло в разы, как и общие объёмы производства.
   Никита Сергеевич выкроил несколько минут, чтобы убедиться в этом лично. Возвращаясь вечером из Кремля, он попросил шофёра слегка отклониться от привычного маршрута и остановиться возле магазина «Телевизоры». В сопровождении своего начальника охраны полковника Ивана Михайловича Столярова и двух охранников, он зашёл в магазин.
   Картина впечатляла. Полки были уставлены новыми моделями телевизоров. По торговому залу бродили ошалевшие от непривычного изобилия покупатели. Торцевую стену зала монументально занимал проекционный цветной «Москва-58Ц» с экраном 1300х1060 мм и креплением проекционного модуля на потолке. (АИ-развитие чёрно-белого проекционного телевизора «Москва» выпуска 1958 г http://rw6ase.narod.ru/000/tw/moskwa_ptw.html) Около него стояли несколько покупателей, подошедших подивиться на чудо советской инженерной мысли. Цена в 2300 рублей была, конечно, под силу далеко не каждому. Такими монстрами чаще премировали передовиков производства.
   В центре зала простого вида мужичок, уже в годах, одетый в чёрный пиджак и серые мешковатые брюки поверх кирзовых сапог, по виду похожий на колхозника, помогал продавцу упаковать обратно в коробку после проверки работоспоспособности только что купленный телевизор «Знамя-58» (А мужик не дурак, качественный телевизор выбрал http://rw6ase.narod.ru/1958/znamja58.html)
   К Хрущёву тут же мелким бесом подкатился директор магазина, ещё две дамы, явно не продавщицы, стояли в стороне.
   – Здравствуйте, товарищ Хрущёв! Чем можем помочь, Никита Сергеич? -- директор был явно сбит с толку неожиданным визитом первого лица государства.
   – Да вот, мне тут список новой продукции из МРП прислали, -- ответил Хрущёв. -- Я и заехал посмотреть, что из этого нового реально народу доступно.
   Директор магазина с готовностью повёл Первого секретаря ЦК по торговому залу, называя модели и производителей стоявших на прилавках телевизоров. Никита Сергеевич придирчиво сверялся по списку. Выходило, что около четверти заявленных моделей было доступно в рядовом районном московском магазине.
   Он обратил внимание, что продукция также была, в основном, московских заводов. Тот же ленинградский завод им. Козицкого был представлен только двумя моделями. Хрущёв отметил себе: «разобраться с перекрёстными поставками товаров из других районов». Но в целом ситуация выглядела существенно лучше, чем даже год назад.
   Поблагодарив директора магазина, Никита Сергеевич отправился домой.
  
   В быстрейшем наполнении магазинов товарами народного потребления во многом был «виноват» Алексей Николаевич Косыгин. В 1957 году он на очередном заседании Президиума ЦК предложил обсудить «одну идею дальнейшего развития экономики».
   – Я после посещения Женевы в 1955 году начал присматриваться к особенностям капиталистической системы хозяйствования, – начал Косыгин. – На предмет заимствования полезного опыта. И обратил внимание на одну особенность их крупных корпораций.
   – Многие из них не занимаются изготовлением и даже разработкой всего изделия с нуля. Они только собирают изделие из покупных комплектующих. А эти комплектующие им поставляют сторонние мелкие фирмы. Одна из них делает, скажем, электродвигатели, другая – винтовые пары, третья – шестерёнки, четвёртая – зажимной патрон... В итоге корпорация собирает всё это внутри корпуса, либо собственного изготовления, а то и тоже заказанного на стороне, и вот вам, скажем, станок.
   – Я и задумался, – продолжил Алексей Николаевич, – что нам мешает сделать то же самое? Пусть не сразу во всех областях, а в некоторых.
   – Опять хочешь частную собственность на средства производства протолкнуть? – спросил Хрущёв.
   – А вот и не угадали, Никита Сергеич, – усмехнулся Косыгин. – Хочу предложить концепцию малых государственных предприятий местного подчинения.
   – Это как?
   – У нас сейчас как происходит? Центральный Госплан спускает в каждый район-комбинат план по потребностям той или иной отрасли народного хозяйства. (АИ, планирование по потребностям см. гл. 02-04). Большую часть плана закрывают госпредприятия, что осталось – кооперативы. Но кооперативы не могут взять кредит выше оценочной стоимости своих основных фондов, служащих залогом при выдаче кредита. Они ограничены в покупке дорогих высокопроизводительных станков. Сейчас, когда пойдут массово станки с ЧПУ и автоматические линии, кооперативы не смогут конкурировать с большими предприятиями и начнут закрываться, либо перепрофилироваться.
   – Но большие предприятия, как я уже говорил, неповоротливы. Лишившись постоянного конкурентного давления со стороны кооперативов, да ещё оснастив производство дорогостоящими автоматическими линиями, мы рискуем опять попасть в ситуацию слишком медленного обновления продуктовых линеек, и, следовательно, отставания от Запада.
   – Теперь, допустим, что мы разрешаем местным органам власти на уровне города или района резервировать некий процент местного бюджета на развитие государственных малых предприятий путём выдачи целевых кредитов на организацию и развитие производства. При этом разрешаем этим предприятиям покупать в кредит любые станки и оборудование. Ведь предприятие-то государственное.
   – Такое предприятие может даже закупить станки с программным управлением, для формирования гибких производственных ячеек, чтобы выпускать разные виды продукции при высокой производительности труда.
   – Так, – заинтересовался Хрущёв. – Предположим...
   – Местные власти объявляют конкурс на лучший проект малого госпредприятия. Местный Госплан предоставляет всю информацию: что требуется производить, какие доступны станки, помещения для аренды, и т. п. Думаете, мало найдётся среди рядовых или старших инженеров желающих попробовать свои силы и стать директором малого предприятия? С директорской зарплатой, а не инженерской.
   – Допустим... – Никита Сергеевич прикидывал все «за» и «против». – Что с этого поимеет местная власть?
   – Пополнение местного бюджета. Центр будет забирать только определённый процент с дохода, остальное пойдёт в местный бюджет.
   – А лично председатель исполкома и секретарь райкома?
   – Если будут шевелиться, а не шлёпать мух газетой «Правда», – победу в соцсоревновании по району-комбинату и продвижение по должности, – ответил Косыгин.
   – И как местная власть будет решать, кому из желающих доверить государственные деньги?
   – У кого план развития предприятия грамотнее и реалистичнее прописан, тому и дадут. Рекомендовать кандидатов будет местный Госплан после сравнительной экспертизы планов развития. Отвечать за возврат кредитов будет тот, кто выдавал, то есть местная власть. Если даст кредит родственничку-бездарю, а тот не вернёт, последствия будут предсказуемы, – Алексей Николаевич явно всё продумал.
   (Косыгин имеет в виду аналог бизнес-плана, но называет его идеологически выдержанным термином, чтобы не отпугнуть членов Президиума)
   – А что с этого поимеет руководство района-комбината?
   – Прибыль в виде процента от доходов местных бюджетов. Аналогично центральный бюджет страны будет складываться и прирастать от доходов районов-комбинатов, как это и сейчас происходит. Плюс к тому, мы получим большое количество грамотных хозяйственников-управленцев, с опытом работы, множество мелких контрагентов для больших предприятий, множество рабочих мест для высвобождающихся после внедрения метода Худенко колхозников. (АИ, см. гл. 02-36)
   Предложение Косыгина обсуждалось в Совете Министров, затем на Пленуме ЦК, и было принято большинством голосов. Закон «О малых государственных предприятиях местного подчинения» вышел под новый 1958 год. (АИ)
   К апрелю в стране, разумеется, ещё не успели появиться достаточно много таких предприятий. Быстрее всех развернулись сборщики бытовой электроники – радиоприёмников и телевизоров. Они заключали договора на поставку комплектующих, сами делали только корпуса и собирали телевизоры, приёмники, радиолы из готовых деталей.
   Постепенно появлялись малые госпредприятия и в других отраслях.
  
   Младший сын Никиты Сергеевича, Сергей весной 1958 года защитил институтский диплом и, не отгуливая положенный отпуск, 8 марта (см. С.Н. Хрущёв, «Реформатор» ) вышел на работу в ОКБ-52 Челомея. «Сосватал» его Челомею отнюдь не сам Хрущёв, как многие полагают, а специалист по разработке поплавковых гироскопов, доцент Лев Иванович Ткачёв. (http://sm.evg-rumjantsev.ru/des3/tkachev-lev.html)
   8 марта тогда ещё не было выходным днём. Женщин поздравляли прямо на работе. Через месяц, с первой зарплаты Сергей решил приобрести что-то полезное для дома. Он явился домой позже обычного, с трудом таща за перевязь картонную коробку довольно-таки внушительных размеров и немалой массы.
   Нина Петровна и жена Сергея, Галина, с интересом смотрели, как он распаковывает новое приобретение.
   – На духовку похоже, электрическую, -- сказала Нина Петровна.
   Галина, заглянув в коробку, выудила оттуда инструкцию.
   -- Ой, да тут ещё и книжечка с рецептами! -- она немедленно начала листать брошюру.
   – Это новинка, -- пояснил Сергей, временно взгромоздив металлический ящик со стеклянной дверцей на кухонный стол. -- Называется печь СВЧ.
   Галина, перелистав инструкцию, добралась до вклеенной в конце схемы.
   – Смотри! Там магнетрон стоит, как у радиолокатора.
   (Первая жена С.Н. Хрущёва Галина была его однокурсницей по МЭИ)
   – И что эта штука может? -- с лёгким сомнением спросила Нина Петровна.
   – Лучше всего -- быстрый подогрев еды. Нагревает равномерно по всему объёму, -- пояснил Сергей.
   Он заглянул в холодильник, достал уже подсохший домашний пирожок двухдневной давности, и подогрел его в микроволновке.
   Женщины разломили подопытного и слегка опасливо попробовали.
   – Надо же, как будто только что испекли... -- удивилась Нина Петровна.
   – В ней не только греть, в ней и готовить можно, -- Галина с интересом листала рецепты. -- Ой! -- она вдруг расхохоталась. -- «Меры безопасности: запрещается заклинивать концевой выключатель и включать изделие с открытой дверцей», -- ну это понятно, излучение всё-таки, а вот -- шедевр: «Запрещается сушить в изделии кошек и других домашних животных, это опасно для их жизни». Кому придёт в голову сушить кошку в печи?
   – Если дверца открыта -- кошка и сама туда залезть может, они такие, -- сказал, появляясь в дверях кухни Никита Сергеевич. -- О, Сергей микроволновку купил? Молодец!
   – А ты что, уже знаешь про них?
   – И не только про них, -- усмехнулся Хрущёв-старший. -- Косыгин устраивал на ВДНХ закрытый показ экспонатов к Брюссельской Всемирной выставке для членов ЦК. Чего там только не было! Аж гордость за страну берёт, сколько всего мы делать научились. Представляю, какие глаза будут у буржуев, если даже наши товарищи из ЦК прямо-таки офонарели, когда всё это вместе увидели. А ведь они-то в курсе наших народно-хозяйственных дел.
  
   17 апреля 1958 года в Брюсселе открылась Всемирная выставка Expo-58. Так случайно совпало, что Никита Сергеевич в этот же день праздновал свой день рождения, и невероятный успех Советского Союза на выставке оказался для него лучшим подарком.
   Строительство выставочных сооружений в Брюссельском парке Хейзен заняло 3 года. Самыми авангардными строениями на выставке были бельгийский Атомиум, построенный в виде гигантской кристаллической решётки железа – 9 сверкающих шаров, соединённых цилиндрическими переходами, и французский павильон, опиравшийся всей конструкцией на одну точку, и уравновешенный огромным металлическим ножом. (Атомиум фото http://img-fotki.yandex.ru/get/6427/97833783.90/0_8cd9a_66110229_XXXL.jpg)
   Французы выставили на обозрение наиболее богатую коллекцию из всех капиталистических стран: образцы современного транспорта, в том числе автомобили «Ситроен» моделей DS, ID и новый универсал DS Break, счётные машины, экспериментальную установку с программным управлением, горное оборудование в виде макетов, дорожно-строительную технику, авиационные реактивные двигатели, аппараты искусственного кровообращения, предметы роскоши, изделия самых модных парижских фирм, технологическое оборудование, в частности, для получения различных профилей из стали методом выдавливания; две титановых отливки массой до 3 т и различные изделия из титана; турбинные лопатки из нержавеющей стали.
   Западная Германия также представила технологическое оборудование для непрерывного литья, формовочное оборудование, сушильные камеры, сборные прессы и электропечь; модели металлургического оборудования, гидравлический манипулятор для ковки слитков массой до 80-100 т, пластмассовые трубы.
   Неожиданный прогресс показала Япония. В её павильоне были выставлены электронная аппаратура, счётные машины, электронный микроскоп, полупроводниковые телевизоры; различная оптика, крупнотоннажные грузовики.
   У англичан было два павильона. Малый был построен в виде кристалла с многими гранями, напоминая о Кристаллпаласе первой Всемирной выставки. В главном павильоне была экспозиция достижений энергетики и электромашиностроения. Макет атомной электростанции мощностью 184 тыс. кВт, модель танкера с атомным реактором, высоковольтная аппаратура. Также были представлены турбореактивные двигатели, станки, лёгкие шерстяные ткани.
   Американский павильон на выставке привлекал много посетителей своим авангардным внешним видом. Он был построен по принципу велосипедного колеса. Стальные колонны расположены по кругу и на высоте 3,5 м стянуты железобетонным кольцом – ободом колеса. Наверху, в центре – массивная «втулка», с радиально расположенными спицами, удерживающими крышу. Огромное круглое здание диаметром 120 м не имело внутри ни одной колонны, которая бы поддерживала потолок. Отверстие «втулки» оставалось незакрытым. В бассейне под самой крышей плавала круглая моторная лодка.
   Первоначально предполагалось, что в этом отверстии будет установлена баллистическая ракета SM-65 «Атлас», в качестве американского ответа на космические успехи СССР. Но её последнее испытание оказалось неудачным, и ракету решили заменить бассейном.
   Эклектичное здание американского павильона внутри казалось почти пустым. Американцы представили аппаратуру для цветного телевидения, атомные часы, макеты 5 ядерных реакторов, действующих в США, стенды с работами американских вирусологов, машина для голосования, манекенщицы демонстрировали ультрасовременные модели дамской одежды. Но когда посетителей спрашивали, какие впечатления оставил у них павильон США, большинство отвечало: «Это невероятно, но он пустой». Для здания такой площади экспозиция была на редкость бедной.
   Сами американские представители объясняли этот феномен просто: «Частные фирмы боятся выставлять новинки, опасаясь европейских конкурентов, а правительственная техника в основном военная».
   Впервые на выставке присутствовали социалистические страны – ранее в подобных экспозициях участвовал только СССР.
   Перед входом в чехословацкий павильон был установлен огромный ротор электрогенератора мощностью 94 тыс. кВт. Страна представила на выставку разнообразную продукцию машиностроения, в том числе уникальный фрезерно-расточный станок «Шкода» ; оригинальный автоматический высокопроизводительный копировально-токарный станок, горизонтально-расточный и зубошлифовальный станки, сварочную машину. Также были показаны продукция цветной металлургии, изделия легкой и пищевой промышленности.
   Также чехи показали легковой автомобиль высшего класса «Татра-603», производство которого было развёрнуто в расчёте на экспорт, по согласованию с руководством Совета Экономической Взаимопомощи. (АИ, в реальной истории производство машин высшего класса в СЭВ было искусственно сильно ограничено, несмотря на высокий экспортный потенциал той же «Татры-603» см. «Автолегенды СССР», N155)
   Венгрия также показала сложные металлорежущие станки, различные электронные аппараты и приборы, оборудование автоматической телефонной станции.
   Более половины территории выставки заняли павильоны стран ВЭС. Хрущёв, зная из «документов 2012», что в «той истории» ГДР, Китай и Индия в выставке не участвовали, специально уговорил Вильгельма Пика, Чжоу Эньлая, Лю Шаоци и Неру «выступить против идеологического противника единым технологическим фронтом». Призыв возымел действие. (АИ)
   Индия выставила множество образцов высококачественных тканей, ювелирные изделия, модели курортных отельных комплексов, строящихся и уже действующих в штате Керала, модель строящегося космодрома Шрихарикота с установленной на стартовом столе ракетой Р-7, украшенной изображениями флагов СССР, Индии, Индонезии и Китая, макет Бомбейского контейнерного терминала. Огромное внимание привлекал установленный посреди павильона макет всей территории Индии, выполненный из папье-маше, на котором были размечены миниатюрными макетами строящиеся трассы ЛЭП и электростанции. (АИ) Макеты вышек ЛЭП и других сооружений были выполнены несколько укрупнёнными, чтобы их можно было рассмотреть.
   Китай показал новейшее автоматизированное производство транспортных контейнеров в Шанхае. Посетители выставки с интересом наблюдали, как сварочные автоматы советского производства ездят внутри и вокруг контейнера, имитируя сварочные работы. Зажигать дугу по настоящему попробовали в первый день выставки, но потом от этого отказались, чтобы не коптить дымом от сварки другие экспонаты – гигантский объём павильона затруднял монтаж вытяжной вентиляции. (АИ)
   Также был представлен макет завода по производству гранулированного полистирола в Дацине, макет судостроительного завода, где было показано строительство сухогруза, и много других макетов строящихся и уже работающих промышленных предприятий, а также их продукция – главным образом, различные полуфабрикаты.
   Индонезия представила множество вариантов жилых зданий из транспортных контейнеров, а также большой действующий макет волновой электростанции, установленный на краю бассейна, где специальной лопастной системой возбуждались волны. (АИ)
   Очень представительным был павильон ГДР. Там присутствовало множество комплектующих для гидравлической и пневматической техники, оптика производства народного предприятия (Volkseigener Betrieb) Carl Zeiss Jena, погрузо-разгрузочная техника для контейнерных перевозок, обновлённая версия легкового автомобиля IFA F9 (АИ), новая модель малолитражного автомобиля «Trabant» P50 с пластиковым кузовом, спортивный Wartburg 311 в вариантах купе и кабриолет, вполне солидный, размером с «Волгу», Sachsenring P240, микрогрузовички Multicar DK-3 и М-21 Kipper, больше похожие на промышленные электрокары.
   Также на выставке были немецкие мотоциклы MZ моделей RT125, BK350 и ES, Simson AWО-425 и мотороллеры Simson KR50, только что пошедшие в серию в 1958 году, предшественники культового Simson Schwalbe KR51/1, не уступавшего по популярности в Германии итальянской Vespa.
   Из более крупной техники ГДР представила оригинальные двухэтажные автобусы LOWA моделей DO-54 и Bautzen.
   IFA F9 (АИ, в реальной истории модель F9 выпускалась до 1956 г http://wroom.ru/cars/ifa/f9)
   «Trabant» P50 (https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:Trabant_P50_front.jpg)
   Wartburg 311 (http://ned.ronet.ru/0/Autosalon11.htm)
   Sachsenring P240 (там же http://ned.ronet.ru/0/Autosalon11.htm)
   Multicar DK-3 (https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:Multicar_Dieselkarre_DK_3.jpg)
   Multicar М-21 Kipper (https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:Multicar_Dieselameise_M_21_Kipper.jpg)
   автобусы LOWA (там же http://ned.ronet.ru/0/Autosalon11.htm)
   мотоциклы MZ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Motorradwerk_Zschopau. Не знаю, насколько это правильно, но в инете название города транскрибируется как Чопау, а не так, как хочется его прочитать)
   Маленький пластиковый Trabant поначалу вызывал у европейцев улыбку, хотя и западные немцы ещё вовсю ездили на BMW «Isetta» и мессершмиттовских «кабиненроллерах». Пока они не садились за руль спортивного родстера «Трабант» P110S (АИ). Специально для «Трабанта» прямо в павильоне была оборудована вдоль стен огороженная барьером гоночная трасса. Секрет заключался в том, что лёгкая пластиковая машинка пронзительно-синего оттенка Electric была оснащена мощным и приёмистым четырёхтактным двигателем производства МЗМА, с турбонаддувом, вместо дохлого двухтактника на обычном «Трабанте», и разгонялась до 100 км/ч за 10 секунд. (АИ) При том, что Aston-Martin DB-4 того же 1958 года, до тех же 97 км/ч (60 миль/ч) разгонялся за 8,5 секунды. Те, кому посчастливилось опробовать на трассе родстер «Trabant», вылезали из машинки с вытаращенными глазами, и осаждали восточно-германский персонал вопросами: «Где можно купить этот «бешеный коробок«?»
   Из бытовой аппаратуры ГДР выставила фотоаппараты Pentacon Practica нескольких моделей, в том числе – новейшую FX2, это была первая в мире малоформатная зеркальная камера с приводом для «прыгающей» диафрагмы в объективе.
   Для детей только что созданное народное предприятие Plasticart освоило выпуск моделей самолётов Ту-114 и Ил-18. (АИ) Первоначально на Plasticart в 1958 г предполагалось выпускать модель Ил-14, используемый немецкой компанией Deutche Luftgansa (после 1963 г – Interflug), но Ту-114 и Ил-18 необходимо было рекламировать в Европе для развития туризма, поэтому Хрущёв договорился с Вильгельмом Пиком и Ульбрихтом. На немецкий завод были переданы специально подготовленные чертежи общих видов и некоторой деталировки обоих лайнеров. (история Plasticart http://www.arnes-modellbauseite.de/History/plast.htm)
   По рекомендации Хрущёва, к модели прилагалась дополнительная прозрачная половинка фюзеляжа, так же, как на выставочных образцах в советском павильоне, и внутри был воспроизведён пассажирский салон, причём на Ту-114 он прилагался в нескольких вариантах. Таким образом, покупатели могли заранее оценить комфорт советского лайнера.
   Югославия показала действующий макет контейнерного терминала в Шибенике, где по рельсам ездили игрушечные поезда производства ГДР, игрушечные погрузчики подцепляли электромагнитиками и грузили на платформы маленькие контейнеры, и всё это великолепие управлялось ЭВМ советского производства, разработки Исаака Семёновича Брука. (АИ)
   Также Югославия представила макеты действующих отелей на побережье Адриатики, полноразмерные образцы планировки отельных номеров. (АИ)
   Тема развития туризма вообще была одной из центральных. Почти все страны ВЭС, кроме Северной Кореи и Монголии, представили разные варианты отельных комплексов. Египет показал не только макеты отелей. Был показан макет будущей Асуанской плотины, проект переноски храмов Абу-Симбела с места, подлежащего затоплению водами Нила, на новое, и большой макет плато Гиза с пирамидами и туристической инфраструктурой.
   Кроме того, египтяне показали свою гордость – макет строящегося комплекса новой Александрийской библиотеки и Александрийского Университета Дружбы Народов (АИ). В начале 1958 года в Александрийском университете была смонтирована полупроводниковая ЭВМ БЭСМ-2, закупленная в СССР, и оснащённая пока ещё находящимся в опытной эксплуатации кластером дисковых накопителей IBM 305. На этих жёстких дисках хранилась часть фондов Библиотеки в виде текстовых файлов, и продолжалась работа по переводу фонда библиотеки в цифровой вид. (АИ)
   В египетском павильоне был установлен терминал, связанный цифровой радиорелейной линией через несколько советских дирижаблей-ретрансляторов с ЭВМ Библиотеки. Список перепечатанных в цифровом виде книг был пока невелик, но сама возможность запросить в Бельгии книгу из библиотеки в Египте, за 3000 километров, и через несколько десятков секунд увидеть её текст на экране «телевизора» для цивилизованных европейцев была шокирующей. (АИ)
   Албания показала автоматическую линию по переработке фруктов, макет контейнерного терминала в Дурресе, и несколько макетов строящихся отелей. (АИ)
   Гватемала представила образцы контейнеров-рефрижераторов для перевозки фруктов, и специализированные контейнеры для перевозки бананов. Аппаратура была советская, но финальная сборка осуществлялась в Гватемале. (АИ)
   Брюссельская выставка была первой послевоенной выставкой, состоявшейся после длительного периода «холодной войны». В Бельгии не ожидали много от советского павильона. Западный мир считал СССР надолго ослабленным войной. Но в апреле 1958 года европейцы осознали, насколько они заблуждались.
   Павильон СССР, построенный из сверкающего алюминия и стекла, лёгкий, прозрачный, и в то же время огромный, выглядел почти невесомым, производя невероятное впечатление.
   Над входом в павильон были укреплены большие буквы URSS. Внутри посетителей встречали две десятиметровые статуи Рабочего и Колхозницы, далее 6 красных стел образовывали центральный проход, в конце которого была установлена статуя Ленина на фоне панорамы Московского Кремля.
   (Не путать с Рабочим и Колхозницей, стоящими перед ВДНХ, это совсем другая статуя! Фото советского павильона
   http://img-fotki.yandex.ru/get/5633/97833783.90/0_8cda1_a3b030e7_XXXL.jpg)
   (Интерьер советского павильона http://unionfoto.ru/articles/cncat_image.php?image=1229)
   Сбоку от павильона была установлена ракета-носитель Р-7 в трёхступенчатом варианте. Это была не настоящая ракета, а полноразмерный макет, изготовленный из реальных деталей ракеты на Куйбышевском заводе «Прогресс». Баки ракеты были изнутри укреплены дополнительным силовым набором, основание усилено, чтобы ракета могла стоять на хвосте, без поддержки «за талию», двигатели и различное оборудование заменено макетами, чтобы не раскрывать никаких секретов. Но посетители об этом не догадывались. Ракету привёз целиком и установил в течение нескольких часов 70-тонный дирижабль класса «Менделеев».(АИ)
   Главными экспонатами, привлекавшими наибольший интерес, была ракета Р-7 и искусственные спутники Земли. Внутри павильона были выставлены первый спутник, Тяжёлый Научный Спутник, открывший радиационные пояса Земли (АИ, см. гл. 02-41), реальная, обгоревшая во время спуска в атмосфере, капсула кота Леопольда, возле которой, в большой благоустроенной клетке находился сам кот, (АИ, см. гл. 02-35) и новейший метеорологический спутник «Омега» (АИ, см. гл. 03-06). Тут же, в выгороженном помещении, спрятанном под навесом второго этажа, был установлен большой экран, на котором транслировалось цветное изображение, переданное со спутника.
   Перед экраном был установлен пульт управления, и дважды в день, в течение часа, все желающие могли попробовать управлять ориентацией камер спутника. Это вызывало неизменный восторг, причём и у детей и у взрослых.
   Передатчик был установлен на крыше павильона. Связь с центром управления в обеспечивали несколько дирижаблей-ретрансляторов.
   Советская гражданская авиация получила несколько весомых наград. КБ Ильюшина выставило настоящий Ил-18, который был отмечен Золотой медалью выставки. Ту-114 был слишком велик, поэтому в павильоне была установлена его крупноразмерная модель. Он получил Гран-При выставки. Большой интерес вызвал реактивный Ту-110. Также были награждены Золотыми медалями вертолёты Ми-4 и Ка-18
   (подтверждение см. http://unionfoto.ru/articles/Vsemirnaya_vystavka_v_Bryussele__1958_g__329.html, http://www.airwar.ru/enc/uh/mi4.html)
   Были показаны разрезные модели фюзеляжей новых самолётов, по которым можно было оценить интерьер пассажирского салона. Над павильоном была установлена причальная вышка, к которой был пришвартован уже ставший новым символом Советского Союза дирижабль «Киров» в пассажирском варианте. Посетители могли подняться и осмотреть его салон, не уступавший по комфорту салону дирижабля «Граф Цеппелин» (АИ)
   (Интерьеры пассажирского салона «Граф Цеппелин» http://hanzzz-muller.livejournal.com/83390.html)
   Здесь же, в советском павильоне, посетители могли купить билеты и забронировать номера в отелях Египта, Югославии, Болгарии, Албании, Индии, Советского Союза. В консульских отделах, развёрнутых прямо в павильонах соответствующих стран, можно было без проволочек оформить визы. Выставка работала до октября 1958 года, и всё время её работы, ежедневно прямо от советского павильона отправлялись пассажирские дирижабли, доставлявшие туристов в новые курортные зоны.
   Поначалу желающих было немного. Дирижабли были тихоходными в сравнении с самолётами, к тому же над сознанием европейцев всё ещё довлел призрак горящего «Гинденбурга». Мало кто из обывателей понимал разницу между водородом и гелием. К тому же попытка продавать билеты в Индию была явно ошибочной – слишком велико было расстояние.
   Больше всего туристов приняли Югославия и Албания. «Киров» отправлялся туда вечером, пассажиры ложились спать, а утром оказывались на югославских курортах. В Албанию добираться приходилось дольше, зато финальная часть полёта проходила утром вдоль живописнейшего побережья Адриатики, да ещё на малой высоте, позволяя полюбоваться видами с обзорной галереи дирижабля, и сделать великолепные фотографии.
   Маркетинговые ошибки были учтены, к тому же сыграл большую роль своего рода «сетевой маркетинг». Когда начали возвращаться из двухнедельных туров первые, ещё редкие европейские туристы, по выходе из дирижабля их встречали и с интересом расспрашивали репортёры. Туристы охотно делились впечатлениями, отмечая удобство, и безопасность советских дирижаблей, дешевизну и роскошь югославских и египетских отелей. Их интервью шли в прямой эфир радио и телевидения, что сразу привлекло внимание к туристическому проекту ВЭС.
   Успеху также способствовали очень демократичные цены на билеты и номера в отелях. Уже через месяц пришлось увеличить количество курсировавших на маршрутах дирижаблей втрое, причём были задействованы «Кировы» с салонами эконом-класса, вмешавшие, ценой меньшего комфорта, втрое больше пассажиров, и 70-тонные аэрофлотские гиганты класса «Менделеев». (АИ)
   Из продукции автомобильных заводов были показаны сразу несколько образцов. Новый грузовик ЗиС-157, 40-тонный самосвал МАЗ-530, получивший Гран-При выставки (http://maz.by/ru/about/history/). Легковые автомобили производства СССР тоже получили несколько наград. Гран-При выставки получил Горьковский автозавод за три представленных автомобиля. Это были новейшая, ещё не выпускающаяся серийно ГАЗ-13 «Чайка», серийная ГАЗ-21 «Волга» и грузовик ГАЗ-52. (http://visualhistory.livejournal.com/34187.html) Кроме них, были представлены автомобили «Москвич» моделей 407 и 423, и правительственный лимузин ЗиС-111. Его сначала хотели выставить в виде макета, но Хрущёв посоветовал: «Не жадничайте, ставьте настоящий». Также на выставке получил Гран-При в своём классе микроавтобус ЗиС-118 «Юность» (В АИ его выпуск начат в 1958 г, одновременно с выпуском ЗиС-111, было бы нелогично не выставить такую машину в Брюсселе)
   Восторг в бельгийской прессе вызвало анекдотическое происшествие. По пути на выставку «Волга» ГАЗ-21 попала в ДТП – столкнулась с местным трамваем. Трамвай опрокинулся. «Волга» получила лёгкие повреждения передней части и прозвище: «русский танк во фраке». (реальная история)
   После Брюссельской выставки «Волга» ГАЗ-21 пошла на экспорт в 75 стран мира, в т.ч. в европейские. Продажи осуществлялись через совместную советско-бельгийскую компанию. («Scaldia-Volga» )
   Ещё один, отдельный Гран-При получил новый горьковский автомобиль повышенной проходимости ГАЗ-62М «Бархан», признанный самым комфортабельным в своём классе. Партию «Барханов» заказало бельгийское правительство для использования в Конго. Машина по результатам эксплуатации показала себя настолько надёжной и неприхотливой, что её начали активно покупать для использования в условиях Африки и Латинской Америки. «Бархану» даже удалось несколько потеснить тогдашнего лидера рынка внедорожников – британский «Land Rover» (АИ)
   Из более тяжёлой техники были представлены в виде моделей атомный ледокол «Ленин», и модели строящихся контейнеровозов и ролкеров.
   Толпы собирались вокруг макетов первой в мире атомной электростанции и атомного ледокола, вокруг моделей воздушных лайнеров, у действующего макета 25-кубового шагающего экскаватора со 100-метровой стрелой, который в год выставки готовился к выпуску на Уралмаше, рассматривали новейшую установку для непрерывной разливки стали. (источник http://nplit.ru/books/item/f00/s00/z0000091/st014.shtml)
   Тяжёлую строительную технику демонстрировали на улице. Там же находился корабль на подводных крыльях «Ракета» конструкции Ростислава Алексеева.
   Специальную технику и энергетику представляли модели атомных реакторов ВВЭР, БН, БРЕСТ, и РУНА-Т (АИ), вызывавшие очень большой интерес у специалистов. Впрочем, самые важные конструктивные особенности реакторов на макетах были либо не показаны, либо намеренно искажены. Данные по реакторам приводились самые общие, например, указывался просто «жидкометаллический теплоноситель», без уточнения, какой именно, сообщалась вырабатываемая реактором и его генератором электрическая мощность в мегаваттах, для бридеров указывался тип получаемого ядерного топлива и количество его годовой наработки.
   Помимо реакторов, у специалистов по атомной технике вызывала огромный интерес автоматическая линия по остекловыванию радиоактивных отходов, и манипуляторы на тракторном шасси, с дистанционным управлением.
   На выставке была широко представлена советская бытовая техника, оптика и электроника: холодильники, стиральные машины, СВЧ-печи, (АИ) телевизоры, радиоприёмники, радиолы, фотоаппараты, телекамеры... Телевизоры общего с соседней Францией стандарта SECAM (АИ, см. гл. 02-08) уверенно и качественно принимали французские передачи, что сразу подняло коммерческий интерес к ним. Контракты на поставку советских телевизоров и другой техники во множестве заключались прямо на выставке. (АИ)
   Советские радиоприемники высшего класса «Алмаз», «Рубин», «Топаз», «Кристалл», «Фестиваль» были признаны на уровне лучших образцов из других стран. Они были оснащены моторной настройкой с автоматической подстройкой по частотам, дистанционным управлением, высококачественным объемным звучанием с системой 6-7 громкоговорителей, двухканальным усилением по низким частотам, имели высокую чувствительность и избирательность по высоким частотам, первоклассную отделку футляров. В многих из них использовались печатные схемы, что тогда было новинкой. (реальная история)
   Фотоаппараты «Старт», ФТ-2, «Москва-5» производства Красногорского завода были серийными моделями. Завод получил «Гран-при» за оригинальные сменные объективы отечественной разработки: МР-2 Руссар, Мир-1, Таир-11, Таир-3, МТО-500 и МТО-1000 (http://www.zenitcamera.com/archive/history/brussels-fair-expo-1958.html)
   Специально к выставке были разработаны стереофотоаппарат «Астра», выпускавшийся серийно, и уникальный фотоаппарат «Комета» с полуавтоматической установкой экспозиции, автоматическим управлением диафрагмой и выдержкой шторочного затвора. В 1958 году «Комета» была единственной пленочной дальномерной 35-миллиметровой фотокамерой, оснащенной встроенным экспонометром, одновременно сопряженным с диафрагмой и затвором для всех объективов фотосистемы. Механизм полуавтоматической установки экспозиции селенового экспонометра позволял выбирать выдержку, значение диафрагмы и с большой точностью осуществлять их регулировку. . В качестве сменной оптики для «Кометы» были представлены объективы: «Орион-15», «Руссар МР-2», «Юпитер-12», «Меркурий-1», «Юпитер-3», «Гелиос-40», «Таир-11», для фокусных расстояний: 20 мм, 28 мм, 35 мм, 50 мм, 85 мм и 135 мм, в специальных оправах, чтобы обеспечить их идеальное сопряжение с камерой фотоаппарата.
   «Астра» (http://www.photohistory.ru/1207248176106241.html)
   «Комета» (http://cam-rare.info/cometa.php)
   Специалистов поражали технические характеристики камеры – автоспуск, счетчик кадров и автоматический их сброс при перезарядке, автоматическое переключение синхронизации, в зависимости от фокусного расстояния автоматически устанавливаются рамки в видоискателе. (описание http://www.fotorefit.ru/fotoapparaty_sssr/sovetskij-fotoapparat-kometa.html)
   Первоначально «Комету» делали как демонстратор технологий, не планируя производить столь сложный фотоаппарат серийно. Но на закрытом показе в ВДНХ Хрущёв, интересовавшийся фотографией, обратил внимание на фотоаппарат, превзошедший уровень лучших мировых образцов, и порекомендовал запустить его в серию:
   – Он и на экспорт хорошо пойдёт, – сказал Никита Сергеевич, – и внутри страны будет востребован. Сейчас у нас уровень жизни поднимается, благосостояние народа растёт. Да, аппарат сложный и дорогой, но своего покупателя он найдёт. Пускайте его в серию. А на будущее, неплохо бы сделать с таким же набором функций и зеркальную камеру, причём желательно и с 35-миллиметровой, и с широкой 60-миллиметровой плёнкой. И название «Комета» для всего семейства желательно сохранить. После выставки оно мировым брендом станет.
   На большинстве экспонатов была табличка «СЕРИЙНАЯ ПРОДУКЦИЯ» и номера европейских и американских патентов. К этой работе заранее было подключено Министерство Внешней торговли и Госстандарт СССР.
   Невероятный фурор на выставке вызвали мобильные телефоны конструкции Куприяновича. (АИ, см. гл. 02-23) Появившиеся к осени 1957 г. никель-металлгидридные аккумуляторы и использование новейшей полупроводниковой элементной базы позволили уменьшить габариты телефонов модели ЛК-2 примерно до размеров школьного пенала или трубки обычного телефона. Пока ещё оставалась необходимость выдвигать антенну для большей дальности передачи сигнала, но переход на кнопочный набор вместо мини-дискового сразу повысил удобство пользования. В режиме ожидания аккумулятора хватало дней на 5-6, всё-таки размер корпуса позволял не мелочиться. (АИ)
   Антенна базовой станции, или АТР, как называл её разработчик, была смонтирована на причальной вышке дирижабля, а аппаратура размещалась в павильоне, и, по согласованию с мэрией Брюсселя, имела выход на городскую телефонную сеть.
   Местные бизнесмены проявили большой интерес к развёртыванию системы мобильной телефонной связи. Были заключены контракты, и Бельгия уже в следующем году, одновременно с СССР, получила работающую систему мобильной связи. Небольшая территория страны позволила уже к концу 1959 года обеспечить полное её покрытие. Телефоны на продажу поставлялись из СССР. Было много попыток сделать совместимый аппарат в Европе, но все образцы проигрывали по массогабаритным характеристикам.(АИ)
   В советском павильоне было представлено множество станков, едва ли не больше, чем на всей остальной выставке. Тут были станки с программным управлением, автоматы и автоматические линии, прецизионные и зуборезные станки, станки для электроимпульсной и ультразвуковой обработки и многие другие. Станок советского производства с числовым программным управлением был удостоен «Гран При».
   В наш павильон на практические занятия приходили будущие бельгийские инженеры. Преподаватель из Антверпена с группой студентов политехнического института так и сказал: «Сейчас мы как раз проходим курс по автоматическим станкам и столкнулись с серьезной трудностью. Нам нужно было провести хотя бы одно практическое занятие, но у нас нет производственной базы, и на заводах в этом отношении тоже не богато. А здесь в вашем павильоне станков-автоматов много, они самые разнообразные и, главное, очень интересные».(Реальная история, не АИ)
   Очень широко было представлено советское жилищное строительство. Архитекторы из Новосибирска показали наиболее экономически выгодную планировку двух- и трехкомнатных квартир в натуральную величину. (Реальная история, не АИ)
   Ленинградские и московские архитекторы представили макеты новых микрорайонов, где живописно раскрашенные здания располагались вокруг искусственных озёр, окружённых парками и детскими площадками. (АИ)
   В разделе сельского строительства были представлены готовые сборные дома из пиленого бруса, калиброванных брёвен, и ставшие неизменным хитом выставки купольные дома двух видов – геокупола и сборные купола из литых пенобетонных деталей, получившие Гран-При. (АИ)
   Золотую медаль выставки получила установка «точного объёмного литья из бетона». Установленная на первом этаже павильона, она прямо на глазах посетителей печатала уменьшенные макеты жилых домов коттеджного типа. (АИ см. гл. 03-03)
   Невероятным успехом пользовался медицинский раздел экспозиции. Здесь были представлены установки УЗИ, «искусственная почка», аппарат чрескостного остеосинтеза Илизарова, малые приборы – ингаляторы, электронный градусник с термопарой вместо ртути, одноразовые пластиковые шприцы, инструменты для минилапаротомной хирургии, (АИ) электронные протезы рук и ног с биотоковым управлением, получившие Гран При выставки и выпускавшиеся затем по лицензии в Великобритании и других странах Европы, приборы для лечебного сна, хирургические скоросшиватели и электроэнцефалоскоп, который обеспечивал одновременную запись биотоков коры головного мозга с 54 полей, при том, что лучший из зарубежных вёл запись с 32 полей, (а вот это – реальная история), множество наименований новых лекарств, запатентованных СССР и тут же пошедших на экспорт.
   Большой спрос был на технику для инвалидов. Помимо протезов, на выставке демонстрировался пассивный экзоскелет для людей, страдающих ДЦП. (АИ)
   Очень много внимания в разделе ВЭС на выставке было уделено подрастающему поколению. СССР представил макет и фотографии пионерского лагеря «Артек» и строящегося лагеря «Орлёнок» (строительство началось в 1958 г). В советском павильоне был оборудован «кольцевой кинозал», где зритель ощущал себя внутри действия фильма – экран окружал зрителя со всех сторон. В этом кинозале демонстрировались короткие документальные фильмы, в том числе, снятые в «Артеке».
   Для детей помладше было приготовлено множество разных игрушек, в том числе интерактивных и радиоуправляемых.
   Накануне выставки, в обстановке строгой секретности, в Брюссель прибыл спецпоезд из КНР. Он привез 300 сборочных комплектов высокой готовности для моделей дирижабля «Киров». МЭП же к этому поезду прицепил еще один вагон с блоками дистанционного управления. Несколько «Кировых» были оборудованы даже ультракомпактной телевизионной системой, посты управления дирижаблями размещались при этом по одному на каждом стенде членов ВЭС, на стенде СССР их было два. Всю ночь все члены делегаций ВЭС готовили сюрприз – надували баллоны и монтировали аппаратуру управления.
   При открытии выставки европейцы оказались в шоке. «Кировы» были везде – они роились под крышами павильона, заходили на стыковку к причальной вышке модели египетского отеля. За удачную стыковку давали купон на 50% скидку на турпоездку и перелет к отелю на том самом «Кирове», висящем над павильоном. Играли в «схвати и перенеси» на имитаторе строительной площадки газопровода...
   Особой популярностью пользовались десять «телевизионных» «Кировых», управляемые со стационарных стендов. На одном из них кто-то умудрился влететь в дамскую комнату, после чего дирижабль пришлось списывать.
   Все техники делегаций ВЭС были плотно заняты перезарядкой никель-металл-гидридных аккумуляторов и докачкой в баллоны дирижаблей водорода. Но оно того стоило – прочие стенды на фоне этой феерии оказались забыты. Постепенно модели дирижаблей примелькались, да и их число несколько уменьшилось – часть сломалась, часть вывели «на открытый воздух» и их унес ветер, не обошлось и без столкновений моделей в воздухе.
   Тем не менее, почти сотня «Кировых» дожила до конца выставки, и была роздана посетителям в ходе финальной викторины, посвященной СССР и странам ВЭС. 8 «телевизионных» дирижаблей уехали обратно в СССР и страны ВЭС «на память». (АИ)
   Помимо дирижаблей, было много радиоуправляемых моделей самолётов, изготовленных из вспененного полистирола, радиоуправляемых автомобилей, кораблей и катеров, для водных игрушек в павильоне был установлен большой надувной бассейн.
   Дети постарше не отходили от «авиатренажёров», где можно было сесть в натуральное пилотское кресло перед настоящей приборной доской, а изображение окружающей обстановки проецировалось несколькими проекторами на куполообразный экран. (АИ) Пейзаж, разумеется, был крайне упрощённый, но для 1958 года и это выглядело невероятно. Тренажёры были ещё электромеханические, а не управляемые компьютером, основанные на платформе Гью-Стюарта (впервые упоминается в 1956 г )
   Дети катались по павильону на маленьких электромобилях, оснащённых никель-металлгидридными аккумуляторами, лазали по сооружениям детского городка, сделанного из яркого разноцветного винипласта, который начала осваивать советская химия полимеров, играли с дистанционно управляемыми манипуляторами для атомных электростанций, пытаясь достать ими плюшевые игрушки из большой корзины.(АИ)
   Для всех, кто любит что-то построить, в советском павильоне был организован «творческий уголок». Там большой буквой «П» стояли длинные столы и стулья для детей, а посередине разместилась большая неглубокая ёмкость, наполненная деталями недавно пошедшего в производство детского конструктора «Азимут», напоминающего ЛЕГО, но с большим количеством универсальных и разнообразных деталей.
   (Конструктор «Азимут» http://meccano.rustoys.ru/index.html?curcat=94&subcat=213)
   Когда деталей становилось мало, техник из состава советской делегации, обслуживавшей экспозицию, приносил новую порцию – одно или два ведра, и высыпал в ёмкость под восторженные крики детворы.
   Собранные детские поделки сразу не разбирали – был устроен конкурс на лучшую постройку по нескольким номинациям: оригинальность, сложность, подвижность и т. п. Победителей награждали конструктором «Азимут» в премиум-исполнении – с удвоенным количеством деталей.
   (Мой отец из такого конструктора собрал трактор с управляемой передней осью.)
   Литьевые машины и прочее оборудование для литья полистирола под давлением закупили в ГДР, а сам конструктор производился в Ленинграде. Идею и фотоснимки этого конструктора обнаружили в «документах 2012», причём там была прямая рекомендация «не копировать концепцию ЛЕГО, а идти по пути большого количества разнообразных универсальных деталей»
   Вокруг детского комплекса за барьером безопасности был смонтирован большой макет местности, представлявший типичные виды ландшафтов Советского Союза, с макетами известных зданий и сооружений. По макету носилась, нарезая бесконечные круги, модель поезда на магнитной подвеске. (АИ-аналог современного питерского «Грандмакета» )
   Вычислительная техника была представлена малыми ЭВМ Исаака Семёновича Брука и «инженерной ЭВМ» «Урал», разработки Башира Искандаровича Рамеева. По возможностям это был инженерный калькулятор начала XXI века. Хотя он уже был собран на полупроводниковой рассыпухе и микросборках. Результаты отображались на трёхстрочном ЖК-дисплее, отображавшем как цифры, так и буквы. (АИ)
  
   Советы вместе с союзниками и партнёрами по ВЭС скромно заняли половину выставки, и проехались по достижениям западного мира «как танк по детским автомобильчикам». (с)
   Посетители выходили с территории павильонов ВЭС с вытаращенными глазами. Дети были счастливы -- где ещё они могли, глядя в телевизор, вытащить из корзины плюшевого медведя настоящим радиоуправляемым манипулятором, или поуправлять парящей в воздухе моделью дирижабля, посмотреть на Землю с орбиты и порулить метеоспутником?
   Выставку осмотрела королева Бельгии Елизавета. Большую часть времени 80-летняя королева провела в павильоне СССР. Будучи большой поклонницей русской классической музыки и русской культуры вообще, Елизавета немного знала русский язык и даже могла писать по-русски. Она оставила восторженную запись в книге отзывов.
   (АИ частично, русский язык королева знала, но мне не попадалось упоминаний о её посещении выставки)
   Хрущёв долго думал, выступать ему на открытии выставки, или нет. В конце концов, на открытии решил не выступать. Это был намёк буржуям, что для Советского Союза подобная выставка – событие рядовое. В конце концов, те же самые технологии любой советский человек мог увидеть в постоянной экспозиции на ВДНХ. Причём там же многие товары можно было купить, либо заказать с доставкой по почте в любую точку страны. (АИ)
   Никита Сергеевич решил, если понадобится, выступить на закрытии выставки, в октябре 1958 года.
   Реакцию местной бельгийской, а также мировой прессы, можно было охарактеризовать только одни словом: шок.
   В заголовках американских и европейских газет сквозила откровенная паника: «Красные за четыре года правления Хрущёва обогнали весь мир на 50 лет». «Красный экономический монстр морально раздавил своими достижениями Европу», «Русский экономический рывок».
   Бельгийская газета «Дерньер Эр» писала: «Называйте это пропагандой, если хотите. Мы хотим называть это так, потому что в действительности каждый участник выставки имеет эту цель. Эффект, который производит советский павильон, – взрывной» (источник http://nplit.ru/books/item/f00/s00/z0000091/st014.shtml)
   Голландский журнал «Радиоэлектроника» опубликовал свой отзыв: «Важнейшая черта выставки заключается в том, что она происходит под знаком соперничества между Востоком и Западом, а точнее между Россией и Америкой. Мы выразим отнюдь не только наше личное мнение, сказав, что перевес в этом соперничестве склоняется в сторону России. Само собой понятно, что, говоря так, мы ограничиваемся только технической стороной вопроса и даже уже – электроникой. В этой области у русских есть что посмотреть» (источник http://nplit.ru/books/item/f00/s00/z0000091/st014.shtml)
   Комментаторы и советологи пытались разгадать «русский секрет» : что позволило «этим красным», едва оправившись от последствий тяжелейшей войны, уже через 13 лет поразить достижениями весь мир? В то время, как половина Западной Европы ещё лежала в руинах.
   Гораздо предметнее обсуждали проблему в зале Кабинета в Белом Доме.
   – Извольте мне объяснить, джентльмены, -- ледяным тоном спросил президент, -- как получилось, что даже с этой грёбаной выставкой мы ухитрились обосраться по полной программе? Красные не просто нас обогнали! Они нас жестоко унизили в области, в которой мы традиционно были сильнее всего мира -- в экономике!!! Где наши грёбаные бизнесмены? Им что, нечего было выставить на экспозицию? Где наш хвалёный американский патриотизм?
   – Когда стоит выбор между патриотизмом и возможностью получить прибыль, бизнесмены выбирают прибыль, -- саркастически ответил Аллен Даллес. -- Это очевидно. А правительство финансирует только военные контракты.
   – А вы куда смотрели, мистер Даллес? -- спросил Айк. -- Русские явно готовили эту выставку не месяц и не год! Опять проспали?
   Даллес с достоинством выложил из своей папки несколько листов бумаги.
   – Господин президент, вот копии меморандумов, которые ЦРУ представляло правительству по этому вопросу. Мы шесть раз за последние два года пытались обратить внимание федерального правительства на эту проблему. Нас никто не слушал. Я лично предупреждал присутствующего здесь госсекретаря Гертера, что красные готовят экономическую экспансию в Брюсселе. Что вы мне ответили тогда, господин Гертер? Цитирую: «В экономике они отстали от нас на 50 лет».
   – А оказалось, что они опередили нас на 50 лет! -- рявкнул Эйзенхауэр. -- Если не в экономике в целом, то в науке -- точно!
   – Полагаю, это преувеличение, господин президент, -- заметил помощник по национальной безопасности Джексон. -- Мы опережаем красных во всём, кроме космоса. У нас уже ходят атомные подводные лодки, у нас подавляющее преимущество в авианосцах, у нас более мощная авиация, мощнейшее в мире автомобилестроение...
   – По-вашему, посетители выставки должны об этом догадаться, созерцая пустой американский павильон? -- саркастически спросил Айк. -- Как хотите, но такой подлой подставы от нашего бизнеса я не ожидал... И это на фоне невероятного экономического прорыва красных!
   – Господа! – Эйзенхауэр поднялся. – Выставка продлится до октября. Даю вам срок до середины июня. Я хочу знать, в чём причина? В чём секрет этого небывалого научно-экономического рывка? Без этого я не могу планировать ответные действия. Ведь мы, фактически, не знаем, с чем можем столкнуться...
  
   Президент вновь собрал совещание в июне 1958 года. За это время госдепартамент и ЦРУ успели собрать и систематизировать большое количество данных, и теперь он собирался сложить поступившую информацию в целостную картину. Эйзенхауэр был очень обеспокоен, но, как оказалось, его позицию разделяли не все.
   – Господин президент, скорее всего, успех красных -- их очередное надувательство, -- продолжал гнуть свою линию Джексон. -- Они, вероятно, представили опытные образцы, слепленные впопыхах, как выражаются русские -- «на коленке».
   – Отнюдь, мистер Джексон, -- возразил Даллес. -- Полюбуйтесь, -- он выложил на стол пачку фотографий с выставки. -- На большинстве мелких экспонатов, вроде радиоприёмников, телевизоров, бытовой техники, фотоаппаратов -- всего, что у красных именуется «товары народного потребления», есть вот такие таблички «СЕРИЙНАЯ ПРОДУКЦИЯ» и номера патентов. Они не забыли запатентовать все свои достижения, прежде всего – коммерчески значимые, как в США, так и в основных европейских странах.
   – Да мало ли, какие у них висят таблички? -- пожал плечами Джексон. -- Если мы будем верить всему, что пишут русские... По-вашему, в каком-нибудь Урюпинске местные жители могут купить вот такой проекционный телевизор с экраном диагональю в шесть футов? Или вот такую микроволновую печь? Мой референт рассказал мне русскую пословицу: «На заборе «Х..й» написано, а там дрова лежат».
   – Я это проверил, господин Джексон! -- Даллес торжествующе выложил ещё несколько фотографий. -- У нас имеется агент в городе Сталинграде, мы дали ему задание побывать в том самом легендарном Урюпинске.
   (Урюпинск -- город в России, административный центр Урюпинского района Волгоградской области (не входит в состав района). Расположен в 300 км к северо-западу от Волгограда, на левом берегу реки Хопёр.)
   – Так вот, по нашему заданию, агент посетил колхозный рынок и несколько магазинов продовольственных и промышленных товаров, скрытно сфотографировал прилавки и ценники. Вот, полюбуйтесь. Магазин бытовой техники и электроники, – Даллес предъявил всем первую фотографию.
   Над входом в магазин виднелась кириллическая надпись, над ней был впечатан фотоспособом английский перевод. – Магазин «Телевизоры. Бытовая техника».
   – Вот прилавки. Да, как видим, телевизора с шестифутовым экраном там нет. Зато есть 8 моделей других телевизоров, из них три – цветные.
   (В АИ освоение цветного телевидения началось с 1956 г, в реальной истории в 1956 году велось экспериментальное цветное вещание, но потом было приостановлено и возобновилось только в 1967 г)
   – А вот те самые микроволновые печи, да ещё и нескольких моделей. А у нас что? Прототип бытовой печи появился в конце 1955 года! И до сих пор серийно не выпускается!
   (Первая серийная бытовая микроволновая печь была выпущена японской фирмой Sharp в 1962 году. В армии США с 1949 г использовались для разогрева пищи микроволновые печи фирмы Raytheon, массой в 340 кг и высотой в рост человека)
   Присутствующие с интересом разглядывали фотографии небольшого магазина. Полки были сплошь заставлены разнообразной бытовой техникой.
   – Это ещё ничего не значит, – упорствовал Джексон. – У русских вечно какие-то перекосы в экономике. Может, у них в этом городишке телевизоры есть, а жрать нечего.
   – Вот прилавки продуктового магазина, – Даллес продолжал выкладывать одну фотографию за другой.
   Прилавки на снимках были полны продуктов.
   – Кстати, обратите внимание на ценники! Напоминаю, рубль стоит 25 центов, так что смело делите цифру на четыре, – сказал Даллес. – У красных 1 апреля каждого года принято снижать цены на несколько наименований товаров. А вот прилавки и ценники с колхозного рынка. Обратите внимание, цены на рынке ниже, чем в магазине! Частники не могут конкурировать с государственной торговлей и вынуждены идти на демпинг! Вы можете себе это представить?
   – Чёрт подери, – произнёс Эйзенхауэр, сосредоточенно подсчитывая что-то на бумажке для записей.
   Несколько пар глаз сфокусировались на президенте Соединённых Штатов.
   – Да я вот прикинул по ценам... И теперь думаю, не переехать ли мне после окончания президентского срока в Урюпинск... Дешевле выйдет...
   В Белом Доме произошла немая сцена.
   – Да шучу я! – Айк усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой.
   Все выдохнули.
   – Но как они добились такого изобилия? – спросил президент. – Сколько помню, Россия всегда была голодной страной.
   – С сентября 1953 года у них последовательно проводится реформа сельского хозяйства, – пояснил Даллес. – И самым активным образом внедряются новейшие биотехнологии, вроде искусственного осеменения скота, многоэтажных теплиц, поливного земледелия в пустынных районах, гидропоники... Но самым эффективным методом оказалась бесплатная раздача населению дешёвых белковых кормов. В малых городах все держат скот и сдают часть мяса государству. У них это называется программа «2+1». Две головы скота сдаются государству, третья остаётся себе. (АИ, см. гл. 02-36)
   – Умно-о-о... – пробормотал Эйзенхауэр.
   – Сэр... – промямлил Джексон. – Один город, это ещё не показатель для такой огромной страны, как Россия.
   – Конечно! – вскинулся Даллес. – Поэтому я приказал провести такую же проверку в нескольких городах и регионах, традиционно считавшихся «голодными» – Куйбышев, Пермь, Ярославль, города Дальнего Востока. Наши агенты побывали даже в городке Мусохранск в Новосибирской области. Такие городки в России называются «посёлок городского типа». Мусохранск знаменит тем, что ещё никому в России не удавалось правильно прочитать его название с первого раза...
   – И что? – Айк отметил, что Даллесу удаётся произносить сложные русские названия, почти не заглядывая в бумаги, но президент был слишком «на взводе».
   – Вот снимки. Практически одинаково полные прилавки и одинаковые цены.
   – Охренеть... – произнёс президент. – И это за 4 года?
   – Фактически за два. Программа «2+1» реализуется с 56-го года. Теперь что-то похожее начинается в промышленности. Принята программа создания малых государственных предприятий, они получают большие льготы и кредиты из местного бюджета.. Фактически, это тот же наш малый бизнес, такой же эффективный, только под полным контролем государства.
   – Что?!! Чёрт подери! А вы куда смотрели, господин Даллес? Почему не нашли способ воспрепятствовать этому?
   – Но... господин президент... как? – удивился Даллес. – Я должен был поехать в Россию резать по ночам свиней?
   – Если понадобится – поедете!!! – рявкнул Эйзенхауэр.
   В зале Кабинета наступила тишина.
   «2+1... Чёрт подери... и бесплатные корма...» – подумал президент: «Туда бы моих бычков...»
   (Эйзенхауэр занимался выращиванием бычков на собственном ранчо)
   – Господин президент... Если уж говорить о таких радикальных мерах... Почему бы нам не завалить главную коммунистическую свинью? – предложил директор ЦРУ. – Наши агенты сообщают, что Хрущёв в ходе своих реформ отдавил немало мозолей. Он опирается на низовые партийные организации и учёных, отодвинув в сторону высший и средний партаппарат. В этой среде немало людей, весьма недовольных его политикой. Мы могли бы опереться на них...
   – Господин Даллес, вы – кретин! – устало ответил Айк. – Что толку, если вы прикончите Хрущёва? Он УЖЕ залатал главную дыру советской экономики – её неповоротливость и вечную нехватку денег! Вы видели цифры роста советского ВНП за 1957 год? Процент роста выше нашего в три раза! Он уже открыл шлюз в плотине, который до того был накрепко заколочен. Он выпустил на волю поток народной хозяйственной инициативы, но при этом сумел его оседлать и направить туда, куда нужно государству, а не жадным идиотам из корпораций, как происходит у нас!
   – К тому же у него мощнейшая внешнеполитическая поддержка, основанная на совместных экономических проектах этого чёртова Альянса! (англоязычное название ВЭС, предложенное Неру – World Economic Alliance). Вы видели их атомную программу? Да, да, эти самые макеты реакторов, на выставке! Такое впечатление, что половина красных учёных только и делает, что проектирует эти чёртовы реакторы! – президент уже рвал и метал. – Я вызвал наших атомщиков, и спросил, что они об этом думают? Эти идиоты принялись что-то мямлить! В итоге оказалось, что они считают проекты этих реакторов нереализуемым на текущем советском техническом уровне.
   – Тогда я показал им фотоснимки двух русских АЭС, на которых эти реакторы уже строятся. А потом задал простой вопрос: как действует этот чёртов новый реактор красных? Который они называют РУНА-Т. Наши высоколобые теоретики снова принялись что-то мямлить, а потом признались, что они не понимают физических принципов, на которых этот реактор работает!!! Shit! И это в стране, которая первой сделала атомную бомбу!!! При том, что, по заявленным характеристиками, эти новые реакторы перегоняют торий в уран-233 в таких количествах, что нам и не снилось!
   Эйзенхауэр поднялся, подошёл к окну, затем снова повернулся к собравшимся.
   – Но вы мне до сих пор не ответили на главный вопрос. Откуда? ОТКУДА ЭТО ВСЁ?!!! Это же не только инвестиции, это невероятный фейерверк прорывных идей! Кто всё это придумал? КТО?!! Только не говорите мне, что это – ушастый идиот Хрущёв! У него мозгов на сотую долю на это не хватило бы!
   Айк замолчал, переводя дух.
   – Я тоже провёл своё расследование, – сказал госсекретарь Кристиан Гертер. – Наши дипломаты в Индии сообщают, что красные начали там строительство линий электропередач, связывающих все города страны. Вышки везут и ставят дирижаблями, на строительстве работают местные жители под руководством советских инженеров. Оплачивает программу индийское правительство. Созданы сотни тысяч рабочих мест. Итогом должна стать единая энергосистема Альянса.
   – В Индонезии Сукарно объявил национальную программу строительства приливных... нет, волновых электростанций...
   – Это ещё что за зверь? – спросил президент.
   – Используется энергия океанских волн. – пояснил госсекретарь. – Как – я не совсем понял, но это не важно. Важно другое. Сукарно объявил, что система будет общенациональной собственностью. Каждый, кто отработает некоторое количество времени на строительстве этих электростанций, получает на руки акцию, или несколько акций, смотря сколько отработал. По ним правительство обязывается потом выплачивать дивиденды.
   – Вы понимаете, что означает подобная инициатива в таком чёртовом муравейнике, как Индонезия?!! Работают все, вплоть до младших школьников! Акции дают даже за участие в земляных работах.
   – Но зачем? Ведь в Индонезии есть уголь?
   – Уголь они уже поставляют на экспорт. И аналогичные народные проекты уже реализуются в Индии. Неру – сторонник частного предпринимательства, он это не поддерживает, но там за дело взялась Индийская Коммунистическая партия. Они берут кредиты под видом обычных бизнесменов, заключают договоры с Советами и строят малые электростанции и ЛЭП таким же «всенародным» способом, раздавая акции всем рабочим. Понятно, что дивиденды выйдут грошовые, но для населения Индии и это – деньги. Инициаторы этого движения – функционёры Коминтерна. Их не видно и не слышно, но они везде.
   – А эти их контейнерные перевозки?! Они ловко подхватили идею одного нашего судовладельца, но ввели свой собственный стандарт размерности контейнеров. Перегрузочную технику делают в Советском Союзе, ГДР и Чехословакии, контейнеры варят по всему ВЭС, корабли строят либо перестраивают из купленных танкеров СССР, Китай, ГДР и Польша. В итоге через год после начала программы грузопоток из Юго-Восточной Азии и Китая в Европу вырос вчетверо!
   – Идею нашего судовладельца? – вскинулся Айк. – Мы можем предъявить патентный иск?
   – Увы. Малькольм Маклин запатентовал свой контейнер, но предоставил всем без исключения право бесплатного пользования своим изобретением, – ответил госсекретарь.
   (Реальные условия пользования патентом Маклина на контейнер)
   – М-да... Я ещё понимаю, Индия – страна богатая. Но что, чёрт подери, может экспортировать в таких количествах Китай? – спросил Эйзенхауэр. – Они же там только рис выращивают, и тут же съедают всё, что вырастили...
   – Проще сказать, чего они НЕ производят, сэр. Они делают почти всё, но, что характерно, в виде полуфабрикатов. Например, железнодорожными составами гонят в СССР стальное и алюминиевое литьё, прокат, лист, стальные поковки... – ответил Гертер. – Характерный пример: вот такая посуда, весьма популярная в СССР.
   Госсекретарь выложил фотографию белой высокой чашки, покрытой ярким синим рисунком.
   – У них этот художественный стиль называется, если не ошибаюсь, Гжел, по наименованию города. (Гертер имеет в виду «Гжель» ). Так вот, сейчас Китай производит тоннами керамику и поставляет её в СССР в неглазурованном виде. Русские покрывают её глазурью, раскрашивают и продают, как на своём внутреннем рынке, так и на экспорт. И таких примеров сотрудничества у них – сотни.
   – Вы все видели недавно появившуюся на рынке куклу «Кэти». Её продают по всему миру. Так вот, детали этих кукол и всякие аксессуары, вроде деталей автомобилей и домиков, изготавливаются в Китае, на сотнях маленьких предприятий. Одежда и упаковочные коробки для них делают в Индии. Сборка и упаковка кукол организована на совместных предприятиях в Камбодже, Лаосе, Таиланде и Индонезии, где стоимость рабочей силы минимальна. А уже оттуда игрушки поставляются во все страны. Сотнями контейнеров, которые к США и Австралию идут морским путём, а в Европу – по Транссибирской магистрали через территорию России. За что красные получают свою долю за транзит. Вот вам и грузооборот, и экономический рост, джентльмены.
   – А в самом СССР они этих кукол, что, не продают? – спросил президент.
   – Продают, – ответил Даллес. – Только, если у нас эти куклы продаются в бальных платьях, и к ним дополнительно предлагаются автомобильчики и кукольные домики, то Советы, помимо этого, выпускают для внутреннего рынка и вот такие варианты, – он выложил на стол ещё несколько фотографий.
   – Как вам это понравится джентльмены? «Радистка Кэти», и к ней – работающая игрушечная радиостанция полнодуплексной связи, с дальностью 10-15 метров. А вот ещё, – он выложил ещё несколько фотографий.
   Эйзенхауэр с интересом рассматривал куклу в шлемофоне и советском лётном комбинезоне военного времени.
   – Это что? Кэти-лётчица?
   – Да! А к ней можно купить вот такой радиоуправляемый самолёт.
   На фотографии была изображёна коробка и рядом с ней – собранный, большой, смутно знакомый президенту по очертаниям биплан.
   – М-м-м... Учебный самолёт конструкции Поликарпова? А что на коробке написано, Аллен?
   – Night witches – «Ночные ведьмы» ! – ответил Даллес. – Самолёт радиоуправляемый, между прочим, с электродвигателем и новейшим аккумулятором. Это у красных называется «патриотическое воспитание». С такими игрушками и мальчишки и девчонки играют с удовольствием. Тем более, что кукла-мужчина тоже выпускается, у нас она продаётся как «Кен», а у русских – «Иван», и ещё несколько вариантов внешности и имён, только головы меняются.
   – Н-да... – президент не знал, что и сказать.
   – Мы что, не можем перекрыть поставки этих кукол? – спросил директор ЦРУ.
   – А на каком основании? Какой закон они нарушают? Вы что, господин Даллес, хотите сделать меня первым президентом Соединённых Штатов, которого линчевали маленькие девочки? – ядовито осведомился Эйзенхауэр. – Эти куклы поставляются в США из Камбоджи и Таиланда, официально для нас это дружественные страны, а где они берут комплектующие – это их бизнес, а не наш.
   – СССР в счёт выплат по ленд-лизу поставляет нам бензин, керосин, дизельное топливо и моторные масла высочайшего качества, полностью соответствующие нашим стандартам, – закончил Гертер. – Фактически, сейчас большая часть авиационного топлива JP-4 и JP-5 поставляется из Советского Союза. Наши поставщики не выдерживают конкуренции и разоряются. Видимо, надо вводить заградительные пошлины.
   Гертер умолк и сосредоточенно перебирал лежащие перед ним бумаги.
   – То есть, мы имеем ускоренную индустриализацию не только Советского Союза, но и всего Азиатско-Тихоокеанского региона, – подытожил президент. – Причём она проводится такими темпами, что нам просто нечего этому противопоставить. Фактически, Советы обеспечили себе такой мощный тыл, что нам и не снилось. Да ещё и практически неограниченные дешёвые трудовые ресурсы. Что будем делать, джентльмены?
   Присутствующие несколько минут молчали, мрачно переглядываясь и пытаясь осмыслить услышанное.
   – Я всё же предлагаю готовить спецоперацию против руководителей Альянса, – стоял на своём Даллес.
   – Можете готовить, – пожал плечами Эйзенхауэр. – Но толку с этого не будет. Варшавский Договор – объединение сугубо военно-политическое, согнанное вместе военной силой красных, а их Совет Экономической Взаимопомощи – просто бантик на боку ОВД.
   – А вот Альянс – это совсем другое. Это четыре величайшие нации Азии, объединённые самыми крепкими в мире узами – узами взаимной выгоды. Мы можем устранить любого – Хрущёва, Чжоу Эньлая, Сукарно или Неру, или их всех.
   – Но устранить сотни тысяч индийских и индонезийских мелких бизнесменов и прочих лавочников, устранить миллионы китайских инженеров и директоров мелких предприятий не под силу ни вам, ни мне, ни Господу Богу... – президент встал, подошёл к окну и умолк, глубоко задумавшись.
   – Но не будем же мы сидеть, сложа руки? Сейчас нам нужна громкая пропагандистская победа, – предложил Гертер. – Господин президент, что насчёт просьбы ливанского президента Шамуна? Его там вконец замучил ливанский Национальный фронт, он едва не умоляет ввести нашу морскую пехоту в Ливан.
   – Я долго над этим думал, – ответил, поворачиваясь, Эйзенхауэр. – Если честно, не хочется мне посылать туда наших парней. Ливан как таковой нам не особенно нужен, у нас там рядом Израиль. К тому же всё Восточное Средиземноморье сейчас контролируют красные. Нам придётся лезть в пасть красному медведю. Мы можем легко спровоцировать мировую войну. Оно нам надо?
   – Вы полагаете, господин президент, что красные смогут нас достать в случае войны? – спросил Джексон. – Я посмотрел на их ракету на выставке. Такого слона невозможно быстро подготовить к запуску. Мы успеем разбомбить их раньше.
   – Вы что, не видели фотографии пусковых позиций МБР в тайге? – устало спросил Айк. – Их там более трёх сотен.
   – Господин президент, – вставил Даллес. – Наш RB-47 обнаружил, что красные что-то роют на Чукотке, в районе бухты Провидения.
   – Что именно?
   – Не совсем понятно, работы ещё не завершены, но...
   – Что?
   – Это могут быть защищённые ракетные шахты для запуска МБР. У нас подобный проект недавно обсуждался. В такой шахте ракета располагается вертикально, и защищена от удара мощной крышкой, способной выдержать близкий ядерный взрыв.
   – Fuck!!! – Эйзенхауэр в ярости плюнул на ковёр. – В последнее время я замечаю, что как только мы начинаем обсуждать какую-нибудь концепцию, тут же выясняется, что у красных она уже реализована и выпускается серийно!
   – И всё-таки, господин президент, я поддерживаю господина Гертера и предлагаю вмешаться в Ливане, – произнёс Джексон. – Заодно мы сможем подбодрить Израиль, а то Бен-Гурион в панике, его со всех сторон окружили уже не просто арабы, а члены Альянса.
   – Да чёрт с ним, с Израилем, – прорычал Айк. – На кону престиж Соединённых Штатов!
   – Именно. Я всё же считаю, что мы должны проверить решимость красных и высадиться в Ливане, – сказал Аллен Даллес. – У нас в Средиземном море многократно превосходящие военно-морские силы. Думаю, красные не посмеют даже выйти из Александрии и Тартуса. Они же не самоубийцы! Должны понимать, что будет с ними в случае удара по американскому флоту.
   – А вы, Аллен, отдаёте себе отчёт, что будет с Америкой, если на наши города обрушатся три сотни русских ракет? – спросил президент. – Я обязан учитывать этот фактор угрозы.
   Все замолчали.
   – ОК. Я собираюсь обсудить варианты по Ливану с генералом Твайнингом, – сказал Эйзенхауэр. – Совещание закончено. Мне нужно подумать.
   (Генерал Nathan Farragut Twining – председатель Объединённого Комитета Начальников Штабов США в 1957-1960 гг)
   Президент вышел из зала Кабинета и отправился в Овальный кабинет. Усевшись за стол, он раскрыл принесённую с собой с совещания папку. Сверху в ней лежал листочек, на котором Айк подсчитывал сравнительные цены на продукты в СССР и США. Эйзенхауэр ещё раз внимательно пересчитал цены и надолго задумался.
  
  
  

9. «Ошибка судьбы».

  
  
  К оглавлению
  
   В ответ на многочисленные инсинуации западной пропаганды, утверждавшей, что в СССР не соблюдаются базовые принципы демократического государства, было решено пригласить на очередные выборы в Верховный совет комиссию международных наблюдателей из США и Западной Европы.
   – Нам скрывать нечего, – сказал Никита Сергеевич на обсуждении этого решения. – Если интересно – пусть приезжают и смотрят. Но наше телевидение должно снимать всю процедуру, чтобы можно было уличить капиталистов и их прихвостней во лжи.
   Группа международных наблюдателей, по большей части – из США, посетила СССР в марте 1958 г.
   17 марта 1958 года Хрущёв встретился с наблюдателями, пообещал им официальное содействие, полную возможность убедиться, что выборы у нас соответствуют общепринятым в мире процедурам. И они увидели все, что захотели: избиратели дружно проголосовали, бюллетени оперативно подсчитали, выборы прошли без нарушений. (Реальная история)
   Перед окончанием их миссии Никита Сергеевич ещё раз встретился с наблюдателями, спросил, всё ли им показали, нашли ли они какие-либо нарушения демократических процедур. Американцам пришлось перед телекамерами подтвердить, что нарушений не было.
   – Теперь и мы хотим прислать своих наблюдателей на выборы в Конгресс, – сказал Хрущёв. – Контроль должен быть взаимным, «доверяй, но проверяй».
   Возмущение американских наблюдателей было заметно невооружённым глазом. Как? Дикие азиаты хотят контролировать демократические процедуры в стране белого человека?! Но им пришлось ограничиться сухой отговоркой: у них нет полномочий, чтобы обсуждать участие советских наблюдателей.
  
   18 марта 1958 года газета «Известия» сообщила о сокращении смертности в СССР, в первую очередь детской. Если в 1913 году, до революции, на 1000 новорожденных приходилось 273 смерти, то в 1940 году -- уже 184, а в 1957 году -- только 45 смертей. Сказывалось развитие медицины и улучшившиеся условия жизни населения.
   В тот же день, 18 марта 1958 г открылся Первый Международный конкурс музыкантов имени Чайковского. Он привлёк большое внимание, было много зарубежных гостей. Конкурс посетила королева Бельгии Елизавета.
   С первых дней конкурса среди исполнителей определился явный лидер – 23-летний техасский музыкант Харви Вэн Клайберн, у нас его фамилию тогда произносили так, как пишется – «Ван Клиберн».
   Он настолько уверенно лидировал, что это вызвало опасения в идеологическом отделе ЦК КПСС. Возникла даже идея разделить первый приз между американским исполнителем и нашим музыкантом Львом Власенко, тоже очень хорошим пианистом. Эту идею активно поддерживал Суслов, считавший награждение американца «идеологическим поражением Советского Союза.
   12 апреля о назревающем на конкурсе идологическом скандале доложили секретарю ЦК КПСС Екатерине Алексеевне Фурцевой. 24 января 1958 г она окончательно перешла из Московского горкома партии в ЦК и занималась там вопросами культуры, потеснив Суслова.
   Тем более, что Фурцева была членом Президиума ЦК, а Суслов, как ни рвался туда, путь в Президиум ему был заказан, после того, как Хрущёв прочитал в документах 2012 о его роли в перевороте 1964 г (АИ).
   Екатерина Алексеевна должна была принять нелёгкое решение. Она пошла посоветоваться с Хрущёвым. (реальная история) Суслов тоже побежал к Хрущёву, но Фурцева его опередила. Она принесла Никите Сергеевичу справку замминистра культуры Кафтанова, описывающую положение на конкурсе. Когда Суслов вошёл в кабинет Хрущёва, Никита Сергеевич уже прочёл справку. Он вопросительно посмотрел на вошедшего.
   – Жюри настаивает на Клиберне, но...-- начал Суслов.
   Фурцева тут же перебила:
   – Кафтанов прав, если мы попытаемся нажать на жюри, произойдет катастрофа, его иностранные члены просто развернутся и уедут из Москвы.
   Суслов не сдавался:
   – Он же американец!
   – Но школа игры у него наша, российская, Клиберн учился в США у профессора Левиной, а она, в свою очередь, выходец из школы Сафонова, -- Фурцева отлично подготовилась к разговору.
   Суслов ещё пытался что-то говорить, но Хрущёв уже принял решение:
   – Раз жюри настаивает, то не надо нам вмешиваться. Они профессионалы. А то, что победил американец, даже хорошо, покажем миру нашу непредвзятость, -- подвел итог Никита Сергеевич.
   Суслов подавленно молчал. Спорить с Первым секретарём ЦК без общей поддержки он не решался.
   – У вас все? -- сухо спросил Хрущёв.
   (Выделенные реплики подлинные, цитируется по С.Н. Хрущёв, «Реформатор» )
   Победитель был назван на следующий день, 13 апреля. Ван Клиберн победил в честной борьбе, только за счёт мастерства игры. Это известие вызвало восторг в США, особенно в Техасе. Ван Клиберн стал признанным кумиром всей Москвы. На закрытии конкурса 14 апреля, его неоднократно вызывали «на бис». Техасец закончил выступление, исполнив «Подмосковные вечера», чем вызвал неописуемый восторг московской публики.
   После концерта Хрущёв пришёл за кулисы, познакомился с американским исполнителем и лично поздравил его с победой.
  
   Королева Елизавета регулярно приглашала к себе во дворец советских музыкантов, после выступлений долго с ними беседовала, а затем направляла благодарственные письма Ворошилову. Хрущёв очень ценил эти контакты, связи с Западом тогда только налаживались, и любая поддержка в Европе была не лишней, тем более – на высшем уровне.
   Бельгийскую королевскую корону немцы конфисковали в начале войны. Она хранилась в сокровищнице то ли Геринга, то ли ещё у кого-то из немецких бонз. После победы, из советской зоны оккупации Германии вывозилось множество «трофеев», причём не только научно-технического характера. Корона стала «трофеем» Ивана Александровича. Её наличие Серов никогда особенно не скрывал, о короне знали многие его знакомые и родственники.
   Незадолго до окончания конкурса Хрущёв вызвал Серова.
   – Ты в курсе, что Козлов, Кириченко, Игнатов и Микоян что-то затеяли? – спросил Хрущёв.
   Серов не устраивал в ЦК многих, прежде всего – Кириченко, Микояна и Козлова. Серова они боялись. Он знал о них всё, был осведомлён о каждом их шаге, с их мнением никогда не считался. Председатель КГБ представлялся им неуправляемым и нешуточно опасным. Они хотели любой ценой избавиться от Серова. Державшийся особняком Игнатов, по воспоминаниям Микояна, действовал иначе, он старался «приручить» Серова, склонить его на свою сторону.
   – В курсе, – ответил Серов. – Скоро начнут под меня копать, если уже не начали. Я этот вопрос держу под контролем. За ними приглядывают. И слушают.
   – Смотри, не прозевай кого ещё, – предупредил Хрущёв. – Мы с тобой много кому на яйца наступить успели. И, это... корону-то надо бы отдать...
   При каких обстоятельствах и на каких условиях состоялась передача короны – никто никогда не узнал. Однако уже в 1958 году королева Елизавета появилась на очередной официальной церемонии в традиционной короне.
   (Информация по С.Н. Хрущёв, «Реформатор» )
  
   Через несколько дней Серов принёс Никите Сергеевичу магнитофонную катушку.
   – Любопытная запись, – сказал Иван Александрович. – Давай послушаем.
   Хрущёв вставил ленту в магнитофон, включил:
   – Лысого надо от руля отодвинуть, – послышался из динамика знакомый голос. – Хернёй какой-то мается. Где это видано, чтобы в Президиуме ЦК академики сидели, а секретари ЦК, по несколько лет в кандидатах? Что он творит вообще?
   – Гм.. Кириченко, – отметил Хрущёв. – Ай да Алексей Илларионович... ай да сукин сын...
   – Ага. Один такой уже попытался отодвинуть... Сейчас монгольский язык изучает. По дарёному словарю. Ты хотя бы кандидат. Я, вон, даже в кандидатах ещё не был, – ответил другой знакомый голос. – И так и этак пытаюсь – как об стену лбом. Может, он на меня за что взъелся?
   – Не, это вряд ли, Фрол. Никита тебя всегда ценил, – третий голос определённо принадлежал Игнатову. – Вот где я ему дорогу перебежал – не пойму.
   – Ты с Микояном говорил?
   – Да.
   – И что?
   – Да ничего. Анастас – как уж намыленный, ни одного слова определённого. То так, то этак...
   – Осторожный, собака. Держит нос по ветру.
   – Старый он уже.
   – Да Анастас нас всех переживёт, ещё на наших похоронах простудится.
   – Кто ещё? На кого рассчитывать можно? Воронов? Полянский?
   – Воронов... не знаю, не уверен. Полянский – точно нет. Лучше даже не пробовать. Ещё и лысому донесёт. Выдвиженец хренов.
   – Шелепин?
   – Не, Шурик в сельском хозяйстве по уши закопался. (АИ)
   – Что делать-то будем?
   – Хрен ты его сейчас отодвинешь. Популярность среди народа у Никиты сейчас бешеная. Всё-таки, сколько он для народного благосостояния делает – ещё никто не делал, после Ленина. К тому же, пока Серов рулит Комитетом – хрен мы вообще к Никите подступимся. На Комитет надо бы кого-то из ЦК продвинуть.
   – Шелепин бы подошёл... Но он занят.
   – А Мазуров что? Говорил с ним?
   – Не наш человек. Однозначно.
   – Жаль.
   – Первухин? Сабуров?
   – Нет. Первухин мог бы поддержать, если бы у нас на Никиту что-то было, кроме наших хотелок. Сабуров в Госэкономкомиссии закопался по уши, в политику не лезет. Если что-то начнётся – поддержать может, но при наличии серьёзных аргументов.
   – Косыгин, Устинов, Жуков, Фурцева... тут ловить нечего. А Шепилов что?
   – Трофимыч за Никиту горой. Как ни старались его убедить – ничего не вышло. Лысый его ценит, ни разу на него голос не повысил. (АИ)
   – Пока Серова из Комитета не уберём – хрен чего получится, – послышался ещё один, очень характерный голос.
   – Оп-паньки... – прокомментировал Никита Сергеевич. – И Суслов там! От, сука...
   – Что у нас на него есть? Что там за корона у него?
   – Да хер знает, вроде бельгийская. Сразу после войны генералы много чего нахапали, Жукова, вон, Сталин как прижал тогда..
   – Да, бля, ещё и Жуков. Как ни пытались в прошлом году его сковырнуть – так ведь и не вышло. Никита его не отдал. А ведь какую комбинацию спланировали, а? Всё учли...
   – Видимо, не всё. Авторитета нам не хватает. Ты, Алексей Илларионыч, единственный из нас – кандидат в члены Президиума. Если бы ещё хотя бы Микояна привлечь...
   – Привлечёшь его, пожалуй. Не, Анастас может присоединиться, скажем, в вопросе с Серовым... Но он всегда ставит на победителя. Думать надо, мужики, думать... Надо через Шверника попробовать зайти...
   Запись оборвалась.
   – Вот такие у нас с тобой, Никита Сергеич, друзья – коллеги, – усмехнулся Серов. – Верные товарищи по партии. Коммунисты.
   – За этой кодлой приглядывай, – распорядился Хрущёв. – Тебя я им не отдам, пусть не надеются. Но ты и сам не подставляйся. Я слышал, тебя с Игнатовым вместе часто видят?
   – Я к нему в доверие втираюсь, – ответил Серов.
   – Дурень, это против тебя же используют на Президиуме. Конечно, Президиум сейчас наш процентов на 90, но сам знаешь, как оно бывает, – предупредил Никита Сергеевич.
   – Убери Кириченко из Президиума нахрен, – посоветовал Иван Александрович. – Спокойнее будет.
   – Думаю, да, – согласился Хрущёв. – Тут, скорее, надо Пленума ЦК опасаться, ЦК мы хотя учёными и разбавили, но аппарат в нём ещё большую силу имеет. Могут что-то на Пленуме затеять. Значица, Кириченко, Козлов, Игнатов, Суслов. Возможно, Микоян. Воронов и Полянский – под вопросом. Держи ухо востро, Иван Александрович.
   – Само собой, – кивнул Серов. – Тут ещё другая проблема нарисовалась. Американцы обеспокоились нашими успехами и начали рыть. Роют глубоко. Все агенты на территории Союза и соцстран получили приказ собирать любую информацию о недавних нововведениях во всех отраслях нашего народного хозяйства. Не только в военной области, заметь.
   – Что думаешь делать?
   – Для начала – усилить информационную дисциплину. Помнишь, я тебе показывал статью из «тех документов», где рассказывалось как ЦРУ вычисляло расположение наших атомных объектов по фотографии пульта управления с нашей электростанции? Снимок был опубликован в «Огоньке».
   (Подробнее об этой истории http://spammerbot.livejournal.com/20606.html)
   – Помню, конечно, – подтвердил Хрущёв. – Тогда впечатлило.
   – Анализ информации у капиталистов поставлен на твёрдую пятёрку, – констатировал Серов. – Мы ещё только учимся, чтобы выйти на подобный уровень, потребуются годы. Кстати, публикация 1958 года. Само собой, сейчас такого прокола мы не допустим. Всё отследим и где надо подретушируем. Заодно и дезу супостатам подбросим.
   – В общем, чтобы исключить подобные проколы, разработан комплекс организационных мероприятий. Проще говоря, вводим жёсткую цензуру публикаций в прессе. Ни для кого не секрет, что 90 процентов разведывательной информации спецслужбы получают тщательным анализом открытых источников.
   – Тут важно не переборщить, – заметил Никита Сергеевич. – Население должно иметь доступ к информации о наших успехах, в том числе – и в военной области, хотя бы в целях пропаганды.
   – Мы разработали точные инструкции для сотрудников первых отделов и руководителей предприятий, которые будут отвечать за сохранность гостайны. Не думай, что мы собираемся засекретить вообще всё – это невозможно в принципе. Всё равно в каждом городе любая бабка знает, что собирается на местном «секретном заводе», – усмехнулся Иван Александрович. – Но, может быть, хотя бы сумеем сократить количество таких вот обидных проколов, как с этой фотографией в «Огоньке».
   – Ну, хорошо, – согласился Хрущёв. – И всё?
   – Нет, это – только первый этап, – ответил Серов. – Вторым этапом разворачиваем кампанию активной дезинформации. У нас есть ряд каналов для вброса на Запад подложных сведений, ну, там, двойные агенты, агенты влияния, ложные агенты, дипломатические каналы... Не секрет, что против наших дипломатов постоянно предпринимаются попытки вербовки. Иногда мы даём сотрудникам разрешение согласиться на такую вербовку, и в этом случае возникает канал для слива дезинформации. Само собой, в качестве прикормки приходится и часть подлинных сведений давать. Но только тех, которые не могут повредить нашей стране. Сам понимаешь, ценная информация обычно устаревает быстро.
   – Это уже лучше, – одобрил Никита Сергеевич.
   – Нам удалось выяснить, – продолжал Иван Александрович, – что ЦРУшники ищут источник информации, которая помогает так мощно продвигать нашу науку, промышленность и народное хозяйство в целом. Не верят они, что русские способны сами разработать что-то прорывное. Кстати, Гувер в Штатах активизировался, начал активно искать промышленных шпионов. Работать стало сложнее. Впрочем, Гувер пока не подозревает, что мы постепенно устанавливаем контроль над американскими высокотехнологичными компаниями, играем на бирже, получаем доходы от покупки и перепродажи акций. Вот мы и решили им немного подыграть.
   – Это как? – спросил Хрущёв.
   – Они понимают, что мы, так же как и они сами, получили много информации из анализа нацистских трофеев. Но они также понимают, что всё, чего мы добились за последние годы, невозможно объяснить техническим наследием нацистов, – пояснил Серов. – Поэтому американцы упорно пытаются выяснить, откуда у нас появляются в последнее время различные прорывные технологии. Ну, мы и подсунули им байку о том, что наше ПВО в 1955 году сбило исследовательский корабль пришельцев. Причём не просто байку – фотографии корабля, трупов пилотов – это Клушанцев постарался, даже медицинские отчёты о вскрытии трупов сделали.
   Никита Сергеевич расхохотался.
   – Ну, отжог! И что, хочешь сказать, что они поверили?
   – Нет, конечно! Хотя, как мне докладывали, мнения у них разделились. В США хватает идиотов, которые верят, что в 1947 году в Розуэлле упал НЛО. Но Даллеса на мякине не проведёшь, он, конечно, не поверил, – усмехнулся Иван Александрович. – Тогда мы запустили ещё одну байку: что наша этнографическая экспедиция в Тибете нашла тайник Аненэрбе – библиотеку, где хранились книги атлантов. Опять же, книги сфотографировали, даже подобие языка атлантов разработали, на основе санскрита, и написали этим языком вполне осмысленный текст, перекликающийся с текстами «Махабхараты». Американцы язык, разумеется, расшифруют, и могут начать рыть в этом направлении.
   – Более того, мы для «расшифровки» этих текстов «привлекли» нескольких индийских учёных, специалистов по санскриту. Американские агенты рано или поздно на них выйдут, и те подтвердят: да, были такие документы, к нам обращались за помощью в расшифровке, в документах были важнейшие технические сведения...
   – Пф-ф! Смотри, не переборщи! Если будет куча разных версий, Даллес будет убеждён, что его дурят.
   – Конечно, он уже в этом убеждён, – пожал плечами Серов. – Даллес – профессионал, он прекрасно понимает, что ему сливают дезу. Но в то же время он видит, что рационального объяснения для сложившейся ситуации нет. Ну неоткуда нам взять информацию для некоторых прорывных успехов, которые мы показываем в последние годы. И тогда он начинает искать среди нашей дезы рациональное зерно. Ведь хорошая деза никогда не бывает полностью ложной.
   – То есть, Даллес понимает, что если ему подсовывают различные версии, то какие-то из них заведомо ложные, а какие-то могут оказаться истинными, маскируемыми при помощи ложных версий. И он тратит время, деньги, человеческие ресурсы на анализ этой дезы.
   – Так ведь и мы ресурсы тратим на её создание?
   – Но меньше, чем он – на расшифровку, – пояснил Серов. – Реверс-инжиниринг в сложных запутанных случаях обходится дороже, чем создание с нуля. А уж запутать мы постарались...
   Хрущёв усмехнулся.
   – Нормально. Можно ещё слить информацию, что во время раскопок в Александрии нашли часть коллекции книг из античной Библиотеки, случайно уцелевших при пожаре, и там тоже были такие же тексты. Или какие-нибудь другие.
   – Ну, да, как вариант, можно, – согласился Иван Александрович. – Мы продолжаем работу, придумываем новые версии, делаем новые «подтверждающие улики» для уже запущенных. Кстати, археологи порадовали. Помнишь, была информация про город на Южном Урале, Аркаим?
   – Да, было такое, помню, – припомнил Никита Сергеевич.
   – Нашли его. Сначала проверили военные карты, в прошлом году как раз топографы проводили съёмку того района для уточнения карт, и Аркаим на эти карты попал. И не только Аркаим. Там около двадцати подобных поселений на относительно компактной площади, примерно 350 километров в диаметре.
   – Ты его хочешь тоже Даллесу подсунуть, как возможный «источник информации» ?
   – Нет, насчёт Аркаима у нас задумка получше есть, – усмехнулся Серов. – Это слишком ценная находка, чтобы её в качестве дезы использовать. Его надо по-умному раскрутить. Сейчас ничего рассказывать не буду, пока не готово. Думаем ещё.
   – Хорошо, – Хрущёв кивнул. – Меня держи в курсе. Я пока, если спросят репортёры, ничего не слышал.
  
   1 апреля 1958 года газеты опубликовали Постановление ЦК КПСС, правительства и профсоюзов, вводившее в действие решение о переходе в особо тяжелых цехах на шестичасовой рабочий день. Пока только в металлургии, химии, всех, кто занят на вредном производстве, и в некоторых других отраслях промышленности. 7-часовой рабочий день был введён ещё в 1957 году (АИ, в реальной истории 7-часовой рабочий день был введён в 1958 г этим же постановлением), причём введён с боем – этому яростно сопротивлялись Госплан, Госкомтруда и основные промышленные министерства. С 1960 г Хрущёв предполагал перевести всё народное хозяйство на пятидневку, дать народу два полноценных выходных – субботу и воскресенье.
   Постановление также предписывало уменьшать разрыв между высоко-- и низкооплачиваемыми работниками, повышая тарифы последним.(Реальная история) Однако, чтобы передовики производства не теряли мотивацию к ударному труду, их решено было поощрять различными льготами за счёт общественных фондов потребления – бесплатными путёвками, квартирами, автомобилями, мебелью и бытовой техникой за счёт профсоюза и т.п. Само повышение зарплат тоже проводилось аккуратно. (АИ)
   – Нельзя, чтобы получилось, как в протоколе собрания из анекдота: «Если ты передовик производства – получи премию 300 рублей, а если лодырь – получишь премию, как положено лодырю – 250 рублей», -пояснил свою позицию Никита Сергеевич в интервью Центральному телевидению. – Сокращать разрыв в оплате между малооплачиваемыми трудящимися и руководством необходимо, но этот процесс нельзя превращать в уравниловку. Если между передовиком и лодырем 50 рублей разницы – это, товарищи, не социализм получается, это пи... Гм... Ну, вы поняли.
   – Высокая оплата стимулирует работника добиваться большего, учиться, расти профессионально, – Если у нас инженер будет получать столько же, сколько рабочий, а учиться на инженера надо 5 лет, и учиться там ой как непросто, я это не понаслышке знаю, у меня сын – инженер, то кто у нас тогда в инженеры пойдёт? А без инженеров, без учёных – страна скатится обратно в средневековье!
   В тот же день, 1 апреля, по традиции снизили цены на несколько наименований товаров. Шаг откровенно популистский, но срабатывающий безотказно.
  
   С момента начала работ по анализу рабочих тетрадей профессора Лентова, прошло около года, и Хрущёв поинтересовался у академика Келдыша, как идут дела.
   – Тяжело, – честно признался Мстислав Всеволодович. – Не думаю, что в этом вопросе возможно быстрое продвижение.
   – А в чём проблема? – спросил Никита Сергеевич.
   – Если бы там была одна проблема... – вздохнул Келдыш. – Их там целый ворох. Во-первых, математика там такая, что не вдруг разберешься. Многие вещи считались явно методом итерационного перебора и последовательного приближения. Это с их ЭВМ 2012 года – раз плюнуть, а мы-то считаем на БЭСМ-2 и М-40.
   – А БЭСМ-1М?
   – Занята расчётами для ядерщиков, ракетчиков, авиаторов, да ещё и «Киберсин» на ней крутится, – отмахнулся академик. – Ещё хуже, что информация неполная.
   – Разве? – удивился Хрущёв. – Там же и лабораторный журнал, и чертежи установки, и тетради Лентова... Что ещё-то надо?
   – Не знаю, как объяснить... – Келдыш явно не мог выразить вертящуюся на языке мысль, чего у него ранее Никита Сергеевич ни разу не замечал. – Понимаете, вот идёт вывод формулы... и вдруг пробел. Дальше – возникает готовая формула, в ней ряд параметров взят как будто ниоткуда. Как будто часть вывода опущена.
   – Так что же, выходит, Веденеев прислал не всё?
   – Да он, похоже, прислал всё, что у него было. Вот только сам Лентов, тот, в будущем, видимо, часть тетрадей хранил не в лаборатории, а у себя дома, или ещё где-то. Веденеев честно предупредил, что он в теоретической части разбирается слабо. Он мог и не понимать, что информация не полна.
   – А наш Лентов, нынешний? Разве не может помочь восстановить вывод формул? Ведь это он их придумал.
   – Так он их только через тридцать лет вперёд придумал, Никита Сергеич! – невесело усмехнулся академик. – Наш нынешний Лентов, сейчас – всего лишь аспирант, с неплохим уровнем подготовки, но не более. Ему ещё расти и расти до того уровня, когда он сможет выводить такие формулы. Нет, Тихон Андреич к работе относится крайне ответственно, грех жаловаться. Но знаний пока не хватает. Причём чисто специфических.
   – А нельзя построить копию установки и проводить на ней эксперименты? – спросил Хрущёв. – Заодно и знания накопятся. Чертежи же есть?
   – Не выйдет, – развёл руками Келдыш. – Точнее, не так. Установку мы построили. Там всё не так сложно, как кажется. Да, мощнейшие электромагниты, энергопотребление как у нуклотрона, но всё остальное, можно сказать, тривиально. Конечно, основная хитрость – в расчёте сложнейшей суперпозиции электромагнитных полей, создаваемых этими магнитами. То есть, нужна управляющая ЭВМ. Но программу, самописную, для управления установкой, Веденеев прислал.
   – Мы собрали установку, – продолжал академик, – нам выделили время для подключения к БЭСМ-1М, установили связь, включили, запустили программу. А она пишет: «Эфемериды недоступны». Начинаем разбираться в исходниках программы. Там всё на языке высокого уровня написано, читается легко.
   – И оказывается, что установка использует в качестве нулевой точки системы координат центр Земли, что, в общем-то логично. А своё местоположение и точку прицеливания относительно этого центра, определяет по спутникам GPS. Для чего грузит файл с данными их орбит с сервера компании MTK, производителя сотовых телефонов, там, в 2012 году. Всё, приехали.
   – То есть, пока у нас спутниковой системы навигации не будет, установка не заработает? – уточнил Никита Сергеевич.
   – Можно, конечно, ввести в программу координаты установки и цели, вычисленные искусственно, вручную. Мы пробовали. Но при этом ошибка в определении координат выходит слишком большая. Установка наш пробный предмет – деревянный брусок – куда-то отправила, – ответил Келдыш. – Но мы его не нашли. И даже не можем определить, где он затерялся – в пространстве или во времени.
   – То есть... Она РАБОТАЕТ?!! – изумился Хрущёв.
   – С физической точки зрения – да. Но с практической толку от этого – ноль, – развёл руками Мстислав Всеволодович. – Веденеев в своём журнале писал, что у него установка тоже заработала хоть и не сразу, но быстро. То есть, предметы начали исчезать. Установка просто отправляла их в никуда.
   – И даже когда спутниковая система навигации у нас будет, – продолжал академик, – Там следом вырисовывается ещё куча более сложных проблем, прежде всего, математического характера, к которым мы пока даже не представляем, как подступиться. В основном – из-за неполноты информации. В общем, катапультировать Америку на Солнце точно не получится, даже не надейтесь. И забрасывать в Америку атомные бомбы с помощью установки – тоже не получится. По крайней мере, в обозримом будущем. Мощности не хватит. Масса посылки не просто так была ограничена несколькими килограммами. Энергетика там бешеная.
   – С навигацией, кстати, прогресс наметился, – добавил Келдыш. – Николай Геннадьевич Басов сделал атомные часы. Американцы такие часы тоже разработали, и даже показали на Брюссельской выставке.
   – Ну, хоть чем-то порадовали, – улыбнулся Хрущёв.
   – Да, навигационными спутниками начинаем заниматься более плотно. А по установке... Работу эту, безусловно, продолжать надо. Хотя бы потому, что если до этого додумался Лентов, то может додуматься кто-то ещё. И этот кто-то может оказаться в Америке, или в Европе, – сказал академик. – Но быстрого результата не будет.
   – Жаль, конечно, – огорчённо ответил Хрущёв. – Работу продолжайте. Останавливаться нельзя.
  
   Председатель КГБ СССР генерал армии Иван Александрович Серов изучал очередные оперативные сводки, когда на столике рядом с письменным столом ожил фототелеграф. С 1957 года, когда документы в ИАЦ начали печатать на электрофотографических машинах, со схемами и фотографиями, обычного телетайпа было уже недостаточно.
   В кабинетах «посвящённых в тайну», помимо телетайпов для терминального доступа к ИАЦ, были установлены фототелеграфные аппараты (телефаксы), на которые аналитики ИАЦ могли сразу отправить запрошенные документы или очередной рапорт, подобный тому, что выползал сейчас из щели факсового аппарата.
   Иван Александрович оторвал бумажную ленту. В глаза бросился отпечатанный сверху крупным шрифтом условный код: «ОШИБКА СУДЬБЫ». Серов вздохнул. Этот код был введён в употребление в прошлом году, и означал: «хороший человек в беде».
   Тогда, в 1957-м, Серов получил короткую записку от начальника группы аналитиков капитана Селина. Это была биографическая справка:
  
   «КЛЕМЕНТ Лидия Ричардовна, 8 июля 1937 г. р., Ленинград, ул. Подольская 26. Отец – КЛЕМЕНТ Ричард Германович, по национальности – эстонец, инженер, скончался перед войной. Мать, ГОЛУБЕВА Мария Гордеевна.
   С 1955 г по н. вр. – студентка ЛИСИ. С 1962 г – популярная исполнительница эстрадных песен, весьма талантлива, имела большой творческий потенциал, очень большой успех у публики. Работала с композиторами ПЕТРОВЫМ Андреем Павловичем, КОЛКЕРОМ Александром Наумовичем.
   В 1964 г скоропостижно скончалась от саркомы лимфатических сосудов. Перенесла несколько операций, оказавшихся неэффективными.
   Саркома возникла вследствие повреждения родимого пятна на ноге, летом 1957 года, во время купания на озере вблизи пос. КИРИЛЛОВСКОЕ, Рощинского р-на Ленинградской обл. (с 1964 г – Выборгский р-н).
   Свидетелем происшествия в «той истории» являлся КОЛКЕР Александр Наумович, ленинградский композитор, друг семьи.
   Обращаю Ваше внимание, что в устройстве «смартфон», вероятно, принадлежавшем лично А.В., в папке «Музыка» имеется подборка с 30-ю песнями в исполнении Лидии КЛЕМЕНТ. При этом песня «Карелия» была назначена в качестве звука звонка на данном устройстве.
   Также в документах имеется т. н. «зеркало сайта» lidia-klement.ru, откуда и были получены подробности биографической информации.
   Исходя из имеющихся фактов, можно предположить, что А.В. является поклонником творчества Лидии КЛЕМЕНТ.
   В связи с тем, что точную дату происшествия по имеющимся документам установить невозможно, предлагаю разработать и провести операцию профилактического характера, с целью недопущения самого факта, приведшего в итоге к развитию болезни, завершившейся столь ранним летальным исходом.
  
   Нач. группы информации ИАЦ к-н СЕЛИН.»
  
   Инициалами А.В. в переписке между посвящёнными обозначали Александра Веденеева, «отправителя посылки из 2012 года», о котором до сих пор не было известно почти ничего, кроме имени и фамилии.
   Тогда, в 1957-м, Иван Александрович был изрядно озадачен. Обычно из ИАЦ приходили рапорты и ориентировки, в которых излагались рекомендации для службы генерал-полковника П.А. Судоплатова, занимавшейся организацией искусственного отбора в среде обитания врагов Советской власти.
   А тут – наоборот, речь шла не об устранении очередного злопыхателя, а о сохранении жизни хорошего талантливого человека. Но в юрисдикцию КГБ ситуация вроде бы не попадала.
   Генерала Серова беспокоила и другая сторона вопроса. Что произойдёт, если изменить историю, так сказать, «в другую сторону» ? Вопрос был непростой, и он решил посоветоваться с академиком Келдышем.
   Мстислав Всеволодович на тот момент уже стал членом ЦК (АИ), и Серов перехватил его в кабинете на Старой площади.
   – Не понимаю, что вас смущает, Иван Александрович? – спросил Келдыш, прочитав рапорт Селина и прилагавшиеся документы.
   – Да я и сам не могу понять, – признался Серов. – Я ведь не учёный. Откуда мне знать, что может получиться в результате такого вмешательства?
   – Как что? Хорошая талантливая девушка останется жить и, будем надеяться, проживёт долгую и счастливую жизнь. Разве одно это не оправдывает возможные риски? Помнится, когда речь шла о ликвидации Бжезинского, вы, Иван Александрович, ни минуты не колебались, – напомнил академик. – С чего бы вдруг такая нерешительность?
   – Так ведь бороться с шпионами, предателями и прочими врагами – дело привычное, – несколько смущённо пояснил Серов. – Я этим полжизни занимаюсь. А тут – дело такое... другое, в общем.
   – Хорошее дело, Иван Александрович! Очень хорошее, – ответил Келдыш. – Вы взгляните на эту ситуацию с другой стороны. В кои-то веки вашей службе придётся не отнимать жизнь, пусть даже у врага, а спасать. Действуйте, и не заморачивайтесь этими умствованиями. Вам сама судьба даёт шанс исправить её ошибку.
   Академик на несколько секунд задумался, а затем вдруг продолжил:
   – В скандинавской мифологии присутствует такой любопытный образ – Норны, богини судьбы. Считалось, что их три сестры. Старшая, Урд, изображалась в виде пожилой женщины. Средняя сестра, Верданди – в виде женщины в расцвете лет. Младшая из норн, Скульд – в виде молодой девушки.
   – Урд и Верданди пряли нити судьбы каждого человека. А Скульд в предназначенный момент обрезала их острым ножом, обрывая жизнь. У вас, Иван Александрович, есть сейчас уникальная возможность – придержать руку Скульд, не дать ей оборвать нить судьбы слишком рано. Воспользуйтесь этим шансом, пока не поздно!
   Серов озадаченно смотрел на Келдыша. Он всегда считал его суховатым математиком. Внезапный экскурс академика в скандинавскую мифологию оказался для председателя КГБ неожиданным.
   – Хорошо, – кивнул Иван Александрович. – Организуем. Только надо у Никиты Сергеевича санкцию получить, на всякий случай. Порядок такой.
  
   Придя на очередной доклад к Хрущёву, в конце разговора, обсудив все прочие важные дела, Иван Александрович рассказал о полученной от Селина информации, передал на рассмотрение рапорт и прилагавшиеся документы. Там была краткая, к сожалению, слишком краткая биография певицы, список исполнявшихся ею песен, медицинская информация о саркоме, и т. п. На отдельном листке было напечатано стихотворение, посвящённое памяти Лидии Клемент.
   Никита Сергеевич прочёл лишь его начало:
  
  
  

Этой женщины нет

Ничего ты, как видно, не понял...

Возвращенье к рассвету

Не в правилах этой игры

Этой женщины нет

Есть холодное чёрное поле

А душа уместилась

На кончике тонкой иглы.

  

(Стихи Н. Тарасова, полную версию см. на сайте http://lidia-klement.ru/lake_2_5.html)

  
   Потом у него перехватило дыхание, и он несколько секунд не мог произнести ни слова.
   – Не могу... Аж за душу взяло, – Никита Сергеевич положил бумаги на стол.
   Санкцию он дал, не раздумывая:
   – Даже не сомневайся, Иван Александрович, – сказал Хрущёв. – Мы с тобой для чего работаем? Ради счастья народа. Если талантливая певица останется жива и продолжит выступать – станет народ хоть немного счастливее? Однозначно станет. Значит, и думать тут нечего, организуй операцию. Такая вот простая логика.
   – Только подумать надо как следует. Экая ведь, оказывается, подлая штука – родинка, – Никита Сергеевич машинально потрогал пальцем собственную родинку на лице. – Ведь этакую дрянь, тем более, на ноге, случайно сковырнуть – проще простого. Один раз твои ребята девушку, может быть и уберегут. А дальше? Тут всё тщательно продумать надо, как её не просто один раз от этой напасти уберечь, а вообще, на будущее от такой травмы оградить. Предупредить как-то, чтобы следила за собой.
   – Девушка молодая, у неё ещё ветер в голове, ответственное отношение к жизни ещё не выработалось. Ей кажется, что вся жизнь впереди, и ничего плохого с ней случиться не может, – пояснил Хрущёв. – Ты себя в 20 лет вспомни? Как сам-то чудил?
   – Надо ей под благовидным предлогом устроить консультацию у врача, из твоего ведомства, чтобы этот врач её проинструктировал как-то, что ли... В общем, подумай в эту сторону, Иван Александрович, – заключил Первый секретарь. – И не сомневайся, нужное дело делаешь.
   – И вот что ещё. Мы с тобой не знаем, что из всего это получится, и как оно потом повернётся. По твоим документам выходит, что девушка уже поёт в самодеятельности, и поёт неплохо. Организуй ей встречу с композитором Петровым. Пусть их творческое сотрудничество начнётся пораньше, глядишь – больше успеют, даже если твоя попытка по какой-либо случайности окажется неудачной.
   – Понял, Никита Сергеич, – кивнул Серов. – Подумаю, как это лучше организовать.
   Хрущёв помолчал. Потом, почесав затылок, добавил:
   – Понимаешь, Иван Александрович, какая штука... Мы с тобой, и вся страна Александру Веденееву крепко обязаны. А ведь мы его даже поблагодарить не можем, никаким способом. Он ведь ещё даже не родился. Так что эта твоя операция выходит, что-то вроде нашей, пусть опосредованной, благодарности. Короче, разрешение на изменение истории дано. Действуй.
  
   Операцию Серов готовил сам. Это ликвидации он поручал службе Судоплатова. Там всё было просто и понятно – есть враг, поставлена задача его устранить, вот вам, Павел Анатольевич, вся имеющаяся информация, действуйте, как считаете необходимым.
   А как объяснить любому непосвящённому, откуда получена информация о том, чего ещё не произошло? Потому генерал армии Серов подключился к решению проблемы лично.
   При подготовке операции Иван Александрович решил действовать наверняка. Он решил под благовидным предлогом организовать для Лидии небольшой медосмотр. Этим можно было воспользоваться, чтобы аккуратно, в не вызывающем никаких подозрений чисто медицинском разговоре предупредить девушку о грозящей ей опасности.
   Кроме того, Серов решил вовсе исключить возможность её пребывания на даче, хотя бы на период «критического» 1957 года. Перебрав несколько вариантов, он выбрал казавшийся ему беспроигрышным. Через деканат факультета девушке предложили поехать в качестве руководителя кружка художественной самодеятельности в пионерский лагерь «Артек». На всё лето.
   Возможность провести лето у моря, да ещё и немного заработать была достаточно привлекательной. Для работы с детьми необходимо было пройти медосмотр, который и требовался по плану операции.
   Пожилой благообразный доктор профессорской наружности, в традиционном белом халате и шапочке, в очках и с бородкой клинышком, во время медосмотра как бы случайно заметил ту самую родинку на ноге девушки, и завёл разговор о потенциальной опасности повреждения родимых пятен.
   Врач привёл несколько примеров из своей богатой многолетней практики, даже достал из стола альбом с жутковатыми фотографиями пациентов в последней стадии саркомы.
   – Вот видите, голубушка, насколько это может быть серьёзно, – посетовал доктор. – Вы пока молоды, у вас ещё всё впереди, надо своё здоровье беречь и вести себя очень осторожно. Уж очень эта родинка у вас неудачно расположена. Пойдёте купаться – мой вам совет, хотя бы заклеивайте её пластырем. Даже если заденете – всё же увеличивается шанс уберечь её от повреждений. Поверьте старому опытному специалисту – шутить с этим не надо.
   Пожилой врач умел быть убедительным. Да и технологии нейролингвистического программирования, активно осваиваемые в Комитете Госбезопасности, своё дело сделали.
   Трудно сказать, что больше повлияло на Лидию: совет доктора или те страшные фотоснимки, которые он показал. Она стала вести себя более осмотрительно и осторожно. Да и сама поездка в «Артек», работа с детьми, полностью изменили ход событий. Злосчастная родинка осталась на месте.
   Серов последовал хорошему совету и вторым этапом организовал поездку в «Артек» для группы советских музыкантов, композиторов и нескольких эстрадных исполнителей. (АИ) В эту группу входил и Андрей Павлович Петров. Во время пребывания в «Артеке» он услышал, как пела Лидия. Как и рассчитывал Серов, маститый композитор сразу оценил творческий потенциал девушки и вскоре предложил ей написать песню специально для неё.
   Так, «несколько раньше времени», началось творческое сотрудничество, оказавшееся весьма плодотворным.
   Академик Келдыш действия Серова одобрил:
   – Правильно решили, Иван Александрович. Полностью изменили обстановку, убрали само травмоопасное окружение, всё же чистый пляж в «Артеке» безопаснее озера в Ленобласти. И предупредили об опасности тоже грамотно.
   – Не знаю, достаточно ли этого, – с сомнением ответил Серов. – Мы отвели опасность один раз. Но ведь ситуация может и повториться?
   – От всего не убережёшься, – сказал Келдыш. – Я бы ещё посоветовал организовать ситуацию так, чтобы она поменяла место летнего отдыха. Например, чтобы её мать продала эту дачу и купила другую, в более безопасном месте.
   Совет академика Серов реализовал. Уже осенью 1957 года мать Лидии, Мария Гордеевна, удачно продала дачу, а парой месяцев позже купила участок в посёлке Песчаное на западном побережье Крыма, чуть к северу от Качи. (АИ) На участке вскоре поднялся современный геокупольный коттедж.
   Опасную родинку Лидии удалили через несколько лет, когда был разработан метод удаления новообразований кожи при помощи лазера. (АИ, http://www.llc1.ru/surgitron-ili-lazer.html)
   По результатам этой операции – совсем не боевой, сугубо мирной, но потребовавшей серьёзной подготовки и участия высшего руководства, в ИАЦ и был введён код «ОШИБКА СУДЬБЫ» – для таких случаев, когда вмешательство оперативников или удачно подстроенная комбинация могли спасти жизнь или здоровье обычного, но ценного для общества человека.
   Народная артистка СССР Лидия Клемент прожила долгую жизнь, но так никогда и не узнала, какое участие в её судьбе приняли несколько первых лиц государства. (АИ. К сожалению)
  
   И вот, опять. Серов начал читать рапорт Селина:
  
   «СТРЕЛЬЦОВ Эдуард Анатольевич.
   Родился 21.07.1937 г. в ПЕРОВО Московской области.
   Мать: СТРЕЛЬЦОВА Софья Фроловна, родом из РЯЗАНСКОЙ обл, из крестьян. Отец: в документах сведений нет, по факту проводится проверка. Женат, 1 ребёнок (дочь)
   С 1954 по 1958 г. и с 1965 по 1970 г. – центральный нападающий ФК «ТОРПЕДО» (Москва). Чемпион Олимпийских игр 1956 г. 26 мая 1958 г. обвинен в изнасиловании. Приговор – 12 лет лагерей. Освобожден в 1963 г. Чемпион СССР 1965 г. Обладатель Кубка СССР 1968 г. Лучший бомбардир чемпионатов СССР 1955 и 1967 гг. Лучший футболист страны 1967 и 1968 гг. Провел за сборную (1955-1958, 1966-1968) 40 матчей – забил 29 мячей в ворота соперников. В чемпионатах СССР – 222 матча, 100 мячей. Отличался стремительным рывком и смелостью в единоборствах. Лучший распасовщик страны. Обладал сильнейшими ударами с обеих ног. Имел феноменальную игровую интуицию. В честь СТРЕЛЬЦОВА назван футбольный прием – пас пяткой. Тренер школы «ТОРПЕДО» с 1971 по 1990 г. Умер от рака 22.07.1990 г.
   Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.
   С 1997 г. стадион «ТОРПЕДО» носит его имя.
   Обращаю Ваше внимание на необычные обстоятельства дела.
   1. На 27 мая 1958 года назначен отъезд Советской сборной на чемпионат мира по футболу в ШВЕЦИЮ.
   2. 25 мая 1958 г СТРЕЛЬЦОВ, вместе с ещё двумя игроками сборной СССР – ОГОНЬКОВЫМ Михаилом и ТАТУШИНЫМ Борисом, отправляются на дачу Эдуарда КАРАХАНОВА, военного лётчика, приехавшего в отпуск с места службы на Дальнем Востоке. К ним присоединяются 4 девушки...»
  
   Серов пропустил ничего не говорившие ему фамилии девушек и продолжил читать:
  
   «3. С 14.00 на берегу Тишковского водохранилища происходит обильное распитие спиртных напитков, в котором участвуют, помимо перечисленных выше лиц, отец и мачеха Э. КАРАХАНОВА, а также две семейные пары, их соседи по даче. После 21.00 попойка продолжается на даче КАРАХАНОВА в пос. «ПРАВДА» Московской обл.
   4. На следующий день, 26 мая, на ОГОНЬКОВА и СТРЕЛЬЦОВА двумя участницами попойки поданы заявления об изнасиловании.
   5. 27 мая 1958 г одна из потерпевших отзывает своё заявление против ОГОНЬКОВА Михаила, а 30 мая 1958 г вторая потерпевшая пытается отозвать заявление против СТРЕЛЬЦОВА Эдуарда.
   6. Из заключения Судебно-медицинской экспертизы:
   « Кровь обвиняемого Стрельцова относится к группе 0 ab (I), типу MN и имеет фактор Р.
   Кровь подозреваемого Караханова – тоже к группе 0 ab (I), типу MN и имеет фактор Р».
   7. Определённое негативное участие в судьбе СТРЕЛЬЦОВА принял Первый секретарь ЦК Н.С. Хрущёв, потребовавший «строго наказать». Положение СТРЕЛЬЦОВА серьезно осложняла кампания, связанная с выполнением Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование».
   Исходя из изложенного, учитывая победу сборной СССР на Олимпийских Играх 1956 года и общую политическую напряжённость, можно предположить предумышленные действия против сборной СССР по футболу, с целью ослабить её перед чемпионатом мира.
   Также крайне желательно не доводить ситуацию до возникновения обстоятельств, в результате которых СТРЕЛЬЦОВУ вообще может быть предъявлено обвинение, т. к. любое расследование помешает его участию в Чемпионате мира и повредит престижу СССР.
  
   Нач. группы информации ИАЦ к-н СЕЛИН.»
  
   Прочтя рапорт, Иван Александрович крепко задумался. Как и большинство мужчин, он следил за футболом, и хорошо осознавал значение возможной победы нашей страны в Чемпионате мира для её международного престижа. Советский футбол в 1956-58 годах был на подъёме, в сборной играли отличные футболисты, победа на Олимпийских Играх в Мельбурне и в отборочных турах чемпионата мира в 1957 году не могли остаться без внимания недоброжелателей Советского Союза.
   Если бы Серов изучал документы уже после происшествия, он, возможно, счёл бы ситуацию обычными последствиями обычной пьянки. Но сейчас был апрель 1958 года, и события в рапорте Селина хорошо укладывались в версию тщательно подготовленной провокации. А противодействие подобным провокациям входило в юрисдикцию Комитета Госбезопасности.
   По команде Ивана Александровича работники 7 Управления КГБ, занимавшегося наружным наблюдением, взяли под контроль всех фигурантов будущего дела. Выясняли, кто с кем встречался, не было ли контактов с иностранными гражданами, или же представителями других футбольных клубов СССР. Стрельцов играл за московское «Торпедо», желающих попасть в сборную СССР и выехать за границу хватало и в других клубах, таких, как «Динамо» или СКА.
   Проверяли и самого Стрельцова, и других футболистов. Очень скоро выяснились, в том числе, и нелицеприятные детали – например, Стрельцов злоупотреблял алкоголем. Не по причине природной тяги к спиртному – вокруг него появилось слишком много новых знакомых, и все предлагали ему выпить, просто чтобы потом похвастаться знакомством со знаменитым футболистом перед друзьями и собутыльниками: «Я вчера со Стрельцовым пил!»
   Материальное положение Стрельцова также улучшилось очень быстро – завод ЗИС (АИ, реально уже ЗИЛ), которому принадлежала команда «Торпедо», выделил нападающему двухкомнатную квартиру, за победу на Олимпиаде Комитет по физкультуре и спорту наградил его автомобилем «Победа». А Стрельцову в 1956-м – в год победы на Олимпиаде, всего 19 лет. Немудрено, что у парня от успехов голова закружилась.
   Сотрудники 7 Управления вели плотное наблюдение за Карахановым и девушками, пытаясь обнаружить связи с конкурирующими футбольными клубами, либо с иностранцами.
   Впрочем, иностранную версию Серов считал менее вероятной – Караханов был военным лётчиком и контакты с иностранцами для него были затруднительны. Три из 4х участниц будущей пьянки были местными жительницами посёлка «Правда» и с иностранцами также не общались.
   Татушин и Огоньков играли за «Спартак», по идее, являвшийся конкурентом московского «Торпедо», но они уже были членами сборной, и мотива для интриг у них не было. К тому же на Огонькова «в той истории» также было подано заявление, и на чемпионат мира он из-за этого не попал.
   По всему выходило, что всему виной водка и женская дурь. Но уж слишком своевременно, за день до отъезда на чемпионат, произошли «в той истории» расследуемые события.
   Служба наружного наблюдения вела всех фигурантов дела уже круглосуточно. Серов решил действовать наверняка. 25 мая за машиной Стрельцова с утра следовала оперативная группа. С 14.00, когда на берегу Тишковского водохранилища началась пьянка, оперативники КГБ вели наблюдение и киносъёмку происходящего.
   Пили много. Основные участники событий «приняли» более литра на человека. Одна из местных девушек плотно нацелилась на Стрельцова. Её поведение можно было расценить как вызывающее. Все нюансы были зафиксированы на киноплёнке.
   Чтобы уберечь Стрельцова и Огонькова от обвинений, Серов решил задействовать человека с признанным авторитетом, которого Стрельцов уважал – тренера советской сборной Гавриила Дмитриевича Качалина. Пока его подопечные футболисты куролесили на берегу водохранилища, сотрудники 2 Управления КГБ (контрразведка) разыскали Качалина и доставили его на Лубянку.
   Тренер был ошарашен и напуган. На Лубянку просто так не привозят. Он уже не надеялся вернуться домой.
   Однако, его не задержали, а проводили к председателю Комитета Госбезопасности.
   – Где ваши футболисты, Гавриил Дмитриевич? – прямо спросил Серов. – Послезавтра отъезд сборной в Швецию, на чемпионат мира. А ваш лучший нападающий пьянствует в областном посёлке. Это что за бардак у вас вообще творится? Почему спортсмены вообще позволяют себе устраивать пьянки перед ответственными соревнованиями? Вашему Стрельцову через несколько дней предстоит защищать честь державы на чемпионате мира, а он где-то пьянствует! А у него дома, между прочим, молодая жена и ребёнок! Это как вообще прикажете понимать? Полное моральное разложение? Ему Родина доверила защищать её честь и престиж на чемпионате мира, первом, в котором наша страна участвует, а он таскается по чужим дачам?
   Качалин сидел, едва живой от страха, и молчал, не зная, что и сказать. Всё-таки не каждый день его отчитывал сам председатель КГБ.
   – В общем, так, – сказал Иван Александрович. – Ваш «золотой мальчик» Стрельцов сейчас на берегу Тишковского водохранилища, ещё с двумя игроками сборной – Татушиным и Огоньковым. Сейчас вас доставят на набережную Москва-реки, там вас ждёт гидросамолёт. Лётчики отвезут вас куда требуется, забирайте своих раздолбаев-футболистов, и наведите у себя в сборной порядок! Страна ждёт от вас успешного выступления на чемпионате мира. Я вас больше не задерживаю, – Серов щёлкнул рычажком селектора и сказал по громкой связи: – Лейтенант, проводите товарища Качалина на выход. Его ждёт машина.
   Качалин вышел из здания Комитета едва живой, на негнущихся ногах. Чёрный ЗиМ доставил его на набережную, где у дебаркадера слегка покачивался на еле заметной волне поплавковый Ан-2.
   Тренера отвезли на место событий. Посадка Ан-2 на водохранилище привлекла внимание отдыхающей компании, но они никак не ожидали, что самолёт подрулит прямо к ним. Когда из самолёта появились сотрудники оперативной группы и главный тренер сборной, развесёлые собутыльники мигом протрезвели. Праздник кончился.
   Футболистов доставили в Москву, и развезли по домам – отсыпаться. На следующий день Качалин устроил своим игрокам жесточайшую вздрючку. Всё же разговор с Серовым был для него очень серьёзной встряской. «Моральное разложение» по тем временам считалось серьёзным прегрешением. Стрельцова, Огонькова и Татушина отчитали на комсомольском активе, но приняли решение с поездки не снимать – они были необходимы в Швеции. На чемпионат мира сборная отбыла вовремя и, что гораздо важнее – в полном составе. (АИ)
   Результат не замедлил сказаться – сборная СССР вышла в финал чемпионата, встретившись в последнем матче с командой Бразилии. Игра была сложной, нервной, с массой остановок, штрафных и жёлтых карточек. Судьбу чемпионата решил гол Стрельцова, забитый с пенальти уже на последних минутах матча. Советское телевидение вело прямую трансляцию финала через цепочку из нескольких дирижаблей-ретрансляторов. Наши телезрители увидели в прямом эфире, как над шведским стадионом впервые в истории в финале чемпионата мира поднялся красный флаг Советского Союза. (АИ, в реальной истории чемпионат впервые выиграли бразильцы, сборная СССР заняла лишь 7 место.)
  
   В начале 1958 года в ВВС США произошло несколько серьёзных инцидентов с ядерным оружием. Часть из них осталась незамеченной, но некоторые получили громкую огласку в прессе. В ВВС США происшествия с утерей ядерного оружия обозначаются кодом «Сломанная стрела». В начале 1958-го лётчики САК ухитрились сломать об колено целый колчан.
   31 января 1958 года, в Марокко B-47 с ядерным оружием на борту рухнул на взлетно-посадочную полосу базы ВВС США в 90 милях к северо-востоку от Рабата и загорелся. ВВС эвакуировали персонал базы. Марокканским должностным лицам ничего не сообщали.
   Серьёзнейшее происшествие случилось 28 февраля 1958 года. В Великобритании, на авиабазе близ города Ньюбери, при взлёте случился отказ двигателя у самолета ВВС США В-47. В попытке спастись экипаж сбросил с высоты 2500 метров два подвесных топливных бака, закреплённых на концах крыльев. Один из баков взорвался на расстоянии 20 метров от другого B-47, находившегося на стоянке. На борту этого бомбардировщика находились три ядерных боеприпаса. В результате возник пожар, длившийся около 16 часов. Он стал причиной взрыва обжимающего заряда обычной взрывчатки как минимум одной атомной бомбы.
   К счастью, для подрыва ядерного боеприпаса требовался строго синхронизированный подрыв всех зарядов ВВ, чего в результате пожара не случилось. Однако, пожар и взрыв привели к выбросу плутония и высокообогащенного урана, разрушению бомбардировщика, гибели двух человек и ранению еще восьми.
   ВВС США и британское министерство обороны поначалу не признали, что в этом инциденте присутствовало ядерное оружие. Однако инициативная группа студентов из Оксфорда сумела ночью проникнуть на территорию базы со счётчиками Гейгера, исследовать территорию и зарисовать примерную карту загрязнения. Несколько студентов были задержаны военной полицией, но другой части группы удалось уйти незамеченными, унося с собой карту замеров радиации. 1 марта эта информация была опубликована в британских газетах.
   Разразился жуткий скандал. Студенты изначально были явными леваками, и это отчасти играло против них. Однако у них была мощная общественная поддержка в студенческом сообществе и среди местного населения в Ньюбери. В Англии начались массовые выступления населения против американского военного присутствия на острове. В ходе этих выступлений первоначально малочисленная группа студентов сильно выросла в числе.
   Сложно сказать, кто подкинул английским студентам идею названия для их организации – «GreenPeace» и флаг в виде всех цветов радуги. Архивы Первого Главного Управления КГБ СССР, относящиеся к этим событиям, ещё не рассекречены.
   (АИ, в реальной истории двое ученых в 1960 году обнаружили вблизи авиабазы значительное загрязнение местности ядерными материалами, их секретный доклад был обнародован лишь в 1996 году.)
   Выслушав доклад Ивана Александровича Серова, Никита Сергеевич особо одобрил подбор цветов флага:
   – Радужный, говоришь... Радугу, конечно, похабить жалко, но в целом – хорошо. Издалека будет видно, что «Гринпис» – это пидарасы...
   – Настоящий разведчик должен уметь извлечь выгоду даже из пидарасов от экологии, – усмехнулся Серов
   Гораздо более важное событие произошло чуть ранее. 5 февраля 1958 года, в США, над штатом Джорджия, бомбардировщик В-47 столкнулся в воздухе с истребителем. На борту B-47 находилась водородная бомба.
   У бомбардировщика было повреждено крыло, что привело к смещению одного из двигателей, возникла асимметрия тяги. После трех неудачных попыток приземлиться с ядерным оружием, пилот бомбардировщика сбросил водородную бомбу на мелководье в устье реки Саванна. В течение пяти недель ВВС США безуспешно искали бомбу.
   Поиски прекратили после того, как 10 марта 1958 года, опять-таки с B-47, в штате Южная Каролина была случайно сброшена другая водородная бомба, что привело к более тяжелым последствиям.
   Она упала в малонаселенном районе в 6 милях к востоку от города Флоренс. Заряд обычной взрывчатки взорвался при столкновении с землей, хотя на бомбе должна была стоять защита от случайного взрыва. Из-за неодновременности подрыва детонации основного заряда не произошло, однако на месте взрыва образовалась воронка глубиной 10 метров и диаметром 20. Был поврежден частный дом. Ранение получили шесть его жителей. Кроме того, были частично разрушены пять домов и церковь.
   Тогда первую из двух бомб было предложено рассматривать как безвозвратно потерянную. Эксперты министерства обороны США предположили, что бомбу засосало в грунт, и она покоится на дне моря под 6-метровой толщей воды, погруженная в песок на 5 метров.
   Однако эксперты ошиблись. «Те, кому положено знать», были заранее предупреждены о возможности этого происшествия. Случится оно или нет, гарантии не было. Однако Иван Александрович договорился с Николаем Герасимовичем, Сергея Георгиевича позвали третьим на адмиральский чай, и в результате лодка 613 проекта, заранее ушла к берегам США, имея на борту группу подводного спецназа и транспортную платформу, оборудованную специально для этого случая спроектированным грунтососом.
   («Чай по-адмиральски – это так: берется тонкий чайный стакан в серебряном подстаканнике, наливается крепчайшим горячим свежезаваренным чаем, бросается ломтик лимона и сыплется три ложечки сахара; а рядом становится бутылка коньяка. Отхлебывается чай, и доливается доверху коньяком. Еще отхлебывается – и еще доливается. И вот когда стакан еще полный, а бутылка уже пустая – это и есть настоящий адмиральский чай.» (с) Михаил Веллер «Океан» )
   Место падения бомбы было приблизительно известно. Полёт B-47 отследили, момент сброса засекли, и тут же отправили туда спецназ.
   Бомба при падении глубоко ушла в ил. Но её ждали, хотя точное место падения и не было известно. Аквалангисты засекли место падения, обозначили его буйком с ультразвуковым маячком, включающимся дистанционно, по такому же ультразвуковому сигналу.
   Когда стемнело, они приблизились к месту к месту падения на транспортной платформе, расчистили грунтососом ил, прикрепили к бомбе надувные понтоны и наполнили их воздухом. Самоходное плавсредство отбуксировало бомбу от места падения до глубокой воды, где его погрузили на подводную лодку. Советские аквалангисты вынули упавшую бомбу почти из-под носа американцев. Подводная лодка, неторопливо вращая винтами, тихой тенью выскользнула в Атлантику, унося с собой «подарок от Кёртиса Лемэя». Операция получилась недешёвая, но приз того стоил. (АИ)
   Может показаться странным, что все инциденты происходили именно с B-47. На тот момент у ВВС США было более 1000 этих бомбардировщиков, и они эксплуатировались крайне интенсивно. Потому и бились часто. Техника в 50-х была не такая совершенная, как сейчас. Что чаще летало, то чаще и падало. Статистика...
  
   Никита Сергеевич выслушал рапорт Серова об «исчезнутой» бомбе с явным удовольствием.
   – Хорошо сработано, Иван Александрович! Что у тебя по Ливану слышно?
   – Подготовка идёт, – ответил Серов. – Национальный фронт Ливана достаточно охотно сотрудничает с активистами Коминтерна, хотя те и не афишируют своей принадлежности. Так сказать, все всё понимают, но закрывают глаза. Китайцы и северокорейцы поставляют стрелковое оружие, миномёты и боеприпасы. Советскую промышленность не задействуем вообще. Нечего народные деньги переводить.
   Специально для нужд Коминтерна в Китае и Северной Корее было налажено производство пистолетов ТТ, пистолетов-пулемётов Судаева ППС-43 и английских «Стэнов», винтовок Мосина, в т.ч. в снайперском варианте, пулемётов, миномётов калибра 82 и 120 мм, копий американских гранатомётов «Базука», а также боеприпасов ко всем перечисленным образцам. На заводах работали советские инженеры и контролёры ОТК, руководившие китайскими рабочими.
   Таким образом, основные затраты на поддержку национально-освободительных движений с экономики СССР были сняты.
   – Ожидается, что высадку морских пехотинцев будет поддерживать палубная авиация, – продолжал Иван Александрович. – Поэтому поставляем ливанцам малокалиберные зенитные пушки. Наши военные советники готовят ливанских патриотов из Национального фронта. В общем, будет весело.
   – Думаю, у Айка на этот счёт будет другое мнение, – усмехнулся Никита Сергеевич. – Что по Кипру и Греции?
   – Тоже готовимся, по всем направлениям, – ответил Серов. – Греческих террористов из ЭОКА держим на коротком поводке, с коммунистами работаем на паритетных началах, через Коминтерн. С королём Павлом держим контакт по дипломатической линии. Вот за него, честно сказать, беспокоюсь, как бы снова не струсил. Почему ты так уверен, что американцы не вмешаются?
   – Они к этому времени либо увязнут по уши в Ливане, либо будут уносить оттуда ноги, – пояснил Хрущёв. – В зависимости от политической ситуации в Штатах. Тут ведь как: если военные действия происходят где-то на другом конце света, рядовых американцев это не трогает, пока они не начинают нести тяжёлые потери. А вот когда потери начнутся, вот тут они сразу задумаются, стоит ли какой-то там Ливан стольких жизней американских морпехов?
   – Тут важно не тронуть саму территорию США, и их драгоценный флот, чтобы у них «чуйство патриотизма» не взыграло, и не перевесило инстинкт самосохранения, как в Перл-Харборе. Один-два корабля, в общем-то, можно и потопить – проглотят, особенно если это будет подрыв на мине или что-то подобное. А ещё лучше – повредить. Так сказать, война есть война, тут стреляют и иногда попадают.
   – Да я не про Ливан, – сказал Серов. – Понятно, что Шамун – сявка, ради него никто ж..пу рвать не будет. Я про Турцию... Нельзя нам самим туда лезть. Ни в коем случае. Иначе американцы закусят удила и пойдут спасать мир от коммунизма.
   – Так мы и не полезем, – ответил Хрущёв. – Интербригады Коминтерновские для чего? Мы им только технику нашу сдадим в аренду. Хочешь сказать, что наши ИСы не порвут турецкие «Шерманы», или что там у них сейчас?
   – Порвать-то порвут... Но американцы в прошлом году уже репетировали ядерный удар по Дарданеллам и десант в Галлиполи. Почему ты думаешь, что сейчас не будет того же самого?
   – Во-первых, это уже бесполезно, и Айк это понимает. Высаживаться в Дарданеллах имело смысл, чтобы не выпустить наш Черноморский флот в Средиземное, – пояснил Никита Сергеевич. – А сейчас наш флот уже на Средиземном. Я, честно сказать, больше беспокоюсь, что Айк может вообще отказаться от высадки в Ливане. Вот это будет хуже. Нам надо, чтобы он там огрёб по самые помидоры, чтобы отбить у него раз и навсегда охоту лезть в Восточное Средиземноморье вообще.
   – А вот если он там огребёт, то даже когда начнётся заваруха в Турции, у него уже будет значительно меньше энтузиазма туда лезть. Кроме того, на тот момент у нас уже будет сухопутное сообщение с Египтом, если твои хлопцы в Ираке не облажаются.
   – Не облажаются, будь спокоен, – заверил Серов. – В Ираке у меня всё схвачено, с курдами взаимодействие налажено, с Абдель Керим Касемом полное взаимопонимание.
   (Генерал Абдель Керим Касем был предводителем революции в Ираке 14 июля 1958 г)
   – Ну, смотри... Ирак в нашей игре – ключевая фигура, ради которой всё затевается, – напомнил Хрущёв. – Турция, и даже Иран – это так, приятные дополнения.
   – С Ираном пока всё тоже неплохо вытанцовывается, – сказал Серов. – Член ЦК Народной партии Ирана Хосров Рузбех нами подготовлен, он знает, что мы его вынули из-под носа шахской охранки САВАК, и весьма нам благодарен за спасение. (АИ, в реальной истории Хосров Рузбех был арестован тайной полицией САВАК и 11 мая 1958 г расстрелян) Его поддерживает Генеральный секретарь партии ТУДЕ Ирадж Искандери, мы попросили его пока не уезжать из Москвы, намекнули, что в Иране возможны политические изменения в ближайшее время. Он тут же изъявил желание сотрудничать.
   (Ирадж Искандери в реальной истории с 1953 г, после свержения американцами демократически избранного правительства Мосаддыка жил в Москве, в конце 50-х уехал во Францию)
   – Также в нашем раскладе задействован видный деятель партии ТУДЕ, Джафар Мамед Кавиан, между прочим, член РСДРП, – продолжал Серов. – В самом Иране с нами сотрудничает аятолла Махмуд Талегани, он ещё не совсем сторонник левых убеждений, но мы над этим работаем. Считай, что всё подготовлено.
   – Мы, кстати, провели любопытную работу. Наши аналитики проштудировали Коран и нашли там все места, где говорится о социальной справедливости, что все равны перед Аллахом, ну, и так далее. Сам знаешь, такие пассажи в каждой религии имеются. Затем задействовали нескольких иранских и саудовских духовных лиц, и устроили, так сказать, богословскую дискуссию на тему «исламского социализма». Эта работа ещё в процессе, но некоторых саудовских улемов нам удалось убедить, что Аллах – за социализм. С учётом определённых особенностей, конечно.
   – Молодцы, творчески подходите к вопросу. С Хомейни что? – спросил Хрущёв.
   – Для него тоже всё готово, – ухмыльнулся Иван Александрович.
   – Добро. Смотри, чтобы никакой осечки не было, – строго напутствовал Никита Сергеевич. – Американская «потеряшка» сейчас где?
   – Сейчас её учёные изучают, – ответил Серов. – Для ознакомления с ядерными технологиями противника – очень полезно.
  
   2 -- 10 апреля 1958 года Хрущёв побывал с официальным визитом в Венгрии. Он обсуждал там вопросы двустороннего сотрудничества в рамках Совета Экономической Взаимопомощи, осторожно прощупывал настроения венгерского руководства относительно присоединения к ВЭС. Впрямую присоединиться Никита Сергеевич не предлагал, его кредо было простым: «Никого не тащить за уши в Содружество». Венгры мялись, по разговору чувствовалось, что им «и хочется, и колется». В отношении вступления в ВЭС пока так и не договорились, зато достигли важного соглашения о сотрудничестве в области электронной промышленности. В рамках этого соглашения в Венгрию была поставлена ЭВМ М-3 конструкции Исаака Семёновича Брука, ставшая первой венгерской ЭВМ вообще.
   15 апреля 1958 года открылся XXIII съезд комсомола. На съезде в своем протокольном выступлении-напутствии молодежи Хрущёв снова вернулся к взаимоотношениям общества и государства.
   – Мы говорим, что при коммунизме государство отомрёт. Какие же органы сохранятся? Общественные! Будут ли они называться комсомолом, профсоюзами или как-то по-другому, но это будут общественные организации, через которые общество будет регулировать свои отношения. Надо сейчас расчищать пути к этому, приучать людей...
   25 апреля он был уже в Курске, знакомился с ходом сельхозработ, объехал поля, вручил области орден Ленина и вечером улетел в Киев, где ему предстояла аналогичная миссия.
   30 апреля 1958 года Никита Сергеевич побывал на ВДНХ, осмотрел экспозицию мелиоративной техники. В те годы начиналось осушение болот, начали с болот белорусских и полесских. Предполагалось, что на торфяниках особенно хорошо растёт картошка и вообще овощи.
   Технику для мелиораторов Первый секретарь одобрил, а вот с болотами предложил быть аккуратнее:
   – Природа, она ничего просто так не создаёт, – пояснил Никита Сергеевич. – Болото само по себе – природный водосборник, в болоте начинаются ручьи, речки. Оно в засушливые годы не даёт лесу гореть. А белорусские, полесские болота – те вообще имеют стратегическое значение. Немец в 41-м через них не прошёл.
   – Мелиораторам все эти мелочи необходимо учитывать. Я не говорю, что надо совсем отказаться от осушения болот, тем более, торф – сырьё ценное и народному хозяйству необходимое. Это и топливо и удобрение. Но подходить к осушению болот надо не с бухты-барахты, а взвешенно.
   12 мая 1958 года Хрущёв выступал в Кремле на совещании по автоматизации промышленности, рассказал о своих впечатлениях от станков с программным управлением, о посещении НИИ-160, дал высокую оценку работе советских станкостроителей и призвал к всемерному ускорению внедрения станков с ПУ и гибких автоматических производственных ячеек.
   30 мая 1958 года в первый коммерческий рейс отправилась «Ракета», спроектированная Ростиславом Алексеевым в Горьком. В это время уже налаживался серийный выпуск таких судов. Вскоре они появятся не только на наших реках и озерах, но и в Греции на Средиземном море, и даже в Америке.
   31 мая Никита Сергеевич улетел в Софию, на съезд Болгарской Коммунистической партии, и пробыл там до 9 июня.
   29 июня торжественно открыли шоссе Москва -- Ленинград -- Хельсинки, третью, после Минского и Симферопольского, современную автомобильную магистраль.
   30 июня 1958 года на заседании Президиума ЦК Хрущёв внёс записку-предложение запретить чиновникам разъезжать по стране в служебных салон-вагонах (спецсамолеты тогда использовали только в особых случаях). В обычных поездках чиновникам и партфункционерам было предписано покупать билеты, как и всем остальным гражданам.
   В Президиуме у Никиты Сергеевича была на тот момент почти 100%-ная поддержка, а его выдвиженцы – Келдыш, Курчатов, Лебедев, Шепилов, Жуков, Фурцева – во всём его поддерживали. Ворошилова из Президиума вывели в декабре 1957-го (АИ), и из «старой гвардии» там оставались лишь Микоян, Сабуров и Первухин. Косыгин и Устинов, как посвящённые, также почти всегда поддерживали предложения Хрущёва, либо старались отговорить его от неизбежных глупостей заранее.
   Предложение Первого секретаря было принято. Популярности среди чиновников ему это не прибавило, зато в народе уважение к Хрущёву заметно возросло. Чиновникам сильно хуже не стало – к их услугам были двухместные купе «СВ», которые в деловых поездках так или иначе оплачивались из командировочных. По сути дела, государство всего лишь перекладывало бюджетные деньги с одного счёта на другой. Простому народу эти купе так или иначе были не по карману, в них ездили только академики да народные артисты. В большинстве случаев вагоны «СВ» катались по стране пустыми, и включались далеко не во все составы – только в скорые поезда.
   4 июля, в День независимости Соединенных штатов, посол Лоуэллин Томпсон выступил по московскому телевидению. Американцы сочли это выступление своей пропагандистской победой, а Хрущёв -- своей. Теперь, по принятым правилам дипломатии, на основе взаимности, администрация США была обязана предоставить эфир нашему послу.
   Посол Томпсон, в отличии от своего предшественника Чарльза Болена, был настроен к СССР весьма дружественно. Какого-либо пропагандистского ущерба от его выступления на телевидении не случилось. Из-за малого количества телевизоров в стране оно прошло почти незамеченным.
   На приеме в посольстве США Хрущёв в тот вечер отсутствовал, накануне вместе с президентом Чехословакии Антонином Новотным он отправился в Ленинград. Там они посетили крейсер «Киров», а во второй половине дня, 4 июля он выступил на Кировском заводе, призвал бороться с пьянством, советовал переходить с водки и бормотухи на сухие вина.
   С Новотным Никита Сергеевич также обсуждал много вопросов, стараясь исподволь втянуть промышленно развитую Чехословакию в экономические проекты ВЭС. Говорили о сотрудничестве в автомобильной промышленности, энергетике, электронике, совместной разработке вооружений. С декабря 1956 СССР, Чехословакия и Польша уже вели совместную разработку бронетранспортёра. Теперь сотрудничество выходило на новый уровень.
   Стороны договорились о продаже в СССР и странах ВЭС чехословацких автомобилей, как легковых, так и грузовых, особенно хорошо зарекомендовавших себя грузовиков «Татра-138» и легковых автомобилей «Шкода» моделей 440 «Spartak», 450 «Felicia» и «Octavia», а также люксовой «Татра-603», прошедшей рестайлинг. (АИ)
   Договорились и о сотрудничестве в области электроники, чехи проявляли большой интерес к советским ЭВМ, а Хрущёв очень хотел использовать их большой опыт и высокую культуру производства в части точной механики.
   6 июля Хрущёв возвратился в Москву, а 8-го утром уже улетел в Берлин, там его ожидали на съезде СЕПГ. В ГДР Никита Сергеевич также провёл переговоры по многим вопросам двустороннего сотрудничества и взаимодействия в рамках ВЭС. Мощное выступление социалистических стран на Всемирной выставке в Брюсселе открыло множество возможностей для сотрудничества. Все страны показали всё самое лучшее и передовое, что у них было, и смотрели на эти достижения не только бельгийцы, французы и прочие европейцы, но и свои же, социалистические партнёры, коллеги и члены ВЭС.
   С немецкими товарищами договорились о сотрудничестве в электронике, оптике, точной механике, в частности – немцы участвовали в совершенствовании накопителей на жёстких дисках, разработке алфавитно-цифровых печатающих устройств, накопителей на магнитной ленте и другой необходимой периферии. Вильгельм Пик и Вальтер Ульбрихт, в свою очередь, очень заинтересовались создаваемой в СССР системой мобильной телефонной связи и высказали желание подключить специалистов из ГДР к этой работе. (АИ)
   9 июля 1958 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли Постановление о производственных совещаниях на предприятиях. Вслед за ним Президиум Верховного Совета СССР 15 июля утвердил «Положение о правах фабричного, заводского местного комитета профсоюза». Это был пробный шаг к передаче власти в руки общественности.
   Определённую пользу нововведения принесли. Абсолютно бесправные в недавнем прошлом профсоюзы получили возможность хоть как-то контролировать администрацию. Их члены, участвуя в совещаниях, хотя и не решали ключевых вопросов, но знали, что на их предприятии делается, и что собирается предпринять руководство. А учитывая постоянно усиливающуюся роль первичных партийных организаций и Народного контроля, творить произвол хозяйственным руководителям становилось всё сложнее. (АИ)
  
   Весной 1958 г на экраны страны вышел полнометражный мультфильм «Марсианская экспедиция кота Леопольда» (АИ). Он демонстрировался сначала в кинотеатрах, а летом его показали по телевидению. Фильм был снят с использованием техники перекладки и приёмов аниме, что изрядно удешевило и ускорило работу.
   Сюжет фильма изначально был прост и незатейлив, как железный лом. Сценарий писали совместно Павел Владимирович Клушанцев и Вячеслав Михайлович Котёночкин, он же был режиссёром фильма (АИ, см. гл. 02-35). Авторы сценария взяли за основу «Аэлиту» Алексея Николаевича Толстого. Но худсовет, обсуждавший сценарий, неожиданно перенесли в Кремль. Это внезапное решение наглядно показало, какое внимание уделяет руководство страны развитию мультипликации
   Помимо министра культуры Михайлова, на худсовете присутствовала секретарь ЦК по культуре Екатерина Алексеевна Фурцева, а через минуту после начала дверь отворилась и в зал вошёл Первый секретарь ЦК, а следом -- академики Королёв и Келдыш.
   – Здравствуйте, товарищи, -- сказал Никита Сергеевич, -- Вы обсуждайте, не обращайте на нас внимания, мы тут в уголке посидим, послушаем.
   Сюжет, обсуждавшийся на худсовете, в процессе обсуждения, по рекомендации руководства Главкосмоса оброс некоторыми подробностями, от которых потом визжало от восторга не одно поколение юных телезрителей, и, итоге, окончательная версия сценария отличалась от первоначальной довольно существенно.
   По сюжету фильма, кот Леопольд, разумеется -- ветеран войны, ворошиловский стрелок, снайпер, ныне -- передовик производства, за успехи в труде получил в подарок от профсоюза набор для самостоятельной сборки телевизора. В конце 50-х такие наборы изготавливались и продавались в СССР довольно активно. В процессе сборки к нему зашёл сосед, боцман Матроскин, кот весьма хозяйственный, слегка философского склада характера, между прочим -- ветеран Черноморского флота.
   Друзья-соседи немного заболтались, и Леопольд несколько раз ткнул паяльником не туда, куда следовало по схеме. В этот момент в фильме появлялось предупреждение для детей: «Дети! Никогда не отвлекайте папу, если он чинит телевизор или радио»
   Само собой, при включении плата коротнула, и несколько дорожек выгорели. Подробной схемы разводки не было. Леопольд подпаял к уцелевшим концам дорожек проводки и попытался методом тыка подобрать нужные. После нескольких попыток, сопровождавшихся искрами, дымом и шипением обжёгшегося Леопольда, экран телевизора вдруг засветился, на нём появилось изображение необычно выглядевшей кошки, в остроконечном колпачке на голове, говорившей на неизвестном языке, на фоне круглого иллюминатора, за которым расстилалась красно-коричневая пустыня.
   В этот момент в фильме появлялось следующее предупреждение: «Дети, не пытайтесь сделать из папиного телевизора межпланетный передатчик. Шансов на успех -- один из миллиона, а папа и мама будут очень недовольны».
   Матроскин и Леопольд натурально уронили челюсти на пол, а потом позвали третьего соседа -- академика, доктора наук, и т.д. и т.п. Он и сказал, что пейзаж на экране сильно напоминает возможный пейзаж Марса.
   Тут же принесли магнитофон, включили на запись текста, кусок передачи засняли прямо с экрана кинокамерой. Сосед-академик позвонил на работу, в Главкосмос. И события закрутились.
   Леопольду подарили от Главкосмоса новый, уже собранный телевизор, а его самоделку забрали в Главкосмос для изучения. Через несколько месяцев Леопольда вызвали в Главкосмос. Он достал из шкафа свой парадный китель с шестью рядами орденских планок и Золотой Звездой, и поехал.
   В Главкосмосе нашему герою вручили премию, и объяснили, что он изобрёл уникальный прибор, с помощью которого удалось установить регулярную связь с гибнущей цивилизацией Марса.
   В качестве причины гибели биосферы Марса в фильме была подана версия падения на Марс большого астероида, ранее бывшего его спутником, из-за чего не только погибла большая часть жизненных форм, но и остановилось вращение железного ядра планеты. Магнитное поле стало уменьшаться, и Марс начал терять атмосферу. Уцелевшие разумные жители развили систему метрополитена до размера полноценных подземных городов-убежищ, и переселились под поверхность планеты. Но после катастрофы в живых осталось слишком мало марсиан, и уцелевшие попытались установить связь с Землёй, на которой они предполагали возможность наличия технологической цивилизации.
   Руководители Главкосмоса обратились в ЦК, в результате чего было принято решение о подготовке экспедиции на Марс. Леопольд тут же вызвался записаться в отряд космонавтов. Несмотря на не самый молодой возраст, он активно занимался спортом -- в фильме было показано, как Леопольд делает зарядку, с гирями, и ездит на велосипеде. Он успешно прошёл медкомиссию и был зачислен в отряд. Тут Матроскин, узнав о жизненном выборе приятеля, заявил: «Да куда ж ты без меня на Марс собрался? Пропадёшь ведь!» -- и тоже записался в космонавты.
   Далее в фильме были довольно реалистично показаны тренировки на центрифугах, лопингах и тренажёрах управления космическим кораблём -- Котёночкин в ходе съёмок постоянно консультировался с Клушанцевым, который к тому времени уже был в теме. Потом был суборбитальный полёт Леопольда в капсуле на баллистической Р-5, показанный почти документально, со вкуснейшими подробностями, вроде «Кирова», вылавливавшего капсулу из Охотского моря.
   По совету Королёва в фильм включили кадры, где Леопольда при спуске крутило в капсуле, из-за ошибок при аэродинамическом расчёте. Это было обоснование для дальнейшего перехода к круглому спускаемому аппарату. Королёв и Келдыш понимали, что американцы, вполне вероятно, будут внимательно смотреть и анализировать фильм, и решили направить аналитиков из Лэнгли и NASA по ложному следу.
   В мультфильме была очевидная возможность «спрессовать время». Поэтому вскоре после суборбитального состоялся первый орбитальный полёт Леопольда и Матроскина в корабле, сильно похожем на «Восток» или «Восход», с круглым спускаемым аппаратом, выводимом на орбиту с помощью РН Р-7. Ракету в мультфильме нарисовали без особых подробностей, но в целом достаточно реалистично. А в это же время советские учёные строили межпланетный корабль для экспедиции на Марс.
   «Страна багровых туч» Стругацких уже вышла в 1957 году, поэтому в качестве планетолёта Королёв посоветовал Котёночкину взять «Хиус» на химических ракетах и фотонном основном приводе.
   – Заодно и американов запутаем, -- усмехнулся Сергей Павлович.
   Старт проходил почти по описанию Стругацких, с дрожащим фиолетовым сиянием фотонного двигателя над плотной пеленой облаков, белыми и лиловыми бликами в лужах, и перевёрнутой радугой над полигоном.
   Полёт сопровождался классическими уворачиваниями от метеоритного дождя, и завершился аэродинамическим торможением в разреженной атмосфере Марса, с выходом базового корабля на марсианскую орбиту и посадкой группы контакта – Леопольда и Матроскина на высадочном марсианском модуле в районе, рекомендованном марсианами. На худсовете, когда стали обсуждать, как будет выглядеть район посадки, Никита Сергеевич вдруг предложил:
   – А давайте нарисуем там гигантскую статую, высеченную из целой скалы, чтобы с орбиты было видно. Какую-нибудь штуку, вроде этого... египетского сфинкса. Или, нет, лучше -- лицо. Да, гигантская кошачья морда, обращённая к небу! У нас же мультик про кошек. А в стене этой статуи -- дверь. Вход в подземный город.
   Идея Первого секретаря всем понравилась, и в фильме появилась скала-статуя в виде кошачьей морды.
   Дальше сюжет развивался почти по канону «Аэлиты» -- встреча с марсианским радиоастрономом Коталитой -- той самой кошкой, что посылала сообщение, удручающее знакомство с вымирающей цивилизацией Марса. Выяснилось, что власть на Марсе захвачена кучкой олигархов, заставляющих остатки местного кошачьего населения заниматься тяжёлым трудом за воздух, воду и минимальный рацион, только чтобы не умереть с голоду.
   Леопольд и Матроскин, как настоящие коммунисты, разумеется, возмутились подобным положением дел. Охрана марсианских котолигархов попыталась их арестовать. Произошёл ожидаемый конфликт с властями, бегство, уход «в подполье» на нижние горизонты подземного города.
   Скрываясь в подполье, Леопольд и Матроскин рассказали угнетённым марсианским котам о Советском Союзе, Великой Октябрьской Социалистической Революции и обществе победившего социализма. Вдохновившись их рассказом, местный кошачий пролетариат поднялся на восстание против котолигархов.
   Охрану разогнали, олигархов благополучно свергли, марсианские коты принялись налаживать мирную жизнь, и строить справедливое общество, а Леопольд, выбравшись из скафандра в безукоризненном белом костюме, поправил бабочку, и произнёс своё традиционное: «Ребята, давайте жить дружно!»
   И тут Матроскину пришла в голову «гениальная идея».
   – Если ядро Марса замедлилось в результате удара астероида, значит, другим ударом его обратно раскрутить можно! Надо только знать, где, под каким углом и с какой силой ударить!
   В этом месте при обсуждении сценария произошёл бурный спор между академиками. В итоге сошлись на следующем варианте событий.
   Земные астрономы подобрали подходящий астероид, не слишком большой по массе, отправили к нему корабль-буксир и изменили её траекторию так, чтобы астероид приблизился к Марсу и был захвачен его гравитационным полем. Немногочисленное к тому времени, оставшееся кошачье население Марса поднялось перед ударом на поверхность, чтобы их не завалило в подземных штольнях в результате вероятного марсотрясения. Астероид решили на Марс не ронять, а создать бинарную систему, подобную системе Земля-Луна.
   Астероид подлетел к Марсу, постепенно замедляясь при помощи работающих на торможение двигателей космического буксира. Гравитация Марса захватила новое небесное тело, превратив его в ещё один спутник. Формируемые астероидом приливные силы в поверхностном слое марсианской коры вызвали постепенное таяние занесённых песком льдов под поверхностью, оставшихся от замёрзших океанов Марса. Взаимовлияние Марса и его достаточно массивного спутника вызвали повторную раскрутку железного ядра планеты.
   – Хрен его знает, возможно ли такое в действительности, но для мультика сойдёт, – заключил при обсуждении Королёв.
   Испарение воды из тающего льда увеличило атмосферное давление, а появление жидкой воды вызвало реакции между горными породами, с выделением углекислого газа. Далее начался парниковый эффект, в результате чего на Марсе стало можно ходить без скафандров, только с кислородными масками и баллонами. Для увеличения количества кислорода в атмосфере во вновь образовавшиеся водоёмы были «высажены» сине-зелёные водоросли. В общем, мультфильм стал почти что учебником для младших классов по терраформированию планет. В мультфильме, разумеется, было сказано, что процесс разогрева планеты и восстановления биосферы займёт не одну сотню лет.
   Фильм завершался прощанием земных котов с марсианскими, и триумфальным возвращением на Землю, где Леопольда встречала верная Неко-тян.
  
   О выходе мультфильма на экраны было объявлено заранее, и по телевидению, и в газетах, и по радио. В передаче «Пионерская зорька» несколько раз крутили запись интервью с создателями мультфильма, по телевидению показывали короткие отрывки, но лишь те, по которым невозможно было догадаться о сюжете фильма в целом. Рекламная кампания была организована мощная, по западному образцу.
   Немудрено, что интерес к фильму оказался соответственно высочайшим. Народные ожидания оправдались с первых минут титров, где в качестве авторов сценария были указаны П.В. Клушанцев и В.М. Котёночкин, а в качестве консультантов, строго по алфавиту, М.В. Келдыш, С.П. Королёв, Н.С. Хрущёв. От насыщенного весьма динамичными сценами сюжета выпадали в осадок не только дети, но и взрослые. Хотя некоторые моменты поняли не все.
   По радио даже цитировали ставшую легендарной беседу двух аксакалов на ташкентском базаре:
   – Вчера в кино с внуком ходил, мультфильм новый смотрел. Сидим, смотрим – мечеть, однако? Вдруг бабах, дым, огонь, шайтан – мечеть полетела...
   – Эх, ты, темнота, какая тебе мечеть, это научная победа социализма – планетолёт называется! На Марс полетит!
   Западные страны покупать для показа мультфильм, в котором красные коты устраивают революцию, разумеется, отказались. Зато в странах ВЭС и в Восточной Европе от зрителей отбоя не было.
   Дети от Берлина до Джакарты играли «в Леопольда и Матроскина на Марсе». Кооперативы начали выпускать картонные модели «фотонного планетолёта» из мультфильма, а также плюшевых главных героев – Леопольда и Матроскина.
  
  
  

10. «Восемнадцать пальцев руки Москвы».

  
  
  К оглавлению
  
   С апреля 1958 года в Ливане произошла новая вспышка гражданской войны, тянувшейся в вялотекущем режиме с 1957 года. Поводом послужила попытка президента Камиля Шамуна изменить Конституцию, чтобы обеспечить себе возможность избрания на новый срок.
   Ситуацию осложняла своеобразная политическая система Ливана, согласно которой президент должен быть христианином-маронитом, фактически – представителем одной из 6 богатейших христианских семей Ливана, а премьер-министр – мусульманином. При этом в 1958 году внешнеполитическая ориентация этих фигур оказалась диаметрально противоположной, что привело к нарастанию не только политической, но и религиозной напряженности.
   Последовавшее 8 мая 1958 г убийство редактора и владельца ливанской газеты «Телеграф» Насиба Метни, придерживавшегося левых взглядов, ещё более обострило ситуацию.
   Во втором по величине городе Ливана – Триполи, началось открытое восстание против президента Шамуна, возглавленное бывшими премьер-министрами Рашидом Караме, Абдаллахом Яфи и председателем парламента Хамаде. Оно быстро распространилось на весь Северный и Северо-Восточный Ливан. Вскоре уже в самом Бейруте начались уличные бои и появились баррикады. Восстание начало распространяться также на южные и горные районы страны.
   Это не была гражданская война между христианами и мусульманами, как часто пытаются её представить. Христиане и мусульмане Ливана, в большей степени, впрочем, именно мусульмане, выступили против продажного правительства, президента Шамуна и охраняющих правящий режим полицейских сил.
   13 мая группа друзов атаковала президентский дворец в Bay-al-Din, впрочем, успеха они не добились.
   Майские события в Ливане встревожили правящие круги США и Англии. Сразу после начала восстания американский посол в Бейруте устроил секретное совещание с представителями реакционных сил в правительстве для принятия срочных мер в защиту Шамуна. Был усилен 6-й флот, в Восточное Средиземноморье передислоцированы дополнительные части морской пехоты. Из США в ФРГ в середине мая было переброшено авиационное соединение в составе 13 транспортных самолетов, каждый из которых мог принять на борт до 200 солдат. По сообщению «Нью-Йорк таймс», армейская группа США, дислоцировавшаяся в Западной Германии, была приведена в состояние боевой готовности для «возможных действий на Ближнем Востоке». Таким образом, уже в тот момент правящие круги США планировали проведение прямой вооруженной интервенции.
   В то же время американцы предпринимали различные дипломатические шаги, а также пропагандистские методы. Американская пропаганда пытаясь замаскировать вмешательство США во внутренние дела Ливана, пустила в оборот версию о якобы «коммунистической угрозе» этой стране, изображая народное восстание в качестве результата действий «международного коммунизма» и вмешательства ОАР.
   В Ливан на самолетах доставлялись оружие, гранаты со слезоточивым газом и другие боеприпасы. Представитель госдепартамента откровенно заявил, что дополнительные поставки оружия имеют целью укрепить позиции Шамуна.
   Ливанская армия от проведения карательных операций устранилась, основная грязная работа по борьбе с повстанцами выпала на долю полиции.
   17 мая на совещании военного комитета Багдадского пакта было принято решение об оказании поддержки режиму Шамуна. В течение второй половины мая и в июне в Ливан на самолетах перебрасывались иракские солдаты и офицеры. Правительство Ирака выделило Шамуну крупную субсидию, а также оружие и боеприпасы.
   19 мая было опубликовано заявление ТАСС, в котором указывалось, что «решение вопросов, касающихся ливанского государства, есть неотъемлемое право ливанского народа, и никакое другое государство не имеет права вмешиваться в эти дела».
   Но первоначальные расчёты американских империалистов подавить народное восстание силами армий арабских стран Багдадского пакта, прежде всего – армии монархического Ирака – не оправдались. К середине июля восставшие контролировали 2/3 территории страны.
   Восстание в Ливане побудило империалистов впервые ввести в действие военный механизм «доктрины Эйзенхауэра» и Багдадского пакта. Шамун официально обратился к Ираку с просьбой о военной помощи, ссылаясь именно на Багдадский пакт. При активном участии американцев иракские войска готовились к вступлению в Ливан, американские самолеты уже ожидали их для переброски по воздуху. В течение мая-июня в Ливан самолётами было переброшено около тысячи иракских солдат и офицеров.
   Соединённые Штаты проводили активные консультации с Великобританией. Замышлялась совместная военная операция, первая после Суэцкого кризиса. При этом администрация США опасалась быть втянутой в гражданскую войну в Ливане. Эйзенхауэр оказался в затруднительном положении – он не хотел увязнуть в бесперспективном конфликте, но, одновременно, не мог упустить шанс объявить Ближний и Средний Восток сферой жизненных интересов США, под предлогом «защиты от коммунизма», и на фоне ослабления и потери престижа Великобритании после Суэцкого поражения.
   Англичане, безусловно, жаждали реванша, но им приходилось искать «новую точку приложения силы». (В реальной истории англичане высадились в Иордании – операция «Золотая рыбка» – но в АИ Иордания вошла в состав ОАР, и теперь англичане туда не сунутся)
   Эйзенхауэр отверг как требование Великобритании о проведении совместной военной операции в Ливане, так и английский замысел широкомасштабной военной операции на территории Ливана, Ирака и Кувейта. Президент не без оснований опасался, что такая крупная военная акция вызовет решительные ответные действия Советского Союза, чего Айк, по понятным причинам, желал избежать. Кроме того, для проведения большой операции требовалось одобрение Конгресса. Небольшую «полицейскую акцию» в Ливане можно было провести и без согласования с Конгрессом, и такая небольшая операция, как надеялся Эйзенхауэр, не вызовет резкой ответной реакции СССР, скорее, наоборот, послужит для красных «доказательством силы и решимости Америки противостоять натиску коммунизма по всему миру».
   Кроме того, президент в это время подвергался достаточно жёсткой критике в Конгрессе. В этот период Конгресс на 85% состоял из демократов, тогда как Айк был республиканцем. Конгрессмены-демократы Морзе, Фулбрайт и Хэмфри обвиняли его в излишнем раздувании дорогостоящего ядерного арсенала, в проведении негибкой внешней политики, отсутствии эффективной стратегии внешней политики. Что ещё более важно, к этой критике присоединился начальник штаба американской армии генерал Максвелл Тэйлор, будущий создатель стратегии «гибкого реагирования» при администрации Кеннеди.
   Влиятельные сенаторы Мэнсфилд и Грин обвиняли администрацию в том, что, провозгласив «доктрину Эйзенхауэра», она оказалась неспособна её реализовать и противопоставить хоть что-нибудь «стремительному распространению коммунизма в Азии и на Ближнем Востоке».
   (В АИ Египет и Сирия после убедительной победы в Суэцком конфликте и смерти Насера выбрали социалистический путь развития, а Иордания присоединилась к ОАР в апреле 1957 г)
   Эйзенхауэру также ставили в вину, что он слишком стар, утомлён и болен, и не может эффективно управлять страной. (В 1958 г ему было 68 лет)
   К началу лета американской администрации стало ясно, что президента Шамуна необходимо заменить менее одиозной фигурой. Выбор пал на генерала Фуада Шехаба, главнокомандующего ливанской армией, который с самого начала восстания выступал против использования армии для его подавления. В начале июля президент Шамун смирился с политической необходимостью и под давлением американских дипломатов согласился уступить власть генералу Шехабу.
   Эйзенхауэр уже начал надеяться, что удастся разрешить Ливанский кризис без организации военного вмешательства, на котором особенно активно настаивали англичане. Тем не менее, американская отдельная эскадра 6 флота в составе 11 кораблей, имевших на борту 3600 морских пехотинцев, перешла из района Гибралтара и заняла позицию вблизи острова Крит.
   Президент не без оснований подозревал, что быстрый прогресс ливанского восстания вызван активным вмешательством ОАР, и, прежде всего, Сирии, а также «происками Коминтерна». Однако он даже не представлял себе масштаб замысла руководства Советского Союза. Советские спецслужбы, поддержанные политическим руководством, подготовили сложную многоходовую операцию против стран Багдадского пакта. При её разработке председатель КГБ Серов и начальник ГРУ Шалин воспользовались политическим наследием покойного (АИ) госсекретаря Джона Фостера Даллеса – теорией домино. Согласно этой теории падение одного прозападного режима в каком-либо регионе третьего мира вело к цепной реакции революций в соседних странах.
   Когда Иван Александрович и Михаил Алексеевич представили план операции Хрущёву, Никита Сергеевич не удержался от недоумённого вопроса:
   – План хорош, но почему такое странное название для операции – «Рыба» ?
   – Во-первых, чтобы супостат голову поломал, – ухмыльнулся в ответ Серов. – А во-вторых, название связано с той же самой теорией домино. Костяшки-авианосцы у супостата останутся, но выложить их он не сможет.
  
   Утром 14 июля 1958 года на турецком аэродроме Ешилькей государственные деятели Турции и принцесса Фазиле ожидали прибытия иракской делегации в составе молодого короля Фейсала II, взошедшего на трон Хашимитской династии в феврале текущего года, премьер-министра Ирака Нури Саида и принца-регента Абд иль Илляха. На 14-15 июля в Стамбуле была назначена сессия Багдадского пакта и бракосочетание иракского короля и турецкой принцессы.
   Но самолёта всё не было. Лишь около полудня стало известно, что короля Фейсала, его дяди регента Абд иль Иляха и Нури Саида нет в живых. Иракское Хашимитское королевство прекратило своё существование.
   (См Л.И. Медведко «К востоку и западу от Суэца», с 17 http://www.rulit.me/books/k-vostoku-i-zapadu-ot-sueca-zakat-kolonializma-i-manevry-neokolonializma-na-arabskom-vostoke-read-215994-17.html)
   Хотя сторонники теории заговора ныне утверждают, что переворот 14 июля проходил с молчаливого согласия США, на самом деле, для президента Эйзенхауэра и британского премьера Макмиллана он явился полной неожиданностью.
   Ирак был центральным элементом Багдадского пакта, главной нефтедобывающей страной Среднего Востока, наряду с Кувейтом, т. к. нефтяные месторождения Саудовской Аравии в то время только начинали осваиваться. Из Мосула, где находится главный нефтеносный район Ирака, построенные англичанами нефтепроводы тянулись через территорию Сирии на побережье Ливана, где были оборудованы нефтеналивные терминалы.
   После Суэцкого конфликта именно Багдад стал оплотом империалистической политики США и Великобритании на всем Ближнем и Среднем Востоке. В Багдаде размещались все основные структуры Багдадского пакта, в том числе его военный комитет. В Ираке, и в других странах -- участницах пакта, во время маневров и в случае «резкого обострения обстановки» могли приземляться и базироваться эскадрильи американских бомбардировщиков.
   В то же время в Ираке уже давно назревала революционная ситуация. Еще в начале ХХ века здесь были найдены богатейшие месторождения нефти, намного превосходившие месторождения Баку и Ирана. По распоряжению руководителей страны все права на их разработку попали в руки британской компании Iraq Petroleum.
   Самим иракцам от англичан, согласно условиям сделки, доставались жалкие гроши -- никакого сравнения с прибылью, которую получают в наши дни принцы Саудовской Аравии, ОАЭ или Брунея. При том что на содержание королевского двора, чиновничьего аппарата и, многочисленной армии требовались средства.Чтобы получить их, Хашимитам пришлось полностью покориться воле британских империалистов и выжимать все соки из нищего после войны месопотамского крестьянства. Под давлением английской администрации общинные земли были конфискованы в пользу крупных землевладельцев. Землепашцы были обязаны отдавать землевладельцам 70--80% от каждого урожая.
   Эта сельскохозяйственная продукция на внутреннем рынке не продавалась. Практически вся она шла на экспорт, при том, что около половины иракцев в то время голодали, питаясь парой лепешек и горсткой фиников в день. Детская смертность достигала 35%, медицинской помощи, доступной населению, не было, 70% сельских жителей были полностью неграмотны.
   Городским низам жилось не намного легче -- объявленный Хашимитами под давлением тех же англичан режим благоприятствования по отношению к европейским товарам, практически довел ремесленников и торговцев до нищеты. В стране не существовало серьёзной промышленности, тем более, в 1950-е годы закрылось более половины существовавших мелких предприятий, их работники оказались выброшены на улицы. Национальная кустарная экономика перестала существовать. На окраинах Багдада, превратившихся в «пояс нищеты», люди неделями не видели даже мелкой медной монетки.
   Ещё в октябре -- ноябре 1956 года, в период суэцкого кризиса, по всей стране начались народные выступления против политики колонизаторов и их прислужников. Они были жестоко подавлены правительством. В ответ на кровавый террор Нури Саида началось народное восстание, продолжавшееся около двух недель. Оно было подавлено войсками и полицией. В феврале 1957 года, в результате переговоров между представителями Иракской коммунистической партии, Национально-демократической, Баас и Партии независимости был образован Фронт национального единства.
   Под Хашимитской династией уже были сложены дрова и хворост, оставалось лишь поднести спичку, что и сделал генерал Касем.
   Накануне в иракском королевском дворце Каср ар-Рихаб всю ночь шёл банкет по случаю проводов короля и правительственной делегации в Турцию. В то же время премьер Нури Саид дал указание начальнику иракского Генерального штаба направить две бригады на запад для участия в американской интервенции в Ливане.
   Через несколько часов 19-я и 20-я бригады под общим командованием генерала Абдул Керима Касема вышли из мест постоянной дислокации и выбрались на окраины столицы. В этот момент они совершили внезапный поворот, вошли в Багдад и быстро достигли дворца ар-Рихаб. В 4.20 они окружили дворец. Охранявший его, хорошо вооружённый гвардейский полк тут же перешёл на сторону восставших – видимо, это было условлено заранее. Сопротивление оказали лишь несколько человек.
   Генерал Касем начал методично обстреливать ар-Рихаб из пушек. Дворец загорелся, и уже через полчаса удушливый дым вынудил осаждённых сдаться. Касем через мегафон приказал королевской семье выйти и собраться во внутреннем дворе.
   В резиденции на тот момент было 14 членов королевской семьи. Они вышли, в знак просьбы о пощаде держа над головами томики Корана. Лейтенант Абдель Саттар аль-Абоси приказал все построиться у стены. А дальше – то ли офицеру показалось, что один из принцев пытался достать пистолет, то ли просто сдали нервы – так или иначе, он приказал открыть огонь.
   Из всей королевской семьи выжила только принцесса Хайям – супруга наследного принца. Она была ранена, и её завалило трупами. Позже её нашли и отправили в военный госпиталь.
   Тело короля Фейсала II выставили перед дворцом на всеобщее обозрение. Позже его тайно похоронили. Ещё круче обошлись с телом регента Абд-иль Илляха. В народе его ненавидели за подавление антибританского восстания в 1941 году, и за его политику в целом. Его обнажённый труп таскали по Багдаду на веревке, привязанный к грузовику, затем повесили на фонарном столбе на площади Мучеников в центре Багдада, и выпотрошили.
   (Все подробности переворота, в т.ч. натуралистические – реальная история, не АИ. Восток – дело тонкое... http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/6270/)
   70-летний премьер-министр Нури Саид ухитрился скрыться из города в разгар событий на вёсельной лодке. Но затем, переодевшись в женскую одежду, он вернулся в Багдад. Его опознали на улице, и то ли застрелили, то ли он успел застрелиться сам. Тело Нури Саида несколько дней лежало посреди площади, пока солдаты не увезли его и не захоронили. Место его погребения и личность человека, отдавшего приказ о похоронах, остались неизвестны.
   15 июля в 6 часов утра по иракскому радио было объявлено, что произошло вооружённое восстание, Хашимитская династия низложена, правительство распущено. Один из лидеров революции, Абдель Салям Ареф, обратился к народу:
   – Братья! Победа может быть полной только при поддержке народа и его участии в противодействии возможным заговорам империалистов против молодой Иракской республики. Вы все должны собраться у дворца ар-Рихаб, чтобы поддержать нас! (Текст подлинный, см. http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/6270/)
   Вскоре площадь перед дворцом заполнилась людьми. Разъярённая толпа уронила памятник основателю Хашимитской династии Фейсалу I, и сбросила его в реку Тигр. Были также сожжены дома нескольких министров и британское посольство.
   Революционное правительство возглавил генерал Касем, руководитель организации «Свободные офицеры». Абдель Салям Ареф стал его заместителем. Касем вывел Ирак из Багдадского пакта, убрал из страны британские военные базы и заключил с СССР договор о военной и технической помощи.
   Все политические партии были запрещены, но коммунистам он позволил действовать полулегально и даже создавать вооружённые отряды, ставшие опорой его власти вместе с отрядами курдов Мустафы Барзани. (АИ, в реальной истории Касем вскоре начал воевать с курдами)
   Иракская революция стала той костяшкой домино, которая запустила цепь взаимосвязанных событий. Сразу после переворота в Ираке президент Шамун обратился к Соединённым Штатам с паническим требованием немедленно ввести войска в Ливан. Эйзенхауэр собрал экстренное совещание в Белом Доме. На нём обсуждалась и революция в Ираке и просьба Шамуна о вводе войск. Против интервенции выступили представители Госдепартамента и вице-президент Ричард Никсон.
   Госсекретарь Гертер предупреждал, что в случае проведения военной операции на Ближнем Востоке может пострадать не только престиж США в арабских странах, но и их экономические интересы – арабы могли перекрыть нефтепроводы, идущие по территории Ирака и Сирии. Гертер также отметил, что ввод в Ливан американских войск позволит Советскому Союзу изобличить экспансионистскую политику США, подтверждая пропаганду наглядными и весомыми доказательствами.
   (АИ, в реальной истории это был Дж. Ф. Даллес, но говорил он то же самое, см. В.П. Румянцев «Д. Эйзенхауэр и решение об отправке американских войск в Ливан в 1958 г» http://cyberleninka.ru/article/n/d-eyzenhauer-i-reshenie-ob-otpravke-amerikanskih-voysk-v-livan-v-1958-g)
   Его поддерживал вице-президент Ричард Никсон, опасавшийся, что могут пострадать американские граждане, находящиеся в арабских странах. Незадолго до этого Никсон побывал в Венесуэле, где местные жители едва не опрокинули его машину.
   Эйзенхауэр понимал опасность распространения антиамериканских настроений, отметив, что: «мы встретили движение, направленное против США, но это движение направляется не арабскими правительствами, а народом.» Таким образом, президент признавал, что истинная причина народных выступлений заключается в тяжёлом экономическом положении народа, и утверждения в стиле «во всём виноваты коммунисты» являются обычным пропагандистским клише.
   Госсекретарь также опасался неизбежных аналогий с Суэцким конфликтом, подчеркивая, что в случае отправки войск в Ливан крайне важно будет «избежать поражения, которое потерпели англичане во время Суэцкого кризиса». Хотя среди администрации не было единства мнений, все сошлись на том, что Соединённым Штатам брошен вызов, на который нельзя не ответить. Немедленного вмешательства также требовали Турция, Иран и другие союзники США в регионе.
   Соединённые Штаты отказались от проведения совместной десантной операции с британскими войсками, чтобы избежать любых ассоциаций с Суэцким конфликтом. Госдепартамент не без оснований считал, что англичане намереваются решить собственные внешнеполитические проблемы руками США. Президент настоял на проведении раздельных операций. Это, к тому же, позволяло не согласовывать проведение операции с Францией.
   Обычно Эйзенхауэр принимал решение только после того, как выслушивал мнения всех собравшихся. Но в случае с Ливаном, как признавал позднее сам президент: «это было единственное совещание, когда я практически всё решил, ещё до того, как мы собрались».
   (Все подробности принятия решения о вводе американских войск в Ливан – по В.П. Румянцев «Д. Эйзенхауэр и решение об отправке американских войск в Ливан в 1958 г» http://cyberleninka.ru/article/n/d-eyzenhauer-i-reshenie-ob-otpravke-amerikanskih-voysk-v-livan-v-1958-g)
   По оценке экспертов Госдепартамента и военных, прямое вооружённое вмешательство Советского Союза в события на Ближнем Востоке было маловероятно, учитывая превосходство США и их союзников в части авиации и флота. Тут они не ошиблись – прямого военного ответа Хрущёв не планировал.
   Хотя, в отличие от Суэцкого конфликта, сведения по высадке в Ливане были менее точными, на побережье было не так много удобных мест для высадки. Были также частично известны состав сил, задействованных в операции и даты их прибытия, а в отдельных случаях – время высадки и маршруты следования.
   Президент отдал приказ о начале вторжения 14 июля в 18.30 по времени Вашингтона. Командная цепь операции Тhe Blue Bat (Синяя летучая мышь) состояла из президента – на стратегическом уровне, Специального Командования на Среднем Востоке (Specified Command, Middle East, SPECCOMME) на оперативном, командования 6 флота, десантных подразделений армии и морской пехоты на тактическом уровне.
   (Источник см. http://www.worldlibrary.org/articles/1958_lebanon_crisis)
   В операции были задействованы крупные силы: более 14000 военнослужащих из состава армейских подразделений и морской пехоты. Это было больше, чем официальный списочный состав ливанской армии. Их поддерживали около 70 кораблей 6-го флота, в т.ч. авианосцы «Саратога», «Эссекс», «Уосп». под охраной крейсеров «Де Мойн» и «Бостон». а также многочисленных эсминцев, и десантные корабли. На кораблях флота находилось около 40000 личного состава. В момент начала операции «Эссекс» и «Бостон» стояли на якорях в гавани Пирея, в Греции, а «Де Мойн». на котором держал флаг командующий 6-м флотом адмирал Чарльз Браун, находился в Виллефранше.
   В Европе уже была глубокая ночь. В 02.00 15 июля подразделения американской 187-й пехотной дивизии и 24-й десантной бригады в Западной Германии были подняты по тревоге. Соединение кораблей с морскими пехотинцами на борту уже выдвигалось от Крита к побережью Ливана.
   (Источник см. http://www.combatreform.org/lebanon58.htm)
   Морская пехота высадилась на побережье Ливана в районе Антелиас севернее Бейрута, 15 июля около 16.00 по местному времени, и вошла в город с севера, по прибрежному шоссе. План предусматривал взятие под контроль аэропорта и морского порта для высадки основных сил армейских частей. Высадку прикрывала с воздуха большая группа самолётов с авианосца «Эссекс».
   (Фотографии высадки и входа американцев в Бейрут см. https://milinme.wordpress.com/2014/01/26/1958-lebanon-crisis-1-operation-blue-bat/)
   План американской администрации казался идеально выверенным, однако один нюанс спутал американцам все карты. Дата и время высадки были известны советскому руководству. За несколько прошедших месяцев сторонники Национального фронта сумели прокопать длинный туннель, ведущий под президентский дворец. (АИ)
   В то самое время, когда американские корабли с морской пехотой на борту двигались к побережью Ливана, в президентском дворце шёл жестокий бой. Активисты Национального фронта под командованием советских офицеров спецназа ГРУ пробрались по туннелю и ворвались во дворец изнутри охраняемого периметра, в то время как другие группы Национального фронта отвлекали охрану дворца атаками снаружи.
   Около 16.00, когда первые десантные амфибии LVTP-5 с морскими пехотинцами на борту выбрались на пляж возле Антелиас, а над городом проносились самолёты с «Эссекса», внутренняя стена во дворце рухнула, пробитая направленным взрывом, и в кабинет Шамуна ворвались бойцы Национального фронта. Президент Шамун был арестован. Практически одновременно радиостанция Национального фронта передавала открытым текстом: «В Ливане произошла революция! Правительство Шамуна капитулировало! Приглашение американских войск объявлено недействительным. Янки, идите домой, мы разберёмся без вас!» (АИ)
   Активисты Национального фронта увели арестованного бывшего президента Шамуна в безопасное укрытие до того, как американская морская пехота достигла дворца. Прорытый туннель был взорван и частично завален, выход из него на территории дворца оказался погребён под грудой обломков рухнувшей стены.
   Почти одновременно со штурмом дворца была проведена ещё одна параллельная операция, в результате которой мировая антикоммунистическая клика понесла тяжёлую утрату. Отдельная группа спецназа ГРУ при поддержке и обеспечении местных ливанских коммунистов разгромила штаб-квартиру армянской националистической группировки «Дашнакцутюн», базировавшейся в Бейруте. Были ликвидированы не только основные руководители организации. В ходе операции были захвачены документы, по которым в короткие сроки удалось выявить имена и адреса большинства рядовых активистов-дашнаков. Вторым этапом операции они также были ликвидированы, хотя, разумеется, некоторым удалось ускользнуть, и их пришлось отлавливать позже, при помощи агентуры Коминтерна.
   Во время Второй мировой войны генерал Эйзенхауэр приобрел колоссальный опыт в планировании и проведении морских десантных операций. В случае необходимости президент мог быстро свернуть военную операцию в Ливане, либо, наоборот, расширить американское военное присутствие в регионе.
   В этот момент ещё не поздно было дать отбой. Президенту принесли текст сообщения радиостанции Национального фронта. Он мог отдать приказ, остановить высадку и вернуть войска на корабли. Но Эйзенхауэр понимал, что в этом случае он «потеряет лицо». Он опасался, что престижу Америки на Ближнем Востоке будет нанесён непоправимый ущерб. Поэтому Айк распорядился продолжать операцию. (АИ)
   Президент не учёл, что его планы известны противнику. Операция КГБ и ГРУ была спланирована таким образом, что престиж США должен был пострадать при любом варианте развития событий.
   Прямого противодействия высадке не было. Морская пехота продолжала высадку в течение последующих трёх дней. 19 июля в аэропорту Бейрута начали приземляться транспортные самолёты, доставлявшие армейские подразделения из Западной Германии. 16 июля в Бейрут прибыл самолётом из Лондона командующий SPECCOMME адмирал Джеймс Холлоуэй, разместившийся со своим штабом на корабле USS Taconic (AGC-17).
   (Подробности развёртывания – по http://www.globalsecurity.org/military/ops/blue_bat.htm)
   20 июля на базе Инджирлик в Турции была развёрнута группа тактической авиации США, получившая наименование Composite Air Strike Force Bravo и состоявшая из самолётов F-100, B-57, RF-101, RB-66, WB-66. 25 июля из Германии морем прибыла группа подразделений поддержки, в том числе 2 батареи 105-мм гаубиц, секция батареи 762-мм неуправляемых ракет, разведывательные и инженерные подразделения, мобильный госпиталь.
   3 августа морем прибыл батальон танков М48 из Германии, с 3 по 5 августа прибыли 2 роты лёгких грузовиков, ещё одна секция 762-мм ракетной батареи, батарея малокалиберной зенитной артиллерии, обеспечивающие подразделения и военная полиция. К 26 июля морская пехота заняла позиции вокруг Бейрута. К 5 августа развёртывание американских частей было закончено.
   Не обнаружив Шамуна во дворце, американцы не стали его искать. Они занялись поисками генерала Фуада Шехаба, которого решили назначить на президентский пост вместо Шамуна. Однако нашли его не сразу. В то же время повстанческая радиостанция продолжала передавать записанное обращение к нации, с сообщением о произошедшей смене власти и требованием вывести американские войска.
  
   Британские войска прибывали на многочисленные базы в Адене, Кувейте, Омане, на Бахрейне. Всего в этот период на Ближнем Востоке США и Англия сосредоточили сухопутные войска численностью около 70 тысяч человек. На военно-воздушных базах, а также на авианосцах находилось в общей сложности около тысячи самолетов, а в военно-морских силах -- до 120 боевых и десантных кораблей.
   (см. Л.И. Медведко «К востоку и западу от Суэца», с 18 http://www.rulit.me/books/k-vostoku-i-zapadu-ot-sueca-zakat-kolonializma-i-manevry-neokolonializma-na-arabskom-vostoke-read-215994-18.html)
   Оккупировав Ливан, англичане и американцы собирались двинуться дальше и раздавить новорожденную республику в Ираке.
   16 июля Советский Союз выступил с заявлением о признании нового республиканского правительства Ирака. В заявлении также было указано, что истинной причиной вооруженной интервенции США в Ливане является желание сохранить колониальную систему в странах Ближнего и Среднего Востока Правительство СССР высказалось за то, чтобы в рамках ООН были приняты незамедлительные и решительные меры для пресечения интервенции и для защиты национальных интересов арабских государств, подвергшихся неспровоцированной агрессии Советское правительство подчеркнуло, что Советский Союз не может оставаться безучастным к событиям, создающим серьезную угрозу миру в районе, прилегающем к его границам, и оставляет за собой право принять необходимые меры, диктуемые интересами мира и безопасности.
   Следом за СССР Ирак признали все социалистические страны, большинство арабских стран, а также страны ВЭС. Организовать дипломатический бойкот Ирака оказалось невозможно.
   Более того, ОАР в составе Египта, Иордании и Сирии, Ирак, Китай, Индонезия в тот же день признали новое революционное правительство Ливана в качестве единственного законного правительства страны. На следующий день оно было признано большинством социалистических стран. Советский Союз объявил о признании революционного ливанского правительства 16 июля, вскоре после заявления о признании правительства Ирака (АИ)
   В Ливане создалась ситуация двоевластия. В президентском дворце занял место генерал Шехаб, правительство которого признали США, Великобритания и ещё ряд западных стран, но он контролировал только Бейрут и прилегающие окрестности. Всю остальную территорию страны держал под контролем Национальный фронт. (АИ)
   Советский Средиземноморский флот вышел в море из баз Тартус и Александрия, в воздухе патрулировали истребители и ракетоносцы Ту-16 с баз в Египте, но советские силы не делали попыток вмешаться, ограничиваясь наблюдением. Тем не менее, это молчаливое присутствие крайне нервировало американцев. Тем более, что 6 августа в Средиземное море вошёл сводный отряд кораблей Северного и Балтийского флотов в составе авианосцев «Северодвинск», «Николаев», линкора «Октябрьская Революция», крейсеров и эсминцев охранения.(АИ)
   19 июля Советское правительство выдвинуло предложение о созыве совещания глав правительств СССР, США, Англии, Франции, Индии при участии генерального секретаря ООН для обсуждения действий США и Англии и скорейшего вывода их войск с территории Ливана и Иордании. Англо-американскую интервенцию решительно осудили также другие страны социализма.
   США отклонили советское предложение провести в Женеве или в ином любом месте совещание глав правительств пяти государств при участии генерального секретаря ООН. Под специальной декларацией участников лондонской сессии Багдадского пакта, одобрявшей агрессию, стояла подпись государственного секретаря США.
   Американская администрация имела весомый повод для ликования. Как и предполагал Эйзенхауэр, СССР ограничился действиями на дипломатическом уровне. Советские вооружённые силы хотя и были приведены в состояние боеготовности, но соблюдали строгий нейтралитет. Президент торжествовал. Его решительность и готовность Америки защищать свободу и демократию по всему миру отныне не подвергались сомнению ни в Конгрессе, ни на международном уровне.
   Несколько смущал лишь массовый исход населения из Бейрута в сельскую местность, начавшийся 15 июля, практически одновременно с высадкой морской пехоты, и завершившийся к 25 июля. (АИ) 26 июля обычно шумный приморский город казался вымершим. На улицах были только американские патрули и редкие иностранцы. Даже мелкие торговцы позакрывали свои лавчонки на первых этажах и припрятали товары по подвалам.
   3 августа суда Тихоокеанской океанографической экспедиции (ТОГЭ) вышли из Владивостока и направились в Тихий океан. За ними наблюдали американские корабли 7 флота, но суда ТОГЭ и в этот раз шли в сопровождении военных кораблей ТОФ. (АИ) За день до выхода на один из кораблей ночью был погружен очень тяжёлый контейнер, специальной усиленной конструкции.
   5 августа Хрущёв отказался поддержать идею проведения заседания Совета Безопасности ООН по Ближнему Востоку, и вместо этого предложил провести сессию Генеральной Ассамблеи ООН. США и Великобритания поддержали это предложение. Специальная сессия Генеральной Ассамблеи была назначена на 14 августа.
   В ночь с 5 на 6 августа в Бейруте загремели первые взрывы. К этому времени было установлено расположение американских блокпостов. Из канализационных люков к ним были скрытно прорыты короткие туннели, в конце которых, прямо под блокпостами, патриоты Национального фронта заложили взрывчатку. В 5.00 командир инженерной секции военных советников Коминтерна в Ливане полковник Илья Григорьевич Старинов (АИ) нажал кнопку радиовзрывателя, и улицы Бейрута превратились в огненный ад. Фугасы взрывались не только под блокпостами, но и под местами расположения американской армии и морской пехоты. Уцелевших при взрыве сотнями отстреливали пулемётчики и снайперы. В течение двухчасового боя американцы понесли катастрофические потери. Гранатомётчики взорвали склады артиллерийских и ракетных боеприпасов, и сожгли на стоянках почти все американские танки М-48, а также многоствольные самоходки «Онтос» и амфибии морской пехоты.
   Одновременно в Турции курдские партизанские отряды «пешмерга» устроили массированный ракетный обстрел базы ВВС Инджирлик. Ракетные снаряды, запускаемые с самодельных станков, но оснащённых прицельными приспособлениями от РПУ-14, уничтожили несколько десятков американских боевых самолётов. После огневого налёта курды сняли прицелы, взорвали пусковые станки и растворились в горах. Composite Air Strike Force Bravo оказалась практически небоеспособной.
   Боевые группы Национального фронта возглавляли офицеры спецназа ГРУ. Ядро боевой группы составляли несколько бойцов спецназа и наиболее подготовленных местных коммунистов. Группы тренировались совместно с начала 1958 года на базах Коминтерна в Сирии и Иордании, и были отлично подготовлены. Они были обучены использованию тактики «городских партизан»
   Помощь со стороны американского флота пришла не сразу. Связи не было, и не по причине помех – нападение оказалось неожиданным, многие радиостанции в подразделениях оказались повреждены или уничтожены взрывами. К тому же снайперам было дано указание выводить из строя вражеских командиров, радистов, и стрелять по радиопередатчикам.
   Советских военных кораблей в этот раз вблизи Бейрута не было. Советские самолёты в воздухе над морем также отсутствовали, хотя они патрулировали над сушей в глубине сирийской, иорданской и египетской территории. Это было необходимо по соображениям безопасности, чтобы не провоцировать осатаневших от неожиданно жестоких потерь американцев на необдуманные действия.
   Внимание флотских вахтенных офицеров с эсминцев привлекли тучи чёрного дыма, поднявшегося над Бейрутом, и грохот взрывов. С «Эссекса» подняли самолёт-разведчик. Доклад пилота прозвучал полной неожиданностью: «В городе идёт бой, наших зажали со всех сторон, требуется немедленная воздушная поддержка».
   В течение 15 минут были подняты штурмовики «Скайрейдер». обрушившие на город тонны бомб и множество неуправляемых ракет. Это было ожидаемо. При появлении самолётов боевые группы Национального фронта прекратили бой и укрылись в подвалах и прочих подземных сооружениях, которых в средневековом городе хватало. Бомбы бесцельно рушили опустевшие жилые дома в городских кварталах. В конце концов, у штурмовиков кончилось топливо, и они вернулись на авианосцы.
   В Бейруте снайперы и гранатомётчики повстанцев продолжили обстреливать уцелевших джи-ай и морскую пехоту, не давая им поднять головы. Склад снарядов для 105-мм гаубиц взлетел на воздух ещё рано утром, так же, как и склад 762-мм ракет. Организовать огневую поддержку не удалось.
   Через какое-то время на кораблях флота приняли радиосообщение с берега, с отчаянной просьбой о помощи. Поднявшиеся штурмовики снова начали бомбить опустевший Бейрут. Стрельба снайперов временно прекратилась, и американцы получили передышку. Этим воспользовались репортёры западных газет и телевидения. Самые смелые из них сумели пробраться к развалинам, в которых скрывались немногочисленные уцелевшие американцы. По репортёрам снайперы Национального фронта не стреляли. Это было предусмотрено планом.
   Оторопевшие газетчики увидели картины, больше похожие на ад Гуадалканала, чем на ещё вчера казавшийся мирным и гостеприимным Бейрут. Всюду лежали тела убитых. Многие были изуродованы взрывами.
   – Раненых мало, – рассказал на камеру репортёру CBS затравленно озирающийся сержант. – Больше – убитых пулей в голову.
   Когда самолёты улетели, стрельба снайперов возобновилась. Но репортёрам позволили беспрепятственно выбраться. В опустевшем городе продолжали нормально работать телефон и телеграф. Американские блокпосты рядом с ними были взорваны, и оккупационная администрация потеряла возможность контролировать линии связи. Их тут же взял под контроль Национальный фронт. На переговорном пункте и телеграфе репортёров встречали приветливые молодые парни с оружием, и тотчас соединяли их с редакциями газет и телеканалов.
   Американскому командованию в Бейруте не удалось утаить информацию о масштабах потерь. Новостные каналы взорвались сенсационными сообщениями. Цифры потерь назывались самые разные – от 40 до 80 процентов общей численности личного состава. Репортёры всего мира увлечённо играли в любимую игру: «кто больше».
   Утром сенсационные фотографии появились в новостях. Репортёры осаждали пресс-секретаря Белого Дома Джеймса Хегерти, требуя комментариев. Хегерти отмалчивался или отвечал неизменным: «No comment». Он пока не получил от президента никаких внятных указаний, а самодеятельность в подобных вопросах недопустима. Госдепартамент и Пентагон также хранили молчание, ссылаясь на недостаток достоверной информации.
   В администрации в это время пытались осмыслить произошедшую катастрофу и уточнить список потерь. Цифры ужасали. Около 40% личного состава погибло в результате множества взрывов в первые минуты атаки повстанцев.
   Сказалось и то, что 20 суток после высадки прошли в обстановке тишины и покоя средиземноморского курорта. Морпехи и солдаты предсказуемо расслабились. Этот расслабон обошёлся очень дорого. Огонь пулемётчиков и снайперов выкосил около 10% оккупационных войск. Страдали, в первую очередь, офицеры и сержанты, а также радисты, наводчики, водители и другие специалисты.
   Особенно ужасало, что это были всего лишь итоги первого дня. При этом охота снайперов за джи-ай и морпехами продолжалась. Постоянный снайперский огонь действовал на нервы, заставлял прятаться, прижиматься к земле. Из любого оконного проёма могла прилететь пуля или граната базуки. Почти все танки и прочая бронетехника сгорели в первый же день.
   -Лёгкой прогулки не получилось, – констатировал президент.
   Эйзенхауэр оказался перед необходимостью тяжёлого выбора. Ему предстояло решить – посылать подкрепления и попытаться продолжить операцию, или плюнуть на всё, дать отбой и эвакуировать уцелевших.
  
   Лишь соображения сохранения престижа и желание сохранить лицо вынудили Эйзенхауэра послать в Ливан дополнительный контингент войск. Военного смысла в этом не было никакого. Повстанцы предельно ясно дали понять, что намерены сражаться за свою страну до последнего американца. Но если сейчас дать приказ отступить, оставить Ливан, это будет истолковано так же предельно ясно – великая держава Запада капитулировала перед коммунистическим подпольем. Поэтому президент направил в Ливан подкрепления, в том числе – танки. Но их ещё предстояло доставить из Западной Германии морем. На это требовалось около 10 дней.
   Тяжёлые потери вызвали среди населения США шок и панику. В крупных городах начались демонстрации с требованиями немедленно вывести войска. Перед Белым Домом появился постоянный пикет с плакатами, небольшой, но шумный и надоедливый. Полиция несколько раз разгоняла пикетчиков, но они появлялись снова и снова.
   Самолёты с авианосцев продолжали постоянные бомбардировки Бейрута, превращая кварталы города в груды щебня. Разрушения в городе почти не мешали снайперам повстанцев прятаться в развалинах и вести охоту за американцами. После налётов американцы, осматривая руины, почти не находили чужих трупов.
   После ужасающих потерь первого дня боёв стало полегче. Появился боевой опыт, разумная осторожность. Американцы попытались организовать контрснайперскую стрельбу. Им удалось уничтожить несколько арабских снайперов, но при этом своих стрелков они потеряли больше.
  
   Советские самолёты воздушного контроля, работавшие в рамках программы «Открытое небо», 8 августа засняли погрузку американских танков на корабли в Бремерхафене. Когда маршалы Жуков и Вершинин принесли снимки Хрущёву, он несколько секунд внимательно их рассматривал. Затем посмотрел на министра обороны и произнёс:
   – Пожалуй, теперь пора. Дальше ждать нельзя. Тайвань поджимает.
   Вечером 8 августа было опубликовано сообщение ТАСС, объявлявшее район Тихого океана на 2000 километров к юго-западу от Гавайских островов опасным для мореплавания.
   9 августа корабли ТОГЭ, ожидавшие в указанном районе, разошлись по углам треугольника вокруг точки прицеливания и приготовились регистрировать результаты испытаний. В этот раз размеры района были заявлены значительно большими, чем в январе.
   Помимо советских кораблей, за испытаниями наблюдали разведывательные суда США, Великобритании, Франции, Австралии.
   В 22.00 по местному времени из Плесецка стартовала 3-хступенчатая ракета Р-7 в варианте 8К73. Через полчаса небо над Тихим океаном вспыхнуло заревом от сгорающих в атмосфере ложных целей. Устройство разведения боевых блоков на второй модификации доработали, за счёт чего в конструкцию удалось упаковать несколько десятков «обманок».
   Остолбеневшие американцы, англичане и французы в ужасе наблюдали, как одновременно 18 сияющих белых полос прочертили небо. Боевые блоки падали в океан, после чего происходила детонация заряда обычной взрывчатки, выбрасывавшей яркую жёлтую краску и грибообразный столб чёрного дыма, по которому производилась предварительная засечка места падения.
   Отсутствие реальных ядерных зарядов было логичным – стоили они дорого, и устраивать подобный радиоактивный салют было не только опасно с точки зрения заражения океана, но и накладно. К тому же в этом случае супостатам приходилось гадать, какова будет мощность реальных боевых блоков.
   О проведённом испытании Эйзенхауэру доложили через час. Донесение принёс помощник по национальной безопасности Уильям Хардинг Джексон. Уже по его лицу Айк догадался, что произошло нечто экстраординарное. Джексон был бледен, а его руки, когда он подал президенту рапорт, слегка дрожали.
   – Сэр... Сейчас подъедут министр обороны и генерал Твайнинг...
   Эйзенхауэр, не веря своим глазам, читал переданный по телетайпу рапорт с разведывательного корабля. Прочитав описание падения боевых блоков, Айк прервал чтение, взглянул на Джексона поверх очков и спросил:
   – Они там, случаем, не перепились со скуки?
   – Не думаю, сэр... Тем более, что они обещали прислать киноплёнку.
   – То есть, вы хотите сказать, что красные запустили ОДНУ ракету, она пролетела 11500 километров, и «привезла» ВОСЕМНАДЦАТЬ боеголовок? – спросил президент. – И какова мощность каждой боеголовки?
   – Это неизвестно, – развёл руками Джексон. – Можно предположить, что она будет не очень велика. С другой стороны, грузить ракету маломощными боеголовками вроде наших тактических боеприпасов для пушечных снарядов вроде как и бесполезно. Наверное, мощность каждой боеголовки составляет от 15 до 50 килотонн. Что-то около того.
   – Но их ВОСЕМНАДЦАТЬ!!! – Эйзенхауэр в ужасе посмотрел на карту Соединённых Штатов.
   Всё Восточное побережье от Бостона до Вашингтона представляло собой гигантскую городскую агломерацию. Если только один такой монстр упадёт в это густонаселённое место, потери будут катастрофическими.
   Айк перевёл взгляд на западное побережье. Там выделялась гигантская агломерация Лос-Анжелеса и вторая, в районе залива Сан-Франциско. Несколько городов фактически сливались в один мегаполис.
   – Сэр... – проблеял Джексон. – У красных есть только две стартовые площадки для ракет такого класса. Третья сейчас строится в Индии.
   – Вы идиот! Для того, чтобы причинить нам неприемлемые потери, красным будет достаточно одной такой ракеты! – рявкнул Эйзенхауэр.
   – Сэр! У нас полторы тысячи стратегических бомбардировщиков! Мы сотрём красных в порошок!
   – Какой в этом смысл? – устало спросил Айк. – Они всё равно успеют запустить хотя бы одну ракету. Мы потеряем десятки миллионов человек от одного такого удара. Для нас такой уровень потерь неприемлем. Это в десятки, если не в сотни раз превысит наши суммарные потери во всех войнах, в которых участвовали Соединённые Штаты с момента своего создания.
   – Мы можем испепелить СССР до основания, но это будет иметь смысл только в том случае, если наши потери будут относительно невелики, – продолжал президент. – Если же счёт пойдёт на десятки миллионов... Наша политическая система к такому уровню потерь не готова. Вы понимаете, что избиратели нас сметут? Нам повезёт, если красные выстрелят по Вашингтону. А вот если они выстрелят по Бостону, Нью-Йорку и Лос-Анжелесу, висеть нам с вами на фонарях, как этому иракскому регенту... Выпотрошенными.
   – И что делать, сэр?
   – Не знаю! Думать!! Зовите Гертера! Кстати, он в курсе?
   – Ещё нет...
   – Сейчас я его обрадую...
   Вскоре подъехали министр обороны Нил Макэлрой, Председатель Объединённого комитета начальников штабов генерал Натан Твайнинг и госсекретарь Кристиан Гертер.
   Нельзя сказать, что госсекретарь сильно обрадовался. Скорее, наоборот. Прочтя рапорт, он передал его Твайнингу и задумчиво произнёс:
   – Это всё усложняет. Очень сильно усложняет... Теперь нам придётся считаться с этой угрозой. И вообще с Советами.
   – Что вы предлагаете теперь делать, мистер Гертер? – спросил Эйзенхауэр.
   – Убираться к чёртовой матери из Ливана. И договариваться с русскими. Я предупреждал, что эта ливанская авантюра ни в коем случае не должна превратиться для нас во второй Суэц, – жёстко произнёс Гертер. – А она уже превратилась. Мы увязли там по уши. У нас невероятные потери. Мы не теряли столько людей в один день даже в сорок пятом в Арденнах!
   – М-да... Этот JANFU надо прекращать, – буркнул Айк.
   – JANFU, сэр? – переспросил Гертер.
   – Joint Army-Navy Fuck-Up, – пояснил Эйзенхауэр.
   (Часто используемое в армии США сокращённое обозначение для операций типа АИ-ливанской или реальной операции «Орлиный коготь». Наиболее близкий перевод – «Объединённый армейско-морской 3,14здец» )
   – Но я не могу на это пойти, – продолжил президент. – Именно потому, что мы увязли там по уши. Если мы уйдём оттуда прямо сейчас, на международном авторитете Америки можно будет ставить крест.
   – А если не уйдём, наших парней в Ливане сбросят танками в Средиземное море, – возразил Гертер.
   – У нас там весь шестой флот! – возмутился Эйзенхауэр. – Красные не самоубийцы!
   – Нет. Но они дадут свои танки арабам, как сделали это в 56-м. И натаскают арабских танкистов не хуже, чем сейчас натаскали арабских снайперов.
   – Я очень сомневаюсь, сэр, что красные решатся на прямое столкновение с шестым флотом, – заметил Джексон. – Но наши потери и без этого уже зашкаливают.
   В этот момент на столе у президента зазвонил телефон. Эйзенхауэр снял трубку.
   – Здесь Президент Соединённых Штатов.
   Он несколько секунд внимательно, не прерывая, слушал взволнованный голос в трубке, затем произнёс:
   – Подождите.
   Подняв глаза на госсекретаря, Айк сказал:
   – Мистер Гертер, звонят из госдепартамента. Только что получено сообщение, что в Бирме во время переговоров скоропостижно скончался Чжоу Эньлай.
   – Что??? – изумился Гертер. – От чего? Какова причина смерти?
   – Есть подозрения на отравление.
   Госсекретарь изменился в лице.
   – Может быть, коммунисты начали драться, как пауки в банке? – спросил Джексон.
   – Боюсь, что это – самодеятельность мистера Даллеса, – покачал головой президент. – Хуже другое. Китайские, индонезийские и индийские войска вошли в Бирму. Судьба премьер-министра У Ну неизвестна. Ведётся расследование, – он поблагодарил звонившего и положил трубку.
   – Дерьмо... Если это действительно дело рук Даллеса... – Гертер задумался. – Я завтра же опубликую заявление, что Соединённые Штаты осуждают вторжение в Бирму, и потребую рассмотрения ситуации на специальной сессии Генеральной Ассамблеи. Это может помочь нам не выглядеть на заседании мальчиками для битья, и поможет перевести стрелки на красный Китай. Но это – только в том случае, если красные не найдут доказательств причастности ЦРУ. А советские войска в Бирму вошли?
   – Нет. Только китайские и индийские. Советы прислали только военную делегацию из нескольких представителей Генерального штаба.
   – То есть, Советы мы этим крючком не зацепим. Чёрт, чёрт, чёрт!! – выругался Гертер. – Ситуация запутывается всё сильнее.
  
   Визит Чжоу Эньлая в Бирму был уже не первым. В декабре 1956 г председатель Чжоу уже побывал с визитом в Бирме. Между Китаем и Бирмой имелся давний территориальный спор относительно демаркационной линии между бирманским штатом Качин, и китайской провинцией Юннань. Уходя из Бирмы в 1947 году, англичане пообещали независимость бирманским штатам Карен, Шан, и Кайя, создав тем самым благодатную почву для бесконечной гражданской войны.
   В 1955-56 гг на спорных участках происходили неоднократные вооружённые столкновения между патрулями НОАК и бирманскими военными подразделениями.
   Раскол 1946 г в рядах Коммунистической партии Бирмы, когда часть коммунистов создала отдельную Коммунистическую партию Красного Флага, и начала использовать экстремистские методы борьбы, также не способствовал политической стабильности.
   Визит бирманского премьера У Ну в октябре 1956 г в Пекин и последовавший за ним ответный визит Чжоу Эньлая в декабре положили начало долгому и сложному процессу урегулирования территориального спора. Весной 1957 г У Ну и Чжоу Эньлай вновь встречались в Куньмине, где У Ну официально находился на отдыхе, и продолжили свои консультации. Им удалось договориться по нескольким принципиальным вопросам.
   В декабре 1957 г. заместители премьер-министра Бирмы У Ба Све и У Чжо Нейн посетили Пекин и продолжили переговоры по пограничным вопросам. Следующую встречу назначили на лето 1958 года. (АИ, реально следующая встреча была в 1959 г)
   Несмотря на политический кризис в Бирме летом 1958 г, визит Чжоу Эньлая решили не переносить, так как бирманская сторона была крайне заинтересована в мирном решении территориального спора с Китаем. Уклончивая и неоднозначная позиция КНР до того неоднократно затягивала переговоры. Смерть Мао и вступление Китая в ВЭС давали надежду на урегулирование ситуации – на первой же сессии КС ВЭС в начале 1957 г, после благополучно улаженного конфликта Китая с Индией из-за Аксай-чина, (АИ, см. гл. 02-25), было принято совместное решение сводить территориальные споры к минимуму и решать их только путём переговоров.
   Во время визита в Бирму, в последний день перед возвращением Чжоу Эньлая на родину, агент ЦРУ, гражданин Бирмы, подсыпал китайскому премьеру в чашку с рисом особый яд, который должен был подействовать только через 2 дня. (АИ, в реальной истории такая операция готовилась в декабре 1956 г, но была отменена в последний момент. http://www.litmir.info/br/?b=172263&p=5)
   Однако ЦРУ прокололось. Чжоу Эньлай и У Ну, продолжая обсуждать вопросы урегулирования территориального спора, почувствовали сближение позиций, и китайский премьер, уже в конце дня, решил пересмотреть своё расписание.
   Он предложил У Ну продлить свой визит ещё на три дня, пояснив, что нельзя упускать наметившийся прогресс в переговорах. Обычно так не делается, но для Бирмы подобное развитие событий было на руку, и У Ну с готовностью согласился. А яд, попавший в организм Чжоу, уже понемногу начал действовать.
   Яд после применения разлагался в организме на внешне безобидные составляющие, и доказать факт его применения было непросто. Изобличить преступление ЦРУ помогли решительные действия китайской разведки. Сразу после появления у Чжоу Эньлая первых симптомов отравления, китайская резидентура в Бирме была поднята по тревоге. Во время визита её сотрудники и охрана Чжоу Эньлая отслеживали весь бирманский персонал, занятый в обслуживании китайского премьера. До окончания визита обслуживающему персоналу запретили покидать резиденцию. Никто не успел скрыться.
   Подозрительного официанта тут же взяли в оборот и через час вытрясли из него признание. Бирманец рассказал, что он работал на ЦРУ и отравил Чжоу Эньлая по приказу заместителя директора ЦРУ по спецоперациям Ричарда Биссела. Китайского премьера доставили в военный госпиталь Рангуна, но, несмотря на все принятые меры, спасти его не удалось.
   В жёстких условиях «холодной войны» 1950-х гг убийство политика такого уровня во время государственного визита было однозначным поводом к войне (casus belli). Через час после получения сообщения о смерти Чжоу Эньлая все лидеры ВЭС уже обменялись мнениями по телетайпу и выработали единую позицию. Собирать чрезвычайную сессию Координационного Совета времени не было. Лю Шаоци заявил, что он уже отдал приказ частям НОАК, расквартированным в провинции Юннань, выступить по тревоге и перейти границу Бирмы.
   – Я всегда был сторонником мирного решения проблем, – сказал Неру, – но, как мне представляется, мы создавали Силы быстрого развёртывания ВЭС как раз на подобный случай.
   Недавно назначенный главнокомандующим СБР ВЭС маршал Рокоссовский предложил свой план действий. Согласно этому плану, все дирижабли, занимавшиеся в Индии монтажом опор для линий электропередач, были отправлены в Китай. Также в Китай были направлены дирижабли с территории Советского Союза, главным образом – из Сибири и с Дальнего Востока.
   В то же самое время грузовые корабли, собранные со всей Индии и, частично, из Индонезии, собрались в районе Андаманских островов, имея на борту национальные контингенты из состава СБР.
   9 августа морской десант высадился с кораблей, вошедших в эстуарий реки Ситаун, на которой располагалась столица Бирмы – Рангун (ныне – Янгон, страна в настоящее время именуется Мьянма). Китайский контингент СБР был переброшен с территории провинции Юннань дирижаблями над территорией Лаоса и Таиланда. Отсутствие в этих странах даже намёка на ПВО и каких-либо систем связи позволяло свободно летать над джунглями, не приближаясь к крупным населённым пунктам. Для крестьян в деревнях пролетающие дирижабли были редким развлечением.
   Дирижабли не входили в зону досягаемости стрелкового оружия и использовались только как войсковой транспорт. На кораблях были смонтированы причальные мачты. Дирижабли причаливали к кораблям, стоявшим посреди широкого эстуария, и высаживали войска на них, а уже с кораблей китайские подразделения сходили на землю.
   Когда индийские и индонезийские корабли обеспечили безопасную выгрузку, китайские части СБР высадились и возглавили колонну, вошедшую в Рангун. В это время сброшенный над Рангуном с самолётов Ли-2 китайский парашютный десант уже взял под контроль резиденцию премьер-министра У Ну, бирманский генеральный штаб, личную резиденцию главнокомандующего бирманской армией У Не Вина, и парламент страны.
   Премьер-министр У Ну и главнокомандующий У Не Вин были смещены с должности самым простым и действенным способом – при помощи штыка от карабина СКС. Одновременно колонны китайских войск наступали из провинции Юннань через штаты Качин и Шан. Многонациональные силы ВЭС в считанные дни подавили активность сепаратистов в основных городах штатов Качин, Шан, Карен, и Кайя, и уничтожили экстремистское крыло руководства Коммунистической партии Красного Флага. Более умеренным её членам было предложено вернуться в Коммунистическую партию Бирмы. Для поиска и уничтожения отдельных отрядов сепаратистов в отдалённых районах были сформированы отряды активистов Коммунистической партии Бирмы, которых тренировали специалисты советского и индонезийского спецназа. Впервые с 1947 года в стране в основном наступил мир.
   (АИ, активная фаза гражданской войны в Бирме продолжалась до 1989 года, приемлемый уровень национального примирения был достигнут к 2005 г, отдельные вооружённые столкновения продолжаются и сейчас. https://ru.wikipedia.org/wiki/Гражданская_война_в_Бирме)
   Переходное правительство Бирмы возглавил председатель ЦК Коммунистической партии Бирмы Такин Тан Тун, ставший премьер-министром. 12 августа Советский Союз, Китай, Индия, Индонезия, Югославия, ГДР и другие члены Экономического Союза признали Бирманскую Федеративную Народную Республику и направили премьеру Такин Тан Туну приглашение Координационного Совета ВЭС, а также пакет документов, необходимых для вступления в Экономический Союз. (АИ)
   В тот же день, 12 августа, многонациональные силы покинули территорию Бирмы. Премьер Такин Тан Тун должен был принять решение о вступлении в ВЭС без какого-либо политического давления.
   Следует отдать должное политической мудрости нового бирманского лидера – он не стал принимать решение единолично и сразу. Для принятия решения был назначен общенациональный референдум.
   Наиболее оголтелые сторонники сепаратизма были уничтожены китайским и индонезийским спецназом, население устало от гражданской войны и мечтало о мирной жизни. Какая-либо система связи в Бирме на тот момент отсутствовала, население было в основном неграмотно. В некоторых мирных сельских районах, где операция против сепаратистов не проводилась, о морском и воздушном десанте в Рангуне узнали лишь через несколько месяцев. К этому времени новая власть успела хорошо себя зарекомендовать в народе.
   Такин Тан Тун первым же декретом объявил о проведении земельной реформы и целого пакета социальных преобразований, получив, таким образом, широкую поддержку населения. Новое федеративное устройство Бирмы предусматривало некоторое расширение прав многочисленных бирманских племён. Это заткнуло рот оставшимся в живых сепаратистам. (АИ)
   Похороны Чжоу Эньлая состоялись 12 августа в Пекине. На них присутствовали все главы правительств стран ВЭС. Новым председателем Госсовета КНР был единогласно избран член ЦК КПК товарищ Гао Ган. (АИ)
   Бирма стала членом ВЭС в начале сентября 1958 г. (АИ)
   Заявление госдепартамента по поводу высадки СБР ВЭС в Бирме так и осталось неопубликованным. Поскольку 10 августа 1958 года, когда заявление госдепа готовилось к публикации, мировые информационные агентства передали выступление Хрущёва на пресс-конференции в Кремле, в связи с кончиной председателя Госсовета КНР Чжоу Эньлая:
   – Вместе со всем прогрессивным человечеством мы скорбим о безвременной утрате, постигшей братский народ Китая. Председатель Чжоу Эньлай был истинным другом Советского Союза, одним из главных архитекторов Экономического Содружества, и просто хорошим человеком.
   – Чжоу Эньлай был отравлен агентами ЦРУ по приказу руководителей американской разведки. Китайские компетентные органы получили все доказательства, и на чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи они будут обнародованы! Уже известны имена убийц и их нанимателей. Некоторые из них уже понесли заслуженную кару. Остальных рано или поздно настигнет пролетарское возмездие китайского народа!
   – Не стоит господам империалистам думать, что Китай, Советский Союз и другие социалистические страны, а также прочие наши союзники беззащитны! В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для вас тяжелые последствия. Мы вам покажем кузькину мать!
   (В реальной истории эта фраза была произнесена в беседе с вице-президентом Ричардом Никсоном во время американской выставки в Москве 24 июня 1959 г http://www.liveinternet.ru/community/5676949/post339542366)
   Фраза Хрущёва изрядно озадачила и напугала мировую общественность. Президент Эйзенхауэр дал распоряжение директору ЦРУ Даллесу и госсекретарю Гертеру срочно выяснить, что такое «кузькина мать». Однако разгадка последовала уже на следующий день.
  
   Работы по переоборудованию одного бомбардировщика Ту-95 для транспортировки бомбы были начаты ещё в 1955 году – Хрущёв из полученных документов знал, что носитель сверхтяжёлой бомбы ему скоро понадобится. (В реальной истории переоборудование Ту-95 было начато согласно постановлению от 17 марта 1956 г и продолжалось 2 года, еще год заняли испытания – сбросы габаритно-весового макета бомбы http://www.nationalsecurity.ru/maps/nuclear/001.htm)
   Первые проработки по этой теме начались сразу после переговоров И.В.Курчатова с А.Н.Туполевым. Руководителем темы Андрей Николаевич назначил своего заместителя по системам вооружения А.В.Надашкевича. После проведения прочнистами анализа стало ясно, что в силовой схеме исходного самолета, в конструкции грузоотсека и в устройствах подвески и сброса потребуются серьезные изменения для подвески столь большой сосредоточенной нагрузки. Масса бомбы составляла 15% взлетной массы носителя, но ее габаритные размеры потребовали снятия фюзеляжных топливных баков. За счёт наличия терминального доступа к мощной ЭВМ, удалось провести весь комплекс прочностных расчётов заметно быстрее, выиграв на этом время. (АИ)
   Весной 1955 г. был согласован габаритный и весовой чертеж «Ивана», а также компоновочный чертеж его размещения.
   Для подвески бомбы разработали новый балочный держатель БД7-95-242 (БД-242). Он был близок по конструкции к БД-206, но значительно мощнее, и имел три бомбардировочных замка Дер5-6 грузоподъемностью 9 т каждый. Балочный держатель БД-242 крепился прямо к силовым продольным бимсам, окантовывавшим грузоотсек. Сложная проблема управления сбросом бомбы была успешно решена. Синхронное открытие всех трех замков обеспечили при помощи электроавтоматики. Этого требовали условия безопасности.
   Внешнюю оболочку из урана-238 Курчатов сразу распорядился не делать, убедив Хрущёва, что это позволит заметно снизить радиационное заражение местности. (АИ)
   Работа по переоборудованию Ту-95 была на личном контроле министра аваиапромышленности Дементьева (АИ). К середине 1957 года самолёт был переоборудован, ещё год ушёл на испытания – необходимо было отработать взлёт с габаритно-весовым макетом бомбы, убедиться в безопасности полёта, и научиться сбрасывать столь тяжёлый и негабаритный груз. К середине 1958 года Хрущёву доложили, что всё готово.
   (В реальной истории носитель подготовили к середине 1959 года, бомба была готова раньше, но испытания отложили из-за визита Хрущёва в США в сентябре 1959 г, а затем перед испытаниями 112 дней ушло на демонтаж внешней урановой оболочки, чтобы уменьшить мощность взрыва со 100 до 50 Мт, для уменьшения заражения местности.)
   Переоборудованный Ту-95 взлетел с аэродрома Ваенга 11 августа 1958 г (АИ, в реале – 30 октября 1961 г). Его сопровождал Ту-16, с которого производилась киносъёмка отделения бомбы, её последующего снижения и взрыва. (Смотреть здесь http://www.youtube.com/watch?v=lfi0zYoqCY0)
   Бомба была сброшена на парашютной тормозящей системе в 11.30, с высоты около 10500 метров. (В некоторых источниках называется цифра 15000, что маловероятно) Парашюты замедлили её падение, дав бомбардировщику время уйти на 39 километров от эпицентра. Она взорвалась на высоте 3700 метров над полигоном «Сухой Нос» (73®51' с. ш. 54®30' в. д.).
   Через несколько минут после сброса небо и землю осветила ярчайшая вспышка, превратившаяся в огромный сияющий шар. Он почти коснулся земли, но тут ударная волна, отразившись от грунта, подмяла шар снизу, и он превратился в светящийся купол, быстро поднимающийся вверх (см. видео, там видно)
   Исполинский огненный шар взрыва рванулся вверх, на высоту в 30 километров, и затем, словно ударившись о небосклон, расплылся в вышине 95-километровым раскалённым грибом, выросшим до 65 километров в высоту, внутри которого продолжала гореть пятикилометровая огненная сфера. Её сияние было видно на 1000 километров. Экипаж самолёта-носителя видел гриб взрыва во время возвращения на аэродром с расстояния до 800 километров.
   От танков, строений и прочей техники, оставленной ради эксперимента ближе 30 километров, ничего не осталось. С тех, что стояли много дальше, сорвало башни, а сами они валялись с покореженными корпусами, опрокинутыми взрывной волной. Тяжелый паковый лед до 2 метров толщиной испарился на расстоянии пятнадцати-двадцати километров.
   На расстоянии 100 километров от эпицентра находили жареных северных оленей – излучение на этом расстоянии вызывало ожоги третьей степени. В 270 километрах группа исследователей не только видела сияние через тёмные очки, но и ощутила жар взрыва. В заброшенном посёлке -- 400 километров от эпицентра -- были порушены деревянные дома, а каменные лишились крыш, окон и дверей. Акустическая волна была так сильна, что докатилась до острова Диксон и выбила окна в домах. (http://www.strannik.de/kuzkinamat/kuzmat.htm)
   Вся связь на расстоянии нескольких сотен километров от места испытаний перестала работать приблизительно на 40 минут. Сейсмическая волна взрыва трижды обошла земной шар. Его отдалённый грохот был слышен за 2000 километров.
   Замеры радиационной обстановки в эпицентре были проведены через 2 часа после взрыва. Радиационный фон оказался минимальным – не более 1 мР/час. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Царь-бомба) Это больше всего озадачило американцев. При проведении в 1952 году испытания Ivy Mike возникло серьёзное заражение местности.
   (В ходе первого американского испытания водородного заряда основное заражение местности возникло в результате реакции урановой оболочки. При испытании заряда АН-602 урановая оболочка была заменена свинцовой, что и обусловило минимальный уровень заражения)
   Салют в память Чжоу Эньлая получился эпический.
  
   В момент проведения испытаний, когда на Новой Земле было 11.30, по Вашингтонскому времени была ещё глубокая ночь. Временная потеря связи и прохождение доклада заняли ещё несколько часов.
   Президента Эйзенхауэра подняли с постели в шесть утра. Звонил генерал Твайнинг:
   – Здравия желаю, сэр. Мне жаль вас огорчать, но случилось нечто совершенно жуткое. Красные устроили у себя на Севере настоящий Армагеддон.
   – Что случилось?
   – Красные честно предупредили, что будут проводить опасные испытания. Но они не предупреждали, что будет взрыв такой невероятной силы...
   – Какой взрыв? Доложите подробнее. Это была очередная ракета с ядерным зарядом?
   – Нет, сэр. Нам точно не известно. Но сила взрыва была адская. Сияние видели за 540 морских миль. Яйцеголовые оценивают мощность взрыва около 50 мегатонн. Возможно, больше.
   Слушая доклад генерала, президент чувствовал, как струйка холодного пота бежит у него по спине.
   – Приезжайте в Белый Дом, генерал. Нам надо решить, что делать.
   Эйзенхауэр также вызвал вице-президента Никсона, министра обороны Макэлроя, директора ЦРУ Даллеса, госсекретаря Гертера и помощника по национальной безопасности Джексона.
   Они собрались через несколько часов. Рассказ генерала Твайнинга потряс всех. Присутствующие несколько минут молчали, пытаясь отойти от шока и осмыслить происходящее.
   – Зато теперь мы знаем, что такое «kuzkina mat'», – произнёс Никсон, задумчиво разглядывая схему эвакуации, висящую у двери.
   – Shit... – с чувством произнёс президент. – У нас есть бомба такой мощности?
   – Нет, сэр.
   – Fucking buttheads!!!! Почему?!!
   Присутствующие замялись.
   – Сэр... Такую бомбу можно изготовить, но очень сложно доставить к цели, – сказал генерал Твайнинг. – Я более чем уверен, что красные взорвали её на вышке.
   – Мне насрать, в чём вы там уверены, генерал! – рявкнул Эйзенхауэр. – Мне нужны точные сведения. У красных есть монстроподобная ракета, которая только что забросила в Тихий океан 18 боеголовок! А тут ещё этот жуткий взрыв! Мне теперь придётся объяснять налогоплательщикам, почем красные могут взорвать такую бомбу, а мы – нет!
   – Сэр, – осторожно начал министр обороны Макэлрой. – Заряд подобной мощности, скорее всего, имеет такие габариты и массу, что даже космическая ракета красных его не поднимет. Надо бы проконсультироваться с доктором Теллером по этому поводу. Вполне возможно, что это не боевое оружие, а экспериментальный взрыв, как наш «Майк».
   – Говорите, ракета его не поднимет? Так красные просто сделают другую ракету, помощнее! Взрыв в Арктике имел мощность в пятьдесят мегатонн! ПЯТЬДЕСЯТ МЕГАТОНН, Нил! – рявкнул президент. – Я не имею права просто игнорировать подобную угрозу! Сам факт взрыва подобной мощности всё меняет! Я уже не говорю об этом чёртовом «змее Мидгарда» с 18-ю боеголовками!
   – Обычно мы узнаём об их новых системах вооружений в момент начала испытаний! А то и позже, как было с ядерной бомбой! То они показывают на параде новейшие бомбардировщики, то эти чёртовы дирижабли с ракетами, то запускают спутник, обрушивая нашу национальную экономику! Теперь вот ещё эта чертовщина!
   Эйзенхауэр, схватившись за голову, умолк и опустился в кресло.
   – Джентльмены! Вы понимаете, что вся военная инфраструктура Америки и НАТО теперь уязвима? – спросил генерал Твайнинг. – Мы ещё только собираемся строить наши субмарины с ракетами «Поларис», а у красных уже готов асимметричный ответ! И, что характерно, эта штука в сотни раз дешевле!
   – Итак, будем исходить из того, что это – реальная система вооружений, – мрачно произнёс президент. – Мы просто не имеем права считать иначе. Лучше перестраховаться, чем недооценить противника. Возможно, это опытный образец...
   – Если это опытный образец, тогда вообще не о чем беспокоиться, – заметил министр обороны. – Вообще маловероятно, что заряды подобной мощности будут выпускаться серийно.
   – Чёрт возьми, да как вы не поймёте, мистер Макэлрой! Сам факт взрыва мощностью в пятьдесят мегатонн меняет всё. – ответил госсекретарь Гертер. – У нас есть бомба подобной мощности?
   – Нет.
   – Тогда какая, к чёртовой матери, разница? А у них есть ещё и этот многозарядный «змей Мидгарда», как удачно выразился господин президент. – продолжил госсекретарь.
   (В реальной истории в 1961 году СССР заранее заявил о взрыве термоядерной бомбы в 50 мегатонн. В АИ сделали хитрее – рванули невероятно мощный заряд молча, лишь дав предупреждение о проведении опасных испытаний)
   – Поймите, чёрт вас подери, дело не в том, что у красных появилось какое-то оружие. Речь идёт о том, что они догнали нас в технологиях, о том, что у красных одновременно появилась не одна, а сразу несколько систем вооружения, обладающих невероятной разрушительной силой, которым мы не в состоянии противопоставить симметричный ответ! И ещё несколько лет не сможем противопоставить ничего.
   – Что вы предлагаете, мистер Гертер? – сухо спросил Эйзенхауэр.
   – Договариваться. Красные убедительно доказали, что не уступают нам ни в научном потенциале, ни в возможностях промышленности, ни в умении создавать политические союзы и вести изощрённую игру на стратегическом уровне, – ответил госсекретарь. – Их молниеносная операция в Бирме доказывает, что и в военном отношении они если и уступают нам, то не настолько существенно, чтобы мы могли это игнорировать! Пора садиться за стол переговоров и предоставить дипломатам возможность потянуть время.
   – Пока мы будем забалтывать красных, военные и инженеры, возможно сумеют сократить отставание.
   – Я вам скажу ещё кое-что, только потом не обижайтесь, что приношу плохие вести, – проскрипел Аллен Даллес. – У нас есть сведения, что в Москве уже более года несколько НИИ работают по совершенно закрытой тематике, имеющей отношение к оружию, размещаемому на орбите. Я докладывал об этом мистеру Джексону.
   – Что ещё за оружие? – спросил президент. – Орбитальный бомбардировщик?
   – Нет, сэр. Мы пока не уверены, но речь может идти о низкоорбитальной ионной пушке, вроде той, что показали в том русском фильме, – ответил Даллес.
   – Fucking red devils! – пробормотал Айк. – Вы уверены, что это не дезинформация, Аллен?
   – Полной уверенности, разумеется, нет, – ответил Даллес. – Но есть очень характерный признак. Вначале, после выхода русского фильма, в России появилось много научных статей на тему орбитального лучевого оружия. Как научно-популярных, так и достаточно серьёзных, свидетельствовавших о ведении реальных исследований. А затем – как отрезало. Все публикации на эту тему прекратились.
   – Всё засекретили, – догадался Эйзенхауэр. – Точно так же, как мы, в своё время, засекретили проект «Manhattan». Да... Вы правы, Аллен, это наводит на определённые мысли...
   – Как только были получены первые сведения об этой русской разработке, я поручил учёным из NASA разобраться, – ответил Джексон. – Но они, пока что, не смогли сказать ничего определённого. Мы не знаем об этой хреновине ничего, кроме названия! В NASA пытались проводить лабораторные эксперименты по созданию и фокусировке ионных пучков. Но пока им не удалось даже прожечь лист бумаги.
   – Лабораторные эксперименты! – возмутился Айк. – У красных разрабатывается hot shit uberwaffe, способное стереть в пыль всю западную цивилизацию! А мы проводим лабораторные эксперименты! Fucking stupid idiots!!! Мистер Даллес, неужели ваши люди в России ничего не могут выяснить? Зачем тогда мы тратим такие бешеные суммы на ваше ведомство? Откуда красные взяли такие технологии? Не сами же они их придумали?
   – Сэр. У нас есть сведения о возможном источнике технологий красных, – ответил Даллес. – Но они настолько фантастичны, что я не решался вам доложить...
   – Говорите, – махнул рукой президент.
   – Есть две основные версии. Первая: этнографическая экспедиция красных нашла в Тибете тайник Аненэрбе – библиотеку, где хранились книги атлантов.
   – Звучит бредово, – задумчиво произнёс Айк. – Есть какие-то доказательства?
   – Фотокопии свитков с текстами, написанными на очень древнем варианте санскрита. Мы их расшифровали. В начале текста сказано, что это перевод ныне утраченных текстов, привезённых из страны «далеко на западе», – ответил Даллес. – Наши специалисты разыскали в Индии нескольких учёных, которые подтвердили, что КГБ обращался к ним с просьбой о помощи в переводе текста. Что интересно, текст по смыслу частично пересекается с текстами Махабхараты. В нём довольно много технических подробностей по различным технологиям, и если переложить его на современную лексику, получается довольно внятное описание некоторых технологических процессов.
   – Не могу обосновать свой скептицизм, – сказал президент, – но в эту версию я что-то не слишком верю.
   – Мы тоже отнеслись к этой версии скептически... – ответил Даллес. – Но есть и вторая версия. Якобы в 1955 году ПВО красных сбило исследовательский корабль инопланетян.
   – Что? Да ПВО красных в 1955 году не могло сбить даже наш RB-47! – усмехнулся генерал Твайнинг. – Или британскую «Канберру». Да и сейчас не может! А тут – корабль инопланетян...
   – Не всё так просто... Есть сведения, что система ПВО Москвы, на которую в 1956 году так неудачно напоролся наш U-2, (АИ, см. гл. 02-09) прошла успешные испытания уже в 1954-м, – возразил Даллес. – Где именно якобы был сбит инопланетный корабль – нам неизвестно. Если он точно так же случайно вошёл в зону действия зенитных ракет – теоретически могли и сбить. Причём тоже совершенно случайно. Увидели отметку на радаре, цель на запрос не отвечает, пустили ракету...
   – В поддержку данной версии у нас имеются фотоснимки сбитого корабля, которые с риском для жизни добыл наш агент, – Даллес пустил по рукам несколько фотографий. – Также есть снимки трупов экипажа и фотокопии протокола вскрытия одного из них. Всё здесь, можете убедиться сами.
   – Ещё вчера, Аллен, я бы решил, что вы крепко перебрали, – просматривая снимки, мрачно заключил президент. – Но сегодня... я уже в этом не уверен.
   Эйзенхауэр умолк на несколько минут, повернулся к окну и долго смотрел на улицу, размышляя. Затем повернулся к собравшимся:
   – Я считаю, что всё это чушь, – буркнул президент. – Нет, чисто теоретически, конечно, красные могли сбить какую-то «тарелку». Тем более, что подобные объекты неоднократно были замечены и над США. Хотя я всегда считал, что это секретные разведывательные аппараты красных. Сбитая «тарелка» действительно многое объясняет. Хотя и не всё. Но не в этом дело.
   – Мистер Гертер, к сожалению, прав, – продолжил Эйзенхауэр. – Нам следует исходить из худшего варианта – красные догнали нас технологически. И могут производить это оружие, как минимум в единичных экземплярах.
   – М-да... Пожалуй, это всё же более разумно, – признал Твайнинг.
   – Кстати, Аллен, отравление Чжоу Эньлая – это ваших рук дело? – спросил Айк.
   – Да, сэр. Вы сами санкционировали эту операцию.
   – Shit no!! Я же вам сказал, что это бесполезно! – рявкнул президент. – Вы видите, к чему это привело? Как вам вообще пришло в голову травить этого узкоглазого во время визита?
   – А как ещё можно было к нему подобраться? Мы специально использовали яд замедленного действия! Кто мог предугадать, что узкоглазые договорятся между собой, и Чжоу продлит свой визит на три дня? Таких случаев в мировой политике я не припоминаю.
   – И что теперь прикажете делать? Красные китайцы раздавили Бирму мимоходом, как москита на шее! Вашими усилиями, Аллен, этак вся Евразия скоро станет красной! Вы, вообще, на нас работаете? Или на Хрущёва и компанию? Goddamned shit buttheads!! Вот что прикажете теперь делать с Бирмой?
   – Я бы попросил, сэр! – с достоинством ответил Даллес. – К берегам Бирмы надо просто послать авианосец и предупредить красных, чтобы убирались оттуда, пока целы.
   – А они рассмеются вам в лицо и потопят этот авианосец, – ответил Гертер. – Пора вам уже осознать, господа, что время дипломатии канонерок кончилось.
   – Что будем делать с Ливаном? – спросил Айк.
   – Да чёрт с ним, с Ливаном! Нам бы убраться оттуда, не усугубляя потери! – ответил Гертер.
   Он подошёл к окну, отодвинул занавеску и указал на пикет демонстрантов, стоявших напротив Белого Дома с плакатом: «Верните наших сыновей живыми!»
   – Видите? Это – результат наших непродуманных решений. Этого можно было избежать, если бы вы все меня послушали и дали дипломатам возможность выполнить нашу работу. Минимум 8 тысяч американцев сейчас оставались бы живы. Но вам, господа, захотелось поиграть в ковбоев и индейцев, и продемонстрировать красным нашу военную мощь! И чего вы добились? Красные в очередной раз макнули нас мордой в кровавое дерьмо. Причём наше же, собственное.
   – Я понял вашу мысль, мистер Гертер. Можете не продолжать, – произнёс президент. – Скажите лучше, как нам убраться из Ливана, не потеряв лицо?
   – Никак. Теперь о сохранении лица и речи быть не может, – мрачно ответил генерал Твайнинг. – Нам бы теперь убраться оттуда, не потеряв задницу.
   – Генерал прав, – подтвердил госсекретарь. – Но есть одна возможность. 14 августа начнётся специальная сессия Генеральной Ассамблеи. Вероятнее всего, там будет выдвинуто требование вывести наши войска из Ливана. Мы сделаем вид, что уважаем решение Объединённых наций, и подчиняемся ему. А сами выдвинем такое же требование о выводе китайских войск из Бирмы. Это, хотя бы, поддержит имидж США как страны, уважающей международные правила и законы. И не будет выглядеть, как будто мы, поджав хвост, удираем от красных.
   – Годится, – буркнул Айк. – За неимением лучшего...
  
   Эйзенхауэр дал поручение генералу Твайнингу и помощнику Джексону:
   – Господа, если красные действительно разрабатывают ионную пушку, нам надо искать какие-то контрмеры. Нам необходимо оружие, способное сбить эту чёртову штуку. Какая-нибудь ракета, например. Что у нас с программой «Bold Orion» ?
   – 26 мая был проведен первый опытный запуск, сэр, – ответил Джексон. – Ракета была запущена с бомбардировщика B-47 и поднялась на высоту около 100 километров. Русские спутники летают выше. Задача попадания в спутник в первом запуске не ставилась.
   – Хорошо, – сказал президент. – Передайте им, чтобы ускорили работы.
   – Да, сэр. Ещё один проект – «High Virge» – разрабатывает «Локхид», но их первый запуск планируется на сентябрь этого года.
   (подробнее о первых американских проектах противоспутникового оружия см. http://www.e-reading.club/chapter.php/1033468/53/Pervushin_-_Zvezdnye_voyny._SSSR_protiv_SShA.html)
   – Держите эти работы под особым контролем, – распорядился Эйзенхауэр.
  
   Президент также вызвал директора Ливерморской радиационной лаборатории им. Лоуренса, одного из создателей американской атомной бомбы, доктора Эдварда Теллера, и задал ему простой и прямой вопрос:
   – Доктор Теллер, скажите: что вам известно об орбитальной ионной пушке? Возможно ли её создать, что она может, и как с ней бороться?
   Теллер задумался:
   – Сэр... У меня слишком мало данных, чтобы дать однозначный ответ. После того, как я изучил информацию по управляемому термоядерному синтезу, переданную русскими в ЦЕРН (АИ, см. гл. 02-08), я вынужден констатировать, что они очень далеко продвинулись в ядерной энергетике. Собственно, их павильон на выставке в Брюсселе – прямое тому подтверждение.
   – Мы ещё очень мало знаем об атоме, – ответил Теллер. – Мы то и дело открываем всё новые элементарные частицы с очень неожиданными свойствами. Тем более, что русские построили очень мощный ускоритель, с очень широкими возможностями, о котором упоминал мистер Курчатов. Кто знает, каких результатов они достигли?
   – Я полагаю, что создание такого оружия, пусть и не в ближайшем будущем, возможно, хотя ещё не известно, на каких физических принципах оно будет основано.
   – Меня гораздо больше беспокоит сам факт наличия у красных столь мощного термоядерного заряда. И ещё более беспокоит наличие у них разделяющихся боевых частей на баллистических ракетах. Вот это – прямая и явная угроза, от которой у нас нет никакого спасения.
   – А что вы скажете относительно «гафниевой бомбы» ? Она действительно возможна?
   – Теоретически – возможна и осуществима, сэр, – ответил Теллер. – Мы уже работаем в этом направлении, но работа только началась, и о каких-либо результатах говорить рано. Если нам удастся создать такую бомбу, многие проблемы использования ядерного оружия отпадут сами по себе. Я прошу вас, пользуясь случаем, дать этой программе наивысший приоритет.
   – Как вы считаете, то, что взорвалось на Новой Земле – это могла быть гафниевая бомба?
   – Вряд ли, сэр. Анализы проб воздуха свидетельствуют, что это была обычная термоядерная бомба, возможно, с инициатором из урана-235, и в свинцовой оболочке, судя по малому уровню радиации. Хотя мог быть и плутониевый инициатор.
   – Хорошо, доктор Теллер, – согласился Айк. – Полагаюсь на ваш научный авторитет. Подготовьте справку для Конгресса по «гафниевой бомбе», мне понадобится весомая аргументация.
   Беседа с Теллером несколько успокоила президента, но он понимал, что такой энтузиаст ядерного оружия, как Теллер, будет всячески преуменьшать возможную опасность ядерного оружия, и превозносить его незаменимость.
   (Эдвард Теллер выступал против запрещения ядерных испытаний в трех средах, за создание более эффективных и дешевых видов атомного оружия, поражающего цель с минимальным выпадением радиоактивных осадков, за развертывание лазерного оружия в космосе.)
  
   План Гертера удалось реализовать лишь частично. Многонациональные силы ВЭС покинули Бирму ещё до начала сессии Генассамблеи. Соединённые Штаты не смогли увязать вывод своих войск из Ливана с требованием вывести войска ВЭС из Бирмы. Обсуждение бирманского вопроса на Генеральной Ассамблее больше напоминало размахивание кулаками после драки.(АИ)
   На чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, открывшейся 14 августа 1958 года, делегация СССР выступила с программой разрядки международной напряженности в регионе Ближнего Востока и потребовала немедленного вывода войск интервентов из Ливана. Западные державы выступили с диаметрально противоположных позиций. США и Англия пытались провести через Совет Безопасности решение о создании «Вооруженных сил ООН по поддержанию мира на Ближнем Востоке» и тем самым подвести юридическое оправдание под агрессию. Но осуществить этот политический маневр им не удалось.
   Генеральная Ассамблея единогласно одобрила проект резолюции, внесенный 21 августа десятью арабскими государствами. Данная резолюция предписывала генеральному секретарю ООН предпринять практические шаги по поддержанию целей и принципов ООН в отношении Ливана. За эту резолюцию вынуждены были голосовать и делегации США и Великобритании, оказавшиеся в полной изоляции.
   (Реальная история, см. Л.И. Медведко «К востоку и западу от Суэца», с 19 http://www.rulit.me/books/k-vostoku-i-zapadu-ot-sueca-zakat-kolonializma-i-manevry-neokolonializma-na-arabskom-vostoke-read-215994-19.html)
   Делегация Албании, представлявшая в ООН интересы КНР, («Китаем» в ООН с подачи США считался гоминьдановский режим Тайваня) предъявила в Суде ООН протоколы допросов бирманского официанта, отравившего Чжоу Эньлая. Доказательства были признаны существенными. (АИ)
   Генеральная Ассамблея, рассмотрев вердикт Суда ООН, была вынуждена признать, что у Китая были все основания для принятия необходимых мер в отношении бирманского режима У Ну, несмотря на попытки США протолкнуть иную точку зрения, и, небывалый случай – возложила всю полноту ответственности за смерть Чжоу Эньлая на ЦРУ США. Резолюция Генеральной Ассамблеи, в отличие от резолюций Совета Безопасности, не могла быть блокирована при помощи вето. (АИ)
   Администрация США, пусть нехотя, была вынуждена заявить, что будет проведено официальное расследование, и виновные понесут наказание. Разумеется, расследование было спущено на тормозах.
   Более того, КНР официально не являлась членом ООН, и решения этой организации не имели для Китая юридической силы.
   В сложившихся условиях Эйзенхауэр был вынужден принять нелёгкое решение. 22 августа американские морские пехотинцы и части армии США в Бейруте начали погрузку на десантные суда. Вывод войск происходил под непрерывным обстрелом снайперов Национального фронта – слегка обнаглевшие от неожиданного успеха арабы продолжали стрелять до последнего.
   Американцы огрызались артиллерийским огнём с крейсеров и эсминцев, а также авианалётами самолётов с «Саратоги» и «Уоспа». Но эта заключительная фаза конфликта продолжалась всего два дня.
   Президент объявил, что Соединённые Штаты, выполняя резолюцию Генеральной Ассамблеи, выводят войска из Ливана. 23 августа погрузка войск на корабли была завершена, часть контингента вывезли самолётами. Корабли США покинули восточное Средиземноморье. Организовать широкомасштабную агрессию против Ирака империалистам также не удалось.
   (В реальной истории вывод войск был завершён 25 октября 1958 г под давлением мировой общественности и народных масс Ливана и Иордании, см. Л.И. Медведко «К востоку и западу от Суэца» с. 19)
   Однако и Советскому Союзу не удалось организовать приход к власти в Ливане полностью коммунистического режима. Хотя позиции компартии в составе пришедшего к власти Национального фронта были весьма сильны, в Ливане было сформировано коалиционное правительство. Вероятно, причиной тому были исторические традиции местного населения, издавна жившего за счёт торговли. Социализм не укладывался в традиционное для Ливана мировоззрение мелких лавочников. Утвердившийся в стране после ухода американцев правящий режим имел значительно более левую политическую ориентацию, чем павший режим Шамуна, но в стране продолжала сохраняться частная собственность.
   Конфликт в Ливане не стал безоговорочной победой ни для Советского Союза, ни для США. По сути дела, он завершился вничью. Установить в Ливане коммунистический режим СССР не удалось, а американцы понесли такие потери, что назвать это победой можно было лишь от очень большого оптимизма.
   Американская пропаганда, разумеется, провозгласила операцию «Blue Bat» безоговорочной победой США. Но даже люди, несведущие в политике, понимали, что победа получилась пиррова. Более 8 тысяч погибших во время «полицейской акции», полторы тысячи раненых, и установление в Ливане пусть и не коммунистического, но отнюдь не дружественного правительства – в определение «победа» всё это никак не укладывалось.
  
   Но это был ещё далеко не конец истории.
   Шах Ирана в конце 50-х начал проводить политику «вестернизации» страны. Тегеран в те годы выглядел вполне европейским городом. Даже женщины имели возможность ходить не в парандже, а во вполне европейской одежде. Разумеется, так одеваться позволяли себе только жёны наиболее богатых и образованных иранцев.
   В целом же страна жила в глубоком средневековье. Разрыв в доходах между обеспеченными иранцами и основной массой народа был очень велик.
   Годовой доход большинства иранцев составлял в период правления шаха менее 100 долларов США на семью. Детская смертность достигала 50% процентов, т. е. умирал каждый второй ребёнок. Детский труд был обычным делом – детей использовали, например, для ковроткачества, при этом они работали по 14 часов в день. Крестьяне часто были вынуждены питаться размоченной в воде соломой, корнями растений и размолотыми косточками фиников – никакой другой еды не было. Иранский крестьянин до проведения аграрной реформы получал только 1/5 часть урожая – остальное у него забирал помещик, в оплату аренды тяглового скота, посевных семян и воды для орошения.
   Отнюдь не коммунистическая «Нью-Йорк Таймс» так описывала быт населения южной части Тегерана: люди жили в «вырытых в земле пещерах и переполненных людьми глинобитных лачугах, похожих на крольчатники». Дети, «словно черви, копаются в навозе и питаются сорной травой и протухшей рыбой».
   При этом одна только монополия на плантации опийного мака ежегодно приносила шаху миллионы долларов. 20% иранцев были зависимы от героина.
   85% населения Ирана были неграмотны, из 15 миллионов иранских крестьян, составлявших около 96% населения страны, умели читать около 500 000 человек.
   (Все подробности подлинные, см. http://hazzardian.livejournal.com/3851.html#cutid1)
   Всеобщая неграмотность населения Ирана закономерно приводила к полной его зависимости от ультрареакционного шиитского духовенства. Простые крестьяне привыкли равняться на своих духовных лидеров. Человека благочестивого, религиозного, служащего примером для остальных, называли имамом.
   Шиитское духовенство было крайне недовольно политикой «вестернизации», чувствуя в ней угрозу своему материальному и общественному положению. Улемы Кума и других иранских городов активно призывали народ противодействовать реформам шаха.
   Переворот 1953 г, свергнувший прогрессивное правительство Мосаддыка, лишил иранский народ всякой надежды на улучшение жизни, оставив ему выбор лишь между грабительским прозападным правлением шаха и религиозным мракобесием.
   Шахская тайная полиция САВАК вела активную борьбу не только против коммунистов Ирана, но и против религиозных фанатиков, одним из предводителей которых был аятолла Рухолла Аль-Мусави Аль-Хомейни. КГБ и Коминтерну было непросто работать в Иране, но на помощь пришли немногочисленные иранские коммунисты, уцелевшие после репрессий, и курды, видевшие в советской поддержке отрядов Барзани шанс для создания в будущем независимого Курдистана на территориях, отторгнутых от Турции, Ирака и Ирана.
   Помогала и традиционно процветавшая в Иране коррупция. Именно подкуп позволил Коминтерну внедрить своих людей в тайную полицию Ирана, в том числе – на несколько достаточно ответственных постов. С их помощью удалось передать одному из наиболее доверенных лиц шаха, генералу Нематолле Нассири информацию о якобы готовящемся в среде высшего иранского духовенства заговоре с целью свержения «противного Аллаху» шахского режима.
   Генерал Нассири тут же поспешил с этой информацией к шаху. Мохаммед Реза Пехлеви, разумеется, был очень обеспокоен. Он тут же отдал руководителю САВАК генералу Теймуру Бахтияру приказ о проведении «акции по устранению наиболее непримиримых религиозных фанатиков».
   Полиция начала активно проводить репрессивные операции против исламистов. В течение весны-лета 1958 года многие уважаемые люди Ирана из числа улемов были брошены в тюрьмы. Впоследствии они были обнаружены мёртвыми в тюремных камерах, или бесследно исчезли – в жарком климате мусульманских стран исламская традиция велит хоронить мертвецов до захода солнца. Фактически, САВАК сама расчистила политическую арену, уничтожив многих лидеров исламистов. Одним из кандидатов на ликвидацию предсказуемо оказался аятолла Хомейни.
   (АИ, в реальной истории такие действия САВАК действительно проводила, но чуть позже, что привело к мятежу исламистов в 1963 г.)
   Подобные действия не могли не привести к серьёзной политической напряжённости в стране. Жрать и так нечего, а тут ещё шах на духовные скрепы народа покусился.
   22 августа, во время пятничной проповеди, в иранском городе Кум был застрелен уважаемый и любимый народом Ирана аятолла Рухолла Хомейни.(АИ)
   Аятолла выступал с пятничной проповедью прямо у входа в медресе Фейзие, которым он руководил. Гулкий винтовочный выстрел раскатился над заполненной народом площадью многократно повторившимся эхом, отражаясь от древних стен окружавших площадь домов. Хомейни отлетел на пару шагов назад. Он был мёртв ещё до того, как упал на каменные плиты перед мечетью.
   В первые несколько секунд никто не осознал, что произошло. Затем толпа ахнула многоголосым воплем, несколько человек кинулись на помощь упавшему имаму, и тут же кто-то истошно завопил:
   – Убили!!! Имама убили!!!
   Толпа взревела, как зверь, и, мгновенно придя в ярость, развернулась в поисках жертвы. Кто-то догадался посмотреть вверх, на окна верхних этажей соседних зданий. Неизвестно, что ему удалось заметить – блик оптики или движение стрелка, отпрянувшего от окна.
   – Там!
   Толпа ринулась к указанному зданию, передние ряды ворвались внутрь. Стрелок, работник тайной полиции САВАК, должен был скрыться сразу после выстрела через чёрный ход, по подготовленному для него маршруту отступления. Но... агент Коминтерна заблокировал дверной проём несколькими бочками, и снайпер тайной полиции оказался в ловушке. Он лихорадочно пытался сдвинуть бочки, освободить проход, когда несколько прихожан ворвались в коридор.
   Снайпер застрелил из пистолета двоих, но остальные смяли его числом. Стрелка выволокли на улицу, не переставая бить. Кто-то узнал в нём работника тайной полиции. Винтовка Ли-Энфилда с оптическим прицелом, найденная в пустом здании, говорила сама за себя.
   Смерть уважаемого народом священнослужителя от рук тайной полиции шаха взорвала весь Иран. Несмотря на неразвитые средства связи, уже к ночи весть дошла до Тегерана, до которого было всего-то 130 километров по дороге. Агенты Коминтерна, заранее подготовившиеся к операции, подкупили нескольких охранников во дворце. А боевые группы спецназа ГРУ заняли исходные позиции.
   Ночь прошла беспокойно. В Тегеране стреляли в полицейских, отлавливали и избивали работников и внештатных осведомителей САВАК, иранские коммунисты готовились к решительным действиям, раздавали оружие, перебрасываемое с караванами при посредничестве курдов.
   С утра 23 августа возле дворца шаха собралась гигантская толпа народа. Собравшиеся размахивали зелёными флагами и скандировали: «Хомейни! Хомейни!» Кто-то бросил клич: «На штурм!» Толпа навалилась на ворота в ограде дворца, и они неожиданно легко раскрылись. Восставшие на мгновение оторопели, а затем, распахнув ворота, рекой хлынули внутрь.
   Шахский дворец был пуст. Во дворе и в коридорах кое-где валялись трупы с с огнестрельными ранениями, пол местами был усыпан гильзами. Восставшие, пробежав по коридорам, ворвались в личные покои шаха. Властитель Ирана в апреле 1958 года развёлся со своей второй женой Сорейей Асфандияри-Бахтияри, после чего она уехала в Европу. Сам Мохаммед Реза Пехлеви был обнаружен мёртвым в своём кабинете. (АИ) Спецназ ГРУ отработал быстро, эффективно и без шума.
   Гораздо позже, когда непосредственные участники операции вышли на пенсию и начали писать мемуары, стало известно, что последними словами шаха стали: «Надо было в 55-м послушать Ворошилова...»
   Помимо шаха, были устранены руководитель САВАК генерал Теймур Бахтияр и его заместитель генерал Хассан Пакраван, начальник личной гвардии шаха генерал Голям-Али Овейсси, генерал Нематолла Нассири, многие политические и военные руководители. Зачистка была проведена качественно, и с размахом, причём в кратчайшие сроки, фактически – в течение одной ночи.
   Грозная САВАК, как и любая другая военизированная организация, нуждалась в инициативном и компетентном руководстве. Как только такое руководство в лице Бахтияра и Пакравана было устранено, а система правительственной связи взята под контроль боевыми группами иранских коммунистов, возглавляемых офицерами спецназа ГРУ, тайная полиция Ирана временно оказалась бессильна.
   А тут ещё подосланные Коминтерном агенты, внедрённые в САВАК, получили доступ к картотеке отдела кадров, где хранились имена и адреса всех 60 000 сотрудников и агентов шахской охранки. Ночь с 23 на 24 августа в Иране выдалась особенно кровавой. Иранцы отомстили САВАК за все её преступления. Каждая боевая группа получила список адресов и имён агентов тайной полиции, проживающих в том или ином районе, на улице и т. п. Работали аккуратно, точно, воистину адресно.
   Утром для похоронных бюро нашлось много внеплановой работы. Фактически, к утру 24 августа тайная полиция Ирана перестала существовать. Под шумок были вырезаны многие богатые иранцы, не имевшие прямого отношения к полиции или армии, но поддерживавшие шаха. В стране образовался вакуум власти, чего и добивался Коминтерн.
   Во главе нового революционного правительства Ирана заняли место иранские коммунисты из партии НПИ-ТУДЕ: генеральный секретарь партии Ирадж Искандери и член ЦК НПИ Хосров Рузбех, ставший новым премьер-министром Ирана. Уцелевшее после репрессий САВАК иранское духовенство возглавил аятолла Сейед Махмуд Элайи Талегани.
   Первым законом, принятым новым правительством Ирана, стал закон об аграрной реформе. Вся земля была конфискована у крупных землевладельцев в пользу государства и затем передана в аренду крестьянам за минимальную плату. Также были национализированы системы водоснабжения и ирригации, без которых земледелие в жарком засушливом климате Ирана было невозможно.
   Вторым важным решением нового иранского руководства стал моментальный и безусловный выход Ирана из Багдадского пакта. Уже в конце августа Хосров Рузбех посетил с официальным визитом Москву и Дели, а затем и Пекин. Во время этого турне премьер Рузбех провёл консультации по поводу вступления Ирана в ВЭС.
   Также была национализирована собственность всех иностранных нефтяных компаний, что вызвало взрыв возмущения на Западе. Британские войска в Кувейте, Омане и на Бахрейне были приведены в состояние полной боевой готовности. Перед лицом угрозы британского вторжения Ирадж Искандери и Хосров Рузбех обратились в Координационный Совет ВЭС с просьбой о немедленном приёме Ирана в Экономический Союз.
   Собирать сессию КС было некогда. Голосование о приёме провели по телетайпу. В Иране ещё хорошо помнили пребывание на территории страны советских войск во время второй мировой войны, и Хосров Рузбех обратился к СССР с просьбой о заключении договора о дружбе, сотрудничестве и военной помощи в случае агрессии.
   Договор был заключён в сентябре 1958 года. Аналогичное соглашение было заключено и с Ираком.
   В отличие от иранских коммунистов, генерал Касем не стал принимать быстрого решения о вступлении Ирака в ВЭС. Наличие на территории страны стратегических нефтепроводов позволяло ему и без этого держать Англию и Францию за яйца. Впрочем, подобная линия поведения Касема была так или иначе согласована с Коминтерном – для действий курдов против Турции пока было выгоднее, чтобы они могли базироваться на территории страны, официально не вошедшей в состав Экономического Союза.
   Присоединение Ирана к ВЭС было не просто очередным расширением Содружества. Американская «стратегия анаконды», направленная на удушение СССР путём его окружения со всех сторон, с распадом Багдадского пакта окончательно рухнула. Более того, СССР получил прямой выход на побережье Персидского залива и Индийского океана, а также короткий морской путь в Индию.
   Долгое пребывание новых руководителей Ирана – Искандери и Рузбеха в Москве стало причиной образования и быстрого развития достаточно тесных двухсторонних связей Ирана и СССР. К тому же аятолла Талегани, возглавивший после революции сильно поредевшее иранское духовенство, весьма заинтересовался идеями «исламского социализма». Пребывание в шахской тюрьме хорошо прочистило ему мозги в плане осознания социальной несправедливости капиталистического строя.
   Хотя участие СССР в организации иранской революции не афишировалось, шило в мешке утаить не удалось. Коминтерновцы из числа иранских коммунистов воспользовались этим, чтобы создать прежде всего среди крестьян благоприятный имидж Советского Союза, как «друга иранского народа». В результате в первые дни существования Социалистической Исламской Республики Иран к советскому посольству шёл нескончаемый поток людей. Они шли, чтобы просто поблагодарить за помощь в избавлении Ирана от продажного режима шаха Пехлеви.
   Уже в начале 1959 года началось строительство железной дороги от азербайджанской Ленкорани по иранской территории к портам на побережье Оманского залива, с ответвлением на иракские города Мосул и Киркук.
   Это не могло остаться без реакции США и других стран НАТО. Почти одновременное падение прозападных режимов в Ираке и Иране угрожало оставить страны Запада без доступа к нефти Персидского залива. В СМИ продолжалась истерическая кампания обвинений Советского Союза в распространении «эпидемии коммунизма». Американские B-52 начали патрулировать вдоль границ ВЭС с ядерным оружием на борту. (В реальной истории такое патрулирование началось в 1961 году).Авианосцы США маячили в Индийском океане, но не рисковали приближаться к побережью Ирана.
   Но на какие-либо активные действия США и их партнёры по НАТО так и не решились. Эйзенхауэр позже признал, что баллистический «самосвал» с 18-ю ядерными боеголовками служил наглядным отрезвляющим напоминанием для Запада, намекая, что возмездие может оказаться скорым и неотвратимым. К тому же Иран и Ирак были в те дни далеко не единственными «горячими точками».
  
   27 и 30 августа американцы провели эксперимент, устроив ядерные взрывы в космосе. Они использовали модифицированную экспериментальную баллистическую ракету X-17A, разработки компании «Локхид», с небольшим ядерным зарядом W-25 от неуправляемой ракеты «Джини» (Genie). Это была атомная НУР для стрельбы с перехватчиков F-89, F-101B, F-102 и, позднее, F-106, по группам прорывающихся бомбардировщиков. Заряд W-25 имел мощность всего 1,7 кт. Операцию назвали «Аргус» и готовили в обстановке полной секретности. Официально целью операции было изучение физических процессов при ядерном взрыве в космосе. Неофициально предполагалось создать радиационный пояс, при полёте в котором советские спутники будут быстро выходить из строя.
   (АИ, реальные цели и описание операции «Аргус» см. http://www.cosmoworld.ru/spaceencyclopedia/publications/index.shtml?zhelez_33.html)
   Местом проведения операции была выбрана Южная Атлантика. Было сформировано 88 оперативное соединение из 9 кораблей. Запуск ракеты длиной 13 метров и диаметром 2,1 м производился с флагманского корабля «Northon Sound». Первый взрыв произошёл ночью, на высоте около 160 км, над океаном примерно в 1800 км к юго-западу от Кейптауна.
   Советское руководство, зная о предстоящих американских испытаниях, вывело на орбиту спутник с аппаратурой радиационной разведки, аналогичной той, что стояла на тяжёлом научном спутнике, обнаружившем радиационные пояса Земли.
   Данные телеметрии, «сброшенные» с борта спутника при прохождении его над территорией СССР, показали мгновенный рост интенсивности гамма-излучения на несколько порядков с последующим снижением на два порядка за 100 секунд. После взрыва в магнитосфере Земли возник искусственный радиационный пояс.
   30 августа американцы сделали вторую попытку. Но она также оказалась неудачной. Получив телеметрию с борта спутника, и сопоставив результаты с сообщениями в южноафриканских газетах, о наблюдавшихся на большой высоте вспышках и сиянии, СССР выслал Соединённым Штатам дипломатическую ноту с предупреждением, что в случае дальнейших попыток создания искусственных радиационных поясов, мешающих работе советских спутников и загрязняющих космическое пространство, Советский Союз будет вынужден принять ответные меры.
   Нота была подкреплена действиями – 2 сентября два стратегических бомбардировщика Ту-95К с крылатыми ракетами Х-20, проходившими в это время совместные госиспытания, перелетели над территорией Ирана и Ирака в Египет, дозаправились над пустыней, затем пролетели над всей Африкой и перехватили 88-е оперативное соединение в Южной Атлантике. Это был первый случай, когда советские бомбардировщики сумели перехватить американские корабли в открытом океане.
   (АИ, первый случай был 22 февраля 1963 г, группой из двух Ту-95 под командованием полковника И.Шиханова из состава 106 ТБАД с аэродрома Узин, Украина, был перехвачен американский авианосец «Форрестол» в Атлантике, http://urban3p.ru/object13575/)
   Когда Ту-95 внезапно на малой высоте вышел на группу американских кораблей, в составе которой не было ни авианосцев, ни кораблей с зенитными ракетами, американцы крепко струхнули. Тем более, что под брюхом ракетоносца был хорошо виден «маленький самолётик» величиной с истребитель. Второй бомбардировщик шёл выше, и был готов произвести пуск. Ракета Х-20 штатно предназначалась для поражения площадных наземных и надводных целей ядерным зарядом, и американцы об этом догадывались. Собственно, на тот момент большинство крылатых ракет так или иначе имели вариант с ядерным снаряжением.
   Получив доклад об инциденте, президент Эйзенхауэр распорядился немедленно прекратить операцию «Аргус». 88 оперативное соединение покинуло Южную Атлантику и вернулось в Штаты.
   Параллельно с операцией «Аргус» проходили испытания ещё одной экспериментальной противоспутниковой ракеты «High Virgo». Специалисты фирмы «Локхид» сделали новую одноступенчатую ракету на твердом топливе, на базе баллистической ракеты Thiokol «ТХ-20 Sergeant», и системой инерциального наведения. Первый запуск, состоявшийся 5 сентября 1958 г, оказался неудачным из-за сбоя в системе управления. Через 3 месяца были проведены вторые, более удачные испытания – ракета взлетела на 76 километров. Впрочем, для перехвата спутника этого было недостаточно.
   Третий и четвёртый полёты состоялись 4 июня и 22 сентября 1959 года. В третьем полёте ракета поднялась на 51 километр. В четвёртом запуске ракету предполагалось навести на потерявший управление американский спутник «Explorer V». На ракете был установлен возвращаемый блок с тринадцатью фотокамерами.
   Однако через 30 секунд после запуска двигателя ракеты, связь с ней была потеряна. Возвращаемый блок фотокамер так и не нашли. Испытатели не смогли установить, произошел перехват спутника или нет. В итоге программу закрыли, как неоправдавшую ожиданий. (по материалам http://www.e-reading.club/chapter.php/1033468/53/Pervushin_-_Zvezdnye_voyny._SSSR_protiv_SShA.html)
  
   Для Запада, прежде всего для США и Великобритании, июль и август 1958 года превратились в сплошной непрекращающийся кошмар. 23 августа начался 2й кризис Тайваньского пролива.
   Предыстория конфликта вокруг Тайваня уходит в далеко в период 2-й мировой войны. В 1949 году, после затяжной гражданской войны, победы китайских коммунистов и образования Китайской Народной Республики, гоминьдановское правительство, вышвырнутое коммунистами из континентального Китая, вынужденно перебралось на остров Тайвань.
   Между островом Тайвань и материком располагаются несколько меньших островов,. С точки зрения высадки десанта с континента на Тайвань или с Тайваня на материк контроль над мелкими островами в проливе мог иметь важное значение – они образуют цепочку опорных точек на пути с материка. Всего было три группы островов: остров Цзиньмэнь (в англоязычных источниках именуется Quemoy), «закрывающий» вход в порт Амой на материке; остров Мадзу, лежащий на пути к порту Фучжоу; группа мелких островов Тачен к северу от Тайваня, расположенные в некотором отдалении от маршрута следования между Тайванем и континентальным Китаем.
   После того как в 1950 г. КНР выбила войска Гоминьдана и освободила остров Хайнань, Мао не отказывался от идеи освободить таким же образом и Тайвань.
   КНР считала Тайвань частью китайской территории и стремилась присоединить остров. Гоминьдановское правительство на Тайване продолжало именовать себя центральным правительством Китайской Республики, временно находящимся вне столицы (Пекина). США и все западные державы за исключением Великобритании не признавали правительства КНР и сохраняли с Тайванем дипломатические отношения. Даже в ООН Китаем официально именовался гоминьдановский режим на Тайване. Интересы КНР долгое время представляла Албания. Это, кстати, хорошо иллюстрирует, насколько противоестественным способом устроена ООН.
   27 июня 1950 года президент США Гарри Трумэн заявил о вводе 7-го флота США в Тайваньский пролив. Флот должен был разделить враждующие стороны: препятствовать любым попыткам КНР захватить Тайвань, а также сдерживать режим Чан Кайши от военных акций против КНР.
   На тот момент позиция США по отношению к Тайваню и КНР была ещё не до конца определена. Как ни странно это воспринимается сейчас, у США ещё оставалась надежда установить хорошие отношения с коммунистическим Китаем. Поэтому администрация Трумэна относилась к правительству Чан Кайши без особого энтузиазма.
   После начала Корейской войны, 27 ноября 1950 года 200-тысячная армия китайских «добровольцев» пересекла границу с КНДР и приняла участие в боевых действиях против армии США и их союзников.
   В результате США поменяли точку зрения и начали поддерживать Тайвань.
   2 февраля 1951 г Дуайт Эйзенхауэр заявил, что «отдал приказ 7-му флоту США впредь не защищать материковый Китай от возможных рейдов гоминьдановских войск». Также администрация США с 1950 года оказывала всестороннюю помощь правительству Чан Кайши на Тайване. Американские специалисты помогали проводить аграрную реформу, реорганизовали гоминьдановскую армию, США поставляли Тайваню вооружение, и оказывали финансовую помощь, предоставляя гранты и низкопроцентные кредиты. В начале – середине 50-х Тайвань получал помощи больше, чем любой другой союзник США, в пересчете на душу населения.
   Обычно поддержка Тайваня со стороны США подаётся как вынужденная мера, связанная с участием КНР в Корейской войне. Однако следует заметить, что никто не приглашал США в Корею и не вынуждал американскую администрацию поддерживать режим Чан Кайши. Эта поддержка была отнюдь не вынужденной, она отражала общую политическую линию США, направленную на «противодействие распространению коммунизма».
   В 1954 году обстановка обострилась ещё больше. Премьер-министр КНР Чжоу Эньлай заявил, что Тайвань должен быть освобождён. В июне 1954 года вовремя обнаруженная в «документах 2012» информация позволила предотвратить захват гоминьдановцами советского танкера «Туапсе», доставлявшего в Китай большое количество керосина. Танкер развернули на маршруте обратно в Одессу, а керосин было решено доставлять только по железной дороге. (АИ)
   3 сентября 1954 г Народно-Освободительная Армия Китая (НОАК) обстреляла остров Цзиньмэнь, а в ноябре – острова Дачэнь, принадлежащие Тайваню.
   Последовала резкая реакция США, которые поддержали Тайвань. Военные даже предлагали Эйзенхауэру использовать против Китая ядерное оружие, но президент отказался.
   2 декабря 1954 г между США и Тайванем был подписан договор о взаимной обороне. В ответ КНР продолжила боевые действия. 18 декабря НОАК захватила остров Изцяншань, при этом погибло около 1000 солдат Чан Кайши. 8-12 февраля гоминьдановскому правительству пришлось эвакуировать военных и мирное население с острова Дачэнь на Тайвань, так как после захвата НОАК острова Изцяншань оборонять Дачэнь не представлялось возможным.
   События в Тайваньском проливе вызвали серьёзную тревогу международного сообщества. Этот конфликт мог спровоцировать ядерную войну. Весной 1955 г на островах Цзиньмэнь и Мадзу были размещены американские 8-дюймовые гаубицы, позволявшие стрелять тактическими ядерными снарядами.
   (источник http://www.globalsecurity.org/military/ops/quemoy_matsu-2.htm)
   5 февраля 1955 года СССР предложил обсудить данную проблему на международном уровне, с привлечением всех заинтересованных государств.
   Однако Китай заявил, что данная проблема является его сугубо внутренней проблемой и не может обсуждаться на международном уровне. Угрожая военным нападением на остров, КНР стремилась заставить США вступить с ней в переговоры о нормализации отношений. С августа 1955 г. такие переговоры начались в Женеве и проходили на уровне послов.
   Президент Эйзенхауэр заявил, что любые дальнейшие агрессивные действия Пекина повлекут за собой применение ядерного оружия Соединёнными Штатами Америки.
   В ходе китайско-американских переговоров в Женеве задачей китайской стороны было добиться дипломатического признания КНР Соединенными Штатами. Взамен Пекин был готов декларировать отказ от применения силы в Тайваньском проливе. Но США не собирались признавать КНР. Администрацию США интересовали частные вопросы, прежде всего – освобождение американских лётчиков, находившихся в китайском плену ещё со времен войны в Корее. Переговоры проходили без какого-либо успеха до лета 1958 г. Пытаясь оказать давление на США, с 23 августа 1958 г. Китай начал обстрелы островов Цзиньмэнь и Мадзу, сопровождавшиеся бомбардировками позиций гоминьдановских войск с воздуха.
   Гоминьдановский режим на Тайване отнюдь не был «белым и пушистым» – остров Цзиньмэнь (Quemoy), лежавший у берегов КНР, использовался тайваньскими спецподразделениями в качестве плацдарма для рейдов на китайскую территорию, поэтому обстрелы острова артиллерией НОАК не были только лишь «коммунистической провокацией», как пытались представить дело Соединённые Штаты. (Источник – http://www.globalsecurity.org/military/ops/quemoy_matsu-2.htm)
  
   Инцидент в Тайваньском проливе, в отличие от «той истории», готовили совместно, и тщательно. На момент начала подготовки с китайской стороны процессом руководил лично Чжоу Эньлай. Отношения между СССР и Китаем в рамках ВЭС оставались вполне доверительными, и Чжоу при обсуждении проблемы Тайваня спросил прямо:
   – Товарищ Хрущёв, поддержит ли СССР наши действия в Тайваньском проливе?
   – Смотря какие действия, – так же прямо ответил Хрущёв. – Если КНР намеревается силой взять контроль над Тайванем, то это намерение на сегодняшний момент невыполнимо, и, более того, приведёт к развязыванию Штатами третьей мировой войны. К этому мог стремиться председатель Мао, но вас, товарищ Чжоу, я считаю значительно более ответственным и реалистичным политиком.
   – Спасибо, – вежливо улыбнулся Чжоу Эньлай. – Но вы понимаете, что я должен отстаивать интересы Китая.
   – Понимаю, конечно. Я предлагаю другой сценарий. Давайте, товарищ Чжоу, сделаем так, – сказал Никита Сергеевич. – Программой-минимум для нашей операции будем считать оказание политического давления на Чан Кайши. Чтоб ему жизнь мёдом не казалась. Программой-максимум – вытеснение войск гоминьдана с островов. Согласны?
   – Вполне, – китайский премьер явно был доволен.
   – И ещё одна, дополнительная цель операции, – продолжил Хрущёв. – Наша разведка располагает информацией, что американцы поставили Тайваню новейшие авиационные ракеты с тепловыми головками самонаведения. Оружие сверхсовременное и весьма серьёзное. Заполучить его образец для изучения было бы очень полезно.
   – По нашей информации, американские ракеты первых серий выпуска ещё недостаточно надёжны. Можно ожидать, что одна-две из них могут не сработать и упасть на территории КНР, не взорвавшись. Мы разработали специальные устройства для защиты самолётов от этих ракет, так называемые тепловые ловушки.
   – Мы направим в КНР наших технических специалистов, а также – наиболее хорошо подготовленных лётчиков. Все самолёты, и китайские, и советские, будут оснащены тепловыми ловушками для защиты от ракет. Лётчики пройдут обучение их использованию.
   – Затягивать операцию не будем, решим по развитию событий. Но эскалация конфликта до ядерной стадии не в наших с вами интересах.
   В действительности Никита Сергеевич намеревался прекратить операцию, как только ракета попадёт к нам в руки.
   Хрущёву удалось убедить китайского премьера в преимуществах своего варианта сценария конфликта. План операции разрабатывался советским и китайским генштабом совместно.
   В Китай были переброшены две советских истребительных авиадивизии и дивизия ракетоносцев Ту-16, на случай, если понадобится ударить по кораблям противника. Около полугода лётчики тренировались в ведении воздушных боёв и применении тепловых ловушек.
   Выпуск ловушек был налажен на китайских пиротехнических заводах. Пришлось ввести жесточайший контроль качества: 10 ловушек из каждой сотни проверялись методом отстрела, при обнаружении брака в одной ловушке браковалась и отправлялась на переработку вся сотня, брак в выполнение плана не засчитывался и не оплачивался. После первых двух недель такой драконовской приёмки все последующие ловушки выходили с заводов качественными.
   Подготовка лётчиков велась очень интенсивно. Летали по 4 вылета в день, китайцы рвались делать и больше вылетов, но запретили советские врачи – при накоплении переутомления эффект от интенсивного обучения снижался, росла аварийность.
   К началу августа всё было готово, и даже смерть Чжоу Эньлая не стала поводом для отмены операции. В соответствии с планом, 23 августа в 17.30 артиллерия НОАК начала массированный обстрел острова Цзинмэнь и прилегающих к нему мелких островков, занятых солдатами Чан Кайши. Обстрел начался неожиданно, и привёл к значительным потерям у противника – около 400 тайваньских солдат было убито. От их ответного огня пострадало не менее 50 солдат НОАК. Помимо обстрела артиллерии, острова подвергались бомбовым ударам китайских бомбардировщиков.
   Гоминьдановцы выслали на помощь своим авиацию. Самолёты противника были перехвачены китайскими истребителями. В первом вылете тайваньские самолёты ракет не имели, поэтому понесли серьёзные потери. Поэтому уже во втором вылете гоминьдановские «Сейбры» вооружились ракетами. Но тут их встретили уже не только китайские пилоты, но и советские, хотя на всех истребителях были нанесены опознавательные знаки ВВС НОАК.
   Гоминьдановцам удалось сбить один МиГ-17, затем китайские истребители отступили чуть глубже на территорию КНР. Тайваньские «Сейбры» погнались за отступающим противником, и бой пошёл над рисовыми полями. Снизу за боем внимательно наблюдали китайские крестьяне и замаскированная под них группа сбора трофеев.
   Уже 24 августа в пролив вошли корабли советского Тихоокеанского флота. Крейсер «Петропавловск» с тремя эсминцами стоял в порту Шанхая, куда прибыл за пару дней до начала событий с дружественным визитом. Ещё через два дня ему на помощь пришёл крейсер проекта 68-бис «Адмирал Сенявин» с ещё двумя эсминцами. С воздуха их прикрывали базирующиеся на берегу советские МиГи, поэтому вблизи побережья Китая наши корабли чувствовали себя в полной безопасности. Советские крейсеры и эсминцы не вмешивались в конфликт прямо. Но в их присутствии более лёгкие китайские корабли могли беспрепятственно топить гоминьдановские транспорты снабжения, доставлявшие на Цзинмэнь и Мадзу продовольствие и боеприпасы для тайваньских солдат. Американцы опоздали с вводом флота в пролив. (В реальной истории наши не собирались поддерживать Китай, потому о вводе флота и речи не было)
   Американцы попытались наладить снабжение гарнизонов на островах по воздуху, сбрасывая грузы с транспортных самолётов на парашютах. Китайские истребители атаковали транспортники, невзирая на сильный эскорт. Три из четырёх транспортных самолётов были сбиты, четвёртый сбросил груз в море. В бою китайцы потеряли один МиГ, американцы – один «Сейбр».
   Быстро раздобыть «Сайдвиндер» не получалось. Было проведено уже 4 боя, Гоминьдановцы сбили три МиГа, причём два – ракетами, как оказалось, ловушки помогали далеко не всегда. Хотя было зарегистрировано более десятка случаев, когда «Сайдвиндеры» отвлекались на ловушки, ракеты падали то в море, то вдребезги разбивали при падении всю электронику ГСН. (АИ) Поисковая группа привлекла к розыску обломков ракет солдат регулярных частей НОАК. Они ходили после каждого воздушного боя по рисовым полям, разыскивая обломки, для упрощения поисков с части полей даже временно спустили воду.
   Полковник Пепеляев, руководивший боевым применением советской авиагруппы, уже несколько раз предлагал взлететь на перехват большой группой, отжать один «Сейбр» с ракетами и посадить его на китайский аэродром. (АИ)
   Ещё в январе 1955 г. американский конгресс принял резолюцию, разрешавшую президенту применить силу при необходимости защитить Тайвань и «связанные с ним позиции и территории». Точного перечисления «связанных территорий» в резолюции не было. Строго говоря, резолюция Конгресса подразумевала только сам Тайвань и Пескадорские острова. В отношении же островов Цзиньмэнь и Мадзу предполагалось, что их следовало защищать только в случае, если имелись веские доказательства, что нападение на них является предшествующей фазой для подготовки атаки непосредственно на Тайвань. Эта формулировка относила решение вопроса о применении силы на усмотрение президента.
   В сентябре 1958 г Эйзенхауэр воспользовался полученным правом. К побережью Тайваня подошли американские авианосцы с ядерным оружием на борту. Первоначально предполагалось, что корабли ВМС США будут сопровождать гоминьдановские конвои, курсировавшие между островами и Тайванем. Но присутствие советских крейсеров и эсминцев, постоянно прикрываемых с воздуха авиацией берегового базирования, не позволило американцам выполнять их обязательства по американо-тайваньскому договору о взаимной обороне 1954 года. Американцы не рискнули войти в пролив, оставив авианосцы и корабли охранения у восточного побережья Тайваня. «Нагнуть» Китай у американцев не получилось.
   Что интересно, администрация Эйзенхауэра убеждала Чан Кайши отдать прибрежные острова Цзиньмэнь и Мацзу Китаю, на что Чан Кайши категорически не соглашался, так как считал эти острова удобной площадкой для контрнаступления войск Гоминьдана на континент. (Реальная история http://www.ushistory.ru/esse/424-tajvanskie-krizisy-1954-1955-godov-i-1958-goda.html)
   В начале сентября 1958 г. Эйзенхауэр подтвердил намерение применить тактическое ядерное оружие в случае эскалации конфликта. Планами Объединённого комитета начальников штабов предусматривалось нанесение ядерных ударов по Шанхаю и Кантону, что неминуемо привело бы к миллионам жертв среди мирного населения. (Источник – http://www.globalsecurity.org/military/ops/quemoy_matsu-2.htm)
   Хрущёв в ответ предупредил, что нападение США на Китай будет воспринято как нападение на СССР.
   (АИ, реально предупреждение Хрущёва было послано лишь 7 сентября, когда стало ясно, что пик кризиса пройден, и не было воспринято всерьёз ни США, ни КНР. В АИ, согласно плану, своевременное предупреждение выглядело значительно более весомо)
   Когда на заседании Объединённого Комитета начальников штабов генерал Твайнинг представил президенту, министру обороны и помощнику по национальной безопасности план, предусматривающий нанесение ядерного удара по китайским городам, Эйзенхауэр некоторое время изучал документ, затем поднял глаза на генерала и спросил:
   – Вы это серьёзно?
   – Сэр, вы сами заявили о готовности применить ядерное оружие...
   – Тактическое, чёрт подери! Одно дело – выстрелить атомным снарядом по наступающим ордам китайских солдат, но совсем другое дело – испепелить миллионы женщин и детей в двух городах!
   – В случае с Японией это нас не остановило.
   – Тогда мы вели войну! Стоял вопрос о высадке на острова! Мы могли получить миллионы собственных жертв! Мы что, собираемся высаживать десант в Китае?
   – Если прикажете, сэр, высадим.
   – Не прикажу! Не надейтесь. Вам что, не терпится начать третью мировую войну? FIDO?!! (Ещё одно популярное армейское сокращение: Fuck it, drive in) Хрущёв ясно предупредил, что удар по Китаю будет расценён как удар по СССР. Не путайте Ливан и Китай. Это вам не разогнать жирных арабских торгашей в Ливане, это – удар по стране, входящей в военно-политический союз, объединивший 2/3 Евразии! Хотите, чтобы в Вашингтон прилетела русская ракета с 18-ю атомными боеголовками?
   Твайнинг молчал. Помощник по национальной безопасности Джексон что-то написал на бумажке и подсунул президенту.
   «Сэр! Какой смысл начинать атомную войну из-за желтомазого Чан Кай-Сраня? Я только что прикупил по дешёвке акции нескольких автомобильных компаний. Подумайте о своих бычках, сэр! Они, конечно, хороши жареными, но не все же сразу!» – прочитал Айк.
   (Джексон слегка переделал английское Chiang Kai-shek в Chiang Kai-shit)
   – Короче... – Айк выругался, – Goddamn!! Никаких ядерных ударов! Никаких столкновений с красными. Сохранять статус-кво и давить на нервы. Не более!!!
  
   Наконец, в первых числах сентября поисковой группе улыбнулась удача. Китайские крестьяне после очередного воздушного боя над территорией КНР нашли на рисовом поле неразорвавшуюся ракету «Сайдвиндер». Её немедленно отправили в Москву, причём отправляли её советские специалисты. Поэтому ракета отправилась в СССР целиком, а не по частям. (АИ, в реальной истории в СССР были отправлены отдельные части ракеты, в которых, к тому же, изрядно поковырялись китайцы, в частности, разломали привод вращающегося зеркала ГСН)
   Оставшиеся без продовольствия и боеприпасов гоминьдановские солдаты на островах сдались. Согласно плану операции, пленных гоминьдановцев с островов вывезли и позднее передали Тайваню, но солдаты НОАК не занимали спорные острова, чтобы США и Тайвань не могли предъявить КНР обвинение в их аннексии. Китайские сторожевые корабли лишь блокировали доступ гоминьдановских кораблей к островам, не позволяя высадить новые войска. Таким образом, острова, формально оставаясь собственностью Тайваня, более не могли использоваться в качестве плацдарма для нападений на КНР.
   5 сентября министр обороны Китая маршал Линь Бяо объявил, что поставленные цели операции достигнуты. (АИ, в реальной истории – Пэн Дэхуай, 6 октября)
   Согласно китайским источникам, за время боёв китайские истребители J-5 (МиГ-17) сбили два F-84G и восемь F-86 ВВС Тайваня. (АИ, в реальной истории – шесть). В свою очередь, тайваньская сторона заявила о том, что в воздушных боях было сбито не менее 25 МиГ-17, из них 4 -- ракетами AIM-9B. КНР признала только 5 сбитых самолётов, опубликовав в газетах фотографии МиГов с повреждениями, не приводящими к потере или списанию самолёта.
   Хрущёв дал время учёным и конструкторам ознакомиться с американским трофеем, а затем пригласил специалистов в Кремль.
   – Ну как, товарищи, пригодится вам американский подарок? – спросил Никита Сергеевич.
   И был несказанно удивлён ответом Матуса Рувимовича Бисновата:
   – Ракета, безусловно, в целом интересная. Есть очень оригинальные технические решения. Ракета простая, дешёвая, может производиться в больших количествах. Но, что касается системы наведения – для нас это уже вчерашний день.
   – То есть как это? – спросил Хрущёв.
   – Да вот так как-то... – улыбаясь, пожал плечами сидящий рядом с Бисноватом Давид Моисеевич Хорол. – Рассылочку-то информационную мы аж с 54-го года получаем, Никита Сергеич... И работы на основе этой информации, хоть и неофициально, в инициативном порядке, но ведём.
   – Та-ак... – расплылся в улыбке Никита Сергеевич. – А поподробнее?
   – Ну, так Матус Рувимович работает над К-8. А мы его ракету используем как летающий стенд, – пояснил Хорол. – То есть, вначале, конечно, взяли обычный Ли-2 и отрабатывали в полёте новые головки самонаведения с его помощью. А с начала этого года и к запускам на К-8 перешли.
   – И чего же вам удалось добиться?
   – Вначале мы попробовали охлаждать чувствительные элементы головки при помощи термоэлектрических элементов. В них используется так называемый эффект Пельтье, то есть, при прохождении через элемент электрического тока возникает разность температур. Получилось, чувствительность улучшилась, стало возможно засекать низколетящие цели на фоне земли. (Подобное охлаждение ГСН было использовано в модификации УР «Сайдвиндер» AIM-9E)
   – Потом, когда поняли, что тепловую ГСН надо охлаждать, чтобы увеличить чувствительность, стали думать, чем ещё можно её охладить. Первое, о чём подумали – жидкая окись углерода. Сделали такую головку, испытали. Чувствительность ещё улучшилась. (Аналогично модификации AIM-9F, производившейся с 1969 г) Заодно электронные лампы заменили на полупроводниковые микросборки, – продолжал Хорол. – Эту головку уже испытали на К-8, в натурных пусках по буксируемой мишени – имитатору излучения реактивного двигателя.
   – Ну, а когда заматерели и обнаглели, да научились с новой элементной базой работать – взялись за разработку совершенно новой ГСН с чувствительным элементом на основе антимонида индия, с охлаждением жидким аргоном, – улыбаясь, поведал Давид Моисеевич. (Это уже технология, использованная на AIM-9L 1976 года)
   – Такая ГСН, Никита Сергеич, позволяет наводиться не только на горячее сопло двигателя, – пояснил Бисноват. – Эта головка будет видеть нагретые в полёте от трения о воздух элементы конструкции, например, передние кромки крыла, воздухозаборника... Такая ракета называется всеракурсной. В мире, насколько я знаю, таких разработок пока что нет. (И до 1976 года не будет)
   – Невероятно! – восхитился Хрущёв. – И вы можете такие головки производить серийно?
   – Прямо сейчас – пока нет. Головка ещё не прошла весь цикл испытаний, – ответил Хорол. – Но к моменту готовности К-8 работоспособная головка у нас будет. А может и раньше. Надо только Постановление принять, чтобы финансирование и ресурсы выделили.
   – Пишите проект постановления, – ответил Никита Сергеевич. – Такая ракета нам нужна. Но... К-8 довольно тяжёлая, создавалась как ракета средней дальности, если не ошибаюсь?
   – Точно, – кивнул Бисноват.
   – Так может, к ней в дополнение воспроизвести американский «подарок», но с вашей улучшенной головкой? Найдём, кому поручить.
   – Это можно, – согласился Бисноват. – Для вооружения фронтовых истребителей она подойдёт всяко лучше, чем К-8 или РС-2У.
   Американская AIM-9, доработанная Хоролом, пошла в серию в СССР под обозначением К-13 (Р-13). Её воспроизвели на заводе N 134, первые 4 пробных пуска были сделаны уже в марте 1959 года.
  
   Кроме разговора с разработчиками ракет «воздух-воздух», Хрущёв устроил также подробное обсуждение итогов конфликта на Президиуме ЦК, с участием военно-морского министра, руководителей разведывательных служб и начальника Генерального штаба. На обсуждении Никита Сергеевич особо подчеркнул роль авиации и флота в разрешении кризиса в Тайваньском проливе:
   – Я, товарищи, только в последние дни по-настоящему осознал возможности использования флота в мирное время. Получается, что это вроде как шахматы такие. Пришёл первым, занял ключевые поля – и противник, даже превосходящими силами, ничего поделать не может.
   (В реальной истории Хрущёв осознал необходимость мощного надводного флота для «показа флага» во время событий 1960 г. в Конго. Но на постройку представительной эскадры моряки запросили 5 миллиардов рублей и 7 лет. В итоге деньги пустили на более насущные проекты)
   – Всё верно, Никита Сергеич, – поддержал его адмирал Кузнецов. – Это как раз то, что наши английские бывшие друзья-союзнички называют «fleet in being», то есть, «флот есть». Мощный и сбалансированный флот одним своим присутствием в регионе может удерживать противника от опрометчивых решений. Но корабли надо обязательно прикрывать авиацией. Здесь у нас было преимущество – китайский берег под боком. Но так будет не всегда. Обязательно нужны авианосцы.
   – Когда там ЦКБ-17 закончит проектирование? – спросил Хрущёв.
   – В конце этого года можно будет заложить первый корабль, – ответил адмирал. – Лет пять уйдёт на постройку.
   – М-да... Ничего не поделаешь, нельзя успеть всё и сразу.
  
  
  

11. «Корабли идут в Константинополь...»

  
  
  К оглавлению
  
   Параллельно с событиями в Тайваньском проливе на Средиземном море развернулись события, которых не ожидал никто на Западе. Кропотливая подготовительная работа, проведённая Коминтерном и советскими дипломатами в 1957 году, дала результат. После недолгого периода затишья кипрские патриоты возобновили борьбу за освобождение острова от британского колониального владычества и присоединение к Греции.
   Но сейчас ситуация развивалась под контролем Советского Союза. Были загодя проведены «организационные мероприятия».
   Сложностей было множество. Прежде всего, Греция входила в НАТО. Уже пожилой король Греции Павел, был кем угодно, но только не коммунистом. Поэтому какой-либо предварительный сговор и планирование совместных действий исключались сразу. Был только один способ повернуть события в нужную сторону: инициируя в каждый конкретный момент цепочку якобы случайных событий, аккуратно подвести греческого короля к необходимости принятия выгодных для СССР решений, а затем, искусственно создав для него состояние стресса в безвыходной ситуации, заставить пойти ва-банк.
   Безусловно, это было очень сложно. Но высший пилотаж в разведке и заключался в том, чтобы заставить клиента сделать то, что нам нужно, так, чтобы он сделал это по собственной воле. Ну, почти.
   Предварительная подготовка велась, в основном, в СССР и соцстранах, граничивших с Грецией – Болгарии и Югославии, а также в Румынии, которая с Грецией не граничила, но ранее сильно пострадала от турок. Формировались и обучались интербригады, тренировались для действий в местных условиях группы спецназа ГРУ, устанавливались всё более широкие связи активистов Коминтерна с греческими коммунистами, на склады в Болгарии и Югославии доставлялось советское вооружение, в том числе танки, установки РСЗО, артиллерия, стрелковое оружие для интербригад, множество видов боеприпасов, от патронов до авиабомб. Готовились к приёму самолётов аэродромы в Югославии и Болгарии.
   В Генштабе составлялись многовариантные военные планы, их содержание согласовывалось с военным командованием Югославии, Болгарии и Румынии. Активное участие в снабжении оружием приняли Чехословакия и ГДР, а также Китай и Северная Корея. Как нельзя кстати пригодилась разворачиваемая в ВЭС система контейнерных грузоперевозок – китайское и корейское оружие везли как южным морским путём, так и северным, по Транссибу.
   Предыстория греко-турецкого конфликта начиналась ещё до падения Константинополя в 1453 г и была долгой и кровавой. В 20-м веке также было множество эпизодов, за которые большинство греков давно точили рашпиль на Турцию. Греко-турецкая война 1919-1922 гг началась с геноцида понтийских греков 19 мая 1919 г. и завершилась резнёй греков в Смирне (Измир) 9 сентября 1922 г. После 2-й мировой войны была резня 6-7 сентября 1955 г в Стамбуле, в результате Греция разорвала дипломатические отношения с Турцией. Была резня греков на Кипре в 1957 г.
   В общем, Греция могла выставить туркам длинный счёт, подписанный кровью.
   В 1958 г всё началось с ночного взрыва мечети в Никосии 25 августа. (АИ, в реальной истории в 1974 г взрыв мечети привёл к высадке турецких войск на Кипре). Следом были взорваны ещё несколько мечетей по всему острову. Греческая община Кипра решительно отмежевалась от действий террористов из ЭОКА, но турки, как и следовало ожидать, «завелись с пол-оборота».
   Турецкие националистические организации ТНТ на Кипре и «Волкан» в материковой Турции вновь развернули активный геноцид греческого населения. Если в Стамбуле и Измире после погромов 1955 года греков оставалось уже относительно немного, то на Кипре, где греков было 80% против 18% турков, турецким националистам было где развернуться.
   Кошмар 1957 года для греков повторился. (АИ, см. гл. 02-44). На этот раз король Павел действовал более решительно. Вначале он вновь обратился в Совет Безопасности ООН и в Совет НАТО, выдвинув категорическое требование применить вооружённую силу, чтобы прекратить погромы на Кипре и в Турции. Точно также, как и во время сентябрьских погромов 1955 года, (И во время событий 1974 г тоже), ни СовБез ООН, ни Совет НАТО не смогли, точнее, не захотели вмешаться и остановить конфликт.
   Прошло уже три дня, греки из Стамбула и Измира днём прятались, а по ночам пытались бежать на рыбачьих судёнышках в Грецию или на острова Архипелага. На Кипре шла уже настоящая война: боевики ЭОКА обстреливали турецкие кварталы из миномётов и взрывали бомбы, а турки стреляли и резали греков уже по всему острову, преимущественно – в северной части и в крупных городах, так как на Кипре территориальное взаимопроникновение греческой и турецкой общин было весьма значительным.
   Великобритания держала на Кипре 30 000 солдат гарнизона, на базах Акротири и Декелия, боевые самолёты, и несколько небольших военных кораблей в порту Лимассол. Но англичане не сделали ни единой попытки помешать туркам или хотя бы как-то разделить враждующие стороны. При том, что официально Греция и Великобритания считались союзниками ещё со 2-й мировой войны.
   Король Павел оказался в состоянии сильнейшего стресса, на него оказывали давление и премьер-министр Константинос Караманлис, и депутаты парламента, и греческие беженцы из Турции, развернувшие палаточный лагерь вблизи королевского дворца Татой, и вообще народ. Все требовали от короля принятия самых решительных мер по противодействию турецким бесчинствам на Кипре, а также в Стамбуле и Измире, где ещё оставалось пусть и немногочисленное греческое население.
   В этих условиях 28 августа к королю обратился с просьбой об аудиенции посол Советского Союза в Греции Михаил Григорьевич Сергеев. С советским послом у короля сложились хорошие дружественные отношения ещё в 1957 г. (АИ, см. гл. 02-33, 02-44), и Павел согласился его принять.
   – Позвольте выразить вам, Ваше Величество, официальные соболезнования в связи с трагическими событиями в Турции и на Кипре, – сказал посол Сергеев. – Советский Союз весьма обеспокоен сложившейся ситуацией и готов оказать Греции любую возможную помощь. Наши компетентные органы внимательно следят за развитием событий.
   – Чем вы можете помочь? – горько спросил король. – Вы же не пошлёте свою армию против Турции, чтобы прекратить эту резню?
   – Наше прямое военное участие может нежелательно обострить конфликт, – ответил Сергеев. – Мы не пошлём свою армию, но можем эффективно поддержать вашу, если вы примете соответствующее решение. В прошлом году мы это уже обсуждали. Наши предложения остаются в силе.
   – Но как это будет воспринято в НАТО? – спросил король. – Одна страна НАТО просит помощи у своего вероятного противника против другой страны НАТО?
   – Вы уже обращались в Совет НАТО и в ООН, и в прошлом году, и сейчас. И как, помогло? – отбросив дипломатический этикет, спросил Сергеев.
   – Нет! Вы же видите! Ни США, ни Великобритания даже не почесались! Союзнички... – король едва сдержался. – Вы были правы, господин посол, когда в прошлом году сказали, что страны НАТО не заинтересованы в какой-либо помощи Греции.
   – Конечно. Так если союзники помогать не хотят, может быть, имеет смысл обратиться за помощью к деловым партнёрам? – прямо спросил посол.
   Греция и СССР с 1957 г проводили совместную программу строительства туристической инфраструктуры на островах Архипелага (АИ, см. гл. 02-33). Король знал, что проект развивается успешно, он постоянно следил за его развитием, и видел, что СССР добросовестно выполняет все обязательства по совместным контрактам.
   – Что вы предлагаете? – спросил Павел.
   – Немедленный десант греческой армии в Измире и на Кипре, – ответил Сергеев. – Грузовые суда предоставит Египет, у них остались британские трофеи после Суэца, я вам уже говорил. И можно привлечь к сотрудничеству Аристотеля Онассиса. Наш министр иностранных дел товарищ Громыко уже говорил, как именно. (АИ, см. гл. 02-44)
   – Да уж, помню, – невесело усмехнулся король. – И что же нужно, чтобы начать?
   – Вашей официальной просьбы будет достаточно.
   29 августа посол Греции в Москве Димитриос Паппас вручил министру иностранных дел Андрею Андреевичу Громыко официальную просьбу короля Греции Павла I об оказании помощи в прекращении геноцида греков в Турции и на Кипре. Текст документа был опубликован в греческих газетах, а также передан по радио. В тот же день своим указом король объявил в Греции мобилизацию.
   Ни в структурах НАТО, ни в ООН, ни в США никто не принял обращение греческого короля всерьёз. Когда пресс-секретаря Белого Дома Джеймса Хегерти на пресс-конференции спросили, что он может сказать об обращении греческого короля к СССР, Хегерти пожал плечами и ответил:
   – Это какой-то курьёз или газетная утка. Греция входит в НАТО, СССР является основным геополитическим противником НАТО. Противника не просят о помощи.
   – Но НАТО не спешит прекратить геноцид греков на Кипре и в Турции?
   – Такие решения не принимаются моментально, – пояснил Хегерти. – Полагаю, в настоящее время вопрос изучается.
   Однако Советский Союз доказал всему миру, что «такие решения» могут приниматься достаточно быстро. Особенно, когда они были согласованы заранее в ходе общих консультаций глав стран-участниц ВЭС. Уже 30 августа на рейде Пирея бросили якоря бывшие английские, ныне египетские войсковые транспорты, вышедшие из Александрии ещё 28-го. В ночь с 30 на 31 августа началась погрузка греческих войск на египетские корабли. Погрузка продолжалась 2 суток. Утром 2 сентября корабли отчалили из Пирея и взяли курс на Кипр, где продолжалась непрекращающаяся резня.
   В горах на границах с Югославией и Болгарией, начиная с 30 августа по ночам был слышен непрерывный рёв мощных моторов и лязг танковых гусениц. Интербригады скрытно сосредотачивались перед броском на территорию Греции. На танках и БТР были нанесены окраска и опознавательные греческой армии,
   Тем временем король Павел вызвал к себе Аристотеля Онассиса. Они говорили около получаса, после чего, когда Онассис вышел от короля, его правый глаз был прикрыт больше обычного (Онассис страдал миастенией, при которой веки выглядят полуприкрытыми, особенно в состоянии сильного утомления)
   Тем не менее, к 3-му сентября все корабли Онассиса, находившиеся в это время в Средиземном море, собрались на рейде Пирея. 4 сентября началась погрузка войск на эти корабли, причём танки и артиллерия грузились прямо на палубы танкеров.
   Как только премьеру Турции Аднану Мендересу доложили о проводимой в Греции мобилизации и погрузке войск на корабли, турецкий премьер тотчас также объявил мобилизацию. Турция начала стягивать войска и грузовые корабли в порт Мерсин на южном побережье, готовя десант на Кипр. Правительство Турции также обратилось в Совет НАТО, указав, что Греция «готовит агрессию» против Турции.
   На что Генеральный секретарь НАТО, известный бельгийский дипломат Поль-Анри Спаак, на редкость справедливо ответил:
   – Так может быть, вам стоит прекратить резать греков?
   Хотя греки начали готовить высадку раньше, но турки были ближе. Турецкий десант опередил греков всего на несколько часов. В то время, как греческая армия высаживалась в бухте Ormos ton Korallion на западном побережье Кипра, турки высадились в Кирении на северном берегу и двинулись вглубь острова. Резня греков на Кипре продолжилась уже с участием турецкой армии и с применением автоматического оружия.
   В ответ греческое население острова поднялось на всеобщее вооружённое восстание против турок. Высадившаяся греческая армия привезла с собой большое количество стрелкового оружия и боеприпасов. Теперь их раздавали всем грекам, способным держать оружие.
   Было также организовано обучение ополченцев по сокращённой программе. Преподавались самые необходимые навыки выживания в зоне военных действий, обращение с оружием, тренировки в стрельбе, метании гранат, минировании при помощи мин фабричного изготовления и установки самодельных фугасов, основы боевого управления и тактики малых подразделений, связь, маскировка. Лучшие стрелки переводились в отдельные группы им преподавались основы снайперской стрельбы и расширенно – маскировка снайперов в условиях города и открытой местности.
   Первое боестолкновение турецких и греческих войск на Кипре произошло 6 сентября и завершилось вничью. Ни одной из сторон не удалось добиться преимущества, обе армии понесли первые потери. Турки успели занять северную часть острова и пытались продвинуться дальше на юг и юго-запад. Греческая армия намеревалась выдавить турок с Кипра.
   Планы турок на одержание быстрой победы не оправдались. Хотя турецкая армия в целом превосходила греческую и по численности и по вооружению, обе стороны смогли переправить на Кипр примерно равное количество войск. Турки высадили около 30 000 солдат и примерно 100 танков (в 1974 году было высажено 40 000 солдат и 150 танков, логично предположить, что в 1958 г возможности Турции по доставке десанта были меньше). Греки высадили столько, сколько позволяли трофейные транспорты – около 40 000. Танков у них было меньше, зато они компенсировали их недостаток большим количеством противотанковых средств, в основном – нелицензионных копий «базук», полученных из Китая и КНДР.
   Более того, в день первой стычки на Кипре греческие суда неожиданно для турок изменили курс, и вошли в порт Измир. Войска высадились прямо на пирсы. Греки быстро смяли немногочисленные турецкие отряды и заняли город, образовав вокруг него оборонительный периметр. Турки не могли даже предположить, что греки рискнут высадиться в материковой Турции, они предполагали, что корабли Онассиса везут подкрепление на Кипр. Греческая армия начала развивать наступление, расширяя периметр плацдарма.
   Безусловно, турки, справившись с первым замешательством, сумели бы достаточно быстро подтянуть превосходящие силы и сбросить греков в море. Но шкатулка Пандоры ещё не опустела. В мягкие тылы турецкой армии с разбегу воткнули свой ржавый рашпиль курдские партизаны муллы Мустафы Барзани. Фактически, они открыли в восточной Турции «второй фронт», вынуждая турок отвлекать резервы, предназначенные для основных ТВД.
   Однако турки оказались далеко не мальчиками для битья. Они воспользовались наличием сухопутной границы между Грецией и западной Турцией. Уже 8-го сентября турецкие танки смяли немногочисленные греческие заслоны на границе и начали наступление вглубь Греции, в общем направлении на Салоники. Замысел турецкого Генштаба, очевидно, заключался в том, чтобы быстро оккупировать материковую Грецию, взять или хотя бы окружить Афины, а потом уже спокойно расправиться с греческим экспедиционным корпусом в Измире, лишённым снабжения и подкреплений. Им предстояло пройти с боями около 700 километров до Афин, взяв по дороге Салоники, Лариссу, Ламию, Фивы (Thiva) и ещё несколько городов.
   Кроме того, туркам удалось нанести несколько чувствительных ударов по отрядам Барзани, вынудив того отойти в горы для перегруппировки, отдыха и лечения раненых.
   Как и предполагали Хрущёв, Серов, Кузнецов, Жуков, Шалин и другие руководители СССР, вовлечённые в процесс принятия решений по операции, страны НАТО явно не собирались вмешиваться в конфликт. Американские авианосцы «Саратога» и «Уосп», крейсеры «Бостон» и «Де Мойн», с эсминцами охранения, только что покинувшие Ливан, были выдвинуты в район Крита. Однако они не рискнули ни пойти дальше на восток, к Кипру, ни на север, в Эгейское море. 5 сентября в греческих и советских газетах был опубликован «Договор ленд-лиза». В соответствии с ним Греция предоставляла в пользование СССР свои аэродромы и морские порты. СССР на время конфликта предоставлял Греции на правах аренды свои боевые самолёты, а также корабли флота.
   Прецеденты в мировой истории, как упоминалось ранее, уже были. В первую мировую войну Германия предоставила Турции линейный крейсер «Гёбен» и крейсер «Бреслау», с немецкими экипажами. По окончании войны «Гёбен» был окончательно передан Турции и долгое время оставался флагманом Турецкого флота, пока в 1950-м не был переклассифицирован в учебный корабль в связи с износом механизмов.
   Во время второй мировой войны англичане временно предоставили советскому Северному флоту линкор «Ройял Соверен», впрочем, без экипажа. По окончании войны он был возвращён Великобритании. Американские поставки по ленд-лизу общеизвестны. Каких-либо международных ограничений на такой случай не существовало.
   С 1957 года на греческих островах, как уже упоминалось, шло совместное строительство туристической инфраструктуры. Но строились не только отели и рестораны. Строились и аэродромы, способные принимать тяжёлые пассажирские самолёты. После заключения договора ленд-лиза греческий Архипелаг превратился в непотопляемое авианосное соединение, способное принимать и отправлять в бой самолёты всех классов, вплоть до Ту-16 и Ту-95. Снабжение топливом взяли на себя Греция и СССР через территорию Болгарии, но Советскому Союзу также предоставляли топливо для проведения операции Иран и Ирак.
   На рубежах Пелопоннес – Китера – Антикитера – Крит и Крит – Касос – Карпатос – Родос заняли позиции две эскадры советского флота – линкоры «Октябрьская Революция» и «Новороссийск», крейсеры и эсминцы охранения. Было организовано мощное истребительное прикрытие.
   Самолёты с советских авианосцев «Северодвинск» и «Николаев», (бывш. «Eagle» и «Bulvark» ) находившихся на ТВД с начала августа, активно участвовали в боевом патрулировании. Стрелять им пока не приходилось, но советские морские лётчики успели за три недели хотя бы немного прочувствовать специфику полётов над Средиземным морем в боевой обстановке, бок о бок с американскими самолётами.
   Над Грецией и островами Архипелага висели несколько дирижаблей ДРЛО, сформировавших сплошное радиолокационное поле над Эгейским морем. Над островами постоянно патрулировали большие группы советских самолётов.
   Советские истребители с аэродромов на островах и материке в открытые воздушные бои не вступали, но жёстко пресекали попытки турецких самолётов войти в воздушное пространство Греции. Поэтому наступление туркам пришлось проводить с минимальной воздушной поддержкой. К сожалению, греческая авиация также была достаточно слабой, чтобы организовать серьёзное противодействие с воздуха. Греки ежедневно штурмовали наступающие танковые колонны, турки несли потери, но упрямо рвались вперёд.
   О том, чтобы греческие пилоты в несколько дней освоили советские МиГи, само собой, не было и речи. Греки пока только учились, а участие советских пилотов на МиГах на стороне Греции, пусть даже с греческими опознавательными, до поры было запрещено – это всё же не Египет, получавший советские самолёты в течение полутора лет до конфликта. Появление МиГов над турецкими колоннами сразу выявило бы факт участия советских лётчиков в боях, что могло спровоцировать американцев на ответные действия. Поэтому наши лётчики пока ограничивались патрулированием.
   Как только над американскими кораблями появились советские МиГи и Ту-16, американцы поняли, что ловить тут нечего. Над ними утюжила небо почти вся авиация советского Черноморского и Средиземноморского флотов. Разумеется, США могли подтянуть дополнительные авианосцы 3-го флота с Атлантики. Вопрос – стоило ли?
   – Да чёрт с ними, с этими греками и турками, – ответил Эйзенхауэр на вопрос генерала Твайнинга стоит ли усилить авианосную группировку 6-го флота. – Красные прямо сейчас не угрожают ни нам, ни Европе, а на турок у них зуб ещё со времён царя Петра. К тому же они пока не вмешиваются, ограничиваясь наблюдением и поставками оружия. Но вряд ли грекам это поможет. Турки их уже не раз уделывали, уделают и сейчас.
   – Но, сэр... Турки сейчас в сложном положении и просят помощи у НАТО.
   – Греция тоже просила помощи у НАТО, – пожал плечами Эйзенхауэр. – Если честно, мне не нравится то, что делают турки с этими греками на Кипре. Пусть они немного постреляют друг в друга. Мы вмешаемся только в том случае, если ситуация действительно примет крутой оборот.
   – Сэр... – генерал Твайнинг явно был в замешательстве. – Но ведь речь идёт о наших союзниках!
   – Генерал, – улыбнулся Айк, – вы ведь не хуже меня понимаете, что все эти «союзники по НАТО» нужны нам в качестве покупателей наших товаров и передовой базы для наших бомбардировщиков. Больше они ни на что не пригодны, ни турки, ни греки. Кроме того, Греция, обратившись за помощью к Советам, явно перегнула палку. Союзникам такие фортели не прощают.
   – Но ведь они обращались за помощью и в Совет НАТО и в ООН! И лишь когда поняли, что помощи ждать нечего – обратились к красным. Турки действительно массово режут мирное население, сэр! – возмутился Твайнинг. – Чем они лучше того же Гитлера с его нацистами?
   – Именно поэтому я и не хочу пока что помогать туркам, – ответил Айк. – Но я не хочу и помогать грекам, потому что их обращение к Советам практически граничит с предательством наших интересов. Поэтому пусть турки их как следует потреплют, а если дело зайдёт слишком далеко – мы вмешаемся.
   – Не было бы поздно, сэр! Куда уж дальше? – спросил генерал. – На Кипре кровь льётся рекой, турки взяли Салоники, их танки рвутся к Афинам. Мы могли бы просто разделить этих бойцовых петушков, растащить по углам ринга и хотя бы прекратить геноцид мирного населения! Ведь турки режут греков не только на Кипре, но и в самой Греции! Весь путь турецкой армии завален трупами мирных жителей!
   – Пока ещё рано. Ждите, Натан. Мы начнём действовать в самый подходящий момент, – ответил Эйзенхауэр.
  
   Турецкое наступление привело короля Павла в отчаяние. Он и предположить не мог, что турецкая армия так легко одолеет греческую. Хотя в окрестностях Измира и на Кипре положение было вполне сносным, греческие войска удерживали позиции и даже продвигались вперёд, но в самой Греции, где оставались, главным образом, резервисты, новобранцы, в общем, части второй линии, ситуация была близка к катастрофе, особенно после того как турецкие танки взяли Салоники и уже рвались в Фессалию, откуда рукой подать до Аттики.
   Павел пригласил для беседы советского посла Сергеева.
   – Господин посол! Мне горько признавать это, но Греция в смертельной опасности. Нам необходима помощь Советского Союза. Что же ваши интербригады? Вы обещали помочь!
   – Ваше Величество, без вашего официального обращения участие добровольцев из социалистических стран невозможно, – ответил посол. – Сделайте следующий шаг. Раз уж вы сказали «А», пора теперь сказать «Б». Тем более, у меня есть информация, что в турецком порту Мерсин стоят готовые к отплытию на Кипр два танкера с горючим для турецких танков, и судно с боеприпасами для армии. Сейчас самое время нанести упреждающий удар, после чего турки на Кипре останутся без топлива и боеприпасов.
   – Это прекрасно, но, спасая Кипр, как бы мне не потерять Грецию, – вздохнул король.
   – Решать вам, – ответил Сергеев. – Завтра может быть поздно.
   В тот же день, 12 сентября, король Павел обратился с открытым обращением по радио и телевидению к Советскому Союзу и «всем прогрессивным силам планеты», как подсказал ему в 1957 г Андрей Андреевич Громыко (АИ, см. гл. 02-44) с просьбой о срочной помощи, чтобы прекратить геноцид. Король впервые открыто сравнил действия турков с нацистским геноцидом евреев и славян в период 2й мировой войны.
   Его обращение было также опубликовано в газетах, сначала в Греции, а затем по всему миру. Телеканал ONN передал обращение короля Павла в прямом эфире, репортаж показали все крупнейшие мировые телеканалы.
   Именно этого и ожидал Хрущёв.
   – Мы должны действовать максимально быстро и жёстко, – сказал Никита Сергеевич Жукову и Кузнецову. – Никаких широкомасштабных вводов наших войск, никаких затяжных кампаний. У нас будет возможность нанести один-два, в лучшем случае – несколько воздушных ударов, в течение одного-двух дней, пока американцы не опомнились. Потом они отойдут от охренения и начнут угрожать атомным ударом. Нам это не нужно.
   – Кстати, обратите предельное внимание на одиночные В-47 и другие самолёты, способные нести атомные бомбы. В случае обнаружения – отжимайте в сторону, при попытке прорыва – сбивайте вплоть до тарана.
   – Либо мы сумеем переломить ход событий в пользу Греции за один-два дня, и предоставить интербригадам под видом греческой армии развить наступление, либо не надо вообще в это влезать.
  
   Из сообщения ТАСС от 12 сентября 1958 г АИ:
   «...Руководствуясь принципами пролетарского интернационализма, Советский Союз, Югославия, Болгария, Румыния, по просьбе греческого руководства и призыву народа Греции пришли на помощь, чтобы прекратить геноцид мирного населения и остановить религиозно-этнический конфликт, уже ставший причиной множества жертв...»
  
   Северная Греция протянулась относительно узкой полосой между горами и морем. Ширина этой полосы редко где превышает 100 километров. Дальше вглубь материка лежит болгарская территория. С начала турецкого наступления по ночам проводилась скрытная инфильтрация войск и техники с территории Болгарии и Югославии в приграничные районы Греции.
   Активные действия начались в тот же день, 12 сентября. Мощными радиопомехами была нарушена вся связь на большей части турецкой территории. В Греции интербригады нанесли молниеносный удар в тыл наступающим турецким войскам вдоль шоссе 63 на Серрес, и далее, по двум направлениям, на юго-восток, в направлении Кавалы, перерезая пути снабжения турецкой армии, и на юго-запад, на Салоники. Более мощная группа «Восток», двинулась вдоль побережья по шоссе Е90 на Ксанти, Комотини и далее на Александруполис, а блокирующая группа «Запад» с ходу ворвалась в Салоники и продолжила преследование противника, наступающего по шоссе Е75, через Катерини и Литохоро на Лариссу.
   Одновременно советская морская пехота высадилась с «освободившихся» египетских транспортов в длинном узком заливе Зетуниу к востоку от Ламии, заняв Фермопилы, и оседлав стратегическую развилку вблизи Ано Дамаста, где раcходятся шоссе Е65, уходящее вглубь Аттики и Е75, идущее через Фермопилы по побережью, преградив туркам путь к Афинам.
   Следом высадилась сводная советско-югославская интербригада, вооружённая противотанковыми пушками. Она выдвинулась на север, через Лариссу к Литохоро, и заняла оборону вокруг городка.
   Ещё одна группа интербригад прошла 190 километров от югославской границы близ Битолы, вдоль шоссе Е65, на Лариссу, отсекая турков c западного направления. С аэродрома Охрид в югославской Македонии и с аэродрома Корча в Албании по наступающим туркам работали штурмовики Ил-40, а из аэропорта Филиппос на территории непосредственно Греции – штурмовые вертолёты Ми-4, вооружённые неуправляемыми ракетами с кумулятивными и осколочными иглорассеивающими боевыми частями. (ПТУР ещё не было)
   Турки впервые за время наступления по материковой Греции наткнулись на грамотно выстроенную противотанковую оборону. Когда турецкие танки начали гореть один за другим, турки отошли и начали окапываться южнее городка Катерини на побережье Салоникского залива. Там их и поймала авиация.
   Авианосцы «Северодвинск» и «Николаев» заняли безопасную позицию в заливе Сароникос, чуть южнее Афин, прикрываемые авиацией с островов Архипелага и сводной советской эскадрой, и также начали боевую работу по туркам.
   Истребители с аэродромов на островах Архипелага перекрыли доступ в зону боевых действий как турецкой, так и американской авиации, а крейсеры Средиземноморского флота и линкор «Новороссийск» преграждали путь в Эгейское море кораблям НАТО. Всех, кто пытался туда войти, предупреждали об опасности входа в зону боевых действий. Крейсер «Бостон» попытался прорваться через линию блокады. Путь ему преградил греческий эсминец и предупредил о необходимости изменить курс. Но позади него бронированной громадой возвышался советский крейсер ... под греческим флагом. Его орудия главного калибра не были нацелены на «Бостон», но грозно пошевеливались из стороны в сторону. С такого расстояния промахнуться было сложно. Немного дальше виднелся второй крейсер, а вдалеке, в туманной дымке угадывался длинный силуэт линкора «Новороссийск».
   Американцы не рискнули предпринимать активные действия. Разумеется, моряки рвались в бой, адмирал Бёрк настойчиво убеждал президента, что 6-й флот «разорвёт этих красных в клочья», но Эйзенхауэр отказался даже обсуждать сценарий военного решения конфликта:
   – Адмирал, на линкорах у красных имеются атомные снаряды. Возможно, и на крейсерах тоже. На многих эсминцах уже установлены пусковые установки противокорабельных ракет. Мы ещё не знаем, какова их боевая эффективность, но если они похожи на ту штуку, что ломала пополам британские крейсеры при Суэце, то я бы не советовал вам связываться с русскими. И, главное, красные не станут церемониться, едва вы их атакуете, они ударят и по флоту, и по городам США. Это прямо записано в их военной доктрине. Вам не терпится начать третью мировую войну? Из-за турецких бандитов, режущих мирное население союзной страны? У вас в роду самоубийц, случаем, не было? Я категорически запрещаю провоцировать красных, пока они непосредственно не угрожают безопасности Соединённых Штатов.
   К боевой работе по наступающим по территории Греции турецким войскам подключились даже бомбардировщики Дальней авиации.
   На берегах Салоникского залива ещё никогда не слышали подобного грохота. Большая часть турецких танков осталась догорать в полях между Катерини и Литохоро, а остатки окопавшихся турков сдались после многочасовой ковровой бомбардировки кассетными бомбами и напалмом. Бомбардировка проводилась силами полка Ту-95 из состава 106-й ТБАД, базировавшейся в Узине, и тремя полками Ту-16, действовавшими с аэродромов в Болгарии.
   На американских и английских кораблях в течение всего дня 12 сентября толком не было известно, что происходит в Греции. Связи не было. Ни Афины, ни Анкара на прямые запросы не отвечали. Радиолокаторы показывали множество воздушных целей над Грецией, но все цели посылали сигнал ответчика, соответствовавший самолётам НАТО. Издалека доносился отдалённый грохот разрывов.
   К вечеру 12 сентября турецкая группировка перестала существовать. Соединившиеся интербригады группы «Запад» двинулись по шоссе на Салоники и далее на Ксанти, образовав второй эшелон резерва для наступающей группы «Восток».
   С королём Павлом были проведены несколько консультаций, в Грецию тайно прибыли советские военные специалисты, для оказания помощи в дальнейшем военном планировании.
   13 сентября турецкие войска вблизи границы Греции и Турции были крайне удивлены, услышав с запада рёв танковых моторов. Ещё больше они удивились, когда низко над их головами пронеслись самолёты незнакомых очертаний, но с греческими опознавательными, засыпавшие местность градом кассетных бомб и неуправляемых ракет.
   Затем показались танки. Их было много, и не все они по очертаниям были похожи на греческие. СССР предоставил для вооружения интербригад хранившиеся на складах тяжелые танки ИС-2. Вместе с ними наступали и танки греческой армии.
   Вдалеке сверкнуло пламя, послышался громовой рёв, горизонт заволокла туча пыли, и на турецкие войска обрушился ливень ракет установок РСЗО.
   Танки смяли уже «размягчённые» штурмовым ударом турецкие части, перешли границу и ворвались на территорию западной Турции, развивая наступление на Стамбул. С воздуха их прикрывали истребители советского производства, с опознавательными знаками Греции и радиоответчиками НАТО. Турецкая авиация поначалу оказывала серьёзное сопротивление, но понесла большие потери в результате воздушных боёв. Сказалась лучшая боевая подготовка советских лётчиков, и наличие единого управления воздушным наступлением на ТВД с дирижаблей ДРЛО. Оборону города первой прорвала румынская танковая интербригада «Господарь Влад Цепеш».
   Местное население было захвачено врасплох. Турки хорошо знали, что делала их армия с греками, мирное население Турции тоже участвовало в погромах в Стамбуле и Измире. Когда греческая армия и интербригады начали контрнаступление, турки логично решили, что греки идут мстить. Поэтому из западной Турции население драпало на восток впереди собственного визга.
   Из-за этого бегства туркам не удалось подтянуть резервы – дороги были забиты беженцами, гнавшими к тому же свой домашний скот и тащившими телеги со всяким скарбом. Через Босфор переправлялись на мелких рыбачьих лодках, плотах, и подручных плавсредствах, вроде автомобильных камер и надутых воздухом мешков из ослиных шкур.
   Мостов через Босфор на тот момент ещё не существовало. (Первый Босфорский мост был построен в 1973 г, мост Султана Мехмеда сдан в эксплуатацию в 1988-м). Все перевозки через пролив выполнялись на паромах и более мелких судах. При подготовке операции на это было обращено особое внимание.
   Деньги в исламском мире могут если не всё, то почти всё. Коррупция там стала повседневным образом жизни. Поэтому диверсантам спецназа удалось почти беспрепятственно заминировать и стамбульские паромы, и стоявшие под погрузкой в Мерсине танкеры и пароход с боеприпасами для турецких войск на Кипре. Михаил Алексеевич Шалин на совещании пошутил:
   – Не зря же в русском языке слово «грузчик» начинается с ГРУ.
   Вечером 12 сентября три корабля в Мерсине один за другим взлетели на воздух.
   После нескольких менее мощных взрывов, в порту Стамбула на западном берегу Босфора затонули паромы, осуществлявшие переброску войск и грузов в европейскую, западную часть Турции.
   Среди ночи неизвестная подводная лодка торпедировала стоявший у пирса линейный крейсер «Явуз Султан Селим», бывший «Гёбен». Турки пытались срочно его подремонтировать и использовать для артиллерийской поддержки своих войск в Греции. Крейсер серьёзных повреждений механизмов не получил, но пробоина вышла изрядная. Из-за бестолковых действий временного экипажа при организации борьбы за живучесть корабль накренился и лёг на дно прямо у пирса.
   Под прикрытием авиации с греческих островов и с советских авианосцев в Эгейском море, линкор «Октябрьская Революция» с крейсерами и эсминцами охранения ночью прошёл через Дарданеллы и вошёл в Мраморное море. Утром 13 сентября он был возле Стамбула. С севера к городу одновременно подошёл линкор «Севастополь» и крейсеры Черноморского флота. К вечеру 13 сентября западный Стамбул был взят греческой армией «при поддержке интербригад союзников». Остатки турецких войск в жуткой панике бежали, переправляясь через Босфор на рыбачьих лодках и прогулочных судёнышках.
   Оба линкора начали обстреливать восточный берег, отсекая турецкие войска от города. Тем временем советские сапёры навели через Босфор понтонный мост, по которому греческие войска и поддерживающие их интербригады переправились на восточный берег пролива, и продолжили наступление. Бои за восточный Стамбул продолжались несколько дней, линкоры в них больше участия не принимали. «Севастополь» пока оставался на позиции близ Стамбула, а «Октябрьская Революция» вернулась к патрулированию южных рубежей Эгейского моря.
   В азиатской части Турции греческие войска, воодушевившись победой на родине, перешли в наступление с Измирского плацдарма и погнали полностью деморализованную турецкую армию на восток, где её уже встречали перегруппировавшиеся, отдохнувшие и «отожранные» курдские партизаны Мустафы Барзани. Греки заняли всё западное побережье азиатской Турции от залива Кос, до Дарданелл.
   На Кипре турецкий десант, после взрыва танкеров и корабля с боеприпасами в порту Мерсин, остался без топлива и без патронов. Боевые действия на острове шли ещё два дня, до 14 сентября. Затем, по мере израсходования боекомплекта и бензина, турки начали сдаваться. К 16 сентября Кипр был полностью в руках греческого экспедиционного корпуса. Турецкие эсминцы пытались обстреливать побережье, но в пролив Адана между Турцией и Кипром вошёл крейсер «Александр Невский» с эсминцами охранения, и всех выгнал.
  
   Как и предполагал Хрущёв, дезориентированные американцы вмешались лишь 14 сентября. Позднее в своих мемуарах Эйзенхауэр признался: «Я никак не ожидал от греков такой скорости и натиска – они за два дня фактически разгромили турецкую армию и взяли Стамбул». Сыграла роль и разница во времени, и потеря связи, приведшая к отсутствию точной информации, но главным сдерживающим фактором стали опасения перед возможным ответным ударом.
   Паническое отступление турок удалось прекратить только после вмешательства расквартированных в Турции американских войск. Поначалу американцы получили приказ президента не вмешиваться в греко-турецкий конфликт, и лишь когда греческие танки, поддерживаемые интербригадами, форсировали Босфор и двинулись вглубь азиатской части Турции, американские части вышли из мест дислокации и заняли позиции на подступах к Анкаре, вкопав танки в землю. Американские самолёты-разведчики с 14 сентября ежедневно облетали порядки наступающих греческих войск, но американская авиация в целом в бои не ввязывалась. Тем более, что над греческими частями плотным «зонтиком» висели МиГи с греческими опознавательными.
   Но к этому времени греческая армия и интербригады, переправившиеся через Босфор и Дарданеллы, контролировали едва ли не четверть азиатской Турции. Пользуясь паникой в рядах турецких войск, и постоянным давлением на турков с востока курдских отрядов «пешмерга», греки наступали, практически не встречая сопротивления. Они остановились, не доходя сотни километров до Анкары.
   Король Греции выступил по телевидению и радио с заявлением. Он поздравил нацию с восстановлением исторической справедливости и возвращением «исконно греческой земли на побережье Малой Азии». Он также поблагодарил «друзей Греции – за их неоценимую помощь, и союзников Греции – за то, что не мешали».
   По телевидению также постоянно показывали репортажи из греческих городов, освобождённых от турецких оккупантов. Везде были обнаружены свежие массовые захоронения жертв погромов среди мирного населения. Большую часть погибших составляли женщины и дети.
   Король Павел и премьер-министр Караманлис от лица греческого народа представили все доказательства геноцида в Международный Суд ООН. Даже скользкие как угри европейские дипломаты были повергнуты в шок, увидев фотографии длинных рвов, наполненных трупами женщин и детей, едва присыпанными землёй.
   Утром 16 сентября, когда ещё вовсю шли военные действия в азиатской Турции, Святейший Архиепископ Константинополя – Нового Рима и Вселенский Патриарх Афинагор (он же – Аристокл Спиру, титул официальный, занимал пост патриарха с 27 января 1949 по 7 июля 1972) заново освятил собор Святой Софии и провёл в нём торжественный благодарственный молебен «за ниспослание победы христианскому оружию». После молебна патриарх зачитал Указ короля Павла о возвращении Стамбулу исторического названия Константинополь. Измиру было возвращено наименование Смирна, прочие города в этой части Турции тоже получили обратно свои исторические греческие названия.
   Фактически, Греция вернула себе территории, захваченные турками в период с 1453 по 1922 год. Король объявил их 14-м и 15-м административными округами, получившими наименование «Румелия» со столицей в Константинополе, и «Анатолия», со столицей в Смирне. (Названия по https://ru.wikipedia.org/wiki/Малая_Азия)
   Курды под шумок тоже решили, что пора действовать. То ли Мустафе Барзани кто-то намекнул, то ли он сам решил «ковать железо, не отходя от кассы». Так или иначе, в тот же день 16 сентября, Мустафа Барзани провозгласил образование на территории контролируемых им районов восточной Турции Народной Республики Курдистан. Помимо турецкой территории, в неё вошли несколько северных районов Ирака – это была оговорённая с генералом Касемом плата курдам за поддержку иракской революции. Само собой, нефтеносные районы вокруг Мосула и Киркука остались за Ираком. От Турции остался «огрызок» площадью чуть более трети от её августовской территории.
   Первой страной, признавшей НРК, стал Ирак. Затем её признали Сирия, Иран, Саудовская Аравия, Египет, и Албания. 20 сентября о дипломатическом признании НРК объявил Советский Союз и другие члены ВЭС.
   (Границы этнического распространения курдов в наложении на карту Турции, Ирака, Ирана и Сирии https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:Kurdish-inhabited_area_by_CIA_%281992%29.jpg)
   Но ещё важнее было другое.
   Король хорошо понимал, что без советской помощи ему ни за что не удержать завоёванную турецкую территорию. Хотя Турция терпела одно поражение за другим, зажатая с запада греческими войсками, с востока – развернувшими гражданскую войну курдами Барзани, с юга – Сирией, отнюдь не забывшей прошлогоднее военно-политическое давление и угрозы Турции, в одиночку Греция так или иначе проиграла бы войну, как это уже случилось в 1922 году, и была бы вынуждена оставить всё, завоёванное греческими войсками.
   Более того, помощь – помощью, а за аренду предоставленного по ленд-лизу вооружения предстояло расплачиваться. При том, что Греция уже попала в сложное финансовое положение. Почти треть страны после турецкого вторжения лежала в руинах.
   И король Павел расплатился по-королевски. В знак признательности за помощь при спасении греческого населения и государства, а также в уплату за ленд-лиз и аренду флота, он передал под контроль СССР занятые греческой армией и интербригадами проливы Босфор и Дарданеллы.
   Официально проливы были объявлены «зоной свободного торгового судоходства с безусловным соблюдением положений Конвенции Монтрё», но, подобно зоне Панамского канала, которую контролируют войска США, зона проливов была передана под охрану Советскому Союзу. Сборы за проход судов по проливам делили между собой СССР и Греция. Они же выступали как «гаранты свободы судоходства и морской торговли».
   По приглашению короля Греции советская морская пехота высадилась в проливах и взяла их под контроль. Конвенция Монтрё продолжала действовать, только собственник недвижимости сменился.
   Спасательная служба Черноморского флота по просьбе греческой стороны подняла затопленный у причальной стенки линейный крейсер «Явуз Султан Селим», бывший «Гёбен». Греция нуждалась в помощи для восстановления городов, пострадавших в ходе военных действий. Корабль был передан ГДР по цене металлолома, в счёт оплаты за строительную технику, поставлявшуюся из Восточной Германии. Использовать его по назначению было уже нецелесообразно. По решению Вильгельма Пика, крейсер был отремонтирован и превращён в музей.
  
   Президент Эйзенхауэр оказался перед нелёгким выбором. По Уставу НАТО он должен был отдать приказ о начале военных действий. Но против кого? Кто агрессор? И Греция и Турция входили в НАТО. Турция была основательно виновна в геноциде мирного населения, притом – неоднократном, и греки явно не намеревались спускать этот вопрос на тормозах.
   Президент был обескуражен и другим обстоятельством, которое представлялось ему значительно более важным, чем передравшиеся между собой Греция и Турция: 10 сентября в Багдаде началось совещание глав государств: Ирака, Ирана, Саудовской Аравии, СССР, Бахрейна, Катара, Омана, Индонезии. От СССР на встрече присутствовал А.Н. Косыгин. (АИ)
   Пока в Греции и Турции шли бои, в Багдаде проходили переговоры, завершившиеся созданием 14 сентября 1958 г Организации Стран – Экспортёров Нефти. (АИ, в реальной истории создана там же, в Багдаде, 10-14 сентября 1960 г, по инициативе Венесуэлы. В сентябре 1958 в Венесуэле режим ещё не сменился.)
   Инициатором встречи стал президент Ирака генерал Касем, хотя предварительная подготовка велась с начала 1957 года. На переговорах были подписаны учредительные документы и решены последние организационные вопросы. Но Эйзенхауэр был раздосадован даже не самим фактом создания ОПЕК, а решением организации использовать в качестве основной расчётной единицы советский рубль. Это предложение не было внезапным – идея, что называется, носилась в воздухе с 1952 г. На учредительной сессии ОПЕК предложение внёс король Саудовской Аравии Таляль, а его убедил его собственный премьер-министр Насыр ас-Сайд. Использовался ли для убеждения «маузер Дзержинского» – история умалчивает.
   Узнав об этом, Эйзенхауэр сначала был разъярён, а затем впал в депрессию. Его вернул к активной деятельности госсекретарь Гертер, убедивший президента, что медлить нельзя, и надо что-то решать с Турцией, пока эта страна ещё остаётся на карте.
   Прежде, чем делать громкие политические заявления, Эйзенхауэр связался по прямой телетайпной линии с Кремлём:
   «Господин Первый секретарь, мне необходимо уточнить ваши намерения в отношении Турции. От этого может зависеть судьба мира. Мы готовы действовать со всей решимостью, чтобы не допустить советского захвата Турции и установления там коммунистического режима. При необходимости мы готовы применить ядерное оружие.»
   Хрущёв, прочитав перевод телеграммы американского президента, ответил очень неожиданно:
   «Господин президент, ядерное оружие есть и у нас, вы хорошо это знаете. Мы тоже можем его применить. Но я рад, что вы не стали принимать поспешных решений и предпочли в этот непростой момент сначала связаться со мной по прямой линии. Советский Союз не имеет намерений оккупировать Турцию и приводить к власти коммунистический режим. Наши действия являются исключительно ответом на убедительную просьбу Греции о помощи в прекращении геноцида. Наша авиация и флот выполнили поставленные перед ними ограниченные задачи и вернулись к режиму патрулирования, с целью разделить враждующие стороны.
   Если со стороны Турции, США или НАТО не последует дальнейших шагов по эскалации конфликта, Советский Союз готов перейти к мирному урегулированию вопроса. Мы также готовы попытаться повлиять на непримиримую позицию греческого правительства, но не можем гарантировать, что эта попытка будет удачной. Греки слишком сильно пострадали от турецкого геноцида.»
   С формулировкой ответа Никите Сергеевичу помог министр иностранных дел Громыко – у самого Хрущёва гладкие дипломатические фразы получались плохо.
   Эйзенхауэр, получив ответ советской стороны, ответил не сразу. Президент, видимо, ожидал жёстких заявлений, и уже приготовился давить и угрожать. Неожиданно спокойный и выдержанный тон советского послания и готовность к сотрудничеству сбили Эйзенхауэра с агрессивного настроя.
   – Я ожидал совсем не этого, – сказал Айк, передавая телеграмму стоящему рядом госсекретарю. – Не понимаю... Он что, испугался? Вначале пригрозил ответным ударом, а потом заговорил о мирном урегулировании? Советы не собираются воевать?
   Гертер внимательно изучал ответ Хрущёва.
   – Вы уверены, что перевели всё правильно? – спросил он переводчика.
   – Да, сэр. Текст очень простой и понятный, никаких сложных идиоматических выражений, которые так любят красные. Писал, скорее всего, Громыко. Стиль дипломатический, на Хрущёва непохоже.
   Госсекретарь ещё раз вчитался в текст.
   – Нет, господин президент. Хрущёв не испугался. Как бы странно это ни было, он действительно готов сотрудничать.
   – Странно...
   – Ничуть, – покачал головой Гертер. – Первый секретарь, также как и вы, господин президент, ощущает свою ответственность за судьбу мира. Он понимает, что дальнейшая эскалация конфликта только всё усложнит. Поэтому он даёт нам ясный сигнал: не нажимайте, и можно будет решить дело миром. В противном случае...
   – Да, уж... Очень противный случай может получиться, – проворчал Эйзенхауэр.
   В этот момент телетайп снова ожил, напечатав следующую часть послания Хрущёва:
   «В отношении ядерного удара. По кому ударять собираетесь, господин президент? Если по территории СССР, так ответ прилетит быстро. Подумайте как следует, стоит ли начинать третью мировую из-за каких-то осло#бов? Если бомбить греческие войска? Так они сейчас на территории Турции. Турция вроде как ваш союзник и входит в НАТО. Союзника ядерными бомбами крошить будете? Если бомбить Грецию – а зачем? Греция тоже страна НАТО. К тому же турки и так треть Греции сожгли. Хотите войти в историю, как человек, уничтоживший ядерным ударом Афинский Акрополь? Это можно. Один такой уже был – Герострат. Всё человечество его до сих пор помнит. Слава громкая, но плохая. Подумайте ещё раз.»
   Президент перечитал второе послание дважды. Фыркнул, передал Гертеру.
   – О! А вот это уже лично Хрущёв, – усмехнулся госсекретарь. – Что скажете, сэр?
   – Скажу, что он прав, чёрт возьми! – буркнул Айк. – Начинать мировую войну из-за Турции – идиотизм. Кстати, какой сочный термин – donkeyfuckers. Надо запомнить.
   – Моё мнение, сэр – проблема с красными в сложившейся ситуации не может быть разрешена прямолинейно, силовым способом, – сказал Гертер. – В конце концов, личный контакт первых лиц государства часто даёт лучшие результаты, чем даже долгая кропотливая работа дипломатов. Вспомните, как вы удачно побеседовали с ним в Женеве в 1955 году? Вам удалось договориться с красными по программе «Открытое небо» и по платежам за ленд-лиз. (АИ, см. гл. 01-32). И если бы не идиотская Суэцкая авантюра англичан и французов, вполне возможно, что мы смогли бы развить этот дипломатический успех. Заметьте, Советы продолжают вполне успешно сотрудничать с Францией, несмотря на Суэц.
   – Вы так думаете, мистер Гертер? – с сомнением спросил Айк.
   – Сэр! Я позволю себе инвертировать цитату великого Макиавелли: «Дипломатия есть продолжение войны иными средствами», – ответил госсекретарь. – Я допускаю, что в случае красных нам, возможно, удастся добиться дипломатическими методами значительно большего, чем прямой конфронтацией. Начать войну может любой идиот, гораздо сложнее её закончить, и уж тем более – выиграть.
   – Мне представляется, сэр, что с каждым усилением конфронтации мы теряем возможные выгоды, которые могли бы получить в случае решения проблемы дипломатическим путём. Кроме того, этот путь значительно безопаснее и дешевле, чем гонка вооружений. И разве вы не хотели бы войти в историю как президент, прекративший «холодную войну» ? Может быть, нам стоит пригласить мистера Хрущёва посетить Соединённые Штаты?
   Эйзенхауэр задумался.
   – Возможно, вы правы, мистер Гертер. Но мы не можем пригласить его прямо сейчас. Это будет выглядеть как капитуляция перед коммунизмом.
   – Сэр, вы знаете, что согласование визита на высшем уровне – дело не быстрое, – ответил госсекретарь. – Пока мы всё взвесим, пока наметим приблизительную программу визита, круг обсуждаемых вопросов – пройдёт несколько месяцев. Если в этот период не будет дальнейшего обострения отношений, общественность не свяжет визит с нашим уходом из Ливана, и даже с событиями в Турции. Если визит состоится, скажем, осенью будущего года...
   – Согласен. Возможно, это выход, – ответил президент. - Но вопрос с Турцией надо решать прямо сейчас. Греческий король выжил из ума, если думает, что может просто так оттяпать половину Турции, отдать красным Босфор и Дарданеллы, и мы это проглотим.
   – Можно устроить встречу на нейтральной территории, сэр, – предложил Гертер. – Предложите это Хрущёву.
   Президент несколько минут обдумывал предложение. Затем решился:
   – Передавайте, – сказал он оператору связи.
   «Соединённые Штаты готовы обсудить варианты мирного решения вопроса. Предлагаю встретиться лично. Готов рассмотреть варианты места встречи. Это может быть Мальта, Сардиния, или Корсика, например. Греция и СССР должны вывести войска с территории Турции.»
   Через несколько минут телетайп затрещал снова:
   «Приветствую идею личной встречи. Так проще договориться. Никаких предварительных условий. На это не согласится ни Греция, ни СССР, ни курды. Турки перешли черту. Они пролили слишком много крови гражданского населения, и им придётся за это расплатиться. Король Павел требует проведения публичного процесса, как в Нюрнберге. СССР и страны ВЭС поддерживают это требование. Если США не согласны – встречи не будет.
   Из Китая сейчас перебрасываются 2 миллиона добровольцев. У нас есть средства, чтобы закончить эту войну на наших условиях. Предлагаем провести переговоры: Греция, Турция, представители Кипра, Курдистан, + США и СССР как посредники и гаранты безопасности. Вместо Корсики предлагаю греческий остров Санторини. Там красивее, и легче организовать меры безопасности. Ваше решение, господин президент?»
   – Соглашайтесь, сэр, – подсказал Гертер. – Чёрт с ними, с турками, от них всё равно толку не было. Конфронтацией мы ничего не решим, и результата не добьёмся. Вот увидите, переговоры будут сложные, но лучше переговоры, чем ядерная война.
   Пару минут президент молча размышлял.
   – Хорошо. Передавайте:
   «Согласен встретиться на Санторини. Время встречи согласуем через МИД и Госдепартамент. Без предварительных условий»
   Получив телеграмму от Эйзенхауэра, Хрущёв ответил коротко:
   «Согласовано. Надеюсь, мы с вами придём к взаимопониманию».
   Затем Никита Сергеевич снял трубку ВЧ-телефона:
   – Это Хрущёв. С академиком Королёвым соедините.
   Он подождал, пока в трубке щёлкнуло, и ему ответили.
   – Сергей Палыч? Это Хрущёв. Айк предложил встретиться на высшем уровне для переговоров. Запускайте лунник.
  
   Тщательная подготовка и стендовая отработка ракеты Р-7 принесли результаты. Количество неполадок удалось заметно уменьшить, надёжность улучшилась, каждую систему ракеты теперь отлаживали сначала на стенде, в том числе – и каждый прибор в отдельности, затем в составе состыкованной схемы, потом ещё раз – после установки на ступень, или боковой блок, и несколько финальных проверок – на стартовом столе.
   По настоянию Королёва был переделан редуктор-мультипликатор в приводе насоса перекиси водорода, разрушившийся при огневых испытаниях на стенде.
   (В реальной истории разрушение шестерён этого редуктора дважды приводило к потере ракеты на старте – 4 декабря 1958 г и 31 сентября 1959 г, и только после второй аварии носителя редуктор переделали. Б.Е. Черток «Ракеты и люди» )
   Тем не менее, первая попытка пуска Р-7 с вымпелом по Луне оказалась неудачной. Вторая ступень ракеты взорвалась на этапе выведения, недоразогнанная третья ступень с АМС «Луна-1» упала в океан и оказалась утеряна. Королёв приказал срочно подготовить следующую ракету из трёх, запасённых на случай неудачи.
   27 сентября 1958 года ракета Р-7, несущая вымпел с гербом Советского Союза, ушла к Луне. Полёт занял 38 часов с минутами. За полётом АМС следили не только советские пункты слежения, но и английский астроном сэр Бернард Ловелл, из своей радиообсерватории Джодрелл Бэнк близ Манчестера. Это была единственная в Европе на то время радиообсерватория, имевшая достаточно большой радиотелескоп, способный отследить радиосигналы советской АМС. 29 сентября станция «Луна-2» достигла поверхности Луны в районе Моря Дождей вблизи кратеров Аристилл, Архимед и Автолик.
   (В реальной истории – 14 сентября 1959 г, ровно накануне визита Хрущёва в США)
   Попадание в Луну было подтверждено не только английской обсерваторией. Заместитель директора NASA доктор Хью Дрейден сообщил прессе: «Мы не имели возможности визуально проследить за её прилунением. Но мы на территории США получили сигналы «Луны-2». Мы поддерживали постоянный контакт с профессором Лоуэллом из обсерватории Манчестера, который сообщал нам о каждом «шаге» советской лунной ракеты. Наши ученые на основании данных профессора Лоуэлла вычисляли траекторию полета ракеты»
   30 сентября на греческом острове Санторини началась встреча на высшем уровне, в которой участвовали король Греции Павел I, турецкий премьер Аднан Мендерес, президент Народной Республики Курдистан Мустафа Барзани, председатель Прогрессивной партии трудового народа Кипра Эзекиас Папаиоанну, а также президент США Дуайт Эйзенхауэр и Первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв.
   Само собой, приехали не только главы государств, а целые делегации. В составе греческой делегации также был премьер-министр Константинас Караманлис, в составе советской – опытные переговорщики Алексей Николаевич Косыгин, Андрей Андреевич Громыко и Анастас Иванович Микоян. Эйзенхауэр прибыл в сопровождении госсекретаря Кристиана Гертера. Кроме них, в составе делегаций были специалисты, большой штат референтов, охрана, обслуживающий персонал.
   Делегации разместились в новом отеле, построенном на острове по совместному советско-греческому проекту. Встретившись с Хрущёвым, президент Эйзенхауэр одобрил выбор советской стороны:
   – Вы были правы насчёт Санторини, господин Первый секретарь. Действительно, чудесное место.
   – Я плохого не посоветую, господин президент, – ответил Хрущёв. – Кстати, у меня для вас небольшой подарок.
   Он повернулся к своему помощнику по дипломатическим вопросам Олегу Александровичу Трояновскому, взял у него небольшую деревянную шкатулку и передал президенту.
   – Перед нашей встречей с Вами, господин Президент, советские ученые, инженеры, техники и рабочие порадовали нас запуском ракеты на Луну. Мы не сомневаемся в том, что замечательные ученые, инженеры и рабочие Соединенных Штатов Америки также доставят свой вымпел на Луну. Советский вымпел, как старожил Луны, будет приветствовать ваш вымпел. (источник http://www.bbc.com/russian/russia/2009/09/090929_khrushchev_usa_visit)
   Он открыл шкатулку. В ней, на голубоватом бархате, покоился сверкающий шар, составленный из пятиугольников нержавеющей стали, с гербом Советского Союза и надписью «СССР, сентябрь 1958 г.»
   (В реальной истории – сентябрь 1959 г, но из-за многочисленных аварий вымпелы неоднократно переделывались на разные даты пуска. В АИ, за счёт тщательной отработки ракеты, на вымпелах удалось существенно сэкономить)
   Президент задумчиво взвесил на ладони прославленный на тысячах газетных страниц массивный лунный шарик, солнечный луч празднично блеснул на его отполированных гранях.
   – Благодарю вас за уникальный подарок, господин Первый секретарь. Я передам его в музей моего родного города Абилина, чтобы люди могли видеть его, – ответил Эйзенхауэр.
   В действительности, президент был взбешён – хрущёвский «подарок» стал ещё одним напоминанием о техническом бессилии Америки в схватке за престиж с более слабым в технологическом отношении противником.
   Репортёры тут же сообщили новость о подарке Хрущёва во все газеты и телеканалы. Вернер фон Браун, комментируя сообщение о попадании в Луну, сказал: «Я убежден в том, что, если Россия немедленно остановится, мы сможем догнать ее через один, два или три года»
   Как и предсказал Гертер, переговоры с самого начала пошли трудно. Премьер Турции Мендерес, чувствуя поддержку Эйзенхауэра, требовал безоговорочного вывода греческих войск с «оккупированной территории».
   В ответ премьер Караманлис выложил на стол переговоров более двух десятков цветных фотографий, где были запечатлены свидетельства турецкого геноцида. Хрущёв, внимательно следивший за Эйзенхауэром и Гертером, обратил внимание на их реакцию. Президент помрачнел и стал выражаться заметно суше, говоря о Турции или обращаясь к премьеру Мендересу. Гертера и вовсе передёрнуло.
   Король Павел в ответ на претензии Мендереса заявил, что Турция оккупировала греческую территорию с 1453 года, на протяжении этого периода неоднократно устраивала геноцид греков и других нетурецких национальностей, в частности – армян.
   При этих словах Анастас Микоян тут же поддержал короля, и привёл несколько цифр, характеризующих масштабы турецкого геноцида армян в 1894-1896, 1907, и 1914-1915 годах. Хрущёв для себя отметил, что Эйзенхауэр явно не был подробно знаком с этой стороной вопроса, и приведённые Микояном факты произвели на президента сильное впечатление.
   – Согласен, все приведённые факты являются серьёзнейшими преступлениями против мирного населения, – согласился Эйзенхауэр. – Но ссылаться на события 500-летней давности в середине 20 века просто несерьёзно.
   – Господин президент, Смирна оставалась греческим городом до 1922 года, – возразил Павел. – Всё побережье Анатолии испокон веков было греческим, и мы всего лишь вернули себе то, что принадлежит нам по праву. Константинополь – не просто греческий город, он имеет важнейшее значение для всей греческой нации. Турция фактом геноцида 1955 года в Стамбуле нарушила условия Лозаннского договора 1923 года, в котором было зафиксировано право христианского населения не покидать город. Напомню, что в Стамбуле до 1955 года жило не более 55 процентов мусульман, а в Эдирне – и вовсе 40 процентов. Остальное население было христианами. Турция целенаправленно проводит политику вытеснения христианского населения. Эта преступная практика не могла более продолжаться.
   (факты по https://ru.wikipedia.org/wiki/Зона_проливов)
   – Если бы речь шла только о принадлежности этого козьего выпаса, который вы именуете Анатолией! – буркнул Эйзенхауэр. – Какого чёрта вам пришло в голову отдать проливы красным?
   – А какого чёрта Соединённые Штаты и другие наши союзники по НАТО не сочли нужным вмешаться и остановить резню греков? – так же резко ответил король. – Мы несколько раз обращались с просьбами в Совет НАТО, и в прошлом году, и в нынешнем! Наши русские братья по вере пришли нам на помощь, из чисто христианского сострадания, хотя вы называете их «безбожными коммунистами» ! А «добрые христиане» из США и Англии даже не почесались! Передача проливов под совместный контроль Греции и Советского Союза – эта та необходимая малость, которой мы только и можем отблагодарить русский народ за его милосердие и помощь.
   – Советские и греческие войска должны немедленно покинуть турецкую территорию! – заявил премьер Мендерес.
   – Да ну? А если нет? Тогда что? Попробуете выбить нас из проливов? – усмехнулся Хрущёв. – Желаю удачи!
   – Там, где находятся греческие войска – греческая территория, – жёстко ответил король Павел. – Свои права на Анатолию и Румелию вы потеряли, когда начали резать греков.
   – Господа, господа!! – вмешался госсекретарь Гертер. – Так мы ни до чего не договоримся! Давайте сбавим накал страстей и поговорим спокойно!.
   Однако в первый день ни о чём договориться так и не удалось. Утомлённые долгой бесплодной беседой переговорщики покинули конференц-зал отеля и проследовали в бар.
  
   – Господин президент, у меня есть к вам разговор, который не касается греко-турецких отношений, – сказал Хрущёв.
   – С удовольствием поговорю о чём-нибудь другом, – устало улыбнулся Эйзенхауэр. – Эти упёртые козопасы мне уже надоели.
   – А не пройтись ли нам по берегу? – вдруг предложил Хрущёв. – Здесь, говорят, прекраснейшие закаты. Возьмите свою охрану, а я возьму свою.
   Лидеры сверхдержав вышли из отеля, сопровождаемые переводчиками и охраной. У выхода их встретила толпа вездесущих репортёров, защёлкали камеры, засверкали вспышки. Никита Сергеевич сделал знак двум мужчинам, ожидавшим неподалёку.
   – Господин президент, в составе советской делегации есть несколько крупных учёных. Позвольте представить вам члена-корреспондента Академии Наук СССР, известного вулканолога Бориса Ивановича Пийпа, и доктора биологических наук, палеонтолога Ивана Антоновича Ефремова.
   – Господа, – Эйзенхауэр пожал руки учёным. – Чем обязан приятному знакомству?
   – Нам бы хотелось, чтобы повод для знакомства был более приятным, – ответил Пийп.
   Выслушав перевод, президент удивлённо поднял бровь:
   – Простите?
   – Господин президент, я должен показать вам несколько фотографий, – сказал Пийп.
   Эйзенхауэр с интересом разглядывал снимки.
   – Гм... снято с очень большой высоты... Высотная аэрофотосъемка?
   – Спутниковый снимок. Снято нашим метеорологическим спутником «Омега-1», – пояснил Хрущёв.
   Айк нахмурился.
   – Поверьте, господин президент, эти снимки – не хвастовство нашей технологией, – поспешил заверить его Никита Сергеевич. – Просто объект на этих снимках настолько громадный, что никакой аэрофотосъёмкой его не охватить.
   – И что это? – спросил Айк.
   – Йеллоустоунский национальный парк, господин президент, – ответил Пийп. – Особый интерес представляет второй снимок, он сделан в инфракрасных лучах. Видите это светлое пятно? Это область повышенной температуры. Проще говоря, там очень горячо.
   (Кальдеру Йеллоустоунского супервулкана впервые описал в 1972 году американский геолог доктор Морган. В 1958 г. никто в США не подозревал о наличии в этом месте супервулкана)
   – Да, там много гейзеров, красивое место, – кивнул Эйзенхауэр. – Хотя там в некоторых местах действительно бывает горячо, и попахивает серой, как в преисподней.
   – Очень точное сравнение, господин президент. До преисподней там всего 8 километров.
   – Что вы хотите этим сказать? – озабоченно спросил Айк.
   – Господин президент, Йеллоустоун – это не просто красивое место. Это самый большой на планете супервулкан, – сказал Пийп. – Фактически, это пороховая бочка в центре Соединённых Штатов.
   Лицо президента непроизвольно вытянулось.
   – Вы хотите сказать, что он опасен?
   – Невероятно опасен, господин президент. Это – бомба замедленного действия.
   – Это настолько важно, что я счёл необходимым предупредить вас лично, как лидера американской нации, – добавил Хрущёв. – Можете считать это жестом доброй воли, если хотите.
   – Нашу Национальную геологическую службу надо разогнать к чёртовой матери, – произнёс Эйзенхауэр. – Какого дьявола я узнаю об этой дыре в преисподнюю от коммунистов, а не от американских учёных, которые живут за счёт бюджета?
   – Не спешите, прошу вас. Учёные не виноваты. Супервулкан – это недавнее открытие в геологии, – пояснил Пийп. – Он настолько огромен, что его невозможно увидеть с поверхности земли, или с воздуха – только из космоса. Размер Йеллоустоунской кальдеры – в длину 72 километра, в ширину 55 километров. У такого вулкана нет ярко выраженного конуса с кратером, как у обычных вулканов. Фактически, это и есть огромный кратер, точнее – кальдера, провал в земной коре, заполненный продуктами извержения и осадочными породами. Те гейзеры и сера, о которых вы упомянули – самые непосредственные свидетельства вулканической активности. Под Йеллоустоуном находится крупнейшая в мире из известных магматическая камера. При её взрыве в воздух будет выброшено примерно две с половиной тысячи кубических километров породы. Предыдущее извержение Йеллоустоуна покрыло всю территорию Соединённых Штатов слоем вулканического пепла толщиной от двух до трёх метров.
   – Holy shit!! Когда это было?
   – Кальдера образовалась 640 тысяч лет назад и с тех пор была постоянно активна. 160 тысяч лет назад было мощное извержение, в результате внутри большой кальдеры образовалась ещё одна, поменьше, в западной части озера Йеллоустоун. Последний цикл вулканической активности завершился 70 тысяч лет назад, и теперь активность вновь нарастает, – рассказал Пийп. – Если вы дадите поручение вашим геологам, уверен, они всё подтвердят.
   – И это вы узнали по нескольким снимкам со спутника? – скептически приподнял бровь Эйзенхауэр.
   – Не буду скрывать, господин президент, обнаружив супервулкан, мы были так обеспокоены, что предприняли небольшое исследование на месте, – «признался» Хрущёв.
   – По крайней мере, честно, – усмехнулся Айк. – Вам-то чего беспокоиться? До вас не долетит. Да и цифры 640 тысяч лет назад, 70 тысяч лет назад... Это было чёрт знает когда. В общем, очень давно.
   – Вот в том, что до нас не долетит, мы не уверены, господин президент, – ответил Иван Антонович Ефремов. – Дело в том, что процесс циклический и может повлиять на всю планету в целом. Вы слышали когда-нибудь про пермское вымирание?
   – Первый раз слышу. Это был голод в России? Неурожай из-за вулкана?
   – Нет. Это произошло 250 миллионов лет назад. Супервулкан несколько большей мощности тогда извергался в центре Сибири. Извержение длилось несколько миллионов лет подряд, было выброшено более двух миллионов кубических километров лавы. В результате погибло более 90 процентов всех животных и растений, населявших землю. Биосфера восстановилась только через несколько миллионов лет, и это был совершенно другой мир, непохожий на прежний. К счастью, сибирский вулкан погас, точнее, континентальная плита с тех пор переместилась. Но теперь эта история может повториться в результате извержения Йеллоустоуна.
   – Shit... – Эйзенхауэр явно был потрясён. – Отчего такое происходит?
   – Всему виной так называемые мантийные плюмы, – пояснил Пийп. – Мантия Земли – это слой расплавленного камня, на котором плавает оболочка из отдельных застывших каменных плит, образующих континенты и дно морей. Упрощённо, плюм – это мощный вертикальный фонтан магмы, вулканической лавы, если по-простому. Он бьёт вверх из глубины земной мантии и размывает находящуюся над ним континентальную плиту. При этом лава выходит на поверхность Земли. Существует теория немецкого учёного Альфреда Вегенера, о дрейфе материков. Согласно мнению Вегенера, материки медленно перемещаются по расплавленной мантии, дрейфуют. Об этой теории спорят, многие специалисты её отвергают, но она очень хорошо объясняет такие ситуации, которые иначе объяснить невозможно. Например, образование Гавайских островов.
   – А что там не так с Гавайями? – заинтересовался президент.
   – Гавайи – это цепочка вулканических конусов, образовавшаяся в результате смещения тектонической плиты над магматическим плюмом, бьющим в одном и том же месте из земной мантии. По их направлению и времени извержений можно определить, в каком направлении дрейфует тектоническая плита.
   – То есть, вы хотите сказать, что под Гавайями такой же супервулкан, как в Йеллоустоуне?
   – Не обязательно. Но и не исключено. Йеллоустоунский – самый большой из известных действующих супервулканов.
   – А есть ещё?
   – Конечно. Тоба, Тамбора, Санторини.
   – Что??? Мы сейчас в супервулкане? – Эйзенхауэр едва не подпрыгнул.
   – Да, господин президент. И этот супервулкан однажды уже уничтожил целую цивилизацию. Видите эти скалы? Они идут полукругом, – пояснил Пийп. – Это – край обрушившейся в воду кальдеры. Вон тот островок посреди бухты – новый вулкан, который будет медленно расти и подниматься, пока не взорвётся снова. Прошлый раз этот остров взорвался в 1528 году до новой эры, уничтожив Минойскую цивилизацию на Крите. То есть, это было в историческое время, отнюдь не при динозаврах.
   – Супервулкан Тамбора в Индонезии, на острове Сумбара, в 1815 году выбросил в атмосферу всего сто пятьдесят кубических километров пепла. Этого хватило, чтобы устроить «три года без лета». По всей Земле было трёхлетнее похолодание, – продолжал Пийп. – Для сравнения, Кракатау в 1883 году выбросил всего 20 кубических километров пепла и уничтожил 36 тысяч человек. Представьте, что произойдёт с планетой, если Йеллоустоун выбросит две с половиной тысячи кубических километров пепла?
   – Видите этот светлый слой на скалах? – Пийп указал на высоченный обрыв, поднимающийся над пляжем. – Это вулканический пепел, который выпал при извержении, примерно за три недели. Он слежался и превратился в горную породу.
   (фото http://travelyuga.ru/news/lyudi-i-vulkan-santorini/))
   – Невероятно! – президент, задрав голову, рассматривал многометровый обрыв, сложенный из вулканического туфа. – И вы хотите сказать, что этот здешний вулкан – ещё не самый большой?
   – Вы сами можете оценить размер кальдеры, господин президент, – Пийп обвёл рукой горизонт. – Йеллоустоун в несколько раз больше.
   – У нас в России, господин президент, есть такое не совсем приличное выражение: «3,14здец подкрался незаметно», – сказал Хрущёв. – Вот это он и есть.
   Переводчик несколько замялся, но в итоге перевёл русскую поговорку через «fuck up». Эйзенхауэр потрясённо оглядывался по сторонам.
   – Вы специально предложили встретиться на Санторини? – спросил он Хрущёва.
   – Да. Мне хотелось, чтобы вы увидели своими глазами, насколько опасна бывает природа и что может натворить такой вулкан, – ответил Никита Сергеевич. – Если я правильно понял Бориса Ивановича, раньше на месте этого залива был круглый остров, который взорвался и провалился внутрь, как обвалившийся купол.
   – Совершенно верно, – подтвердил Пийп.
   – Я хочу сказать, господин президент, что пока мы с вами тратим время, чтобы помирить турок с греками, время наших собственных народов может внезапно закончиться, – пояснил Хрущёв. – Ваш Йеллоустоун – это огромная петарда с зажжённым фитилём, вставленная в задницу Америки. Она может рвануть в любую минуту, и от неё не спрячешься. Эта чёртова дыра может погубить всю планету.
   – Что вы предлагаете? – прямо спросил Айк.
   – Для начала – мы могли бы прислать наших вулканологов, чтобы помочь вашим специалистам адекватно оценить степень опасности, – ответил Хрущёв. – Дальше – будет видно. У нас есть и другие деловые предложения. Например, ваша система радионавигации LORAN и наша аналогичная навигационная система «Чайка» могут работать совместно. И таких мелочей множество. Ясно одно: мы не должны тратить невероятные деньги на гонку вооружений. Планета может разок чихнуть и уничтожить нас всех.
   – Согласен, – с ходу ответил президент. – Насчёт вулканологов – однозначно. Я дам команду Национальной Геологической службе. С вами свяжутся, господин Пийп. С разрешения господина Хрущёва, разумеется.
   – Я, безусловно, дам разрешение, – ответил Никита Сергеевич.
   – По поводу гонки вооружений... – президент развёл руками. – Здесь далеко не всё зависит от меня. Корпорации живут за счёт военных заказов, они – самые прибыльные. Если я попробую отодвинуть их от этой кормушки – меня сметут.
   – Но их можно переориентировать на другие заказы, – подсказал Хрущёв.
   – Я над этим подумаю. Вы можете предоставить информацию, которую мне рассказали, в письменном виде? – спросил Эйзенхауэр.
   – И даже на английском, – Пийп передал президенту папку с фотографиями и документами.
   – Я вам весьма обязан, господа... Более того, Америка вам весьма обязана, – сказал Айк. – Полагаю, вы ждёте какой-то ответной любезности?
   – Вообще-то нет, – ответил Хрущёв. – Мы понимаем, что вы ограничены в своих решениях принятой политической линией.
   Президент несколько секунд раздумывал.
   – Я не стану настаивать на уходе советских войск из проливов, – твёрдо произнёс Айк. – Чёрт с ними, с этими турецкими головорезами. Но это останется между нами. Пресса не должна знать о нашем соглашении. Разумеется, в прессе будет шум, на меня попытаются давить через Конгресс. Это уже мой вопрос. У меня с этой минуты есть более насущная проблема. Можете владеть этой канавой, вам она нужнее. Но не пытайтесь каким-либо образом отобрать Гибралтар. Если попробуете – войны не избежать. Я не смогу остановить наших «ястребов».
   Вернувшись в свои апартаменты, президент позвал госсекретаря и ближайших референтов. Эйзенхауэр передал им разговор с Хрущёвым и советскими учёными. Все долго изучали документы из папки Пийпа. Копии документов отправили в Национальную Геологическую службу США для изучения.
   Госсекретарь Гертер тоже был потрясён известием. Он специально на следующий день ходил по пляжам Санторини, рассматривая двадцатиметровые слои пепла, извергнутого вулканом. Обсуждая с президентом полученные сведения о Йеллоустоуне, Гертер вдруг задумался:
   – Сэр... Мне кажется, господин Первый секретарь умолчал кое о чем.
   – В смысле?
   – Он сравнил Йеллоустоун с петардой в заднице Америки, так?
   – Да. Весьма образно, надо сказать.
   – Так вот, спичка для этой петарды находится в руках красных, сэр.
   – Что-о-о?!!
   – Их пятидесятимегатонная бомба. «Kuzkina mat'», как сказал мистер Хрущёв. Если такая штука рванёт в Йеллоустоуне...
   Эйзенхауэр побелел.
   – Fucking communists! Нет, мистер Гертер, не думаю. Хрущёв был сам реально обеспокоен, это было видно по лицу, по манере говорить... Мистер Пийп сказал, что вулкан может выбросить столько всякого дерьма, что загадит всю планету на несколько лет.
   – Это могли быть только слова. Как мы можем быть уверены? Это же коммунисты! Зачем вообще нужна бомба такой невероятной мощности, если для уничтожения любого города хватит заряда в одну мегатонну?
   Президент задумался.
   – М-да... Такую возможность, несомненно, надо учитывать, – произнёс, наконец, Эйзенхауэр. – Но... В данный момент мне важнее завоевать доверие русского лидера. Моё обещание по проливам останется в силе.
   Утаить шило в мешке президенту не удалось. Через некоторое время информация о супервулкане просочилась в газеты. Американская общественность была сильно обеспокоена. Паники «в народе» не было – судя по всему, утечка произошла из Геологической службы, и информация была подана в несколько сглаженном виде. Говорилось о теоретической возможности извержения, подчёркивалось, что предыдущая катастрофа была очень давно.
   Но среди администрации США и военных панические настроения были. Догадка госсекретаря, что русская 50-мегатонная бомба предназначена для «инициации» извержения Йеллоустоуна, очень быстро распространилась по правительственным и военным учреждениям США. Военные лихорадочно пытались придумать контрмеры, но ничего не получалось. Они, разумеется, предполагали, что бомба будет доставлена баллистической ракетой. Определённые надежды возлагались на принятый на вооружение в 1958 году ракетный комплекс объектовой ПВО/ПРО «Найк-Геркулес», но он ещё не обладал противоракетными возможностями в полной мере.
   Американские геологи, при участии приглашённых советских специалистов, тщательно проверяли полученную информацию, с каждым днём всё более убеждаясь, что советские коллеги их не обманули. Все перечисленные признаки вулканической деятельности были в Йеллоустоуне налицо. Однако далеко не все соглашались с выводом, что вулкан может уничтожить Соединённые Штаты и даже угрожать всему миру.
   Переговоры по Турции с этого момента были забыты. Американцев Турция больше не интересовала. Премьер Мендерес также почувствовал, что союзники его предали. Его требования о выводе греческих войск американская делегация уже не поддерживала так безоговорочно, как вначале. Всё больше обсуждались эпизоды геноцида, допущенные турецкими властями.
   Король Павел объявил, что Греция приостанавливает своё членство в НАТО, в связи с тем, что «эта организация, в Уставе которой записано обязательство защиты своих членов, не ударила пальцем о палец, чтобы прекратить геноцид». Южный фланг НАТО фактически рухнул.
   (В реальной истории в 1974 году Греция вышла из НАТО по значительно меньшему поводу – из-за турецкого десанта на Кипр и бездействия НАТО, отказавшегося участвовать в мирном урегулировании конфликта)
   Международный Суд ООН, рассмотрев доказательства, представленные Грецией, вынес вердикт о подтверждении фактов геноцида греков на территории Турции, Кипра, и оккупированной турками греческой территории. По результатам расследования специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла резолюцию, которая зафиксировала временную демаркационную линию по между Грецией и Турцией по линии соприкосновения турецких и греческих войск в Анатолии. На решение Генеральной Ассамблеи невозможно было наложить вето.
   Великобритания на заседании Совета Безопасности ООН подняла вопрос о принадлежности проливов и потребовала вывода советских и греческих войск. Предложенный англичанами проект резолюции поддержал гоминьдановский режим Тайваня, именовавшийся в ООН «Китаем». Франция и США при голосовании воздержались, а СССР наложил вето на проект резолюции. Вытаскивать вопрос на Генеральную Ассамблею англичане не решились, так как там у империалистов большинства голосов уже не было.
   Переговоры по Турции, фактически, зашли в тупик. Главы государств после трёх дней переговоров и консультаций покинули Санторини, и далее переговоры велись сначала на уровне министров иностранных дел, а затем и вовсе на уровне послов. Курды несколько раз возобновляли боевые действия, оказывая давление на турков. Греция соблюдала перемирие, но греческие войска оставались в состоянии полной боевой готовности.
   К концу октября премьеру Мендересу стало ясно, что сложившийся статус-кво, вероятнее всего, изменить не удастся. Он требовал у США поставок оружия взамен уничтоженного в ходе военных действий. Оружие американцы поставляли, но предупредили, что повторения геноцида они не допустят. Одновременно госсекретарь США зачастил в Грецию, пытаясь склонить короля Павла к возвращению страны в НАТО. Король госсекретаря принимал, вежливо выслушивал, затем молча раскладывал перед ним фотографии погибших в Смирне и в Греции женщин и детей, и уходил. Эта процедура повторялась трижды, после чего Гертер сокрушённо сообщил Эйзенхауэру:
   – Старый пень закусил удила и ничего не хочет слушать. Мне не удаётся его переубедить.
   – Чёрт с ним, – ответил президент. – Он уже старый, скоро помрёт. Надеюсь, наша следующая администрация окажется удачливее в этом вопросе.
   На Кипре при участии греческих войск была сформирована собственная администрация. Сдавшиеся турецкие солдаты были депортированы, следом за ними, опасаясь ответных погромов, с острова бежало большинство турецкого населения.
   Грекам достались богатейшие трофеи – около сотни оставшихся без топлива и боеприпасов турецких танков, артиллерия, миномёты, много стрелкового оружия. Большая часть трофеев была передана вновь создаваемой армии Кипра.
   Также был поставлен вопрос о выводе с острова английских войск. Кипр де-факто получил независимость – британский губернатор и чиновники колониальной администрации с началом военных действий были взяты греками под арест. Поначалу силы на острове были практически равны – 40 000 греческого десанта против 30 000 британцев. Но затем, когда населению раздали оружие, соотношение сил изменилось не в пользу англичан. Да и вид советских крейсеров под греческими флагами, занявших позиции на рейде в порту Лимассол, слишком сильно действовал британцам на нервы. В ноябре 1958 г. после месяца переговоров, Кипр получил независимость от Великобритании. Британские войска с острова были выведены, но остались английские военные базы Акротири и Декелия с небольшими гарнизонами. (АИ, в реальной истории Кипр получил независимость в 1960 г, что сразу повлекло за собой нарастание этнического конфликта, особенно обострившегося к 1964 г)
   Курдистан в это время получал финансовую помощь от Ирака. На эти деньги закупалось советское оружие для формируемой Народной армии республики. Турки неоднократно пытались разгромить курдские отряды, но каждый раз терпели поражения. В течение сентября-октября 1958 года были сформированы органы власти республики, центральная и местная администрация.
  
  
  

«12. Fleet in being...»

  
  
  К оглавлению
  
   С 3 июля по 1 декабря 1958 г первая советская атомная подводная лодка К-3 проходила ходовые испытания. Лодку принимала правительственная комиссия под руководством вице-адмирала В.Н. Иванова и под научным руководством академика А.П. Александрова.
   Было совершено 5 выходов в море, пройдена дистанция около 3800 морских миль, из них около 2600 под водой. По результатам испытаний было отмечено, что использование титановых парогенераторов дало положительные результаты – за время испытаний каких-либо протечек и выбросов радиоактивных веществ отмечено не было. (АИ, в реальной истории было множество проблем из-за трещин и протечек парогенераторов из нержавеющей стали, позднее заменённых на титановые.)
   В это же время в Физико-Техническом институте, в лаборатории доктора физико-математических наук (позднее – академика) Владимира Максимовича Тучкевича младший научный сотрудник Жорес Иванович Алфёров разрабатывал для К-3 специальное устройство на силовых диодах, для аварийного переключения всей электрической мощности на аккумуляторную батарею, на случай выхода из строя генератора.
   Разработка началась «явочным порядком». Тучкевичу позвонил его давний друг, академик Анатолий Петрович Александров:
   – Володя, Жорес у тебя сделал хорошие очень вентили, и есть идея использовать их на лодке. Ты договорись с ним, а мы выпустим постановление, потом.
   (Цитаты и прочие события эпизода по интервью в фильме «Магический кристалл Жореса Алфёрова, 1 серия)
   Владимир Максимович с Алфёровым «договорился». Жорес Иванович делал наиболее ответственную часть устройства, разумеется, не он один – в работе участвовала половина лаборатории.
   Первоначальный срок завершения работ был назначен на 15 октября 1958 года. Примерно в начале сентября в лабораторию позвонили, и попросили к телефону «товарища Алфёрова». Звонил лично председатель ВПК, первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Дмитрий Фёдорович Устинов.
   Это был стиль времени. Устинов знать не знал, кто такой Алфёров, но его волновало, что на лодке должны были быть сделаны такие устройства, и поинтересовался, кто их делает. Узнав имя разработчика, Устинов лично позвонил в лабораторию, поговорил с исполнителем, и лично попросил его сделать устройство на две недели раньше, к 1 октября.
   Алфёров, по его собственным воспоминаниям: »...перенёс в институт одеяло и подушку, работал с 6 утра и до 2-х часов ночи, 4 часа спал, и работал снова. И так же работали все остальные. И всё сделали. И установили на лодку. И лодка прошла все испытания.»
   По окончании испытаний академик Александров вновь позвонил Владимиру Максимовичу Тучкевичу, по случаю, в тот момент, когда Алфёров оказался в его кабинете, и слышал их разговор:
   – Володя! Значит, так: тебе – «Трудовое Знамя», Жоресу – «Знак Почёта», быстро ещё две фамилии на медали!
   Алфёров назвал Тучкевичу две фамилии, при этом не оформляли никаких наградных документов, вышел закрытый Указ, и исполнители получили ордена и медали. (Вот так тогда работали. «Записано со слов» Ж.И. Алфёрова в фильме)
   С 1958 г и до конца 1962 года Алфёров неоднократно ездил на Севмаш, где строились наши атомные лодки, десятки раз.
   Устинов высоко оценил значение этой работы. Появление силовых полупроводниковых приборов изменило многое. В первую очередь, наконец-то открывалась возможность строить спутники связи и радионавигации. Работа по их созданию заметно ускорилась и вышла на финишную прямую.
   В это же время была заложена первая ракетная подводная лодка нового проекта 667 (АИ, см. гл 02-46). Ракета для неё была ещё не готова, поэтому лодка строилась с большим «запасом», одновременно являвшимся модернизационным резервом. Диаметр ракетных шахт был заложен 2200 мм. Первоначально хотели сделать 2400, но Сергей Никитич Ковалёв, главный конструктор лодки, распорядился «урезать осетра». Ракеты меньших размеров предполагалось запускать из транспортно-пускового контейнера, раскрепляемого в шахте.
   При проектировании лодки Ковалёв получил полный набор информации из ИАЦ, как по всей истории развития проекта 667, от первых вариантов с поворотными пусковыми установками до 667БДРМ, так и по американским разработкам от «Джорджа Вашингтона» до «Огайо». Поэтому никаких «метаний» с выбором вариантов размещения оружия, задержавших проектирование лодки «в той истории», на этот раз не было.
   За основу взяли корпус лодки проекта 627, порадовались, что в 1954 году заранее решили увеличить его диаметр под размещение ракетных шахт, (АИ, см. гл. 01-10) разрезали его пополам между центральным постом и реакторным отсеком, и вставили в промежуток ракетный отсек на 16 шахт.
   Одновременно проводились опыты по подводному старту ракет Р-11ФМ со стенда на Чёрном море, и со специально переоборудованной лодки 613-го проекта, у которой снаружи, по бокам корпуса, подвешивались 4 пусковые шахты.
   Эта работа оставалась чисто исследовательской. Дальность Р-11ФМ в 150 километров в 1958 году руководство страны уже удовлетворить не могла. Виктор Петрович Макеев параллельно уже вывел на испытания твёрдотопливную ракету, которая проектировалась с конца 1955 года (АИ). Для нее был построен аналогичный стенд подводного старта, но с полноразмерной шахтой от 667 проекта.
   Новая ракета была по устройству и применяемым технологиям приблизительным аналогом «Поларис» А3, но для компенсации первоначально несколько худших характеристик топлива её сразу сделали трёхступенчатой. Диаметр и длина ракеты также превосходили «Поларис». благо размеры шахты не лимитировали. Макеев не стал мелочиться и сразу заложил диаметр ракеты 2 метра. (У «Поларис» А1 был диаметр 1,37 м)
   На вопрос адмирала Горшкова:
   – Не великовата ли ракета? Этакую дуру на лодку засунуть?
   Виктор Петрович ответил:
   – Да, наша ракета больше «Полариса». Но, это всё же не 90 тонн. Зато, если удастся усовершенствовать рецептуру топлива, сможем обеспечить межконтинентальную дальность.
   (Тот же «Трайдент» первой модификации имел дальность 7400 не потому, что «не шмогла», а чтобы вывести его из-под ограничений по готовившемуся на тот момент договору ОСВ-2)
   В ракете с самого начала появились такие продвинутые решения, как стеклопластиковый корпус, композитные углерод-углеродные сопловые вкладыши и управление при помощи впрыска френола в сопло, вместо газовых рулей (технологии, используемые на «Поларис» А3).
   Первые пуски проводились на стенде, при этом сначала выстреливался габаритно-весовой макет с минимальным зарядом топлива в первой ступени. Пуск осуществлялся при помощи порохового аккумулятора давления. Ракета выстреливалась из шахты, и включала двигатель на высоте около 10 метров над водой, на долю секунды зависала, затем прыгала в непредсказуемом направлении примерно на километр и плюхалась в воду. Чтобы макет не утонул, вокруг него надувалась оболочка-понтон, упрятанная при старте в корпусе второй ступени.
   Способ старта полностью отличался от Р-11ФМ, которая заводила двигатель прямо в шахте. Первый макет взорвался с невероятным грохотом и салютом из горящих кусочков топлива – технология отверждения для топливных зарядов такого большого диаметра была ещё недостаточно отработана, и в зарядах возникали трещины. Пламя при горении заряда распространялось по поверхности трещины, резко возрастала площадь горения и давление в двигателе, в результате ракета взрывалась. Как только технологию отверждения отработали, макеты начали летать штатно. Это позволило уже в конце 1958 года перейти к запускам сначала с полным зарядом топлива в первой ступени, а затем и заряженной топливом второй ступенью. Испытания в составе всех трёх ступеней отложили до весны.
   Академик Борис Петрович Жуков в НИИ-125 постоянно работал над совершенствованием рецептур и характеристик твёрдого топлива. Параллельно разведка сумела завербовать одного из сотрудников компании Air Jet General, разрабатывавшей топливо для «Поларисов». Наши агенты представились французами, работающими над рецептурой твёрдого топлива для своей ракеты, и расплачивались наличными.
   Когда академику Жукову доставили информацию об американской топливной рецептуре, выяснилось, что она до десятых долей процента совпала с одним из вариантов, уже отрабатывавшихся в НИИ-125. Получив подтверждение, что он на верном пути, Борис Петрович утвердил состав топлива для макеевской 3М23 (АИ-наименование разрабатываемой ракеты).
  
   Второй важной разработкой, испытания которой начались в августе 1958 года, была челомеевская ракета П-5, по решению Хрущёва разрабатывавшаяся сразу в варианте противокорабельной (П-6 по привычному для нас обозначению). Начало испытаний П-5 сдвинуло с мёртвой точки сразу несколько кораблестроительных программ, «застрявших» по причине неготовности «главного ракетного калибра». Тем более, что с апреля 1958 года вышла на испытания и ракета нашего первого морского ЗРК М-1. Она же же использовалась в маловысотном комплексе С-125.
   Как только П-5 и зенитная В-601 начали летать, на Балтийском заводе возобновились работы по переоснащению строящихся крейсеров проекта 68бис. Хотя электронная аппаратура комплекса М-1 ещё не производилась серийно, корабли начали оснащать пусковыми установками ЗРК и ПКР, монтаж которых занимал больше всего времени.
   В качестве дальнобойного зенитного вооружения на крейсеры монтировалась аппаратура комплекса М-2, создававшегося на основе сухопутного С-75. Но в нём оказалось больше отличий, чем сходства.
   На 14 уже построенных крейсерах переоборудование проводилось аналогично переоборудованию старых американских артиллерийских крейсеров – сохранялись 1 и 4 башни, вместо 2-й и 3-й ставились ПУ ЗРК М-1 в носовой части и ПУ ЗРК М-2 в кормовой. Контейнеры ПКР П-6 ставились побортно, один за другим, с наклоном в 15 градусов и перекрытием переднего задним. МЗА размещалась на свободных местах надстроек и корпуса.
   7 недостроенных крейсеров достраивались без артиллерийского вооружения главного калибра, только с МЗА и универсальными 76-мм автоматами по бортам. Их «главным калибром» являлись ПКР П-6 и комплекс М-2 на месте 2-й и 3-й башни. Место 1-й и 4-й занимали ПУ ЗРК М-1. Боекомплект ЗУР был заметно увеличен.
   Противолодочное вооружение включало торпедные аппараты для запуска противолодочных торпед, и реактивные бомбометы (РБУ-2500 с последующей заменой на РБУ-6000), а также ГАС.
   Модернизированные, уже построенные крейсеры получили обозначение проекта 70К, а модернизированные в ходе достройки, с усиленным зенитно-ракетным вооружением – 70П. (АИ)
   Большое водоизмещение крейсера позволило разместить на нём полноценную ЭВМ разработки Исаака Семёновича Брука, обеспечивавшую одновременное сопровождение 10 целей и наведение ракет на 4 из них.
   Исаак Семёнович был человеком сложным, и не любил участвовать в работах по Постановлениям правительства. Но ему хотелось делать ЭВМ на новой элементной базе, а эта элементная база выделялась прежде всего для военных.
   Когда возобновилась программа модернизации уже построенных и строящихся кораблей флота, адмирал Кузнецов, ознакомившийся в ИАЦ с будущими мировыми тенденциями, понял, что будущее за интегрированными системами боевого управления, где всё вооружение корабля управляется централизованно одной или несколькими взаимосвязанными ЭВМ. Зенитная оборона корабля была подобна противоракетной обороне страны, но в меньшем масштабе. Кузнецов обратился вначале к академику Лебедеву, но Сергей Алексеевич уже был плотно занят тематикой ПРО и созданием ОГАС вместе с Виктором Михайловичем Глушковым. Лебедев посоветовал Кузнецову обратиться к Бруку.
   Исаак Семёнович мечтал о создании НИИ, специализирующегося на управляющих ЭВМ (ИНЭУМ, в реальной истории основан в 1958 г). Адмирал Кузнецов обещал посодействовать, если Исаак Семёнович возьмётся сделать единую БИУС для кораблей флота. (АИ) Более того, Николай Герасимович рассказал ему своё видение концепции такой БИУС, напоминавшего первые варианты значительно более поздней американской БИУС «Иджис» (Aegis).
   В 1957 году, когда началась работа над БИУС, получившей название «Кристалл» (АИ), ещё не было возможности хотя бы приблизиться по характеристикам к «Иджису», но задачу ПВО соединения необходимо было решать. Адмиралу пришлось немало потрудиться, согласовывая работу НИИ-1, разрабатывавшего СНР для С-75 и затем адаптировавшего её для морского комплекса М-2, НИИ-10 МРП (АИ, в реальной истории ГКРЭ), разрабатывавшего систему управления огнём «Ятаган» для комплекса М-1, и разработчиков зенитной артиллерии, со специалистами лаборатории Брука, преобразованной в ИНЭУМ, которые делали управляющую ЭВМ.
   Однако сама идея единого управления для всего оружия корабля захватила всех, и работа пошла.
   Новые комплексы уже разрабатывались с применением полупроводниковых микросборок. Среди прочих достоинств, новая элементная база оказалась не только дешевле за счёт более простого монтажа, но и надёжнее, а аппаратуру на её основе оказалось легче настраивать. Это позволяло ожидать более быстрого ввода в строй.
   Прежде всего, мощность излучения радиолокатора была увеличена, чтобы нарастить дальность обнаружения и наведения ракеты на цель. Вместо обычных параболических антенн впервые были установлены щелевые, с электрическим сканированием. (АИ)
   Впервые было организовано автоматизированное ранжирование целей по степени угрозы и их автоматический обстрел ракетами и малокалиберной зенитной артиллерией. Всё зенитное вооружение корабля было замкнуто в единый контур управления. Оператор мог указать машине желаемую цель для поражения, мог сам нажать кнопку и запустить ракету по воздушной цели, а мог перекинуть тумблер в положение «автомат», откинуться на спинку кресла и получать удовольствие, наблюдая за отражением авианалёта в автоматическом режиме. (АИ)
   Вторым отличием комплекса М-2 от исходного С-75 была ракета с прямоточным двигателем. Пользуясь предоставленной информацией, Пётр Дмитриевич Грушин сумел относительно быстро воспроизвести ракету RIM-8 Talos. Воспроизвести – не совсем точное определение. Грушин не копировал Talos полностью, вся аппаратура ракеты заимствовалась от В-750, двигатель был несколько иной конструкции, Пётр Дмитриевич воспользовался линейкой прямоточных двигателей, которые с 1955 года отрабатывал для крылатых ракет Березняка Михаил Макалович Бондарюк. Заимствовалась только аэродинамическая и компоновочная схема ракеты. В отличие от жидкостной В-750, прямоточная «керосинка» Talos была короче, безопаснее в обращении, и при этом летала втрое дальше, для чего, собственно, и пришлось усиливать энергетику радара. (АИ)
   Сухопутная В-750 была слишком велика и даже на крейсере водоизмещением 18000 тонн размещалась с трудом. Talos имела съёмные аэродинамические поверхности, которые устанавливались на ракету вручную перед подачей на пусковую установку. Проблема была в том, что в комплексе М-2 было принято вертикальное хранение ракет и их подача на пусковую установку из-под палубы, а Talos у американцев хранились горизонтально, поднимались сначала в пост предстартовой подготовки в надстройке позади ПУ, где к ракете пристыковывались крылья и рули, и оттуда горизонтально подавались на направляющие.
   Чтобы не переделывать половину комплекса, пост предстартовой подготовки разместили прямо под пусковой, организовав его на трёх этажах, чтобы одновременно пристыковать рули ускорителя 1-й ступени, рули 2-й ступени и крылья 2-й ступени.
   Зато хранить Talos можно было не в барабанах, занимавших много места, а в погребах с автоматизированной конвейерной подачей. Боекомплект за счёт хранения со снятыми крыльями увеличился до полусотни ракет на каждую ПУ.
   Осенью 1957 года ракета совершила первый автономный полёт, а с весны 1958 начались её пуски в замкнутом контуре управления, т.е. с наведением от радиолокатора комплекса М-2. (АИ). В сентябре 1958-го (в реальной истории – в декабре) завершилось переоборудование крейсера «Дзержинский».
   Вторым этапом БИУС «Кристалл» научили управлять ПКР и артиллерийским вооружением главного калибра.
   Холодным сентябрьским утром 1958 года крейсер «Дзержинский» вышел в Чёрное море. В акватории полигона крейсер произвёл пуски ракет В-758 (такое обозначение получил в КБ-1 «русифицированный» Talos) по двум воздушным мишеням, а затем – по надводной цели. Воздушные цели были поражены, первая, высотная – одной ракетой, вторая, маловысотная – двумя. Результат стрельбы по надводной цели – корпусу недостроенного лидера проекта 48 – привёл адмиралов в лёгкий шок. Разогнавшаяся до расчётной скорости 2,5 М вторая ступень Talos въехала в палубу лидера, прошла корабль насквозь через несколько палуб, пробила многослойное днище и ушла в воду. Боевой части на ракете не было, стреляли болванкой, но остатки топлива вызвали пожар, который тушили несколько часов. Если бы отсеки мишени не были перед стрельбой загружены пустыми бочками, спасти мишень, скорее всего, не удалось бы.
   Результаты стрельб долго и серьёзно обсуждались на коллегии военно-морского министерства. Talos был главным калибром американских крейсеров, и наглядная демонстрация его возможностей серьёзно встревожила флотское руководство, считавшее вначале, что у американцев нет ПКР, сравнимой по могуществу с нашими П-6. Физику адмиралы знали плохо, (за редким исключением) и слабо представляли себе, что может натворить болванка, летящая в 2,5 раза быстрее звука.
   По готовности комплекса М-1 была проведена серия стрельб, в ходе которой пытались перехватывать вторую ступень Talos на нисходящей траектории ракетами В-601. Получалось плохо, особенно поначалу, комплекс М-1 пришлось дорабатывать. Шапкозакидательских настроений у нашего флотского начальства тоже резко поубавилось.
  
   Следующий шаг в создании нового флотского ЗРК сделал Главный конструктор Свердловского ОКБ-8 Лев Вениаминович Люльев. Свердловский машиностроительный завод N 8 первоначально специализировался на зенитной артиллерии, но к середине 50-х стало ясно, что дальнейшее создание мощных зенитных орудий бессмысленно, и с 1956 года (АИ, в реальной истории – с 1958 года) разработка зенитной пушки КН-52 была закрыта, а ОКБ-8 переключилось на создание зенитных ракет.
   Люльев получил задание на разработку ракеты для армейского комплекса ПВО на самоходном шасси, создаваемого под руководством Виктора Васильевича Тихомирова. (АИ, ЗРК 2К12 «Куб» в реальной истории разрабатывался с 1958 по 1967 год). Одновременно с началом разработки он получил из ИАЦ данные по различным ЗРК, в том числе и по «Кубу», и по более поздним разработкам. Проанализировав полученную информацию, Лев Вениаминович, само собой, сильно удивился, но грифы «Особой важности» и «Только для Главного конструктора», стоявшие на документации, как-то не располагали к широкому обсуждению. Зато анализ документов натолкнул его на многие неоднозначные мысли.
   Результатом этих размышлений стала разработка твердотопливной ЗУР для комплекса «Куб», очень похожей одновременно на 9М38 более позднего комплекса «Бук» (первоначально при разработке «Бука» самоходная пусковая с ракетами 9М38 включалась в состав комплекса «Куб» ) и на американскую ЗУР SM-1 «Standart» (рекомендую сравнить внешний вид и ТТХ 9М38 и SM-1 – очень интересно). Твёрдотопливный двигатель для ракеты разработал Иван Иванович Картуков – главный специалист страны по твёрдотопливным ускорителям. Весной 1958 года были проведены первые автономные бросковые пуски ракеты, без включения аппаратуры наведения. (АИ)
   Так как радиотехническая аппаратура комплекса «Куб» ещё разрабатывалась, Люльев предложил приспособить ракету для использования вместе с аппаратурой комплекса М-2 и провести испытания на корабле. Основное достоинство предлагаемой разработки Люльева заключалось в возможности вертикального старта из УВП – Лев Вениаминович учёл наиболее важные перспективные тенденции, описанные в документах.
   (Сам по себе вертикальный старт в то время уже не был чем-то невообразимым, предложения по созданию ЗРК с вертикальным стартом появились в реальной истории с 1959 года, когда началась разработка ЗРК «Колеоптер» http://paralay.iboards.ru/viewtopic.php?f=9&t=2038&start=840)
   По предложению Люльева, ракета 9М38Р (радиокомандная) стартовала вертикально из УВП, влетала в луч СНР комплекса М-2, отрабатывала разворот на цель и далее следовала по радиокомандам с корабля. Вторым этапом, в качестве модернизации, предполагалось создание ракеты с полуактивной радиолокационной ГСН, но это обещало стать долгим процессом. Именно поэтому Люльев пошёл вначале по привычному пути радиокомандного наведения, чтобы застолбить своему изделию место на кораблях флота.
   Адмирал Кузнецов предложением Люльева заинтересовался, тем более, что Александр Яковлевич Березняк в это же время работал над созданием малогабаритной сверхзвуковой ПКР в калибре торпедного аппарата. С надводных кораблей эту ракету предполагалось также запускать из УВП.
   Для проведения испытаний был переоборудован сухогруз, на котором установили СНР от комплекса С-75 – более мощная аппаратура комплекса М-2 на тот момент была ещё не до конца отлажена, и простейшую УВП на 4 ячейки. Получилось не сразу, но после двух месяцев напряжённой работы и нескольких десятков пусков ракета успешно выполнила полёты в характерные точки зоны досягаемости, а в сентябре 1958 года впервые перехватила воздушную мишень.
   Инициатива Люльева позволила ускорить отработку комплекса «Куб», а также предоставила разработчикам удобную альтернативу – комплексы М-1 и, тем более, М-2 с их «родными» ракетами можно было воткнуть далеко не на каждом корабле. Дальность 9М38Р составляла до 32 км при пуске в переднюю полусферу цели, и до 23 км при пуске вдогон. Это был ещё далеко не «Бук», и даже не «Куб», а обычная для конца 50-х радиокомандная зенитная ракета. Но её можно было последовательно совершенствовать и дальше.
   Для увеличения её дальности поражения и применения в составе комплекса М-2 позднее был разработан двухступенчатый вариант 9М38РД, в котором к ракете был добавлен твёрдотопливный ускоритель первой ступени, разработки всё того же И.И. Картукова. (АИ). С ним дальность достигла 120 километров.
   (Как у SM-1 Standart ER http://pvo.guns.ru/other/usa/standard/index.htm)
   Эту же ракету было решено использовать в составе разрабатывающегося комплекса М-11 «Шторм». Старт из УВП, где ракета, не требующая обслуживания, одновременно и хранилась, оказался очень удобным, а компактность УВП позволяла в широких пределах варьировать боекомплект.
   (Следует правильно понимать, что функционал любого ЗРК определяет, в первую очередь, радиолокатор, управляющая ЭВМ, и метод наведения. От замены ракеты М-2 не превратится в «Бук» или М-22 «Ураган», но упростить жизнь экипажу, повысить скорострельность и сделать задел на будущее в виде старта из УВП можно)
  
   Из бесед с моряками в 1954-55 годах Никита Сергеевич запомнил, что самым универсальным и распространённым кораблём флота является эсминец. В этот период в ВМФ СССР основными эсминцами были корабли проекта 30-бис. Им на смену строились эсминцы проекта 56, но изменение требований к вооружению заставило уже в 1955 году начать проектирование ракетного эсминца проекта 57-бис. Адмирал Кузнецов утвердил техническое задание на проектирование 25 июля 1955 года.
   Для начала работ, как обычно, требовалось Постановление ЦК и Совета министров. Когда проект постановления попал на рассмотрение к Хрущёву, Никита Сергеевич вызвал адмирала для разговора.
   – Посмотрел я ваш проект постановления по 57-му проекту, – сказал Хрущёв. – Проработано с виду неплохо, хотя я и не специалист. Потому хотелось бы самому взглянуть на эти самые эсминцы, которые у нас уже есть, чтобы понимать, что строить-то будем?
   Посмотреть на эсминцы живьём Никите Сергеевичу удалось в сентябре и октябре 1955 года, в Севастополе. Там ему показали эсминцы проектов 30 и 56. Тесные, ужатые до предела каюты и проходы Первого секретаря ЦК не удивляли, но и не порадовали. По ходу разговора кто-то из офицеров упомянул номер проекта, который Никита Сергеевич ранее не слышал – 41-й.
   – Вот, на 41-м проекте каюты, так каюты, – проворчал офицер. – Не то, что здесь.
   Хрущёв слова офицера запомнил, и после осмотра корабля спросил командующего Черноморским флотом адмирала Пархоменко:
   – Виктор Александрович, а эсминец 41-го проекта посмотреть можно?
   – Здесь – никак, товарища Первый секретарь. Он единственный, на Балтике.
   – О как! А почему единственный?
   – Так в серию не пошёл. Проблемы у него с энергоустановкой, и с управляемостью.
   – А мне тут хвалили его... Странно...
   – Корабль неплохой, Никита Сергеич, особенно в плане обитаемости. Но в отношении боевого использования – неудачный.
   – Надо мне на него тоже посмотреть, – решил Хрущёв.
   Как ни занят был Первый секретарь ЦК, он выкроил один день для поездки в Ленинград, договорившись с Кузнецовым об осмотре эсминца «Неустрашимый». Адмирал сопровождал Первого секретаря ЦК лично, чувствуя, что если Хрущёв просит посмотреть конкретный корабль, то это явно не просто так. Запомнившийся разговор о модернизации крейсеров (АИ, см. гл. 01-26), навёл адмирала на мысль, что Хрущёв и сейчас замыслил что-то необычное.
   «Неустрашимый» Хрущёву понравился. Корабль был несколько больше эсминцев, виденных им раньше, и это, как выяснилось, удачно сказалось и на мореходности, и на дальности плавания, и особенно на обитаемости. На эсминце 41 проекта койки для экипажа располагались не в три яруса, как обычно, а в два. Каждый член экипажа имел постоянное спальное место – на эсминцах других проектов такого не было. Каюты имели не только офицеры, но даже старшины-сверхсрочники. Площадь офицерских кают была 7 квадратных метров – такого простора не было даже на крейсерах. Были предусмотрены резервные каюты для вышестоящих командиров. В случае, если на корабле выходил в море командир соединения, это было удобно, не приходилось выселять из кают никого из офицеров. Впервые на Советском флоте жилые помещения имели отопление от калориферов.
   Кают-компания для офицеров занимала почти всю площадь носовой надстройки. Для матросов была предусмотрена столовая, это позволяло команде не таскать бачки с едой по кубрикам, во время качки, а обедать в специально оборудованном помещении, хотя и посменно.
   Корабль нёс больший, чем обычно, запас пресной воды. Это позволило организовать на борту баню, прачечную, даже обычные душевые для личного состава на «Неустрашимом» были больше, чем на других эсминцах.
   (Источник http://wunderwafe.ru/WeaponBook/SD/15.htm)
   – Вот это корабль! – одобрил Никита Сергеевич. – Большой, удобный. Запасы для модернизации есть. Почему его в серию не пустили?
   – Когда его принимали, сочли, что для такого состава вооружения водоизмещение завышено, – пояснил адмирал Кузнецов. – К тому же выявились недостаточная мощность энергетической установки – эсминец не добирал скорости. И при движении задним ходом были проблемы с управляемостью. В общем, решили вместо него строить эсминцы 56 проекта, меньшего размера.
   – И что, намного меньше?
   – На 400 тонн стандартного или на 500 полного водоизмещения. Корабли дешевле вышли.
   – Сэкономили, значит... Только наперёд не подумали, что на этих эсминцах, которые поменьше, современное ракетное вооружение разместить будет сложно. То есть, запас для модернизации у них совсем маленький.
   Кузнецов замялся. В конце 1955 года ракеты на кораблях ещё только испытывались. Их значение осознавали далеко не все, в том числе и среди высокого командования.
   – Думаю, надо новые эсминцы 57 проекта строить тоже с запасом, – продолжил Хрущёв. – У вас по проекту сейчас сколько заложено?
   – 3500 тонн стандартного и 3850 полного, – ответил Кузнецов.
   – Вот и пусть конструктора увеличат до 4000 стандартного, – предложил Хрущёв. – И помещения для экипажа – сделать такие же, как на «Неустрашимом». Можно даже и больше увеличить, с расчётом на установку перспективных ракет. Зато эти корабли прослужат лет тридцать-сорок, постоянно модернизируясь.
   – Так ведь дороже выйдет, Никита Сергеич!
   – А несколько десятков кораблей списать и на слом пустить с невыработанным ресурсом, из-за того, что новое вооружение на них не помещается – это что, дешевле? – спросил Хрущёв. – Вон, наши тридцатые эсминцы, на которые ничего путного уже не воткнуть – живой пример. Зато новые можно будет строить долго, а не проектировать каждый раз новый корабль под новый комплекс. Давайте скорректируем техзадание в сторону увеличения корабля. Можете на меня ссылаться, если кто будет против.
   – Тогда и дальность плавания можно побольше обеспечить, – подсказал Кузнецов. – Для дальних походов такой корабль лучше подходит, и мореходность у крупного корабля получше будет.
   – Ну, вот видите, сколько преимуществ! И вот ещё что. Ракеты КСЩ на него ставить не надо, – посоветовал Хрущёв. – Не будет от них толку, вот увидите. Сейчас Александр Яковлевич Березняк в Дубне разрабатывает новую ракету П-15, вот её и закладывайте в проект. И не надо делать перезаряжаемые пусковые. Это вам не пушка, которую за несколько секунд перезарядить можно. Не будут американцы двадцать минут ждать, пока наши моряки ракету из погреба поднимут, проверят, заправят, и в пусковую зарядят. Пусть лучше будет штук восемь неподвижных пусковых контейнеров, чем эти две дуры решётчатые на носу и на корме. Вместо них лучше зенитные ракеты поставить. Хотя бы одну пусковую.
   Так было принято решение об увеличении водоизмещения новых эсминцев. Главный конструктор проекта Орест Фёдорович Якоб не был в восторге от необходимости перерабатывать проект, но спорить с высоким руководством было сложно. К тому же новый Главком флота адмирал Горшков, 26 февраля 1957 года, утверждая технический проект, тоже сделал ряд замечаний, что потребовало корректировки рабочих чертежей. Тем не менее, 26 июня 1958 года рабочая документация по эсминцу 57-бис была завершена.
   Однако история повернулась неожиданной стороной. 3 декабря 1956 года адмирал Горшков утвердил ТТЗ на большой противолодочный корабль 61 проекта. Его разработка была поручена всё тому же ЦКБ-53. Главный конструктор проекта Борис Израилевич Купенский, прослышав о «новых тенденциях в кораблестроении», выявившихся после посещения Хрущёвым эсминца «Неустрашимый», среагировал вовремя. Параллельно основному проекту 61, он представил разработанный в инициативном порядке проект 61И. На нём убрали кормовую башню 76-мм автомата АК-726, и поставили вместо неё ангар для вертолета, оборудовав на корме вертолётную площадку. Надводную часть кормы несколько удлинили.
   Купенский перекомпоновал внутренние помещения по тому же принципу, что на эсминце 41 проекта, улучшив обитаемость, и сразу заложил на оба варианта корабля по 2 пусковых зенитно-ракетного комплекса М-1, а на 61И – ещё и 4 контейнера ПУ для ПКР П-15 – по два по бокам носовой и кормовой надстройки. (АИ) Теперь корабль больше напоминал «индийский проект» 61-МЭ. На будущее Купенский предусмотрел возможную замену ПУ ЗРК М-1 на УВП для люльевских зенитных ракет 9М38Р, которые флотское руководство активно проталкивало в качестве стандартных.
   На обоих вариантах проекта были заложены газовые турбины разработки Николаевского ЮТЗ в качестве главной энергетической установки, что выгодно отличало 61 проект от кораблей с паровыми турбинами по времени готовности к выходу в море. По экономичности на полном ходу газовая турбина также превосходила паровую, при равной с ней экономичности на экономическом ходу. Расчётный срок службы турбины составлял 5000 часов, а её агрегатированное расположение значительно упрощало замену.
   Также Борис Израилевич внимательно изучил сведения по недостаткам 61 проекта, полученные из ИАЦ, и сразу внёс некоторые изменения, прежде всего – в обводы корпуса и в шумозащиту жилых помещений. Газовая турбина по сравнению с паровой была значительно более шумной.
   Технический проект корабля был завершён в марте 1958 года и представлен на утверждение в обоих вариантах.
   Когда адмирал Кузнецов принёс Хрущёву проект постановления, с приложениями, где перечислялись все характеристики корабля, Никита Сергеевич, прочитав бумаги, спросил:
   – Николай Герасимович, а зачем нам два одинаковых эсминца? 57 проект, и фактически такой же 61-й? У страны что, денег много? Вот этот проект 61И товарища Купенского мне больше нравится. Он и вооружён лучше, и боеготовность за счёт газовых турбин у него выше, и требования по обитаемости учтены. Вот его и будем строить.
   – Если что, потом в мемуарах валите всё на меня. Так мол и так, у нас было всё рассчитано по уму, но вмешался партийный головожопый моллюск и всё испортил, – ехидно усмехаясь, сказал Никита Сергеевич.
   Оторопевший адмирал не нашёлся, что ответить. Так 61 проект пошёл в серию в качестве основного эсминца Советского Союза. Эсминец «Гневный» 57 проекта, который успели заложить в ноябре 1957-го, был перезаложен по 61 проекту, остальные тоже строились с 58 года по проекту 61.
   Когда в 60-х наладили при помощи Берговских минифабрик выпуск полупроводниковой памяти первого поколения, и ЭВМ стали занимать не 10-30 шкафов, а одну-две тумбочки, была проведена модернизация БИУС «Кристалл» до уровня «Кристалл-Б» на крейсерах проекта 70, и одновременно такую же БИУС получили эсминцы проекта 61. «Кристалл-Б» уже мог отслеживать порядка 150 целей, вести на сопровождении 24 из них, и наводить ракеты и малокалиберную зенитную артиллерию одновременно на 12 целей.
  
   С 1951 года в СССР строились сторожевые корабли проекта 50. Это были небольшие корабли водоизмещением чуть более 1000 тонн, они несли 3 100 мм орудия в башнях, 2 37 мм двухствольных зенитных автомата, 1 двухтрубный торпедный аппарат и бомбомёты двух типов для глубинных бомб. До 1954 года включительно успели построить 50 кораблей