Симонов Сергей: другие произведения.

Цвет сверхдержавы - красный 4 Восхождение. часть 2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    Preproduction вариант. Возможны любые дополнения и изменения. Растаскивание по онлайн-библиотекам - на совести растаскивающих. Последняя актуальная версия - только здесь. В связи со сменой работы теперь на дорогу уходит 3 часа в день, а раньше уходило 40 мин. Беру тайм-аут на допиливание 4 книги
    Тов. Sentinel сделал ещё одну редакцию политической карты мира АИ на 1959 г
    Смотреть в иллюстрациях, по правой кнопке мыши - укрупнённо.


  

Цвет сверхдержавы - красный

  
  
Книга 4
  
  

Восхождение

  
  
Часть 2
  
  
  
1. Горючее из … и палок.
2. У истоков «Рязанского дела».
3. Лесоповал.
4. Спутниковая группировка.
5. Подготовка к выставкам.
6. Algerie francaise?
7. Отрыв.
8. Антикитерский механизм.
9. Атом и автоматика.
10. Телевидение по-новому.
11. Формула коммунизма.
12. Нью-Йорк – Сокольники.
13. Йеллоустоунская встряска.
14. Далёкая Индонезия.
15. Обратная сторона Луны.
16. Государственный визит.
17. Русский «Стандарт».
18. Первый секретарь в прицеле.
19. Проект «Нечерноземье».
20. Электронное управление.
21. Отряд космонавтов.
  
   Ссылка на последнее обновление 22.05.2016
  

1.Горючее из ... и палок.

  
   Проблемой переработки отходов Первый секретарь озаботился ещё в начале 1957-го года, при обсуждении путей развития органической химии и химии полимеров. Уже тогда он дал задание академикам Семёнову и Каргину разработать технологии утилизации твердых бытовых отходов, состоящих. в основном из различных пластиков. Посетив в начале 1958-го года Белоруссию, Никита Сергеевич беседовал с руководителями республики о перспективах развития лесопромышленного комплекса, а также обратил внимание на огромное количество отходов лесотехнического производства, скопившихся за многие десятилетия. В основном это были отходы от производства деловой древесины, составлявшие порядка 60-70 процентов общей древесной биомассы, заготавливаемой в ходе рубки леса.
   Незадолго до учредительной конференции ОПЕК Хрущёв получил от академика Келдыша информацию о планктонных фермах, продукцию которых можно было перерабатывать не только для пищевого применения, но и изготавливать из неё удобрения. Его предложение использовать планктонные фермы для производства пресной воды и удобрений было встречено странами ОПЕК с большим интересом. (АИ, см. гл. 03-20)
   В разговоре с академиком Келдышем Никита Сергеевич впервые услышал термин "биореактор". Поэтому, когда в конце 1958 года к нему явился с докладом академик Семёнов, для Первого секретаря не стало неожиданностью, когда Николай Николаевич предложил начать процесс переработки отходов со строительства биореакторов.
   - Никита Сергеич, - начал Семёнов. - Помните, вы в начале года поручили мне организовать исследование по технологиям переработки городских и промышленных отходов?
   - Конечно! - на память Хрущёв не жаловался. - И как успехи?
   - Никита Сергеич, мы фактически хороним миллионы тонн ценнейшего сырья - химического, энергетического, а также исходного материала для удобрений, которых так не хватает сельскому хозяйству! - с ходу заявил Семёнов.
   - Вот как?! Давайте-ка поподробнее!
   - Я привлёк к работе ВИМИ, ВАСХНИЛ, а также Институт Нефти и Физико-Технический институт, - рассказал Николай Николаевич. - В ходе исследований мы рассмотрели несколько ключевых видов сырья, и несколько основных процессов их переработки. Вы, конечно, знаете, что у нас ещё до войны активно использовались, и сейчас продолжают использоваться газогенераторы, стационарные и автомобильные, в которых из древесного сырья путём пиролиза получается горючий генераторный газ, который заменяет бензин?
   - Знаю, конечно, - кивнул Хрущёв.
   - И о немецком синтетическом бензине наверняка слышали? - продолжал Семёнов.
   - Да, у нас даже несколько вывезенных из Германии заводов по переработке угля работает, - припомнил Никита Сергеевич. - В Новочеркасске, и в Калининграде...
   - Именно! Существует прямой процесс гидрогенизации углей, с получением бензина с малым октановым числом, разработанный Бергиусом в 1911 году, и так называемый процесс Фишера-Тропша, изобретённый в 1926 г - непрямая перегонка угля. На немецких заводах использовался главным образом процесс Бергиуса. Эти заводы фактически обеспечили гитлеровскую Германию топливом, после того, как наши войска отрезали её от румынских нефтяных месторождений, - напомнил академик. - Это - процессы первого поколения. У них много недостатков. Они малопроизводительны, плохо управляемы, в результате процесса получается более 70 видов различных отходов, которые тоже надо куда-то девать, получаемый в качестве промежуточного продукта синтез-газ необходимо очищать. Катализаторы относительно быстро деградируют, а стоят они недёшево. Это общая беда катализаторов: дешёвые - неэффективны, а эффективные - дороги.
   - Можно также получать жидкое топливо из природного газа - метана. Есть три основных способа - паровой риформинг, окисление и каталитическое окисление.
   - Процесс получения топлива многоступенчатый. Вначале производится пиролиз каменного или бурого угля, в результате чего получается синтез-газ - смесь окиси углерода СО и водорода. Затем из синтез-газа получают метанол, из него - диметилэфир, а уже из него получается бензин. В итоге бензин выходит высокооктановый, но значительно дороже, чем при переработке нефти.
   - Так это пока нефть дешёвая, - заметил Хрущёв. - Но так будет не всегда.
   - Да. Но в документах, полученных из ВИМИ, есть несколько новых способов получения синтез-газа из природного газа, - рассказал Николай Николаевич, - Например, в одном из способов в качестве реактора используется модифицированный дизельный двигатель. (См. А.Я. Розовский, "Экологически чистые моторные топлива на базе природного газа") Этот способ подходит для использования природного газа низкого давления, из скважин, непригодных для эксплуатации в обычных условиях. К тому же такой двигатель-реактор может одновременно крутить электрогенератор, вырабатывая электричество. Очень удобно для отдалённых местностей.
   - Исключительно интересная технология, - Никита Сергеевич тут же навострил уши. - Но не может быть, чтобы не было недостатков.
   - Не без этого, - согласился Семёнов. - В качестве окислителя используется атмосферный воздух, из-за этого получается "бедный" синтез-газ с содержанием азота 50-60 процентов. Такой газ надо ещё очищать от азота. Но зато можно использовать как основу конструкции серийно выпускающиеся двигатели.
   - Есть и другой, весьма производительный способ получения - с помощью модифицированного ракетного двигателя. Для окисления природного газа используется кислород. Семён Ариевич Косберг по моему заданию построил опытную установку. Её производительность с единицы объёма в десятки раз превышает любые другие промышленные аналоги.
   - Ого! Неплохо! - одобрил Хрущёв.
   - К сожалению, тоже не всё так шоколадно, как хотелось бы, - развёл руками академик. - Ракетный двигатель создаёт скоростную струю высокотемпературного газа. Для дальнейшего использования в процессе каталитического синтеза её необходимо затормозить и охладить. Приходится устанавливать котел-утилизатор, паровую турбину и другие дополнительные устройства. Они сами по себе достаточно дороги.
   - Чтобы обеспечить высокие параметры в зоне реакции для реализации безсажевого режима и качественного состава синтез-газа с приемлемым соотношением водорода к СО, необходимо иметь давление в реакторе под 100 атмосфер. То есть, нужно установить дожимной газовый компрессор и воздушный компрессор на эти же параметры. Оба эти агрегата очень дороги и потребляют много электроэнергии. Полученный синтез-газ необходимо охладить для удаления воды и сажи практически до 0 градусов, это условие, при котором работает используемый катализатор. При этом теряется столь дорого полученное давление. Да ещё приходится решать проблему очистки поверхностей охлаждения от сажи.
   - Что-то куда не сунься - одни проблемы, - посетовал Хрущёв.
   - Я так подробно рассказываю, чтобы было понятно, насколько разноплановые технологии в этой области используются, и какие комплексы проблем приходится решать, - пояснил Семёнов. - Меня больше всего заинтересовал третий способ. Вместо процесса Фишера-Тропша для получения синтетического бензина можно использовать одноступенчатый синтез диметилэфира. Если синтез по процессу Фишера-Тропша требует подвода тепла, так как реакция идёт с поглощением тепловой энергии, то при одновременном протекании реакций синтеза метанола, и его дегидратации тепло, наоборот, выделяется. В результате, в одном реакторе без дополнительного подогрева одновременно получаются метанол, диметилэфир и чистый водород. (там же) При этом реакция нечувствительна к соотношению СО и водорода в составе синтез-газа. А уже из диметилэфира можно получать высокооктановый синтетический бензин. Октановое число получается около 92.
   - Я такую установку построил и опытный синтез провёл, - признался академик. - Безусловно, есть свои нюансы, сами понимаете, лаборатория - это одно, а промышленное производство требует несколько иного подхода, там на первое место выходят экономические показатели. Так вот, по экономике такой одноступенчатый синтез получается наиболее выгодным. При том, что диметилэфир можно и сам по себе использовать в качестве моторного топлива, при некоторой модификации топливной системы. Двигатель на нём работает бесшумно, выхлоп практически не требует дополнительной очистки, хорошо заводится на морозе.
   - А как его в машину заправлять? - заинтересовался Хрущёв.
   - Примерно так же, как пропан-бутан, устанавливается газовой баллон, газ заправляется в сжиженном виде. Нужна перерегулировка топливного насоса на более высокое давление. Есть и другие особенности, но можно вполне обеспечить работу двигателя с переключением с дизельного топлива на диметилэфир и обратно (http://www.os1.ru/article/ecologist/2007_01_A_2007_04_20-17_31_18/)
   - А на реальной машине уже пробовали? - спросил Никита Сергеевич.
   - Конечно, - ответил академик. - Все эти подробности выявились в ходе опытной эксплуатации пяти грузовиков и тракторов
   - Но я хочу обратить ваше внимание ещё вот на что, - продолжал Семёнов. - У нас сейчас проводится программа газификации. Природный газ на 92-98 процентов состоит из метана. Но ведь в результате брожения биологических остатков в биореакторе образуется тот же самый метан! Вы правильно заметили, одна свиноматка с 20-24 поросятами в год производит около 25 кубометров навоза. Знаете, сколько это в газовом выражении? 1000 кубометров. А на свинокомплексе обычно около 1200 свиней, это в среднем 650 свиноматок.
   - Одна корова в год производит около 20 кубометров навоза, это около 800 кубометров биогаза. (http://uchebnikionline.com/ekologia/osnovi_ekologiyi_-_oliynik_yab/bioenergetika.htm) Да ещё и сама корова выбрасывает в атмосферу от 300 до тысячи литров газа в день, в зависимости от диеты. А мы жжём топливо, чтобы на грузовике привезти в деревню газ в баллонах. Прямо-таки образец неэффективного ведения хозяйства.
   - Биореактор, говорите... - припомнил Хрущёв. - Беседовали, мы с Мстиславом Всеволодовичем на эту тему. Он хоть, конечно, не специалист по сельскому хозяйству, но по научным вопросам посоветоваться мне, кроме него, было на тот момент особо не с кем.
   - Устройство простое, ничего космически сложного в нём нет, - заверил Семёнов. - Гораздо проще, чем установка пиролиза по процессу Фишера-Тропша. В Индии первые биореакторы появились ещё в 1900 году. У нас первый биореактор был построен в 1949 году в Латвии.
   - В Индии? - удивился Хрущёв. - Интересно.
   - Но пока эта технология широкого распространения у них не получила. А ведь с её помощью можно перерабатывать любые органические остатки. В результате получается метан и твёрдый осадок, который можно использовать как удобрение на полях.
   - Это всё так, - согласился Никита Сергеевич. - Но ведь брожение - процесс медленный. Вряд ли с его помощью можно обеспечить газом, к примеру, центральную усадьбу крупного колхоза.
   - Это зависит от сбраживаемого объёма, - пояснил Семёнов. - В стандартный 50-литровый баллон для пропана входит 21 килограмм газа, это чуть менее 10 кубометров. (http://teplo-vk.ru/stati/doska-chastnykh-besplatnykh-obyavleniy/skolko-gaza-v-gazovom-ballone) То есть от одной свиноматки с поросятами можно получить 100 баллонов газа в год! А на сколько такого баллона хватает? Месяц, два. Для метана, конечно, нужно будет жиклёры в газовой плите поменять, и подавать его придётся по трубам, а не в баллонах. Если подходить к решению вопроса комплексно, свиноферма и коровник обеспечат тот же колхоз и газом, и удобрением, и топливом для техники, ведь из получаемого метана можно затем получить синтез-газ, диметилэфир и даже синтетический бензин.
   - Здорово! - одобрил Никита Сергеевич. - Сырьё-то даровое. Возить не надо.
   - Именно. В биореакторе можно перерабатывать любые биологические отходы. В том числе и подгнившие опилки, щепу, прошлогоднюю хвою, и прочие отходы лесной промышленности, - добавил академик.
   - Это хорошо. А бытовой мусор перерабатывать можно? - спросил Хрущёв.
   - Пищевые отходы - конечно. Но их и так на корм скоту вывозят. Твёрдые бытовые отходы лучше перерабатывать иначе, - пояснил Семёнов. - В Физико-Техническом институте по информации из ВИМИ разрабатывается технология плазменного сжигания бытового мусора при температуре 1300 градусов (http://www.nanonewsnet.ru/articles/2011/plazmennoe-reshenie). В результате образуется твёрдый шлак, похожий по свойствам на обсидиан, его можно использовать в строительстве.
   - Отлично! - одобрил Первый секретарь.
   - Но что ещё более хорошо, вторым продуктом реакции является всё тот же синтез-газ, причём с наиболее выгодным соотношением водорода и СО - один к одному. Такое соотношение сложно получать другими способами. Технология пока делает только первые шаги, но если её не забрасывать...
   - Забрасывать не будем, - твёрдо пообещал Никита Сергеевич. - А насколько эффективна эта технология? И насколько энергоёмка?
   - По предварительным оценкам, она раза в три эффективнее всех остальных, к тому же не даёт вредных выбросов. На одну затраченную единицу энергии получается выход синтез-газа, содержащего 6 единиц энергии (там же)
   #Обновление 18.10.2015
   - Эту технологию из вида не упускайте, - распорядился Хрущёв. - Вот относительно дороговизны синтетического бензина - сильно меня этот момент смущает. Всё же нефть сейчас дешёвая, поэтому, хоть и вы и я оба понимаем, что заниматься этой тематикой необходимо, протолкнуть её через Госплан и Минфин будет непросто.
   - Тут, Никита Сергеич, надо учитывать несколько моментов, - ответил академик. - Процессы Фишера-Тропша и Бергиуса-Пира - это технологии первого поколения, рассчитанные на переработку каменного и бурого угля. Этот уголь сам по себе надо ещё добыть и привезти на завод. Именно на завод, так как установки пиролиза выполняются в виде печи и имеют немалый размер. Кстати, в себестоимости синтетического топлива более половины составляют затраты на капитальное строительство.
   - Опять же, многоступенчатый синтез, сложная очистка, много побочных продуктов и отходов, которые тоже необходимо очищать, хранить, перерабатывать и вывозить. В сумме получается дорого.
   - Теперь берём установку для получения биотоплива на базе биореактора. Её можно сделать в габаритах нескольких стандартных контейнеров, привезти прямо к ферме, или к леспромхозу, и грузить навоз или опилки на транспортёр тут же. Установка одноступенчатого синтеза значительно проще и дешевле, чем завод, работающий по многоступенчатому процессу Фишера-Тропша. Можно поставить рядом несколько биореакторов, и сводить газ из них в один реактор синтеза. Такую установку сможет купить любой колхоз или леспромхоз. Сырьё, как вы сами заметили, даровое. Дорогостоящего капитального строительства не требуется - реакторы можно поставить в любом здании. На улице нельзя - брожение требует определённого температурного режима. Можно пристроить помещение прямо к коровнику. Эти вопросы, конечно, ещё надо проработать.
   - Многообещающая разработка, - заключил Хрущёв. - Но как быть с переработкой угля и попутного газа при добыче нефти? Сейчас попутный газ мы начинаем использовать как топливо для турбоэлектрогенераторов, но рядом со скважиной столько электричества не требуется, а тянуть туда ЛЭП экономически неоправдано. Да и уголь хотелось бы не только в топках жечь.
   - Пока нефть дешёвая, уголь как сырьё для жидкого топлива конкурировать с ней не сможет, - ответил Семёнов. - Исключение - регионы, где уголь в избытке, а нефть приходится везти издалека. В частности - большая часть территории Китая.
   - О как! Вот это уже имеет смысл обсудить с товарищем Гао Ганом! - обрадовался Хрущёв. - Да и у нас есть труднодоступные лесные регионы, приравненные к Крайнему Северу, там тоже можно такие установки ставить, только не на угле, а на древесных отходах. Жидкое топливо туда завозить уж очень накладно.
   - Не только с ним. Польша, Албания, ГДР, Индия. Нефть у албанцев и индусов есть, но мало. Угля больше. Должны заинтересоваться, - посоветовал академик. - Что же касается попутного газа, тут как раз имеет смысл доводить до совершенства технологию синтеза на основе ракетного двигателя, так как газ идёт в больших количествах и под высоким давлением. Такую установку мобильной сделать сложнее, но тоже можно. Задачу товарищу Косбергу поставлю, вместе подумаем. Будем этот попутный газ переводить в жидкое топливо, готовое к употреблению в обычном двигателе внутреннего сгорания.
   - Более того, синтез-газ, как оказалось, наилучшим образом подходит для получения синтетических смазочных масел. Я недавно беседовал с академиком Топчиевым, директором Института нефти, он мне показывал результаты сравнительных испытаний реактивного двигателя с минеральным маслом и с недавно разработанным синтетическим маслом. Ресурс двигателя увеличился с 200 часов до двух-трёх тысяч! Чувствуете разницу? Тем более, наши нефтяники и горняки сейчас активно осваивают северные районы страны, а там зимой температуры в минус 50 градусов - обычное дело. И иметь возможность заправить в двигатель синтетическое масло, которое сохраняет рабочую вязкость при минус пятидесяти, не густея, сами понимаете, дорогого стоит! - Николай Николаевич явно был впечатлён успехами советской нефтехимии.
   - Отлично! Надо эти масла как можно скорее осваивать в серийном производстве, - распорядился Первый секретарь. - Я, со своей стороны, за этим прослежу, но и вы мне помогите.
   - Обязательно, - кивнул Семёнов. - Наши нынешние успехи как раз перекликаются с вашим тезисом о том, что нужно переходить от 'экономики угля и стали' к 'экономике нефти'. Имея технологии получения синтетического горючего из угля, можно от противопоставления этих двух типов экономики перейти к их конвергенции, то есть, сближению. Пусть даже пока получение жидкого горючего из угля нерентабельно, но исследования в этом направлении вести надо. Нефть рано или поздно кончится, и задолго до окончания она значительно подорожает.
   - И в этот момент тот, у кого будет готовая и эффективная технология переработки угля в жидкое топливо, будет иметь лучшие шансы захватить рынок, - закончил его мысль Хрущёв.
   - Именно! - согласился академик.
   Никита Сергеевич в этот момент подумал о ещё одном возможном 'игроке', которого Николай Николаевич не назвал. Южно-Африканский Союз, не имеющий своих запасов нефти, зато обеспеченный каменным углем, вероятнее всего, тоже проявил бы интерес к этой технологии.
   Хрущёв не переставал прорабатывать тему переработки отходов и получения синтетического горючего и дальше. Он подключил к осмыслению информации Шелепина и Мазурова. Кирилл Трофимович открывающимися новыми возможностями заинтересовался. После того, как в Белоруссии, с подачи Первого секретаря 'выстрелили' технологии производства топливных гранул, опилкобетона и древесно-волокнистых плит (АИ, см. гл. 03-01), Мазуров относился к начинаниям Хрущёва со значительно большим вниманием, чем поначалу к кукурузе. Тем более, что и сам Хрущёв о кукурузе теперь вспоминал не так часто, переключившись на другие кормовые культуры, вроде сорго и козлятника. (АИ)
   Так же как он поручил Шелепину курировать сельское хозяйство, Хрущёв поручил Мазурову курировать лесную промышленность. Кирилл Трофимович хотя и не имел профильного образования в этой области, он заканчивал автодорожный техникум, тем не менее, понимал значение лесозаготовок для Белоруссии и для СССР в целом. Он с энтузиазмом взялся разбираться в лесозаготовительных технологиях. Подсчитав количество гнилых опилок и перегнившей щепы, он пришёл в ужас:
   - Это какие же ресурсы тут закопаны!
   Немудрено, что идея академика Семёнова об использовании биореакторов для получения метана из любого биологического материала не могла его не заинтересовать. Поговорив с Семёновым, Мазуров тут же ухватился и за идею одноступенчатого синтеза диметилэфира. Причём по несколько неочевидной причине.
   Занявшись с начала 1958 года интенсификацией технологий лесозаготовок, Кирилл Трофимович уже тогда обратил внимание на аэростатную трелёвку леса. Разумеется, он занялся развитием всего лесного хозяйства комплексно: усовершенствованием лесовозов и трелёвщиков, разработкой и внедрением средств дальнейшей механизации лесозаготовок, их машинизации на основе имеющихся машин и новых разработок, но аэростатная трелёвка, тем более - с учётом большого количества труднодоступных заболоченных участков, особенно его захватила.
   Информация о ней попалась Мазурову в информационной подборке из ВИМИ по лесозаготовительным технологиям. Он побывал в Долгопрудненском КБ Автоматики, где проектировались самые разные аэростаты. Ему показали в работе привязную аэростатную систему внесения удобрений (АИ, см. гл. 03-18). В качестве несущего баллона в ней использовалась оболочка от аэростата заграждения. Но не меньше его заинтересовали небольшие - объёмом по 150-190 кубометров - шары-прыгуны, серийно выпускавшиеся в Долгопрудном. Они использовались для индустриального альпинизма, аэрофотосъёмки и любительских спортивных полётов. То, что часть этих прыгунов шла в спецназ, ГРУ и КГБ мало кто знал. Мазуров же прикидывал, как бы приспособить их для транспортировки небольших грузов, прежде всего - в сельском хозяйстве, строительстве и лесной промышленности.
   Кирилл Трофимович попытался внедрить в белорусских леспромхозах аэростатную трелёвку. Оборудование, разработанное в Долгопрудном, подходило для этой цели с минимальной модификацией. Требовалось удлинить буксирные тросы, использовать более мощные лебёдки, предусмотреть подъёмное оборудование. Упёрлись в необходимость частой дозаправки аэростатов водородом.
   Аэростаты-трелёвщики были непилотируемые, управлялись с земли, поэтому их можно было наполнять не достаточно дорогим гелием, или гелий-водородной смесью, а заметно более дешёвым водородом. Но водород довольно быстро уходил сквозь оболочку, так как простые по конструкции аэростаты не имели внешнего баллонета. Возить в каждый леспромхоз баллоны с водородом как-то не вдохновляло.
   Поэтому, узнав, что в реакторе одноступенчатого синтеза наряду с метанолом и диметилэфиром образуется также чистый водород, Мазуров тут же предложил академику Семёнову перейти от лабораторных экспериментов к суровой производственной практике:
   - Вы только посмотрите, Николай Николаевич, как замечательно ваша установка решает все наши проблемы! Она и отходы перерабатывает, и бытовой газ, и жидкое топливо производит, да ещё и водород получается. Поедемте для натурных испытаний к нам в Белоруссию?
   Семёнов тоже хорошо понимал, что как бы ни поддерживал его предложения лично Хрущёв, дело не сдвинется с мёртвой точки, пока его разработки не помогут решить реальные проблемы кого-нибудь из руководителей крупных регионов. Поэтому академик тотчас же согласился с предложением Мазурова. Поддержка со стороны первого секретаря ЦК КП Белоруссии дорогого стоила.
   У Шелепина и по сельскому хозяйству забот хватало, но и он оценил потенциал предложенной академиком Семёновым технологии:
   - У нас не только навоза многолетние залежи, у нас ещё и солома, и гнилое сено и отходы со скотобоен, испорченные корма - чего только нет. Всё это, как я понимаю, можно перерабатывать в вашем биореакторе?
   - Именно так, - подтвердил Семёнов.
   - Тем более, ещё и газ и жидкое горючее, и удобрения получать попутно! Да это же золотое дно, если грамотно подойти к вопросу!
   - Более того, - добавил академик. - Метан, который образуется в биореакторе, сам по себе - неплохое горючее для двигателей внутреннего сгорания. По сути - тот же природный газ. А на природном газе у нас уже автомобили ездить пробовали, и даже дирижабли им заправляются. Заводить двигатель надо на бензине, а потом переключаться на метан. Для стационарных двигателей, вроде электрогенераторов – как раз подойдёт, а для автомобилей можно использовать диметилэфир.
   - То есть, и перегонка сложная не обязательна! Отлично! Вот бы нам ещё что-то с отходами гидролизных заводов придумать, - посетовал Мазуров. - У нас по всей стране вокруг гидролизных производств скапливаются сотни тысяч тонн лигнина. Перерабатывать его можно, из него, насколько я знаю, делают щавелевую кислоту и фенолы, но лигнина при производстве из древесины гидролизного технического спирта образуется столько, что весь его запас в интересах химической промышленности использовать невозможно. Вот и лежат эти залежи лигнина годами, и воняют.
   - Лигнин, говорите? - академик Семёнов хитро посмотрел на Мазурова. - Я по этому вопросу консультировался со специалистами из ВАСХНИЛ. Они, по моей просьбе, проверили одну импортную технологию. В общем, если лигнин перемешать с доломитовой мукой и дать ему полгода спокойно полежать, его можно вывозить на поля. Получается замечательное органо-минеральное удобрение.
   Шелепин даже подскочил:
   - Николай Николаич, где ж вы раньше-то были! А доломитовая мука - это что? Я что-то про неё слышал...
   - Продукт размола доломита. Это такой минерал, немного похож на гипс, хотя и не на сульфатной, а на карбонатной основе, - пояснил Семёнов. - Доломитовая мука используется, в том числе, для раскисления почв.
   - Точно! Вот потому и слышал. Обсуждали как-то на коллегии Минсельхоза, что с торфяниками делать. Кислые почвы, - припомнил Шелепин. - Ну, теперь я с Мацкевича не слезу!
   - Кстати, насчёт лигнина, - задумчиво произнёс академик Семёнов. - Залежи лигнина образовались в результате гидролиза целлюлозы, то есть - клетчатки. Вот тут я про клетчатку и вспомнил. Она же используется в производстве порохов, бумаги, натуральных тканей, спирта, искусственного шёлка, множества химических веществ. Тот же пироксилиновый порох делается нитрированием ваты хлопчатника. А почему бы не попытаться получать его из других культур, например, из льна или конопли? Это ведь та же самая целлюлоза? Вы, товарищи, похоже, навели меня на ценную мысль. Надо будет это обдумать...
   - Товарищи, у нас буквально на носу очередная сессия Координационного Совета ВЭС, - напомнил Мазуров. - Давайте все наши предложения соберём вместе, систематизируем в виде доклада и предложим Никите Сергеичу для обсуждения в международном формате?
   Совместный доклад Семёнова, Шелепина и Мазурова был представлен Хрущёву за неделю до очередной сессии КС ВЭС. Ознакомившись с объёмистым документом, Никита Сергеевич поручил своим помощникам и референтам подготовить сокращённую версию со слайдами, как уже делали при подготовке доклада о проекте Единой Энергетической Системы.
  
   #Обновление 20.10.2015
  
   Пока Мазуров и Шелепин обсуждали с академиком Семёновым способы использования отходов, Хрущёв тоже готовился к сессии Координационного Совета ВЭС, изучал отчёты по развитию системы контейнерных перевозок и о ходе строительства единой энергетической системы. Из отчётов складывалось благоприятное впечатление. СССР, Индия, Китай и Индонезия продолжали наращивать взаимный грузооборот, малые страны-участники Альянса также подтягивались, особенно активно 'поднималась' Югославия, пропускавшая через свои контейнерные терминалы большую часть 'южного' грузового траффика, шедшего из Индии и Индонезии в Европу. По территории СССР предсказуемо шли в основном китайские грузы.
   Строящаяся ветка Транс-Иранской железной дороги (АИ, см. гл. 03-10) должна была послужить своего рода 'байпасной магистралью', перенаправляя часть 'южного потока' - в основном, наиболее скоропортящиеся фрукты и овощи - через Иран в железнодорожную сеть Европейской части СССР, а оттуда - в соцстраны и Западную Европу. По этой же ветке в обход Гималаев предполагалось направлять советскую технику в Индию и Индонезию.
   Система ЛЭП и коммутирующих подстанций, составлявших Единую Энергосистему ВЭС, ещё строилась. Северо-Индийское кольцо ЛЭП было близко к завершению, Южно-Индийское ещё и наполовину не было готово. Удалось договориться с Непалом о прокладке ЛЭП и шоссе по непальской территории через Гималаи, с выходом через Аксай-чин в Китай и Туркмению, но строительство только разворачивалось. В Китае энергосистема пока охватывала лишь восточные районы, с выходом на территорию СССР в районе Дальнего Востока.
   Быстрее справлялись малые страны. Северная Корея первой построила Корейское кольцо ЛЭП, соединив его с советской и монгольской энергосистемами, да ещё и помогла монгольским товарищам со строительством, о чём Ким Ир Сен не без гордости сообщил Хрущёву ещё на заключительной сессии КС в ноябре 1958 года. В Европе объединение сетей шло в основном в рамках Совета Экономической Взаимопомощи, который Эйзенхауэр опрометчиво назвал 'бантиком на боку ОВД' (АИ, см. гл. 03-08). Болгария, Албания и Югославия, входившие в ВЭС, при помощи китайских вахтовиков уже объединили свои энергосистемы, Венгрия и Чехословакия ещё вели переговоры и согласования, Румыния, где Георгиу-Деж никак не мог определиться, нравятся ему реформы Хрущёва, или нет, ещё не заявила о своём участии или неучастии.
   ГДР и Польша также соединили свои энергосистемы с советской, которая и сама пока ещё оставалась разорванной на две половины. Строительство ЛЭП вдоль ТрансСиба шло полным ходом с обоих направлений, при участии китайских рабочих, но гигантские размеры страны объективно не позволяли замкнуть кольцо быстро.
   Ознакомившись с отчётом, Никита Сергеевич вызвал машину, и по дороге домой заехал в 'кремлёвскую больницу', навестить Курчатова. Как только из 'документов 2012' выяснилось, что причиной смерти Игоря Васильевича в 'той истории' стал оторвавшийся тромб, Хрущёв не переставая, настаивал, чтобы Курчатов прошёл курс лечения от тромбоза. Тем более, что, усилиями Института Космической медицины и других медицнских учреждений, в последние пару лет появилось множество новых, весьма эффективных лекарств.
   Курчатов своё лечение постоянно откладывал, отговариваясь занятостью. Но Хрущёв был не из тех, от кого можно было 'отбояриться'. Послушав курчатовские отговорки раз, другой, Никита Сергеевич прямо приказал академику:
   - Вот что, Игорь Васильевич! Ложитесь на лечение завтра же! Иначе вызову охрану, прикажу вас арестовать и доставить в больницу под стражей. И не вешайте мне лапшу на уши! Заняты все. Работы у всех полно. Но ваши таланты стране ещё пригодятся. Помните, ни вы, ни я, ни другие - мы с вами себе не принадлежим! И жизнь нашу приходится подчинять требованиям общего дела. Так что, давайте-ка без лишних отговорок. Езжайте в больницу, а я постараюсь организовать, чтобы академик Александров во время вашего лечения присмотрел за делами.
   Курчатов понял, что шутки кончились, и лёг на лечение. Процедуры затягивались. Теперь Никита Сергеевич, заехав по дороге в магазин за фруктами, приехал навестить академика. Являться в больницу с пустыми руками было неудобно, и он попросил водителя притормозить возле первого попавшегося продуктового магазина.
   Машина охраны остановилась позади 'ЗИСа', из неё первым выбрался начальник охраны Иван Михайлович Столяров, за ним - два охранника. Хрущёв замешкался, ища по карманам деньги, но дверь открыл сам.
   - Никита Сергеич, что случилось? - спросил Столяров.
   - Хочу к Курчатову в больницу заехать, надо хоть фруктов каких купить, - ответил Первый секретарь.
   - У вас деньги-то есть с собой?
   - Есть. В больницу заехать я ещё со вчерашнего вечера собирался.
   Вечером рабочего дня магазин был предсказуемо полон людей. На Хрущёва никто поначалу не обратил внимания - люди были после работы, уставшие, погружённые в собственные заботы. Никита Сергеевич прошёлся вдоль прилавков, внимательно приглядываясь к ассортименту и ценам. Результат его удовлетворил. В магазине было в наличии практически всё необходимое. Хотя он, конечно, понимал, что это - Москва. В провинции пока ещё было не так богато, а главное - не так равномерно с поставками.
   Хрущёв подошёл к прилавку с фруктами. Помимо традиционных зимой нескольких сортов яблок, были и груши двух сортов, апельсины, мандарины, виноград, киви из Греции. 'Не зря грекам с турками справиться помогли', - усмехнулся про себя Никита Сергеевич. В отдельных ящиках лежала совсем уж сказочная по меркам конца 50-х экзотика - манго. Тропические фрукты везли дирижаблями из Индии и других южных стран-партнёров, в обмен на советские станки, автомобили и военную технику.
   - А взвесьте мне, пожалуйста, по килограмму мандаринов, киви и манго, - обратился Хрущёв к продавщице. - И винограда ещё, тоже килограмм.
   Та, не глядя на покупателя - день на ногах за прилавком выматывал не хуже, чем день у станка, взвесила по килограмму всех запрошенных фруктов, подбила на счётах общую стоимость, и только тут, подняв глаза, охнула:
   - Ой! З-здрасте, Никита Сергеич!
   - Здравствуйте, - Хрущёв улыбнулся. - Платить вам или в кассу?
   - Э-э-э... в кассу, пожалуйста.
   - Никита Сергеич, давайте, я сбегаю, - предложил охранник.
   - Ваша задача - меня охранять, - напомнил Хрущёв. - А в кассу заплатить я и сам могу.
   Он направился к кассе. Там была очередь, человек десять. Дойти до кассы незамеченным ему не удалось. Слух о появлении Первого секретаря в магазине моментально облетел переполненное помещение. Люди, приветливо здороваясь, расступились в стороны.
   - Никита Сергеич, здравствуйте! Проходите без очереди, торопитесь, наверное!
   - Спасибо, товарищи, спасибо. Даже неудобно, простите уж, - Хрущёв, виновато улыбаясь, подошёл к кассе.
   Тут же подкатился директор магазина:
   - Никита Сергеич! Здравствуйте, чем могу помочь?
   - Да не надо, я уже вроде как отоварился, - ответил Первый секретарь. - Я смотрю, неплохой у вас ассортимент, молодцы.
   Он расплатился, мысленно похвалив себя, что не забыл взять деньги - 'стрелять в долг' у Столярова при всех было бы неудобно.
   - Ну и ну... - услышал он удивлённый женский шёпот у себя за спиной. - Никита Сергеич сам по магазинам ходит... Нешто послать некого?
   - Оно, милые девушки, иногда полезно, - пояснил Хрущёв, поворачиваясь к перешёптывавшимся женщинам. - Надо же мне знать, как народ живёт, в чём нуждается, и чего ему не хватает. А вообще я хорошего человека проведать еду, в больницу, вот и заскочил по дороге.
   Притихшие покупатели раздвинулись в стороны, пропуская его к прилавку, директор магазина уже семенил навстречу с бумажными кульками, куда продавщица завернула фрукты.
   - Никита Сергеич, не беспокойтесь, я донесу до машины!
   - Спасибо, - поблагодарил Хрущёв, поворачивая к двери. - И вам всем спасибо, товарищи, извините что влез без очереди.
   - Да какое там! - толпа отозвалась восторженным рёвом. - Вам спасибо, Никита Сергеич! - послышались отдельные выкрики со всех сторон. - За хорошее снабжение! За жильё спасибо! Спасибо, что товаров больше стало! За 7-часовой рабочий день спасибо!
   Он вышел на улицу, за ним следом высыпали люди, десятка три, как видно, не верившие своим глазам.
   - Охренеть не встать... - сказал кто-то. - Чтоб Первый секретарь сам за покупками ходил... В обычный магазин...
   - Да уж... Сталин вот так, по-простому, за фруктами по дороге домой в магаз не заскакивал... - ответил другой.
   - Видать, и правда коммунизм скоро наступит...
   - Никита Сергеич! А на Марс полетим? - выкрикнул молодой парень в рабочей одежде.
   - Обязательно полетим, товарищ! - ответил Хрущёв. - Дело это, конечно, сложное. Я, наверное, не доживу. А вот вы, думаю, запросто, ещё до своей пенсии успеете увидеть по телевизору прямую передачу с Марса. Скажем так, партия и правительство приложат к этому все усилия.
  
   Курчатова он застал за чтением информационной подборки из ВИМИ, за что тут же академика отчитал:
   - Неугомонная ваша борода! Нет, чтобы отдыхать спокойно - и тут без работы не можете! Так, всё, откладывайте папку, я вам тут заморских фруктов привёз - как раз позавчера по графику 'СССР В-26' из Индии прибыл, одного только манго привёз 30 тонн, все магазины фруктами завалены.
   Опубликовать график прибытия дирижаблей-фруктовозов в газетах - это была идея Косыгина. Теперь граждане знали, когда будет очередной привоз, могли заранее планировать покупки, а заодно и жуликам на торговых базах стало сложнее утаивать продукты от населения.
   - Спасибо, Никита Сергеич, не стоило беспокоиться! - Курчатов отложил папку. - Уж очень интересная статья попалась, о развитии адаптивных энергетических сетей. Только представьте, все счётчики всех потребителей электричества соединены в общую информационную сеть. И вся информация о потреблении электричества в текущий момент времени стекается в единый городской информационный центр, где ЭВМ обрабатывает её в реальном времени, и перераспределяет нагрузку.
   - Интересно! Но это сколько же проводов надо протащить дополнительно, чтобы все счётчики соединить с центральным узлом? - спросил Хрущёв.
   - Вообще нисколько. Для передачи информации можно использовать те же электрические провода, по которым подаётся энергия, - ответил Курчатов. - Системы ВЧ-связи по линиям электропередач фирма 'Сименс' начала монтировать в Ирландии ещё в 1926 году. Я связался с товарищами из ГДР, они по моей просьбе разыскали нескольких специалистов в этой области, живущих в Восточной Германии. (Источники http://market.elec.ru/nomer/15/systems-vch/ и http://forca.ru/knigi/arhivy/dispetcherskiy-punkt-rayona-raspredelitelnyh-setey-16.html)
   - Стоп! Погодите... ВЧ-связь? - переспросил Первый секретарь. - Та самая ВЧ-связь, что у нас ещё до войны была?
   - Не совсем та самая, но принцип сходный - развязка по частоте.
   - Чёрт меня подери! Игорь Васильич! Вы понимаете, что вы сейчас сделали?
   - Что? - оторопел Курчатов.
   - Вы придумали, как дёшево построить информационную сеть! И обеспечить всю страну связью!
   - В смысле?
   - ЛЭП! Единая энергосистема станет одновременно несущей инфраструктурой информационной сети СССР и ВЭС в целом! Электричество скоро будет в каждом доме, в городах - уже есть, а вместе с ним придёт и информация! К каждому гражданину!
   - Скорости не те, Никита Сергеич! Тамошний 'интернет' на волоконной оптике работает. Да и с оконечными устройствами у нас пока глухо. Не ставить же телетайп в каждой квартире!
   - А SAGE у американцев что, тоже на волоконной оптике? Там модемы на 300 этих, как его... всё время забываю...
   - 300 бод. Уже 600, вообще-то. Там объём передаваемой информации значительно меньше.
   - Так и нам пока что не потоковое видео по этим проводам гонять предстоит! - усмехнулся Хрущёв. - А потом, когда технологии подтянутся, можно будет и оптоволокно протянуть. Благо, доктор Капани получил финансирование от Неру, и вовсю работает над улучшением качества оптики. Короче, для функционирования ОГАС, для торговли по каталогам, для передачи новостей - пропускной способности хватит за глаза! И насчёт терминалов товарищ Шокин со своими разработчиками что-нибудь придумают.
   - Гм! - Курчатов задумался. - А ведь верно, пожалуй. Хотя, нет, стоп! Информационный сигнал только до первого трансформатора пойдёт. А трансформатор на 50 герц рассчитан, в нём и увязнет. Между городами сигнал по ЛЭП передавать можно, но вот на подстанциях придётся сложную дополнительную аппаратуру ставить. Уж проще по городу коаксиальным кабелем сигнал развести. Заодно и кабельное телевидение для народа сделать, и нормальный телефон. Нет, тут ещё специалистам подумать надо будет.
   - Хорошо, пусть подумают, - согласился Хрущёв. - А теперь про эти самые адаптивные сети расскажите, пожалуйста, поподробнее...
   Из разговора с Курчатовым он вынес сразу несколько важных идей - развивать распределённую генерацию как дополнение к централизованной, необходимость сглаживания пиковых нагрузок с помощью использования дополнительных оперативно вводимых в работу электрогенерирующих мощностей, например, за счет использования газотурбинных установок и накопителей энергии, и концепцию постоянного учёта нагрузки и энергопотребления, для осуществления плавного регулирования в реальном времени, возможности быстрого реагирования на возникающие неполадки.
  
  
   #Обновление 24.10.2015
  
   Перед вынесением новой топливной инициативы на сессию КС ВЭС, Хрущёв обсудил её в 'ближнем кругу посвящённых', а также с заинтересованными министрами. При этом его активно поддержали Председатель Совета Министров СССР Косыгин, Председатель Военно-промышленной комиссии Устинов, министр сельского хозяйства Мацкевич, и министр лесной и целюлозно-бумажной промышленности Георгий Михайлович Орлов.
   (В реальной истории министерство в 1954 г было разделено на два отдельных - министерство лесной промышленности и министерство целлюлозно-бумажной промышленности. В 1957 г его упразднили вовсе, но с 1962 года был образован Госкомитет лесной и ц/б промышленности, председателем которого был назначен Г.М. Орлов. В АИ 'эпидемии реорганизаций' не случилось)
   Особый интерес к вопросу проявили министр обороны Андрей Антонович Гречко (в АИ вместо Р.Я. Малиновского) и военно-морской министр Николай Герасимович Кузнецов. (АИ) Проблема боевой устойчивости армейских частей, а тем более - соединений авиации и флота в случае массированного применения атомного оружия стояла остро. Гречко, как министр обороны, прекрасно сознавал, что нефтеперерабатывающие заводы станут приоритетными целями вражеского удара. Поэтому, когда Хрущёв завёл речь о распределённом производстве синтетического топлива из древесных и сельскохозяйственных отходов, оба военных министра его активнейшим образом поддержали.
   - Да это же решает сразу множество проблем! - заявил Андрей Антонович. - Если ещё сделать мобильные установки для выработки топлива, например, на нескольких шасси МАЗ-543, мы можем при необходимости быстрого рассредоточения выводить танки и БТР хоть в чистое поле, без топлива они не останутся!
   Кузнецов пошёл дальше, он выяснил у академика Семёнова возможность выработки дизельного топлива из сельскохозяйственных культур вроде рапса и рыжика (трава), а также из микроводорослей, и тут же, при обсуждении, внёс предложение начать исследования в этом направлении.
   - Мы могли бы разместить плавающие фермы с микроводорослями прямо возле мест рассредоточения флота, - предложил министр. - Оборудование для выработки биодизеля смонтировать на баржи, и производить горючее прямо в море. Залегендировать это производство исследованиями биологии моря, никто не догадается. Да и настоящих биологов могли бы там разместить.
   Министр сельского хозяйства Мацкевич также заинтересовался идеей:
   - Каждую посевную и уборочную колхозы и совхозы сжигают тысячи тонн топлива. Если технику МТС и городских автотранспортных предприятий перевести на собственное топливо, мы сэкономим огромное количество топлива и снизим себестоимость сельхозпродукции.
   Георгий Михайлович Орлов, хорошо знавший, какие залежи опилок и щепы годами копятся в леспромхозах, также принял новую инициативу с интересом:
   - Наконец-то будем использовать в народном хозяйстве не 30 процентов добываемой древесины, а пусть для начала хотя бы 50-60 - уже достижение!
   Косыгин немедленно поручил министрам организовать разработку биореакторов-метантенков и реакторов одноступенчатого синтеза, а также другого необходимого оборудования, причём в передвижном контейнерном варианте.
  
   Январская сессия Координационного Совета ВЭС началась со всеобщих поздравлений в адрес Джавахарлала Неру. В декабре прошлого, 1958 года в Индии был введён в строй космодром на острове Шрихарикота, и 20 декабря с нового стартового комплекса, в присутствии академиков Королёва и Келдыша был запущен первый совместный советско-индийский метеорологический спутник. (АИ, см. гл. 03-13)
   Разумеется, Неру поздравляли телеграммами и по телефону ещё в декабре, но телеграмма - это телеграмма. При личной встрече на индийского лидера вновь посыпались самые тёплые поздравления.
   - Спасибо, спасибо, господа, - растроганный Неру, окружённый со всех сторон лидерами стран ВЭС, едва успевал отвечать на рукопожатия. - Безусловно, у нас ничего не получилось бы без помощи наших советских друзей. Большое вам спасибо от всего индийского народа, господин Хрущёв!
   - Дружба наших великих народов того стоит, господин Неру, - ответил Никита Сергеевич. - Я имею в виду все народы, объединившиеся в составе нашего экономического союза.
   Когда отзвучали поздравления, перешли к обсуждению проблем. Президент Гватемалы Арбенс пожаловался на участившиеся проникновения иностранных наёмников с территории сопредельных стран, в основном, из Британского Гондураса (ныне - Белиз, в описываемый период - британская колония).
   - Они просачиваются через границу небольшими, хорошо подготовленными группами, - рассказал Арбенс. - Нападают на мелкие поселения, деревни, плантации, убивают представителей власти, полицейских, учителей.
   - Но ведь у вас в стране вооружено всё население, способное носить оружие? - спросил Вильгельм Пик.
   - Да, и только благодаря этому мы пока что справляемся, - ответил Арбенс. - У наёмников значительно лучшая подготовка. Они обучены по методикам британских коммандос. На нашей стороне численный перевес и знание местности, но в стычках мы несём многократно большие потери. Тем более, на стороне наёмников обычно преимущество неожиданности.
   - Господин Хрущёв, - продолжал Арбенс. - Не могли бы вы прислать в Гватемалу военных инструкторов из числа офицеров вашего спецназа? Обученных ведению противопартизанских действий? Исключительно для подготовки наших собственных специалистов?
   - Безусловно, - ответил Хрущёв. - В ближайшие дни переговорю с министром обороны товарищем Гречко (АИ, см. гл. 03-14), возможно, ещё что-нибудь придумаем, не только инструкторов отправим.
   - Спасибо, буду очень вам признателен, - поблагодарил Арбенс.
   Также было удовлетворено заявление Чехословакии о вступлении в ВЭС, которое подал в Координационный Совет президент страны Антонин Новотный. (АИ) В Чехословакии назревала необходимость экономических реформ, Новотный понимал это, но, будучи консерватором по натуре, инстинктивно противился. Однако, соображения государственного характера взяли верх.
   - Добро пожаловать в круг новых друзей, товарищ Новотный, - сказал ему Хрущёв. - Чехословакия - страна с высокой производственной культурой, как и ГДР. Нам очень нужны такие партнёры.
   Новотный уже в первом же перерыве заседания договорился о поставках автомобилей 'Шкода' и 'Татра' в Индию и Китай, а также о расширении производства и привлечении для строительства новых площадок заводов рабочих-вахтовиков из Китая. (АИ)
   Были и экономические проблемы. Неру пожаловался на недостаток финансирования в строительстве энергосистемы Индии.
   - Лучше всего пока идёт оснащение населённых пунктов электростанциями малой мощности, - рассказал индийский лидер. - Народ сразу видит отдачу от этих установок, поэтому охотно участвует в программе народного финансирования электрификации страны (АИ, см. гл. 03-08). А вот линии электропередач, соединяющие города, приходится финансировать из бюджета. На космодром была потрачена очень значительная сумма, поэтому пока, к сожалению, нет возможности закупить ваши малогабаритные атомные электростанции, по крайней мере, в тех количествах, в каких они необходимы нашей экономике.
   - К тому же нас весьма обеспокоило создание ОПЕК, и последовавшая за ним высадка американских войск в Договорном Омане и Катаре, - продолжил Неру. - Китаю и прочим коллегам несколько проще, они всегда могут купить советскую нефть и бензин, а Индия отделена от СССР стеной Гималаев, поэтому арабская и иранская нефть для нас жизненно важны.
   - Индонезия при технической помощи Советского Союза могла бы нарастить добычу нефти, - предложил Сукарно.
   - Думаю, я знаю, как вам помочь, - произнёс Хрущёв, включая проектор. - Заранее прошу прощения у всех присутствующих, я сейчас буду говорить о вещах неаппетитных, и даже, на первый взгляд, не совсем приличных. Но поверьте, господа и товарищи, когда вы осознаете всю картину в целом, вы будете радоваться, что эти неаппетитные вещи у вас есть.
   Лидеры ВЭС слегка озадаченно переглянулись. Они уже привыкли, что Первый секретарь периодически выступает с весьма неординарными идеями, но таких предупреждений от него ещё не слышали.
   Никита Сергеевич вставил в проектор первый слайд, попросил выключить свет, и произнёс:
   - Итак, уважаемые коллеги, сейчас я расскажу вам, как можно получать аналог природного газа, бензин, дизельное топливо, электричество, ценное сырьё для химической промышленности, удобрения, и даже водород для аэростатов, в буквальном смысле из говна и палок! А также из мусора, который валяется под ногами.
   Тито хмыкнул, Бекир Балуку откровенно заржал, косясь на сидящую рядом Лири Белишову, Гао Ган, Ким Ир Сен и Цеденбал остались по-восточному невозмутимы, Виктор Михайлович Суходрев, переводчик Хрущёва, слегка замялся.
   - Так и переводите! - подтолкнул его Первый секретарь.
   - Начало интригующее, - произнёс Неру.
   - Вполне возможно, что вы об этой технологии слышали, так как в Индии и Китае она существует уже давно, - продолжал Хрущёв. - Я говорю о сбраживании навоза, которое используется для его переработки в удобрения.
   - Есть в Китае такая технология, - подтвердил Гао Ган. - Получается ценное удобрение - биогумус.
   - Именно! Но, помимо удобрения, при брожении выделяется биогаз, - продолжил Хрущёв, читая по слайдам. - Он состоит в основном из метана и двуокиси углерода, которую можно отделить простым пропусканием газа через водяной затвор. А что такое метан? Метан, господа и товарищи, это основа природного газа, который мы добываем там же, где и нефть. Природный газ на 92-98 процентов состоит именно из метана! И если вы думаете, что из навоза получится слишком мало метана, то вы заблуждаетесь!
   Он поменял слайд. На экране появилась свинья с поросятами, приравненная к сотне 50-литровых газовых баллонов.
   - Это за год. Вот цифры. Дальше считайте сами. От коровы получится чуть меньше.
   - Ничего себе! - удивился Тито.
   - Но корова, товарищи, производит метан сама по себе, непосредственно в процессе пищеварения, - Хрущёв вновь поменял слайд, и на экране появилась корова с укреплённым на спине полиэтиленовым баллоном газгольдера.
   Генерал-лейтенант Бекир Балуку не удержался и снова захохотал:
   - Не взлетит, Никита Сергеич! Баллон маловат!
   - Такая задача не ставится, товарищ Балуку, - усмехнулся Хрущёв. - И вообще, радоваться надо, что коровы не летают.
   Тут уже захихикали все.
   - Итак, мы можем без особых затрат получать большое количество метана, аналогичного природному газу, - продолжил Никита Сергеевич. - Метан сам по себе - неплохое горючее для газопоршневых электрогенераторов, либо для автомобильных моторов после переработки в диметилэфир. То есть, если массово переводить автомобили на газ, горючим их обеспечит любая ферма. Точно так же она обеспечит газом и домашние хозяйства.
   - А вот это уже интересно! - заметил Гао Ган. - Более чем интересно! Это же, практически, топливная независимость.
   - Именно! - подтвердил Хрущёв. - Более того, путём несложной химической реакции из метана можно получать так называемый синтез-газ, то есть смесь водорода и окиси углерода, а это, между прочим - ценнейшее сырьё для производства синтетического бензина, синтетических смазочных масел и пластмасс!
   Он поменял слайд, и на экране появилась блок-схема получения синтез-газа, и его дальнейшей переработки.
   - Видите?! Синтез-газ научились получать из угля ещё до войны. Но получать его из угля - дорого. Гораздо дешевле можно получать биометан сбраживанием любого биологического мусора, включая отходы лесной промышленности, бытовые отходы, фекальные стоки городов, остатки сельскохозяйственного производства, и уже его перерабатывать в синтез-газ, либо использовать напрямую, как топливо. Всё, что мы выбрасываем, закапываем в землю, загрязняя её и осложняя жизнь нашим потомкам, мы можем относительно легко перерабатывать в топливо и удобрения.
   По залу прокатился одобрительный гул голосов.
   - Но самым эффективным источником биомассы для получения синтетического топлива являются водоросли, в том числе - микроводоросли, и бактерии. Они очень быстро размножаются. Вы все знаете, что в СССР используется культура хлореллы как питательная добавка на корм скоту. Но эту же хлореллу и другие подобные микроводоросли, например, сине-зелёные, можно сливать в биореактор, и после брожения получится большое количество метана. Перебродивший остаток можно точно так же использовать как удобрение для полей.
   - Можно обойтись и без брожения, можно выращивать водоросли, хоть на морских фермах, хоть на суше, в ёмкостях, отжимать из них масло и получать из него биодизель. Можно пережигать бытовой мусор, разлагая его при высокой температуре, при этом получается тот же синтез-газ. В общем, существует целый букет биотехнологий, - пояснил Хрущёв. - Не все из них отработаны в одинаковой степени, я предлагаю использовать наиболее простую, давно известную и не требующую больших затрат.
   Присутствующие зааплодировали.
   - Я не стану грузить вас подробностями, ваши специалисты получат подробную информацию, переведённую на официальные языки ваших стран, - продолжал Никита Сергеевич. - Сейчас я хочу обратить ваше внимание на политический аспект проблемы. Страны Запада пока ещё не осознали значение этих экологических технологий. Они будут продолжать жечь нефть и газ, пока не упрутся в резкое подорожание нефтепродуктов, и связанный с этим рост цен практически на всё, так как транспортные расходы завязаны на стоимость горючего.
   - Как только они осознают скорое истощение нефтяных и газовых месторождений, в мире начнётся схватка за передел сфер влияния в странах-экспортёрах нефти. Возможно, США даже спровоцируют начало военных действий на территории Ирана и Ирака, воспользовавшись каким-либо надуманным предлогом, - предупредил Хрущёв. - По прикидкам наших учёных, нефтепродукты начнут дорожать в конце 20 века, а в начале следующего столетия стоимость нефти может дойти до сотни за баррель, если пересчитывать на доллары. Сравните с нынешней ценой 11,52 рубля, то есть 2,88 доллара за баррель!
   - Но ведь вы не оставите Иран без защиты? - обеспокоенно спросил Хосров Рузбех.
   - Конечно, не оставим, - заверил Никита Сергеевич. - Но и Иран, и другие страны, должны, в свою очередь, предпринимать согласованные с другими странами ВЭС усилия по подъёму нашей с вами общей экономики.
   - Безусловно, мы готовы действовать в общей команде, - ответил иранский премьер.
   - Крайне интересно! - сказал Вильгельм Пик. - В Германии в войну получали синтетическое топливо из угля, но оно было дорогим и в мирное время экономически неэффективным. А вот перевод транспорта на газ - это значительно дешевле. Да ещё и утилизация городских и сельскохозяйственных отходов. Мне эта идея нравится!
   - Вот вы, товарищ Пик, упомянули про уголь, - ответил Первый секретарь. - Уголь, товарищи и господа, это очень ценное сырьё, не только топливо. Из него можно получать много всего, – он поднёс к лучу проектора свой блокнот и прочитал: – Бензол, фенолы, крезолы, тот же метиловый спирт, сульфат аммония, карбамиды, капролактам, из которого потом делают полиамидное волокно. Ну, и, конечно, топливо тоже - кокс для металлургии, синтетический бензин, пропан-бутановая смесь, водород.
   - А водород - это не только перспективное горючее, это ещё и подъёмный газ для технологических аэростатов.
   Никита Сергеевич поменял слайд, и на экране появился воздушный шар-прыгун с подвешенным к нему небольшим контейнером. Аэростат 'вёл в поводу' всего один рабочий.
   - Как видите, на открытых пространствах небольшие грузы можно перемещать легко и непринуждённо, если уравновесить их вес при помощи вот такого небольшого аэростата. И его можно наполнять водородом, получаемым попутно при синтезе диметилэфира, из которого потом вырабатывают синтетический бензин. Конечно, если нет сильного ветра.
   - Однако... - впечатлился Али Сабри. - Почти антигравитация...
   - Но пока что синтетический бензин из угля получается дороже, чем из отходов, - пояснил Первый секретарь. - Поэтому технологию переработки угля в синтетическое топливо развивать необходимо, но как основное сырьё для получения метана и синтез-газа я предлагаю пока именно всяческие отходы. Их не надо добывать из-под земли, и от них необходимо избавляться. Их и так уже много накопилось.
   - Так вот, империалисты считать умеют, - продолжал Хрущёв. - Они быстро поймут, что производить синтетический бензин из угля пока ещё дороговато выходит. Следующий шанс, за который они ухватятся - получение так называемого биодизеля, то есть дизельного топлива, из некоторых масличных культур, например, рапса, или рыжика. Рыжик - это не грибы, это трава такая. Я этот вариант даже не упоминал, поскольку нам он не подходит.
   - Это почему? - поинтересовался Бекир Балуку.
   - Чтобы выращивать, скажем, рапс на топливо, нужны посевные площади, - пояснил Никита Сергеевич. - То есть, эти площади придётся отобрать у зерновых и овощных хозяйств. Это приведёт к сокращению производства и росту мировых цен на продовольствие. Оно нам надо?
   - Тот же самый биодизель можно получать из некоторых водорослей, к примеру, вот, - он снова поменял слайд в проекторе. - Есть такие микроводоросли... извините, это название мне не выговорить, - честно признался Хрущёв. - Прочитайте сами.
   - Botryococcus braunii, - прочитал Неру. - Мне это ни о чём не говорит.
   (http://bio-x.ru/articles/mikrovodorosli-botryococcus-braunii)
   - Да мне тоже. Дело в другом. Эти водоросли вырабатывают жирные кислоты, которые могут перерабатываться на обычных нефтеперегонных заводах в бензин и керосин в ходе процесса гидрокрекинга, - Никита Сергеевич опять сменил слайд. - Почему именно микроводоросли? Да потому, что под них не нужны посевные площади, их можно выращивать в море, внутренних водоёмах, и даже прямо на территории нефтеперегонного завода, в биофотореакторе. Условно говоря, это такие стеллажи, на которых устанавливается множество стеклянных сосудов с водой, и все они освещаются солнечным светом. К тому же микроводоросли очень быстро растут и увеличивают свою биомассу. Вот тут у меня сравнительная таблица. Правда, в американских единицах измерения, но и так понятно:
   (http://bio-x.ru/articles/vodorosli-istochnik-energii)
  
Годовой выход топлива с акра занимаемой площади (галлонов*)
Кукуруза 18
Соя 48
Сафлор 83
Подсолнечник 102
Рапс 127
Пальмовое масло 635
Микроводоросли (достигнутые показатели) 1850
Микроводоросли - (теоретические лабораторные показатели) 5000-15000
  
   - Видите? Продуктивность микроводорослей с единицы площади значительно превосходит любые наземные сельскохозяйственные культуры! Пусть империалисты растят рапс и пальмы - мы будем получать топливо из микроводорослей! К тому же у нас с вами появится преимущество в виде уже отработанных и внедрённых технологий получения биотоплива из бросового сырья. Мы снова играем на опережение.
   - Господа, - произнёс Неру. - По-моему, это замечательная идея!
   - Я бы хотел отметить ещё одно преимущество, - добавил Тито. - Такая генерация топлива делает страну менее уязвимой в случае войны или техногенной катастрофы. Вместо нескольких стратегически важных нефтеперегонных заводов мы получим распределённую сеть выработки моторного топлива и электроэнергии, ведь на этом газе могут работать и генерирующие установки, неважно - дизельные или турбинные.
   - Совершенно верно, товарищ Тито, - подтвердил Хрущёв. - Я предлагаю в дополнение к крупным электростанциям, питающим большие города и предприятия, наращивать сеть распределённой генерации, работающую на местном сырье, в первую очередь - перерабатывающую множество видов различных отходов от городского хозяйства, сельскохозяйственного и промышленного производства. Такая сеть будет значительно менее уязвима в случае внезапного удара противника. Крупные электростанции будут выведены из строя сразу, а множество мелких генераторов позволит населению избежать гуманитарной катастрофы.
   - Это очень важное преимущество, - произнёс Гао Ган. - Я буду рекомендовать Госсовету КНР немедленно подключиться к этой программе.
   - Говоря о распределённой генерации, необходимо отметить ещё один важный момент, - дополнил Никита Сергеевич. - Такая сложная структура, как Единая энергосистема ВЭС, требует постоянного автоматизированного управления. Нужна управляющая система, способная, например, перенаправлять потоки энергии в обход повреждённых участков, компенсировать просадки напряжения, пики энергопотребления, подключать при необходимости резервные генераторы, пускать в ход энергию, накапливаемую заранее, например, в кинетических накопителях.
   - И всё это система должна делать в автоматическом режиме, почти без участия человека. Потому что с энергетической системой такой сложности как ЕЭС ВЭС не справится даже целая армия операторов с аналоговыми приборами. Для управления ею нужны ЭВМ. И не одна, много! Нужны 'умные' счётчики для конечных потребителей, с датчиками нагрузки, которые будут сообщать управляющим машинам данные по энергопотреблению в текущий момент. Необходимо идти путем формирования целостной многоуровневой системы управления с увеличением объемов автоматизации и повышением надежности всей системы, включая самые слабые и уязвимые звенья.
   - Мы должны идти к созданию интеллектуальной энергетической системы с активно-адаптивной сетью! Такая система управления позволяет наблюдать за устойчивостью системы в реальном времени, динамическое прогнозировать нагрузку, заранее реагировать на изменение условий внешней среды, и даже автоматически изменять конфигурацию сети в аварийных ситуациях с восстановлением нормального режима.
   - Это новая и очень непростая идея, - заметил Вильгельм Пик. - Такого, по-моему, никто никогда не делал.
   - Конечно! - подтвердил Хрущёв. - Но надо же когда-то начинать? Мы с вами, господа и товарищи, с самого начала поставили себе цель опередить Запад в экономике. Проще всего сделать это за счёт развития новых идей, до которых там ещё не додумались!
   - Но ЭВМ очень дороги! - возразил Неру. - Каждая из них стоит более миллиона рублей. А сколько их понадобится? В каждом городе по ЭВМ, да ещё и не по одной, а по несколько, ведь они нужны не только в энергетике!
   - А вот тут, господин Неру, ваша информация слегка устарела, - улыбнулся Хрущёв. - Наша электронная промышленность активно работает над созданием маленьких и дешёвых ЭВМ. Пока что они ещё в стадии опытного производства. В ближайшие год-два, мы не сможем завалить ВЭС крошечными полупроводниковыми ЭВМ, хотя это - дело ближайшего будущего.
   - Но строить энергетическую систему надо прямо сейчас, и у нас есть дешёвая ЭВМ, которую можно собирать на коленке в любой деревне! Она сделана на уже хорошо освоенных технологиях первого поколения. Машина очень надёжна, проработает лет 30-40, за это время успеет неоднократно окупиться. И её стоимость - всего 27 с половиной тысяч рублей. Примерно в полтора раза дороже небольшой легковушки, вроде нашего «Москвича», - он поменял слайд, и на экране появилось изображение длинной электронной стойки. - Пожалуйста! ЭВМ «Сетунь», которая умещается в одном шкафу, вместо десяти-двадцати, как обычно.
   (Фото http://www.computer-museum.ru/images/histussr/setunmgu.jpg)
   - Это поэтому она такая дешёвая? - спросил Неру.
   - В том числе и поэтому, - подтвердил Никита Сергеевич. - Первый образец машины содержал всего 320 транзисторов и 37 электронных ламп. Сейчас идёт переработка конструкции, чтобы избавиться от ламп вовсе. Это повысит надёжность. Да, эта машина достаточно быстро устареет, так как прогресс в этой области сейчас идёт семимильными шагами. Но она поможет нам взять быстрый старт. В ближайшее время создатели машины выставят её на государственные испытания, а затем мы пустим её в серийное производство.
   (АИ, в реальной истории из-за сопротивления чиновников госиспытания 'Сетуни' начались только в апреле 1960 г http://www.computer-museum.ru/histussr/setun_hist.htm)
   - Не может быть! Я, конечно, не специалист, но как можно организовать машинную логику на таком малом количестве элементов? - удивился Пик.
   - Логика в 'Сетуни' организована на ферритовых колечках, из которых обычно делают память ЭВМ, - пояснил Хрущёв. - И вот эти логические элементы - всего в машине их 3500 - могут вручную намотать даже не слишком квалифицированные рабочие. Надо только обеспечить контроль качества и установить правильную систему оплаты, при которой рабочий получает деньги только за правильно сделанный, работающий элемент. А уже финальную сборку и настройку, конечно, должны делать инженеры на заводе. Но основные логические компоненты машины можно собирать из ферритовых колечек, диодов и проводов в любой деревне.
   - Потрясающе, - произнёс Неру, разглядывая на экране изображение логического элемента 'Сетуни' (Фото http://ternarycomp.cs.msu.ru/images/p11.html). - И такая машина сможет управлять всей Энергетической системой ВЭС? Что-то не верится.
   - Нет, конечно! Одна машина - не сможет. Но такая машина может собирать информацию с датчиков на предприятиях крупного города, производить первичную обработку этой информации, и отправлять её дальше, - пояснил Хрущёв. - Это - очень удобная и дешёвая управляющая машина.
   - То есть, вы предлагаете объединять множество ЭВМ между собой? - уточнил Тито.
   - Именно! И у нас уже строится инфраструктура, позволяющая это сделать! Наши ЛЭП! Что мешает протянуть по ним ещё один или два экранированных кабеля, для передачи данных? - предложил Никита Сергеевич. - Мы обсуждали и более дешёвый вариант, передачу данных непосредственно по тем же проводам, по которым передаётся электроэнергия. Но там есть некоторые технические сложности, которые ещё предстоит научиться обходить.
   - Более того! Почти во всех столицах наших стран, а во многих странах - и не только в столицах, имеются университеты и институты. Студентам тоже нужен доступ к недорогой ЭВМ, на которой они смогут обучаться и выполнять собственные программы. Эти ЭВМ тоже надо подключить к создаваемой информационной сети.
   Никита Сергеевич помнил, что ARPANET начинался с соединения между собой ЭВМ четырёх американских университетов.
   - В СССР сейчас создаётся аналогичный внутренний проект - информационная сеть 'Электрон'. Две этих сети в итоге будут соединены в одну, к ним будут подключаться всё новые и новые ЭВМ, и сеть постепенно разрастётся по всему миру. Её можно будет использовать не только для передачи научной информации и управления энергетикой. Это ещё и гигантские возможности для международной торговли, быстрая, почти моментальная связь.
   - Сейчас в СССР готовится к запуску автоматизированная система торговли по почте. - рассказал Хрущёв (см. гл. 03-15). - Это - первая проба. Она ещё несовершенна, но мы будем её развивать. Сеть ЭВМ, она, товарищи и господа, зависит от количества подключенных машин. Чем их больше, тем шире возможности сети. Почему я и предлагаю наращивать их количество за счёт энергетики и учебных заведений. Таким образом мы сможем заложить основу информационной сетевой инфраструктуры, которая потом будет обрастать всё новыми и новыми машинами.
   - Но и автоматизированная электронная система управления на основе информационной сети - это не последнее, что я хотел вам предложить, - заявил Никита Сергеевич. - Вы все, вероятно, знаете, что в СССР сейчас идёт реформа экономики. Если описывать её коротко, то мы пытаемся заменить сложившуюся с 1930 по 1950 годы систему управления экономикой на более эффективную в современных условиях, а также избавиться от некоторых негативных явлений этого периода и вернуться к ленинским нормам государственного управления.
   - Прежняя система имела сильные вертикальные связи, но при этом почти полное отсутствие горизонтальных связей между предприятиями. Доходило до того, что предприятие вынуждено было заказывать, к примеру, транспортёрную ленту из Москвы, тогда как на соседнем предприятии за забором лежала точно такая же лишняя. Но передать её соседу было нельзя, так как сосед - из другого министерства.
   - В рамках процесса модернизации управления экономикой мы обсуждали разные варианты повышения горизонтальной связности предприятий народного хозяйства. В итоге мы отказались от предлагавшейся концепции территориальных Советов народного хозяйства (совнархозы) и решили вернуться к концепции административно-хозяйственных районов-комбинатов Глеба Максимилиановича Кржижановского. Кстати, Глеб Максимилианович руководил в 1957 году созданием перспективного плана исследований по созданию Единой Энергетической системы СССР (реальная история), положения которого легли в основу проекта Единой энергосистемы ВЭС.
   - Таким образом, мы постепенно переходим от деления страны по национальному признаку на деление по экономическому принципу. То есть, на определённой территории, которая может включать в себя несколько союзных республик, вводится единое хозяйственное управление через Комитет Государственного планирования, т. е. Госплан, - пояснил Хрущёв.
   (Район-комбинат - это не совнархоз. Совнархоз предполагал объединение только производственных предприятий, при этом получался нежелательный отрыв производства, подчиненного территориально, от прикладной науки, которая продолжала подчиняться центральным органам. Район-комбинат объединяет науку и производство, внутри себя он имеет множество горизонтальных связей, но при этом сохраняется центральное подчинение - Прим. авт.)
   - Я специально рассказал об этом подробно, чтобы вы лучше поняли суть нашего нового предложения, - сказал Никита Сергеевич. - Мы вскоре осознали, что такое крупное объединение разнородных производственных предприятий и научных институтов во многих случаях становится трудноуправляемым. Поэтому сейчас у нас возникла идея создавать внутри районов-комбинатов отраслевые объединения, в которых предприятия сходного направления будут объединяться с близкими по тематике НИИ и ВУЗами под единым управлением.
   - Это не просто научно-производственное объединение, включающее в себя, к примеру, профильный НИИ, и один или несколько заводов. Отраслевое объединение будет включать в себя все производственные предприятия и научные организации той или иной отрасли, расположенные внутри района-комбината. В него могут быть также включены предприятия нескольких смежных отраслей, если они используют одни и те же виды сырья и сходные производственные технологии. При этом одно предприятие может входить сразу в несколько отраслевых объединений.
   - Что-то сложно вы объясняете, товарищ Хрущёв, - заметил Тито. - Нельзя ли поближе к земле, и на конкретном примере?
   - Пожалуйста! - ответил Никита Сергеевич. - С прошлого года у нас в Белоруссии создаётся отраслевое объединение лесотехнической промышленности. То есть, в основе объединения лежит общность по территориальному признаку, но не по границам республики, а, в данном случае, по границам климатической зоны со сходными условиями. После обкатки управленческого решения в Белоруссии к отраслевому объединению присоединятся предприятия Ленинградской, Новгородской, Псковской, Смоленской и Калининской областей.
   - Второе необходимое условие - использование родственных технологий и сырья. В примере это - лесозаготовки и последующая переработка древесины. Но мы не просто все леспромхозы объединяем, - пояснил Хрущёв. - Мы объединяем также предприятия, производящие пиломатериалы, фанеру, древесно-волокнистые плиты, древопластики, целлюлозно-бумажные комбинаты, производства топливных гранул, лесохимию. А также пристёгиваем к ним отраслевые НИИ, ВУЗы и техникумы, готовящие специалистов для этих отраслей. В результате образуется этакое созвездие больших и малых производств и научных учреждений.
   - Ещё одним обязательным условием является широкое использование этими предприятиями новейших технологий, для чего, собственно, в состав объединения и включены НИИ. Учебные заведения готовят специалистов для этих предприятий. При этом, скажем, инженер-технолог с предприятия может быть привлечен для чтения лекций или организации лабораторной и производственной практики в ВУЗе или техникуме.
   - Теперь понял, - кивнул Тито. - Мощная задумка, товарищ Хрущёв. Надо и у нас такое организовать.
   - Так я для того так подробно и рассказывал, - ответил Никита Сергеевич, - чтобы вы все могли оценить наше предложение, и, если вам понравится, внедрить у себя нечто подобное. Применительно к производству биотоплива мне видится такое отраслевое объединение: сельскохозяйственные производители, то есть, наши колхозы и совхозы, предприятия по переработке сельхозотходов в метан, и далее, в синтез-газ и его производные - синтетический бензин, масла, полимеры, и так далее, а также научно-исследовательские институты, и сельскохозяйственные ВУЗы. Понятно, что для сельхозпредприятий производство биотоплива не будет основным занятием.
   - Весьма интересно, - заметил Неру. - Причём я вижу, что подобный принцип объединения пригоден не только для социалистических стран. Он вполне универсален. И мне понравилось ваша метафора про созвездие больших и малых производств. По-английски созвездие называется 'constellation', а звездное скопление именуется 'кластер'. Можно назвать предлагаемое вами объединение экономическим кластером - Business Cluster. Немного короче, проще выговорить.
   - Суть не в названии, - ответил Хрущёв. - Я предлагаю новый подход не только к энергетической политике нашего Экономического Союза, но и к построению нашей экономики в целом.
  
  
   #Обновление 27.10.2015
  
   Новая топливная инициатива, предложенная академиком Семёновым и директором Института Нефти академиком Александром Васильевичем Топчиевым, широко обсуждалась и в ЦК КПСС, и в Совете Министров СССР. Воспринята она была неоднозначно, и не все встретили её восторженно. Если в ЦК поддерживаемую Первым секретарём концепцию открыто осуждать не рискнули, то в Совете Министров разгорелась нешуточная дискуссия. Особенно активно возражал министр нефтяной и газовой промышленности Михаил Андрианович Евсеенко. (В реальной истории министерство нефтяной промышленности в 1957 г было упразднено, но с 1962 г существовал Госкомитет по топливной промышленности которым руководил М.А. Евсеенко, в АИ осталось министерство)
   - Товарищи, ну вот зачем нам сейчас затевать дорогостоящие исследования? Строить целую сеть инфраструктуры в сельской местности? - вопрошал министр. - Я понимаю, если бы это решение принималось десять лет назад. Но сейчас? У нас, что, нефти нет? Самотлор осваиваем, нефтепровод и газопровод в европейскую часть страны построены, дизельное топливо стоит копейки, бензин не намного дороже. В Башкирии нефтяные месторождения осваиваются, в Туркмении газ нашли. Попутный газ с Самотлора уже гоним по трубопроводам в европейскую часть. (АИ) А синтетическое топливо, между прочим, недешевое! Я понимаю военных, им важна возможность заправиться на любой ферме. Но это же невероятные затраты! Зачем нам в это влезать?
   Хрущёв хорошо понимал беспокойство министра. В нефтяную отрасль страна в последние годы вкладывала большие деньги. Освоение Самотлорского месторождения (АИ, см. гл. 01-21), обходилось недёшево, башкирская и пермская нефть, по сравнению с сибирской, была худшего качества. Евсеенко опасался, что при развитии распределённой генерации финансирование отрасли сократится. А это - расширение нефтедобычи, зарплаты нефтяникам, строительство инфраструктуры на местах.
   О том же, защищая предлагаемую идею, сказал и директор Института Нефти академик Александр Васильевич Топчиев:
   - Пермские бурые нефти содержат крайне много примесей, растворенных коррозионноопасных газов и парафинов. То есть, если нефть сжигать сразу в котле какого-нибудь леспромхоза, то через 1,5-2 года котел нужно выкидывать - в нем буквально дыры. А парафины образуют кисель уже в середине декабря, дальше образуется парафиновая пробка на фильтрах, масляное голодание и машина в разнос.
   - Чуть лучше качество башкирских нефтей, да и месторождения крупнее, но уральские НПЗ не зря на транзитной тюменской нефти работают. Это выгоднее, чем переработать местные. Нефти Сибири очень высокого качества - с низким содержанием серы и парафинов. Это чрезвычайно важно даже не для топлив, а для масел и смазок. А из синтез-газа можно получать высококачественные синтетические масла. У нас сейчас реактивные двигатели через 200 часов работы выбрасывать приходится, а на синтетике, что недавно разработали, двигатель работает в 10-15 раз дольше.
   Хрущёв поспешил со своей стороны поддержать академика:
   - Вы, Михаил Андрианович, беспокоитесь напрасно. Сворачивать добычу и тем более, отказываться от нефти никто не собирается. Но и разбрасывать дармовыми ресурсами тоже не дело. Тем более, что всякие канализационные стоки и мусор всё равно утилизировать необходимо. Иначе в собственном дерьме утонем.
   Теперь предстояло убедить руководителей колхозов и совхозов в перспективности новой топливно-энергетической политики. Как-никак, оборудование стоило денег, а деньги лишними не бывают. Если с совхозами, как с госпредприятиями, вопрос решался относительно легко, то колхозников ещё предстояло просвещать и убеждать.
   Хрущёв понял, что дело будет непростым, ещё когда обсуждал проблему с теми, кого считал своей главной опорой в сельском хозяйстве - Орловским, Худенко и Снимщиковым. На встречу он пригласил также Шелепина и министра Мацкевича, как руководителей сельского хозяйства страны.
   Назначенный заместителем министра сельского хозяйства Кирилл Прокофьевич Орловский идею получения и использования метана поначалу воспринял с нескрываемым скептицизмом:
   - Навоз мы и так используем, как компост, и потом вывозим на поля. А, извините, коровий пердёж в пузыри собирать и машины им заправлять - так нас коровы засмеют! Как-то эта история, извините, дурно пахнет!
   (Газгольдер для коровы - http://img12.nnm.me/1/8/7/3/c/ea48f91ea0032a84edb3d0e00d0.jpg)
   Снимщиков, напротив, углядел в предложении Хрущёва рациональное зерно, о чём незамедлительно и сообщил:
   - Ты, Кирилл Прокофьич, не спеши, - сказал он Орловскому. - Я за уборочную на бензин трачу немало. Да и на солярку для тракторов да комбайнов. Это только кажется, что солярка копейки стоит. Техника её жрёт в таких количествах, что ещё подумаешь, что выгоднее - из года в год горючку МТС оплачивать, или перевести их на газ и коровьим пердежом, как ты говоришь, заправлять. Корова-то пердит бесплатно!
   (http://nnm.me/blogs/atck/gaz-iz-korovy-kak-toplivo-dlya-avtomobilya/#cut)
   Худенко, как экономист, подошёл к делу основательно:
   - Это посчитать надо, Никита Сергеич. Как я понял, комплект химической аппаратуры для выработки метана не особо сложен. Несколько железных баков да насосы. При серийном производстве стоимость комплекта ещё упадёт. Затраты всяко окупятся.
   - Вот с пузырями этими для коров - действительно вопрос. Если у меня на ферме полторы тыщи голов, да по пузырю на каждую, да ещё они лопаться будут, или пацаны из озорства подожгут - в копеечку эта затея влетит. Тем более, что корова смесь газов выделяет, их ещё разделять надо, потом сжижать... В общем, тут всё от стоимости комплекта и долговечности пузыря зависит. Но сама идея всякие разные отходы на газ и удобрения перерабатывать - хороша. И вам, Кирилл Прокофьич, возражу. Компост у вас сколько времени перегнивает? От трех месяцев до полугода, а то и год. А в этом биореакторе навоз за несколько дней превращается в удобрение, которое уже можно использовать.
   Под давлением этих аргументов Орловский тоже согласился поддержать 'дурнопахнущее начинание'. Поддержкой министра сельского хозяйства Мацкевича и секретаря ЦК КПСС Шелепина Хрущёв заручился заранее.
   Первым согласился установить у себя в колхозе пока ещё опытную технологическую линию получения биометана Иван Андреевич Снимщиков, вообще обладавший широкими взглядами на прогресс и способы получения прибыли. Уже к осени 1959 года его колхозники поголовно обзавелись газовыми плитами. Газоснабжение полностью взяло на себя животноводческое отделение колхоза имени Кирова. (АИ)
   В 1959 году начался серийный выпуск биореакторов-метантенков. (АИ) Их проектированием, так же как и проектированием прочего сопуствующего химического оборудования, занимались в Государственном институте прикладной химии (ГИПХ). За прототип конструкции взяли цистерну для перевозки компримированного газа, смонтированную в каркасе стандартного контейнера. Аналогично в габаритах контейнеров выпускалось и остальное оборудование. Следом за биореакторами был налажен серийный выпуск всей производственной линейки.
   Для переработки попутного газа были разработаны высокопроизводительные установки на базе ракетного двигателя. Ракетчикам эта тематика была тем более интересна, так как они разрабатывали ракету-носитель на метане. Установка перерабатывала метан в синтез-газ, одновременно вырабатывая электричество. Струю синтез-газа для дальнейшей реакции надо было затормозить, для этого использовался турбогенератор. Выработанная энергия использовалась для питания компрессоров предварительного сжатия на входе в установку. Далее синтез-газ проходил одноступенчатый синтез в реакторе, в результате чего получался метанол, диметилэфир и водород. Диметилэфир мог использоваться как топливо для транспорта, переведённого на газ, либо его перерабатывали в синтетический бензин для последующего хранения и транспортировки.
   Плазменную установку для переработки твёрдых бытовых отходов делали заметно дольше. Такая техника в конце 50-х была ещё в новинку, да и состав самих отходов был другим - в них содержалось значительно меньше пластиков.
   Для популяризации новой технологии реакторы отпускались колхозам в порядке товарного кредита. Совхозам установку аппаратуры оплачивало государство. Безусловно, на местах идея была встречена с неминуемыми сомнениями. Но, как только смонтированные установки начали вырабатывать первые кубометры метана, отношение к ним быстро начало меняться. Теперь уже не жители совхоза или колхоза платили государству за газ, а хозяйства сами поставляли газ государству и использовали для собственных нужд.
   Аналогичные биореакторы начали ставить и в леспромхозах, где в них закладывались старые подгнившие опилки, прошлогодняя листва, и прочие отходы производства. Из более свежих опилок и щепы по примеру Белоруссии начали производить топливные гранулы и мебельную плиту.
  
  

2. У истоков «Рязанского дела».

  
   К оглавлению
  
   Первый секретарь Рязанского областного комитета партии Алексей Николаевич Ларионов во власти новичком не был, карьеру делал в Ярославской области, в 1938-1940 годах был третьим, в 1940-1942 годах - вторым, а с 1942 по 1946 год - первым секретарём Ярославского обкома и горкома ВКП(б). С 1946 по 1948 г занимал ответственный пост заведующего отделом кадров партийных органов Управления кадров ЦК ВКП(б).
   В ноябре 1948 года Ларионов стал первым секретарём Рязанского обкома КПСС. Он отличался сильным характером, умел организовать работу. Под его руководством в самые трудные военные годы предприятия Ярославской области успешно выполняли задания ГКО по выпуску оборонной продукции. В Рязань он был направлен по указанию ЦК КПСС, для 'укрепления местных кадров' - так делалось, когда 'местные кадры' не справлялись со своими обязанностями.
   При Ларионове провинциальная Рязань, имевшая всего четыре завода - 'Сельмаш', кожевенный, приборный и фабрику 'Победа Октября' - превратилась в современный промышленный и культурный центр. Был построен крупный нефтеперерабатывающий завод, развивалось станкостроение и приборостроение, открылся радиотехнический институт. Первый секретарь уделял внимание и культурной жизни: по его указанию отремонтировали театр, заложили лесопарк, благоустроили скверы. Была проведена реставрация старинного Рязанского кремля, начали строить набережные, для улучшения жизненных условий населения проводили газ.
   Никита Сергеевич Хрущёв приметил перспективного руководителя, ещё не зная, что у Ларионова есть крупный недостаток - Алексей Николаевич по натуре своей был игроком. Безусловно, он прикладывал все усилия для достижения реальных результатов, но, если представлялась возможность сорвать банк, не останавливался перед открытым обманом. Ещё в 1954 году он отрапортовал о якобы перевыполненном плане сдачи молока. получил сам и раздал другим государственные награды, а последующая проверка выявила обман.
   Но тогда кто-то в ЦК Ларионова 'прикрыл'. В 1954-м у Хрущёва хватало других забот, случай с Ларионовым он упустил из виду. В энциклопедии о приписках 1954 г сказано не было, было лишь краткое предупреждение о 'рязанской афере' 1959 года.
   (подробнее http://foto-history.livejournal.com/2889142.html)
   До более подробной информации 'чекисты' из ИАЦ докопались лишь в 1957-м, и сразу доложили Никите Сергеевичу. Он тогда разбирался с реформой МТС (АИ, см. гл. 02-36), и, ознакомившись с фактами, решил за Ларионовым присмотреть. Наказывать его по припискам 1954 года было вроде как уже поздно. К тому же Серов предложил воспользоваться делом Ларионова для удара по безответственной партийной бюрократии.
   Предложение председателя КГБ вначале вызвало у Никиты Сергеевича законные сомнения:
   - Ты что же такое предлагаешь, Иван Александрович? - возмутился Хрущёв. - Ты что, забыл, что по приказу таких вот деятелей, вроде Ларионова и Пчелякова, в нескольких областях весь скот вырезали? (Пчеляков Александр Павлович, 1-й секретарь Кировского обкома партии, в реальной истории в феврале 1961 г. был снят с должности и выведен из состава членов бюро обкома КПСС за допущенные серьёзные ошибки в руководстве сельским хозяйством). Мы только-только снабжение населения молоком и мясом налаживать начали, а ты хочешь ради острастки бюрократам все достигнутые успехи коту под хвост засунуть? Да и не пойдут они теперь на такую авантюру! Мы постановление от 20 мая 1957 г. 'Об усилении ответственности партийных и хозяйственных руководителей' (АИ) для чего принимали?
   - Пойдут. Вот увидишь, - ответил Серов. - Мне психологический портрет Ларионова составили. Не сможет он удержаться. Он - игрок, безответственный и азартный.
   - Я на ленинградском зональном совещании в мае 57-го года специально предупреждал, что никаких перевыполнений плана в полтора раза и более не допущу! - Никита Сергеевич разошёлся не на шутку.
   - Однако же Рязанская область план 58-года по молоку аккурат в полтора раза и перевыполнила, - напомнил Серов.
   Хрущёв помнил, что в 'той истории' Рязанская область перевыполнила план 1958 года по молоку аж в три раза, что, собственно, и 'подвигло' Ларионова на взятие заведомо невыполнимых обязательств. В этот раз, учитывая большой прогресс животноводства, области был поставлен заметно больший план, но и его рязанцы сумели перекрыть в полтора раза, несмотря на предупреждения Первого секретаря, что перевыполнение плана более чем на пять процентов не рекомендуется.
   Однако, раз уж молоко надоили - не выливать же его? На пленуме, подводя итоги года, Никита Сергеевич упомянул Рязанскую область, в числе нескольких других областей, достигших больших успехов в животноводстве. Не отметить успех рязанцев было нельзя - обидишь людей. Мотивация на трудовые свершения была необходима, дело было не в Ларионове, а в признании трудовых заслуг целой области. Рязань наградили орденом Ленина.
   Но похвала с высокой трибуны подстегнула Ларионова. 30 декабря 1958 года на областной партконференции он предложил в 1959 году сдать мяса в полтора раза больше, чем было утверждено по плану. В 'полуторных' обязательствах ничего нереального не было. Их выполнимость рязанские специалисты просчитали заранее. Хуже было другое: хотя Хрущёв в 1957-м и предупреждал, что перевыполнять план больше, чем на 5 % не следует (АИ), никто в рязанской партийной верхушке не решился одёрнуть Ларионова. Отчасти виной тому был тот самый орден Ленина и 'головокружение от успехов', отчасти - боязнь возражать начальнику.
   Ларионов позвонил Хрущёву и пообещал 1959 год сделать 'мясным'. Никита Сергеевич предупредил его ещё раз:
   - Алексей Николаич, не зарывайся! Помни, мясо - не молоко, его с костей только один раз срезать можно! Перевыполнишь план на пять процентов - честь тебе и хвала. Напрасно не рискуй - падать с высоты всегда больнее.
   - Никита Сергеич, не беспокойтесь! У нас всё просчитано! Все цифры реальные! - клятвенно заверил его Ларионов и отключился.
   Сразу после Нового года в Рязань приехал заведующий сельскохозяйственным отделом Бюро ЦК и РСФСР Владимир Павлович Мыларщиков. Они с Ларионовым были 'два сапога пара', оба люди деловые. Но Мыларщиков тоже был игроком, как и Ларионов.
   2 января вечером, посидев за хорошим ужином, Мыларщиков с Ларионовым почувствовали пьяный кураж и договорились повысить ставки вдвое, выдать не полтора, а три плана. Никаких расчетов, понятно, уже не делали. Между тостами какие могут быть расчеты? Водка стынет! На следующее утро Мыларщиков, выступил на бюро обкома, для большей солидности сослался на Хрущёва и Президиум ЦК, и предложил поддержать их с Ларионовым 'инициативу'. (Реальная история - и визит Мыларщикова, и пьяный ужин, и бюро обкома)
   Ларионов, в свою очередь, заявил:
   - Есть такие люди, которые говорят, что это авантюризм, но что бы ни говорили, а молоко в области есть. А сейчас дело потруднее, чем молоко, но решить это дело можно... Тем, кто сомневается, надо разъяснять и давать отпор. (http://www.e-reading.club/chapter.php/39546/36/Mlechin_-_Zheleznyii_Shurik.html)
   Тут уже партхозактив 'встал на дыбы'. Предупреждение Хрущёва от мая 1957 года помнили многие (АИ). Спорили целый день. Ларионов с Мыларщиковым, используя весь свой авторитет, 'инициативу' продавили, хотя и с большим трудом, и непонятно зачем. Зато понятно почему - кураж игроков не давал покоя.
  
   Тут бы кому-нибудь из бюро обкома да позвонить бы в Москву, Швернику, в Комитет партийного контроля. Побоялись. К тому же ещё не вручённый, но обещанный области орден Ленина многих сбил с толку - и Ларионов и Мыларщиков, и некоторые другие рязанские руководители восприняли награду не как признание трудовых заслуг, а как молчаливую индульгенцию на будущее - 'перевыполняйте план, партия оценит'.
   Проголосовали уже поздно вечером. 'За' голосовали не все, некоторых одолевали сомнения, но Ларионов задавил всех своим авторитетом. Мыларщиков стал названивать Хрущёву в Минск - Никита Сергеевич проводил там совещание и заодно вручал Белоруссии орден Ленина за успехи в лесном и топливном хозяйстве (АИ частично, орден Ленина был, но по другому поводу). Хрущёва на месте не было, уехал в театр. Мыларщиков был человеком настырным - дозвонился и туда. Однако бюро обкома из-за споров затянулось совсем допоздна - Никита Сергеевич уже уехал из театра обратно в аэропорт, рассчитывая выспаться в самолёте. (АИ, в реальной истории Мыларщиков до Хрущёва дозвонился, Хрущёв спросил: 'А хорошо просчитали?' 'Игроки' заверили, что все просчитано, что 'у них есть полная уверенность...')
   Мыларщиков перезвонил домой главному редактору 'Правды' Сатюкову, и потребовал, чтобы сообщение об обязательствах рязанцев появились на первой полосе... 9 января вся страна узнала, что в Рязани пообещали прирастить за год производство мяса не вдвое, а в 3,8 раза, поставки государству увеличить в 3 раза.
   Хрущёв схватился за голову.
   - Два идиота! Кретины! Да что они творят?
   Он снял трубку и позвонил Швернику:
   - Николай Михайлович, вы статью в 'Правде' читали?
   - Это про рязанские обязательства? Так точно, Никита Сергеич, читал...
   - Куда Партийный контроль смотрит? Я что говорил? Не более пяти процентов перевыполнения! Откуда в 3,8 раза? Откуда такие дикие цифры взяли?
   - Никита Сергеич, но вы же сами обещали Рязанской области орден Ленина за перевыполнение плана по молоку! Вот они и воодушевились...
   - Молоко - не мясо! От доения корова не помрёт! - рявкнул Хрущёв, бросая трубку.
   Он щёлкнул селектором:
   - Серова ко мне! Быстро!
   Никита Сергеевич не знал, что делать. Газеты, радио и телевидение раструбили о неслыханных обязательствах рязанцев на всю страну, запустив 'снежный ком' социалистического соревнования. Мыларщиков подливал масла в огонь, он обзванивал секретарей обкомов, ставил в пример 'рязанскую инициативу'. Секретари один за другим брали на себя повышенные обязательства по сдаче государству мяса. В основном - не желая отстать от передовиков, некоторые - после звонков Мыларщикова и соответствующего 'воспитательного' разговора.
   Приехавший Серов поспешил его успокоить:
   - Не кипятись! Вспомни, что в таких случаях Сталин делал? Статью 'Головокружение от успехов' помнишь?
   - Как не помнить!
   - Вот так и сделай! - посоветовал Серов. - Сатюкова вызови, вздрючь его, потом надо выступить по телевидению и предупредить всех, чтобы обязательств выше 5 процентов не брали. До массовой резни скота доводить не будем. Официальное письмо ЦК по обкомам разошли. Мыларщикова вообще гони в три шеи. Если бы не его авантюризм, никакой шумихи не было бы.
   - Это точно... - проворчал Хрущёв. - Вот что теперь делать? Заставить их отказаться от обязательств? Так вражьи голоса на мыло изойдут от радости.
   - Да и хер с ними! Пусть исходят! Зато скотина цела останется! - ответил Серов.
   - Погоди, погоди... Ты же сам в прошлом месяце предлагал дать этим авантюристам скот порезать?
   - Так вопрос в размере! Если ты сам же вовремя вмешаешься, напомнишь, что предупреждал не один раз, а потом вздрючишь Ларионова, Мыларщикова и Пчелякова, то и скотина сильно не пострадает, и партийным идиотам урок будет, - пояснил Серов. - А мясо того скота, что они порезать успеют, мы так или иначе сохранить сможем, не зря же технику для быстрой заморозки осваивали. (В реальной истории очень много мяса испортилось, так как его не успевали перерабатывать. http://foto-history.livejournal.com/2889142.html)
  
   Никита Сергеевич созвал 21 января внеочередной пленум ЦК КПСС. Он выступил на пленуме, ещё раз предупредил о недопустимости 'сельскохозяйственного авантюризма', а также предложил перенести XXI Съезд КПСС с января на конец октября 1959 года (АИ), чтобы, как он объяснил, 'было меньше соблазнов брать повышенные обязательства к Съезду'. Хрущёв рассчитывал, что за 10 месяцев убедит секретарей обкомов не рисковать.
   13 февраля 1959 года Хрущёв приехал в Рязань. Его встречало всё руководство области. Ларионов торжественно вручил Первому секретарю ЦК подарок - развесистые лосиные рога. (Реальный факт, вот фото http://img-fotki.yandex.ru/get/6617/174326890.e/0_8571a_7af5cd36_L)
   Никита Сергеевич рога принял с некоторым недоумением, и немного неуклюже пошутил:
   - В Нине Петровне я уверен больше, чем в себе, так что примерять не буду.
   Выступая на торжественном заседании, Хрущёв говорил не только об успехах. Он напомнил о своём распоряжении не перевыполнять планы более, чем на 5 процентов, предупредил, что надо не гнаться за 'разами', надо помнить о производстве продукции в расчёте на 100 гектаров пашни - этот параметр считался основным показателем эффективности, а у рязанцев он был весьма скромен.
   - В 1953 году общее поголовье коров в рязанских колхозах составляло 50 тысяч, - сказал Никита Сергеевич. - Сейчас у вас имеются 100 с лишним тысяч коров. Это хорошо, но если рассчитывать на 100 гектаров земли, то в 1953 году на них паслись 2 коровы, а в 1958 году - 4,2. Это мало. Надо иметь хотя бы 15 коров, а потом 25-30. Это вам по плечу.
   (Цитата из реального выступления Н.С. Хрущёва в Рязани. Источник - С.Н. Хрущёв, 'Реформатор')
   По окончании выступления Хрущёв прикрепил к областному знамени орден Ленина. А затем у него состоялся разговор с Ларионовым с глазу на глаз.
   - Ты, Алексей Николаевич, зачем такие невыполнимые обязательства взял, на всю страну о них раззвонил? - спросил Первый секретарь.
   - Обязательства реальные, Никита Сергеич! - стоял на своём Ларионов. - Корма в области есть. Программа '2+1' и кормами и элитным молодняком обеспечена. А раззвонил не я, это Мыларщиков, у меня таких полномочий нет, чтобы товарищу Сатюкову в 'Правду' названивать.
   - С Мыларщиковым я ещё разберусь! Прожектёр х..ев! - прорычал Хрущёв. - На программу '2+1' не рассчитывай, это скот для граждан, а не для совхозов! Узнаю, что у народа скотину забирают - я тебе эти лосиные рога в жопу засуну! Плашмя! Чтоб другим неповадно было!
   Ларионов было струхнул - выражение лица у Хрущёва в этот момент было такое, что Алексей Николаевич понял - Первый секретарь шутить не намерен.
   - Пока не поздно - откажись от обязательств, - посоветовал Никита Сергеевич. - Никто тебя не осудит. Скажешь - обсчитался, ошибка вышла.
   – Понимаешь в чем дело, – Хрущёв взял Ларионова за пуговицу на пиджаке, – наращивать выпуск мяса, конечно надо. Но не любой ценой. Страна просто не сможет съесть всё мясо, которое вы назаготавливаете с трехкратным перевыполнением плана. А значит, что? А то, что надо делать не столько больше, сколько лучше. Тушенку делайте. Да такую, чтобы ее можно было прямо в ресторане на тарелку выкладывать! Полуфабрикаты быстрой заморозки – опять же, не «мясо второго сорта», а так чтобы в плиту сунул, 15 минут - и можно есть, да похваливать. Комплексные блюда, опять же замороженные – чтобы и мясо, и пюре картофельное или там макароны. Вот такой рост производства – я всецело поддержу. Но не валовые показатели, когда в одну кучу с мясом валят и рога, и копыта. Понял меня?
   Ларионов всегда поддерживал Хрущёва, и Первому секретарю не хотелось терять столь убеждённого сторонника. Он давал ему шанс отступить с честью. Но Ларионов то ли не понял, то ли, что более вероятно, решил идти до конца, что называется - ва-банк.
   - Никита Сергеич! План выполним и перевыполним, не сомневайтесь, моё слово - твёрдое! Вы нам только молодняком подмогните...
   - Хер тебе, а не молодняк! - рявкнул Хрущёв и погрозил Ларионову кулаком. - Шверник с тебя глаз не спустит! Лучше откажись сейчас!
   - Никита Сергеич, давайте, мы ещё раз просчитаем все варианты, - стоял на своём Ларионов. - Если поймём, что не выходит - я сам подам в отставку!
   - Дурак! Не нужна мне твоя отставка! - Никита Сергеевич хватил кулаком по столу так, что часы и пресс-папье подпрыгнули. - Ты мне на Рязани нужен, живым, здоровым, и не скомпрометированным! И скот рязанский нужен, здоровым и продуктивным. Вот кто тебя за язык тянул? Мыларщиков? Ну, признайся!
   Ларионов Мыларщикова сдавать не хотел, хотя и понимал, что Владимир Павлович его подначил. Полтора, даже два плана, Рязанская область сдать могла. Но не три.
   Хрущёв уехал из Рязани, не будучи уверенным, что Ларионов его послушает. Вернувшись в Москву, он продиктовал статью 'Головокружение от успехов продолжается'. В ней он громил 'безответственных прожектёров', 'авантюристов от сельского хозяйства', заявляющих 'заведомо невыполнимые обязательства'. Статья была опубликована в 'Правде' 20 февраля 1959 г. (АИ).
   Он также приказал разослать по всем обкомам письмо со строгим указанием не завышать обязательства более чем на 5% от официального плана, и вздрючил Мыларщикова 'за непродуманную инициативу'. Меры подействовали - большинство секретарей обкомов, взявших на себя повышенные обязательства по сдаче мяса, официально отказались от взятых обязательств. Отказался и Ларионов. Но, как выяснилось позже, лишь на словах.
  
   #Обновление 01.11.2015
  
   (Далее в тексте использованы информационные материалы из интернета, в т.ч., интернет-версия книги Алексея Ивановича Ракитина «Смерть, идущая по следу» http://murders.ru/Dyatloff_group_1.html Автор не согласен с конечными выводами Ракитина, однако Ракитиным проведён серьёзный анализ фактов, промежуточные результаты которого выглядят вполне достоверными.)
   Утром 24 января, в 7.00 поездом из Свердловска в небольшой уральский город Серов (назван в память военного лётчика, участника Гражданской войны в Испании Анатолия Константиновича Серова) прибыла туристическая группа из 10 человек – молодые люди, в основном – студенты Уральского политехнического института и молодые специалисты – недавние выпускники.
   Руководил тургруппой студент 5 курса радиотехнического факультета УПИ Игорь Алексеевич Дятлов, 1936 г.р.
   В состав группы входили:
   - Зинаида Алексеевна Колмогорова, 1937 г. р, студентка 4-го курса радиотехнического факультета
   - Рустем Владимирович Слободин, 1936 г.р, инженер комбината № 817 в Челябинске-40
   - Юрий Николаевич Дорошенко, 1938 г. р, студент факультета подъёмно-транспортных машин
   - Георгий (Юрий) Алексеевич Кривонищенко, 1935 г.р, инженер комбината № 817 в Челябинске-40
   - Николай Владимирович Тибо-Бриньоль, 1935 г.р, инженер
   - Людмила Александровна Дубинина, 1938 г.р, студентка 3-го курса инженерно-экономического факультета.
   - Семён (остальным участникам группы представился как Саша) Алексеевич Золотарёв, 1921г.р, инструктор Коуровской турбазы
   - Александр Сергеевич Колеватов 1934 г.р, студент 4-го курса физико-технического факультета
   - Юрий Ефимович Юдин 1937 г.р, студент 3-го курса инженерно-экономического факультета.
   С ними ехала и вторая группа туристов, под руководством Юрия Блинова. Группам предстояло двигаться вместе до посёлка Вижай, оттуда Блинов со своими уходил другим маршрутом.
   С самого начала всё пошло не так, как планировалось, однако туристы осознали это далеко не сразу. Поход планировался как мероприятие спортклуба УПИ в честь XXI съезда КПСС, о чём свидетельствовало командировочное предписание, выписанное Игорю Дятлову. Хотя поход проводился в дни студенческих каникул, после зимней сессии, и для проведения мероприятия каких-либо особых документов не требовалось, подобное командировочное предписание придавало походу официальный характер и позволяло рассчитывать хотя бы на минимальное содействие местных властей. Работающих участников похода, к примеру, отпускали с работы, чего в случае неофициального мероприятия добиться вряд ли удалось бы.
   Однако в поезде туристы услышали по радио, что съезд переносится на октябрь 1959 г. (АИ). Само по себе это мало что меняло, т. к. съезд не отменялся, а лишь переносился.
   Вокзал оказался закрыт, туристов туда не пустили. В 7 утра зимой на Северном Урале ждать на улице было ой как невесело. А ждать предстояло долго – поезд на Ивдель, следующий пункт маршрута группы, уходил в 18.30. Кривонищенко запел песню и«начал просить милостыню на конфеты» , за что местный милиционер отвёл его в отделение. Вся группа, разумеется, последовала за ним, пытаясь вызволить товарища.
   В отделении, помимо дежурного милиционера, находился подтянутый молодой человек в штатском, с короткой стрижкой и хорошо заметной военной выправкой (АИ). Милиция его явно побаивалась.
   – Кто такие? – спросил «штатский».
   – Студенты, из Свердловска, туристы, – доложил сержант. – Нарушали порядок на вокзале.
   – Нас в вокзал не пустили! Ничего мы не нарушали!
   – Пункт 3 правил внутреннего распорядка на вокзалах запрещает нарушать спокойствие пассажиров, – процитировал сержант. – Не надо было шуметь.
   – Не надо было вокзал запирать!
   – Спокойно, – произнёс «штатский», – сейчас разберёмся. Ваши документы. Кто старший группы?
   – Я старший. Дятлов Игорь Алексеевич, – он первым протянул паспорт и командировочное предписание с гербовой печатью УПИ.
   Блинов тоже представился и протянул свой.
   – Так вас тут две группы? – уточнил «штатский».
   – Да, так.
   За ним предъявили документы и остальные. «Штатский» внимательно рассмотрел каждый паспорт. Затем передал документы сержанту.
   – Перепишите данные товарищей, проверим. Итак, Игорь Алексеевич, куда направляетесь?
   – Идём в лыжный поход по горам Северного Урала, – ответил Дятлов. – Рассчитываем в течение 16 дней пройти на север, и подняться на горы Отортен и Ойко-Чакур, начальный и конечный пункт похода – посёлок Вижай.
   – А вы, товарищ Блинов?
   – От Вижая пойдём на запад — к хребту Молебный Камень и горе Ишерим.
   – Понятно. Посидите пока, мне надо позвонить, – «штатский» ушёл.
   Его не было довольно долго. Наконец, «штатский» вернулся.
   – К вам, товарищ Блинов, вопросов нет, всё в порядке, можете идти, – он раздал группе Блинова паспорта.
   – Мы друзей подождём..., – начал было Блинов.
   – Долго ждать будете, – ответил «штатский». – Идите, не мешайте работать. А к вам, товарищ Дятлов, у нас есть вопросы.
   – У кого это «у нас», позвольте узнать? – поинтересовался Дятлов.
   – У Комитета Государственной Безопасности. Лейтенант Иванов. Товарищ Блинов, товарищи, я вас больше не задерживаю. Освободите помещение.
   Группа Блинова была вынуждена покинуть отделение милиции, и, в ожидании поезда, отправилась в город. Их хорошо приняли в местной школе. Дятлов и его группа пока оставались в отделении милиции.
   – Вы почему, уходя в поход, не сдали в спортклуб института маршрутную книжку? – спросил лейтенант.
   – Э-э-э... – Дятлов замялся. – Да... не успели просто... со сборами как-то закрутились.
   – Понятно. Закрутились, значит... Бывает, конечно... А трупы ваши как искать, в случае чего? – вдруг строго спросил Иванов.
   – Какие трупы? С чего их искать? – обомлели ребята.
   – А вы как думали? Вы направляетесь в поход 3-й категории сложности, зимой, по горам, по тайге. Вы что, думаете, правила не для вас писаны? У нас по стране по 50 человек в год таких вот раздолбаев пропадает! На ваши поиски, между прочим, тратятся немалые народные деньги. Вертолёты привлекать приходится, людей от работы отрывать. И всё потому, что вот такой вот горе-руководитель «закрутился» и забыл маршрутную книжку сдать. В общем, так. Вот вам карта, готовьте подробный маршрут. Всё как положено. А там посмотрим.
   На подготовку маршрута и остальных документов ушло примерно полдня. Но лейтенант не торопился выпускать группу.
   – Товарищ лейтенант! У нас билеты на поезд! – забеспокоились туристы. – Отпустите нас, мы же все документы подготовили.
   – Ответа из Москвы ещё нет, – пояснил Иванов. – Пока ответ не придёт – отпустить вас не имею права. Если будет задержка – обменяете билеты на завтра, я посодействую. Здесь с билетами проблем нет. (АИ)
   Туристам пришлось заночевать в отделении милиции. Иванов категорически отказался отпустить в посёлок хотя бы рядовых членов группы, к которым претензий не было. Впрочем, туристов накормили, и устроили хотя и в КПЗ, но с достаточным комфортом. Около 18.00 приходил Блинов со своей группой, но вызволить товарищей ему не удалось.
   Лишь следующим вечером группе Дятлова было разрешено продолжить путь. Поездом они добрались до посёлка Ивдель, куда прибыли в полночь с 25 на 26 января (В реальной истории – с 24 на 25-е). Оттуда утром 26 января автобусом выехали в посёлок Вижай. Там переночевали в гостинице. Задержка на сутки в самом начале похода (АИ) была воспринята как досадное, но незначительное происшествие, не испортившее общего весёлого настроя.
   В Вижае группу ожидало некоторое разочарование – они узнали, что как раз вчера в посёлок лесозаготовителей (т. н. посёлок 41 квартала, ныне, вероятно, мансийский пос. Ушма) ходила бортовая машина, но, из-за суточной задержки в Ивделе они на неё не попали. (АИ) Некоторое время туристы обсуждали, стоит ли искать другую попутку, затем решили выдвигаться по маршруту самостоятельно. (от Вижая до верховий реки Ауспии, что возле печально известного перевала, около 80-90 км, если двигаться маршрутом, намеченным Дятловым, в зависимости, насколько точно следовать по руслу р. Лозьва).
   К вечеру 27 января они пришли на лыжах (АИ) в посёлок 41-го квартала, где начальник 1-го лесучастка Ряжнев гостеприимно разместил их на ночлег. На следующий день, 28 января, он великодушно выделил им лошадь и подводу с возницей, на которую туристы сложили рюкзаки, и, следуя рядом с подводой на лыжах, добрались до заброшенного посёлка 2-го Северного рудника.
   Из 24 домов посёлка только у одного сохранилась более-менее целая крыша – в нём и заночевали. Юрий Юдин был вынужден прервать поход и вернуться обратно в посёлок 41-го квартала с подводой – застудил спину во время перехода. (Почти реальная история – в действительности застудил на попутной машине)
   29 января, с опозданием на сутки против намеченного графика, группа вышла в поход. Туристы продвигались на лыжах в северном направлении более-менее вдоль петляющей реки Лозьва. Ночевали в палатке на берегу, 30 января нашли санно-оленью тропу манси и по ней вышли от места стоянки на Лозьве к стоянке на её притоке — реке Ауспия.
   Холод туристам не грозил – они несли с собой самодельную походную печку, конструкции самого Дятлова. Труба печки выводилась из палатки наружу, всё было сделано грамотно, никакой топки «по-чёрному». Еловых и кедровых веток в долине реки хватало. С такой печкой можно было и согреться, и приготовить еду, и высушить одежду.
   (Фотография палатки группы Дятлова на одной из промежуточных лесных стоянок. Видна торчащая коленом под 90 градусов дымовая труба печки. Это отсекает одну из версий, о том, что у группы была радиоактивная изотопная печка, которая разгерметизировалась из-за неправильной эксплутатации. Тащить в поход две печки на одну палатку незачем. https://fotki.yandex.ru/next/users/aleksej-koskin/album/160257/view/395166?page=0 )
   31 января шли вдоль Ауспии по той же тропе манси.
   1 февраля группа подошла вдоль реки к юго-восточному склону горы Холат-Сяхыл и попыталась с ходу преодолеть перевал. Восхождение по крутому, около 30 градусов, склону начали уже уставшими, во второй половине дня, к тому же очень мешал сильный и холодный встречный ветер, дующий с перевала. Дятлов понял, что одолеть Холат с ходу не получится.
   – Поворачиваем, ребята! – скомандовал Игорь. – Переночуем, утром сделаем лабаз, оставим часть груза и попробуем пройти перевал налегке.
   Группа вновь вернулась в долину реки Ауспия, где и поставили палатку. Место для неё нашли удобное, защищённое от ветра. Погода испортилась, быстро холодало.
   Расположились на ночлег. Однако ночь выдалась из тех, что не забываются.
   Среди ночи туристов вдруг разбудил, сильно перепугав, отдалённый, но громкий, свистящий грохочущий рёв. Дятлов, как старший, спавший у выхода (в реале у выхода нашли его куртку) выглянул из палатки, и увидел яркий огонь, быстро поднимающийся ввысь на фоне тёмного неба. Свистящий рёв послышался снова, и следом за первым в небо устремился второй такой же огненный шар. Огни взлетали с юго-восточного направления, там ещё при свете дня туристы видели безымянный холм.
   – Ой, мамочки! – Зина Колмогорова вдруг указала на северо-северо-запад, где высилась тёмная громада Холат-Сяхыла. Над горой Мертвецов вдруг повисли сияющие шары, заливающие окрестности ослепительным светом. Тут же за перевалом послышалась частая, беспорядочная стрельба. Вначале раздались несколько хлёстких одиночных винтовочных выстрелов, затем – две или три автоматные очереди, ещё несколько выстрелов из винтовок, причём доносились они с разных сторон.
   – Твою ж мать... – произнёс Золотарёв. – Если б мы на сутки не задержались, мы бы сейчас прямо в то пекло угодили...
   За перевалом, перекрывая все остальные звуки своим внушительным грохотом, ударил ДШК, после чего стрельба моментально прекратилась.
   – Быстро, организованно одеваемся, – приказал Дятлов, не спуская глаз с неба. – Возможно, придётся уходить. Собираем вещи, берём всё, что необходимо.
   – Палатку бросаем?
   – Посмотрим. Если что – вернёмся за ней утром.
   – Командир, – сказал Золотарёв. – Лучше переждём на месте. Палатка не на виду, а если пойдём по открытому месту – нас заметят. С гарантией. Будем готовы отходить, но только если другого варианта не будет.
   – Что это за чертовщина?
   – Да хрен его знает! Может, зеков беглых ловят, а может – дезертиров...
   – Зеков ловят? С крупняком? Да ещё с этакой иллюминацией?
   На северо-востоке, предположительно из долины Лозьвы, один за другим в небо поднялись ещё три огонька, в сиянии ослепительных светящихся шаров они были почти неразличимы. Издалека донёсся уже знакомый свистящий рёв. Затем высоко в небе сверкнула вспышка, сверху послышался отдалённый грохот.
   – Да что тут творится, чёрт возьми? – спросил Дорошенко.
   – Тут, говорят, святилище манси. Может, мы нарушили чего?
   (В действительности святилища манси находились довольно далеко от этого места)
   – Что-то падает! Смотрите!
   С высоты, на фоне тёмного неба, к востоку, в стороне от светящихся шаров, всё ещё висящих над Холатом, в тайгу обрушилась большая горящая масса. Через несколько секунд до туристов докатился грохот её падения.
   – Охренеть, что творится!
   Где-то вдалеке в небо один за другим из темноты за перевалом на севере поднялись один за другим ещё три огонька. На большом расстоянии они были едва заметны, рёв был различим, но на самом пределе слышимости. Наступила тишина. Светящиеся шары медленно опускались, пока не скрылись за перевалом.
   – Игорь, вроде тихо...
   – Уходить будем?
   Дятлов примерно минуту колебался.
   – Нет. Идти в темноте опасно. Лезьте в палатку, я покараулю.
   – Что это было?
   – Чтоб я знал!
   Дятлов честно караулил около часа, затем его сменил Золотарёв, но всё было тихо. Посовещавшись, туристы решили остаться на месте до утра, но часового выставили, и, сменяясь каждый час, вели наблюдение.
   Оставшуюся часть ночи провели тревожно. Ничего настораживающего вроде бы не происходило, но все были взбудоражены, и тихо переговаривались в темноте, спали плохо, и заснули только под утро. Туристам повезло – ветер дул с перевала, с севера, относя дым печки на юг. Таким образом, дым не мог выдать их местоположения.
   Утром группу разбудил характерный звук вертолётов. Выбравшись из палатки, они увидели два вертолёта Ми-4, кругами ходящие над лесом. Что удивило туристов ещё больше – прямо за перевалом, над северо-восточным склоном Холат-Сяхыла, примерно в двух километрах, висел пришвартованный дирижабль, причём не маленький, а 50-тонный «Киров» (АИ). Что было совсем странно – на серебряной туше отсутствовал обязательный для всех советских дирижаблей крупно написанный номер «СССР В-....».
   Второй «Киров», также без номера, медленно кружил над лесом, вдалеке, на северо-востоке, там же, где летали оба вертолёта.
   – Охренеть... Военные что-то ищут?
   – Похоже... Зеков и дезертиров двумя вертолётами и двумя дирижаблями не ловят – много чести.
   – Может, спутник в тайгу упал? Его ищут?
   – Вчера что-то крепко шмякнулось...
   – Не знаю... может и спутник, конечно...
   Туристы переговаривались ещё некоторое время.
   – Что делать будем? – спросил, наконец Слободин.
   – Через перевал нас не пустят – наверняка там закрытая зона, – сказал Кривонищенко. – Если пойдём обратно вдоль реки в открытую – задержат.
   – Давайте устроим днёвку, – предложила Зина. – Пересидим сутки в палатке. Дрова есть, еда есть, вода под рукой – снег растопим. Подождём, пока они не уберутся, а там решим, или идти дальше, или возвращаться.
   – Не-а, если будем прятаться, и нас найдут – будет ещё хуже, – покачал головой Золотарёв. – Разумнее всего – кому-то одному выйти на контакт с военными. Документы у нас в порядке, предписание имеется. Ну, проверят нас... Лишних вопросов не задавайте.
   Золотарёв, как инструктор турбазы, остался с группой, на случай, если придётся замещать «командира». «На контакт» отправились Дятлов и Кривонищенко. Поднимаясь по склону, они заметили нечто странное. На снегу там и сям виднелись смятые и частично присыпанные позёмкой ленты алюминиевой фольги.
   Как только они вышли из-за укрытия леса и начали подниматься на перевал, их тут же заметили. Чей-то голос приказал в мегафон:
   – Стоять! Руки вверх! Кто такие?
   Сверху, от дирижабля, им навстречу спустились несколько лыжников в военной форме, в белых маскхалатах и с автоматами. Четверо заняли позиции с флангов, ещё два бойца зашли с тыла, лейтенант стоял в центре.
   – Мы туристы! Из Уральского Политеха! Идём на Отортен! У нас есть документы! – ответил Дятлов.
   – Доставайте. Медленно.
   Документы были тщательно проверены.
   – Где остальные? – спросил лейтенант.
   – Внизу, в долине. В палатке. Мы побоялись идти все сразу.
   – Дятлов Игорь Алексеевич, старший группы?
   – Да, я.
   – Подождите. Я должен доложить.
   – Хорошо. Товарищ лейтенант, а что тут было-то ночью?
   – Ночью? Ничего не было. Вы ничего не слышали.
   – Э-э-э... Ну, как же... Стрельба, огни какие-то в небе...
   – НИЧЕГО НЕ БЫЛО, – с нажимом повторил лейтенант.
   Затем оглянулся на автоматчиков, и тихо произнёс:
   – Не положено. Если разрешат сообщить – прочтёте в газетах. Если нет – тоже прочтёте... лет через пятьдесят. А сейчас, если что – вы ничего не видели и не слышали. И вообще вас тут не было.
   Сверху спустился радист с рацией за плечами. Лейтенант приложил один наушник к уху, взял микрофон и доложил:
   – Обнаружены двое туристов, студенты из Свердловска. Внизу в лесу ещё семь человек.
   Лейтенант умолк, выслушал приказ, и ответил коротко:
   – Есть!
   Через час всех туристов посадили в вертолёт и отправили обратно в Свердловск. С каждого прямо у вертолёта взяли подписку о неразглашении увиденного. Так закончился этот явно неудачный поход. Впрочем, студентам было невдомёк, что он мог завершиться для них значительно хуже.
  
   Из рапорта командующего войсками ПВО маршала Бирюзова (АИ):
   «...были получены данные из компетентных источников, относительно предполагаемой попытки воздушной разведки вероятного противника в конце января – начале февраля 1959 года провести операцию по ночной аэрофотосъёмке, в том числе в инфракрасном спектре, производственного комплекса Челябинск-40. Также было высказано предположение о заброске в район Северного Урала агентурной группы вероятного противника, с целью разведки секретных оборонных и промышленных объектов.
   ...
   Совместно с компетентными органами и военной разведкой была спланирована операция по пресечению данной попытки путём организации засад на возможных путях подхода к объектам. Также для перехвата воздушных целей на аэродроме Амдерма была размещена сводная эскадрилья перехватчиков МиГ-19. В районе горы Холат-Сяхыл по рекомендации разведки была организована ракетная засада силами трёх дивизионов ЗРК С-75 и дирижаблей радиолокационного дозора.
   …
   В ночь с 1 на 2 февраля 1959 года было зарегистрировано нарушение воздушного пространства СССР восточнее острова Новая Земля скоростной воздушной целью. Судя по параметрам полёта, … предполагаемым нарушителем был разведчик RB-47. Согласно замыслу операции, разведчик был беспрепятственно пропущен вглубь территории СССР, так как его курс вёл в направлении горы Холат-Сяхыл, т. е. в район ракетной засады.
   В 2 часа 12 минут 2 февраля нарушитель вошёл в зону действия ЗРК и был обстрелян двумя ракетами. Уклоняясь от ракет, самолёт противника сбросил дипольные отражатели и три мощных осветительных бомбы, вероятно, чтобы облегчить маневрирование при уходе. Из-за применённых противником контрмер выпущенные ракеты в цель не попали.
   После сброса нарушитель начал энергичный разворот на восток, и далее на северо-восток, войдя в зону действия второго дивизиона ЗРК. В этот момент второй зенитно-ракетный дивизион выпустил по цели ещё три ракеты. Одна из ракет попала в цель, нанеся самолёту существенные повреждения. У нарушителя отвалилась одна из двухмоторных гондол, и упала в лес.
   (Известен поистине феноменальный случай живучести этого самолёта, когда одна из подкрыльевых мотогондол RB-47 с двумя двигателями была оторвана близким взрывом китайской зенитной ракеты, а повреждённый «стратоджет», тем не менее, перелетел Японское море и вернулся на базу в Японии на оставшихся четырёх двигателях. http://murders.ru/Dyatloff_group_1_v2_glava_22.html )
   Самолёт-нарушитель уходил на четырёх оставшихся двигателях, продолжая выполнять энергичные противозенитные манёвры, ставя радиопомехи и отстреливая дипольные отражатели. Третьим дивизионом вдогон по уходящему самолёту были выпущены ещё три ракеты. Стрельба велась на дальности, близкой к предельной, и потому оказалась безрезультатной.
   Для перехвата нарушителя на маршруте отхода с аэродрома Амдерма были подняты две пары перехватчиков МиГ-19. Ещё две пары находились на ВПП, готовые к немедленному взлёту, и были подняты через 5 минут, с расчётом атаковать нарушителя с передней полусферы. Наведение перехватчиков на цель осуществлялось дирижаблем ДРЛО.
   Перехватчики настигли нарушителя на подходе к побережью в районе Надымской губы. В состав групп были включены как самолёты, вооружённые управляемыми ракетами РС-2У, так и чисто пушечные истребители, вооружённые 3-мя 30-мм пушками. Самолёт-нарушитель энергично маневрировал, уклоняясь от атак перехватчиков, ставил активные и пассивные помехи, при попытках атаки с задней полусферы отстреливался из кормовой пушечной установки. При этом один из перехватчиков получил повреждения и был вынужден выйти из боя.
   Тем не менее, смелые и профессиональные действия лётчиков позволили нанести нарушителю множественные повреждения, не совместимые с продолжением полёта. Самолёт противника пытался совершить вынужденную посадку на лёд в акватории Надымской губы. При посадке бомбардировщик разломился на несколько частей и загорелся, после чего большая часть обломков в результате пожара ушла под лёд. Тела двух из трёх членов экипажа обнаружены на льду, ведутся поиски третьего...
   ...
   Следует отметить крайне низкую эффективность истребителей МиГ-19ПМ с управляемыми ракетами РС-2У. Выпустив по нарушителю в общей сложности 11 ракет, они не смогли добиться ни одного попадания. Более того, размещение 4-х ракет на перехватчике снизило его максимальную скорость, что сильно затрудняло преследование цели и действия в одной группе с пушечными истребителями МиГ-19СМ. Самолёты получили после модернизации новые воздухозаборники с центральным телом, что привело к заметному увеличению их максимальной скорости, но МиГ-19ПМ даже после оснащения новым заборником и улучшенной РЛС (АИ) из-за малого запаса топлива и его большого расхода на форсаже не могут держать скорость, достаточную для уверенного преследования скоростных высокоманевренных целей достаточно долго. Даже с подвесными баками и дозаправками в воздухе истребители смогли провести не более одной атаки.
   Лётчики жалуются на слишком яркие трассеры, устанавливаемые на ракетах, их свечение в ночном небе ослепляет лётчика и мешает осуществлять наведение ракеты на цель...»
   – М-да... – произнёс Хрущёв. – Песец полный...
   – Он нажал клавишу селектора и произнёс:
   – Серова найдите, и ко мне.
   Через некоторое время ожил факс, из него полезла длинная лента. Никита Сергеевич повернулся и начал читать, не отрывая бумагу. Документ, переданный из ИАЦ, судя по всему – по указанию Серова, назывался: «Гибель группы Дятлова». Прочитав заголовок, Хрущёв понял, что фамилия ему знакома. Он полез в сейф, достал «Список событий, которые необходимо предотвратить». Так и есть, история с группой Дятлова была упомянута, хотя и далеко не в числе первых. Серов имел свою копию списка, видимо, он побеспокоился.
   К появлению Серова Никита Сергеевич уже был полностью в курсе дела. История с погибшими в «той реальности» туристами действительно была тёмная и изобиловала подозрительными моментами.
   – Ну, рассказывай, что вы там с Бирюзовым на Урале учудили?
   – Селин летом прошлого года напомнил о происшествии с этими туристами и прислал распечатку книги некоего Ракитина, обнаруженной в «документах 2012», – Серов положил на стол Первого секретаря распечатанную на листах 11-го формата (А4) и переплетённую книгу с вложенными в неё закладками. – Почитай потом, хотя бы отмеченные места. Короче, этот самый Ракитин не много не мало обвинил Комитет в том, что мы подставили беззащитных студентов, послав их на операцию по дезинформации противника. Якобы, с группой шли три наших тайных сотрудника, чтобы встретиться с американскими спецназовцами, которые действуют у нас на Урале, тоже под видом туристов, и передать им одежду со следами радиоактивного заражения, якобы с комбината «Маяк». Для того, чтобы подвести им нашего подставного агента. Подобные операции именуются «контролируемая поставка». Парень действительно работает на «Маяке», толковый молодой специалист, я его дело смотрел. Вполне мог бы стать неплохим сотрудником.
   – Гм? А вы, значит, их не посылали? – спросил Хрущёв.
   – Такая операция требует примерно полгода на подготовку, и скоординированной работы Первого и Второго Главных управлений. Мимо меня такой план не прошёл бы, – заверил Серов. – А я ничего подобного не подписывал.
   – Так это ты тут не подписывал, – возразил Хрущёв. – А в «той истории» мог и подписать. Кроме того, с декабря 58 года в «той истории» Комитетом уже рулил Шелепин.
   – Но готовили-то операцию всё равно ещё при мне! Если бы она была, конечно! – ответил Серов. – Но не это главное. Я допускаю, что затеять нечто подобное могли. Но почему такая кривая организация?! Во-первых, зачем втравливать в это дело студентов? У нас хватает обученных молодых сотрудников, которые сами ещё недавно студентами были. Среди них есть и туристы, и даже мастера спорта по туризму, не говоря уже о спецподготовке. Можно было бы пограничников в помощь послать, у них тоже подготовка хорошая.
   – Во-вторых, зачем проводить встречу в таком отдалённом месте? Это не Подмосковье, не Ленобласть, это – Северный Урал! Там «медвежьих углов» хватает гораздо ближе. Зачем было гнать группу за 350 километров от Свердловска и за 80 километров от ближайшего человеческого жилья? Можно было устроить встречу и ближе и проще. К тому же там – родовые угодья семейства манси Анямовых, они там оленей пасут. То есть, место, в общем, не такое уж безлюдное. Можно было найти и поближе, и поглуше.
   – В-третьих, такие операции без обеспечения не проводятся. Никогда. Ракитин утверждает, что «обеспечения не было, чтобы не спугнуть вражеских агентов». «Обеспечение», в данном случае – совершенно не обязательно батальон спецназа. Это и не требуется! Хватило бы нескольких снайперов, например, из числа местных охотников-манси.
   – А у тебя и среди манси верные люди имеются? – удивился Хрущёв.
   – У меня всё имеется, – коротко ответил Серов. – Ну, в общем, ты понимаешь, что версия Ракитина не выдерживает критики. Профессионалы не организовали бы операцию таким образом.
   – Так то профессионалы! Ты же в курсе, что Шелепин в «той истории» убрал многих профессионалов из Комитета, и заменил их «комсомольцами», – напомнил Хрущёв.
   – Да, помню, конечно. Я бы согласился, если бы с момента назначения Шелепина прошёл хотя бы год, – ответил Серов. – Но прошло всего два месяца. Шелепин не успел бы за это время настолько развалить работу.
   – Гм... Ну, согласен.
   – Кроме того, Ракитин местами трактует результаты экспертизы в свою пользу. Так, он утверждает, что у Людмилы Дубининой в процессе пыток вырвали язык, – сказал Иван Александрович. – Но, согласно выводам экспертизы, на месте повреждения тканей нет прижизненного кровотечения. То есть, это посмертные изменения. Местная мелкая живность постаралась. (Из интервью историка Олега Архипова)
   – К акту вскрытия и прочим документам экспертизы тоже много вопросов, – продолжал Серов. – Документы составлены со множеством нарушений, и больше похожи на документ, написанный прозектором, чем судмедэкспертом.
   – А эксперт вообще грамотный? – уточнил Хрущёв.
   – Он учился на медика во время войны, по сокращённой программе, потом закончил курсы повышения квалификации и перевёлся на должность судмедэксперта.
   – Ну, допустим... Продолжай.
   – Тут, кстати, обрати внимание, – посоветовал Серов. – Врачи и медперсонал, обучавшийся в войну по сокращённым программам, получают меньше, чем те, кто по полному курсу учились. А ведь эти люди всю войну прошли, работали в тяжелейших условиях. В чем они виноваты? Надо бы им курсы повышения квалификации организовать, и после курсов уравнять их в зарплате.
   – Гм... – Хрущёв, задумался, затем черкнул пометку в блокноте. – Скажу Курашову, чтобы проработал этот вопрос.
   (Курашов Сергей Владимирович, министр здравоохранения СССР с 12 января 1959 года по 27 августа 1965 года)
   – Короче, оставляя в покое умозаключения Ракитина, мы решили в этом деле разобраться. Как ты понимаешь, даже без измышлений о «контролируемой поставке радиоактивной одежды», сама возможность того, что по горам Северного Урала болтаются американские агенты, требовала проверки.
   – Угу. И честь мундира заодно спасти? – усмехнулся Никита Сергеевич.
   – Да при чём тут честь мундира? Я, как председатель Комитета, отвечаю, в том числе, за безопасность атомных объектов, – ответил Серов. – Не могу же я такой сигнал без внимания оставить! Я договорился с Сергеем Семёнычем Бирюзовым, воспользовался «подсказкой» Ракитина и, честно сказать, исключительно по наитию предположил, что над перевалом мог пролетать американский разведчик. Бирюзов, конечно, очень обеспокоился. В общем, мы с ним решили провести совместную операцию. ПВОшники дирижаблями заранее завезли в тайгу три зенитно-ракетных комплекса. Привлекли к операции Евгения Яковлевича Савицкого, он посадил на аэродром Амдерма сводную эскадрилью ПВО.
   – Вот, кстати, Савицкого вздрючить надо, – отметил для себя Хрущёв.
   – За что? Самолёт-то его ребята сбили!
   – Да? А знаешь, как они его сбили? Высадили 11 ракет с 4-х перехватчиков в белый свет, как в копеечку! Вот как они нормативы сдают, а?
   – Ну... тут я не специалист, – признал Серов, – но 11 ракет – это много.
   – Добро бы попали! Это ж не снаряд, это – ракета! Она стоит как автомобиль! Ну, ладно, отвлеклись. Что там с твоими шпионами?
   – Были там шпионы. Три человека, – ответил Серов. – Что мы сделали: заранее, за неделю, скрытно, под видом охотников-манси, посадили вокруг горы и перевала нескольких наблюдателей и снайперов. Был даже пулемётный расчёт, с ДШК, и пара гранатомётов – мы же не знали точно, с чем придётся столкнуться. Вокруг этого дела в будущем накручено брехни с три короба – там и инопланетян приплели, и ракетчиков, якобы ракета с Байконура летела на Новую землю и на перевал упала, и что якобы там секретный ракетный полигон был, возле горы Чистоп, – он ткнул карандашом в карту к юго-востоку от места событий. – С пусковыми шахтами! В 1958 году, шахты! Уписаться можно! Да у нас, сейчас, даже с информацией из будущего, только одна шахта в КапЯре построена, в бухте Провидения ещё только идёт строительство, а в «той истории» и в КапЯре шахты ещё не было!
   – Они там, в будущем, прикинь, всерьёз обсуждают возможность того, что этих ребят наши же военные замочили, «чтобы замести следы неудачного испытания»! – Иван Александрович возмущённо покрутил головой. – Ты такую чушь когда-нибудь слышал? Чтобы военные по приказу командования убили гражданских, да ещё и пытались уничтожить следы преступления! И это для того, чтобы скрыть «неудачное испытание»! Да будь такой приказ командования, эти студенты просто исчезли бы навсегда, и никто никогда их не нашёл бы.
   – Да не могло быть такого приказа, потому что за каждым испытанием наблюдают сотни людей из нескольких разных ведомств, – добавил Хрущёв. – Как можно скрыть неудачное испытание?
   – Да пусть даже эти ребята действительно увидели что-то, что им видеть не полагалось, – Серов пожал плечами. – Двое из них имели допуск второй степени, (то есть, «Сов. секретно», под этим допуском проходила ракетная матчасть), с остальных взяли бы подписку, и весь вопрос исчерпан. Ну, приглядели бы за ними в следующие пять лет...
   – Ладно, это – досужие байки некомпетентных брехунов, – махнул рукой Никита Сергеевич, – ты дальше рассказывай
   – Ракетчики Бирюзова сидели аж в двадцати километрах оттуда, в вершинах условного треугольника, – Иван Александрович карандашом указал на карте места дислокации ЗРК. – Сидели тихо, ну, насколько могут сидеть тихо несколько десятков человек. На каждом комплексе был наш уполномоченный, следил за соблюдением порядка. Даже огня не разводили, использовали для разогрева микроволновку. На дизель-генераторы поставили дополнительные глушители, для скрытности. Мощность упала, конечно, но для бытовых нужд хватало.
   – Короче, разложили мы с Бирюзовым и Савицким «медвежий капкан», – рассказывал Серов. – Ждём. Туристов этих на день задержали в одноимённом со мной городе, – он усмехнулся. – Наш сотрудник изобразил туповатого службиста, до...бался, что Дятлов маршрутную книжку не сдал, и заставил их оформить по всем правилам все документы. Пока оформляли, пока «ждали отмашки из Москвы» – опоздали на поезд, поехали на следующий день. Мы специально так сделали, чтобы держать этих ребятишек подальше от места событий. Рассчитывали, что они в ночь с 1 на 2 февраля будут где-то в 20 километрах к востоку, но они нашли тропу манси, срезали угол между Лозьвой и Ауспией, шли ходко – опытные лыжники, и оказались почти рядом с перевалом. Хорошо, ветер был сильный, да и склон, обращённый к реке, довольно крутой, подниматься тяжело. На перевал они полезли уже в сумерках, передумали и вернулись.
   – Ясно. Что дальше?
   – Дальше... Вечером на северо-восточном склоне горы появились трое. Один залез на вершину, ещё двое подготовили ветки для костров, сложили костры, но не зажигали. Мои за ними наблюдали издали, не высовываясь.
   – Так... Что они там делали? – спросил Хрущёв.
   – Я считаю – никакой «контролируемой поставки» в «той истории» не было, – проворчал Иван Александрович, – Ребята эти просто наткнулись на американских спецназовцев. Те ждали на склоне горы груз, который им должен был сбросить RB-47.
   – Ого! И сбросил?
   – В нашей истории – сбросил. Место удобное. Голый безлесный склон, обращённый на северо-восток, от населённых мест перевал закрывает, костров не видно. Туристы до того в этот район не ходили, группа Дятлова была первой. Ночью, около часов двух, на склоне загорелись три костра, треугольником. Вскоре с дирижабля ДРЛО сообщили, что с севера идёт скоростная высотная цель. Как только от самолёта отделился груз на парашюте, один из ЗРК, с позиции на юго-востоке, как раз возле Чистопа, выпустил по носителю две ракеты. Американцы, видимо, засекли излучение радара, потому что тут же начали отстреливать помехи, и легли в левый разворот.
   – При этом сбросили три осветительных бомбы – мощнейшие, чуть ли не по тонне, у нас про такие даже не слышали! Висели они над перевалом долго, минут 15. Я даже не представлял, что бомба на парашюте может опускаться так медленно.
   – Савицкий с Бирюзовым заранее просчитали, что пилоты в случае опасности чаще отворачивают влево, чем вправо, и расположили второй ЗРК к востоку, в междуречье Лозьвы и Ауспии. При развороте разведчик вышел прямо на него, и схлопотал ракету. Одна мотогондола у него отвалилась, но он крепкий, сука, сманеврировал и ушёл на четырёх моторах.
   – Ну, про самолёт я рапорт Бирюзова прочитал. Осветительные бомбы – это и были те светящиеся шары?
   – Ну да! Он их сбросил, возможно, чтобы облегчить самолёт, ну, как в войну от бомб избавлялись при атаке истребителей. Они и повисли над горой. А груз приземлился на парашюте быстрее, почти в центр этого треугольника из костров.
   – Точно угодили...
   – Тренировались, видимо, долго. Они специальный парашют использовали, основной купол раскрывается вблизи земли, чтобы затормозить падение, а основная часть полёта идёт по баллистической траектории, потому и точность такая. Эти трое тут же бросились к своему тюку, и тут наши снайперы по сигналу открыли огонь им по ногам. Сам понимаешь, другого варианта задержать матёрых спецназовцев ночью, у границы леса, на тот момент не было. Большую группу сажать в районе перевала было опасно, тут я с выводами Ракитина согласен, – пояснил Серов. – Можно было спугнуть клиентов. Потому и посадили снайперов с инфракрасными прицелами на винтовках. Стреножить их. На осветительные бомбы, само собой, не рассчитывали.
   – Противник открыл ответный огонь, у них была одна винтовка, и два пистолета-пулемёта. Но наши снайперы были хорошо укрыты, и первыми же выстрелами сумели подстрелить двоих. У одного была перебита пулей кость голени. Этот понял, что ему не уйти, и сразу же принял яд.
   – Матёрые волки...
   – Ещё какие! В итоге, взять живым, хотя и раненым, удалось только одного. Оглушило его, пуля снайпера удачно чиркнула по голове. Третий, раненый, отстреливался до последнего, отступая вниз по склону, спрятался за кедром. Там его и добили. Из ДШК. Побоялись, что уйдёт. Прямо сквозь кедр и саданули очередью.
   – М-да... История... Этот, живой который, заговорил?
   – Пока молчит. При них нашли карты района Озёрска, видимо, шли к комбинату «Маяк».
   – Ясно, – Хрущёв нахмурился. – Мотогондолу разведчика нашли?
   – Да, в тот же день, 2-го февраля. Она в лес упала. Всмятку. Да ещё и обгорела. Толку с неё не будет.
   – А что там за история с радиоактивностью на одежде?
   – Ерунда. На нескольких вещах фон был слегка повышен. Примерно в три раза выше естественного. Скорее всего, Кривонищенко на одежде притащил, он же на «Маяке» работает. Проверяем, – рассказал Иван Александрович. – Сам понимаешь, если бы там что-то рвануло, радиация была бы на всех вещах, и фон был бы повышен не в три раза, а в десятки раз.
   – А что за груз был?
   – Обычные расходные материалы. Съестные припасы, батареи для радиостанции и приборов, регистрирующих радиацию, запасная одежда, патроны для оружия.
   – Так как ты считаешь, что с этими ребятами в «той истории» произошло? – спросил Хрущёв. – Не лавина, и не ракета?
   – Нет, – убеждённо покачал головой Серов. – Для лавины там слишком пологий склон. Ракеты с Байконура в северном направлении не запускали. Больше того, у нас ещё нет ракеты на гептиле, имеющей дальность более 2000 километров, а от Байконура до Новой Земли больше трёх тысяч. Эта версия возникла из-за внешнего сходства факела стартующей ракеты с огненным шаром, на большом расстоянии, а также из-за того, что Холат действительно находится почти на одной линии с Байконуром и площадкой Д-II на Новой земле, где «кузькину мать» рванули.
   – Хочешь сказать, что доморощенные исследователи слишком вдумчиво курили глобус? – усмехнулся Никита Сергеевич.
   – Вроде того, – криво ухмыльнулся Серов.
   – Чисто теоретически, а если в «той истории» полигон действительно был в районе этой горы? А стреляли с Байконура? – Хрущёв приложил к глобусу транспортир для вычисления дистанций, такой же, как был у Королёва. – По дальности вроде проходит.
   – Ну какой там полигон? Полигон, это же не поле чистое, там должны быть средства измерения, обслуживающий персонал. Народ ввели в заблуждение остатки РЛС на Чистопе, но она к полигону не имеет отношения. И потом, полигон предполагает ровную безлесную поверхность. Чтобы обломки и место попадания легче искать было. Куда там стрелять? В тайгу? И ищи потом, куда попали. Ещё там манси оленей пасут. Будь там полигон, их бы выселили, – отмахнулся Иван Александрович. – Опять же, ну вот представь, я, как руководитель страшной кровавой гэбни, отдаю приказ уничтожить всех туристов, как нежелательных свидетелей. Чтобы и следа не осталось. Что сделают мои верные палачи? Там рядом две реки. Спустить трупы в полынью – в два счёта, а дальше рыбы поработают. Унести подальше в тайгу и прикопать – тоже запросто. Можно вообще подложить под трупы по тротиловой шашке – разнесёт в клочья, и следов никаких не найдут. Нет. Тем, кто их убивал, нельзя было шуметь, и их было мало. Меньше, чем туристов. Трупы к реке таскать в их планы не входило.
   – Этот Ракитин в целом довольно грамотно разобрался и просчитал, что повреждения внутренних органов вполне убедительно свидетельствуют об избиении с целью убийства, без применения оружия, – пояснил Серов. – Ракетную версию он тоже убедительно опроверг. Ну, а насчёт его измышлений о «контролируемой поставке» радиоактивной одежды я тебе уже объяснил.
   – Там всё проще было. Ребята эти оказались не в то время и не в том месте. «Мы не ждали вас, а вы припёрлися». Американским агентам менять точку выброски груза было уже поздно. Отменять заброску они не могли – у них кончались припасы. Они решили инсценировать смерть туристов от холода – заставили их раздеться и выгнали на мороз, зная, что ночью похолодает. Туристы пытались оказать сопротивление, эти попытки подавили быстро и очень жёстко, профессионально. Об этом свидетельствует множество телесных повреждений, которые можно получить только в ходе рукопашной схватки с хорошо обученными противниками. Когда агенты поняли, что наследили, они добили четверых оставшихся и сбросили трупы в овраг. Приняли груз, и быстро ушли. Судя по сообщениям об огненных шарах, самолёт осветительными бомбами подсветил местность, чтобы легче было искать груз, на случай промаха.
   – М-да... – задумчиво произнёс Никита Сергеевич. – И что ты намерен делать с этой проблемой? Я имею в виду – проникновение американских разведывательных групп в окрестности наших ядерных объектов?
   – Принимаем меры, – Серов нахмурился. – Сам понимаешь, обеспечить безопасность всей нашей северной границы крайне сложно. Из-за её протяжённости. Да и места там глухие. Мы сейчас разрабатываем комплекс мероприятий. Видимо, понадобятся небольшие дирижабли-беспилотники, наподобие тех, что сейчас уже строятся в Долгопрудном, для патрулирования. С телевизионными системами высокой чёткости и аппаратурой дальней связи.
   – Ну, и с американским «атомным спецназом» будем разбираться. Книга Ракитина, надо сказать, навела нас на интересные мысли. Есть такой американский полковник, Борис Паш, он же Борис Фёдорович Пашковский. Из эмигрантов. Он стоял у истоков создания специальных разведывательных групп США, работавших по атомной тематике. Впрочем, с 1957 года он вроде как в отставке... Думаю, надо будет его навестить...
   – Следов только не оставляйте, – предупредил Хрущёв.
   – Само собой. В общем, эта история заставила о многом задуматься, – Иван Александрович усмехнулся. – Если у Келдыша, Фока и Лентова при моей жизни прогресс наметится, надо будет зайти к Ракитину, поблагодарить лично. А заодно и объяснить, что в отношении кровавой гэбни он несколько заблуждается.
   Хрущёв расхохотался.
   – Угу. И не забудь надеть чёрный плащ и большой чёрный блестящий шлем, с закрытым забралом. Чтобы его кондратий хватил с гарантией.
  
   Упомянутые Иваном Александровичем меры были приняты. Прежде всего, начали проводить широкую разъяснительную работу с местным населением, в том числе – с охотниками манси и прочими коренными народностями. За подтвердившуюся информацию о появлении «чужих» назначили солидную премию. В результате манси в течение 1959-1960 года выследили не менее десятка разведывательных групп и навели на них спецгруппы 2-го Главного управления КГБ СССР. (АИ)
   В Долгопрудном было освоено серийное производство небольших беспилотных дирижаблей, используемых для наблюдения. Они хорошо пошли не только для нужд разведки, но и для лесного хозяйства, для наблюдения за пожарами, а также для нужд метеорологов, для разведки ледовой обстановки на Севморпути. Несколько позднее появились варианты, оснащённые электродвигателями, с солнечными батареями, топливными элементами и двигателями Стирлинга в качестве источников тока. (АИ)
   В середине 1959 полковник американской армии в отставке Борис Фёдорович Пашковский был похищен и вывезен из США в Гватемалу, в бессознательном состоянии, на частном самолёте. Там его подвергли многодневному интенсивному допросу с применением специальных препаратов, в результате чего наша контрразведка узнала много интересных подробностей об организации «атомного спецназа» США. (АИ)
   У маршалов Вершинина и Савицкого состоялся неприятный разговор с Первым секретарём ЦК КПСС, относительно эффективности ракет «воздух-воздух» первого поколения. Председателю ВЦСПС Гришину было поручено навести порядок в сфере самодеятельного туризма, чтобы свести к минимуму гибель туристов на маршрутах. Теперь каждая группа в обязательном порядке получала средства радиосвязи, выходы групп без предоставления информации о маршруте были запрещены. (АИ)
   Было также принято важное решение о проведении комплексной программы переобучения врачей, медсестёр и других медицинских работников, обучавшихся по сокращённым программам в военное время. До того, в отличие от своих коллег, закончивших медицинский ВУЗ с 6-летней программой обучения, они получали заметно меньшую заработную плату и практически лишались шансов карьерного роста. Разница в окладах «полноценного врача» и «врача сокращённого цикла обучения» была 900 и 770 руб. соответственно. Для далеко не сытых 50-х гг. это было весьма ощутимо.
   Теперь все медицинские специалисты, обучавшиеся по сокращённым программам, в плановом порядке проходили курсы повышения квалификации, сдавали экзамен, и получали ту же полноценную зарплату, что и их коллеги, обучавшиеся в течение 6 лет. (АИ)
  
  
   #Обновление 04.11.2015

3. Лесоповал.

  
   К оглавлению
  
  
   После первых успехов 1958 года в интенсификации лесного хозяйства Хрущёв предложил Кириллу Трофимовичу Мазурову стать куратором лесной отрасли и всех сопутствующих производств в ЦК КПСС (АИ). Белоруссия – республика лесная, и Мазуров охотно согласился. Он запросил в ВИМИ информационную подборку по лесному хозяйству и передовым иностранным технологиям лесопользования.
   В институте к заданию Кирилла Трофимовича подошли творчески. В течение пары недель курьеры ежедневно доставляли ему папки с фотокопиями и электрофотографическим распечатками статей из научных журналов, советских и иностранных, монографии и даже западные рекламные проспекты. Ко всем иностранным источникам был аккуратно подколот русский перевод. Постепенно домашний кабинет Мазурова стал напоминать складское помещение библиотеки.
   В процессе чтения и осмысления информации постепенно пришло понимание, что лес – это не только деревья, это – целостная экосистема, в которой все компоненты тесно взаимосвязаны и зависят друг от друга. Без вмешательства человека и стихийных происшествий лес способен продолжать самоподдерживающееся существование сколь угодно долго, пока не произойдёт относительно резкого изменения климата. Если же человек начинает активно вмешиваться в жизнь леса, необходимо компенсировать потери экосистемы, используя технологии лесовосстановления и лесоразведения.
   Мазуров установил постоянный рабочий контакт с НИИ и ВУЗами, специализирующимся на лесном хозяйстве, в частности, с Ленинградской лесотехнической академией (ЛТА). После нескольких бесед со специалистами, у него сложилось убеждение, что улучшения в сфере лесопользования необходимо начинать с реформы законодательной базы.
   Вскоре он внёс на рассмотрение Президиума ЦК КПСС подготовленный специалистами ЛТА проект закона «О лесопользовании». Отличительной особенностью этого документа являлось вынесенное в первый же абзац утверждение: «Лес является целостной экосистемой, необходимой для жизнеобеспечения человечества. Каждый гражданин Советского Союза несёт ответственность за сбережение этой экосистемы и лесных ресурсов». (АИ)
   Таким образом, понятие экосистемы впервые появилось в законодательстве Советского Союза. Скорее всего – впервые появилось в законодательстве вообще.
   Закон обязывал все предприятия лесной промышленности одновременно с вырубкой проводить работы по лесовосстановлению, очищать вырубки от отходов и засаживать новыми саженцами, для поддержания леса в продуктивном состоянии.
   Также вводилось требование лесоразведения на местах, где лес был ранее уничтожен в ходе хозяйственной деятельности, и создание лесных плантаций с ценными породами деревьев.
   В самом лесопользовании предлагалось сократить объём сплошных рубок леса за счёт увеличения выборочных вырубок и рубок ухода за лесом.
   Выдвигалось требование возможно более полного использования биомассы леса, понятие «отходов» исключалось вовсе, вводилось определение «малоразмерного древесного сырья», подлежащего обязательному вывозу с лесосеки.
   Отдельно было указано на необходимость очистки лесосплавных рек от затонувших брёвен. Хотя молевой сплав был прекращён с 1956 года (АИ), в руслах рек оставалось ещё много топляка. По новому закону местные власти и лесозаготовительные предприятия были обязаны организовать очистку рек.
   О реках также упоминалось в связи с необходимостью восстанавливать леса, порубленные ранее вдоль берегов. Река, берега которой лишены леса, быстро мелеет. Закон констатировал, что река и лес являются единой экосистемой, обязывая местные власти одинаково заботиться как о лесовосстановлении, так и о «самочувствии» рек.
   Особо было сказано о необходимости планомерного развития строительства дорожной сети для вывоза леса. Поясняя основные положения законопроекта на заседании Президиума ЦК КПСС Мазуров сказал об этом отдельно:
   – Вы только посмотрите, у нас, грубо прикидывая, две трети запасов деловой древесины приходится на районы Сибири, где дорог вообще нет! Причём там растёт самая ценная древесина – кедр, лиственница, сосна. Лиственницу сплавлять по рекам очень сложно, она тяжелее воды и тонет. Что происходит? Вырубаем сосновые леса в европейской части страны, в Нечерноземье, их постепенно замещают малоценные лиственные породы – ольха, осина.
   – При том, что ведь можно и лиственные породы много где использовать, и дороги для вывоза леса можно постепенно строить. Можно построить нормальные лесные поселки, обеспеченные дорожной сетью, с модифицированными грунтовыми дорогами на георешетке, из местных материалов. Населению этих посёлков можно обеспечить занятость по вахтовому варианту, со сменой деятельности, чтобы могли работать попеременно, в поселке, на лесокомбинате и в лесу на заготовках. Такая занятость поможет разнообразить жизнь людей, привлечь трудящихся с других регионов. В итоге выиграют все. Население, местный бюджет, развивается инфраструктура, экономика страны в целом!
   Законом расширялись полномочия лесничих. Их было предложено включить на правах инспекторов во Всесоюзную инспекцию природопользования, которая должна была объединять все организации, призванные следить за экологическим состоянием территории СССР – Рыбнадзор, СЭС и т.п.
   Хрущёву подход Мазурова понравился, и он немедленно поддержал законопроект, поставив на голосование предложение ходатайствовать перед Верховным Советом СССР о его скорейшем принятии.
   Определённые возражения были у военных, которые традиционно располагали свои объекты в лесистой местности, и обычно не стеснялись при расчистке периметра. На это Хрущёв возразил министру обороны Гречко:
   – Ты, Андрей Антоныч, одного не учитываешь. Скоро у американцев разведывательные спутники вовсю летать начнут. А лучшее укрытие от них что? Лес! Поэтому лес теперь становится твоим лучшим другом, защитником, и средой обитания!
   – Так это что, мне теперь к медведю в берлогу переселяться, что ли? – заржал Гречко, но предложение одобрил.
  
   Бывая на лесосеках, Мазуров наблюдал за технологическими процессами лесозаготовок, пытаясь понять, где в этом процессе узкие места, и что там можно улучшить. Первое, что бросалось в глаза – обилие тяжёлого и опасного ручного труда, а также исковерканная земля на месте вырубки. Раньше он не обращал на это внимания, полагая, что другого варианта нет и быть не может. Но, ознакомившись с экологической частью информационной подборки ВИМИ, понял, что наплевательское отношение в данном вопросе недопустимо – не только к людям, но и к лесу.
   Лесозаготовительная техника в то время едва начинала выходить из пелёнок. Во множестве использовались двуручные пилы. Им на смену с 1944-45 года начали приходить электрические пилы нескольких моделей, с приводом от генератора, а с 1956-57 гг появилась классика – бензопила «Дружба», получившая в 1958 г Гран-При на выставке в Брюсселе. (Первые образцы бензопил начали появляться ещё до войны, но их было мало http://oppozit.ru/post_91539.html)
   Деревья спиливались и валились вручную. Тут же, теми же пилами срезались сучья. Затем каждое дерево захлёстывалось стальным тросом-чокером, за который его трелевали. Вывоз хлыстов производился на лошадях, либо специальными трелёвочными лебёдками, но с 1948 г начали появляться трелёвочные тракторы, вначале – газогенераторные. Их проектированием в Ленинградской Лесотехнической академии занимался декан лесомеханического факультета, заведующий кафедрой тяговых машин профессор Сергей Фёдорович Орлов, работавший в тесном сотрудничестве с Главным конструктором Кировского завода Жозефом Яковлевичем Котиным. Вместе они создали в 1948 году и вплоть до 1956 года совершенствовали первый советский трелёвочный трактор КТ-12. (Картинки и описание http://land-tech2.narod.ru/texxapkt12.htm)
   Трелёвочный трактор позволил решить не только проблему трелёвки хлыстов или деревьев к погрузочному пункту, но и проблему крупнопакетной погрузки хлыстов на автотранспорт, что позволило исключить из этой операции использование специальных погрузчиков, кранов или стационарных лебедок. Производительность труда значительно повысилась. Тракторы КТ-12 выпускались тысячами единиц.
   Недостатки первого образца планомерно устранялись путём его модернизации. В период с 1956 по 1959 гг. происходила замена тракторов КТ-12А путем переоборудования их вначале в тракторы КДТ-36, а затем в КДТ-40 и ТДТ-40. Относительно слабые газогенераторные двигатели заменялись более мощными дизелями. Только в 1956-57 году было переоборудовано 15000 тракторов, причём переоборудование производилось без остановки лесозаготовительных работ.
   (Развитие трелёвочных тракторов 1948-1960 с картинками. http://industrial-wood.ru/mehanizaciya/5436-tendencii-i-perspektivy-razvitiya-trelevochnogo-traktora.html)
   Однако для тракторных заводов трелёвщики оставались «гадким утёнком». По сравнению с обычными сельскохозяйственными тракторами, выпускавшимися сотнями тысяч, выпуск лесной техники был слишком незначителен, чтобы заинтересовать руководство заводов, а сложность её была выше. (Вот и говорите о командно-административной экономике: приказ – приказом, а если директору завода выпускать трактор невыгодно, он найдёт способ от этой работы увильнуть) В этих условиях производство трелёвочных тракторов передали на Онежский тракторный завод.
   Для тяжёлых условий Сибири сначала на Минском тракторном, а затем на Алтайском тракторном заводах выпускались более мощные трелёвщики ТДТ-54 и ТДТ-60.
  
   Именно к профессору Орлову и обратился в 1958 году со своими мыслями и идеями об улучшении технологии лесозаготовительных работ Кирилл Трофимович Мазуров (АИ). Сергей Фёдорович ознакомил его со своей работой по созданию на базе трактора КТ-12 валочно-трелёвочной машины.
   – Видите ли, Кирилл Трофимыч, – рассказал Орлов, – существующие тракторы-трелёвщики со щитом и лебёдкой, конечно, позволяют сформировать пачку деревьев, не заезжая далеко в лес, и при трелёвке сохранять подрост, но вот тут их достоинства и заканчиваются, и начинаются сплошные недостатки. Каждое дерево надо чокером обвязать, это долгий, тяжёлый и травмоопасный труд, особенно зимой, когда заготавливается большая часть древесины. К тому же при чокерной трелёвке сильно страдают канаты. Расход стального троса на каждый кубометр древесины в среднем 80-90 граммов – это много. Неэкономно выходит.
   – Моя идея – вообще от чокерной трелёвки отказаться, и валить дерево непосредственно на машину. Мы над этой проблемой работаем с 1951 года, есть даже опытные образцы.
   Орлов показал Мазурову изготовленную в 1955 году опытную валочно-трелёвочную машину ВТМ-5, прошедшую испытания, и несколько более ранних машин ВТМ-1 на баде того же трелёвщика КТ-12. Мазуров продемонстрировал профессору канадские рекламные проспекты с изображением аналогичной машины VFB 1958 года выпуска. Проспекты очень заинтересовали Орлова. (Фотографии и описания ранних ВТМ http://helpiks.org/5-80.html)
   – Да возьмите, конечно, – ответил Мазуров, – вам они всяко больше, чем мне пригодятся. Я вот хотел с вами некоторые свои идеи обсудить...
   В течение следующего часа Кирилл Трофимович рассказывал Орлову свои наблюдения и умозаключения, а также показывал ему наиболее интересные статьи из своей информационной подборки. Сергей Фёдорович очень заинтересовался полученной информацией, и Мазуров передал ему библиографию, чтобы Орлов мог заказать себе копию подборки прямо в ВИМИ.
   В ходе обсуждения, Кирилл Трофимович обратил внимание Орлова на концепты универсальных машин, оснащённых манипулятором, которые могли захватывать дерево, срезать с него ветви, спиливать ствол и тут же разделывать на отдельные брёвна-сортименты.
   Вторая машина, также оснащённая манипулятором, тут же грузила брёвна себе в кузов или на прицеп-роспуск.
   – Вот это идея интересная, – одобрил Орлов. – Я о такой машине уже думал. Для рубок ухода за лесом – вещь замечательная. Впрочем, если не ставить кузов на шасси, а сделать его в виде прицепа, можно и одной машиной обойтись, комбинированной. Но шасси ТДТ-40 для такой машины будет слабовато.
   – Думаю, с шасси я вам помогу, – ответил Мазуров. – У нас в этом году на завод подъёмно-транспортного оборудования в Могилеве передан для выпуска одноосный тягач МАЗ-529. (http://yvs-models.com/news.php?id=941) К нему можно цеплять практически любой прицеп и навешивать любое оборудование. Машина мощная, военные её используют, и строителям нравится, используется как скрепер.
   Он нашёл в своей папке несколько фотографий и показал Орлову.
   – Хорошая машина, – одобрил Сергей Фёдорович. – Есть ещё один кандидат – Т-210 Онежского завода, но он ещё в чертежах. (http://www.techstory.ru/fin/007_prom_trr_11.htm) Тоже сочленённая конструкция, на лесных делянках будет будет в самый раз. Ещё Кировский завод работает над мощным сочленённым трактором, но их машина будет готова попозже. (АИ, в реальной истории разработка К-700 началась только после визита Н.С. Хрущёва в США в сентябре 1959 г, но МАЗ-529 на начало 1959 г уже выпускался, а Т-210 проектировался). Я думаю, надо разработать комплект универсального оборудования, которое можно будет навешивать на любое подходящее шасси, причём в разных комбинациях. Вообще на абсолютном большинстве почв гусеница менее разрушительна, чем колесо. (В.А. Александров «Механизация лесосечных работ в России» стр. 7)
   – Зато колёсной техникой вывозить лес быстрее, и ресурс у колёсных машин заметно больше, – возразил Мазуров. – Думаю, правильнее будет на слабых грунтах использовать гусеничное шасси, а на более твёрдых удобнее колёсный трактор.
   – Я вообще думаю о создании мощной универсальной машины, этакого лесного комбайна для валки напроход, с очень высокой производительностью... – начал Орлов.
   – А вот с этим, Сергей Фёдорович, думаю, лучше не торопиться, – придержал его энтузиазм Мазуров. – Сами понимаете, лес – не пшеница, растёт медленно, спелости достигает примерно к 90 годам. Моё глубокое убеждение – надо нам от сплошных рубок переходить к более рациональному, щадящему и интенсивному лесопользованию.
   – Щадящее и интенсивное? – удивился Орлов. – Вы сами себе противоречите, Кирилл Трофимыч!
   – Вовсе нет. Высокая эффективность лесопромышленного производства в западных странах объясняется преобладанием глубокой переработки древесины и использованием вторичных ресурсов, – пояснил свою мысль Мазуров. – Интенсификация должна быть основана не на сплошных вырубках, а на достижениях научно-технического прогресса, с целью выпуска конкурентоспособной продукции с высокой добавочной стоимостью. У нас сейчас, в процессе производственной деятельности лесопромышленных предприятий около 40% объёма лесных ресурсов недоиспользуется и теряется в виде отходов, а выход деловой древесины составляет и вовсе процентов тридцать. Тогда как на Западе используется всё – и ветви, и сучья, и пни, и хвоя.
   – Вот мы в прошлом году наладили выпуск топливных гранул из опилок. А ведь все сучья, тонкие верхушки, кустарники, пострадавшие при рубке, малоценные породы деревьев, убираемые при рубках ухода, тонкомеры, искривлённые деревья, растущие на болотистых почвах, можно пускать на топливную щепу и гранулы. Вот и давайте разработаем линейку машин, не только тракторов, а универсальный мобильный производственный комплекс. Чтобы включал в себя и валочно-трелёвочную технику разных видов, позволяющую варьировать технологии в зависимости от условий, и транспортные машины, и технологические установки для переработки отходов с лесосеки. Я вообще мечтаю создать безотходное лесное производство, где будут использоваться даже опавшие листья и прошлогодняя хвоя.
   – А куда можно использовать опавшие листья? – удивился Орлов. – В компост, разве что?
   – Можно и в компост. А можно загрузить их в биореактор, и дать перебродить. Это же биомасса. В результате получится метан, который сам по себе годен как топливо, или как сырьё для переработки в жидкое горючее, и биогумус – удобрение, по активности значительно превосходящее обычный компост, – пояснил Мазуров. – Вы только представьте, Сергей Фёдорович. Приезжает бригада на делянку. Размечает границы участка, расчищает площадки для складывания брёвен. Помечает, какие деревья валить, а какие ещё оставить на будущее. Как рекомендуют лесоводы – оставить надо не менее 600 деревьев на гектар (Технологическая схема отсюда http://zhurnalko.net/=nauka-i-tehnika/tehnika-molodezhi/1990-12—num51)
   – Дальше машина с манипулятором движется по намеченному пути и срезает запланированные к рубке деревья, тут же, в процессе валки, срезая сучья, возможно, сразу разделывая хлысты на сортименты. Те деревья, до которых она не дотягивается, валят вручную пильщики с бензопилами. Следом идёт вторая машина, тоже с манипулятором, подбирает брёвна и укладывает себе в кузов.
   – Так, так, – Орлов заинтересовался.
   – Как только основная часть работы закончена, – продолжал Мазуров, – подъезжает другая техника. Маленький тягач, вроде этих новых квадроциклов, но тоже с манипулятором и лёгким прицепом, собирает срезанные верхушки и сучья. Другой такой же срезает с них хвою. Мне тут попадалась статья о вариантах использования свежей хвои – очень занимательно, скажу вам. При переработке хвои и прочей древесной зелени получаются эфиры, ароматические вещества, пихтовое масло, пищевые концентраты, кормовые добавки. Их применяют в косметологии, медицине, сельском хозяйстве, пищевой промышленности и других отраслях.
   – Потом голые сучья идут в дробилку и перерабатываются на щепу и опилки для топлива. Туда же пускаем малоценные породы. В конце по делянке проходит ещё один квадроцикл, сгребает прошлогоднюю листву, хвою, вакуум-подборщиком собирает опилки, разбрасывает биогумус или лигнофосфатное удобрение, это совсем недавно такая идея появилась, гидролизный лигнин на удобрение перерабатывать.
   – Затем на очищенной делянке в местах сплошной вырубки сразу высаживаются саженцы деревьев для компенсации того, что срублено. В итоге имеем чистую делянку, с сохранённым подростом, а не исковерканную землю, заваленную гниющими сучьями и опилками, – закончил Мазуров.
   Орлов задумался.
   – Гм... Красивую картину нарисовали, Кирилл Трофимыч. Быстро не обещаю, но работу в этом направлении начнём в ближайшее время.
   – Можно ведь использовать наработки последних лет по гидравлическим экскаваторам и маленьким кранам-«паукам», – подсказал Мазуров. – Манипулятор от такого крана поставить на платформу квадроцикла, сделать пульт дистанционного управления на кабеле – вот вам и мини-ВТМ для тонкомера, или даже мини-харвестер – так, кажется, эти машины в западных рекламных проспектах именуются. Только у них они пока лишь разрабатываются, а мы могли бы относительно быстро внедрить их у себя.
   – Экий вы быстрый, Кирилл Трофимыч, – усмехнулся Орлов. – Сделаем мы такую систему машин. Всё сделаем. Дайте только не спеша подумать.
  
   По договорённости с Орловым Мазуров вышел на Госплан и Госснаб, и убедил выделить Лесотехнической академии несколько образцов техники для экспериментов. Трактор Т-210 Онежского завода ещё даже не вышел на испытания – заканчивалось проектирование опытного образца. Поэтому основными базовыми машинами первого этапа экспериментов решено было сделать одноосный тягач МАЗ-529, осваиваемый в Могилёве, и гусеничный трелёвочный трактор ТДТ-60, получивший Гран-При на выставке 1958 г в Брюсселе.
   Кроме того, Мазуров пригласил Орлова вместе съездить в Белоруссию и Сибирь, чтобы своими глазами увидеть условия, в которых придётся работать опытным образцам создаваемой техники. В белорусских болотах Сергею Фёдоровичу особенно понравилась канатная система для подвесной трелёвки и трелёвка малыми аэростатами, которая ещё только вводилась в строй. Он отметил и недостатки системы – стационарные мачты было сложно перемещать по мере смещения вырубки с места на место. Орлов предложил сделать мобильные мачты, взяв за основу конструкции причальные мачты для дирижаблей, монтируемые на грузовиках.
   (Мачтовая трелёвочная система http://lesprominform.ru/uploads/images/lpi95/img_9964.jpg)
   Получив технику для постройки опытных образцов, Орлов взялся творить, а Мазуров занялся другой стороной лесохозяйствования, которая обычно остаётся вне поля зрения руководства – лесоразведением. В документах ВИМИ ему попалась книга «Как вырастить лес» (http://urnature.ru/stat/93-les.html), где Кирилл Трофимович с некоторым удивлением прочитал, что для организации мини-питомника на 1-2 тыс сеянцев деревьев достаточно площади в 5-10 квадратных метров, т. е. такой питомник можно организовать на любом огороде, не говоря уже о различных неудобъях, а также полосах отчуждения железных дорог и ЛЭП.
   В Белоруссии у Мазурова полномочия были немалые. После консультации со специалистами Лесотехнической академии, он представил руководству Западного административно-хозяйственного района-комбината, куда, кроме Белоруссии, входили западные области Украины – всё, что западнее восточной границы Винницкой и Житомирской областей, Калининградская область, Литва и Латвия, программу лесоразведения, в чём-то подобную программе животноводства «2+1» (АИ)
   Гражданам бесплатно предлагались семена различных пород деревьев, удобрения и справочная литература по уходу за деревьями, в виде брошюр. Выделялись участки земли в полосах отчуждения железных дорог и ЛЭП, а также вдоль шоссе. Выращенные сеянцы деревьев вместе с землёй, окружающей корневую систему, аккуратно выкапывались и сдавались в местные лесхозы, за фиксированную плату.
   Чтобы ушлые товарищи не пытались выкапывать подрост в лесах и сдавать его в лесхозы, лесничие вели строгий учёт как граждан, занятых лесоразведением, так и количества выдаваемых им семян. Если кто-то сдавал больше сеянцев, чем получил семян, проводилось расследование. Затем и вовсе начали обходить лесопосадки после всхода сеянцев и маркировать их. За попытку сдать молодое деревце без маркировки следовал ощутимый штраф.
   Дерево – не корова, уход за ним значительно проще. Многие граждане начали растить сеянцы даже в собственном огороде, вдоль забора – сосну и лиственницу на солнечной стороне, ель и пихту на теневой. Высаживались и лиственные деревья – Кирилл Трофимович обратил внимание на возможность использования не только древесины некоторых ценных пород, но и их разведение как медоносов, источников лекарственных средств, и т. п.
   Основными лиственными породами для искусственного разведения были выбраны береза, липа, клён, платан, ива. В меньших количествах выращивали тополь. Мазуров обратил внимание на возможность получения сахара из кленового сока.
   – В Канаде кленовый сахар получают, а мы чем хуже? – решил Кирилл Трофимович.
   Помимо того, липа, клён и ива использовались как медоносные культуры. В связи с этим Мазуров созвал зональное совещание пчеловодов Западного АХРК и предложил им поучаствовать в программе развития лесоводства, высаживая вблизи своих пасек медоносные деревья.
   – Давайте решать вопрос комплексно, – предложил он. – Вы разводите пчёл. Но пчёлам нужны источники мёда. Если вы посадите эти деревья прямо рядом с пасекой, польза будет и вам, и пчёлам, причём достаточно быстро. Например, ива даёт прирост по полтора-два метра в год, то есть, уже на второй год пчёлы смогут брать мёд с ваших посадок, а если будете сажать деревья в рассчитанной пропорции, через несколько лет поднимутся и клёны, и липы.
   Помимо медоносности, из-за своего быстрого роста, ива оказалась также выгодным источником биомассы для производства топлива, тем более, что её можно было выращивать на сырых и болотистых неудобъях, где больше ничего толком не росло. (применение ивы для производства биотоплива http://www.alterenergy.info/interesting-facts/113-the-biofuel-technology/781-salix-viminalis)
   Мазуров, как кандидат в члены Президиума ЦК, поручил Госплану и министерству лесного хозяйства составить подробный план лесопосадок, определив потребность в деревьях каждого вида, исходя из плана лесной промышленности на пятилетку.
   Однако основными породами деревьев, которое больше всего пропагандировал Мазуров, были кедровая сосна – сибирская и менее распространённая европейская, и лиственница. Причем, если древесина кедровой сосны имела главным образом поделочное применение, использовалась в производстве отделочных материалов и карандашей, то лиственница, с её невероятно твёрдой, уступающей только дубу, негниющей и смолистой древесиной имела важное народно-хозяйственное значение именно как конструкционный материал для строительства.
   В подборке информации Кирилл Трофимович наткнулся на некоторые сведения о клееных деревянных конструкциях и возможности их использования в малоэтажном домостроении. В подборке они подавались как возможность использовать относительно мягкую древесину лиственных пород, но Мазуров уцепился именно за лиственницу, из-за её естественной смолистости. По его просьбе была проведена программа экспериментов по изготовлению клееных силовых несущих балок из древесины лиственницы. Сделать полностью экологически чистую конструкцию, без применения эпоксидных смол, не удалось, естественная смола не давала такой же прочности, как эпоксидка. Но она обеспечивала долговечность, предохраняя древесину от гниения.
   Были с лиственницей и проблемы. Смолистую твёрдую древесину сложно было пилить – быстро тупился инструмент. Применили водоструйную абразивную резку (см.гл. 03-02). Твердосплавные сопла, конечно, тоже изнашивались, но всё же не так быстро.
   Забить гвоздь в такую балку было почти невозможно, приходилось использовать стальные закладные элементы, устанавливаемые при изготовлении конструкции. Зато дом из подобных балок и панелей собирался как детский конструктор, на болтах и шпильках, в течение нескольких дней. Готовые домостроительные конструкции из лиственницы пошли в производство несколько позже, когда была налажена полная технологическая цепочка, от заготовки древесины, до изготовления клееных балок.
   Для выращивания в южных районах Мазуров предложил адаптировать некоторые виды, ранее у нас не выращивавшиеся, либо имеющиеся в малых количествах. Прежде всего – кипарис, эвкалипт, ливанский кедр, секвойя, гикори. Кипарисы хорошо росли в Крыму, на Кавказе, в районе Сочи прижился эвкалипт. С 1923 года заслуженный врач СССР, бактериолог Сергей Юрьевич Соколов вёл большую работу по искоренению малярии, из-за которой Сочи не удавалось превратить в курортный район. Одной из действенных мер по осушению окрестностей стало выращивание эвкалипта. Это дерево быстро растёт и активно высасывает влагу из почвы.
   Мазуров встретился с Соколовым и обсудил перспективы выращивания эвкалипта в районах, значительно более северных, чем Кавказ. Его заинтересовали сведения, что некоторые виды высокогорного эвкалипта выдерживают морозы до минус 24 градусов, а также то, что эвкалипты хорошо растут на бедных, в том числе, торфяных почвах.
   Везти эвкалипт в Белоруссию было такой же авантюрой, как и сажать там кукурузу, но Мазуров решил попробовать.
   – Даже если будет слишком холодная зима, и деревья вымерзнут, можно их спилить и посадить новые, растут они быстро, – решил Кирилл Трофимович. – Зато если удастся с их помощью осушать болота, получится два в одном – и земля для сельского хозяйства, и древесина.
   Гикори удалось достаточно успешно выращивать в Крыму, на Черноморском побережье Кавказа и в Средней Азии. 60-метровые деревья обладали ценной древесиной, но ещё ценнее были орехи, по питательности близкие к грецкому ореху. Из них также производилось масло, близкое к оливковому. Твёрдая, прочная и упругая древесина гикори хорошо гнётся, поэтому она шла на изготовление мебели, спортивного инвентаря и различные поделки.
   Секвойя вечнозеленая, обладающая наиболее ценной древесиной, требует много влаги. Единственным местом, где она могла расти в СССР, было Черноморское побережье Кавказа. Это быстрорастущее дерево, достигающее гигантских размеров, было очень привлекательно в хозяйственном отношении. Тем более, что в Китае растёт родственный вид метасеквойя, с менее ценной древесиной, но имевший ранее значительно более широкий ареал обитания, в том числе – в горных районах. (http://www.krugosvet.ru/node/34507) Мазуров предложил учёным Лесотехнической академии попытаться скрещиванием видов или прямым прививанием саженцев создать смешанный вид секвойи, пригодный для выращивания в более сухом климате. Эта работа была не на один год, но в случае успеха сулила большие экономические выгоды.
   Помимо разведения всякой древесной экзотики, Кирилл Трофимович ни на минуту не забывал о вполне земных потребностях населения. А оно, население, характерно тем, что ежедневно, по три-четыре раза в день, хочет есть. Многие ещё и ночью пожрать встают.
   Комплексный подход, выгоду которого всё более осознавал Мазуров, натолкнул его на мысль организовать товарное производство продуктов, которые обычно собирают дикорастущими – грибов и ягод. Он запросил дополнительную информацию в ВИМИ, обратился в ВАСХНИЛ и Лесотехническую академию. Сельхозакадемики к его инициативе отнеслись настороженно, а вот в Лесотехнической академии идея встретила хороший отклик. Тем более, что из ВИМИ вскоре поступила небольшая подборка информации по выращиванию грибов и ягод в домашних условиях.
   Выходило, что в промышленных масштабах можно выращивать не только шампиньоны, но и опята, подберёзовики, подосиновики, грузди, вешенки, боровики, и даже такие ценные породы, как белые грибы, трюфели, и откровенно экзотические виды, вроде зимних опят и шиитакэ. (О выращивании грибов http://ya-gribnik.ru/vyrashivanie-gribov.php)
   С ягодами тоже вырисовывалось неплохо – из лесных ягод можно было выращивать наиболее ценные – землянику, малину и чернику. (http://www.bestgardener.ru/literature/dikrast/kat_dikrast_10.shtml, http://www.7dach.ru/MaSogetsu/chernika-posadka-vyraschivanie-i-uhod-3589.html О выращивании диких ягод)
   Грибы и ягоды обещали стать хорошим подспорьем для стола, и Кирилл Трофимович сумел сагитировать нескольких руководителей совхозов начать эксперимент. Но ещё больший эффект дали публикации в газетах и журналах. В них давались не только практические инструкции специалистов по разведению и уходу за необычной сельхозпродукцией, но и экономические расчёты наивысшей продуктивности. За выращивание грибов и ягод активно взялись жители небольших городов и посёлков, имеющие собственные дома с огородами.
   Такое окультуренное производство было значительно более продуктивно, чем сбор грибов и ягод в лесу, да ещё и более безопасно, так как исключало даже случайное попадание в пищу ядовитых грибов. В помещении, вроде подвала или сарая, грибы могли расти круглый год, если создать им должные условия.
   Следом за отдельными гражданами, грибные и ягодные фермы начали устраивать и совхозы с колхозами.
  
   Но всё же основной заботой Мазурова оставалось производство древесины, топливных гранул и необходимая для лесного хозяйства техника. Он постоянно «держал руку на пульсе» работ профессора Орлова, часто бывал у него, стараясь помогать. Для ускорения работ приходилось «выбивать» в Госснабе различную технику, и тут авторитет кандидата в члены Президиума был очень кстати.
   Орлов выбрал самый быстрый путь разработки – комбинирование элементов уже существующих и отработанных образцов с минимальной доработкой и ограниченным созданием новых узлов. Мазуров также взял на вооружение косыгинскую идею малых государственных предприятий, для выпуска отдельных критичных комплектующих, вроде электрических схем и гидравлики. Теперь на разработки Орлова работали не только крупные заводы, вроде Могилевского, но и множество малых предприятий по небольшим городкам и посёлкам Белоруссии, а также на северо-западе, в Ленобласти и Карелии.
   Результат не замедлил сказаться. Уже к концу 1958 года Орлов с гордостью показывал Мазурову малые прицепы для квадроциклов и большие – для трелёвочных тракторов, оснащённые краново-манипуляторными установками. Причем на малых прицепах использовались готовые стрелы и аутриггеры от крана-«паука», а на больших – гидроагрегаты серийного экскаватора Э-153 производства Киевского завода «Красный экскаватор», но прилаженные к совершенно новой телескопической стреле. Такая стрела была сложнее, но позволяла охватить большую площадь. (Лесовозные прицепы с манипуляторами http://www.mts-mtz.com/lesovozy)
   Аналогично на шасси трелёвщика ТДТ-40 были смонтированы вышки для передвижной канатной системы. Постройку опытных образцов более серьёзной самоходной техники Орлов обещал завершить к лету. Назревал обмен выставками с США, и Мазуров надеялся, что разработки Сергея Фёдоровича туда попадут.
   Также к концу 1958 года появились приспособления, облегчающие трелёвку – пластмассовые конусы и пока ещё металлические трелёвочные лодки. Конусы пробовали надевать на передние концы трелюемых брёвен и хлыстов ещё до войны, но тогда они были стальные и весили по 40 килограммов. Работать с такой тяжестью было настолько неудобно, что даже в 30-х от них отказались. Пластмассовые конусы были значительно легче, так как изготавливались из толстого прочного полиэтилена.
   (http://www.lesopromyshlennik.ru/timber/TL0911.html)
   Трелёвочная лодка была развитием так называемого пэна – металлического щита, подсовываемого под передние концы пакета деревьев. Но лодка была удобнее, и позволяла преодолевать препятствия большей высоты. Выглядела она как скруглённая носовая часть лодки, без кормы. Сделать такую крупногабаритную отливку из пластмассы пока было дороже, чем сварить из металла. Эти приспособления применялись совместно с агрегатными лебёдками ТЛ-4 и ТЛ-5, с 1956 года выпускавшимися серийно, а также с уже имевшимися трелёвочными тракторами. (Трелевочная лодка http://www.lesopromyshlennik.ru/timber/HSX.html, лебедка см. В.А. Александров «Механизация лесосечных работ в России» стр. 16 и http://www.lesopromyshlennik.ru/timber/Portable.html)
   Весной 1959 года на испытания вышли и более серьёзные разработки – транспортные и заготовительные машины, оснащённые манипуляторами. Вначале Мазуров хотел показать новую лесозаготовительную технику членам Президиума ЦК как обычно, на ВДНХ. Но профессор Орлов предложил организовать показ прямо в лесу, на делянке, чтобы руководство могло оценить новые образцы непосредственно в работе. Машины отличались высокой производительностью, хотя и ещё не до конца исключали ручной труд.
   Разработать и изготовить за год полноценную харвестерную головку было нереально. Сергей Фёдорович взял за основу обычный двухчелюстной грейфер, изменил конфигурацию челюстей, и приладил к нему цепную электропилу. Такая головка ещё не могла сама протаскивать ствол, срезая с него сучья, но валить дерево, помогать в раскряжёвке (делении на отдельные брёвна), и грузить уже получалось.
   Хрущёв периодически справлялся у Мазурова, как идут дела с лесозаготовительной промышленностью. Он знал, что Кирилл Трофимович курирует разработки новой техники, и взял на себя внешнеполитическое обеспечение задачи. 22 января 1959 года в Ленинграде он уже не в первый раз встречался с президентом Финляндии Урхо Калева Кекконеном. С ним у Никиты Сергеевича сложились не просто добрые, а вполне дружеские отношения. Достаточно сказать, что в 1957 году Кекконен приглашал Хрущёва вместе попариться в сауне, что у финнов считается знаком высокого доверия.
   Теперь, на очередной встрече с финским президентом, Никита Сергеевич рассказал гостю о ведущихся в ЛТА новых разработках лесозаготовительной техники. Кекконен немедленно заинтересовался. Финляндия – страна лесная, к лесу там относятся уважительно, как к важнейшему ресурсу. Хрущёв и Кекконен вместе посетили Лесотехническую академию. Орлов и Мазуров показали им ещё в процессе сборки несколько опытных образцов. (АИ)
   Результатом стала организация совместного советско-финского конструкторского бюро лесного хозяйства. Финны моментально оценили потенциал предлагаемой советскими соседями концепции совместной работы двух высокопроизводительных машин, оснащённых манипуляторами. Финские специалисты подключились к решению наиболее сложной и затратной задачи – разработке харвестерной головки (АИ).
   Хрущёв провёл несколько дней, начиная с 4 марта, на Лейпцигской ярмарке. Там его интересовали по большей части химические технологии, производство пластмасс. Но он нашёл время переговорить с Вильгельмом Пиком и Вальтером Ульбрихтом об участии ГДР в разработке лесозаготовительной техники. Немцев интересовала гидравлика, а также силовая и управляющая электроника. Они согласились участвовать в разработках и тоже подключились, рассчитывая в будущем организовать экспорт лесозаготовительной техники в другие страны ВЭС.
   4 мая Никита Сергеевич вместе с американским послом Лоуэллином Томпсоном осматривал строящиеся сооружения Американской выставки в Сокольниках.
   Вечером того же дня он позвонил Мазурову:
   – Кирилл Трофимыч, как там ваши новые лесозаготовительные машины? Скоро ли можно будет посмотреть? Если всё пройдёт удачно, очень хочется их в Америку на выставку нашу отправить.
   – Показ готовим на ближайшие дни, Никита Сергеич. Последние штрихи, так сказать, – ответил Мазуров. – Хотим устроить демонстрацию прямо на делянке, где-нибудь в Ленобласти. Найдёте время?
   – Безусловно! Я ещё и Косыгина с собой прихвачу, и плановиков, – ответил Первый секретарь. – Но и вы не подведите. Желательно, чтобы обошлось без поломок. И надо будет фильм снять, обязательно на хорошую цветную плёнку, чтобы и у нас по всей стране показать, и в Америке на выставке демонстрировать.
   – Понял, Никита Сергеич, организуем.
   Мазуров работал как проклятый, состыковывая десятки предприятий и организаций. Через несколько дней Хрущёв ещё с несколькими членами Президиума, по приглашению Кирилла Трофимовича приехал в один из леспромхозов Ленинградской области.
   Те машины, которые он в январе видел ещё разобранными, в виде запчастей, и на плакатах, теперь стояли перед ним, готовые к работе. Профессор Орлов, заметно волнуясь, рассказал о разработке Лесотехнической академии:
   – Итак, товарищи, перед вами автономный лесозаготовительный комплекс, позволяющий проводить как сплошные рубки, так и выборочные рубки ухода за лесом, убирать отдельные больные деревья, лишний кустарник, перерабатывать отходы лесозаготовки в топливную щепу и опилки для изготовления топливных гранул, при этом сохраняя подрост.
   – Энергетическим сердцем комплекса является вот этот газогенератор, работающий на щепе и древесных чурках, – Орлов указал на два 12-метровых контейнера, соединённых в технологическую линию. – Он обеспечивает выработку электричества, получение топливного метана, а если к нему присоединить третий контейнер, то и выработку жидкого топлива для представленных здесь машин.
   – Сейчас вы увидите работу нескольких функционально близких образцов новой техники, рассчитанных на работу в разных условиях, на разных грунтах, и с разными объёмами древесины.
   – Машины имеют гибридный привод, что позволяет им работать как на бензине, так и на биотопливе, или подключать электрический кабель от внешнего источника – генератора или трансформатора, подключаемого к расположенной поблизости ЛЭП.
   Хрущёв, Косыгин, Байбаков и Сабуров слегка ошалело разглядывали невиданную доселе технику. Мазуров дал отмашку, и машины пришли в движение. На делянке работали сразу два харвестера различной конструкции – управляемый с пульта средний харвестер на базе трактора ТДТ-60, и совершенно невероятная шагающая машина. Она выглядела как длинная ферма, установленная на двух трёхлапых опорах. (Вот так http://www.membrana.ru/particle/13661).
   По ферме каталась тележка, на которой был установлен экскаватор-планировщик разработки ОКБ Инженерных Войск под руководством инженер-полковника Анатолия Федоровича Кравцева (АИ, см. гл. 02-25). Но вместо ковша у него была установлена пока ещё упрощённая харвестерная головка из двухчелюстного грейфера со встроенной цепной электропилой. Тележка с экскаватором отъезжала то на одну трёхлапую опору, то на другую. Вторая опора при этом разгружалась, приподнималась в воздух, и поворачивалась вместе с фермой, описывая широкую дугу. Машина перешагивала с места на место, забираясь в самые непроходимые заросли, и при этом минимально повреждая молодые деревца.
   – Как видите, шагающая валочно-раскряжёвочная машина разработки Лесотехнической академии рассчитана на минимальное повреждение подроста в месте вырубки, – пояснил Орлов.
   Второй харвестер, или ВРМ, по определению профессора, ездил на более традиционных гусеницах. Он был «беспилотным», точнее управлялся дистанционно по радио. Рабочим органом у него была стрела всё того же экскаватора-планировщика с головкой-захватом. (аналог http://www.lesopromyshlennik.ru/timber/Gremo_ew.html)
   Хрущёв с Косыгиным и плановики ошарашенно наблюдали, как машина хватает грейферным захватом сосну, в течение нескольких секунд спиливает её, и роняет в нужном направлении. К дереву тут же подбегали пильщики с бензопилами, срезали сучья и крону. Затем ВРМ, слегка ослабив хватку грейфера, упирала хлыст вершиной в землю и продвигала головку вдоль ствола, в несколько секунд нарезая ствол дерева на брёвна нужной длины. (примерно так, но тут ещё и сучья убирает http://www.youtube.com/watch?v=S-VHhQfIZhQ)
   – Сейчас у нас разрабатывается более совершенная технологическая головка, – пояснил Орлов. – Она позволит срезать сучья прямо в процессе раскряжёвки хлыста на отдельные брёвна. Пока же эту операцию выполняют пильщики.
   – Ничего себе! – Хрущёв только головой покрутил. – Да это уже прорыв!
   – По производительности труда – точно, – подтвердил Косыгин.
   Послышался рёв могучего двигателя. К куче брёвен подъехала невиданная машина – тягач на двух колёсах МАЗ-529 (Показаны разные варианты http://yvs-models.com/news.php?id=941). К нему был шарнирно присоединён прицеп-роспуск, оснащённый краном-манипулятором с грейферным захватом.
   Никита Сергеевич с отвисшей челюстью наблюдал, как машина ловко грузит напиленные брёвна на свой собственный прицеп. (примерно так http://www.youtube.com/watch?v=tHqxNNgikiQ)
   – Как видите, транспортно-трелёвочная машина рассчитана в основном на работу с сортиментами, – пояснил Сергей Фёдорович. – Но прицеп-роспуск и мощность манипулятора позволяют формировать прямо на машине пачку хлыстов. Сейчас вторая машина покажет, как можно быстро перегрузить пачку на лесовоз.
   Пока члены Президиума смотрели на самопогрузку МАЗ-529, отошедший в сторону шагающий харвестер нарезал несколько длинных хлыстов, а второй МАЗ погрузил их на раздвинутый прицеп-роспуск. Рабочие увязали пачку тросами, МАЗ вывез хлысты на лесовозную дорогу и остановился. К нему подъехал лесовоз ЗИС-157, с таким же роспуском, но порожний, встал рядом и выровнял прицепы. Рабочие опустили «рога» прицепов, и форвардер несколькими изящными движениями стрелы манипулятора переложил всю пачку на лесовоз.
   Члены Президиума даже зааплодировали.
   – Обращаю ваше внимание, что к заготовительной машине можно подцепить прицеп, и она сможет справляться с работой в одиночку, – пояснил Орлов. – Но использование двух специализированных машин в общем случае позволяет достичь больше производительности.
   – Сейчас в дело вступят малые лесозаготовительные машины, сделанные на базе новейших разработок – квадроцикла и крана-«паука», – объявил Сергей Фёдорович. – Они рассчитаны на вывоз тонкомеров и уборку территории от сучьев, коры, и прочих отходов.
   На делянку выехали несколько квадроциклов с прицепами и установленными на них лёгкими манипуляторами. Они ловко собирали все остатки. (Никакой фантастики, смотрим ролик в HD-качестве http://www.youtube.com/watch?v=0iS2IuEcSjE#t=53 Всё реально.)
   Собранные сучья шли в дробилку, установленную на прицепе. Из неё по транспортёру готовая щепа переваливалась в самосвальный кузов на шасси полуприцепа ЗИС-157 (АИ).
   Пока квадроциклы очищали делянку от мелкого мусора, могучие МАЗы один за другим выкорчевали пни и тоже отправили их в дробилку.
   – В случае, если лес предстоит вывозить из района с болотистой почвой, – продолжал Орлов, – у нас предусмотрены мобильная канатная трелёвочная система, и аэростатная трелёвка.
   На делянку выехали два гусеничных трактора, соединённые тросом. Один остановился у брёвен, другой отъехал на другой конец делянки, и встал рядом с лесовозной дорогой. На обоих тракторах поднялись мачты канатной дороги. От ближнего трактора отделилась моторная каретка с грейферным захватом на тросах. Она подъехала по тросу к брёвнам.
   – Сейчас мы покажем, как канатной системой можно перебросить продукцию с верхнего склада на лесовоз, для доставки на нижний склад, – объявил Сергей Фёдорович.
   Пачка хлыстов, схваченная грейфером, поднялась в воздух, тележка поехала по сильно провисающему тросу. Брёвна плыли в воздухе, не касаясь земли. Проплыв над делянкой, каретка аккуратно опустила пачку на прицеп подъехавшего лесовоза.
   – Если же делянка расположена в таком месте, куда совсем не подъехать, мы применяем аэростатную трелёвку. При этом скорость ветра не должна превышать 5 метров в секунду, других ограничений нет, – пояснил Орлов. – Пополнение аэростата водородом осуществляется от реактора синтез-газа, входящего в состав энергетической установки комплекса.
   В воздухе над делянкой появился продолговатый аэростат, который тянули тросом. К нему подцепили пачку брёвен, и воздушный шар, повинуясь тяговому тросу, скрылся за лесом. (Подробнее http://studopedia.ru/3_87798_vozdushnaya-trelevka.html)
   – А сейчас – последние штрихи.
   На делянку выехал обычный трактор, с плугом. Он вспахал делянку в тех местах, где не было подроста. Затем с вернувшегося аэростата на только что вспаханную землю посыпался град сеянцев деревьев, высаженных в конические «горшочки». Падая с высоты, такой конус уходил достаточно глубоко в мягкую землю. (Тут подробнее, но с самолёта http://davydov-index.livejournal.com/565272.html) В земле конус достаточно быстро разлагался под действием влаги.
   – Итак, как видите, делянка почти полностью очищена и на ней высажены сеянцы нового леса, – пояснил Орлов. – В будущем мы научимся убирать и перерабатывать также прошлогодние листья, хвою и опилки. Пока же они запахиваются на месте и служат удобрением.
   Хрущёв впервые воочию наблюдал тот процесс, который он уже пять лет стремился организовать – синергетическое кумулятивное развитие прогресса на основе слияния многих технологий, начало которым было положено информационным вбросом из 2012 года.
   Пять долгих лет страна «приседала», накапливая силы для могучего рывка. Разрабатывались технологии, накапливался опыт, осмысливалась информация. Страна наращивала производственные мощности, догоняла Запад по ключевым позициям, где было особенно большое отставание. И вот, сработало. Несколько совершенно разных технологий слились воедино, образовав невиданный доселе производственный комплекс, способный выполнять задачу в самых разных природных условиях, при этом минимально повреждая и загрязняя окружающую среду.
   Мазуров внимательно наблюдал за реакцией Хрущёва. В январе Первый секретарь засыпал его и Орлова вопросами. Сейчас он, как заворожённый, пристально наблюдал за работой могучих машин.
   Наконец техника выбралась из леса на расчищенное место, смолкли двигатели.
   – Невероятно! – Никита Сергеевич был искренне восхищён. – Сергей Фёдорович, Кирилл Трофимыч, это же не работа, это – балет! «Лебединое озеро» в исполнении машин. Потрясающе! Никогда ничего подобного не видел!
   – Алексей Николаич, товарищи, – обратился он к коллегам, – где-нибудь в мире есть что-то подобное?
   – Насколько мне известно, пока ещё нет, – ответил за всех Байбаков. – Такого единого комплекса точно не существует.
   – Тогда у меня нет другого выхода, кроме как ходатайствовать перед Верховным Советом и Советом Министров СССР о присуждении товарищам Орлову и Мазурову Ленинской премии за создание в сжатые сроки уникального лесотехнического комплекса, – развёл руками Хрущёв. – Алексей Николаич, поддержишь?
   – Поддержу с радостью, – ответил Косыгин.
   – Э-э-э... Никита Сергеич... – Мазуров замялся. – Я считаю, правильнее будет мою часть передать разработчикам техники. Ведь Сергей Фёдорович не один всё это разработал, тут большой коллектив трудился.
   – Хорошо, пусть так! Пишите список, – распорядился Первый секретарь. – Всех достойных поощрения. Всех, кто особо отличился. Никого не забудьте.
   – Простите, Никита Сергеич, – вступился за Мазурова Орлов. – Без организаторских усилий Кирилла Трофимовича мы бы не добились и десятой доли того, что вы сегодня увидели.
   – Ну, видите, скромный он у нас! – засмеялся Хрущёв. – Ничего, вас я придумаю как поощрить, товарищ Мазуров.
   Он пожал руки Орлову и Мазурову, затем окинул взглядом бригаду водителей, операторов и пильщиков, столпившуюся возле машин.
   – А теперь я пойду, поговорю с рабочими, – Никита Сергеевич решительно направился в толпу.
   Он ещё около двух часов расспрашивал рабочих, рассматривал машины, стараясь подробно узнать обо всех достоинствах и недостатках. Через два часа запыхавшийся, но довольный Первый секретарь выбрался из кабины МАЗа, и, шагая к остальным, издалека показал поднятый вверх большой палец.
   – Замечательные машины, товарищи! Чудо, а не машины! Будет чем на выставке американцам нос утереть! Спасибо! Спасибо вам большое!
  
   #Обновление 07.11.2015

4. Спутниковая группировка.

  
   К оглавлению
  
   При первом своём посещении ОКБ-1 Сергея Павловича Королёва в конце 1953 года Хрущёв сразу поставил перед коллективом ОКБ задачу создания целого семейства искусственных спутников народно-хозяйственного и военного назначения. (АИ, см. гл. 01-10) Эту задачу он определил как основную. Приоритет полёта человека в космос он тоже считал необходимым, но спутники были важнее. Никита Сергеевич понимал, что космос, особенно поначалу, будет поглощать народные деньги, как чёрная дыра. Его, как хозяйственника, это не устраивало. Любая технология должна приносить пользу и доход, считал Первый секретарь ЦК.
   Любой космический аппарат – это, прежде всего, множество различных внутренних систем. Системы электроснабжения, ориентации, термостабилизации, навигационные, и т. п. На 1954-й год ни одной из них ещё не было, всё предстояло создавать с нуля. Корпус спутника, как ни странно – вопрос второй. Когда Феоктистов проектировал «Восток-1», он вначале расположил все агрегаты на открытой треугольной раме, без внешней обшивки, и лишь потом, когда в ходе обсуждения компоновки было высказано сомнение в работоспособности систем корабля в условиях открытого космоса, по его воспоминаниям «не меняя компоновку, обвёл системы внешним контуром герметизации».
   Когда Хрущёв давал задание на проектирование спутников, носителя для них ещё не существовало. Михаил Клавдиевич Тихонравов был несколько удивлён наполеоновскими планами Первого секретаря по созданию спутниковой группировки, но за работу взялся активно и с энтузиазмом. Под его руководством в отделе 29 ОКБ-1 разрабатывались все необходимые спутниковые системы. С начала 1956 года (несколько ранее, чем в реальной истории) к нему присоединился Константин Петрович Феоктистов. Для разработки некоторых элементов, вроде солнечных батарей, и целых сложных систем привлекались сторонние организации.
   Отдельно разрабатывались системы управления и ориентации, над ними работали сначала Николай Алексеевич Пилюгин и Виктор Иванович Кузнецов, затем после отказа Пилюгина разрабатывать системы управления космических аппаратов, ими занялся Борис Викторович Раушенбах. Заместителем Королёва по системам управления был Борис Евсеевич Черток.
   Такое созвездие выдающихся учёных и инженеров не могло не добиться успеха. Однако, поскольку Тихонравов и Феоктистов были плотно заняты разработкой пилотируемого космического корабля и спутника-фоторазведчика на его базе, Сергей Павлович Королёв, почитав в ИАЦ кое-какую литературу, с середины 1957 г поставил руководителем «спутникового направления» ведущего конструктора Михаила Фёдоровича Решетнёва, назначив его, одновременно, своим заместителем по ИСЗ.
   Михаил Фёдорович взялся за дело, творчески переосмыслил всё, что успел наработать с 1954 года Тихонравов, а успел он немало (АИ). Также ознакомился с кое-какой информацией, которую предоставил ему Королёв. Эта информация во многом перевернула его представления о космических аппаратах. Вскоре он доложил Главному конструктору о готовности разработать на основе наработок отдела 29 две универсальные спутниковые платформы, именовавшиеся в документах, что дал ему Королёв, «космический аппарат универсального ряда». Первая платформа, представлявшая собой спутник массой до тонны, именовалась КАУР-1, вторая, более тяжёлая, была названа КАУР-2.
   (http://www.astronautix.com/fam/kaur1.htm, http://www.astronautix.com/fam/kaur2.htm. В реальной истории их разработка началась лишь в 1961 году, после полёта Гагарина)
   Замысел Решетнёва Королёв одобрил.
   – Хорошо задумано, Михаил. Давай, делай. Но прежде нужно сделать одну штучку поменьше и полегче. Спутник связи. Михаил Клавдиевич по этой теме уже много наработал, но сейчас он «Севером» занят. Посмотри, что он сделал, и неси свои предложения, посмотрим, обсудим.
   Вскоре Решетнёв принёс эскизный проект лёгкого 50-килограммового спутника связи. (http://www.astronautix.com/craft/strela1.htm, в реальной истории разрабатывался с 1962 г, первый запуск в 1964 г https://ru.wikipedia.org/wiki/Стрела-1_(КА), по другим данным масса 75 кг). Столь малого веса удалось достичь за счёт прогресса в твердотельной электронике.
   Особенностью этого спутника была круговая орбита высотой 1500 км, отсутствие ориентации, и, первоначально, функционирование по принципу «почтового ящика». Абонент посылал сообщение на спутник, аппарат запоминал его, затем, входя в зону приёмного пункта, по программе или по радиосигналу транслировал сообщение получателю. Первоначальный срок жизни спутника на орбите предполагался 3 месяца, но затем, по мере совершенствования конструкции солнечных батарей и радиационной защиты аппаратуры, этот срок увеличили сначала до 6 месяцев, а потом и до года. Полностью функционирующая орбитальная группировка должна была состоять из 24 спутников.
   Ретранслировать сигнал в реальном времени спутник пока не мог, но Решетнёв предложил следующим этапом организовать передачу сообщений от одного спутника к другому. При этом дальность прямой связи могла достигать нескольких тысяч километров. (АИ, в реальной истории система так и работала по принципу «почтового ящика») Основными «абонентами» системы предполагались резидентуры КГБ, ГРУ и Коминтерна, хотя посылать сообщения могли и другие – спутники информацию не обрабатывали, передавая её «как есть». О чём Королёв не без умысла поведал Серову, получив в его лице рьяного сторонника и заодно мощнейшего лоббиста новой системы связи. Также глобальный охват позволял наладить связь с самолётами, кораблями и подводными лодками (при подвсплытии)
   Впрочем, радисты предусмотрели защиту системы от забивания каналов связи. Спутники передавали не любые сообщения, а только те, в начале которых имелась периодически сменяемая по команде с Земли кодовая последовательность, вычисляемая по несложному алгоритму на основе также периодически меняющегося маркерного сигнала спутника. Смена алгоритма у конечных пользователей инициировалась шифрованным сообщением через те же спутники. Система не требовала наличия у конечных пользователей сложного оборудования, нужен был относительно простой УКВ-передатчик.
   Разработка Решетнёва Главному конструктору очень понравилась. Были и трудности. Спутники следовало распределить по нескольким орбитам, чтобы они охватывали всю поверхность Земли. Большой точности при этом не требовалось, ориентацию спутников также не нужно было поддерживать.
   Для проведения испытаний опытный образец спутника возили на самолёте над территорией СССР. Аппаратура работала устойчиво, сообщение, записанное спутником над Иркутском, было успешно принято НИПом на горе Кошка в Крыму.
   Не мудрствуя лукаво, спутнику присвоили наименование «Стрела-1», хотя его конструкция немного отличалась.
   Чтобы испытать всю аппаратуру комплексно, был проведён запуск на ракете-носителе Р-5-3. Приёмо-передающая аппаратура работала исправно, покрытые в качестве эксперимента кварцевым стеклом панели солнечных батарей, разработанные Николаем Степановичем Лидоренко, продержались около полугода.
   Пока в ОКБ-1 шли споры, каким способом растаскивать спутники по орбитам, Решетнёв работал над платформами КАУР-1 и КАУР-2. Это были уже куда более серьёзные аппараты. КАУР-1 имел массу около 800 кг, КАУР-2 – 1600 кг.
   На платформе КАУР-1 разрабатывались навигационный и геодезический спутник (АИ, в реальной истории разработка КА «Циклон» и «Сфера» началась только в 1962 г, первые запуски состоялись в 1967 и 1968 гг соотв.) На скорость разработки положительно повлияли наличие предварительно разработанных Тихонравовым основных систем, относительная простота концепции предложенной навигационной системы «Циклон», и знание её основных недостатков по «документам 2012».
   Американцы в то же самое время разрабатывали подобную навигационную спутниковую систему «Transit». Её разработка началась в 1958 году, запуск первого спутника ожидался в 1959-м, ввод в эксплуатацию был намечен на 1964 год.
   «Циклон» не был аналогом GPS, которого добивался Хрущёв. Это была значительно более простая и дешёвая система. Спутников предполагалось не 24, а всего 6 или 7. В основе принципа действия системы лежал эффект Допплера. Спутник излучал радиосигнал на двух УКВ-частотах, (около 150 и 400 Мгц). Приёмник на судне-пользователе измерял изменение частоты при прохождении спутника в зоне видимости. По этому изменению, а также по параметрам орбиты, передаваемым самим спутником в составе излучаемого сигнала, приёмник пользователя вычислял местоположение судна. Точность определения места была около 100 м, что сравнимо с длиной судна.
   Система не годилась для быстро перемещающихся самолётов, т. к. интервал между обсервациями составлял от 10 до 55 минут. Но для определения места ракетной подводной лодки такой точности в первом приближении было достаточно. Под них она и проектировалась.
   Из полученной информации выяснили, что основные проблемы с недостаточной точностью навигации вытекали из неточного определения орбиты самого спутника. Данные о параметрах орбиты передавались на спутник с Земли, аппарат их только транслировал пользователю.
   Для повышения точности вычисления параметров орбиты было предложено использовать то же самое допплеровское изменение частоты сигнала радиолокатора, отражённого от спутника. (Принцип, используемый во французской навигационной системе DORIS) За счёт этого точность определения места пользователя была доведена до 50-60 м, что было уже сравнимо с половиной длины типичного судна.
   Изначально система проектировалась совмещённой, она должна была предоставлять военным кораблям услуги связи. Но оборудование связи было тяжёлым и занимало около 80% объёма спутника. Тогда как проектируемый американцами спутник системы «Transit» предоставлял только навигационный сигнал, зато весил 300 килограммов. Королёв, ознакомившись с информацией по американской системе, распорядился:
   – Связь из навигационного спутника выкидываем нахрен! У нас для связи отдельная система будет. От военных как-нибудь отбрехаемся. Партия сказала: «Делать совмещённые системы военного и гражданского назначения» – так и сделаем.
   В итоге вместо аппаратуры связи в спутник системы «Циклон» установили резервную систему электропитания – двигатель Стирлинга с генератором. Подогрев Стирлинга осуществлялся новым способом – на корпусе спутника была сделана зачернённая полоса теплообменника, нагреваемая Солнцем. От неё к двигателю шли тепловые трубы, передающие тепло. Такие же тепловые трубы передавали двигателю тепло от нагревающегося передатчика. Лишнее тепло, как обычно, отводилось тепловыми трубами, работающими в традиционном направлении – от аппаратуры за борт.
   Система была ещё не опробована и ставилась в качестве резервной, для увеличения срока жизни спутника. При этом спутник весил уже не 800, а 500 килограммов. (АИ)
   Были спроектированы и изготовлены два образца навигационного приёмника – военный и гражданский. Оба представляли собой аккуратную тумбочку, набитую электроникой, и выносную антенну. Координаты индицировались в виде цифр на двухстрочном монохромном ЖК-экране. Переносить местоположение на карту штурману предстояло самостоятельно.
   Начинка была абсолютно различная. В военном приёмнике использовались микросборки 1 и 2 поколения (АИ), гражданский, предназначенный в том числе для экспорта, собирался на полупроводниковой «рассыпухе». Рынок сбыта для новой системы намечался широчайший – её ждали прежде всего на линиях контейнерных перевозок ВЭС.
   Отработка Р-7, благодаря полученной и переосмысленной информации, шла заметно быстрее. Да и военные, которых вразумил Хрущёв, уже не так давили. Неделин больше нажимал на Янгеля. Однако в разработку вмешалась необходимость запуска АМС к Луне. 27 сентября 1958 года станция «Луна-2» доставила на Луну вымпел с гербом Советского Союза. 30 сентября, в первый день экстренных переговоров на острове Санторини по греко-турецкому конфликту, Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущёв доставил копию вымпела лично в руки президенту США Д. Эйзенхауэру, чем немало доставил всему прогрессивному человечеству. (АИ, см. гл. 03-11).
   Обрадованный Королёв вознамерился тут же запустить станцию «Луна-3», для фотографирования обратной стороны Луны. Но... Из-за возникшей проблемы с системой управления ракету пришлось подорвать на этапе выведения. Запасной носитель был, но подготовить к старту ещё одну АМС с капризной системой проявки плёнки в полёте не успевали – стартовое окно для облёта Луны приходилось на сентябрь-октябрь, и уложиться в него не удалось. К величайшему огорчению Королёва, фотографирование Луны пришлось отложить на год.
   Хрущёв, узнав об этом, отреагировал спокойно, лишь пожав плечами:
   – Да ничего страшного, Сергей Палыч. Запустите в следующем году. Только в начале сентября, чтобы полностью стартовое окно использовать. Вы и так в этом году много сделали. Один только метеоспутник чего стоит. А «самосвал»? Да американцы уже кипятком писают. Не волнуйтесь.
   Конец 1958 года для Главкосмоса выдался жарким. Сдавали и принимали совместный советско-индийский космодром на острове Шрихарикота (АИ, см. гл. 03-13). Обучали индусов готовить к старту ракету. Корректировали космическую программу ВЭС. Напряжение спало лишь после 20 декабря, когда метеоспутник «Омега-2», разработанный совместно советскими и индийскими специалистами, вышел на орбиту и впервые передал на антенну индийского ЦУП изображение планеты, укутанной в белоснежный флёр облаков.
   Только в январе 1959 года Королёв и Келдыш записались на приём к Хрущёву, чтобы доложить о готовности к развёртыванию советской системы спутниковой связи. Узнав, что система должна состоять из 24 спутников, Никита Сергеевич поначалу схватился за лысину:
   – Да вы что удумали, голубчики? Вы ж меня без ножа режете! Это что же, 24 ракеты надо запустить? Народ без штанов оставить хотите? Правильно Руднев сказал: «Мы стреляем городами»!
   – Всё немного проще, Никита Сергеич, – Королёв, хитро улыбаясь, снял со стойки плакат с крупным изображением спутника. – Спутник-то у нас лёгкий вышел, 50 килограммов всего. Ну, с доработками пусть даже 100 получится, а я думаю – меньше.
   Под плакатом висела схема выведения. Сергей Павлович специально повесил все схемы на одной стойке, одну поверх другой.
   – Вот, смотрите. Михаил Кузьмич Янгель вот-вот свою 63С1 на испытания выкатит. Ракета у него готова, держит только отсутствие доработанного двигателя второй ступени. Валентин (Глушко) сильно перегружен, не успевает. В ходе испытаний так или иначе не один десяток ракет запустить придётся. Ракета у Янгеля получается дешёвая, на агрегатах серийной Р-12. На ней и запустим. 6-ю пусками из Плесецка, по 4 спутника на ракете.
   (В реальной истории спутники «Стрела-1» запускались по 4 или 5 шт лёгкими РН 65С3 «Космос»)
   Хрущёв встал, подошёл к плакату и долго рассматривал схему выведения. Нарисовано было просто и понятно, «как для четвёртого класса».
   – По 4 спутника одной ракетой? – Первый секретарь повернулся к руководителям Главкосмоса. – Что ж вы раньше-то не сказали? Это ж совсем другое дело! Тогда конечно! Одобряю. Запускайте. Только вот... А если у вас, скажем, один или несколько спутников выйдут из строя раньше срока? Может ведь такое случиться?
   – Может, Никита Сергеич, – честно признал Королёв. – Но мы и это предусмотрели. Один спутник можно вывести на Р-5-3.
   – Ну... Тогда годится. Это что же, получается, мы и запас Р-5 после их снятия с дежурства сумеем использовать?
   – Конечно! – солидно кивнул Королёв, зная, как любит Никита Сергеевич рачительное отношение к ресурсам.
   – Мы тут ещё одну систему хотели предложить, – сказал Королёв.
   Он снял плакат со схемой выведения спутников «Стрела-1». Под ним висел плакат с изображением спутника навигационной системы «Циклон».
   – Так, а это у нас что? – спросил Хрущёв.
   – Навигационный спутник, Никита Сергеич. Пока ещё не полноценный аналог GPS, но для определения координат атомных подлодок и других кораблей уже достаточно, – ответил Келдыш. – Наша система «Циклон» будет сделана практически совместимой с разрабатываемой американцами аналогичной системой «Transit».
   – Та-ак! – Первый секретарь обрадованно потёр ладони. – Чувствую, будущее наступает. Но этот спутник, уже вижу, потяжелее будет. Сколько таких нужно для полноценной работы системы?
   – Достаточно шести, – ответил Королёв. – Спутник весит 500 килограммов, размер, правда, не маленький – диаметр два метра, высота – три. Мы планируем закинуть трёхступенчатой «семёркой» в два пуска, по три штуки на носителе. Орбита нужна приполярная, надо иметь запас топлива на выведение. Сейчас собираем разгонные блоки.
   – А почему этой системе надо 6 спутников, а GPS – 24? – Первый секретарь был въедлив.
   – Немного разные принципы определения координат, – пояснил Келдыш. – И точность у GPS заметно повыше. Но для стрельбы ракетами с подлодок точности хватит. Нужны будут несколько допплеровских радиолокационных станций для уточнения параметров орбиты, и навигационное оборудование для конечных потребителей.
   – Мы по этому вопросу плотно работали с товарищами Шокиным и Калмыковым, – добавил Королёв. – Для флота и торговых судов оконечная аппаратура уже разработана.
   – А для обычного потребителя навигатор сделать можно? – спросил Хрущёв. – Вот мне тут буквально в прошлом месяце товарищи Шокин и Рамеев маленький электронный вычислитель показывали (АИ, см.гл. 03-15). Вот такой, – он показал руками размеры калькулятора. – А ведь навигатору разнообразные расчёты делать не надо, он же одну и ту же задачу постоянно решает? Так?
   Хрущёв вопросительно взглянул на Келдыша. Два академика переглянулись. Во взгляде Королёва явственно читалось: «А ведь лысый дело говорит!»
   – Никита Сергеич, такой навигатор сможет показывать координаты в виде двух строчек цифр, – пояснил Келдыш. – Не каждый потребитель сможет грамотно перенести их на карту.
   – Да ладно! Если к навигатору в придачу прикладывать грамотно размеченную карту, со шкалой на полях, чего бы ему не смочь? – махнул рукой Хрущёв. – Две линейки приложить. У нас, тем более, военные такой навигатор с руками оторвут. Надо только еще на судовых навигаторах разъём данных предусмотреть. Есть на кораблях такая полезная штука – рулон с картой постепенно перематывается, а положение корабля на нем отмечается крестиком, который вдоль рулона ездит, и заодно линию курса рисует, как самописец.
   – Да, есть такой прибор, называется курсопрокладчик, – подтвердил Королёв. – Действительно, можно навигатор к нему присоединить.
   – Мы этот вопрос с товарищем Шокиным проработаем, – заверил Мстислав Всеволодович.
   – Обязательно проработайте! – настойчиво поддержал его Хрущёв. – Если мы такие навигаторы выбросим на международный рынок – сами понимаете, мы возьмём всё стадо! («Сейчас мы ме-е-едленно спустимся с холма, и возьмём всё стадо» (с) Анекдот)
   – Никита Сергеич, – сказал Королёв. – Надо моего заместителя, Мишу Решетнёва, двигать дальше. Мы тут присмотрели Красноярский механический завод, это Красноярск-26, он же Железногорск. Там было бы удобно эти спутники собирать. Решетнёв их проектировал, ему и карты в руки.
   – Хорошо, – повеселевший Хрущёв не возражал. – Готовьте постановление, я протолкну.
   С 1959 г Михаил Фёдорович Решетнёв, оставаясь заместителем Главного конструктора, возглавил ОКБ-10, расположившееся в Железногорске. Там строились малогабаритные спутники «Стрела» нескольких модификаций, «Циклон», «Сфера». (Реальная история)
   Иван Александрович Серов, рьяно поддержавший спутниковую связь, от идеи продавать за границу спутниковые навигаторы пришёл в ужас:
   – Никита Сергеич, ты что? С такими навигаторами противник будет знать местоположение всех наших стратегических объектов! Ты что, предлагаешь населению точные топографические карты продавать?
   В СССР картография была секретной, в обычные туристические карты намеренно вносились искажения. Так было заведено ещё до войны.
   – Глупости говоришь, – ответил Хрущёв. – Все секретные объекты на картах никто показывать не будет. У каждого завода есть открытое название, а закрытые города на картах показывать не будем. Кто там живёт, и так всё знают. А вот точные карты других стран нам как раз не помешают. Сам понимаешь, они вскоре после появления на рынке наших навигаторов так или иначе появятся. Карты, что прислал Веденеев в планшете, у нас пересняты. На них, конечно, показано много объектов, которые ещё не построены, но горы и реки, берега и острова никуда не переехали. Заодно используем эту информацию.
   – Да мы её давно уже используем, – пожал плечами Серов. – Все подразделения Вооружённых сил получили комплекты карт, уточнённые по картам из планшета. Были проведены выборочные проверки, точность расположения природных объектов подтверждена. Но это – военные! А ты предлагаешь дать точную информацию гражданским!
   – А ты, значит, предлагаешь, чтобы гражданские сами уточнили наши искажённые карты? – усмехнулся Хрущёв. – И как мы после этого выглядеть будем? Бояться тут нечего, вокруг каждого действительно закрытого объекта у нас не один километр запретной зоны. Внутри неё, конечно, никаких точных данных рисовать не будем. А обычные поля, леса, реки какой смысл секретить? Точные карты и навигация и для народного хозяйства требуются, между прочим, не забывай. Так что, навигаторы в продажу пустим, не сомневайся.
   Пока Хрущёв воевал с секретчиками всех мастей, доказывая выгоды точной картографии, Королёв готовил к старту спутники. Он не сомневался, что Первый секретарь поддержит его предложение. Весь комплект спутников изготовили заранее – и 24 спутника связи, и 6 навигационных. Запаздывали пока только геодезические спутники, но о них Сергей Павлович в разговоре с Хрущёвым предусмотрительно умолчал, понимая, что столь обширную программу пусков НИИ-88 и другие предприятия не потянут.
   Первыми решили пускать навигационные спутники. Ракета всё-таки считалась пока принятой в опытную эксплуатацию. Абсолютной надёжности у такой техники не бывает. Недавняя неудача с пуском по Луне это подтвердила.
   – Если угробим 3 навигационных спутника в первом пуске – большая ругань будет, – пояснил Сергей Павлович на Совете Главных конструкторов. – Проверяем, проверяем, и ещё раз проверяем каждую систему, каждый провод, каждый клапан, каждую гайку! Ставки очень высокие.
   Первая трехступенчатая «семёрка» с тремя спутниками «Циклон» ушла со старта в Плесецке 30 января 1959 года (АИ). Запуск был удачным. В сообщении ТАСС подробностей не было – только параметры орбиты, которые и так могли быть вычислены. Куда больше весь мир был заинтригован всего лишь одной короткой фразой в конце сообщения: «Спутники выведены на орбиту для коммерческой эксплуатации.»
   На тот момент спутники считались исключительно научными экспериментальными объектами. Даже метеоспутники «Омега-1» и «Омега-2», обеспечивающие страны ВЭС изображениями облачного покрова для прогнозов погоды, официально назывались научно-исследовательскими аппаратами. Во всём мире лишь немногие специалисты тогда представляли себе возможные способы «коммерческой эксплуатации» спутников. И они терялись в догадках. Тем более, что после первой проверки над территорией СССР все три спутника временно выключили свои передатчики.
   Вездесущие репортёры западных агентств осаждали пресс-службу Главкосмоса, пытаясь выяснить хоть что-нибудь, любые подробности. Ответ был стереотипным: «Система ещё не введена в эксплуатацию. Вся информация будет предоставлена после начала эксплуатации системы».
   В это же время несколько радиозаводов осваивали монтаж и наладку судовых навигаторов. Военные работали над своими навигаторами отдельно. Большой сложности в этих приборах не было, по сути дела, они представляли собой специализированные калькуляторы не слишком большой мощности. Разумеется, были обычные для любой новой продукции нюансы и трудности освоения. Первые приборы из опытной партии были установлены на кораблях Контрольно-Измерительного Комплекса, осуществлявших слежение и управление спутниками.
   10 февраля, вновь из Плесецка, ушла ввысь вторая ракета, ещё с тремя навигационными спутниками. Когда все 6 спутников вышли каждый на предназначенную ему орбиту, над территорией СССР было проведено пробное включение аппаратуры на каждом из спутников, и несколько тестовых определений координат. Точность оказалась не слишком высокой – ошибка составляла более 100 метров.
   При помощи допплеровских радиолокаторов слежения уточнили параметры орбиты каждого спутника и провели повторное испытание. На этот раз точность определения места составила от 60 до 80 м, что было признано удовлетворительным.
   Испытания системы ещё продолжались, но теперь руководство Главкосмоса сочло возможным включить передатчики в режим постоянного излучения. На это требовалось согласие высшего политического руководства страны, которому продолжали поступать запросы от разных стран о назначении спутников.
   Американская администрация запросов не посылала. На вопрос Эйзенхауэра: «Что это может быть?», – фон Браун уверенно ответил:
   – Вероятнее всего – радиоразведка. Советы слушают наши радиопереговоры. Возможно, фоторазведка. Но это маловероятно. Спутники слишком маленькие. Советы не смогут разместить в таком маленьком аппарате и фотоаппаратуру и средства доставки фотоплёнки обратно на Землю.
   Не стоит обвинять мэтра, когда он это говорил, спутники ещё не излучали радиосигналы постоянно. (АИ)
   15 апреля 1959 года с разрешения Совета Министров и Президиума ЦК КПСС все 6 спутников системы «Циклон» были включены в режим постоянной передачи сигнала. К этому времени первые навигационные приёмники появились не только на некоторых кораблях ВМФ СССР, но и на нескольких контейнеровозах, принадлежавших странам ВЭС, в том числе, на индийских, китайских и индонезийских судах. Одновременно в сообщении ТАСС было объявлено о вводе в опытную эксплуатацию спутниковой навигационной системы, сообщались частоты и информационный формат сигнала.
   По телевидению, в новостных программах были показаны несколько информационно-рекламных сюжетов. В них были показаны судовые приёмники СНС, указывалась их стоимость и телефоны в Москве, для предзаказа. Один из роликов был снят на борту индонезийского контейнеровоза. В нём показали работу навигационного приёмника, индикацию координат. Штурман прямо перед камерой определил невязку по СНС и проверил её засечкой по ориентирам. Точность определения положения судна составила около 50 метров.
  
  
  
   #Обновление 10.11.2015
  
   Помимо спутников связи и навигации первого поколения, к которому отнесли систему «Циклон», под руководством Решетнёва шла работа ещё по нескольким направлениям. Прежде всего – геодезический спутник, получивший название «Сфера». Он создавался на платформе КАУР-1 и должен был уточнить положение и очертания материков, островов, положение городов, военных баз и других потенциальных целей. Само собой, ему предстояло работать совместно с создаваемым спутником фоторазведки.
   Но фоторазведчик, получивший название «Зенит», Королёв Решетнёву поручать не стал.
   – Не будем вешать все корзины на одного ишака, – образно выразился Сергей Павлович.
   «Корзин» Решетнёву и без фоторазведчика хватало. На нём также «висели» совершенствование спутников связи, более совершенный навигационный спутник второго поколения, примерно соответствующий спутникам NAVSTAR системы GPS, или спутнику системы ГЛОНАСС, и спутник телевизионного вещания «Молния-1», разрабатывавшийся на платформе КАУР-2. Разработку спутника системы предупреждения о ракетном нападении передали в ОКБ Лавочкина. С ними было много нерешённых проблем с цифровой обработкой получаемой информации с ИК-датчиков в реальном времени. Пока не хватало быстродействия ЭВМ.
   Спутник телетрансляции «Молния-1» начали разрабатывать ещё в 1954 году. (АИ, в реальной истории разрабатывался с 1961 г, первый запуск 4 июня 1964 – неудачно, спутник потерян при аварии 2-й ступени носителя). Проблема заключалась в значительно большей сложности аппарата. В отличие от неориентируемого спутника связи «Стрела-1», спутник для передачи телевизионного сигнала должен был иметь систему ориентации для точного наведения приёмных и передающих антенн, а также для ориентации солнечных батарей на Солнце, так как спутнику требовалась заметно большая электрическая мощность.
   Поскольку работа началась значительно раньше, с одной стороны, у специалистов было больше времени на поиск технических решений, с другой – некоторые элементы, такие, как солнечные батареи, на период начала разработки ещё не были отработаны.
   На 1959 год решено было ограничиться доводкой систем связи и навигации.
  
   Зато вовсю шла работа по созданию боевых ракет межконтинентальной дальности. Разработка Р-9А шла опережающими темпами. Получив согласие на начало работ в июне 1957-го, Сергей Павлович рассчитывал «выкатить» Р-9 на испытания в августе-сентябре 1959 года. (В реальной истории предложение о создании Р-9 на базе наработок по Р-7 было сделано в апреле 1958 г, вероятно, уже велись конструкторские проработки. Согласие было получено только в марте 1959 г, а в октябре 1959 были выданы и согласованы задания всем смежным организациям, выпущен комплект рабочих чертежей, изготовлена технологическая оснастка и начато изготовление отдельных агрегатов ракеты, а в 9 апреля 1961 г Р-9 вывели на лётные испытания http://epizodsspace.airbase.ru/bibl/energia46-96/04.html)
   Габариты ракеты были выбраны такими, чтобы она помещалась в собранном виде в железнодорожном вагоне, а главное – чтобы можно было использовать сварочно-штамповочное оборудование ракеты Р-7 для производства блоков ракеты Р-9. Это позволяло почти без переделки оборудования цехов завода № 88 параллельно с работами по Р-7 вести подготовку и переход к серийному выпуску Р-9.
   В качестве 2-й ступени Р-9 взяли ранее разработанную третью ступень Р-7. (В реальной истории была проделана обратная замена). По сути, для создания ракеты требовалось лишь разработать двигатель 1-й ступени на основе двигателя 1-й ступени Р-7, и «увязать» все системы воедино.
   По требованию военных, Глушко доработал двигатель от «семёрки» таким образом, чтобы превышение тяги над массой составляло 1,757, для более быстрого прохождения активного участка траектории и снижения вероятности обнаружения ракеты вражеской системой СПРН.
   Много было проблем с переохлаждённым кислородом. На окончательное решение «кислородных» задач ушло 2 года, с лета 1957 по лето 1959-го. В ходе отработки технологий для создания системы вакуумирования на объектах хранения кислорода был спроектирован и создан специальный форвакуумный насос. Он использовался в сочетании с двумя адсорбционными насосами, выполненными с применением нового материала – цеолита, предварительно охлаждаемого жидким кислородом или азотом. Такая конструкция позволила довести вакуум с уровня 5е-2 мм рт.ст. до 1е-3...1е-4. Это также потребовало освоения новой технологии сварки для получения полной герметичности многометровых сварных швов емкостей хранения, создания методики и аппаратуры контроля их качества. Все описанные выше мероприятия сводили к минимуму испарения сжиженных газов. (Источник http://www.buran.ru/htm/gud%2012.htm)
   Для полного решения проблемы была создана специальная газовая холодильная машина на кислородном уровне температур, которая, будучи установлена на емкости с жидким кислородом, конденсировала испарившийся из емкости газообразный кислород и возвращала его обратно в емкость уже в жидком состоянии. Так впервые в отечественной практике была решена проблема хранения жидкого кислорода практически без потерь.
   Более того, цеолит очень пригодился в дальнейшем, так как после модификации использовался в качестве катализатора в реакторе для получения биотоплива. (http://media.gorod.dn.ua/smi/view_article.cgi?sid=12&nid=2861&aid=32584)
   Р-9 также предполагалось использовать в качестве опытовой ракеты для отработки тяжёлой ракеты-носителя «Днепр» (АИ, в реальной истории – для отработки технологий для Н-1)
   Параллельно разрабатывалась третья ступень, и несколько вариантов боевых частей, в том числе одна – в виде орбитальной бомбардировочной системы, для глобального варианта ракеты. Королёв в своей заочной конкуренции с Янгелем задумал «поставить планку так высоко, чтобы Михаил Кузьмич не допрыгнул».
   Хотя это и не добавило энтузиазма Королёву, одним из вариантов боевого оснащения Р-9 было решено сделать маневрирующую ГЧ разработки Владимира Николаевича Челомея.
   (АИ частично, такую ГЧ Челомей действительно разрабатывал, см. гл. 02-43 и www.e-reading.link/chapter.php/85671/51/Pervushin_-_Bitva_za_zvezdy-2._Kosmicheskoe_protivostoyanie_(chast»_I).html).
   Челомей испытывал свою маневрирующую головную часть запусками на ракетах Р-5. Первый пуск оказался неудачным, боеголовка получила повреждения при входе в атмосферу, хотя и благополучно приземлилась на парашюте. (Там же) По результатам были внесены изменения в конструкцию, и уже во втором пуске головная часть приземлилась без повреждений. Она именно приземлялась, а не падала, чтобы свести к минимуму расходы.
   В третьем пуске произошла неожиданная авария, и опытный образец головной части был потерян. Как оказалось, при осмотре после второго пуска не заметили трещину, образовавшуюся в теплозащитном покрытии, и при входе в атмосферу ТЗП прогорело. (АИ)
   Были сделаны ещё два опытных образца, усилен послеполётный контроль. Результат не замедлил сказаться. Четвёртый и пятый пуски были полностью удачными. Р-5 стартовала из КапЯра, головная часть после входа в атмосферу, активно маневрируя, выходила в заданный район Семипалатинского полигона, после чего с высоты около 5 км опускалась на парашюте.
   В 6-м пуске имитировали боевой запуск, нужно было оценить точность попадания в цель. Испытание было приближено к боевым условиям. Головная часть наводилась на цель, по радиосигналу. Для этого посреди боевого поля полигона поставили радиоретранслятор. Приёмник в боеголовке наводил её по равенству уровней сигнала, принимаемого 8-ю антеннами, выдвигаемыми из днища в стороны от конуса, между аэродинамическими решётчатыми рулями. (АИ) Разумеется, была и резервная инерциальная система наведения.
   Точность оказалась удовлетворительной – воронка от попадания боеголовки была обнаружена в 400 метрах от ретранслятора – для 1959 года более чем неплохо. Челомей пошёл на усложнение эксперимента. В систему управления запрограммировали смещение по азимуту в сторону от радиомаяка – в боевых условиях это позволяло бы, прицеливаясь по передатчику популярной радиостанции, попасть, скажем, в лужайку перед Белым Домом.
   Янгель, понимая, что Королёв его обходит, старался изо всех сил, но на нём, помимо Р-14 и Р-16, висела ещё двухступенчатая версия Р-12, получившая наименование 63С1, она же лёгкая ракета-носитель «Космос». Она разрабатывалась с момента испытаний Р-12 летом 1957 г, (АИ, см. гл. 02-43). Вторую ступень для неё с начала 1957 года разрабатывал Мишин, получивший Омский механический завод (АИ). Одновременно в ОКБ-586 разрабатывался эскизно-технический проект ракеты.
   Янгелю очень повезло – успехи атомщиков, вовсю использовавших несостоявшийся мораторий на ядерные испытания для отработки новых типов зарядов, позволили сделать вместо моноблочной БЧ массой 1300 кг более лёгкую «голову» с тремя боевыми блоками по 250 килограммов каждый, аналогичными тем, что использовались в «баллистическом самосвале», сделанном для Р-7. Мощность термоядерного микрозаряда составляла 40-50 килотонн. За счёт полегчавшей головной части дальность удалось увеличить примерно на 1000-1500 км, что давало возможность из района Плесецка достать до Южной Каролины, а из района бухты Провидения можно было простреливать всю территорию США вплоть до южной Флориды.
   При плотной совместной работе с Мишиным на создание эскизного проекта ушло около 8 месяцев. Хрущёв торопил, разработка технического проекта началась сразу же. Комплект чертежей был подготовлен к ноябрю 1958 года, одновременно заложили серию опытных образцов для испытаний, но запаздывал двигатель второй ступени из-за большой загруженности Глушко. Янгель, не дожидаясь, провёл несколько предварительных испытаний с габаритно-весовым макетом 2-й ступени и полезной нагрузки, что позволило отработать некоторые моменты, в частности отказы одного из приборов системы регулирования скорости вследствие вибраций на шахтном участке полёта. (Реальная причина аварии ракеты 63С1 в первом пуске 27 октября 1961 г РИ). Как только были получены несколько первых рабочих экземпляров двигателя второй ступени, Янгель провёл сначала наземные испытания на стенде, определив все необходимые параметры, в том числе – истинный расход топлива, а затем начал полноценные испытания с февраля 1959 года. (Причина 2-го неудачного пуска в реале – преждевременное отключение двигателя 2-й ступени после выработки топлива.)
   Благодаря принятой в ОКБ-586 тщательной отработке конструкции ракета уже в первом полноценном пуске при неполной заправке показала дальность в 6000 километров. Подготовка к серийному производству была начата немедленно, не дожидаясь окончания испытаний. Сами испытания продолжались до октября 1959 года. Их результаты были признаны успешными, и уже в ноябре 1959 года первая советская МБР лёгкого класса была принята на вооружение и запущена в серийное производство на Омском механическом заводе, где уже выпускались серийно ракеты средней дальности Р-12. (АИ)
   Параллельно Бармин спроектировал единую шахтную пусковую установку, пригодную для всех проектируемых типов ракет. Её глубина могла варьироваться. В шахту помещался амортизированный контейнер с ракетой, а на безопасном расстоянии в другой подобной же шахте вывешивался на амортизаторах аналогичный вертикальный цилиндрический контейнер, в котором был оборудован защищённый командный пункт. Сверху шахты накрывались многотонными крышками, открывавшимися с помощью порохового аккумулятора давления. Подобная защита позволяла выдержать даже близкий ядерный взрыв. Первые пусковые шахты для ракет 63С1 уже строились на Чукотке, где вблизи бухты Провидения располагался первый позиционный район для новых МБР.
   Куда тяжелее шла разработка твердотопливной РТ-2. Начатая в марте 1954 года (АИ), она ещё продолжалась. С апреля 1958 г главным координатором работ по РТ-2 и своим заместителем по твердотопливной тематике Королёв назначил Игоря Николаевича Садовского. Также большую роль в разработке твердопливного заряда ракеты играли дирекор НИИ-125 академик Борис Петрович Жуков и начальник отдела в НИИ-125 Юрий Александрович Победоносцев.
   К разработке и производству первых отечественных смесевых твердых топлив приступили Ленинградский Государственный институт прикладной химии (ГИПХ), возглавляемый Владимиром Шпаком, и завод имени Морозова, Пермский НИИ—130, возглавляемый Александром Михайловичем Секалиным, (позднее – НИИ полимерных материалов, с 1964 г – директор ЛеонидНиколаевич Козлов), и Пермский завод № 98 (Пермский завод имени С. М. Кирова; позднее НИИПМ и завод имени С. М. Кирова объединены в НПО имени С. М. Кирова), и Алтайский НИИ химической технологии, с 1959 года возглавляемый Яковом Фёдоровичем Савченко.
   Трудность проектирования состояла не столько в конкретной разработке технической документации для производства, сколько в резко возросшем объеме согласований между КБ, расположенными в различных городах.
   Тем не менее, чертежи ракеты были готовы ещё в 1956-м. Химический состав топлива был известен. Но на первый план вышли технологические трудности. Необходимо было подобрать дополнительные компоненты топлива: катализаторы горения, пластификаторы, отвердители и прочие добавки, улучшающие эксплуатационные характеристики заряда. Найти способы уберечь огромную топливную шашку от растрескивания, приводившего к немедленному взрыву, от стеклования и оплывания при хранении, и от других напастей. Удобный и безопасный в использовании, заряд твёрдого топлива оказался при хранении крайне капризным. К тому же заряды каждой ступени работали в различных условиях, и для достижения максимальной дальности требовали различного состава топлива.
   Ещё одна беда была связана с меньшей точностью твердотопливных ракет. Жидкостный ракетный двигатель прекращает работу почти сразу после отсечки топлива. Горение прекращается, давление спадает быстро. Импульс последействия тяги, который в основном и вносит неопределённость на конечном этапе активного участка полёта, у ЖРД относительно невелик.
   Иное дело – твердотопливный двигатель. Топливо последней ступени может сгорать неравномерно, большой объём камеры сгорания приводит к постепенному снижению давления. В результате на третью ступень действуют большие возмущающие воздействия. Вместе с несовершенными ещё гироскопами они приводили к большому разбросу боевых частей у цели.
   В итоге на первой ступени серийной РТ-2 были установлены двигатели с твердотопливными зарядами, разработанные Алтайским НИИ химической технологии совместно с Пермским СКБ-172. На второй ступени — двигатели, разработанные Алтайским НИИ химической технологии совместно с Ленинградским ЦКБ-7. На третьей ступени — двигатели разработки Пермского НИИ-130 совместно с Пермским СКБ-172. (Источник http://epizodsspace.airbase.ru/bibl/a-i-k/1998/4/pervov/mbr/mbr16.htm)
   Королёв доложил Никите Сергеевичу, что ракета, скорее всего, выйдет на испытания в 1960-м. Это было долго, но другого выхода не было.
   У Макеева дело шло быстрее. Главным образом, потому, что он начал разрабатывать свою ракету – на присланных технических решениях ещё не существовавшего американского «Поларис А-3», когда отработка состава твёрдого топлива уже была почти закончена, а его баллистические характеристики – подтверждены экспериментами.
   Пуски с подводного стенда начались в 1958 г. (АИ, см. гл. 03-12) До зимних штормов на Чёрном море успели отработать старт с двумя заряженными топливом ступенями, с марта 1959-го начались испытательные пуски с полным зарядом топлива третьей ступени.
   И тут как раз проявилась капризная сущность твёрдотопливной ракеты – из-за импульса последействия тяги разброс точек попадания боевых частей составил аж 8 километров (АИ). Хотя к дальности полёта претензий не было – при старте с морского полигона близ Феодосии трёхступенчатая ракета без проблем долетала до полигона Кура на Камчатке, пролетая семь с половиной тысяч километров. И это был не предел, топливную шашку третьей ступени в первых пусках немного уменьшали, чтобы ракета не перелетала Камчатку.
   Макеев был сильно огорчён – итог большой и очень сложной работы мог обернуться полной неудачей. Несколько дней он ломал голову, а затем поехал советоваться к Королёву.
   Перед Сергеем Павловичем стояла, в общем, аналогичная задача, применительно к его твердотопливной РТ-2. Поэтому он позвал Садовского, попросил принести чая, и они втроём устроили небольшой мозговой штурм.
   Первое, что приходило в голову – сделать 1-ю и 2-ю ступени твердотопливными, а 3-ю – жидкостной. В присланных из 2012 года документах такое решение встречалось – было упоминание об одной ракете с мобильной ПУ. Но это решение было не лучшим – в этом случае ракета унаследовала недостатки как жидкостной, так и твердотопливной схемы. Если для шахтного базирования это было не фатально, то моряки, во главе с адмиралом Кузнецовым, резко возражали против жидкостных ракет на лодке.
   И тут Сергей Павлович, вспомнив проходившие параллельно обсуждения, «как растолкать по орбитам несколько спутников», предложил:
   – Не надо делать полноценную ступень. Надо всего лишь сделать что-то вроде разгонного блока, причем простейшего. Пара тороидальных ампулизированных баков с «вонючкой» (НДМГ+АТ), вытеснительная подача, камера сгорания от рулевого двигателя или что-то подобное. Этакий «автобус», на котором «едут» боевые блоки. И запускать его ещё до полного выгорания 3-й ступени. Заодно и небольшой прирост по дальности получить можно, но не это главное.
   – Хорошая мысль, Сергей Палыч, – Макеев замер на несколько секунд, с отсутствующим видом сосредоточенно обдумывая конструкцию. – Попробуем что-то подобное проработать.
   – В вашем случае, Владимир Петрович, ещё одна выгода вырисовывается, – добавил Садовский. – Электроника у нас развивается быстро. Пока что полноценная БЦВМ стоит слишком дорого, но можно поставить полупроводниковое программно-временное устройство, и отделять боевые блоки от «автобуса» не одновременно, а по очереди. Тогда при точном расчёте можно попробовать наводить боевые блоки индивидуально на несколько разных целей, пусть даже близко расположенных.
   Королёв с уважением взглянул на своего заместителя. Он-то читал об разделяющихся головных частях индивидуального наведения в документах из будущего, но Садовский, похоже, додумался до этой идеи самостоятельно. Сам Сергей Павлович считал, что до появления полноценной и недорогой БЦВМ поднимать эту тему вообще не стоит. Но ведь рассчитать траектории можно и заранее, на значительно более мощной ЭВМ подводной лодки. И записать результаты расчёта в память каждой ракеты.
   Макеев тоже сообразил, какие выгоды может принести ему идея Садовского:
   – Отличная мысль, Игорь Николаич, надо будет с управленцами эту возможность обсудить.
   После всестороннего обсуждения, макеевские специалисты по системам управления решили двигаться постепенно. Для начала добиться приличной точности попадания, а уж потом говорить об индивидуальном наведении боеголовок.
   Конструкцию первого «автобуса» намеренно сделали как можно проще, чтобы не затягивать отработку изделия. Идея сработала – три головные части легли со вполне приемлемым разлётом относительно точки прицеливания – КВО составило около километра. Для стрельбы одиночной боеголовкой – многовато, но для «букета из трёх гвоздик», как выразился Макеев – вполне подходяще.
  
   В ходе испытаний янгелевской 63С1, как только после первых удачных пусков в феврале 1959 года появилась уверенность в безотказной работе матчасти, Королёв уже официально вышел на Первого секретаря ЦК, Председателя Совета Министров и Председателя Военно-промышленной комиссии с предложением развёрнуть спутниковую систему связи при помощи новой ракеты. Вопрос был согласован заранее, Янгель тоже готовил ракету с учётом возможности её применения в качестве лёгкого носителя.
   В течение двух недель марта 6-ю ракетами на орбиту отправились все 24 новых спутника связи. Разумеется, не обошлось без приключений. Первый же пуск вывел спутники вместо круговой орбиты на эллиптическую – 1500х200. При разборе полетов оказалось, что была неверно рассчитана емкость аккумуляторов, и их просто не хватило для питания аппаратуры в течении половины витка – то есть на разделение хватило, а вот на запуск двигателя – нет.
   Во втором пуске емкость увеличили, все прошло штатно. Все дружно выдохнули. А зря. Третий пуск закончился взрывом двигателя второй ступени через 3.5 секунды после его запуска. Пуски приостановили, телеметрию просмотрели, обнаружили скачок давления в ТНА, навесили на двигатели дополнительные демпферы. Из запасника достали еще 4 спутника, поставили на следующую ракету – и все остальные пуски прошли более-менее без приключений. Поскольку срок службы системы предполагался небольшим, то даже выведенные на неправильную орбиту первые 4 спутника постановили считать годными к эксплуатации.
   Около трёх недель система тестировалась в экспериментальном режиме. Все спутники перед стартом проходили тщательную отработку и проверку систем, поэтому особых проблем не возникло. 8 апреля Королёв и Калмыков доложили ЦК и Совету Министров, что система космической связи работает и готова к прохождению Государственных испытаний.
   Испытания провели в течение месяца. Система обеспечивала устойчивую связь с абонентами во всех странах ВЭС, с кораблями по всему миру, с дипломатическими и торговыми представительствами.
   Полноценной СПРН в то время ещё не существовало ни в США, ни в СССР. В сообщении ТАСС было вначале объявлено о проведении экспериментальных исследований по прохождению радиоволн в радиационных поясах Земли. И лишь 15 апреля, когда уже начались госиспытания, и стало ясно, что система работает, недостатки невелики и легко устранимы, было объявлено, что в Советском Союзе создана и проходит испытания система спутниковой связи.
   Тянуть с сообщением дальше было нельзя, иностранные репортёры осаждали пресс-службу Главкосмоса, и, что хуже, от недостатка информации начинали фантазировать, ещё точнее – «гнать пургу». Утверждали, что Советы вывели в космос спутники для глобального подслушивания телефонных переговоров. То, что телефонные сигналы между континентами идут по подводным кабелям, и со спутника не прослушиваются, репортёров не смущало. Им платили не за достоверность, а за сенсацию. Чтобы борзописцы совсем не заврались, на заседании Президиума было решено рекомендовать Главкосмосу опубликовать пресс-релиз с пояснением задач новой спутниковой группировки.
  
   Президент Эйзенхауэр, разумеется, знал о разработке системы «Transit», разрабатывавшейся совместно агентством DARPA (тогда оно ещё называлось ARPA, буква D впервые появилась в названии в 1972 г) и Лабораторией Прикладной физики университета Джона Хопкинса. Система разрабатывалась под руководством доктора Ричарда Киршнера, и совпадала с советской системой почти полностью, вплоть до рабочих частот.
   Президент, разумеется, знал также, что система создаётся, прежде всего, для определения координат подводных лодок с ракетами «Поларис».
   – Итак, джентльмены? – произнёс Айк, обводя тяжёлым взглядом сидящих за столом совещаний в Зале Кабинета министра обороны, помощника по национальной безопасности, директора ЦРУ, директора ФБР, госсекретаря. – Надеюсь, все в курсе, что Советы запустили спутниковую навигационную систему?
   Собравшиеся молча кивнули.
   – Полагаю, все знают, для чего такая система создаётся у нас?
   Все снова молча кивнули.
   – Так какого дьявола!!!! – президент шарахнул обоими кулаками по столу, побагровел, и «вышел на режим». – Какого дьявола я узнаю о существовании аналогичной системы у Советов из телевизионных новостей? У нас разведка вообще есть? Или я узнАю о ядерном ударе с субмарины красных по яркому свету из окна? И каким, чёрт вас всех подери, образом Советы ухитрились сделать подобную систему раньше нас? Если у нас она разрабатывается всего лишь с 1958 года? Я вам скажу, как! – Айк полистал свою записную книжечку. – Ага... вот. Они её... спи...-ди-ли! Так это называется по-русски. И я хочу спросить господина Гувера. Куда смотрели агенты ФБР?
   – Сэр! Если бы это произошло, Советы не смогли бы сделать систему раньше нас, – резонно возразил Гувер. – Потому что она у нас самих ещё не готова. Вы же не думаете, что красные могли разобраться в принципах её устройства и работы быстрее наших учёных?
   – Тогда, чёрт подери, как?!!
   – Сэр, первые сообщения о разработке красными искусственных спутников Земли мы получили ещё в 1954 году, – заметил Даллес. – Тогда никто не придавал этому значения. (АИ) В том числе и я сам. Признаю. У красных ещё не было носителя. Никаких подробных сведений ни тогда, ни сейчас добыть не удалось. Именно потому запуск спутника в ноябре 1956-го (АИ) стал для нас таким шоком.
   – Я помню. Короче, мистер Даллес.
   – Полагаю, Советы начали разработку значительно раньше нас, и вели её постоянно и целенаправленно. Немудрено, что они нас обогнали. Также сыграло свою роль наличие у них очень мощного носителя. Наши ядерные заряды были легче, нам не требовалась такая большая грузоподъёмность. Советы сумели обратить свою техническую отсталость в преимущество.
   – Мистер Даллес... – президент был сама любезность, его интонации были сладкими, как кленовый сироп. – Позвольте мне напомнить всем собравшимся, что у нас ещё нет спутниковой навигационной системы. А у Советов она уже работает! Так у кого после этого наблюдается техническая отсталость?
   – Сэр, я полагаю, в своём предположении мистер Даллес всё же прав, – заметил госсекретарь Гертер. – Если красные начали работы раньше, это вполне логичное объяснение.
   Дверь вдруг приоткрылась, и в щели появилась голова пресс-секретаря Белого Дома Джеймса Хегерти.
   – Прошу прощения, сэр... Помните, Советы в марте вывели на орбиту целых 24 лёгких спутника? Включите канал ONN. Вам надо это увидеть.
   – Что ещё? Мистер Джексон, включите телевизор, пожалуйста.
   Помощник по национальной безопасности Джексон, сидевший ближе всех, повернул выключатель. Кинескоп нагрелся не сразу, звук появился первым. Собравшиеся услышали обрывок фразы:
   – … целый рой спутников. Сейчас они равномерно распределились по орбитам над всей поверхностью Земли на высоте около 800 морских миль (1500 км). По сообщению ТАСС эта спутниковая группировка представляет собой глобальную систему связи.
   – Чёрт меня подери... – произнёс президент и замолк до конца новостного сюжета.
   Диктор переключился на внутриамериканские новости, и Джексон приглушил звук.
   – 1 февраля прошлого года мы запустили наш первый спутник. Сколько там он весил, мистер Макэлрой, не напомните?
   – Что-то около 18 фунтов, сэр... (8,3 кг)
   – Потом мы запустили ещё три спутника... – Айк покопался в записной книжке. – 5 марта, 26 марта, и 26 июля прошлого года. Самый тяжёлый весил около 56 фунтов. Потом 24 августа ещё один наш спутник был потерян из-за аварии носителя, и больше мы пока ничего не запускали. Так?
   – Да, сэр. Но работа идёт...
   – Не сомневаюсь, – президент даже не кричал. Он выглядел подавленным. – Мы запустили 4 спутника, по одному... Красные запустили сначала два раза по три, и каждый из них – более 1000 фунтов! Теперь они запустили 24 штуки шестью ракетами. И каждый из них, чёрт вас всех подери, весит вдвое тяжелее, чем самый тяжёлый наш спутник.
   – Сэр... Но их второй спутник весил больше всех этих 24-х вместе взятых! Это была целая научная лаборатория. У них просто очень мощная ракета, сэр.
   – М-да... – Эйзенхауэр умолк, что-то прикидывая. #Обновление 10.11.2015
   Все молчали, ожидая неминуемого взрыва. И он последовал:
   – Дело не в этом, мистер Макэлрой! Пока наши яйцеголовые проводят свои эксперименты, красные уже начали коммерческое освоение космоса! Вы в курсе, что они уже рекламируют спутниковые навигаторы для гражданских судов? Вы понимаете, что нас обходят на повороте, причём в областях, в которых мы ещё недавно безоговорочно лидировали! Сначала Советы обогнали нас, первыми испытав боеспособную водородную бомбу, потом они первыми запустили спутник, первыми выстрелили баллистической ракетой с подводной лодки, первыми создали систему контейнерных перевозок, охватывающую всю Евразию(АИ), потом растёрли нас, как соплю, своей экспозицией на выставке в Бельгии, выставили чуть не полдюжины типов атомных реакторов (АИ), о которых наши доктора наук даже не знают, как они работают! Первыми запустили одной ракетой аж 18 боеголовок (АИ), и первыми взорвали бомбу на 50 мегатонн! #Обновление 14.11.2015 Да ещё и этого проклятого кота в космосе прокатили! И ведь специально выбрали рыжего!! («Red» по-английски одновременно и «рыжий» и «красный»)
   – Вы что, не понимаете? Они же поимели нас во всех позах! Мне тут мистер Даллес недавно доложил, что первая космическая ракета красных, которая вывела первый спутник, оказывается, была готова за полгода до этого! Вы только подумайте – красные сделали ракету, спутник, и потом ПОЛГОДА выжидали самого подходящего политического момента! Так ведь, мистер Даллес?
   – К сожалению, да, сэр...
   – Вот видите! Красные молча, абсолютно хладнокровно, прямо как муравьиный лев, поджидающий свою жертву, ждали, пока Англия, Франция и Израиль влезут в Египет по самые яйца! А потом эти яйца оторвали, и заставили Идена, Бен-Гуриона и Ги Молле их сожрать! И если бы они запустили спутник на день раньше, мы с вами здесь не сидели бы! Потому что днём раньше у нас были президентские выборы! Вот кто мог ожидать подобного коварства от старого лысого ушастого дурака Хрущёва?
   – Больше того, они провели политическую операцию невероятной сложности, дождались, пока мы будем заняты выборами, отвлекли весь мир запуском спутника, и под шумок, одновременно построили границу в Берлине, обеспечив физический суверенитет этого карликового политического выкидыша восточных немцев, заключили мирный договор с Японией, напугали арабов и азиатов европейской и американской агрессией, и на волне этого страха создали свой экономический Альянс!
   – А мы! Мы, своими высадками в Ливане и в Персидском Заливе только что полностью подтвердили пропаганду красных об американской угрозе всему миру! Да ещё и обгадились при этом по полной!! Вот кто меня спровоцировал на высадку в Ливане? Кто предлагал «проверить решимость красных»? Мистер Джексон? Мистер Гертер? Мистер Даллес? Вы понимаете, что на вашей совести кровь более чем восьми тысяч американских парней?
   – Я только недавно осознал, насколько технично они нас поимели! Куда там дядюшке Джо! Он сидел в своём медвежьем углу и не дёргался. Ну, почти... По сравнению с тем разгулом Коминтерна, что сейчас творится по всему миру! И как прикажете бороться с таким противником? Он везде, он невидим, он может быть рядом с тобой прямо сейчас!!!
   Все вздрогнули, каждый из присутствующих невольно покосился на сидящего рядом соседа.
   – А теперь они первыми перешли к коммерческому использованию космических технологий! Вы понимаете? КРАСНЫЕ НАЧАЛИ ЗАРАБАТЫВАТЬ ДЕНЬГИ НА КОСМОСЕ!!!! Эти деньги УПЛЫЛИ ИЗ НАШЕГО КАРМАНА!!!
   – Сэр... Но мы всё равно самая могучая страна мира...
   – Да? А как мы это докажем? Поймите, пока красные продавали лес, уголь, нефть, что они там ещё продавали, мы продавали станки, машины и оружие! Продукцию наших заводов, наши технологии. Теперь красные продают не просто нефть, а бензин и масла, вместо леса – обработанную древесину, свое оружие, и не только свое военное старье, и новые образцы, самолёты. А сейчас они начали предлагать услуги спутниковой связи и навигации! А мы можем это же предложить? Нет. Не можем. И кто после такого поверит, что Соединённые Штаты – самая могучая страна в мире?
   – Сэр... Красные помешаны на бессмысленных рекордах и великих стройках коммунизма... Они надорвут свою экономику в безнадёжной погоне за нами.
   – Да? Я пока что не вижу, чтобы они в последние 5 лет надрывали экономику в бессмысленных рекордах, – заметил Эйзенхауэр. – Пока что я вижу, что их экономический рост втрое превосходит наши показатели. Да ещё этот чёртов лысый проводит свою проклятую популистскую политику, от которой даже беспартийные русские готовы его на руках носить! Нет... С дядюшкой Джо было проще... Мы хотя бы знали, что от него можно ожидать. А тут, чёрт подери, ложусь спать президентом величайшей державы мира, а кем проснусь – ещё не знаю!
   – Лучше бы уж они высыпали эти спутники на орбиту одной ракетой! – Айк был мрачен. – В нашем случае, точное выведение значительно опаснее. Это будет тот же самый Змей Мидгарда, только не на 18 блоков, а на 4. Но значительно более дешёвый, и с меньшим подлётным временем. А целей, по которым можно влепить 4 блока, а не 18, недалеко друг от друга, у нас куда больше.
   – И, кстати, это значит, что у них помимо SS-3 (Р-5-3), и SS-6 (Р-7), появилась еще одна ракета промежуточного класса. При этом ни SS-6, ни SS-3, никуда не пропали, и точно так же могут нам притащить что-то опасное. То есть наступательный потенциал красных растет – они могут бросить в нас лёгкий индивидуальный блок, тяжелый, или очень тяжелый. Или целую пачку лёгких в разной фасовке. А как у нас дела обстоят с МБР, а? Опять массогабаритный аналог второй ступени запустили на 5 километров вверх? Вот скажите мне, чего вам не хватает? Денег? Напишите, сколько вам нужно, выделим! Мозгов? Вот тут уж, простите, ничем помочь не смогу. Могу только разогнать... как там русские говорят... – он заглянул в свою записную книжку. – … k huyam ваше беспомощное NASA, и попросить Хрущёва прислать в помощь мистеру Брауну русских детишек младшего возраста, может, у них быстрее получится!
   Присутствующие молчали.
  
   – Мистер Гертер, – произнёс президент. – Вы послали господину Хрущёву приглашение посетить Соединённые Штаты?
   – Да, сэр! Сейчас идёт согласование технических деталей визита.
   Эйзенхауэр покопался в своей записной книжке, затем посмотрел на перекидной календарь.
   – Сегодня 16-е апреля. Мистер Гертер, вы в курсе, что завтра у господина Хрущёва день рождения?
   Гертер тоже покопался в своей записной книжке.
   – Да. Ему исполняется 65 лет. Не юбилей, но дата достаточно круглая. Думаю, с учётом разницы во времени... хотя нет, ещё не начали.
   – Полагаю, будет хорошим тоном поздравить его с днём рождения, – произнёс президент.
   – Я распоряжусь послать ему поздравление от вашего имени, сэр, – кивнул Гертер.
   – Хорошо. Все свободны.
   Все постарались как можно скорее покинуть зал Кабинета. Госсекретарь был единственным, кто задержался в дверях.
   – Сэр... – озабоченно спросил Гертер. – Вы в порядке, сэр?
   – Да, мистер Гертер. В полном.
   Когда Гертер ушёл, президент достал из ящика стола бутылку виски и небольшой стеклянный стаканчик. Отвернул пробку и налил на два пальца. Посмотрел, скривился и долил стаканчик до половины. Ему чертовски хотелось надраться. #Обновление 10.11.2015
   Он задумчиво держал стакан, и янтарный свет, играя на гранях, проникал через налитый в него виски. Ему было тяжело. Это для всей нации он был несгибаемым генералом и лидером, но в себе он видел человека который шёл вверх по лестнице ведущей вниз.
   С чего он начинал? Страна с первой в мире экономикой, индустрией, наукой и уровнем жизни. На всей планете не было более могущественной страны. А там за океаном только руины и оборванные люди с винтовками в руках, уверенные в праведности своего пути...
   Но потом они сделали бомбу и это было неприятно, потом ракету для бомбы и его любимая Америка стала достижимой для войны как Британия перед джерри. Только ставки уже были совсем иными... Они не стали ждать пока их будут бить, они бросились в бой как герой Мексиканца Джека Лондона. И что теперь?
   Америка прижата к канатам и осыпаемая ударами, ничем не может ответить. Русские создали Свой мир, собрали всех бедняков и стали рассказывать какой станет их жизнь, если они станут работать на себя! Сколотили могучий блок из потенциально сильных стран и стали его лидером, арбитром и казначеем. А Америка, его Америка, всё отступает, мотая головой как бычок, получивший впервые в жизни по рогам.
   Это было тяжело и сложно принять, но то была правда. Неужели он окажется тем самым президентом с которого начался закат американской цивилизации? Ему даже расхотелось пить и появилось желание швырнуть его в окно, чтобы хотя бы звон стекла успокоил его... Но это была слабость. Президент не был слабаком. Сжатый стакан лопнул в его руке, заливая кровью с виски стол и капая на ковёр...
  
   #Обновление 14.11.2015
  
  
   Пока Айк топил в бокале депрессию, в советской космической программе происходили и другие важные события. Ракетный двигатель закрытой схемы, получивший официальное наименование РД-33, в декабре 1958 года впервые отработал заданные несколько сотен секунд. Более того, после первого взрыва ТНА и весь двигатель в целом были перепроектированы с учётом возможности многократного запуска. Проведённые в январе 1959 года (АИ) ресурсные испытания керосин-кислородной версии РД-33КК показали, что двигатель может проработать до отказа около 15 000 секунд при 16 запусках. (Достижение реальное https://ru.wikipedia.org/wiki/НК-33)
   Теперь Глушко разрабатывал на его основе метан-кислородную версию РД-33МК, а Сергей Павлович поручил Дмитрию Ильичу Козлову переработать вначале вторую ступень Р-7 под установку двигателей РД-33КК. При этом ступень удлинялась, увеличивался объём баков с учётом большего секундного расхода компонентов топлива. Двигатель был выполнен с качающейся в кардановом подвесе камерой сгорания и выдвижным сопловым насадком, компенсирующим падение атмосферного давления на высотах более 10 километров.
   Вместо «морковок» 1-й ступени предлагалось пристроить первые ступени от Р-9 – обычные цилиндрические блоки с двигателями РД-111.
   После окончания проектирования, у Козлова должна была получиться ракета-носитель «Р-7.2», или же «Союз-2» с грузоподъёмностью от 10 до 15 тонн, в зависимости от третьей ступени. Открытое наименование «Союз» присвоили трёхступенчатой версии Р-7, для телезрителей.
   Для самого Сергея Павловича, хотя он и был плотно занят координацией работ по Главкосмосу в целом, основной и любимой разработкой в последнее время стал кислородно-метановый «Днепр».
  
   Тихонравов и Феоктистов в разработке орбитального пилотируемого корабля 1К «Север» перешли к этапу опытной отработки. Трёхместный спускаемый аппарат «Севера» весил заметно побольше, чем одноместный «шарик» несостоявшегося «Востока». По предложению Феоктистова его поставили на одну из опытных первых ступеней Р-9, приладили сверху систему аварийного спасения, и запустили по высокой суборбитальной траектории, чтобы проверить вход в атмосферу.
   Двигатель РД-111 был ещё не совсем доведён. 28 января на 44-й секунде полёта прогорела стенка сопла, ракета закувыркалась, но САС отработала штатно, уведя «фару» с тремя манекенами внутри в сторону от неожиданно взъярившегося огненного чудовища. Спускаемый аппарат сел в тайге, его разыскивали две недели. Пока нашли – был уже подготовлен аппарат-дублёр. Королёв оценил своевременность подсказки Хрущёва о необходимости разработки вездеходного поисково-спасательного комплекса и попросил Главного конструктора ЗИСа Грачёва ускорить работу, чтобы к началу 1961 года вездеходы были доведены хотя бы до готовности к госиспытаниям.
   20 февраля запустили второй спускаемый аппарат. На 23 секунде рванул ТНА. САС снова вытащила спускаемый аппарат из огненного пекла. В этот раз он приземлился в степи, нашли его быстро.
   Сергей Павлович убедительно попросил Валентина Петровича «не экономить на спичках» хотя бы в ключевых агрегатах. Турбонасосный агрегат усилили, провели наземные испытания на стенде сначала самого ТНА, а затем в составе двигателя. После того, как один двигатель отработал вдвое дольше расчётного времени выведения, на стенд поставили второй, прожгли его на половину времени, и только потом установили на ракету.
   Возня с двигателем заняла почти весь март. 2 апреля первую ступень Р-9 со спускаемым аппаратом вывезли на старт, но Сергей Павлович, внимательно осмотрев и понюхав каждого из специалистов стартовой команды, перенёс пуск на 4-е апреля. Первого апреля страна, по свято соблюдавшейся традиции, отмечала ежегодное снижение цен на некоторые товары. Немудрено, что 2-го числа народ старался говорить шёпотом и не делать резких движений.
   4-го апреля ступень заправили, и без задержки, чтобы избежать потерь кислорода, запустили. На третий раз двигатель отработал штатно. «Фара» описала красивую параболу, вышла за пределы атмосферы и вошла обратно над Восточной Сибирью. Приводнение в Охотское море прошло успешно.
   А вот в четвёртом запуске, 10 апреля, уже на этапе снижения в атмосфере порвался купол основного парашюта. Запасной запутался в стропах основного, спускаемый аппарат врезался в воду на нерасчётной скорости и был потерян.
   Сергей Павлович провёл воспитательную беседу с Семёном Михайловичем Алексеевым, парашют усилили, но пришлось переделывать отсек для его размещения, так как сшитый из более плотной ткани купол в него не помещался. Королёв лично проверил полировку стенок контейнера, почти десять минут водя по ним пальцем, разыскивал малейшие неровности и шероховатости. О причине гибели Комарова в «той истории» он помнил постоянно.
   Пятый пуск 18 апреля был полностью успешным. На этом программу суборбитальных полётов приостановили, решив перейти к опытной отработке корабля в целом. При этом Сергей Павлович предложил не затягивать с формированием отряда космонавтов.
   Само решение об отборе и подготовке космонавтов к первому космическому полёту было принято в Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 22-10 от 5 января 1959 года, Королёв лишь пытался ускорить его выполнение. Постановлением № 569—264 от 22 апреля 1959 года (АИ, в реальной истории – от 22 мая) Совет Министров СССР утвердил формирование Группы N1 ВВС. Отбор был поручен специалистам Центрального военного научно-исследовательского авиационного госпиталя (ЦВНИАГ).
   Хрущёв на заседании НТС СССР, где обсуждалось решение, предложил:
   – Вот мне тут справочку подготовили. У нас, оказывается, постановлением Совета Министров от 24 октября 1952 года и приказом Главкома ВВС от 30 июня 1953 года была создана воинская часть N 64688 – специальная команда для проведения испытаний высотных скафандров, парашютов и других спасательных устройств. Сейчас люди из этой части работают испытателями в Институте космической биологии и медицины (позже – ИМБП МЗ). Я считаю, было бы правильным включить нескольких испытателей из этой команды в будущий отряд космонавтов. Чтобы не получилось, что они, рискуя здоровьем, таскают, как говорится, каштаны из огня для других. Это будет, по крайней мере, честно.
   Оставить без рассмотрения предложение Первого секретаря ЦК было немыслимо. Андрей Владимирович Лебединский, директор института, представил на следующем совещании НТС поимённый список испытателей, признанных медицинской комиссией годными к космическому полёту без ограничений. Список показался Никите Сергеевичу неожиданно коротким.
   – А что так мало годных, Андрей Владимирович? – с некоторым недоумением спросил Первый секретарь ЦК. – В моём понимании испытатели – это абсолютно здоровые люди, другие для испытаний не годятся, так ведь? У вас полный список личного состава испытателей есть? Дайте-ка сюда.
   Полный список оказался почти втрое длиннее.
   – И что, вы хотите сказать, что из этого списка годными для полёта оказались всего несколько человек? – удивился Хрущёв. – А что остальные у вас делают?
   – Находятся на отдыхе и излечении после экспериментов, – ответил Лебединский.
   – На излечении? – переспросил Хрущёв. – Не понял. Что это у вас там за эксперименты проводятся, после которых две трети личного состава находятся на излечении? Так... Народный контроль с этим разберётся.
   Расследование, проведённое комиссией под личным руководством Николая Михайловича Шверника (АИ), показало, что в Институте космической медицины проводятся эксперименты на недостаточно доведённых по части безопасности опытных образцах. В результате чего испытатели получают травмы и повреждения организма слишком часто.
   «В ходе испытаний наблюдается излишне высокий уровень аварийности», – писал в своём отчёте в ЦК Шверник. «При этом комсомольская организация института периодически оказывает давление на испытателей, с целью проведения неоправданно опасных экспериментов, обычно – по причине сжатых сроков. В беседах с испытателями комсомольские работники «давят на сознательность и патриотизм», в результате при испытаниях недоработанных объектов люди получают достаточно серьёзные травмы. При этом правовой статус испытателей неясен. Должность «испытатель» в штатном расписании института отсутствует. Испытатели не получают никаких льгот, предусмотренных трудовым законодательством для занятых на опасных и вредных производствах». (История реальная, подробнее см. http:/oletter.org/letter/18449 к сожалению, документ в сети удалён).
   По выявленным фактам были приняты жёсткие меры. Директор Института Лебединский получил выговор по партийной линии, как выразился Хрущёв – «за допущенный бардак».
   – Считайте, что вам повезло, – напутствовал его Первый секретарь. – Повезло, что никто из испытателей в ходе экспериментов не погиб и не получил инвалидность. (На 1959 г АИ) Иначе пришлось бы отдавать вас под суд. Я вас очень уважаю, Андрей Владимирович, но закон един для всех.
   Секретари партийной и комсомольской организаций института были переизбраны, снятые с должностей – лишены права занимать выборные и руководящие должности сроком на пять лет. Администрации института было приказано в течение месяца ввести в штатное расписание должности испытателей, и выплатить сотрудникам все средства, которые им задолжали с момента организации ИКБМ в 1956 г (АИ)
  
   Тихонравов, с которого Решетнёв снял большую часть нагрузки по спутникам, приступил к эскизной проработке конструкции долговременной орбитальной станции, модули которой заодно предполагалось использовать для будущего ТМК – тяжёлого межпланетного корабля. Причём один из рассматривавшихся вариантов представлял собой модуль в виде двухслойной надувной оболочки, заполняемой самотвердеющей полиуретановой пеной. Чтобы пена не замёрзла в космосе до нормальной полимеризации, предусматривался обогрев надутого модуля циркуляцией подогретого воздуха.
   К космической программе подключился и Челомей. В апреле 1959 года его крылатая ракета П-5 в противокорабельном варианте (АИ, см. гл. 02-46) была принята на вооружение. К этому времени Владимир Николаевич уже вёл несколько космических проектов. И это была не только маневрирующая головная часть.
   Зная от Хрущёва о разработке Тихонравовым орбитальной станции, Челомей очень быстро сообразил, что станцию необходимо будет снабжать воздухом, водой и пищей, а также возить туда сменные экипажи. Присутствуя на совещаниях МАП, он также знал, что Роберт Людвигович Бартини разрабатывает сверхзвуковой гидросамолёт А-57, который может стать возвращаемой первой ступенью для аэрокосмической системы.
   Он запросил в ВИМИ всю информацию по «западным концептам» авиакосмических самолётов, и вскоре получил весьма немалую подборку информации. Владимир Николаевич тут же сформировал рабочую группу из нескольких инженеров, которая немедленно начала проработки «орбитального самолёта». Причём была выбрана схема с несущим фюзеляжем и складным крылом малого удлинения. (http://alternathistory.org.ua/mnogorazovyi-korabl-s-vertikalnoi-posadkoi примерно такая, только для начала не 88 тонн, а сильно поменьше)
   Челомей понимал, что быстро такую машину не сделать, и решил влезть в космическую тематику ещё несколькими проектами. Хотя «челомеизация всей страны» не состоялась, Хрущёв отказался передать свояку КБ Мясищева, он предложил Мясищеву, Бартини, Лавочкину и Челомею объединить усилия в рамках МНПО, получившего название «Заря», и разрабатывавшего авиационно-космические транспортные системы.
  
   27 февраля 1959 г Сергей Павлович Королёв и Мстислав Всеволодович Келдыш представили в ЦК КПСС и Совет Министров докладную записку «О развитии научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по освоению космического пространства» (В реальной истории представлена 27 мая 1959 г)
   По результатам её рассмотрения в марте 1959 года было созвано совещание НТС СССР, где обсуждали перспективные космические технологии и открываемые ими возможности. Совещание организовали председатель Госкомитета по новой технике Михаил Васильевич Хруничев и научный директор Главкосмоса академик Келдыш. Народа собралось много, поэтому совещание собрали в Колонном Зале Дома Союзов. Участники заняли несколько первых рядов, задние ряды кресел временно вынесли, там к совещанию были выставлены несколько десятков экспонатов из числа новых разработок.
   На совещании, помимо Хрущёва и Косыгина, присутствовали министр обороны Гречко, военно-морской министр Кузнецов, председатель ВПК Устинов, председатель КГБ Серов и начальник ГРУ Ивашутин. Руководители страны выступать на совещании не планировали, их пригласили Хруничев и Келдыш, чтобы руководители силовых ведомств и промышленности могли узнать о новых возможностях спутниковой связи, навигации и других космических технологий.
   Но среди собравшихся в Колонном зале Дома Союзов Никита Сергеевич заметил людей, и вовсе, казалось, не имевших прямого отношения к космосу.
   Академик Аксель Иванович Берг и доктор технических наук Александр Андреевич Расплетин ждали своей очереди на выступление. Недалеко от них, рядом с конструктором ракетных двигателей Алексеем Михайловичем Исаевым сидели военно-морской министр адмирал Кузнецов и конструктор подводных лодок Николай Никитич Исанин.
   Хрущёв был несколько удивлён, но решил дождаться докладов.
   В начале совещания Королёв доложил о ходе работ по навигационной системе, спутники которой уже летали, и по спутниковой системе связи – на тот момент её спутниковую группировку только-только выводили на орбиту.
   Затем Виталий Михайлович Иевлев рассказал о результатах первого этапа экспериментов с единичной тепловыделяющей сборкой ядерного ракетного двигателя в опытовом реакторе ИГР конструкции Александра Ильича Лейпунского.
   – На текущем этапе мы проводим контрольные испытания для проверки правильности выбора основных технических решений, – сказал Иевлев. – Затем предстоит более долгий и сложный этап испытаний, будем испытывать поведение выбранных конструкционных материалов в ходе ресурсных испытаний тепловыделяющей сборки.
   – Параллельно начали отработку газодинамики сопловой части двигателя на стенде НИИ Химического Машиностроения. Эту часть работы предполагаем завершить к концу 1959 года, а вот с реакторной частью придётся повозиться значительно дольше.
   – В экспозиции в дальнем конце зала мы представили макет тепловыделяющей сборки, разумеется, без делящегося вещества, и инертную модель опытового реактора ИГР. В перерыве совещания можно будет с ними ознакомиться, и я готов ответить на вопросы.
   – Александр Ильич закончил проектирование опытового реактора ИВГ, на 30 тепловыделяющих сборок. Напомню, это реактор по сути является стендовым прототипом ядерного ракетного двигателя небольшой тяги. Сейчас товарищ Лейпунский ведёт расчёты для проектирования полноразмерного реактора, который будет устанавливаться на разрабатываемый двигатель РД-0410. В целом окончание работ по созданию ядерного двигателя я планирую на период 1967-1968 года, если не будет непредвиденных задержек, – закончил Иевлев.
   Работу Иевлева одобрили, попросив составить более подробный план дальнейших экспериментов.
   Челомей доложил о своих работах по маневрирующей боеголовке, и об эскизной проработке вариантов лёгкого многоразового аэрокосмического корабля.
   Кроме того, Владимир Николаевич разрабатывал собственный проект орбитальной станции военного назначения. Он показал эскизный проект своего орбитального комплекса . (АИ, в реальной истории Челомей предложил саму концепцию орбитальной станции в 1964 году, но тут у него есть серьёзная информационная поддержка). После чего Никита Сергеевич распорядился:
   – Товарищи Челомей с Тихонравовым опять как лебедь, рак и щука: делают каждый свою орбитальную станцию. Вот нафига стране двойные расходы? Объединяйте усилия и делайте станцию вместе. Это приказ. Василий Михалыч, – обратился он к административному директору Главкосмоса Рябикову. – Оформите, пожалуйста, всё документально.
   Королёву, безусловно, не хотелось делить славу с Челомеем, но приказ есть приказ. Однако при этом он, как технический директор Главкосмоса, получал возможность командовать Челомеем, Мясищевым, Лавочкиным и Бартини, а также фактически получал в подчинение – пусть и частичное, так как программу строительства бомбардировщиков 3М с Мясищева не снимали (АИ) – завод № 23 (позднее – Завод им. Хруничева) и экспериментальную базу ОКБ-23 в Жуковском. Пришлось смириться.
   – Вы лучше вот о чём подумайте, – продолжал Хрущёв. – Вот вы планируете длительные полёты, на орбитальные станции, на Луну, на Марс. Надо заранее предусмотреть технические решения по двум ключевым проблемам – защиту от радиации, и сохранение здоровья космонавтов в невесомости. Мне вот докладывали о предупреждениях некоторых западных специалистов, что длительная невесомость будет плохо влиять на организм человека.
   На дворе был 1959 год, человек в космос ещё не летал. О том, что невесомость в орбитальном полёте будет, разумеется, знали, но вот как длительная невесомость подействует на человеческий организм, осознавали ещё не все.
   – Это почему, Никита Сергеич? – поинтересовался Иевлев.
   – Потому, что человек рождается и живёт в поле притяжения Земли, его организм привык к этой нагрузке и постоянно в ней нуждается, – пояснил Первый секретарь. – Вы когда-нибудь долго болели? Проводили в постели несколько месяцев подряд? Я вот в 47-году перенёс тяжёлое воспаление лёгких. Несколько месяцев пластом лежал, еле выходили. Так не поверите, едва ходить не разучился! Встал с постели, и сел обратно, ноги как ватные, не держат. Спрашиваю врача: «Что со мной такое?» А он объяснил, что мышцы из-за долгого бездействия ослабли без постоянной нагрузки. Меня тогда несколько дней шатало, и это я на Земле был!
   – А теперь представьте, что у вас экипаж полгода или сколько там до Марса лететь, будет вообще безо всякой нагрузки на организм. Вот прилетели они на Марс. И как они из посадочного корабля выползать будут? На четвереньках? И много они там наисследуют? Вот о чём думать надо! Нужны какие-то специальные костюмы, тренажёры, чтобы постоянно мышцы нагружать, причём близко к земным условиям. А в перспективе – думать над созданием искусственной... как её... – он заглянул в свой блокнотик, – гравитации, вот! Не знаю, возможно ли такое, но работать в этом направлении необходимо.
   – Искусственную гравитацию можно создавать вращением жилого отсека, Никита Сергеич, – подсказал Келдыш.
   – Либо поддержанием постоянной тяги двигателя, но это очень затратный способ, – добавил Королёв. – Так или иначе, согласен, проблема такая, вероятнее всего, себя проявит, и решать её нам придётся. Чем раньше начнём, тем лучше проработаем решение вопроса. С вращением жилого отсека тоже всё не так просто. В вакууме смазки испаряются, привычные земные решения, вроде подшипников, могут не работать.
   – Прекрасно будут работать, – возразил Челомей. – Надо только соответствующую смазку подобрать. Работающую в вакууме и при низкой температуре. Мы как раз эту проблему недавно решали. Разрешите показать небольшой фильм?
   Принесли проектор, повесили на стойку экран.
   – Мы в ОКБ-52 в инициативном порядке проводили эксперименты по изучению работы импульсного привода в вакууме, – сказал Владимир Николаевич. – Предлагаю посмотреть киноотчёт о результатах промежуточного этапа.
   Проектор застрекотал. Никита Сергеевич не ожидал увидеть что-либо подобное. На экране появилось неожиданно массивное сооружение с несколькими баками, мощной силовой рамой и толстой многослойной опорной плитой. Его подняла на высоту около 70 километров связка из 4-х ракет Р-5. После отделения от первой ступени прототип выдвинул в сторону на манипуляторе телекамеру, которая нацелилась на амортизаторы опорной плиты.
   – Мы использовали трубчатые штанги, с поверхностной закалкой токами высокой частоты, – пояснил Челомей. – Для снижения трения штанги двигаются в корпусе на роликах, то есть, мы заменили трение скольжения трением качения. Подобрана устойчивая к условиям вакуума и особо низких температур смазка из дисульфида молибдена, вот её я и хотел предложить использовать для подвижных частей в условиях вакуума. Ударная нагрузка компенсируется гидравлическими амортизаторами. В качестве топлива использована жидкая взрывчатая смесь керосина и тетраоксида азота. Детонация производилась одновременным впрыском в зону подрыва трёх компонентов – горючего, окислителя и жидкого сплава калия с натрием, впрыскиваемого небольшими порциями в струю взрывчатого вещества с регулируемой частотой.
   – Мы понимаем, что взрыв жидкой смеси в вакууме значительно менее эффективен, чем её горение в камере сгорания ракетного двигателя. Целью эксперимента было исследование живучести конструктивных узлов импульсного движителя в реальных условиях космического вакуума. То есть, в том числе, надо было понять, не приварятся ли скользящие части к неподвижным, из-за испарения смазки в вакууме.
   Аппарат на экране выбросил из форсунки в центре плиты порцию топлива. Позади плиты сверкнула яркая вспышка, плита откатилась вперёд на амортизаторах, затем вернулась в исходное положение, снова сверкнула вспышка, и цикл повторился. Скорость росла медленнее, чем у обычной ракеты, но всё же росла.
   – Как видите, предложенная система амортизации даже в условиях вакуума вполне работоспособна, – сказал Челомей. – Аппарат поднялся в открытый космос вертикально до высоты 150 километров, после чего был осуществлён возврат в атмосферу опорной плитой вперёд, и посадка на парашюте.
   – А где вы этакое чудо нашли, Владимир Николаич? – заинтересовался Хрущёв. – Я про эту самую... Жидкую взрывчатку.
   – Так это же самое обычное ракетное топливо, Никита Сергеич, – ответил Челомей. – Только мы путём впрыска детонирующего компонента заставили его не гореть, а взрываться в импульсном режиме, чтобы получить имитацию ударного воздействия на опорную плиту.
   – А нашли это чудо в Военно-инженерной академии имени Куйбышева. Они там, на кафедре машин инженерного вооружения, отыскали через ВИМИ информацию, и делают на основе этой технологии взрывогенератор для разрушения скальных пород и бетона очередью микровзрывов. (Источник http://coollib.com/b/236730/read) Весьма интересная и многообещающая технология, должен сказать. Я даже позвонил заместителю председателя Госстроя товарищу Соколову, рекомендовал ему к этому взрывогенератору присмотреться.
   – Вот как? – удивился Никита Сергеевич. – Интересно и очень необычно. Но ведь этот ваш микровзрыв не сравнится по мощности с ядерным взрывом? Как можно сравнивать несравнимые воздействия?
   – Совершенно верно, мы и не сравниваем, – пояснил Челомей. – Задача была – отработать механизм амортизации плиты в условиях реальных ударных нагрузок при детонации, а также вакуума и низкой температуры. Посмотреть, не будет ли перекосов и заеданий, пригодна ли смазка, достаточна ли живучесть. На Земле такие испытания провести очень трудно, а в космосе, на границе атмосферы и вакуум и холод – «бесплатные».
   – Кроме того, мы оценили эффективность схемы взрыволёта. Конечно, получилось ожидаемо плохо, но все-таки почти 10% энергии взрыва конвертируется в кинетическую энергию плиты и далее передается кораблю. Для химической реакции это недопустимо мало, ЖРД преобразует в энергию движения струи до 99% энергии топлива. Но вот если взрыв не химический... В общем, товарищи, моё мнение, – веско произнес Владимир Николаевич, – «Орион» должен быть построен.
   Хрущёв, выслушав Челомея, предложил программу экспериментов одобрить:
   – Неважно, какой корабль в итоге мы решим строить, эти эксперименты уже принесли полезные результаты, а стоят они недорого, – пояснил свою позицию Первый секретарь.
   Михаил Макарович Бондарюк коротко рассказал о ходе работ над малогабаритными ядерными реакторами для спутников, после чего на сцену для доклада поднялся со своими плакатами академик Расплетин:
   – Товарищи! Я хочу сразу предупредить. То, о чём я сейчас расскажу, представляется противоречащим некоторым основополагающим законам физики, в частности – закону сохранения импульса. Но мы провели несколько десятков экспериментов, в различных условиях, как в атмосфере, так и в вакуумной камере, и получили очень неожиданные, но вполне однозначные результаты. Я бы ни за что не решился выступать перед вами, но Мстислав Всеволодович просил очень убедительно.
   – Итак, – Расплетин повернулся к плакату. – Товарищ Берг попросил меня собрать небольшую лабораторную установку для проверки неожиданного эффекта, который якобы наблюдал один зарубежный изобретатель. Установка очень проста, она представляет собой вакуумную камеру в виде усечённого конуса, в которую направлен выходной волновод от магнетрона мощностью 1,1 киловатта. Камера была подвешена на крутильном маятнике внутри вакуумной камеры большего размера, имитирующей условия космического пространства. После подачи напряжения на магнетрон, динамометры зарегистрировали очень небольшую, но постоянную силу тяги, около 200 миллиньютонов, направленную к широкому концу подвешенной камеры. При этом никакого истечения вещества, разумеется, не было.
   – Что-о? – спросил с места Глушко. – Вы хотите сказать, что сделали двигатель малой тяги, не требующий топлива?
   – Мы снова и снова повторяли эксперимент, меняя измерительные приборы. Разброс в показаниях находился в пределах погрешности приборов. Товарищи, – Расплетин удивлённо развёл руками. – У меня нет объяснения этому явлению. Я лишь прошу принять эту информацию к сведению. Возможно, кто-то из профильных специалистов найдёт разгадку.
   Сидевший в президиуме рядом с Хрущёвым Келдыш, нагнувшись, шепнул на ухо Первому секретарю:
   – Никита Сергеич, поддержите Расплетина, иначе его сейчас двигателисты заклюют. А эффект получен очень многообещающий. Я вам потом подробно расскажу.
   Хрущёв тут же сообразил, что речь идёт о какой-то информации из будущего, и ринулся в бой:
   – Товарищи! Я вижу скептическое отношение у присутствующих здесь двигателистов. Предлагаю не отвергать результаты, полученные Александром Андреевичем, что называется, с места в карьер. Да, возможно, он ошибается. А кто не ошибался? Но если он прав, и это действительно двигатель, работающий без топлива...
   – Если точнее – без выброса массы, – поправил академик Келдыш.
   – Ну да... В общем, перспективы-то вырисовываются очень даже интересные! Так что нам стоит, – Хрущёв сделал паузу. – Что нам стоит поставить эту штуку на экспериментальный спутник и запустить на нашем новом лёгком носителе, что нам так кстати сделал товарищ Янгель? Стоит эта ракета значительно дешевле «семёрки» товарища Королёва, а экономический и научный эффект от эксперимента товарища Расплетина может оказаться очень даже большой. В конце концов, на то мы и строим социализм, чтобы ни одна перспективная научная идея не пропала даром!
   – Спасибо, Никита Сергеич. Ваша поддержка, чувствую, будет очень кстати, – Расплетин снял плакаты и прошёл на своё место.
   Двигателисты некоторое время переговаривались между собой, похоже, вышучивая Расплетина, за то, что полез не в свою область, но затем притихли. В конце концов, Первый секретарь, может и дурак, но удачливый, сколько раз уже за последние пять лет он вылезал с какой-нибудь абсолютно безумной на первый взгляд идеей, и при этом попадал в точку.
  
   Объявили перерыв. Курящие повалили из зала, Глушко, Исаев, Косберг обступили Расплетина и Берга, дотошно выясняя, по какой методике и какими приборами Александр Андреевич измерял тягу. Допрашивали его весь перерыв, но грубых ошибок в методике измерений не нашли.
   Хрущёв тем временем посоветовался с Келдышем:
   – Мстислав Всеволодович, вы сами в курсе, что за эксперимент товарищ Расплетин проводил?
   – В курсе, – кивнул Келдыш. – Специалисты в ИАЦ накопали в документах сообщение о разработке под названием EmDrive – буквально: «Электромагнитный двигатель» (http://ru-universe.livejournal.com/903292.html). Выходить с этой темой на наших двигателистов мы с товарищем Серовым не решились – вы сами видели их реакцию. Побоялись, что они постараются под благовидным предлогом похоронить идею.
   – Да это и не их тематика – это, скорее, к радиолокаторщикам. Обратились к Акселю Ивановичу Бергу, под видом необходимости подтверждения результатов западного эксперимента. Вместе с ним приехали к Александру Андреевичу, обсудили. Устройство хотя и нетривиальное по замыслу, но конструктивно несложное, сделали его быстро. Товарищ Расплетин взял с полки киловаттный магнетрон, ну и... Сложнее оказалось вакуум обеспечить.
   – Вы хотите сказать, что эта штука будет работать?
   – Так уже работает.
   – А почему же тогда там, в 2012-м, ещё не летают к другим планетам? – тихо спросил Никита Сергеевич.
   – Хороший вопрос... Я над этим уже пять лет голову ломаю, – ответил академик. – Сдаётся мне, они там, с этими событиями, потеряли веру в себя. Им просто незачем стало стремиться вверх. Можно жить проще и удобнее, не напрягаясь. Сдали страну обратно капиталистам и расслабились.
   – Тьфу ты... – Первый секретарь раздосадованно сплюнул. – Корыто придвинули поближе, а букварь отобрали.
   – Ну... вроде того.
   – А вы не в курсе, чего это адмирал Кузнецов товарища Исанина привёл? – спросил Хрущёв. – Проблемы-то вроде обсуждаем космические, а не флотские. Ну, Кузнецов, понимаю, про космическую связь и навигацию пришёл послушать... Но почему они возле Алексея Михалыча (Исаева) кучкуются?
   – Они хотят один совместный проект предложить, – ответил Келдыш. – На первый взгляд может показаться чистым безумием, но в нём есть рациональные идеи. Я бы рекомендовал не отвергать его с порога.
   – Хорошо, послушаем.
  
   Доклад начал Алексей Михайлович Исаев, разработчик жидкостных ракетных двигателей для верхних ступеней ракет-носителей, а также для небольших ракет военного назначения. Тем большее удивление вызвала его идея.
   – Товарищи! В конце 1956 года мы начали проводить анализ проекта мощного американского ракетного двигателя F-1. (АИ, см. гл. 02-18) Должен сказать, нас эта информация очень обеспокоила. Руководству Главкосмоса мы уже подробно докладывали, и сейчас хотим предупредить руководство страны. Товарищ Хрущёв! Товарищи! Американцы готовят рывок, причём очень мощный. Двигатель у них уже доведён до стадии огневых испытаний. Возможно, в эту самую минуту они его прожигают. (Первое огневое испытание полностью скомпонованного тестового F-1 было совершено в марте 1959 года.) Вполне вероятно, что у противника возникнут некоторые технические проблемы с высокочастотными вибрациями. Предпосылки такие в конструкции имеются. (Отладка двигателя F-1 в реальной истории заняла 7 лет). Тяга двигателя F-1 прогнозируется нами около 700 тонн. Имея такой двигатель, противник к середине следующего десятилетия сможет выводить на низкую орбиту грузы массой ориентировочно до 130 тонн.
   Исаев сделал паузу, поглядывая на озабоченно завозившегося в кресле Глушко. Валентин Петрович достал из внутреннего кармана пиджака маленькую логарифмическую линейку и начал что-то сосредоточенно подсчитывать, записывая в блокнот.
   – Создаваемая нами модульная ракета-носитель тяжёлого класса «Днепр» (АИ) будет всего лишь аналогом вероятного американского носителя с двигателями F-1, – продолжал Исаев. – Он лучше моноблочной ракеты, вроде Р-7, так как его составные части можно использовать в разных вариантах. Но это – не прорыв.
   – Алексей, ты сказки не рассказывай, ты к делу переходи! – Королёв явно обиделся за такую оценку своего проекта. – Что предлагаешь?
   – Сейчас, сейчас, – ответил Исаев. – Для неспециалистов поясню: большую тягу на ракетном двигателе можно обеспечить двумя путями – увеличением скорости истечения, и увеличением массы. Сейчас нас ограничивают прежде всего – предельная масса носителя, его габариты, и отсутствие станочного парка для изготовления крупногабаритных деталей. Со станками за счёт зарубежных закупок и плотной совместной работы с нашими станкостроителями стало немного получше. С транспортом тоже, так как с дирижаблями беспокоиться о лошадиной заднице нам больше не нужно. (Легенду о лошадиной заднице см. гл. 02-18)
   Собравшиеся весело переглянулись.
   – Но вот габариты и масса ракеты на старте нас по-прежнему лимитируют. Прежде всего, большая ракета – это сложности при установке и очень дорогой старт.
   Хрущёв согласно кивнул. Каждый стартовый комплекс «семёрки» обходился в полмиллиарда.
   – Теперь смотрите, – продолжал Алексей Михайлович. – Раз мы не можем увеличивать массу, приходится увеличивать скорость истечения, то есть, поднимать давление в двигателе. Отсюда сложнейшие турбонасосные агрегаты, множество аварий, многолетнее вылизывание опытных образцов. Как гласит закон термодинамики Мерфи: «Под давлением все ухудшается.»
   Присутствующие одобрительно закивали – проблему Исаев затронул хорошо знакомую и наболевшую.
   – Многие из вас знают, что товарищ Макеев проводит эксперименты с подводным стартом из шахты. Мы тоже недавно, при содействии военно-морского министра товарища Кузнецова, – Исаев оглянулся на Николая Герасимовича, – провели похожий эксперимент. Запустили ракету Р-11 из полупогруженного положения, удерживая её в вертикальном положении балластным грузом. Как оказалось, ракете совершенно всё равно, стартовать ли из-под воды, из воды, или в воздухе. Ну, не совсем всё равно, но задача оказалась вполне решаемой.
   – Что это нам даёт? Прежде всего – нет таких жёстких ограничений по массе. Пустая ракета будет плавать на поверхности воды. Заправленная тоже не утонет – компоненты топлива легче воды. Зато такую ракету можно сделать значительно больше, чем сухопутную.
   Собравшиеся явно заинтересовались, оживились, Глушко снова начал что-то прикидывать на логарифмической линейке.
   – Теперь представим, что у нас есть действительно большая ракета с большим объёмом топлива. Двигатель для неё можно в этом случае сделать на низком давлении, – продолжал Исаев. – Да, он будет очень, очень большой.
   Алексей Михайлович попросил притушить свет и включил проектор. На экране появилось изображение человека, сидящего в сопловой части огромного двигателя. (Примерно такое http://ic.pics.livejournal.com/alex_anpilogov/72540762/120486/120486_original.jpg)
   – Ничего себе! – Глушко даже выронил блокнот. – Откуда это, Алексей Михалыч?
   – Это – фотография нашего опытного двигателя, мы его условно обозначили РД-370, – улыбаясь, ответил Исаев. – Он имеет рабочее давление в камере всего 20 атмосфер, и использует вытеснительную систему подачи. (Приблизительный аналог фирмы Beal AeroSpace http://ic.pics.livejournal.com/alex_anpilogov/72540762/120678/120678_900.jpg Его испытания http://ic.pics.livejournal.com/alex_anpilogov/72540762/121371/121371_original.jpg)
   – И какая у этого горшка тяга? – поинтересовался Косберг.
   – Я же говорю – 370.
   – Тонн?
   – Ну, не килограммов же!
   Косберг тоже схватился за логарифмическую линейку и начал считать.
   – Когда вы его сделали? – изумился Глушко.
   – За 10 месяцев, начиная с февраля 1958 года, – ответил Исаев. – Поймите, он большой, но очень простой. Детали сопловой части и камеры сгорания формовали при помощи штамповки взрывом, с последующей сваркой. (А.М. Исаев в 1957 г разработал первую конструкцию ЖРД с цельносварной камерой сгорания http://www.federalspace.ru/1674/) Стенки толстые. Здоровенная тяжёлая сварная дура. Почти не нагруженная по нашим меркам. С декабря прошлого года мы его прожигали 25 раз по 3 минуты. Топливо – керосин и кислород. Ещё пробовали метан с кислородом, а также смесь аммиака с ацетиленом (ацетам) вместо керосина. В последнем случае тяга подросла процентов на 30, но там есть свои сложности...
   – Кхм... Допустим... – Хрущёв заинтересовался. – И какую же ракету вы предлагаете для этой вашей керосинки?
   – Не для этой, Никита Сергеич. То есть, эту, конечно, тоже можно использовать, на ракетке поменьше.
   Глушко икнул. Исаев поменял слайд.
   – Позвольте вам представить проект «Тетис», – Алексей Михайлович сделал ударение на первом слоге. – По названию древнего моря, от которого сейчас остались Чёрное море и Каспий. Уж извините, реки подходящего размера не нашлось.
   – Бля... – упавшим голосом произнёс Глушко.
   Приведённые на слайде схема ракеты и основные параметры впечатляли. 150 метров длиной, 23 метра в диаметре, стартовая масса 18 тысяч тонн, 38 тысяч тонн тяги первой ступени, полезная нагрузка, выводимая на 185-километровую полярную орбиту – 450 тонн. (Не будем удаляться от канона, все параметры по http://www.astronautix.com/lvs/searagon.htm)
   – Заметьте, никаких сложных агрегатов, вроде турбонасосных. Только сварные «горшки», трубопроводы, газогенераторы наддува и система управления. Управление – боковым впрыском топлива в сопло, двигатель, разумеется, качающимся не сделать. Охлаждение стенок – топливной завесой. Подача топлива – наддувом баков, – пояснил Исаев. – 32 атмосферы. Давление в двигателе 1-й ступени – 20 атмосфер, в двигателе 2-й – всего 7 атмосфер. Но главное – эта штука будет стальная. Из толстой прочной тяжёлой стали, и сделана по технологии строительства подводных лодок. Так, Николай Никитич?
   – Совершенно верно, – подтвердил Исанин. – Более того, так как с нашего ЦКБ-16 сняты работы по проектированию дизельных ракетных лодок, мы уже просчитали и прорисовали эскизные проекты основного варианта, представленного здесь, и вариантов поменьше.
   Исаев снова поменял слайд.
   – Вот, к примеру, вариант с 4-мя двигателями по 5000 тонн тяги каждый. Это такой промежуточный вариант, чтобы отработать пока невыявленные узкие места. Они наверняка будут.
   Алексей Михайлович выключил проектор и повесил поверх экрана обычный плакат с изображением и характеристиками ракеты, после чего попросил включить свет. У Хрущёва был миллион вопросов, он хотел и не мог поверить в реализуемость этого грандиозного замысла, но понимал, что сейчас надо дать слово специалистам, и потому сдерживал себя.
   – Мужики... Вы чо, охренели? – спросил с места Челомей. – Вы собрались чугуниевую ракету делать? Сергей, слышишь! – окликнул он сидящего в соседнем ряду Королёва. – Скажи, вот зачем мы с тобой из штанов выпрыгивали, оптимизировали массы? Тут товарищи подводники ракеты из чугуния клепать будут! Они решили сделать космическую подводную лодку!Это же анекдот!
   – Я уже раз шесть пересчитывал, – произнёс Косберг. – Удельный импульс выходит примерно 242 секунды, для керосина с кислородом... Пожалуй, эта штука даже полетит...
   – Больше того, она ещё и сядет, – ответил Исаев. – Первая ступень достаточно прочная, чтобы не разбиться при ударе о воду, если её затормозить, скажем, остатками топлива, и посадить в воду на нескольких парашютах, да ещё и с надувными понтонами.
   – То есть... Она у вас многоразовая будет? – обомлел Хрущёв.
   – Ну, не делать же одноразовым этакий крейсер! – пояснил Исанин. – Мы предварительно просчитывали варианты запуска. Один из вариантов – строительство ракеты на верфи в Николаеве, пуск из акватории Чёрного моря, с посадкой первой ступени туда же, разделение второй ступени и полезной нагрузки над Каспийским морем, последующий сход с орбиты и посадка второй ступени в Бенгальский залив. Второй вариант, более предпочтительный – постройка ракеты на дальневосточных верфях, запуск из акватории Охотского моря и посадка ступеней в Тихом океане. Хотя ещё лучше было бы скооперироваться с индонезийскими товарищами и запускать ракету из моря Сулавеси.
   – Насчёт международного сотрудничества думать пока рано, – предостерёг Никита Сергеевич. – Пусть у вас сначала хотя бы уменьшенный образец летать начнёт.
   – Товарищи, она у вас моментально обмёрзнет, пока вы её заправляете, и никуда не улетит, – сказал Глушко. – Вы эту хрень по пьяни придумали, что ли?
   – В том и дело, что не обмёрзнет, – пояснил Исанин. – Как подводная лодка устроена? Внутри прочный корпус, снаружи – лёгкий корпус. Прочный корпус снаружи подкрепим высокими шпангоутами, чтобы держал внутреннее давление, а образовавшуюся полость между прочным и лёгким корпусами заполним либо керосином, либо ещё предусмотрим дополнительную воздушную прослойку, для теплоизоляции. Воздух очень плохо проводит тепло. Холодный кислород заливаем в прочный корпус. Ракета будет погружена в воду примерно на нижнюю треть длины. Керосиновый бак первой ступени расположим снизу, кислородный – над ним.
   – Гм... С такой теплоизоляцией если и обмёрзнет, то не слишком сильно, – констатировал Сергей Павлович. – К тому же при старте от вибраций лёд отвалится. Но шпангоуты от лёгкого корпуса отвязывать придётся, через теплоизолирующие прокладки. Иначе образуются мосты холода между прочным и лёгким корпусами, и тогда точно обмёрзнет вокруг шпангоутов.
   Хрущев посмотрел на Королёва:
   – А что, сталь в этом случае – плохой конструкционный материал? Она хотя и тяжелее алюминиевых сплавов, но и заметно прочнее, нет? Тяги тут всяко хватит.
   Королёв задумался:
   – Пожалуй, в данной схеме сталь будет даже лучше. Тут вся конструкция работает на разрыв, поэтому нагружение будет оптимальным. А алюминий мы как раз используем потому, что часть нагрузки на бак идет на сжатие, а в этом случае оптимальна более толстая стенка, при прочих равных. Надо будет только посчитать оптимальную схему для второй ступени – может быть, лучше не давление наддува поднимать, а увеличить размер камеры сгорания и диаметр сопла на выходе. Атмосферы там уже нет, поэтому сопло можно достаточно большое сделать.
   – Видите ли, Никита Сергеич, – пояснил молчавший до этого адмирал Кузнецов. – После отмены программы строительства ракетных дизельных лодок 629 и 644 проектов ЦКБ-16 и серийные заводы у нас оказались недогружены. Резервные судостроительные мощности мы пустили на строительство судов для торгового флота, но выделить один стапель для постройки опытного образца можно без проблем. Эта ракета по сложности значительно проще подводной лодки. И дешевле. Внутренних систем у неё в разы меньше. Дизелей – нет, аккумуляторных батарей на пол-трюма – нет, системы ВВД (воздух высокого давления) – нет, торпедных аппаратов – нет, аппаратуры управления по сравнению с лодкой – минимум, экипажа – нет...
   – Ага, кочегаров нет, поэтому эта подлодка не полетит, – довольно громко пробурчал уязвленный Глушко, которого только что походя заткнули за пояс, выкатив двигатель, сходу, без отработки, выдавший вдвое больше тяги, чем любовно вылизанный РД-33МК, причем автор двигателя сам считал его пробной, тестовой ступенькой к ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БОЛЬШОМУ ракетному двигателю с непредставимыми 5-10 килотоннами тяги.
   – По нашим оценкам, построить корпус опытного образца мы сможем за год, а при необходимости серии будем строить одну штуку в три месяца. Хотя, если она будет многоразовая, то, может, и не понадобится. Зато это 450 тонн на орбите, примерно к 65 году.
   – Ракету меньшего размера сделаем и раньше, – уверенно возразил Исаев. – Больше того, мы на уже имеющемся макетном РД-370 можем вытаскивать на орбиту достаточно большие грузы. Поймите, горшок-то – вот он, готовый! И даже испытанный! Конечно, если его немного оптимизировать, можно тягу поднять ещё, тонн до четырёхсот.
   – Но весовое совершенство у вашей стальной ракеты никудышное! – не сдавался Глушко. – Отношение массы конструкции к массе топлива какое брали? И если с воды стартовать – как вы её заправлять будете?
   – Поначалу используем керосин с кислородом, потом на второй ступени можно использовать водород, – ответил Исаев. – Получать кислород можно из воздуха, смонтировать криостанцию прямо на танкере обслуживания. Водород можно получать двумя путями: или электролизом воды с помощью плавающей АЭС. Я уточнял у товарища Курчатова, он сообщил, что мобильная плавающая АЭС для северных районов уже строится. Или – в биореакторах, переработкой метана в синтез-газ, с последующим отделением углекислоты простым ожижением. Охлаждение для этого потребуется значительно менее глубокое, чем при производстве кислорода. Первые пробные конструкции можно даже не на криокомпонентах отработать, а на высококипящих, например, на перекиси водорода и керосине. Или на тетраоксиде азота, хотя, конечно, связываться с вонючкой очень не хочется.
   – Абсолютно неэффективная, гигантская, тяжёлая дура, для которой нет полезной нагрузки! – возмущённо заявил Глушко.
   – Как это нет? – возразил с места Владимир Павлович Бармин. – Долговременную лунную базу можно закинуть одним пуском!
   – Володя, ну что ты несёшь! У тебя лунная база готовая есть? Ты её десять лет ещё рожать будешь! – взвился Глушко
   – Было бы на чём её пускать, тогда родить и побыстрее могу! – парировал Бармин.
   – А когда Виталий Михалыч нам атомный разгонный блок для неё сделает, мы этой штукой двумя пусками соберём на орбите ТМК! Ну, тремя! – добавил Исаев.
   (ТМК – в терминологии ОКБ-1 – тяжёлый межпланетный корабль)
   – Товарищи, – предостерёг Иевлев, – атомный двигатель ещё не скоро будет. В ближайшие пять – семь лет на него не рассчитывайте. Хотя... штуковина ваша, конечно, впечатляет...
   – Так, товарищи учёные! – Хрущёв решительно прекратил перепалку. – На месте решать ничего не буду, не надейтесь. Первым делом, назначаю ответственным от Совета Министров по проекту... как его... – он оглянулся на плакат, – по проекту «Тетис» адмирала Кузнецова Николая Герасимовича, при общем подчинении проекта руководству Главкосмоса. То есть, Николай Герасимович будет вести этот проект, в случае его утверждения, решать административные задачи, организовывать кооперацию и отчитываться перед Советом Министров. Главкосмос отвечает за техническую сторону задачи. Не надейтесь, анархии не будет, работать будем только централизованно. Прежде всего, хочу увидеть полное экономическое обоснование проекта. Строить этакую бандуру водоизмещением как у крейсера непонятно зачем – стране не по карману. Но если будет реальная задача...
   – Реальные задачи есть, Никита Сергеич, – высказался с места Королёв. – Я вам после совещания представлю список. Конечно, я не уверен, что Алексей Михалыч учёл в своём двигателе все особенности и выявил все узкие места в конструкции. Но... опытный образец на 370 тонн тяги у него есть, я его видел лично, присутствовал при испытаниях. Не использовать такое достижение было бы опрометчиво.
   – Так оно что... этот ваш «горшок»... реально существует и работает? – Хрущёв только сейчас начал сознавать, что первый шаг в осуществлении невероятного проекта уже стал реальностью.
   – Никита Сергеич, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий товарищ Исаев никого обманывать не будет, – встал на защиту Исаева Королёв. – Конечно, двигатель существует и работает. Ещё как!
   – Товарищ Исаев, вы уже избраны академиком? – спросил Первый секретарь ЦК.
   – Я ещё пока даже не доктор наук, – развёл руками Алексей Михайлович.
   (Звание доктора технических наук присвоено А.М. Исаеву 25 апреля 1959 г)
   Хрущёв молча, укоризненно посмотрел на Келдыша.
   – Да, признаю, наша недоработка. Исправим, Никита Сергеич! – заверил академик.
   – То-то! И не затягивайте, – распорядился Хрущёв. – По всем перечисленным работам готовьте общее постановление, будем обсуждать по каждому пункту на НТС подробно. Сегодняшнее совещание постановляю считать ознакомительным.
  
   После совещания вокруг Хрущёва собрались соратники из «ближнего круга» – Косыгин, Устинов, Королёв, Келдыш, Кузнецов... Подошли Серов с Ивашутиным и Гречко. Исанин стоял в стороне, но видно было, что он готов присоединиться к разговору. Глушко, Косберг и Исаев отошли к стендам в дальнем конце зала и что-то обсуждали.
   Никите Сергеевичу очень не хватало Курчатова, его государственного мышления. Академик уже выписался из больницы и сейчас находился на отдыхе в санатории.
   – Так что вы хотели насчёт задач для сверхтяжёлой ракеты сказать, Сергей Палыч? – спросил Хрущёв.
   – Задач для неё полно, Никита Сергеич! – ответил Королёв. – Готового перечня, отпечатанного, у меня нет...
   – Да от руки набросайте, неважно, – когда Никите Сергеевичу было интересно, он не обращал внимания на условности.
   Королёв присел за стол Президиума, взял лист бумаги, достал ручку:
   – Значит, так. Первое, для обороны: вывод тяжелых автоматических и пилотируемых станций боевого назначения, способных длительно существовать на орбитах и позволяющих производить маневр для одновременного вывода на орбиту большого количества ИСЗ военного назначения (Цитируется по книге Бугров В.Е. «Марсианский проект Королева» 2 изд. стр. 93) Далее, подобная ракета может быть применена для одновременной доставки на территорию противника большого количества тяжёлых боевых блоков большой и сверхбольшой мощности. Условно говоря, – Сергей Павлович оторвался от листа и взглянул на Гречко, – в такую ракету можно зарядить не одну бомбу на 50-100 мегатонн, а десяток. Какого-либо военного применения я для такого ужаса не вижу, но вот с политической точки зрения, чисто как пугало, – теперь он взглянул уже на Хрущёва, – может очень даже пригодиться. Также можно повесить на геостационар, примерно над Галапагосскими островами, тяжёлую орбитальную станцию, официально – для ведения телевещания на Гватемалу и Кубу, а на самом деле – для постоянного политического давления. Представьте, что на высоте 40000 километров над всем западным полушарием висит орбитальный комплекс массой тонн этак 200, Штаты с него видны, как на ладони, и совершенно неизвестно, что там внутри. Вдруг там кассета с термоядерными зарядами? Представили?
   – Собьют, – уверенно возразил Гречко.
   – Пока ещё нечем. И даже если будет чем – подлётное время боевой ракеты к станции достаточно большое, чтобы успеть автоматически отстрелить всю кассету боеголовок.
   – Но для народного хозяйства перспективы значительно больше. С такой ракетой мы уже можем запускать спутниковые группировки по 50-100 аппаратов, массой по 2-4 тонны. Одним пуском. Можем выводить на геостационарную орбиту тяжёлые спутники. Можем в два-три пуска собрать орбитальный завод. Можем вывести тяжёлую космическую станцию не на низкую орбиту, а в одну из точек Лагранжа между Землёй и Луной. А это даст возможность значительно более простого освоения Луны.
   – Что ещё за «точки Лагранжа»? – заинтересовался Хрущёв.
   – Точки, где притяжения Земли и Луны взаимно уравнивают друг друга. Там можно расположить космическую станцию, которую будет относительно несложно удерживать в гравитационном равновесии, – пояснил Келдыш.
   – Ага, понятно.
   – Ну, и освоение планет. Если мы выведем на низкую орбиту достаточно большую массу, с орбиты мы уже можем лететь куда угодно, со значительно меньшими энергетическими затратами. С вытянутой эллиптической орбиты можно стартовать уже и на ядерном приводе, – Королёв записал последние несколько строчек в свой список и вручил его Первому секретарю ЦК.
   – Эта штуковина действительно будет такой дешёвой, как утверждает Николай Герасимович? – уточнил Косыгин.
   – В общем, да, – подтвердил Королёв. – Точнее, не сама ракета, а стоимость вывода килограмма груза на орбиту этой ракетой будет значительно дешевле. Именно за счёт большой грузоподъёмности и многоразовости использования. Многоразовая ракета массой 18 тысяч тонн совсем дешёвой быть не может. Но она получается конструктивно простая и надёжная. Её можно относительно быстро отработать.
   – Вот, кстати, – произнёс Устинов. – Простая, многоразовая – это всё хорошо. Но ни одна ракета не полетела с первого раза. Что будем делать, если эта ваша бандура в первом же пуске гробанётся? А ведь так и будет.
   – Прежде всего, отладим все системы по максимуму на наземных стендах, – ответил Королёв. – Далее, запусками уменьшенного варианта ракеты отладим систему управления, отработаем систему спасения ступеней. Потом запустим каждую из ступеней отдельно по суборбитальной траектории, всё проверим. И только когда будем уверены – выведем ракету на старт в полной конфигурации.
   – Да, так лучше, – признал Косыгин. – Не хотелось бы угробить уйму народных денег и год постройки в первом же запуске.
   – Безусловно, аварии будут, без этого не обходится, – развёл руками Устинов. – Но надо постараться свести их к минимуму.
   – Меня другое беспокоит, – сказал Никита Сергеевич, пряча в папку список Королёва. – Я понимаю, что это будет очень необычная ракета, но вот полностью поручать её строительство кораблестроителям? Они же незнакомы с ракетной спецификой, – он оглянулся на Исанина. – Николая Никитича я очень уважаю, но он ведь раньше ракеты не строил?
   – С товарищем Исаниным мы очень плотно работали в 55-м году, когда отрабатывали пуск ракет с подводной лодки, – сказал Королёв. – Я его хорошо знаю, он нам тогда сильно помог. Само собой, сейчас я его без помощи не оставлю. Николай Никитич построит корпус, а ракетную часть, все системы, прежде всего – систему управления берёт на себя ОКБ-1.
   – Годится, – одобрил Первый секретарь. – Работайте. Для начала хотелось бы увидеть план программы.
   – Представим, как только будет готов, – заверил Королёв. – Это предложение и для нас с Мстиславом Всеволодовичем было неожиданным. Мы только перед совещанием узнали.
   – Да уж, – улыбнулся академик Келдыш. – Неожиданным – это не то слово...
   – Что-то я не понимаю, – вдруг начал Гречко. – С вопросами обороны мне всё понятно, такая ракета нам, безусловно, пригодится. Но вот всё остальное? Какие ещё лунные станции? Какие орбитальные заводы? Зачем нам всё это нужно?
   – Для построения коммунизма, – коротко ответил Хрущёв.
   – А без космических станций мы его не построим? – удивился Андрей Антонович. – Это ж какие затраты нужны?
   – Не построим.
   – Кхм... товарищ Первый секретарь, – официальным тоном произнёс Серов.
   – Да?
   – Есть важный разговор.
   Хрущёв почувствовал, что Серов намекает на самый большой секрет Советского Союза.
   – Может, его лучше продолжим у меня в кабинете?
   – Да, пожалуй.
  
   Для продолжения обсуждения собрались в кремлёвском кабинете Хрущёва. Присутствовали только несколько «посвящённых», и Гречко с Ивашутиным.
   – Никита Сергеич, – обратился к Первому секретарю Гречко. – Мы, вроде, о построении коммунизма и космосе разговор завели. Я, всё же, не очень понимаю, к чему такие затраты? Тем более, на нас ещё и международная кооперация с половиной Азии висит. Вот объясни, зачем оно нам?
   – Понимаешь, Андрей Антоныч, – Хрущёв почесал затылок. – Как бы тебе объяснить покороче... Военная техника и космос – это такие затратные отрасли, от которых народному хозяйству пользы мало, при том что отказаться от них, сам понимаешь, нельзя. Вот я и пыжусь, чтобы от этих отраслей хоть какую-то отдачу в бюджет получить.
   – И ещё, – добавил Хрущёв, – попробуй мыслить масштабнее. Космос – это вершина горки. Кто там сидит, тот и главный. Если подкорректировать траекторию любого близкого к Земле астероида – ты получаешь оружие, по мощности многократно выше супербомбы. Другой вариант – из материала этого астероида производишь металлическое зеркало, и отражаешь зайчик на Землю. Минус ночное освещение городов. А то и в Заполярье можно апельсины выращивать. Или наоборот – взял, и ЗАКРЫЛ солнечный свет супостату. Про космические радары и фоторазведчики я уж вообще молчу.
   – А главное – это наша страховка. Про динозавров слышал? Их добил маленький такой астероид, который на 100 лет оставил Землю без солнечного света по всей поверхности. Кто поручится, что завтра такой же не упадет? Или не такой же – что будет, если метеорит, вроде Тунгусского – всего-то 50 лет прошло – не рванёт на этот раз над Москвой или Парижем? Вот чтобы от всего этого защититься – нам тоже надо осваивать космос.
   – Ты вот говоришь, зачем нам международная кооперация? Так ведь мы в Азию железяки продаём, а нам оттуда тропические фрукты везут, тоннами. Ты в 55-м году мясо ел? – вдруг неожиданно перескочил на, казалось бы, совершенно другую тему Никита Сергеевич.
   – Да и вчера ел, не только в 55-м! – пошутил Гречко.
   – Вчера – понятно! А вот в 55-м году у нас мяса в стране не было. Едва хватало на обеспечение городов, снабжаемых по 1-й категории. Да что мясо! Очереди стояли за хлебом с шести утра. Нас тогда Монголия мясом выручила (АИ, см. гл. 01-27). Дальний Восток за счёт монгольских поставок выжил, да и в европейскую часть завозили много. Понял теперь, зачем нам международная кооперация?
   – Ну... понял. А не дороговато будет самолёты на фрукты менять?
   – А ты знаешь, сколько фруктов мы за один самолёт получаем? Не один дирижабль-фруктовоз, между прочим. Ты вот своё генеральское довольствие потребляешь, – упрекнул приятеля Хрущёв, – а ты останови машину разок, зайди в обычный магазин, и сравни прилавки сейчас, и пять лет назад. Не пробовал такой эксперимент провернуть? Вот попробуй.
   – М-да... – Гречко задумался. – Я-то всё понять не мог... Понимаешь, чувствую, есть у нас в руководстве... я имею в виду – на самом верху... есть у нас какая-то влиятельная группа... Не знаю, как и сказать, чтобы понятно было...
   – Есть такая группа, – усмехнулся Хрущёв. – Президиум ЦК называется.
   – Да я не о том! Понимаешь, их вроде не видно и не слышно, а работа идёт. Ты посмотри, какой мы мощный старт взяли – и в промышленности, и в науке, и во внешней политике! Вроде как будто... теневое правительство какое-то работает. Которого никто ослушаться не может, – путано и сбивчиво пытался донести свою мысль Гречко. – Как раньше, в общем... Но при этом народ пачками вроде не сажают, разве что совсем уж совсем зарвавшихся...
   Хрущёв внимательно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Серова.
   – Иван Александрович, ты, вроде, что-то сказать хотел?
   – Так точно. Товарищ Первый секретарь, – Серов вновь перешёл на официальный тон. – Прошу разрешения предоставить допуск следующего уровня товарищам Гречко и Ивашутину, для упрощения взаимодействия с ними лично и возглавляемыми ими ведомствами. Чтобы осознавали серьёзность ситуации в полной мере. События назревают нешуточные, особенно в ГРУ.
   И Гречко, и Ивашутин уже имели допуск к документам с грифом «Особой важности». Следующим, высшим уровнем, был допуск по форме «Тайна». Ивашутин и Гречко понятия не имели о существовании более высокого допуска, и удивлённо переглядывались.
   – Какие события в ГРУ? – удивился Ивашутин.
   – ЕЩЁ один уровень? Выше, чем «Особой важности»? – переспросил Андрей Антонович.
   – Ты за них ручаешься? – коротко спросил Хрущёв.
   – За товарища Ивашутина – как за себя. Товарища Гречко ты и сам хорошо знаешь, – ответил Серов.
   – Какой допуск хочешь предоставить?
   – Полный. Они должны знать, что поставлено на кон.
   – Хорошо.
   Под взглядами Косыгина, Келдыша, Королёва, Устинова и Кузнецова Гречко и Ивашутин расписались в невиданных ранее красных бланках с грифом «ТАЙНА». Хрущёв достал из сейфа два экземпляра распечатки письма Александра Веденеева и вручил Гречко и Ивашутину.
   – Вот. Читайте. За разглашение – расстрел без суда и следствия.
   – Ого! Серьёзно... – Гречко начал читать.
   Ивашутин взял листок молча.
   Оба, прочитав первый абзац, как по команде подняли головы, изумлённо воззрившись на Первого секретаря.
   – Это... это что? Шутка? – спросил Гречко.
   – Угу... Только никто не смеётся. Видишь? – буркнул Никита Сергеевич. – Ты читай, Антоныч, читай.
   Он достал из сейфа планшет, с приклеенным к нему синей изолентой новым никель-металлгидридным аккумулятором советской разработки.
   Ивашутин первым дочитал письмо до конца.
   – Это правда? – коротко спросил Пётр Иванович.
   – К сожалению. Теперь понимаете, почему я так гоню страну вперёд? Мы должны, пока мы сами живы, успеть приблизиться к коммунизму настолько близко, чтобы уже не возникало соблазна повернуть назад, – пояснил Первый секретарь. – Добро пожаловать в «теневое правительство», товарищи.
   – Так это что... вот... они все, – Гречко оглядел собравшихся потрясённым взглядом. – Они все – и есть …
   – Посвящённые, – подтвердил Хрущёв. – «Масоны 33 уровня», это мы так между собой, в шутку, говорим. Вот, – он показал «новообращённым» планшет. – Это – ЭВМ из 2012 года. Аккумулятор у неё сдох за пять лет, пришлось наш приклеить. Это – один из нескольких предметов, полученных нами. Об остальном узнаете в Информационно-Аналитическом Центре, это вроде такой секретный НИИ, что ли, там изучается информация, которую нам прислали.
   Гречко и Ивашутин несколько минут разглядывали планшет. Ничего подобного они раньше никогда не видели. Лучшего доказательства и не требовалось.
   – И как все эти космические железки помогут нам приблизить коммунизм? – спросил Гречко. – Не понимаю. Может, лучше эти деньги на благосостояние народа потратить?
   – О благосостоянии народа мы тоже думаем, и постоянно что-то улучшаем, пусть понемногу, – ответил Косыгин.
   – Но одного благосостояния недостаточно, – добавил Хрущёв. – Народу нужна великая цель. Причём – конкретная, осязаемая. Коммунизм – это великая цель, но его невозможно объявить с понедельника. Его придётся строить долго, и врастать в него постепенно. А вот высадить советского человека на Марс – можно. Это – более простая цель. Достижимая. Конкретнее некуда.
   Гречко почесал затылок.
   – М-да... А зачем нам все эти китайцы, индусы, и прочие? Мы их на Марс с собой потащим, или сразу в коммунизм?
   – Это – массовка, – пояснил Устинов. – Наш тыл. Ресурсная база, прежде всего. Международные проекты затеваются, чтобы покрепче их к нам привязать. А что из них дальше вырастет – будет видно.
   – Дмитрий Фёдорович дело говорит, – подтвердил Первый секретарь. – За уши в коммунизм никого тащить не будем, но если сами захотят – почему не взять? Ты, Антоныч, не спеши понять всё и сразу. Съезди с товарищем Серовым в ИАЦ, почитай там документы, подумай. Потом ещё поговорим.
   – Поедемте, товарищи, – пригласил Серов.
   Гречко и Ивашутин, ещё не отошедшие от потрясения, направились к выходу.
   – Пётр Иваныч, я тебя предупредить должен, – сказал Серов, уже у самой двери. – Работает у тебя в ГРУ одна гнида, по фамилии Пеньковский...
  
   20 мая 1959 г ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли Постановление «О создании мощных ракет-носителей, спутников, космических кораблей и освоении космического пространства в 1960-1967 гг» (Название реальное, в реальной истории принято 23 июня 1960 г. см. Бугров В.Е. «Марсианский проект Королёва» изд. 2-е, стр 21). Согласно постановлению, были продолжены уже ведущиеся и начаты новые работы в области ракетно-космической техники, приборостроения и других смежных технологий.
   Одной из основных задач стала полётная отработка орбитального корабля 1К «Север», сначала в беспилотном варианте, с экспериментами на животных и манекенах. Параллельно должны были проектироваться и отрабатываться ракеты-носители «Союз-2», «Днепр» и уменьшенный прототип тяжёлого носителя, получивший временное обозначение «Т-1», с 4-мя 370-тонными двигателями на первой ступени и одним двигателем на второй. (АИ)
   Началась работа над экспериментальной АМС с электромагнитным двигателем, и малогабаритным ядерным реактором разработки М.М. Бондарюка, в качестве источника питания.
   Виталию Михайловичу Иевлеву постановлением предписывалось продолжить работу над ядерным двигателем.
   И, наконец, 9-й отдел ОКБ-1 начал предварительные эскизные проработки тяжёлого межпланетного корабля и тяжёлой орбитальной станции, предназначенной для отработки технических решений, принимаемых для использования на ТМК.
   В основу проекта ТМК легла записка, продиктованная Королёвым:
   «1. В первую очередь Луна, Марс.
   2. Венеру изучать сравнительно в небольшой степени перед посадкой.
   3. Перелет человека на планеты должен быть сделан:
   а) в минимальное время,
   б) с минимальной затратой средств.
   Это обеспечивается минимальным комплексом кораблей.
   4. Задачи освоения Луны и Марса различны.
   5. Первая задача — проектирование корабля для большой экспедиции с возвращением.
   6. Это возможно:
   а) на базе сборки, б) с ЭРДУ, в) с ЗБТБ.
   7. Для безопасности полета рассматривать два случая:
   а) после посадки невозможен старт,
   б) при подлете невозможна посадка.
   8. Облетный вариант не нужен.
   9. Нужно дублировать следующие трудности:
   а) Нет ЭРДУ — вариант с жидкостными двигателями.
   б) Нет ЗБТК — вариант с запасами.
   в) Сборка — …
   По пункту в): 1. Возможно, потребуется облет не по соображениям науки и техники.
   (Записка подлинная. Цитируется по книге Бугров В.Е. «Марсианский проект Королёва» 2 изд. Стр. 95. ЗБТБ, он же ЗБТК – замкнутый биолого-технический комплекс, призванный обеспечить круговорот веществ, потребляемых и выделяемых экипажем, по существующей в наших земных условиях схеме.)
  
  
   #Обновление 17.11.2015
  
  

5. Подготовка к выставкам.

  
   К оглавлению
  
  
   10 февраля 1959 года Хрущёв побывал на выставке ГДР «Пластмассы в промышленности». На выставку он привёл с собой полный состав Президиума ЦК, чтобы коллеги знали и понимали возможности современных технологий. Первому секретарю было интересно, чего достигли наши немецкие друзья. Он вынужден был констатировать: немцы нас обогнали, и существенно.
   Последовали совещания с руководителями химической промышленности, направленные на ускорение процесса, а в нескольких случаях – и оргвыводы.
   Химией Никита Сергеевич после решений 1957 года интересовался активно и постоянно. 17 февраля он побывал в Туле, вручил городу орден Ленина, затем весь следующий день провёл на Сталиногорском химическом комбинате, разбираясь в нюансах химического производства.
   4 марта 1959 года Хрущёв улетел в ГДР, на Лейпцигскую ярмарку. Там его вновь интересовали химические технологии. Из Лейпцига он отправился в Берлин, чтобы неофициально встретиться с лидерами западногерманских социал-демократов, оппозиционными Конраду Аденауэру и его правящей партии. Никита Сергеевич понимал, что с Аденауэром построить сотрудничество, вероятнее всего, не удастся, несмотря на немалое давление, оказываемое на канцлера представителями западногерманских бизнес-кругов.
   10 марта 1959 г. Д. Эйзенхауэр объявил о введении квот на импорт нефти. С этого дня не более 9% потребляемой в США нефти могло завозиться из-за рубежа. Благодаря введению квот на импорт нефти правительству Соединенных Штатов удалось поддерживать цены на нефтепродукты на стабильно высоком на то время уровне довольно долго. Например, в 1959 г. нефть продавалась в США за 2,90 долл. за баррель. Спустя почти десять лет в 1968 г. цена барреля нефти на внутреннем рынке США составляла 2,93 долл.
   В марте 1959 года Никита Сергеевич был в отпуске, хотя и на отдыхе приходилось периодически заниматься делами. 27 марта Хрущёв на недавно построенной государственной даче на мысе Пицунда в Абхазии принимал Генерального секретаря ООН Дага Хаммершельда. Они уже, встречались ранее, в 1956 и в 1958 годах, успели присмотреться друг к другу. Хаммершельда у нас считали проамериканским политиком, пляшущим под дудку Государственного департамента США. На соседней даче жил Анастас Микоян. Хаммершельда они принимали вместе, полуофициально, почти по-домашнему, что отнюдь не упростило переговоры.
   Круг вопросов был обычным – Германия, разоружение, ядерные испытания, притом оба собеседника заранее знали, какой получат ответ. Помимо этих вопросов, разговор зашёл о романе Пастернака «Доктор Живаго», и присуждённой его автору Нобелевской премии.
   Хрущёв упрекнул Генсека ООН за занятую им позицию. По мнению Никиты Сергеевича, человек, занимающий пост Генерального секретаря такой представительной организации, по должности призванный играть роль верховного арбитра в решении спорных вопросов, не должен был открыто одобрять и поддерживать антисоветские круги, «поднявшие на щит» Пастернака исключительно по политическим соображениям.
   Хаммершельд утверждал, что роман Пастернака признан во всём мире высокохудожественным произведением, и Нобелевская автору присуждена вовсе не по политическим мотивам.
   – Господин Хаммершельд, а вы сами этот роман читали? – спросил Хрущёв.
   Генеральный секретарь ООН замялся:
   – Читал, но в английском переводе.
   – Так что такого «высокохудожественного» вы в нём нашли, – ехидно спросил Никита Сергеевич. – Может, это переводчик хороший попался? Чтобы оценить слог автора, читать надо в оригинале.
   Хаммершельд, понимая, что прокололся, спросил:
   – А вы, господин Хрущёв, этот роман читали?
   – Начал и бросил, – ответил Никита Сергеевич. – Ничего высокохудожественного я в нём не нашёл. Лет мне уже много, хочется успеть прочитать более интересные книги. Но моё мнение мало что значит. Важнее мнение массового читателя. А советские читатели эту книгу не приняли. Мы ведь начинали её публиковать, в литературном приложении к одной из газет, очень популярном, его у нас полстраны читает. (АИ, см. гл. 02-4....) Читателям не понравилось, они редакцию письмами завалили, потребовали печатать следующую книгу по списку.
   Крыть Хаммершельду было нечем. Хрущёв сослался на волеизъявление народа.
   Понимая, что в первый день все вопросы уже обсудили, и переговоры зашли в тупик, Хрущёв придумал хитрый дипломатический ход. Он предложил Хаммершельду вместо протокольной беседы за столом морскую прогулку на шлюпке, благо был штиль. Никита Сергеевич сел на весла, Хаммершельд уселся на корме. Переводчика сажать было некуда, оба политика просто катались для удовольствия, обмениваясь улыбками и любуясь игрой волн. Обоим эта прогулка понравилась. Хаммершельд обещал, при случае, прокатить Хрущёва на своей лодке, но предупредил, что тогда уже он сядет на вёсла.
   Следом за Хаммершельдом, Хрущёв с Микояном принимали старого приятеля, фермера Гарста с женой. Тут все с полуслова понимали друг друга, разговор шёл не только о сельском хозяйстве. Шутили, вместе гуляли и тоже катались на лодке, снова без переводчика.
  
   После открытия в 1958 году советской экспозиции на Брюссельской выставке Никита Сергеевич осознал, насколько важны, и, вместе с тем, насколько опасны такие мероприятия. Важны тем, что они позволяют познакомить с жизнью, достижениями и идеологией Советского Союза миллионы людей на Западе. Опасны тем, что, не учитывая особенностей менталитета принимающей стороны, можно было легко напортачить и добиться обратного результата. А, принимая подобную выставку у себя, легко было потерпеть идеологическое поражение от более развитого в техническом отношении противника.
   В декабре 1958 года в рамках расширения сотрудничества с США было подписано соглашение об обмене Промышленными выставками летом 1959 года. Об этом мероприятии Хрущёв знал заранее, из «документов 2012», и тщательно к нему готовился. Изучая документы, он пришёл к выводу, что в идеологическом противостоянии этот раунд остался за американцами.
   Советскую экспозицию в США посетили более миллиона человек, но их реакция была, в основном, негативной. Советские ценности для американцев оказались слишком чуждыми, образ жизни в США и СССР – слишком различным. То, что для советского человека было предметом гордости – для американцев имело мало значения. То, что было предметом желания для миллионов советских людей, например, отдельная квартира или автомобиль, в более богатых, не пострадавших от войны, а, напротив, разжиревших на ней США, большинством воспринималось как само собой разумеющееся.
   Американцы, в свою очередь, построили свою выставку на пропаганде «американского образа жизни», имущественных ценностей и удобств. В стране, ещё не полностью оправившейся от последствий тяжелейшей войны. Это был беспроигрышный ход, который очень сложно было парировать. Капитализм всегда эксплуатировал самые низменные чувства и инстинкты, в этот раз была сделана ставка на зависть.
   Первым его побуждением было отменить проведение обеих выставок. Но уклоняться от схватки было не в его характере. Хрущёв собрал самых близких соратников: Косыгина, Серова, Келдыша, Курчатова, Устинова. Никита Сергеевич рассказал о том, что его беспокоило, и предложил подумать вместе, что можно предпринять. Эта встреча состоялась в апреле 1958 года.
   – Давайте думать, товарищи, чем мы можем парировать американский идеологический удар, и чем можем ответить?
   – Бомба на 100 мегатонн к 1959 году уже будет, – пошутил Курчатов.
   – Доставлять ещё нечем, – в тон ему отозвался Келдыш. – Если серьёзно, Никита Сергеич, парировать можно только одним способом – сделать всё, чтобы смягчить потрясение для советского народа. Условно говоря – если наши люди хотя бы в Москве и подмосковных городах будут видеть в магазинах ту же бытовую технику, те же товары, что привезут американцы – шока не будет. Но это сложно. Многое из этого – стиральные машины, телевизоры, холодильники, у нас уже выпускается. Есть отставание по дизайну. Не очень большое – меры, принятые товарищем Серовым, работают. Но отставание есть.
   – Тут может помочь обновление линейки промышленной продукции, – добавил Курчатов. – Условно говоря, оставив внутреннюю начинку прежней, обновить корпуса тех же холодильников, радиол и телевизоров, сделав новые с учётом последних решений мировой моды. Это можно сделать относительно быстро, при этом промышленность получит весьма полезный и поучительный в наших условиях опыт обновления, как говорят на Западе – рестайлинга существующей линейки продуктов, о чём у нас до сих пор мало задумываются. Если бытовые приборы в новом облике поступят в продажу не за месяц до американской выставки, а хотя бы за полгода, они примелькаются, и американские достижения уже не будут казаться такими заоблачными.
   – УмнО! Спасибо, Игорь Васильич, Мстислав Всеволодович, – одобрил Хрущёв. – Ещё идеи есть?
   – Есть, – кивнул Серов. – Жилищное и прочее строительство. Американцы привезут типовой американский дом на одну семью. С полным набором кухонной техники. Для современного советского человека, пока ещё, к сожалению, это недоступно. Хотя жилищное строительство в сельских районах у нас тоже поднимается. А вот мы туда в той истории повезли макет типовой двухкомнатной квартиры в пятиэтажке. С 40-сантиметровым проходом между раковиной и холодильником. Это надо было, бл...дь, додуматься! В Штатах в таких скворечниках живут только в больших городах, причём только те, у кого нет денег на собственный дом в пригороде. Хотя их дома, конечно... Стены кулаком пробить можно. Но снаружи-то этого не видно! Зато американцы в книге отзывов и писали: «Слава богу, что я не живу в России».
   – Угу. А потом из этого выросло: «Дякую тоби, боже, шо я не москаль». Мысль понял, – проворчал Никита Сергеевич. – Предлагаешь макеты пятиэтажки и квартир в Штаты не возить?
   – Именно! У них культура другая, символ американской мечты – собственный дом в пригороде и две машины – у мужа – ездить на работу, и у жены – ездить за покупками. Потому что пешком там до магазина не дойти.
   – Туда надо везти образцы наших новых домов для сельской местности. Геокупольных, и прочих. Кстати, с геокуполами надо осторожнее – геокупол впервые запатентовал в 1951 году американский архитектор Ричард Бакминстер Фуллер, и американский павильон на выставке будет накрыт именно геокуполом Фуллера. Кстати сам Фуллер в СССР приедет. Но у него геокупол состоит из ромбических элементов, а у нас – из треугольных. Надо с патентоведами этот вопрос обговорить. Фуллер у нас свой геокупол не патентовал. Но вот продавать наши геокупольные дома за рубежом может не получиться.
   – Да не до жиру уже, нам бы собственное население жильём обеспечить! Хотя... Свозить Фуллера к Снимщикову в колхоз, что ли? – предложил Никита Сергеевич. – Посёлок из геокупольных коттеджей посмотреть? (АИ, см. гл. 03-03)
   – Жаль, художник этот умер.... как его... он ещё большие картины рисовал... Врубель! – хохотнул Серов. – Представляю, полотно 10 х 3 метра, маслом: «Американский архитектор Фуллер рвёт волосы на жопе, глядя на советские геокупольные дома».
   Все заулыбались.
   – Чем мы можем парировать этот чёртов американский дом на выставке в Сокольниках? – спросил Хрущёв.
   – Клин выбивать клином, – предложил Келдыш. – Производство быстросборных домов у нас уже более-менее налажено. Предлагаю развернуть под Москвой и возле других городов дачное строительство. Если дадим стройматериалы, кооперативы смогут довольно быстро обеспечить производство и сборку домов «под ключ».
   – Так у нас дачное строительство с прошлого года (1957 г, см. гл. 02-36) разрешено, – напомнил Никита Сергеевич.
   – Да, такие кооперативы уже есть и работают, – кивнул Косыгин. – Но их ещё не так много, и средств у населения пока недостаточно. Тут ещё во многих случаях местные власти тормозят процесс. Нет у них понимания политического момента. Я предлагаю начать на всех предприятиях выделять рабочим участки под дачное строительство, через профкомы, а передовикам производства, в качестве поощрения, за счёт предприятия дарить уже собранные дома, укомплектованные бытовой техникой, под ключ.
   – Дорогое удовольствие! – заметил Хрущёв.
   – Да нисколько не дорогое, – возразил Косыгин. – Сколько тех передовиков на рядовом заводе? Хорошо, если на круг два-три дома в месяц выйдет. Себестоимость сборного дома в производстве дешевле, чем у автомобиля. Для любого завода – ерунда, а не деньги, на профсоюзные мероприятия, вроде «дней здоровья», тратится больше! Мазуров мне недавно докладывал, они у себя в Белоруссии наладили производство сборных домов из цилиндрованного бревна! И то выгодно получается. А тут – сборные купольные, они много дешевле. Плохо другое! Вот почему мы об этом заговорили только сейчас, а не три года назад! То есть, о людях подумали только, когда начали придумывать, как американцам идеологически противостоять!
   Никита Сергеевич мрачно вздохнул.
   – Недоработка! Моя, прежде всего. Обосрались!
   – Нет, – покачал головой Устинов. – Дачное строительство мы только в 1957-м разрешили. Это – объективные сроки. Экономический подъём пошёл с 1956-го. Раньше было всё равно бесполезно – денег у народа не было.
   – Вот, кстати, товарищи, – заметил Серов. – Мазуров, говорите, бревенчатые дома сборные в Белоруссии наладил? А ведь для американцев такой дом – признак большого достатка. Я уж о каменном доме не говорю. Дома у них большие, но сделаны из реек и фанеры, я уже говорил, кулаком пробить можно. Если выкатить им на выставку большой бревенчатый дом, но хорошо сделанный, чтобы было издалека видно, что качественное бревно, и дать рекламу, что в СССР в сельских районах такое жильё – обычное дело, это может подействовать.
   – Пятистенок сибирский, – усмехнулся Косыгин. – Из оцилиндрованного бревна. Да залакировать. Да с резными наличниками...
   – Вырезанными лазером, – добавил Хрущёв. – Кстати, Мстислав Всеволодович. Лазер запатентовали в США?
   – Безусловно. И в начале 59 года планируем объявить о его создании публично.
   – Хорошо. Не упустите момент. А насчёт домов – да, мысль мне нравится.
   – Главная мысль, – сказал Курчатов, – надо показать в США не то, что нас разделяет, а то, что нас объединяет. Постараться объяснить, почему мы – такие, и чем мы похожи на них. Различия, наоборот, не выпячивать. Те же автомобили, например. Не везите туда «Москвичи» – для американцев они слишком маленькие. Туда надо везти «Чайку», укороченную «Чайку» и ЗИС-111. Даже «Волга» – и та маловата будет.
   – Насчёт «Волги» у меня одна идея есть, – заметил Косыгин. – Постараюсь организовать, если получится – будет бомба.
   – Американцы 90 лет на своей территории не воевали, – буркнул Никита Сергеевич. – Поди объясни им, что у нас ещё 13 лет назад вся европейская часть страны была разрушена по кирпичику...
   – А вот это как раз можно им объяснить, – ответил Устинов. – У них войну тоже ещё помнят. И ветеранов у них ещё полно. И концлагеря, из которых они наших же пленных освобождали, они тоже помнят. Вот и напомнить им.
   – А что, дело говорите, Дмитрий Фёдорович, – поддержал Серов. – И ещё: больше внимания к мелочам.
   – Ты про что? – спросил Никита Сергеевич.
   – «Пепси-кола»! – напомнил Серов. – И прочие подобные ерундовины, которые делают повседневную жизнь удобной! Всякие там пластиковые пакеты, да поярче! Косметика для женщин, благо, что Эсте Лаудер мы на крючок зацепили. (АИ, см. гл. 02-22)
   – М-да? А наш квас, что, хуже? – с сомнением и недоверием спросил Хрущёв.
   – Для американцев – как ни странно, хуже, – развёл руками Иван Александрович. – Есть у моих людей такой опыт. Пробовали американцев квасом поить и окрошкой на квасе угощать – не пошло. Они уже привыкли к химии. Мои вот в ИАЦ нашли в энциклопедии пару рецептов газированных напитков на травах, которых у нас ещё не делают – «Саяны» и «Байкал». Надо бы их в производство запустить...
   – Уже хорошо. Запустим. Кто у нас этим занимается? Пищевики какие-нибудь?
   – ВНИИ пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности, – ответил Косыгин. – К этому делу надо Микояна подключить. Он ещё в 30-х мороженое из Штатов привёз. Это как раз для него занятие. Но я его сам проконтролирую.
   – Годится, – одобрил Хрущёв.
   – Магазины, – напомнил Серов. – Для американца большой универсальный магазин – это почти храм. Поход туда – обязательное дело. Они не поймут, если мы не представим наши магазины. Вот, напротив нас, на Лубянке, новый «Детский Мир» построили. Отличный же магазин вышел! Вот его большой макет и показать.
   – А ты ещё возражал против него, – напомнил Никита Сергеевич.
   – Это – дело, – согласился Косыгин. – У нас много игрушек новых для детей появилось. Вот их можно представить. Всякие развивающие конструкторы, сборные модели, которые в Бельгии показывать будем.
   – В сфере торговли надо обязательно представить широкий ассортимент, – добавил Серов. – Для американцев «свобода выбора» – это фетиш. А то наши устроители из всего ассортимента тех же, скажем, бумажных моделей, выставят один кораблик и два самолётика. А что, «образцы продукции представлены», галочку в списке поставили – и ладно. Я же знаю, как у нас такие мероприятия организуются.
   – А что, если население привлечь к разработке? – задумчиво произнёс Курчатов. – Вон, мы манипуляторы для атомных станций на основе студенческих проектов разработали, и выпускаем уже. Что мешает объявить через прессу конкурс на разработку тех же сборных бумажных моделей, игрушек, моделей одежды, что там ещё люди могут сами сделать? Никита Сергеич, с товарищем Аджубеем стоило бы посоветоваться, у него в этих делах опыт уже большой накопился...
   – Гениально! – Хрущёв с уважением посмотрел на Курчатова. – Игорь Васильич, давайте, я вас после себя на пост Первого секретаря выдвину?
   Курчатов задумчиво запустил пальцы в бороду, глядя на календарь.
   – Помру скоро... Да и должность у вас, Никита Сергеич, уж очень беспокойная... Мне своих, атомных забот хватает.
   – Авось пронесёт, врачи помогут, – сказал Хрущёв. – Должность... Да, должность собачья, конечно... Нет, правда, идея очень мощная.
   – Не всё так просто, – заметил Косыгин. – Чтобы запустить в производство любую продукцию, нужен комплект технической документации и свободные производственные мощности. Среди населения не так уж много людей, способных оформить документацию, а наваливать эту работу на инженеров профильных предприятий – они и так заняты по уши. И производственных мощностей не навалом, хотя тут малые госпредприятия и кооперативы могут помочь. У нас, в процессе подготовки к Брюссельской выставке и так уже много сделано. Если этот ассортимент подновить и расширить новыми разработками – уже неплохо получится.
   – А если ещё грамотно расставить акценты, – добавил Серов. – Вот, к примеру, американцы убеждены, что у нас в СССР нечего жрать. Надо бы представить продукцию нашей пищевой промышленности, кондитерских предприятий, скажем. Американцы привыкли к искусственным продуктам. Выложить им побольше натурального, того, что освоили в последние годы по присланным советским ГОСТам?
   – Годится, – Никита Сергеевич одобрительно поднял большой палец. – Прежде всего, надо правильно подать самые главные достижения социализма: бесплатное образование, бесплатное медицинское обслуживание, трудовое законодательство, защищающее трудящихся!
   – Точно, – подтвердил Иван Александрович. – У американцев продолжительность отпуска – 12 суток, и ещё есть новогодние, то есть, рождественские каникулы – неделя. А у нас ещё с 56-го года продолжительность отпусков 28 календарных дней установлена (АИ).
   – Равные права для мужчин и женщин, а также для всех рас и национальностей, – добавил Хрущёв. – Учитывая, как в Штатах прессуют негров, это будет мощный козырь в нашу пользу.
   – Это как сказать, – буркнул Косыгин. – Что-то мне подсказывает, что среди посетителей выставки негров не будет. Не по карману им такие развлечения. А белому населению права негров, сами понимаете, до лампочки. Даже наоборот – чем меньше, тем лучше. И медицина тоже – американец не ценит бесплатную медицину, он ценит высокую зарплату. Если понадобится, он деньги на врача потратит, если не понадобится – машину лишний раз поменяет. Вот с образованием может получиться, особенно с высшим. Образование у них дорогое.
   Хрущёв задумался.
   – А это мысль. Даже не одна. Прежде всего, надо раздать бесплатные приглашения на выставку среди малообеспеченных групп американского населения. Этот момент необходимо любой ценой продавить при согласовании правил проведения выставки. Надо, чтобы достижения советской социалистической системы увидели не только капиталисты, не только средний класс, но и те, ради кого эта система создавалась – пролетариат.
   – И по медицине. У нас, за счёт полученной информации, медицина продвинулась очень значительно. Надо этот момент использовать на полную катушку. Вот, мы для проведения фестиваля сделали мобильный госпиталь и мобильный диагностический пункт, в контейнерах. Давайте на выставке такой госпиталь развернём? Выставка будет работать не один день, мы сможем даже некоторых американцев вылечить от каких-нибудь не слишком тяжёлых болезней. Бесплатно. Госпиталь я осматривал, выглядит он внутри получше многих наших больниц, особенно в глубинке. Стыдно за него не будет.
   – Могут быть проблемы, – заметил Серов. – Медицинское лобби в Штатах сильное, начнутся нападки из-за «незаконной врачебной практики». Тем более, если в Европе наши новые медицинские препараты уже лицензированы и пошли в продажу, то в США нам пока не пробиться.
   – А как иначе можно познакомить народ Америки с достижениями нашей медицины? Ну, пусть не лечение, пусть хотя бы диагностику бесплатную проводят, – предложил Хрущёв. – Те же аппараты УЗИ поставить, и что там у нас ещё появилось?
   – А у кого найдут что-то серьёзное, – добавил Косыгин, – тому давать приглашение в Советский Союз, на бесплатное лечение. А что? Америка – свободная страна, американский гражданин имеет право поехать куда угодно. Так?
   – Точно, – согласился Никита Сергеевич.
   – В США продолжительность рабочей недели – 40 часов, и два выходных, – напомнил Алексей Николаевич. – У нас сейчас 41 час с одним выходным. (5 дней по 7 часов и в субботу 6 часов) Получается, что на данный момент наши граждане работают больше, получают меньше, а цены пока ещё выше, чем в США. Не по всем товарам, конечно, но полного паритета нет. Предлагаю ввести с 1959 года 5-дневную рабочую неделю продолжительностью 40 часов. Разница невелика, в субботу всё равно производительность труда падает.
   – Правильно. Я ещё с 58 года предлагал 40-часовую неделю и два выходных ввести, – напомнил Хрущёв. – Плановики тогда рогом упёрлись. (АИ, см. гл. 02-04) По ценам, Алексей Николаич, проведи, пожалуйста, сравнение, хотя бы по товарам первой необходимости. Наметим, где сможем ужаться. Производство сельхозпродукции у нас уверенно растёт, думаю, можно будет некоторые цены снизить.
   – Сделаю, – кивнул Косыгин.
   – Хорошо, для начала основные направления наметили, если ещё кому что в голову придёт – оставляйте в письменном виде товарищу Шуйскому, я посмотрю.
  
   Общее направление подготовки к выставкам за границей было взято ещё с 1955 года (АИ, см. гл. 03-08). Основным условием, как и при подготовке к Брюссельской выставке, оставалось внедрение выставочной продукции в серийное производство, и возможно более широкая география продаж по стране. На выравнивание снабжения по территории СССР партия и правительство обращали особое внимание.
   Подъём сельского хозяйства в 1956-57 гг, (АИ см. гл. 02-36 и 03-18) позволил в 1958-59 гг постепенно перевести большинство промышленных центров, прежде всего – оборонной промышленности, на 1-ю категорию снабжения. Ранее по 1-й категории снабжались только Москва, Ленинград, столицы союзных республик и закрытые «атомные» города.
   Начатая Косыгиным программа создания малых госпредприятий на деньги местных бюджетов дала довольно неожиданные результаты. При организации этих предприятий Алексей Николаевич рассчитывал, что они будут производить, прежде всего, комплектующие для больших предприятий союзного значения. Но на малых предприятиях ещё более успешно был развернут выпуск товаров народного потребления, вначале несложных, а затем и более серьёзных.
   Малые госпредприятия организовывались местными властями, на деньги из местного бюджета. Они составили конкуренцию кооперативам, артелям и прочим производителям с коллективной формой собственности. Прежде всего – за счёт лучшего технического оснащения. Кооператив мог закупать оборудование в кредит только на сумму, обеспеченную его активами – уже имеющимся оборудованием и недвижимостью. Госпредприятие, даже малое, пользовалось привилегиями неограниченного государственного лизинга оборудования и помещений.
   Всё потраченное и произведённое учитывалось в Госплане, выпускаемая продукция, по большей части, шла на удовлетворение местного спроса. Организаторы хорошо знали, в чём нуждается местное население, и стремились начать выпуск самых востребованных товаров.
   Часть средств от продажи выпущенных товаров населению шла в местный бюджет, часть уходила в центральный. Из этих средств выплачивалась часть зарплат для работников в местных бюджетных организациях, из них же вкладывались деньги в расширение производства. Госплан и Министерство финансов тщательно увязывали баланс между количеством произведённых товаров и наличной денежной массы, переводя излишек денег на безналичные счета. Все расчёты между предприятиями и торговлей шли безналично, а свободного обналичивания средств со счёта предприятия свыше суммы, требуемой для выплаты зарплат и премий, не допускалось.
   Первыми малыми госпредприятиями стали минимолокозаводы. Сепараторы производились серийно. Логичным шагом было взять в лизинг нужное число сепараторов, скупать молоко у населения и наладить выпуск всякой разной молочной продукции.
   Аналогично возникали малые предприятия по переработке овощей и фруктов. Система Худенко, по мере её внедрения, вела к интенсификации сельхозпроизводства, высвобождая всё больше рабочих. Местным властям приходилось искать способы их трудоустройства, превращая совхозы в многофункциональные агрохолдинги, занимавшиеся и производством зерна, и выращиванием овощей и фруктов в теплицах, и животноводством, и переработкой сельхозпродукции.
   Эти предприятия требовали оборудования, автоматических линий по приготовлению, и расфасовке продукции. Следом, часто при МТС и местных заводах, возникали малые госпредприятия, выпускающие это оборудование. Госплан только успевал учитывать продукцию новых заводов и фабрик в народно-хозяйственном балансе и выделять фонды Госснаба на снабжение этих заводов.
   Росту количества заводиков пищевого и холодильного оборудования весьма порадовались металлурги. С началом развития химической промышленности они боялись сокращения госзаказа на сталь и прокат, и сокращения финансирования. (см. гл. 02-30). Теперь же, с развитием производства оборудования для пищевой промышленности, объём заказов только вырос. Росло количество товаров, производимых внутри страны, увеличивалась обеспечиваемая ими денежная масса, росло потребление этих товаров народом. Госплан, постоянно пересчитывая на новых ЭВМ народнохозяйственный баланс, с удовлетворением рапортовал Совету Министров, что дефицит продуктов и товаров народного потребления в стране ежемесячно снижается.
   Затем последовал рост целлюлозно-бумажной промышленности и химии. Продукты надо было во что-то фасовать. Самой удобной оказалась шведская упаковка «Тетрапак».
   Первые установки по непрерывной упаковке молока в поллитровые тетраэдры СССР закупил в Швеции для государственных молокозаводов в 1957-м году. (АИ, в реальной истории – в 1959-м). В 1958-м была проведена финансовая спецоперация на шведской бирже, в результате чего единственным крупным держателем акций «Тетрапак», кроме её основателя Рубена Раусинга, оказался один малоизвестный холдинг, принадлежавший швейцарскому инвестиционному фонду «Christian Business Initiative».
   Вскоре испытывавший финансовые затруднения Раусинг встретился с представителями нового инвестора. Ему предложили финансовую и техническую помощь в доводке технологий пастеризации молока и разработке оборудования для производства прямоугольной упаковки «TetraBrick». Раусинг согласился, подписал контракт, и только потом узнал, что КБ, с которым предстоит сотрудничать, находится в Советском Союзе. С деньгами у шведа на тот момент было негусто, а Советы хотя и не делали больших инвестиций, но очень помогли технически.
   Советские инженеры активно взялись за доработку весьма сложных технологий стерилизации, а также довели до ума установку по изготовлению прямоугольной упаковки для молока и соков. С весны 1959 года во всех магазинах страны начали появляться соки и молочные продукты в новой упаковке.
   Одной из отраслей, наиболее выигравшей от появления малых предприятий, стало производство бытовой электроники. Кооперативам была доступна обычно лишь сборка из готовых комплектов, в простых деревянных и фанерных корпусах, хотя и это уже было хорошо. Малые госпредприятия имели возможность самостоятельно выпускать монтажные платы, закупать термопластавтоматы и изготавливать корпуса из полистирола или формовкой из реактопластов.
   К каждому телевизору, радиоприёмнику и магнитофону в СССР прилагалась схема. При наличии деталей воспроизвести, к примеру, радиоприёмник, труда не составляло. Электронная промышленность быстрыми темпами наращивала выпуск комплектующих, и на прилавках вскоре появилось множество транзисторных радиоприёмников.
   Более того, удалось решить больной вопрос с батарейками. Батареек в СССР всегда не хватало, особенно плоских, 3336, они же 3R12. Само по себе изделие было несложное, но никогда не считалось приоритетным, хотя широко применялось и в радиоприёмниках, и в игрушках. При том, что круглые цилиндрические элементы 373 дефицитом никогда не были.
   Несколько малых госпредприятий наладили очень простой процесс восстановления отработавших свой срок батареек (см. видео. https://www.youtube.com/watch?v=vEZ2H3FZlMc). Видеоинструкцию, обнаруженную в присланном смартфоне, перевели в текстовый вид и опубликовали в журналах «Юный техник», «Техника – молодёжи», и в газете «Пионерская правда». Заниматься долгим и достаточно грязным процессом в домашних условиях нравилось не всем – надо было вскрывать батарейку, промывать сухой электролит, просушивать его, а затем фактически собирать батарейку в новом корпусе. Но в условиях мелкого производства, в дополнение к появившимся никель-кадмиевым и никель-металлгидридным аккумуляторам, этот способ был вполне приемлем.
  
   При леспромхозах организовывались дополнительные цеха по переработке лесопромышленных отходов в древесно-волокнистую и древесно-стружечную плиту, а также в топливные гранулы. В колхозах и совхозах начали появляться комплексы по переработке отходов в биотопливо.
   Решение о развитии малоэтажного, индивидуального и дачного строительства было подано как забота партии и правительства о повышении качества жизни и отдыха трудящихся, а также как один из возможных способов улучшения жилищных условий. Пусть не для больших городов, но для множества малых, там, где открывались те самые малые госпредприятия. Была налажена повсеместная продажа стройматериалов без каких-либо искусственных ограничений, а также малые предприятия и кооперативы осваивали производство готовых домокомплектов в самых разных вариантах – от обычных бревенчатых срубов, до вошедших в моду купольных домов.
   Для дачной и прочей малоэтажной застройки требовалось выделить землю. Посоветовавшись, Хрущёв с Косыгиным решили, что наиболее правильным решением будет выделять участки достаточно далеко от современной городской черты, чтобы в процесс разрастания городов не приходилось в будущем сносить индивидуальную застройку.
   – Генеральные планы застройки городов у нас имеются, – сказал при обсуждении Алексей Николаевич. – Вот к ним и привязаться. Да ещё запас по площади предусмотреть, чтобы дачи в будущем сносить не пришлось.
   – Вот, кстати, о площади, – добавил Хрущёв. – По сколько земли выделять будем? Я тут посмотрел на американскую застройку – они выделяют по 6 соток на семью. Это же ни о чём! Ни тебе баньку поставить, ни сарай. Дома у них большие, а дворика почти что нет. Ну и нафиг такой дом нужен? Нет уж, всё равно участки под застройку на сельскохозяйственных неудобьях выделяем. Так пусть у людей хоть места будет достаточно.
   – И планировать застройку надо сразу не по сельским, а по городским нормам, – предложил Косыгин. – С улицами шириной не 7 метров, а 11 и более. Чтобы при подходе городской застройки к этим посёлкам, их можно было органично включить в городской пейзаж. И с транспортом проблем не будет.
   Так и решили. Участки под застройку выделяли не менее 12 соток, а также выдали распоряжение местным властям вести планировку улиц по городским нормативам.
   Появились и варианты для «скоростной застройки». Можно было купить готовый мобильный дом, собираемый на каркасе из металлоконструкций (примерно такой http://en-home-spb.ru/), как без мебели, так и с полной обстановкой. Бригада заранее готовила участок, строила слив и канализацию, дом привозили на трейлере, сгружали краном на подготовленный фундамент – для него специально наладили изготовление нескольких типов винтовых свай. Дом подключали к канализации и электросети, оборудовали подвал с заранее пробуренной водопроводной скважиной. Установка и подключение дома занимала один рабочий день. Стоимость без мебели и бытовой техники была примерно как у автомобиля «Москвич» – за счёт серийности сборки.
   Развитие контейнерных перевозок привело к распространению множества вариантов домов в контейнерном форм-факторе, как совсем маленьких одиночных, так и составных из нескольких отдельных контейнеров. Конструкции были самые разные. Сам по себе контейнер выглядел очень непрезентабельно, а тонкие стенки требовали утепления. Поэтому чаще брали каркасы в форм-факторе контейнера, составляли их в нужном порядке, после чего заделывали стены досками и утеплителем вроде базальтовой ваты и накрывали крышей.
   Изготовлением этих домов тоже занимались малые госпредприятия и кооперативы.
   Все эти новые производства вбирали в себя высвобождающееся из сельскохозяйственного производства население и использовали появившиеся новейшие технологии. Основную часть спроса населения удовлетворяли большие предприятия, а малые и кооперативы использовали те «товарные ниши», которые неизбежно оставались незаполненными продукцией этих больших заводов.
   Аналогично развивалось производство одежды и обуви. Из Индии в качестве платы за технику и обучение специалистов поступали не только чай и фрукты, но и много дешёвых тканей, и кожи, а также кожаных изделий. Ткани были очень красивые, а шить у нас в народе умели многие. Тем более, в продаже начали появляться электрические швейные машинки, и отдельные электрические приводы для установки на машинки старых типов. (У меня моторчик был одно время прикручен к «Зингеру» конца позапрошлого века. Зверь, а не машина. Стельки из войлока на нём шили.)
   Начавшийся в 1957 году подъём химической промышленности уже начал приносить первые плоды. За рубежом, в ГДР, в других соцстранах, а также в США и во Франции, при необходимости – через третьи страны, закупалось промышленное оборудование. Его исследовали, строили собственные аналоги. Один за другим поднимались химические заводы. Полиэтилен, оргстекло, целлулоид и фторопласт в стране уже выпускались достаточно широко. Теперь к ним добавились новые пластики и химические волокна. Основной акцент был сделан на полистирол, винипласт, полипропилен, полиэтилентерефталат (ПЭТФ). Из волокон химики сосредоточили усилия на скорейшей разработке технологий производства капрона, нейлона, лавсана, арамидного волокна и различных реактопластов, армированных этими волокнами.
   Инициатором появления новых тканей стал Алексей Николаевич Косыгин. На очередное заседание Совета министров СССР он принёс и выложил на стол полдюжины... драных носков.
   – Товарищи министры, я вот на что хочу обратить ваше внимание. Качество чулочно-носочной продукции, – Косыгин сунул руку в носок, и высунул пальцы сквозь многочисленные дырки. – Вот, специально лично поставил эксперимент – купил в обычном магазине самые простые носки. Носить их можно только неделю, даже если стирать, потом рвутся. (Источник http://www.chaskor.ru/article/zhizn_russkogo_inzhenera_v_1952-1960_godah_24501). Вы, товарищи, полагаете, что страна, где не умеют делать прочные носки, сможет построить коммунизм? Качество жизни начинается вот с таких вот мелочей. Николай Николаевич, сколько времени вам нужно, чтобы поправить положение?
   Министр лёгкой промышленности Николай Николаевич Миротворцев, вновь назначенный в феврале 1957 года вместо Никиты Семёновича Рыжова попросил неделю на выяснение обстоятельств и выработку решений.
   (АИ, в реальной истории 23 февраля 1957 Минлегпром был расформирован до 1962 г, когда был образован Госкомитет лёгкой промышленности. Н.Н. Миротворцев, министр лёгкой промышленности )
   Через неделю Миротворцев доложил Косыгину план мероприятий. Алексей Николаевич план одобрил, тем более, что синтетическое волокно требовалось и для военной промышленности. Историю про Сергея Павловича Непобедимого, ПТУР «Малютка» и лавсановую нить вместо шёлка Косыгин читал в присланных документах, поэтому без колебаний подписал контракты на закупку на Западе требуемого оборудования.
   (История про лавсановую нить http://www.biograph.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=846:nepobedimyisp&catid=14:airforces&Itemid=29)
   Вначале были проведены эксперименты с вискозным волокном клинского и рязанского производства. Из клинского капрона с 1947 года уже изготавливались женские чулки. В начале 50-х годов завод им.К.Маркса в г.Ленинграде начал выпуск прядильных машин для формования нитей. На комбинате «Клинволокно» была проведена реконструкция производства, и к середине 50-х завод уже выпускал 8 тонн искусственного шелка (капрона) в сутки. (Источник http://www.unitape.ru/history/310/) Добавление в ткань капроновой нити позволило значительно увеличить её устойчивость к истиранию.
   При поддержке Косыгина министр Миротворцев продавил через Госплан решение о расширении и модернизации капронового производства на комбинате «Клинволокно», обеспечив население качественными чулками и носками. (АИ, второй этап реконструкции в реальной истории был проведён только в 1963-65 гг, а третий этап был отложен до 1981 г. Там же)
   Появление в продаже лавсановой и нейлоновой нити сразу дало положительный импульс производству одежды. Появились и полностью синтетические, непромокаемые ткани, и множество смешанных вариантов, с добавлением синтетической нити.
  
   Самым сложным делом оказалось провести реформы в розничной торговле. Работа в торговле и системе распределения товаров предоставляла слишком много возможностей для злоупотреблений. Даже кристально честные люди, попадая туда, долго не выдерживали. А тут ещё надо было исхитриться парировать идеологический вызов Соединённых Штатов, с их супермаркетами, полными самых разных товаров. Хрущёв рассчитывал на внедрение автоматизации и безналичных расчётов. Но даже имеющийся прогресс электроники пока не позволял построить такую систему хотя бы для одного-двух крупнейших магазинов.
   Задача представлялась почти непосильной. К её решению подошли с научной точки зрения. Никита Сергеевич собрал совещание, на которое пригласил министра торговли Дмитрия Васильевича Павлова, министра сельского хозяйства Мацкевича и секретаря ЦК по сельскому хозяйству Шелепина, председателя Госплана Байбакова, и председателя Госэкономкомиссии Сабурова, секретарей ЦК по идеологии Петра Николаевича Поспелова и Дмитрия Трофимовича Шепилова, а также людей, по долгу службы бывавших за границей и имеющих доступ к информации – министра иностранных дел Андрея Андреевича Громыко, и председателя КГБ Серова. Также Хрущёв пригласил на совещание Косыгина, которому предстояло контролировать реализацию намеченных мероприятий.
   Никита Сергеевич объяснил ситуацию и поставил задачу кратко:
   – Американцы привезут летом свою выставку. Надо сделать так, чтобы у наших покупателей от образцов американских магазинов не снесло крышу. Вы, товарищи, – обратился он к Громыко, Шепилову, и Серову, – расскажите всё, что знаете об американских магазинах. А вы, Дмитрий Васильич, Пётр Николаич, Алексей Николаич – слушайте и думайте.
   Лучше всех, как оказалось, к совещанию подготовился Шепилов. Из своего портфеля он достал несколько рекламных проспектов, где были изображены витрины типичного американского супермаркета.
   – Вот, смотрите, – мрачно произнёс Дмитрий Трофимович. – Если вы придумаете, как это парировать, я снимаю перед вами шляпу.
   – Да ладно! – ответил Громыко. – Ну, что такое супермаркет? Большой магазин самообслуживания. Минимум персонала. Очень большой выбор товаров. Красиво оформленные витрины. Тележки для продуктов. Много касс на выходе. Всё. Ничего сверхъестественного.
   – Мы за счёт подъёма сельского хозяйства и малых госпредприятий сумели за эти два-три года сделать главное – обеспечить население продуктами и товарами повседневной необходимости. (О снабжении, товарах и ценах в 1955-59 г РИ http://nstarikov.ru/blog/23233?PageSpeed=noscript Хотя есть подозрения, что положение приукрашено. В АИ ситуация, соответственно, лучше) Теперь наша задача – всего лишь правильно подать наши достижения.
   – Построить магазины большой площади, с нашими новыми строительными технологиями – не проблема, – заметил Косыгин. – Проблема – в нашей системе распределения товаров. Все товары свозятся на оптовые базы, а оттуда распределяются по магазинам. Лучший ассортимент получает тот, кто больше «занёс» директору базы. Вот с чем бороться надо! А не думать, как товары покрасивее на витринах выложить.
   – Стоп! А если... – Никита Сергеевич сделал паузу, обдумывая неожиданно пришедшую мысль. – Если мы разрешим пригородным совхозам и колхозам, точнее, пригородным агрокомплексам, поставлять часть продукции в городские магазины напрямую?
   – Сопрут половину и продадут налево, – буркнул Серов.
   – А с базы, что, не сопрут? – пожал плечами Косыгин.
   – Товарищи! Я бы попросил! – возмутился министр торговли Павлов. – Вы уж совсем о советской торговле уничижительного мнения!
   – Ровно такого, какого она заслуживает, – отрезал Хрущёв.
   В это время как раз раскручивались дела о воровстве и взятках в ленинградской торговле (см. гл. 03-19). На это Павлову возразить было нечего.
   – У нас сейчас неплохо развивается холодильная техника, скоро появятся продукты глубокой заморозки (АИ, см. гл. 03-18), – сказал Косыгин. – Появляется всё больше перерабатывающих производств в совхозах и колхозах. Если разрешим прямые поставки, сможем сократить потери. У нас на овощебазах очень много картофеля и других овощей сгнивает. Если они попадут к покупателю раньше, потерь будет меньше.
   – А что покупатель зимой и весной есть будет, если все овощи скупит осенью? – спросил Мацкевич.
   – Не все, часть овощей на базах останется, – ответил Павлов.
   – У нас производство овощей в теплицах взяло хороший старт, – добавил Шелепин. – И если нас строители не подведут, то свежие овощи у населения будут круглый год. В магазины можно ведь не только из совхозов напрямую возить, но и из городских теплиц. (АИ, см. гл. 02-36)
   – Товарищи, товарищи, а как мы всю эту продукцию будем учитывать? – вскинулся Сабуров. – Мы для чего ОГАС делаем?
   – Прямо в колхозах и будем учитывать, – ответил Байбаков. – Более того, из колхоза эта информация в ОГАС попадёт даже быстрее и менее искажённой. Колхозу или совхозу выгоднее, чтобы заготовитель учёл всю сданную продукцию. А на оптовой базе часть обязательно продадут налево, тут я с товарищем Серовым согласен.
   – Гм... А почему информация из колхоза попадёт в ОГАС быстрее? – поинтересовался Никита Сергеевич. – И, главное, как?
   – Очень просто, – ответил Байбаков. – В любой центральной усадьбе, ну, почти в любой, есть отделение связи. А там есть телетайп. Где ещё нет – поставим. Невелики затраты. А с телетайпа приёмщик сможет послать данные прямо на центральную ЭВМ отдела Госплана района-комбината. Нам Сергей Алексеич Лебедев обещает с будущего года поставлять новые ЭВМ, которые смогут общаться между собой по телетайпным линиям. В общем, проблема эта решаемая.
   – В общем, в этой идее плюсов больше, чем минусов, – сказал Косыгин. – Я поддерживаю. Пусть работают по прямым договорам поставки.
   – Хорошо, с этим ясно, – подвёл итог Хрущёв. – Магазины большие построим. Что по внутренней организации и оформлению?
   – Нужны новые красивые холодильные витрины для мясных и молочных продуктов, – посоветовал Громыко. – Нужны кассовые аппараты, корзины, тележки. И общая современная концепция дизайна.
   – Витрины сделаем, вот только насколько красивые они получатся – вопрос, – сказал Косыгин.
   – Товарищи... – медленно, словно в состоянии озарения, произнёс Шепилов. – Вы помните, что Пётр Первый называл шведов после поражения под Нарвой? Он их звал «своими учителями».
   – Это вы к чему, Дмитрий Трофимыч? – спросил Хрущёв.
   – Не очень приятно это признавать, конечно, но по части организации торговли американцы и капиталисты вообще, конечно, нас превосходят, – пояснил Шепилов. – В этом отношении они – наши учителя. В том самом, петровском смысле. А это, – он ткнул пальцем в рекламные проспекты, – это наши учебники. И в итоге мы превзойдём американцев и в этом, так же, как Пётр Первый разбил своих «учителей» – шведов под Полтавой. Иначе грош цена всем нашим усилиям.
   Несколько секунд все молчали.
   – Молодец, Дмитрий Трофимыч! Отличная идея! – поддержал Шепилова Хрущёв. – Тогда так. Кучеренко (председатель Госстроя СССР в 1955 – 61 гг Владимир Алексеевич Кучеренко) я беру на себя. Информационное обеспечение – за вами, Андрей Андреич. Нужно как можно больше рекламных проспектов, цветных фотографий, любых полезных сведений.
   – Понял, обеспечим, – ответил Громыко.
   – Я достану образцы тележек, корзин, прочего торгового оборудования, – вызвался Серов.
   – Доставайте, – кивнул Косыгин. – Я берусь договориться об организации изготовления этих тележек и корзин с китайскими товарищами.
   – Витрины и стеллажи я закажу, – сказал Павлов. – Вы мне, Андрей Андреич, только фотографий побольше найдите, для внутреннего оформления магазинов.
   – Найдём, обязательно найдём, – заверил Громыко.
   – Владимир Владимирович, Дмитрий Васильич, – обратился Хрущёв к Мацкевичу и Павлову. – За вами – организация прямых договоров с колхозами и совхозами на поставки продукции в магазины. Николай Константиныч, по вашей части – учёт этих поставок и ввод информации в ОГАС.
   – Организуем, – ответил Байбаков.
   Строительство новых больших магазинов планировали во вновь строящихся районах – там для них было место. Внешний дизайн сделали относительно утилитарным – никаких украшательств, простые коробки из стекла, и металлических профилей, с утеплителем из нескольких слоёв широких воздушных промежутков между стёклами. Несущая конструкция – изготавливаемые на заводах из квадратных труб стальные колонны, объединяемые сварными рамами в надёжный сборный каркас. Мощная система вентиляции и центральные кондиционеры. Такой магазин можно было построить за месяц. Обычно было два торговых этажа. Внизу – продовольственные товары, на втором этаже – промтовары.
   Но был и третий этаж. При обсуждении проекта в Академии строительства и архитектуры её президент Иосиф Игнатьевич Ловейко долго смотрел на макет будущего типового торгового центра, и вдруг сказал:
   – Никита Сергеич, помните, вы предложили на плоских крышах домов теплицы строить? Эта идея пошла, но не везде. А тут, смотрите – огромная площадь плоской крыши. Давайте третьим этажом на этот торговый центр теплицу надстроим? Продукцию продавать можно будет сразу, на первом этаже. И возить никуда не надо. Минимум транспортных расходов. Насколько я знаю, в мире такого ещё нет.
   – Гениально! – Хрущёв даже подскочил. – Иосиф Игнатьевич, да вы волшебник! Потрясающая идея! Строим теплицу!
   Но архитекторы, во главе с Ловейко, пошли значительно дальше. Они разместили гидропонные лотки с растениями в стеклянных стенах торгового центра, между внутренним и средним стеклом, чтобы уберечь растения от зимнего холода. (Такое оформление в 1975-89 гг видел в реале, в фойе кинотеатра «Ладога» в Ленинграде. Смотрелось сногсшибательно, как будто в джунглях находишься). Растения подобрали тропические, с большими красивыми цветами, вплоть до орхидей. Расстояние между стёклами позволяло человеку свободно проходить внутри стены для ухода за растениями.
   Проект вышел не слишком дешёвым, так как были предусмотрены даже такие непривычные для советских покупателей удобства, как эскалаторы с первого на второй этаж, автоматическая, пока ещё аналоговая, система климатконтроля, грузовые лифты. Много было холодильного оборудования. Для автоматического мытья многочисленных стёкол предусмотрели автоматизированную моечную систему – по замаскированному подвесному рельсу вдоль фасада и боковых стен ездили каретки с полипропиленовыми вращающимися валиками-мочалками. Аналогичная система имелась на крыше, чтобы в теплицу попадало больше солнечного света. Крыша теплицы была выполнена в виде гофрированной «гармошки», с установкой стёкол под углом 60 градусов к горизонту – чтобы не задерживался снег.
   Строительство торговых центров по новому проекту началось сразу повсюду – в Москве и Ленинграде, в столицах союзных республик и городах-миллионниках, в областных центрах. В перспективе такие магазины должны были появиться в каждом райцентре. С учётом численности населения проект смасштабировали, предусмотрев несколько вариантов побольше и поменьше. Первым, под Новый, 1959 год, открылся Ленинградский торговый центр. (АИ)
   Персонал набирали по конкурсу, причём специально брали выпускников торговых техникумов и людей с минимальным опытом работы. Все участники обязательно проходили несколько этапов тестирования, результаты изучались психологами. Это отчасти помогло отсеять людей, склонных к воровству и рвачеству, конечно, не всех. Тех, кто проворовался, увольняли. Специальным указом запрещалось повторно принимать их на работу в торговлю. А вот зарплаты в новых магазинах были выше, чем в торговле в целом.
   Для централизованного управления новой торговой сетью был организован государственный концерн, в целом подчинявшийся министерству торговли, но имевший определённую автономность. Магазины подчинялись не местным властям, а напрямую руководству района-комбината. (АИ)
   Посетители, впервые пришедшие в новые универсамы, войдя в здание, были в лёгком шоке. Непривычное начиналось с входной двери, которая при приближении человека автоматически отъезжала в сторону. (Обычный фотоэлемент) Старушки застывали перед дверью и крестились, некоторые в ужасе убегали.
   В дверях были установлены тепловые завесы, чтобы не впускать зимний холод внутрь. Пол, отделанный мраморной плиткой, никого особо не удивлял, это было и раньше. А вот оранжерея в стеклянных стенах, эскалаторы, лифты, тележки и корзины, отсутствие продавцов, кроме как в мясном отделе, целая шеренга касс на выходе и отсутствие многометровых очередей, полная игрушек детская площадка, где можно было оставить ребёнка под присмотром воспитателя – всё это было необычно. В магазинах для посетителей были предусмотрены туалеты, причем не крашеные тёмно-зелёной краской, с забетонироваными «до бровей» унитазами, а нормальные, отделанные белым и коричневым – на полу – кафелем, чистые и комфортные. В них многие впервые в своей жизни увидели рулонную туалетную бумагу – класть в таком туалете газеты было как-то неудобно. Выпуск бумаги наладили параллельно со строительством магазинов. (АИ, в реальной истории туалетную бумагу в СССР начал выпускать лишь в 1969 г единственный в стране Сясьский ЦБК в Ленинградской области. При этом первые несколько лет бумагу никто не покупал – на хрена, есть же газеты! Источник http://silver-fancy.livejournal.com/206741.html?page=1)
   Вместо наглых толсторожих тёток за прилавками посетители видели открытые витрины, полные товаров, и приветливых молодых девушек в наглаженных белых халатах с вышивкой. Спецодежду стирали ежедневно, для этого в подсобке магазина имелась мини-прачечная.
   В одном из углов универсама на первом этаже обычно оборудовали небольшое уютное кафе, где можно было купить тортик или пирожные с собой, а заодно посидеть за столиком, с чашкой кофе и теми же пирожными, послушать тихую музыку, поговорить. Для советских магазинов кафе не были чем-то непривычным, в кондитерских магазинах это было обычным явлением, и новые универсамы лишь унаследовали традицию. (Эти кафе в кондитерских пережили развал 1991 года и начали массово исчезать лишь после 2000-го, когда арендная плата за торговые площади стала непосильной)
   Население встретило новые магазины с восторгом. Торговые центры весь 1959 год были местом паломничества горожан. Людям нравилось всё. Специалисты, выезжавшие в командировки в Европу и США, поневоле сравнивали увиденное там с новыми советскими универсамами, отмечая, что за границей они подобные магазины видели, но наши универсамы лучше. Само наличие огромной теплицы на верхнем этаже гарантировало, что свежие фрукты и овощи в магазине будут всегда.
   – Ни в Штатах, ни в Европе ничего подобного мы не видели, – честно признавались советские дипломаты и торговые представители. – Да, магазины у них богатые, товары есть на любой вкус, но чтобы теплица прямо над магазином – такого нет.
   Никита Сергеевич так и не отказался, по сути, от своей концепции агрогорода. Но он кардинально пересмотрел её. Вместо того, чтобы строить в деревне городские многоэтажки, он задумал привнести кусочек природы в городскую среду.
   Полные витрины удивляли народ в 1956-м, а к 1959 году они уже стали привычным явлением (АИ). (Типичные полки советских магазинов http://yapotrebitel.ru/archives/5523 Интересно проследить эволюцию от архаичных, но богатых прилавков 1954-60 гг к более современным, но менее заполненным прилавкам 80-х. Пустые прилавки – это уже 1989 год, над страной взошла лысина Меченого.)
   Но вот современные яркие упаковки выглядели куда как необычно. Технологию «Тетрапак» – упаковку из картона или бумаги, с тонким слоем полиэтилена – распространили и на другие виды упаковки, что позволило придать продуктам большую привлекательность и снизить потери.
   Например, в пакеты муки с полиэтиленовым напылением не мог проникнуть жучок. Такая упаковка меньше размокала под дождём при перевозке, продукты не страдали от высокой влажности и дольше хранились. Народ немедленно приспособил упаковку для хозяйственных нужд – хранил в коробках и пакетах крупу, сахар, муку, и прочие сыпучие продукты.
   Пакеты были яркие, с весёлой цветной полиграфией, на белой бумаге из конопли, не требующей дополнительного отбеливания, к тому же – быстро возобновляемое сырьё. Никаких жутких кульков из жёлто-коричневой обёрточной бумаги больше не было. Цены на продукты были такие же, как во всех других магазинах – никаких наценок. Наоборот, кассирша бесплатно предлагала каждому покупателю красивый пластиковый пакет.
   Для утилизации мусора от этой упаковки на уже построенных и строящихся мусороперерабатывающих заводах оборудовались отдельные площадки. Упаковку предполагалось размачивать, целлюлозу отправлять для переработки в низкосортный упаковочный картон, а отфильтрованные из раствора фрагменты полиэтилена должны были утилизировать недавно открытые советскими биологами бактерии Energobacter asburiae (АИ, хотя есть такая бактерия в натуре, http://zloradskij.livejournal.com/89080.html).
   Биологические методы утилизации отходов после решений по развитию биоэнергетики оказались в центре внимания советских биологов. Совет министров поставил нескольким НИИ задачу найти способы биологической переработки пластиковых отходов, выделил деньги, и первые результаты появились достаточно быстро. Были также начаты поисковые работы по генной модификации бактерий, для придания им дополнительных полезных «умений», но это направление пока не вышло из стадии лабораторных исследований.
   Однако первые месяцы оборудование по переработке упаковки больше простаивало. В мусоре попадались лишь обрезанные верхние части от коробок «TetraBrick». Оказалось, население массово использовало удобную тару в качестве лотков и ячеек для выращивания рассады на дачах. Лишь когда первоначальный «спрос» был удовлетворён, участки переработки заработали в полную силу.
   Никита Сергеевич вместе с Косыгиным и министром торговли Павловым приехал после открытия посмотреть первый московский торговый центр. К ним несколько неожиданно присоединился Иван Александрович Серов.
   Хрущёв обратил внимание и на красивые, полные продуктов, витрины, и на оформление торгового зала, и на тележки, в которых была предусмотрена маленькая откидная скамеечка, куда можно было посадить ребёнка, если мать боялась оставить его на детской площадке.
   – Здорово придумано! – похвалил Никита Сергеевич. – Иван Александрович, где тележки раздобыл?
   – Во Франции, – ответил Серов. – Но скамеечку – это уже наши конструкторы добавили.
   – Отлично придумано. И дорого нам лицензия на эту тележку обошлась? – спросил Хрущёв.
   – Двадцать один рубль двадцать копеек, – ответил Серов.
   – Это КАК??? – оторопел Первый секретарь ЦК.
   – Очень просто. Выменяли ворованную тележку у какого-то французского бродяги за бутылку водки, и использовали как образец, – ответил Иван Александрович. – Дизайн немного изменили, чтобы не была сильно узнаваемой. И скамеечку для ребёнка предусмотрели.
   (До реформы 1961 г 0,5 л водки стоила 21,20. После реформы – 2,12, но вскоре «подросла» до 2,87 http://vodkamuseum.ru/kalendar/details/74-4-maya-1960-goda-prinyato-postanovlenie-ob-izmenenii-masshtaba-tsen-i-zamene-nyne-obrashchayushchikh)
   Хрущёв не был бы Хрущёвым, если бы не попытался нанести добивающий удар по антисоветской пропаганде. На одном из совещаний, посвящённых подготовке к выставкам, где присутствовали только лица, допущенные к «Тайне», Никита Сергеевич заявил:
   – У нас, товарищи, полнейшее отставание по бытовой технике!
   – Да помилуйте, Никита Сергеич! – удивился Косыгин. – У нас какой только бытовой техники не выпускается! Телевизоры, холодильники, стиральные машины, радиоприёмники, радиолы. Всё есть. (Выпускалось действительно много всего http://rw6ase.narod.ru/1958.html)
   – А вот и не всё, – ответил Первый секретарь. – Ты, Алексей Николаич, американский фильм про дом будущего видел? (Вот рекламный фильм 1957 года https://www.youtube.com/watch?v=VowfYuhx1-o Следует понимать, что в 1958 году в США далеко не каждый дом имел подобное оснащение)
   – Видел, – кивнул Косыгин. – Но выше головы не прыгнуть, Никита Сергеич!
   – Да ладно! – ответил Хрущёв. – Как насчёт сделать для народа стиральную машину-автомат и посудомоечную машину?
   По лицу Косыгина было видно, что об этом он не задумывался.
   – Вот мне тут справочку в ИАЦ подготовили, – продолжал Никита Сергеевич. – Оказывается, посудомоечную машину изобрели ещё в прошлом веке. Но пока что не придумали, как её полностью автоматизировать. (Первые полностью автоматические посудомоечные машины появились в США в 1960 году)
   – А вот стиральные машины-автоматы в Штатах уже выпускаются. И ведь ничего сложного там нет. Моющее средство, да вращающийся барабан из нержавейки. (В действительности, там всё не так просто, особенно при отжиме, но стиральные машины с центрифугами уже были. Но в СССР машины-автоматы появились только в 1981 г)
   – Посудомоечная машина тоже не бог весть какая сложная, – заявил Первый секретарь. – Всего-то герметичный корпус, решётка для посуды, вроде как в сушилке, и циркулирующая подача воды с моющим средством. И там и там вся хитрость – в программно-временном устройстве. Но у наших ракетчиков такие устройства уже давно используются. Тряхну товарища Королёва, пусть поделится опытом.
   Сергей Павлович вначале не проявил большого энтузиазма:
   – Никита Сергеич! Нам человека в космос готовить надо, а вы со стиральными машинами!
   – Космос, Сергей Палыч, вечен, – ответил Хрущёв. – Никуда он от нас не убежит. А люди хотят жить здесь и сейчас. Так давайте поможем им, чтобы их жизнь от наших усилий стала хоть чуточку легче и светлее.
   Королёв не мог не согласиться с таким подходом, и дал поручение своим управленцам разработать циклограммы стирки и мытья посуды для ПВУ. У Пилюгина и Чертока сходный опыт уже был – они разрабатывали циклограммы для жилищного строительства (АИ, см. гл. 03-03)
   Как и говорил Хрущёв, посудомоечную машину сделали быстрее. Подвижных частей в ней было меньше, а значит – проще, и больше надёжность. За образец взяли импортную машину, но тщательно испытали её, улучшили, что можно, и ввели в конструкцию программно-временное устройство.
   Машину сделали с выдвижным боковым лотком. Получилось не сразу. Некоторое время боролись с негерметичностью корпуса – когда начинала работать помпа, корпус протекал по стыкам подвижной и неподвижной части. Придумали надёжное уплотнение.
   Машина могла использовать горячую воду из водопровода или же подогревать холодную. (Такое устройство имела и советская автоматическая стиральная машина «Вятка-автомат»)
   Со стиральной машиной провозились дольше. Там проблема оказалась в уравновешивании вращающегося на большой скорости при отжиме барабана с тяжёлым мокрым бельём. Машинка с грохотом прыгала по полу. Проблему решили радикально – при помощи бетонного груза. (И сейчас так же решают – в моей 5-кг стиралке выпуска 2007 г бетонный блок весит 22 кг.)
   Большого количества программ решили не делать, чтобы не усложнять конструкцию. Сделали 4 температурных режима, 90, 60, 40 и 30 градусов, обычную и ускоренную стирку, отдельный повторный отжим, и повтор полоскания. На тот момент это уже было для советских потребителей заоблачной фантастикой.
   Пришлось поработать и химикам. В то время в СССР выпускался только стиральный порошок «Новость» для ручной стирки. Эта аЦЦкая субстанция отстирывала всё, включая кровь, вино и солидол, современным порошкам, как говорят, до неё далеко. Но когда порошок засыпали в машинку-автомат, из неё во все стороны попёрла пена. Пришлось срочно добавлять в порошок компоненты, подавляющие пенообразование.
   Посудомоечные и стиральные машины-автоматы появились в советских магазинах весной 1959 года (АИ). В США на тот момент полностью автоматизированных посудомоек ещё не было, они появились лишь в 1960-м. Стоили машинки немало – примерно как телевизор высокого класса. Но по мере наращивания выпуска цена снижалась, а количество функций росло, улучшалась конструкция.
   Взятый партией курс на повышение благосостояния народа был восторженно встречен населением. Пусть не каждый мог позволить себе купить стиральную машину-автомат, а посудомоечные машины и вовсе поначалу вызывали у женщин удивление, но возможность упростить и облегчить жизнь у людей появилась. Куда большее одобрение вызвали активизация дачного и загородного строительства, появление новых магазинов, обновление ассортимента тканей и новые модели одежды (АИ).
   #Обновление 22.12.2015
  
   С одеждой и модой вышла и вовсе почти детективная история. Вскоре после начала подготовки к выставке Иван Александрович Серов принёс Никите Сергеевичу подборку фотографий. (Вот эту http://zefirka.net/2015/03/11/odezhda-kristian-dior-v-moskve-1959-goda/). На фотографиях были изображены одни и те же эффектно выглядящие женщины на фоне обычных московских прохожих. Иван Александрович молча положил стопочку фотографий на стол перед Первым секретарём и уселся на стул, ожидая реакции.
   Никита Сергеевич так же молча просмотрел снимки, положил их на стол и поднял недоумевающий взгляд на Серова:
   – Это что?
   – Это поход французских манекенщиц по улицам Москвы в июне 1959 года. 10 июня модный дом «Кристиан Диор» привёз 12 своих манекенщиц для демонстрации коллекций одежды. Руководил мероприятием на месте лично Ив Сен-Лоран.
   – Гм... Ну, и что?
   – Как что? Как, бл...дь, что?!! – возмутился Серов. – Да ты не на француженок смотри, ты на лица наших женщин обрати внимание! На их реакцию! Это же чистой воды идеологическая диверсия! Эти снимки потом в западные газеты и журналы попали!
   Хрущёв ещё раз, теперь уже предельно внимательно пересмотрел снимки.
   – Твою ж мать... Как её... «от кутюр», бля... («haute couture» франц. – «высокая мода»). И что предлагаешь делать? Только не говори – «не пущать». Это бесполезно. Люди в турпоездки начинают ездить, а там в такой одежде пусть не все, но очень многие ходят.
   – Я и не предлагаю «не пущать», – ответил Серов. – Тем более, всё далеко не так плохо. Смотри, – он выложил перед Первым секретарём ещё несколько снимков, тоже с манекенщицами.
   (http://i67.fastpic.ru/big/2015/1202/4f/b20344540756061fdeffaf0b9e86494f.jpg http://www.doodoo.ru/uploads/posts/2008-12/ussr-life-15.jpg http://211360-1.vm.clodoserver.ru/moda/modapic/39499/fiftieth_437.jpg)
   – Это уже наши девушки в июле 1959-го гуляют по Нью-Йорку и показывают нашу, советскую моду американцам.
   – Итить твою мать! – удовлетворённо произнёс Хрущёв. – Ведь можем же! Когда захотим.
   – То-то и оно – когда захотим, – проворчал Серов. – Заметь, с модой у нас всё далеко не так плохо. Смотри, как наши манекенщицы одеты! Тем более, у нас и сотрудничество с дизайнерами «Бенеттон» налажено, то есть, мы в курсе большинства последних новинок моды. И одежда, сшитая по этим моделям, в магазинах есть. Её, кстати, очень хорошо покупают. Опять же, приложение «Современная мода» издательство «Комсомольская правда» выпускает. Женщины по их выкройкам такие платья шьют – закачаешься. Кооперативы и малые предприятия по этим выкройкам одежду уже выпускают.
   – Да видел я! – отмахнулся Хрущёв. – Рада моя даже машинку купила специально, чтобы платья себе шить. Говорит, самой на себя сшить интереснее. Хотя ей-то, казалось бы, зачем? (АИ)
   – Вот! Но посмотри сам – реакция людей какая? И ведь не в глухой деревне – в Москве!
   – Так что ты предлагаешь? – спросил Хрущёв.
   – Метод «тренировки общественного сознания», – ответил Серов. – Смотри сам: это же чётко спланированная идеологическая провокация. Первый приезд известного модельера, с новыми коллекциями одежды, и тут же фотографы, пресса. А потом всё это в газетах. Опять же, смотри, в чём эти француженки ходят: в плащах, в шапочках, в костюмах. То есть, в одежде, которую дома, на машинке, вот так запросто не сошьёшь. Тут и специальная машинка-оверлок требуется, и ткани особые – костюмные и плащевые, и умение с ними работать, что особенно важно. При том, что время выбрано – июнь, достаточно тепло, могли бы и в платьях ходить. Но ходят почему-то в достаточно закрытых костюмах, а эта, в зелёном, и вовсе в плаще, тогда как наши женщины вокруг них – в летних платьях. Почему я и настаиваю на том, что это – спланированная провокация. Не по погоде манекенщицы одеты.
   – Ну... допустим, – согласился Хрущёв. – Вполне вероятно. То, что Франция в целом относится к нам более дружественно, чем другие европейские страны, не означает что там все поголовно – наши лучшие друзья.
   – Верно, – кивнул Серов. – Теперь представь, что подобные «выходы» в течение года перед этим будут проводить наши собственные манекенщицы регулярно.
   – После третьего раза их и замечать никто не будет, – пожал плечами Хрущёв.
   – Именно! Что и требовалось! Но при этом в первых «выходах» никаких западных фотографов поблизости не будет, а потом люди привыкнут.
   – Понял, – согласился Никита Сергеевич. – Давай, действуй.
   Иван Александрович развил деятельность по нескольким направлениям. Прежде всего, через Министерство внешней торговли были увеличены поставки с предприятий Китая верхней одежды, сумочек, модельной обуви, производившихся по эскизам и выкройкам западных производителей в рамках совместного советско-китайского проекта. (АИ, см. гл. 02-22)
   По согласованию с Косыгиным, было дано указание Министерству лёгкой промышленности перейти на ежегодное обновление моделей верхней одежды, начиная с осеннего сезона 1958 года. Не всё прошло гладко, но красивой одежды в магазинах стало заметно больше. Кооперативы и малые госпредприятия получили рекомендации об обновлении ассортимента, а также наборы выкроек для этого обновления.
   В Москве, Ленинграде, Киеве, и прочих крупных городах, вплоть до областных центров, были организованы «спецмероприятия», подобные июньскому походу французских манекенщиц 1959 года. Красиво одетые девушки-манекенщицы ходили по городу, непосредственно на улицах рекламируя одежду производства советских предприятий, но сшитую аналогично изделиям из последних западных коллекций (АИ). Одежду брали только ту, которая уже была в продаже в обычных магазинах. Эти походы продолжались с лета 1958 до конца мая 1959 г (АИ). На неизбежные вопросы прохожих, откуда такая красивая одежда, девушки называли фабрику-производителя, и магазин, где эти вещи можно купить. Алексей Николаевич Косыгин предупредил министра лёгкой промышленности Миротворцева, что за наличие товаров в рекламируемых магазинах он ответит должностью, поэтому товар был в наличии всегда.
   Первое время реакция прохожих была шоковая. Если мужчины вели себя относительно сдержанно, то женщины, особенно старше 40 лет, реагировали не всегда адекватно. Сопровождавшие манекенщиц добровольцы-дружинники, в которых недостатка не наблюдалось, получили указания на этот счёт, и аккуратно гасили все конфликты. Особенно внимательно следили за попытками окружающих сфотографировать девушек. Впрочем, таких попыток практически не было – привычка разгуливать везде с фотоаппаратом у народа ещё не сформировалась. Постепенно, как и было предсказано, манекенщицы на улицах городов примелькались и перестали восприниматься как что-то необычное.
   Приезд 10 июня 1959 года модного дома «Кристиан Диор» и походы французских манекенщиц по Москве, после такой подготовки никакой сенсацией не стали, хотя и вызвали определённый интерес. Более того, на показы модной одежды из французских коллекций в доме культуры «Крылья Советов» пускали всех желающих. Лишь на первом премьерном показе присутствовали только представители предприятий лёгкой промышленности – для ознакомления с французскими новинками.(АИ)
  
   Несколько неожиданным побочным эффектом оказалось сокращение начавшей зарождаться теневой экономики. Мощный прессинг со стороны ОБХСС привёл к осознанию, что проще и безопаснее организовать кооператив, артель или малое госпредприятие, став его директором, чем рисковать созданием подпольного производства и сесть на 10 лет. Директорской зарплаты по официальной тарифной сетке и так хватало на удовлетворение любых реалистичных потребностей.
   Вторым побочным эффектом, но уже ожидаемым, стало увеличение количества грамотных руководителей-хозяйственников. Лучшие из них отправлялись на обучение в созданную ещё в 1955 году Академию подготовки руководящих кадров. Принцип их подготовки был принят сродни армейскому. В армии наиболее грамотные офицеры для дальнейшего продвижения по службе обязаны окончить Академию Генштаба. Также её заканчивают гражданские лица, занимающие высшие должности в органах государственного управления.
   Но руководителей среднего звена тоже следовало обучать. В 30-х у нас в стране существовала Промышленная академия. Сам Никита Сергеевич в ней учился, но не окончил, ушёл на партийную работу. Академию расформировали в 1941-м. В 1955-м Хрущёв и Косыгин воссоздали её как высшее учебное заведение для повышения квалификации действующих руководителей. С 1956 года те, кто получал директорскую должность впервые, обязаны были закончить двухгодичный курс обучения. Кандидаты проходили многоступенчатое тестирование и собеседования с психологами. Кадровые решения принимались с учётом результатов тестирования (АИ).
   В Академии изучались различные дисциплины, прежде всего – политэкономия капитализма и социализма, теория управления, теория планирования Кржижановского – Струмилина, положенная в основу ОГАС, и другие необходимые руководителю науки. Директорами могли стать лишь те, кто закончил Академию с оценками «отлично» и «хорошо» по всем предметам, «троечники» могли рассчитывать не более чем на должности заместителей.
   Академия открыла несколько филиалов – в Ленинграде, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону, Сталинграде, Новосибирске, Иркутске, Томске, Хабаровске. Открывались филиалы и в других городах, прежде всего — в центрах экономических районов-комбинатов. Помимо очного обучения, для руководителей широко практиковалось заочное, а так же распространялись книги и учебно-справочные пособия, написанные профессорами Академии.
  
  
   #Обновление 24.11.2015
  

6. Algerie francaise?

  
  К оглавлению
  
   Франция захватила Алжир в 1830-34 годах. Официальной причиной аннексии была борьба с арабскими пиратами, базировавшимися в алжирских портах. Но и поживиться за чужой счёт французская буржуазия никогда не отказывалась. При этом с 1834 года Алжир официально являлся не колонией, а неотъемлемой частью Франции. В стране постоянно проживало более миллиона «колонов» – этнических французов, считавших Алжир своей родиной. В их руках находилось около 40% сельскохозяйственных земель, и вся экономика страны.
   Период с 1885 по 1930 год справедливо считается «золотым веком» Алжира. Европейские иммигранты занимались эффективным оросительным земледелием и занимали ключевые административные посты. Мусульмане не были представлены в административном аппарате колонии, но жили по своим законам, и в их культуру французы почти не вмешивались.
   При этом они пользовались всеми достижениями европейской медицины и образования, что привело к демографическому взрыву. Численность мусульман увеличилась с 3 млн в середине XIX века до 9 млн в середине ХХ в. Ресурсы Алжира были ограничены, обострилась конкуренция за землю, пригодную для сельского хозяйства. Это, а также ослабленное положение Франции после 2-й мировой войны, стало причиной сначала Алжирского восстания 8 мая 1945 года, которое было жестоко подавлено французскими войсками, а затем и полномасштабной партизанской войны, начавшейся в ночь на 1 ноября 1954 года, когда отряды повстанцев атаковали несколько французских объектов в Алжире.
   Ослабленная долгой войной в Индокитае Четвёртая республика была не в лучшем состоянии. Унизительная капитуляция 1940 года, оккупация и разруха, непопулярная война в Индокитае и катастрофическое поражение при Дьенбьенфу, произошедшее всего лишь за полгода до начала алжирских событий, осложнили положение Франции. Она только что потеряла индокитайские колонии; наиболее боеспособные войска ещё не были выведены из Юго-Восточной Азии.
   Фронт Национального Освобождения Алжира в первой фазе конфликта, с ноября 1954 по август 1955 года был относительно малочислен, его военные силы состояли, по разным оценкам, всего лишь из 500 – 800 полноценных бойцов. Даже при такой малой численности они испытывали дефицит оружия.
   В августе 1955 года повстанцы впервые после восстания 1945 года совершили массовое убийство мирного населения в городе Филиппвиль (сейчас Скикда). Ими были убиты 123 человека, в том числе 71 европеец. Французская армия и местное гражданское ополчение ответили на террор террором, убив от нескольких сотен, до нескольких тысяч арабов.
   В 1956 году соседние французские колонии Тунис и Марокко получили независимость. На их территории сразу же появились лагеря алжирских повстанцев. В августе была сформирована Армия национального освобождения, вооружённое крыло ФНО.
   Французы в борьбе с партизанами использовали тактику квадрильяжа, которая широко применялась в первой половине войны. Страну поделили на квадраты, закрепив каждый за конкретным подразделением, которое отвечало за местную безопасность. Во французской армии выделялись два типа подразделений. Элитные силы парашютистов и Иностранного Легиона вели мобильные операции в различных районах, а остальные подразделения отвечали за ситуацию на выделенной им территории. В Алжире впервые в истории войн для переброски подразделений были широко использованы вертолёты.
   Французским спецслужбам периодически удавалось подбросить противнику дезинформацию о якобы имевшем место предательстве отдельных командиров и активистов движения. Эти сведения спровоцировали кровавые внутренние «чистки», что серьёзно ослабило ФНО.
   Осенью 1956 года ФНО начал кампанию городского терроризма в столице колонии городе Алжире. Бомбы на городских улицах взрывались почти ежедневно, гибли мирные колонисты, жертвами акций возмездия обычно становились невиновные алжирцы. Террористическая война была эффективной, французское правительство было серьёзно озабочено. В январе 1957 года было назначено обсуждение алжирского вопроса в ООН. В городе началась крупная забастовка. Она стала началом так называемой «битвы за Алжир».
   В город была введена 10-я парашютная дивизия, её командир генерал Жак Массю получил чрезвычайные полномочия. Парашютисты проводили по всему городу облавы и обыски, задерживая всех подозреваемых в сотрудничестве с ФНО. Применение пыток позволило получить от задержанных информацию о структуре партизанских сил в городе. Были захвачены многие документы, оружие и денежные средства ФНО в Алжире. Связь военных округов с городом, откуда поступали оружие, снаряжение, медикаменты, деньги, почти полностью прекратилась. В течение 1957 г. французским властям удалось разгромить основные силы «фидаев» и в других городах. Это была почти победа. Почти...
   Французское общество было возмущено информацией о широком применении пыток, нередко оканчивавшихся смертью допрашиваемого. Критические настроения среди французского населения нарастали, и ещё более усугубились в январе 1958 года, когда французский патруль попал в засаду ФНО на границе с Тунисом и понёс большие потери. В этом же районе, возле тунисского селения Сакиет-Сиди-Юсеф, в течение месяца были сбиты два и повреждён один самолёт французских ВВС. По сообщениям разведки, здесь находился большой склад оружия. 8 февраля французская авиация нанесла бомбовый удар по деревне на тунисской территории. В результате налёта погибли около 70 мирных жителей. Во франко-тунисских отношениях начался кризис. События вызвали большой международный резонанс. Тунис требовал вынести вопрос о бомбардировке на обсуждение специального заседания Совета Безопасности ООН.
   Своё посредничество в урегулировании международного инцидента предложили США и Великобритания. Французский премьер Феликс Гайяр согласился на их услуги. После чего англосаксы предложили создать «американо-франко-британский оборонительный союз» в Северной Африке.
   Депутаты французского парламента от правых партий сочли согласие премьера на вмешательство третьих стран в североафриканскую политику Франции предательством национальных интересов. Из-за конфликта в парламенте начался политический кризис. 15 апреля кабинет министров подал в отставку. Кандидатуру нового премьер-министра не могли утвердить несколько недель.
   Такова была политическая обстановка, в которой принималось решение о возвращении генерала де Голля в большую политику.
  
   СССР в начале конфликта не оказывал прямой помощи ФНО. Прежде всего, советская разведка на тот момент была занята более важными делами. Кроме того, первые же операции ФНО, сопровождавшиеся массовыми убийствами мирного населения, остановили Хрущёва в его намерениях поддержать алжирских повстанцев.
   Даже несмотря на кратковременное охлаждение политических отношений с Францией из-за Суэцкого кризиса, между двумя странами продолжало активно развиваться техническое и экономическое сотрудничество. Поэтому контакты с ФНО начались с 1957 года и поддерживались через Коминтерн и при посредничестве Египта. СССР поддерживал ФНО главным образом в дипломатическом плане, на обсуждениях в ООН и других политических организациях.
   Хрущёв из присланных документов знал о предстоящем избрании де Голля. Знал и о предстоящем конфликте генерала с американской финансовой системой, о его решении уйти из Алжира, и о последствиях этого решения, о предстоящем выходе Франции из НАТО. Знал из личного опыта о сотрудничестве де Голля с СССР во время 2-й мировой войны, и даже встречался с ним, когда генерал приезжал в Советский Союз.
   Это была карта, которую грех было не разыграть. Руководители французской компартии Морис Торез и Жак Дюкло бывали в СССР, а Торез, начиная с 1950 г, вообще подолгу лечился в Советском Союзе после инсульта. Никита Сергеевич неоднократно встречался с французскими коммунистами. Именно коммунистическая партия была во французском парламенте основным противовесом правым силам, которых представлял де Голль.
   – Де Голль, конечно, представляет интересы буржуазного класса, – сказал Хрущёв французским коммунистам на очередной встрече, когда стало ясно, что дело идёт к возвращению генерала. – Но он уже сотрудничал с коммунистами. Помните, товарищ Торез, он сделал вас министром, и вы с ним неплохо сработались. (Источник http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush59.php и http://www.peoples.ru/state/statesmen/moris_thorez/)
   – К сожалению, сотрудничество оказалось недолгим, – заметил Торез.
   (Де Голль ушёл в отставку с поста Председателя Временного правительства Франции 20 января 1946 г, а 5 мая 1947 года из правительства были выведены все министры от коммунистической партии. Условием предоставления американской помощи по плану Маршалла было отсутствие коммунистов в правительстве страны)
   – Да, послевоенная политическая ситуация была нелёгкой. Но прецедент сотрудничества есть, – настаивал Никита Сергеевич. – Генерал сам неоднократно говорил, что во Франции есть только две силы, которые могут вывести страну из кризиса, в который её загнали левые социалисты – это он сам и коммунистическая партия. (http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush59.php). Сейчас ему понадобится поддержка, чтобы прийти к власти. Но о сотрудничестве с коммунистами он и помыслить не может.
   – Он будет искать сотрудничества с социалистами и прочими центристами. То есть, с теми, кто завёл Францию в нынешний тупик в Алжире. Если же вы предложите генералу свою поддержку и сотрудничество первыми, и тайно, есть шанс отодвинуть социалистов и войти в правительство, – предложил Хрущёв.
   Торез и Дюкло оторопели.
   – Сотрудничать? С ультраправыми? Как можно? Они же немедленно развяжут бойню в Алжире!
   Никита Сергеевич усмехнулся:
   – Да, развяжут. Это цена, которую алжирский народ так или иначе заплатит за независимость. Бойня всё равно произойдёт, независимо от того, войдут коммунисты в правительство, или нет. Но есть два момента, которые могут поставить всё с ног на голову.
   – Первое. Де Голль очень скоро осознает, что процесс деколонизации остановить невозможно. Он – реалист. Он поймёт, что даже добившись военной победы над ФНО, Франция не сможет удержать Алжир. Вот увидите, вскоре после победы, де Голль начнёт переговоры о независимости Алжира.
   – Не может быть! – не поверил Торез. – Ультраправые ему этого не простят.
   – Конечно! – подтвердил Хрущёв. – Но попомните мои слова – де Голль станет тем политиком, который даст Алжиру независимость. Увидите сами.
   – А какой второй момент? – спросил Дюкло.
   – Второй момент очень простой. Поддержав де Голля, вы войдёте в правительство. Вы поддержите его усилия по предоставлению независимости Алжиру. Именно вы, а не социалисты, будете в ближайшие годы, пусть и вместе с голлистами, определять политику Франции.
   – Гм... Это напоминает союз льда и пламени, – заметил Дюкло.
   – Если пламя будет достаточно сильным, возможны варианты, – намекнул Хрущёв. – Де Голль очень перспективный политик. Но у него есть одна слабость, на которой мы можем сыграть. Он слишком любит Францию. Величие Франции для генерала – превыше всего.
   – Мы тоже любим Францию, – сказал Торез. – Хотя и не согласны с генералом по многим вопросам.
   – У вас сейчас 150 мандатов в парламенте, – сказал Никита Сергеевич. – У социалистов – всего 95. Де Голль начнёт заигрывать с ними очень скоро. Их голоса будут решающими. Если вы сумеете оттереть их в сторону, у вас будет преимущество при формировании правительства. Важно заранее тайно договориться с де Голлем и поддержать его кандидатуру внезапно.
   – Де Голль не станет с нами разговаривать, – покачал головой Торез. – На сотрудничество с коммунистами он не пойдёт.
   – А на этот счёт у меня есть туз в рукаве, – ответил Хрущёв. – Наш посол во Франции, товарищ Виноградов. Он неоднократно встречался с де Голлем, обсуждал с ним политические вопросы. Мы попросим его стать посредником при установлении первоначальных контактов между вами и генералом.
   – Надо только очень точно всё рассчитать и правильно подготовиться к разговору. Напирайте на бедственное положение Франции, в которое её загнали социалисты, напомните о вашем с генералом сотрудничестве 1945 года, намекните, что нахождение Франции в НАТО не соответствует её интересам, напомните, что генерал всегда выступал за повышение политического веса Франции и её роли в Европе, и вы готовы его в этом поддержать. В общем, говорите де Голлю лишь то, что он хочет услышать.
   – Но как же Алжир?! – удивился Дюкло. – Де Голль знает, что мы последовательно выступаем за независимость Алжира!
   – Пообещайте ему в этом вопросе поддержать любое решение, которое он примет, если это решение будет мудрым, – ответил Хрущёв. – Прямо так и скажите. Он поймёт. И заключите сделку. Поддержка в обмен на места в правительстве.
   – Предположим... Предположим, он согласится, – задумчиво произнёс Торез. – Возможно, он действительно начнёт переговоры о независимости Алжира, хотя мне слабо в это верится. И что дальше?
   – Как вы думаете, какова будет реакция ультраправых?
   – Полагаю, они будут сильно в нём разочарованы, – усмехнулся Дюкло.
   – Это ещё мягко сказано. Ещё и покушение могут на него устроить, – ответил Никита Сергеевич. – Скорее всего, даже не одно. Во всяком случае, поддерживать его они перестанут. И вот тут ему понадобится поддержка. Ваша поддержка. Генерал, скорее всего, будет проводить экономические и социальные реформы. Вероятно, не самые популярные. Вы сможете смягчить их удар по малообеспеченным слоям населения. Также вы сможете поддержать его попытки освободиться от диктата НАТО и США. В этом его, ваши и наши устремления тоже вполне совпадают.
   – Когда же генерал придёт к власти, возможно, даже станет президентом республики, вероятнее всего, мы с ним встретимся, и наличие министров-коммунистов в правительстве пойдёт на пользу нашим двухсторонним отношениям.
   – Хотим мы того, или нет, вероятнее всего, в ближайшие несколько лет политику Франции будут определять голлисты. Поэтому сейчас важно вскочить на этот поезд, спихнув с подножки социалистов, – пояснил Первый секретарь. – А ультраправые отвалятся сами.
   Он не стал говорить, что есть и ещё один важный момент. Придя к власти при поддержке коммунистов, де Голль будет считать себя в какой-то мере им обязанным. Вряд ли он пойдёт на серьёзные уступки, но, возможно, будет больше прислушиваться к их мнению.
  
   Боевые действия в самом Алжире не прекращались. С 1956 года ФНО получил возможность рекрутировать и тренировать новых бойцов из числа алжирских беженцев в Тунисе и Марокко. Партизаны в Алжире получали подкрепления и оружие через границу. Но в 1956—1957 годах французские военные построили укреплённые линии вдоль границ, призванные их «запечатать». Это была комбинация заграждений из колючей проволоки под напряжением, минных полей и электронных сенсоров. Сенсоры позволяли обнаружить попытку прорыва и вовремя перебросить войска на угрожаемый участок. ФНО пытался прорвать эти линии в течение всей первой половины 1958 года, но только понёс тяжёлые потери, не добившись успеха. Потери партизан с января по июль, согласно французским данным, составили 23 тыс. человек убитыми и пленными. Это были самые ожесточённые сражения всей войны и самый тяжёлый период для ФНО.
  
   Хрущёв действовал сразу по нескольким направлениям. Посол Советского Союза во Франции Сергей Александрович Виноградов встретился с де Голлем в его имении в Коломбэ, и в разговоре, чтобы предварительно прощупать настроение генерала, намекнул ему на возможность поддержки во стороны коммунистов. Сказать, что де Голль был удивлён, значит, не сказать ничего:
   – Сотрудничество? С коммунистами? Вы шутите!
   – Ничуть. Вспомните, Морис Торез уже был заместителем председателя Совета Министров в 1946-47 годах, – напомнил Виноградов. – И если бы не требования США, их условия по плану Маршалла, для Франции всё могло сложиться совсем иначе.
   – Вы хотите сказать – Франция стала бы коммунистической? – спросил де Голль.
   – Это вряд ли. Но Франция не оказалась бы в нынешней ситуации, в которую её загнали социалисты, – ответил Виноградов. – Вы сами видите, они ухитрились последовательно обделаться в Индокитае, при Суэце, а теперь и в Алжире. Множество жертв с обеих сторон, и никакого результата, кроме национального позора. Простите, мне не следовало так говорить...
   – Не за что тут извиняться, – ворчливо отмахнулся де Голль. – На правду обижаются только дураки. Но что скажут ваши друзья – коммунисты насчёт Алжира? Это главный вопрос, который придётся решать.
   – Этот вопрос мы с ними обсуждали. Сохранить статус-кво так или иначе не удастся, как бы ни кричали об этом ультраправые. Если вы, генерал, предложите продуманное решение, коммунисты его поддержат. Они хотят войти в правительство и настроены на честное сотрудничество. Можете не опасаться "красного саботажа'.
   Де Голль некоторое время сидел молча, пытаясь осмыслить услышанное.
   – Мне необходимо обдумать их предложение, господин посол, – ответил, наконец, генерал. – Я сообщу вам своё решение.
   Французские коммунисты через советского посла сделали де Голлю предложение, от которого генерал не смог отказаться. В социалистов он не верил, и собирался сотрудничать с ними лишь чтобы получить 95 их голосов, чтобы взять верх над коммунистами в парламенте. Сейчас необходимость в этом отпала.
   В то же время через Коминтерн во Франции была развернута осторожная, но настойчивая разъяснительная работа среди местных коммунистов. Основным тезисом пропаганды было утверждение, что в стране есть лишь две силы, способные вывести её из тупика – де Голль и коммунисты. И если эти две силы объединятся, вместе они смогут добиться большего.
  
   Попытки Жоржа Бидо, а затем Рене Плевена сформировать правительство в апреле 1958 года были безуспешны. 9 мая 1958 сенатор от департамента Индр и Луара, близкий друг де Голля Мишель Дебре встретился в Париже с верховным главнокомандующим страны генералом Полем Эли. В разговоре Дебре заявил ему, что де Голль намерен снова встать во главе государства. Эли дал понять, что не имеет ничего против решения генерала.
   Президент Коти поручил христианскому демократу Пьеру Пфлимлену возглавить правительство. Пфлимлен выступал за сохранение Алжира под властью Франции, но считал, что «нужно прекратить военные действия и начать переговоры с ФНО». Командование армии, напротив, считало, что переговоры с ФНО — это начало капитуляции.
   Обстановка в Алжире накалилась до предела. 10 мая из алжирской столицы в Париж прибыл Пьер Лакост, социалист, генерал-губернатор Алжира. Он доставил президенту республики послание от командующего французскими силами в Алжире генерала Салана:
   «Вся французская армия будет глубоко оскорблена, если мы откажемся от нашего национального достояния (Алжира). Нельзя предугадать, что она предпримет в своем отчаянии» (цитируется по М. Арзаканян, «Жизнь замечательных людей. Де Голль» http://coollib.com/b/165497/read)
   12 мая Пфлимлен сформировал свой кабинет. На следующий день было назначено обсуждение его программы в парламенте и утверждение полномочий. 13 мая в три часа дня в Париже, в Национальном собрании Пфлимлен выступил с правительственной декларацией. В это же время в Алжире у памятника погибшим собралась масса народа, прибыли высшие чины алжирской армии: генералы Салан, Аллар, Массю, Жуо, адмирал Обуано. Траурная церемония продлилась менее 30 минут, затем генералы покинули площадь.
   Собравшиеся на площади ультраправые во главе с одним из своих лидеров Пьером Лагайярдом пошли на штурм здания колониальной администрации, находившегося неподалёку. Несколько сотен мятежников захватили стоявший на улице грузовик, выбили им ворота, выломали двери здания и начали погром канцелярии министра-резидента. Они разбили бюст Республики, выбили стекла и начали выбрасывать из окон досье архивов. Находившиеся у здания подразделения парашютистов с любопытством наблюдали за происходящим, не пытаясь вмешаться.
   Новости из Алжира вызвали в Национальном собрании панику. Но вскоре дебаты возобновились. Пфлимлен осудил мятеж в общих словах, не предложив для его ликвидации никаких конкретных мер. Только член Политбюро Французской Коммунистической Партии Вальдек Роше решительно выступил против мятежников. Депутаты правых партий даже не дали ему договорить, прервав его речь криками: «Algerie Francaise!» («Алжир – французский!» - лозунг французских колонистов и ультраправых). Левые отвечали им криками: «Фашисты!», «Фашизм не пройдет!» В третьем часу ночи дебаты были закончены, и началось голосование.
   Глубокой ночью в Алжире узнали, что Национальное собрание утвердило правительство Пфлимлена. Члены комитета пребывали в замешательстве. Лишь эмиссар голлистов Леон Дельбек упорно доказывал им, что у них есть лишь один выход: обратиться с призывом к генералу де Голлю. Сначала его не слушали. Нужно было принимать какое-то решение. Время шло. В результате поступили так, как советовал Дельбек. Первым егоподдержал генерал Массю, а затем остальные. На рассвете 14 мая мятежники распространили первое коммюнике:
   «Комитет умоляет генерала де Голля прервать свое молчание и создать правительство общественного спасения, единственно способное сохранить Алжир».
   Под утро удалось уговорить генерала Салана. Телеграмма в адрес президента республики была послана от его имени:
   «Перед лицом серьезных волнений, которые угрожают национальному единству в Алжире, военные власти считают настоятельной необходимостью обратиться к национальному арбитру, чтобы сформировать правительство общественного спасения»
   Под «национальным арбитром» имелся в виду генерал де Голль.
   Кабинет Пфлимлена ничего не предпринимал для подавления алжирского мятежа. Напротив, новый премьер стремился сохранить контакт с командованием армии. Выпущенное 14 мая правительственное коммюнике поручало «главнокомандующему алжирских войск поддерживать порядок и обеспечивать охрану граждан». В тот же день в Алжире состоялась пресс-конференция. Выступая на ней, Дельбек все время повторял:
   «Комитет общественного спасения не признает созданное в Париже правительство и выступает за передачу власти де Голлю».
   15 мая командующий, генерал Салан в окружении представителей комитета произнёс перед собравшейся толпой краткую речь с балкона здания администрации. Он заявил о солидарности с мятежниками, и в конце выступления воскликнул:
   «Да здравствует французский Алжир! Да здравствует генерал де Голль!»
   Комитет выдвинул президенту Франции решительные требования: принять новую конституцию и назначить премьер-министром Шарля де Голля. В случае президентского отказа мятежные генералы планировали высадить парашютный десант в Париже.
   Де Голль в Коломбэ терпеливо ждал подходящего момента, чтобы вступить в игру. Генерал решил, что после призыва к нему главнокомандующего французскими войсками в Алжире, 15 мая, этот момент настал. В этот день генерал опубликовал свою первую декларацию:
   «Деградация государства неизбежно влечет за собой отчуждение союзных народов, волнение в действующей армии, раскол внутри нации, утрату независимости. Вот уже 12 лет, как Франция пытается разрешить проблемы, непосильные для режима партий, и идет к катастрофе. Некогда, в тяжелый для нас час страна доверилась мне, чтобы я повел ее к спасению. Сегодня, когда Франции предстоят новые испытания, пусть она знает, что я готов взять на себя власть Республики»
   Теперь генералы алжирской армии действовали совместно с голлистами, которые, через специально разработанную кодовую систему имели постоянную связь с Парижем и держали генерала де Голля в курсе всего происходящего.
   19 мая де Голль выехал из Коломбэ в Париж, чтобы дать пресс-конференцию во дворце Орсэ. Большой зал дворца был переполнен. Присутствовали многие голлисты — Шабан-Дельмас, Дебре, Мишле, Мальро, писатели Франсуа Мориак и Грэм Грин, послы европейских государств, в том числе и советский посол Виноградов.
   Генерал обвёл глазами собравшихся. Увидев Виноградова, он на секунду задержал на нём взгляд. Посол кивнул в ответ – едва заметно, но утвердительно, показывая, что договор в силе (АИ).
   В своём выступлении генерал провозгласил себя «сторонником демократии и республики», напомнив, что в послевоенный период, возглавляя Временное правительство, он «восстановил гражданские свободы» и «провел прогрессивные социально-экономические реформы». О положении в Алжире де Голль говорил очень уклончиво. Он лишь сказал, что «в сложившихся кризисных условиях» армейское командование, «выполняя свой долг наведения порядка, поступило правильно». Отвечая на вопрос о его возможном приходе к власти, генерал сказал, что для этого он хотел бы получить «чрезвычайные полномочия на формирование своего кабинета». В конце пресс-конференции его спросили, не собирается ли он ограничить общественные свободы? Генерал ответил: «Разве я когда-либо это делал? Наоборот, я их восстановил, когда они исчезли. Неужели кто-нибудь думает, что в 67 лет я собираюсь начать карьеру диктатора?»
   В Алжире ширилось протестное движение, начавшееся 13 мая. В городах создавались местные комитеты общественного спасения. Во главе комитетов встали военные. 23 мая был образован объединенный Комитет общественного спасения Алжира и Сахары. Его основная цель была сформулирована предельно ясно: «Обеспечить приход к власти правительства общественного спасения во главе с генералом де Голлем, чтобы провести и защитить коренную реформу институтов Французской республики»
   Ночью на 25 мая на Корсике начался мятеж, аналогичный алжирскому. Его подготовили представители Комитета общественного спасения Алжира и Сахары Сустель, Дельбек, и полковник Томазо. К утру без единого выстрела были захвачены все основные корсиканские города. На Корсике также появился свой Комитет общественного спасения, требующий «национального единства вокруг генерала де Голля».
   В Париже известие о мятеже на Корсике вызвало панику. Бонапарта помнили ещё многие. Штабные офицеры алжирской армии совместно с голлистами разработали план операции «Возрождение». Она предусматривала высадку парашютистов вблизи Парижа и вооружённый захват власти. Правительство Пфлимлена ничего не предпринимало против мятежников ни в Алжире, ни на Корсике. Более того, в правящих кругах Франции ширилось убеждение, что подавление мятежа может привести к власти народ во главе с коммунистами, и, чтобы избежать этого, наилучшим выходом из положения будет передача власти де Голлю.
   22 мая в Коломбэ у де Голля побывал Антуан Пине, от партии «независимых». Этот визит был заранее одобрен президентом и премьер-министром. Пине предложил де Голлю стать посредником между Алжиром и Парижем. Генерал ответил, что возьмется за решение проблемы только если ему будет предоставлена «вся полнота власти». После этого состоялся разговор об основных проблемах внутренней и внешней политики Франции. По возвращении в Париж Пине посоветовал премьеру самому встретиться с де Голлем лично. Но, пока Пфлимлен решался и думал, его опередили.
   23 мая сенатор от Коммунистической партии Жак Дюкло тайно встретился с де Голлем. В разговоре он подтвердил ранее предложенное намерение поддержать генерала, если тот повернёт свою политику в сторону сотрудничества с народом и коммунистами, как его представителями. Дюкло подчеркнул, что сотрудничество с социалистами и другими центристскими партиями бесперспективно. Их представители могут войти в правительство, но, как сказал лидер коммунистов, «толку от них всё равно не будет». (АИ)
   – Генерал, коммунисты с вами уже сотрудничали в 1944-45 году, – напомнил Дюкло. – Это было куда более тяжёлое и сложное время, но вместе мы справились. Мы не меньше вашего любим Францию и хотим её возрождения. Мы, точно так же, как и вы, считаем, что именно Франция самим своим положением призвана объединить Европу и стать её центром, чтобы противостоять американскому диктату.
   – Что до Алжира – безусловно, коммунисты считают, что конфликт не может быть разрешён военным путём. Добиться военной победы реально, тем более – под вашим руководством. Но такая победа лишь оттянет на пару лет неизбежную развязку, и сделает её ещё более кровавой. Поэтому мы приняли решение довериться вашему опыту и чувству политического момента. Мы поддержим вас, если вы предложите решение, устраивающее большинство сторон. Народ понимает, что в Алжире придётся менять многое. Не понимают этого только колонисты и генералы.
   Генерала и самого уже посещали мысли о бесперспективности как попыток удерживать Алжир далее, так и сотрудничества с социалистами.
   – Чего вы хотите в обмен на вашу поддержку? – прямо спросил де Голль. – Не думаете же вы, что я своими руками отдам Францию коммунистам?
   – Конечно нет. Это было бы преждевременно, – ответил Дюкло. – Мы не меньше вашего хотим вывести Францию из сложившегося тупика. Мы верим, что вы – именно тот лидер, который нужен нации сейчас. Который сможет решить проблему Алжира и вырвать Францию из англосаксонской паутины. Нам будет достаточно министерских постов в вашем правительстве. Справедливо было бы получить министерские должности пропорционально количеству поддержавших вас депутатов. Предлагаю также хранить наш договор в тайне до последнего момента. В идеале – до голосования.
   Генерал умолк на некоторое время, обдумывая предложение. Дюкло терпеливо ждал.
   – Хорошо, – сказал де Голль. – Но всё должно оставаться между нами. Как вы и говорите – до последнего момента. Даже моим сторонникам не надо знать о нашем соглашении. Иначе обязательно найдётся идиот, который всё испортит.
   – Депутатов от ФКП мы убедим, – заверил Дюкло. – Убеждение ваших соратников – за вами.
   Де Голль подтвердил договорённость со своей стороны. Договорились, что коммунисты в парламенте будут до последнего изображать оппозицию, чтобы спутать карты социалистам, центристам и ультраправым (АИ).
   Ночная встреча с премьер-министром состоялась 26 мая в пригороде Парижа – Сен-Клу. Пфлимлен предлагал обезоружить мятежников в Алжира и на Корсике, затем созвать совещание лидеров всех партий и обсудить кандидатуру генерала на пост главы правительства. Де Голль потребовал предоставить ему власть без всяких оговорок. Стороны расстались во втором часу ночи, так ни о чем и не договорившись.
   Но генерал использовал свою встречу с премьер-министром, представив её как начало формирования своего правительства. Де Голль вернулся в Коломбэ в пять часов утра, поспал несколько часов и в десять сел за письменный стол. В час дня его следующую декларацию передали все радиостанции страны. «Вчера я начал обычный процесс, необходимый для создания республиканского правительства, способного обеспечить единство и независимость страны. Я рассчитываю, что этот процесс будет продолжаться и что страна своим спокойствием и достоинством продемонстрирует желание видеть его завершенным»
   Заявление де Голля стало для депутатов и многих министров полной неожиданностью. 27 мая в Бурбонском дворце одни депутаты говорили, что Пфлимлен капитулировал этой ночью, другие же утверждали, что де Голль просто обвёл его вокруг пальца. Сам премьер не мог объяснить вообще ничего. (По словам Эммануэля д'Астье де Ля Вижери, у него просто «не хватило наглости назвать де Голля лжецом» http://coollib.com/b/165497/read)
   28 мая правительство Пфлимлена подало в отставку.
   Утром 29 мая президент республики направил послание обеим палатам парламента. В три часа дня началось заседание Национального собрания. Перед амфитеатром Бурбонского дворца появился председатель Национального Собрания Андре Лё Трокёр. Он попросил депутатов встать и выслушать заявление президента:
   «В этот тяжелый час я решил обратить свой взор к генералу де Голлю — самому знаменитому из французов и предложить ему сформировать правительство общественного спасения, которое смогло бы осуществить глубокие преобразования наших институтов».
   Как только прозвучало имя генерала, все депутаты-коммунисты и некоторые социалисты по знаку Дюкло вновь сели на свои места. Это была обманная тактика. (АИ. Сели реально.) Правые продолжали слушать стоя. Когда председатель закончил чтение, коммунисты и левые социалисты начали скандировать: «Фашизм не пройдет!» Представители правых партий кричали в ответ: «Алжир – французский!» Коммунисты и социалисты запели «Марсельезу». На скамьях правых воцарилось молчание. Затем начались бесконечные переругивания, угрозы, насмешки. Депутаты едва не подрались.
   30 мая представители всех главных политических партий страны, собрались в Бурбонском дворце для голосования. По имевшемуся на тот момент политическому раскладу силы правых, безоговорочно поддерживавшие генерала, не имели большинства в парламенте. Традиционно сильные во Франции левые могли заблокировать де Голля, не допустив его к власти. Генерал, как бы странно это ни было, поверил коммунистам, и не стал искать союза с социалистами. Для него они тоже были сыгранной картой. Не будь у него договора с коммунистами, он, конечно, заручился бы поддержкой Пфлимлена, и социалистов, вроде Ги Молле.
   На обсуждении большинство политических партий поддержали де Голля, выразив готовность войти в его правительство, но окончательный выбор был за генералом. Сенсацией дня оказалось выступление сенатора от ФКП Жака Дюкло. Поднявшись на трибуну Бурбонского дворца, под обычный вой ультраправых, он несколько минут ждал, пока они перестанут шуметь. Затем Дюкло заявил:
   – Все знают, что во Франции есть лишь две силы, способные вывести её из создавшегося кризиса. Это – Французская Коммунистическая партия, и генерал де Голль.
   Со скамей правых раздались негодующие возгласы. Не дожидаясь, пока они сольются в сплошную бурю выкриков, Дюкло продолжил:
   – Во имя спасения Франции, мы решили объединить усилия.
   Национальное собрание замерло. Депутаты не понимали, что происходит. Большинство решили, что они ослышались. Дюкло повернулся к скамьям правых партий и сказал:
   – Не ждите, что я буду кричать вместе с вами: «Алжери франсез!». Но я скажу с этой трибуны: «Да здравствует генерал де Голль!». Мы с вами, генерал!
   В первый момент в услышанное никто не поверил. Для коммунистической партии это был разворот на 180 градусов. Ещё бОльшим сюрпризом оказался состав сформированного де Голлем кабинета. В правительство вошли представители коммунистов Жак Дюкло и Вальдек Роше (АИ), несколько голлистов, в том числе Морис Кув де Мюрвиль, Андре Мальро, Жак Сустель, Эдмон Мишле., а также высшие чиновники и дипломаты, в том числе давние сотрудники де Голля. Важнейший пост министра юстиции занимал Мишель Дебре. При этом генерал не включил в правительство ни одного из представителей ультраколониалистов. (Реальная история) Из социалистов в правительство попал только Ги Молле.
   1 июня состоялось утверждение де Голля на пост главы кабинета. Генерал выступил перед Национальным собранием с краткой правительственной декларацией. Он просил предоставить его правительству «чрезвычайные полномочия сроком на полгода», чтобы «разработать новую конституцию и вынести ее на всеобщий референдум». Зачитав декларацию, генерал покинул Бурбонский дворец. В дебатах против программы де Голля выступили Пьер Мендес-Франс, Франсуа Миттеран и другие социалисты. Коммунистическая партия, как и большинство других ораторов поддержали его кандидатуру. В итоге генерал победил с невероятным перевесом. За него отдали голоса не только голлисты и ультраправые, но и 150 депутатов от ФКП, а также часть социалистов.
  
   Уже на следующий день де Голль отбыл в Алжир. Он прилетел туда 4 июня и пробыл там три дня, посетив, помимо столицы, города Константину, Бон, Оран и Мостаганем. Ультраколониалисты вначале приняли его очень настороженно – в новом правительстве не было ни единого их сторонника, зато были коммунисты, сторонники независимости Алжира, которых они ненавидели. Тем не менее, генералу оказали тёплый приём – ведь он оставался единственной надеждой на сохранение Французского Алжира.
   Вечером на Форуме, центральной площади города, генерал выступил с балкона здания колониальной администрации перед огромной толпой французов и алжирцев. Он появился на балконе в сопровождении командующего французскими силами в Алжире, генерала Рауля Салана и министра информации в новом правительстве, Жака Сустеля. Оба они были противниками независимого Алжира.
   Жители города встретили генерала овацией, скандируя: «Де Голль!», «Сустель!», «Французский Алжир!» Увидев это, новый премьер обратился к народу со словами: «Я вас понял! Я знаю, что здесь произошло. Я знаю, что вы хотели сделать. Я вижу, что дорога, которую вы открыли в Алжире, — это путь обновления и братства. Я говорю обновления во всех отношениях, в том числе и наших институтов. Я заявляю: с сегодняшнего дня Франция считает, что во всем Алжире есть лишь одна категория жителей — полноправные французы с одинаковыми правами и обязанностями»
   Ультраколониалисты на время успокоились, визит генерала в Алжир оказался удачным. По возвращении во Францию генерал тут же распорядился начать работу над новой Конституцией. Её разработкой занималась группа высокопоставленных чиновников — членов Государственного совета во главе с министром юстиции Дебре.
   Во второй половине августа текст Конституции одобрили в правительстве, и 4 сентября он был опубликован. Де Голль остался доволен проектом. В нём оказались сосредоточены его идеи о сильном государстве. Новая Конституция значительно расширила полномочия президента и исполнительной власти, при этом сократив полномочия парламента.
   28 сентября состоялся референдум. Более 80% французов высказались в поддержку новой Конституции.
  
   #Обновление 28.11.2015
  
   По новой конституции президент республики имел право назначать премьер-министра и отдельных министров, возвращать принятые парламентом законопроекты на повторное обсуждение, передавать на референдум по предложению правительства или обеих палат любой проект закона, касающийся организации государственной власти или одобрения международных соглашений, способных затронуть деятельность государственных институтов. После консультации с премьер-министром и председателями палат он мог также распускать Национальное собрание и назначать новые выборы.
   Отдельный раздел новой конституции регулировал статус французских колоний. Новая Конституция провозглашала создание «Сообщества в составе Французской Республики и всех ее заморских территорий». По Конституции все «заморские департаменты» Франции могли «сохранить свой статус в составе республики», или «образовать отдельные государства», если их территориальные ассамблеи примут такое решение не позднее чем через четыре месяца после принятия конституции. Фактически эта статья декларировала право французских колоний на независимость.
   Пока его сторонники готовили референдум, де Голль занимался вопросами внешней политики, которые он предусмотрительно оставил за собой. Он начал переписку с лидерами ведущих мировых держав – президентом США Дуйатом Эйзенхауэром, премьер-министром Великобритании Гарольдом Макмилланом, канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром, Первым секретарём ЦК КПСС Н. С. Хрущёвым и главами других государств. Генерал обсуждал с ними важнейшие проблемы мировой политики и роль Франции в международных отношениях. Он твёрдо намеревался вернуть своей стране ранг «великой державы», утраченный в период Четвертой республики.
   В сентябре 1958 года генерал пригласил канцлера Германии Конрада Аденауэра приехать к нему в Коломбэ с частным визитом. Канцлер дал согласие. 14 сентября он прибыл в Буассери. Аденауэр приехал в машине без эскорта, только с водителем и переводчиком. Эта встреча положила начало многолетнему сотрудничеству Франции и Германии.
   В сентябре 1958 Фронт Национального Освобождения сформировал Временное правительство Алжирской республики (Gouvernement Provisoire de la Republique Algerienne), находившееся в Тунисе. Однако во всём остальном деятельность ФНО успеха не имела. референдум по новой конституции в Алжире повстанцам сорвать не удалось. Попытка начать террористические вылазки на территории континентальной Франции была быстро пресечена полицией. Группировки ФНО в Тунисе и Марокко продолжали наращивать силы, но прорваться через границу, чтобы помочь отрядам в Алжире, не могли.
   В 1958 году французы начали принудительно переселять жителей некоторых районов страны в так называемые «лагеря перегруппировки». Повстанцы не могли больше набирать новобранцев и получать продовольствие в выселенных районах. Осенью де Голль обнародовал пятилетний план экономического развития Алжира («план Константины») и пообещал крупное военное наступление на партизан в угоду ультраправым. Он также выдвинул мирную инициативу, получившую название «мир храбрых». Она предусматривала амнистию для повстанцев, добровольно сложивших оружие. До этого обе стороны обычно убивали пленных, поэтому у партизан не было особой мотивации сдаваться. Теперь она появилась, что обеспокоило и руководство ФНО, и колонистов.
  
   Хрущёв ждал письма генерала. У него была достаточно подробная информация о политических взглядах и умонастроениях де Голля, о его оценке роли Советского Союза в общей системе европейской безопасности, о претензиях генерала к США и Великобритании, о валютном конфликте с США, ставшем причиной краха Бреттон-Вудской финансовой системы и выхода Франции из НАТО.
   Обсуждая на Президиуме ЦК варианты ответа на письмо де Голля, Никита Сергеевич сказал:
   – Мы поступим так же, как сделали по моему совету французские коммунисты. Мы скажем генералу то, что он хочет услышать. О том, что Франция должна занять подобающее ей, как великой державе, достойное место в мире, о том, что в НАТО заправляют американцы, о неуважении англосаксов к Франции. А потом сделаем ему предложение, от которого генерал не сможет отказаться.
   В ответном послании он поздравил де Голля с возвращением к активной политической деятельности, пожелал скорейшего и безболезненного решения накопившихся проблем, а также пригласил генерала посетить СССР в удобное для него время. В послании Первого секретаря, в частности, было сказано:
   «Советский Союз и Французская Республика имеют достаточно богатый опыт сотрудничества. Наши страны ведут взаимовыгодные совместные экономические проекты. В части политики у нас нет взаимных претензий и споров.
   В политическом плане я убеждён в том, что Франция, будучи, без сомнения, великой державой, должна занять подобающее ей место в Западной Европе, как одна из важнейших стран, определяющих её послевоенное устройство.
   Хотя Франция в настоящее время входит в НАТО, я считаю, что это обстоятельство не должно быть препятствием для развития нашего экономического взаимодействия. Обе наши страны лишь выиграют, научившись отделять экономику от политики.
   В части наших двусторонних отношений я предлагаю не останавливаться на достигнутом. Приезжайте, и мы сможем обсудить новые сферы сотрудничества, наметить новые перспективные направления.»
   В ответном письме де Голль с благодарностью принял предложение Хрущёва, но попросил отсрочить визит до весны 1959 года, чтобы разобраться с неотложными делами (АИ). Генерал хотел приехать в Москву не в качестве премьер-министра, а в качестве президента.
   После референдума Франция готовилась к президентским выборам. 1 октября 1958 года было объявлено о создании новой голлистской партии «Союз за новую республику» (ЮНР). Сам генерал отказался возглавить партию, он видел себя надпартийным арбитром, отстаивающим интересы всей нации. На парламентских выборах в конце ноября новая голлистская партия добилась огромного успеха. Она получила 188 мандатов в Национальное собрание, так как избиратели отождествляли её с самим де Голлем. Председателем Национального собрания стал Жак Шабан-Дельмас.
   Коммунисты, неожиданно поддержавшие де Голля, закономерно разделили его триумф, отняв значительное количество голосов у Французской секции Рабочего интернационала, Национального центра независимых и аграриев, конгломерата правых партий, и Народного республиканского движения. Они почти сохранили свои позиции, заняв 144 депутатских места. Совместный блок ЮНР и коммунистов имел 332 голоса в парламенте, что позволяло полностью контролировать принятие решений. Ультраправый Союз демократических сил получил лишь два депутатских места. (АИ частично, в реальной истории коммунисты выступали против де Голля и с треском проиграли выборы, получив всего 10 из 546 мест в парламенте, но ультраправые действительно заняли лишь 2 места)
   Президентские выборы состоялись 21 декабря. Де Голль был избран на 7-летний срок. Так начиналась эпоха Пятой республики.
   Генерал вступил в должность 8 января 1959 года. Премьер-министром он назначил Мишеля Дебре, поручив ему всю внутреннюю политику. Он сказал:
   – Я не собираюсь вдаваться в детали правительственной деятельности. Я ограничусь лишь тем, что определю основные направления.
   Основным приложением своих усилий президент считал внешнюю политику. Первым делом он поставил вопрос о равноправном положении Франции в структуре НАТО, где всеми делами заправляли США при полной поддержке Великобритании. 17 сентября 1958 года он направил Эйзенхауэру и Макмиллану меморандум, в котором указал: «Франция считает, что блок в его современной форме не может обеспечить условий безопасности всего свободного мира и, в частности, самой Франции. Ей представляется необходимым создание такой политической и стратегической организации, в которой бы она играла непосредственную роль»
   Эйзенхауэр и Макмиллан отнеслись к предложению де Голля отрицательно, и не скрывали этого, хотя и не отказывались обсуждать эту тему на переговорах. Понимая, что англосаксы не собираются делиться полномочиями, президент Франции уже в начале 1959 года запретил базирование на территории своей страны американского ракетно-ядерного оружия и принял решение вывести французский Средиземноморский флот из-под командования НАТО.
   Наступление на ФНО, обещанное де Голлем, началось в феврале 1959 года. Операцией руководил вновь назначенный командующий войсками в Алжире генерал Морис Шалль. Его план ведения боевых действий был назван «план Шалля». Он представлял собой серию операций, проходивших в различных районах до весны 1960 года. Их целью был разгром основных сил партизан и уничтожение их базовых лагерей.
   В ходе типовой операции местные войска блокировали пути вероятного отступления партизан, пока высокомобильные подразделения парашютистов и Иностранного Легиона прочёсывали окружённый район. При этом широко использовалась высадка мобильных групп с вертолётов. По существу, французская армия в Алжире впервые в истории задействовала аэромобильные части.
   Операции по «плану Шалля» имели сокрушительный эффект. Уже в марте 1959 года командование ФНО приказало своим силам максимально рассредоточиться и действовать группами не более отделения – взвода. В 1959 году ФНО потерял убитыми до 50% командного состава, были выведены из строя командующие всеми военными округами. По французской статистике, за период с конца 1958 по конец 1959 года Фронт потерял больше людей, чем за все предыдущие 4 года войны. По мнению канадского исследователя Эрика Улле, к 1960 году французская армия, по существу, одержала в Алжире убедительную военную победу, ставшую одним из немногих примеров успешной противопартизанской войны.
  
   В начале апреля 1959 года президент де Голль по приглашению Советского правительства прибыл с официальным визитом в Москву (АИ, в реальной истории де Голль первым пригласил Хрущёва во Францию. Визит состоялся с 23 марта по 3 апреля 1960 г). Хрущёв решил «ковать железо, не отходя от кассы».
   Хотя Никита Сергеевич и не мог уверенно произнести слово «экспромт», сама идея, что «экспромт удаётся лучше всего, если он хорошо подготовлен», ему понравилась. Он подготовил для президента Франции несколько сюрпризов, за которыми крылись предложения взаимовыгодного сотрудничества. Один из этих сюрпризов Хрущёв преподнёс президенту прямо в момент встречи.
   Президент и Хрущёв выслушали гимны двух стран, вместе обошли строй почётного караула, обменялись речами, и в этот момент над аэропортом Внуково послышался низкий рокочущий рёв. Президент поднял голову... и замер с приоткрытым ртом. Над полосой заходил на посадку Ту-114 в раскраске «Аэрофлота» – (Посмотреть фото http://avia-simply.ru/wp-content/uploads/2015/06/TU114-1024x569.jpg)
   Самолёт уже был оснащён усовершенствованными двигателями с многолопастными винтовентиляторами, поэтому шумел значительно меньше, чем в первых полётах 1957-58 гг. Это был первый образец, шасси на нём не меняли, сменили только двигатели. (АИ) Он коснулся полосы и покатился, плавно снижая скорость.
   – Это наш новый дальнемагистральный лайнер Ту-114, конструкции товарища Туполева, – голос Хрущёва вывел президента из ступора. – Насколько я знаю, господин президент, заморские департаменты Франции широко разбросаны по всему миру. Сообщение с ними весьма затруднено. Не желаете ли осмотреть самолёт внутри? Думаю, он прекрасно смотрелся бы в цветах «Эр Франс»...
   Хрущёв рассчитал точно. Де Голль согласился тут же, не раздумывая поломав дипломатический ритуал. Советская сторона предусмотрела его реакцию заранее, составив несколько вариантов расписания.
   Ту-114 зарулил на стоянку, где уже стояли Ил-18 и Ту-110. Лимузин доставил президента и Первого секретаря к самолёту. Мадам Ивонн де Голль тоже пожелала полюбоваться самолётом, и Нине Петровне пришлось её сопровождать.
   Президент самолётом не любовался, а подошёл к вопросу исключительно с деловой точки зрения.
   – Какова его крейсерская скорость? – спросил де Голль.
   Память на цифры у Хрущёва была прекрасная, и он запоминал не только количество кормовых единиц в кукурузе.
   – 760 километров в час, – ответил Первый секретарь.
   – С пропеллерами? – удивился президент. – А максимальная?
   – Почти 850. (Реально было почти 900, но в АИ уширен фюзеляж)
   – Не может быть!
   Французская «Каравелла», с реактивными двигателями имела крейсерскую скорость 734 км/ч и максимальную 800 км/ч. Немудрено, что де Голль не поверил сразу. «Каравелла-3», следующая модификация, должна была взлететь лишь в декабре 1959 года, и её проектные данные были всё равно ниже, чем у советского самолёта, который уже летал.
   – Да. У него очень мощные двигатели, – пояснил Хрущёв.
   – А какая дальность?
   – 7000 практическая и 8800 – перегоночная, – ответил Никита Сергеевич.
   – Невероятно!
   Первая модификация «Каравеллы» имела дальность всего 1850 км, следующая рассчитывалась на 2340 км. Конечно, советский самолёт был больше и тяжелее, но и параметры у него были не в пример лучше.
   Президент с супругой поднялись в самолёт. Пояснения им через переводчика давал командир экипажа Харитон Николаевич Цховребов, один из опытнейших лётчиков гражданской авиации.
   Де Голль облазил весь салон, даже спустился на нижний этаж, осмотрел кухню и комнату отдыха экипажа. Особенно его впечатлили купе. Хрущёв тут же подсказал, что планировка салона может быть изменена в широких пределах. При необходимости СССР может поставлять самолёты с салонами любой классности и с любым соотношением мест в первом, экономическом классах и купе.
   – И какова его вместимость? – спросил генерал.
   – После того, как товарищ Туполев сделал фюзеляж на два кресла шире и перекомпоновал служебные помещения, самолёт берёт 240 пассажиров в варианте с двухклассной компоновкой и 272 пассажира в компоновке экономкласса. Но, если хотите, можно уменьшить количество пассажиров и за счёт этого улучшить комфорт. Например, оборудовать весь салон вот такими купе на 6 дневных или 3 спальных места.
   – Господин Первый секретарь, это – потрясающе! – наконец сформулировал свои впечатления президент. – Я не ожидал увидеть на советском самолёте такой уровень комфорта.
   – Мы могли бы разработать модификацию с французской авионикой, привычной для ваших экипажей, специально для Франции, – тут же предложил Хрущёв.
   – Вот как? – де Голль тут же заинтересовался. – Полагаю, это предложение стоит обсудить нашим с вами авиационным специалистам.
   – Предоставим нашим министрам иностранных дел согласовать детали? – предложил Никита Сергеевич. – А сейчас мы могли бы взглянуть на другие наши лайнеры – Ил-18 и Ту-110. Они как раз стоят рядом.
   Президент тут же согласился. Ил-18 хотя и имел крейсерскую скорость меньше, чем у «Каравеллы», зато его практическая дальность была вдвое больше.
   – Мы собираемся развивать авиационное сообщение, – рассказал Хрущёв. – Страна у нас большая, наши азиатские союзники тоже нуждаются в дальних самолётах. Поэтому мы планируем строить Ту-114 достаточно большой серией. А ему на смену уже проектируется реактивный лайнер. Ил-18 мы сделали как среднемагистральный, для европейских и внутренних линий. Оба самолёта имеют очень экономичные турбовинтовентиляторные двигатели. (АИ)
   – Да, я обратил внимание, – ответил де Голль. – Очень необычные пропеллеры.
   – Ту-110 уже выпускается серийно и обслуживает наши внутренние авиалинии, а также международные, например, они с этого года начали летать на курорты Греции, Югославии, Египта и Индии, а также с промежуточными посадками – в Индонезию и Китай. (АИ) Он берёт 100 пассажиров и имеет крейсерскую скорость 800 километров в час.
  
   Разговор продолжился уже в Кремле. Обсудили широкий круг вопросов европейской безопасности, и перспективы экономического сотрудничества.
   Политическая ситуация в Европе на 1959 год уже заметно отличалась от описанной в «документах 2012». Прежде всего, строительство стены в Берлине в ноябре 1956 года фактически закрыло «германский вопрос». Любые попытки обсуждения объединения двух Германий или статуса Западного Берлина прекратились. Стороны достигли молчаливого соглашения сохранять статус-кво.
   Принятое в 1955 году в Женеве и начавшее работать с 1 июля 1957 года соглашение по «Открытому небу» также в значительной мере сняло напряжённость в Европе, прежде всего – на границе двух Германий. Фокус противостояния сместился на Ближний Восток и в Средиземноморье. Но там не было такой концентрации войск, как в Европе, и было меньше ядерного оружия. Де Голль отметил положительные сдвиги в общеевропейской безопасности.
   – Позиция Советского Союза на переговорах в Женеве и последующих консультациях по «Открытому небу» произвела очень благоприятное впечатление, – сказал президент. – Я понял, что мы с вами сможем сотрудничать. Нам предстоит переговорить о многих вещах… Мне хорошо известна Ваша позиция по международным вопросам. Вы хотите добиться мира и прежде всего разрядки в международных отношениях между двумя лагерями, которые фактически есть.
   – Франция не хотела бы существования лагерей, но она не та, какой была в прошлом. Ее роль в международном плане уменьшилась. Россия тоже не та. Ее значение возросло, она стала сильнее. Однако наши страны находятся на одном континенте, и дистанция между ними с развитием техники все время сокращается. В связи с этим мы не можем не быть настороже. Поэтому мы и состоим в лагере, который называется западным…
   – Достижение согласия между нашими странами было бы тем более легким делом, что между нашими государствами нет никаких территориальных споров…» (цитируется по М. Арзаканян, «Жизнь замечательных людей. Де Голль» http://coollib.com/b/165497/read )
   Хрущёв ждал этих слов, и его ответ был подготовлен заранее:
   – Что касается отношений между Францией и Советским Союзом, то я с Вами полностью согласен, что между нами нет существенных разногласий…
   – Нам понятны Ваши устремления как президента Франции и генерала. Они нисколько не противоречат нашим интересам. Наши пути, я бы сказал, наши шаги нигде не скрещиваются.
   – Политика возвеличивания Франции не только не противоречит нашим интересам, я даже сказал бы больше, она импонирует нам. Но, исходя из простых человеческих чувств, я хотел бы добавить, что, как бы ни была велика Франция, мы были бы всегда ее достойным партнером, и наше величие было бы достойным величия Франции. В этом отношении наша позиция отличается от позиции некоторых других стран, которые считаются друзьями Франции, но вместе с тем относятся ревниво к ее величию. Это я хотел бы подчеркнуть с особой силой. (Там же.) Полагаю, ваши попытки пересмотреть роль Франции в НАТО уже навели вас на похожие мысли.
   – Да, такие мысли меня посещали, – согласился президент.
   – С вашей стороны решение сотрудничать с Коммунистической партией в правительстве стало для нас знаком возможности для установления более тесного сотрудничества в области экономики, – сказал Первый секретарь.
   – Подозреваю, что это вас я должен благодарить за внезапную поддержку, оказанную мне французскими коммунистами, – ответил президент. – Это было очень неожиданно.
   Хрущёв улыбнулся и продолжал очень осторожно:
   – Мне представляется, что Франция может и должна занимать в Европе куда более важное положение, чем сейчас. Создание Европейского экономического сообщества стало важным шагом на этом пути, но это лишь первый шаг. Европейская интеграция будет ограничена до тех пор, пока на шее Европы тяжёлым жерновом висит НАТО.
   – Вы отчасти правы, – согласился де Голль. – Я мечтаю о совершенно другой Европе, «Европе отечеств», единой Европе от Атлантики до Урала...
   Никита Сергеевич помнил, что в «той истории» он истолковал эти слова неверно. В этот раз он был готов:
   – Почему же только от Атлантики до Урала? И почему только Европа? – спросил Хрущёв. – Существует огромный континент – Евразия. Европа – лишь небольшая его окраина. Да, она – колыбель современной цивилизации. Но колыбель – это всегда прошлое, а нам с вами, как лидерам великих держав, нужно думать о будущем. Что вы скажете, господин президент, о едином евроафроазиатском экономическом пространстве, от Лиссабона до Анадыря на Камчатке, и от Шпицбергена на севере, до Кейптауна на юге?
   – Вы хотите... вы предлагаете объединить всё Восточное полушарие? – изумился де Голль. – Но это невозможно!
   – Пока – да. Но в перспективе... кто знает? Летом 1956-го мы были всего лишь Восточным блоком. В 1957-й мы вступили уже как лидер экономического союза, объединившего 2/3 Евразии (АИ). Франция имеет обширное влияние в Африке, у вас есть владения в Индийском океане, в Карибском бассейне, в Южной Америке, – продолжал Никита Сергеевич. – Зона хождения франка весьма велика. Само географическое положение ваших заморских территорий наталкивает на мысль о перспективах развития нашего с вами экономического сотрудничества.
   – Зона хождения рубля в последние два года тоже значительно увеличилась, – ответил президент. – К сожалению, господин Первый секретарь, франк болен, и нуждается в деноминации. Это первоочередная задача, которую мне придётся решать. Но ваша идея меня заинтересовала. Это великая цель для двух великих держав.
   – Пожалуй... – де Голль задумался. – Пожалуй, после проведения деноминации франка мы могли бы подумать о заключении, скажем, соглашения о валютном коридоре. То есть, установить границы, в которых будут изменяться курсы рубля и франка. Или даже установить общую валютную корзину. Это поможет упорядочить и упростить взаимные расчёты для наших с вами сотрудничающих предприятий. (См. «Европейская валютная система») В этом случае Франция и СССР могли бы стать связующим звеном для всех экономик Европы, Азии и Африки. В Африке сейчас неспокойно, я пока не загадываю далеко, что из этого получится.
   – В Африке необходимо обновить формат, перейти от привычек 19 века, от непосредственной эксплуатации колоний к экономическому сотрудничеству с ними.
   Хрущёв выразился осторожно, но президент его понял.
   – Вы имеете в виду – прекратить грабить Африку и начать с ней взаимовыгодную торговлю? – уточнил де Голль.
   – Примерно так, – кивнул Никита Сергеевич. – Полагаю, вы согласитесь, что белые, в особенности бельгийцы в Конго и буры в ЮАС натворили много такого, о чём будущие поколения не смогут вспоминать без содрогания. (Например, детей с отрубленными руками в Конго http://vis0tnik.livejournal.com/478561.html)
   – Не пытайтесь щадить мои чувства, господин Первый секретарь, – проворчал де Голль. – Французы вели себя ничуть не лучше. К сожалению... Я вынужден это признать. Африку грабили все, кому не лень... Разве что, кроме русских.
   – Вот мы и предлагаем перейти к другому формату экономического сотрудничества в Африке, – пояснил Хрущёв. – Ваше решение предоставить африканским владениям Франции право на самоопределение в целом похвально. Но, если позволите, я хотел бы обратить ваше внимание, господин президент, на несколько неправильный подход к решению вопроса. На мой взгляд.
   – Прошу вас, – де Голль явно заинтересовался.
   – Прежде всего, мне представляется, вы напрасно пытаетесь дать коренному населению Алжира гражданство Франции, – пояснил Никита Сергеевич. – Слишком велики различия в культурах. Насколько я знаю, французов не очень-то радушно принимают в арабском квартале Алжира... как его...
   – В Касбе, – подсказал президент.
   – Именно. Хотите, я попытаюсь просчитать, что будет дальше?
   – Это было бы любопытно, – улыбнулся де Голль. – Так сказать, взгляд с другой стороны «железного занавеса» на наши проблемы.
   – Извольте. Правые уже вынудили вас продолжить военные действия. Зная выучку вашего Иностранного Легиона, нетрудно предположить, что вы добьётесь военной победы над ФНО достаточно быстро. Возможно, к Новому году. Но вы сами понимаете, что подавить одно восстание – недостаточно. Арабам спешить некуда. Они начнут второе, третье, пятое, десятое. Вы можете подавить и десятое, но они всё равно начнут одиннадцатое.
   – Мне тоже это приходило в голову, – помрачнел президент. – Я склоняюсь к мысли уйти из Алжира.
   – В целом это было бы мудрым решением, – одобрил Хрущёв. – Но, с существенными оговорками. Прежде всего, французским колонистам после обретения Алжиром независимости спокойно жить не дадут. Сколько их там? Миллион? Готовьтесь принять миллион беженцев, или приготовьте миллион гробов. Мирного сосуществования не ждите. Слишком много уже было пролито крови. Арабы вырежут всех.
   – У меня есть такие опасения, – подтвердил де Голль.
   – Далее. Помните, как сказал Сент-Экзюпери? «Мы в ответе за тех, кого приручили», – напомнил Никита Сергеевич. – Для обслуживания современной городской и промышленной инфраструктуры нужно много квалифицированных специалистов. Среди местного населения их нет. Всё, что построено французами, без их участия придёт в упадок. Разве не жаль стольких затраченных усилий? Мне кажется, имеет смысл заранее начать подготовку кадров из местного населения. И не только в Алжире, но и на других территориях. Уход из Алжира может спровоцировать «парад суверенитетов» на остальных заморских территориях, а расширение участия местного населения в управлении хозяйством если и не предотвратит распад сложившейся системы, то, по крайней мере, позволит менее болезненно трансформировать её в нечто, более приемлемое для обеих сторон.
   – М-да... Согласен, – президент мрачно кивнул. – Приручили дикие племена, на свою голову... Теперь придётся их обучать...
   – Все алжирцы, работавшие ранее на фермах у колонистов, потеряют работу. Вы готовы впустить во Францию всех желающих. Господин президент, вы понимаете, что в ближайшие несколько лет половина Алжира переедет в Париж? Оно вам надо? Вы полагаете, они работать приедут? Вместо войны они будут грабить. При этом в провинцию они не поедут – всеми правдами и неправдами постараются осесть именно в Париже.
   – У вас крайне необычный для коммуниста взгляд на вещи, господин Хрущёв, – задумчиво произнёс де Голль.
   – Я, прежде всего, реалист. А потом уже коммунист, – ответил Никита Сергеевич. – И это ещё не всё. Если вы дадите Алжиру независимость, а рано или поздно либо вы сами примете такое решение, либо вас вынудят к этому обстоятельства, ультраправые вам этого не простят. Думаю, они даже могут попытаться вас убить.
   – Пусть сначала стрелять научатся, – усмехнулся де Голль.
   – И всё-таки вам стоит быть осторожным, господин президент. Мне бы очень не хотелось потерять в вашем лице такого приятного собеседника.
   – Благодарю, – улыбнулся де Голль.
   – Вы знаете, конечно, что мы с 1955 года сотрудничаем с вашим концерном «Ситроен», и выпускаем у себя несколько моделей по лицензии? А также отправляем собранные у нас автомобили во Францию?
   – Да, безусловно, и не только это. Мне докладывали, что у нас с вами очень успешное сотрудничество в области телевидения, и что на наших верфях строятся для Советского Союза очень интересные суда для перевозки контейнеров... И ещё мы закупаем ваши электронные компоненты.
   – Именно. У меня для вас приготовлен целый пакет деловых предложений, – сказал Хрущёв. – Но прежде всего, я хотел бы позаботиться о вашей безопасности.
   Он жестом пригласил президента к окну. Выглянув в окно, де Голль увидел внизу, в кремлёвском дворе, сверкающий хромом и лаком чёрный удлинённый «Ситроен» модели DS.
   – Мы с господином Берко приготовили для вас бронированный лимузин, защищённый от обстрела из автоматического оружия. У нас есть опыт проектирования бронированных машин. Всё оборудование французское, гидравлика и бронекапсула советские. Сборка совместная, контроль качества и испытания на живучесть – французские. Желаете осмотреть машину сейчас, или позже, господин президент?
   – Гм... Я, право, не знаю, могу ли я принимать такие подарки... – де Голль был явно в замешательстве.
   – Это французская машина, господин президент. Хотя и собирали её в Москве. Половина всех «Ситроенов», бегающих по дорогам Франции и Европы вообще, собрана на нашем заводе МЗМА (АИ, см. гл. 01-33). Вы ещё пригодитесь и Франции, и Европе. Бронекапсулу обстреливали в присутствии нескольких французских экспертов. Вот совместный акт испытаний.
   – Благодарю вас, господин Хрущёв. Я с удовольствием принимаю ваш с господином Берко подарок. Осмотрим его попозже, – де Голль вернулся в кресло. – Мне не терпится услышать остальные ваши предложения.
   – Хорошо. Как вы понимаете, я не просто так показал вам наши новые авиалайнеры, – Хрущёв принёс стоявший в углу глобус и поставил его на стол. Взял специальный транспортир для измерения дальности и отложил на нём 7000 километров – дальность Ту-114.
   – Смотрите, господин президент. Дальность нашего самолёта позволит вам без проблем достигать самых отдалённых ваших департаментов. Например, Французского берега Сомали (сейчас Джибути), – Никита Сергеевич приложил транспортир к глобусу, наглядно показав дистанцию от Парижа до Африканского Рога. – С посадкой там можно лететь, скажем, на Реюньон и Мадагаскар. Об Африке я и не говорю, до Дакара и Киншасы Ту-114 долетит без посадки.
   – Из Парижа Ту-114 без промежуточных посадок достанет до Мартиники, а если залить чуть побольше топлива – резерв у него есть – то и до Французской Гвианы, – Никита Сергеевич сопровождал свои слова наглядной демонстрацией на глобусе.
   – А главное, после промежуточной посадки на Мартинике, он может приземлиться в Гватемале, заправиться побольше, и покрыть без посадки 7400 километров до Таити, – Хрущёв выложил на стол рядом с глобусом информационный проспект о Ту-114, напечатанный к Брюссельской выставке.
   – Впечатляюще! – де Голль с интересом просмотрел проспект, напечатанный по-французски. – Господин Первый секретарь, вы меня заинтриговали. Я дам поручение нашим авиационным специалистам связаться с вашим торговым представительством. Когда, вы сказали, самолёт пойдёт в коммерческую эксплуатацию?
   – Он сейчас проходит эксплуатационные испытания, но уже показал себя вполне надёжной машиной. Полагаю, мы сможем ускорить этот процесс, и если вы пришлёте ваших лётчиков для обучения, начать поставки можно будет уже в будущем году. (В реальной истории коммерческая эксплуатация Ту-114 началась в апреле 1961 года, но, так как известно о его почти абсолютной надёжности и практической безаварийности, эксплуатационные испытания можно и подсократить)
   – Отлично! Считайте, что мы договорились. Пусть специалисты проработают все детали, – ответил де Голль. – Я полагаю, ваш второй самолёт, Ил-18, им тоже понравится. Я переговорю с руководством «Эр Франс», возможно, их уже сейчас заинтересует покупка ваших Ту-110.
   – Будем рады предоставить всю информацию, – сказал Никита Сергеевич. – Кстати, хочу предложить вам ещё один совместный проект, основанный на использовании этих самолётов. Вы знаете, конечно, что в прошлом году наши дирижабли перевезли не одну тысячу европейских туристов на новые курорты Югославии, Болгарии и Египта?
   – Да уж, ваша демонстрация в Брюсселе была очень впечатляющей, – согласился де Голль.
   – Ил-18 выходит на регулярные рейсы уже в этом месяце, – сказал Хрущёв. – Он будет эксплуатироваться не только внутри Советского Союза. Ту-110 уже вышел на коммерческие авиалинии (АИ).
   – Мы уже третий год строим туристическую инфраструктуру в нескольких странах – в Советском Союзе, Египте, Югославии, Болгарии, Албании, Индии, Греции, Таиланде. Уже построены и строятся десятки отелей, часть из них уже приняли туристов, из Европы и из СССР. (АИ) С началом полётов Ил-18 и Ту-114 пассажиропоток будет нарастать. Мы собираемся расширять географию наших полётов и дальше. Я предлагаю Франции участие в совместном туристическом проекте. Ваши заморские территории, особенно Таити и Мартиника, просто созданы для туризма.
   – Туризм? На Таити? Гм!!
   Де Голль ранее не рассматривал ситуацию в таком ракурсе. Париж отделяли от Таити 15700 километров по дуге большого круга через Западное полушарие, и более 22 тысяч километров через восточное. С тогдашней дальностью французских самолётов нечего было и думать о регулярном воздушном сообщении. Рейсы в Полинезию, разумеется, были. Но лететь приходилось со множеством посадок, и пассажиропоток был очень невелик.
   – Именно, – сказал Хрущёв. – это было бы полезно и для экономики ваших заморских территорий. И мы могли бы заключить межправительственное соглашение о развитии туризма. Мы, конечно, уже неплохо развернулись, Таити для нас всего лишь ещё одна точка на карте мира. Нас и здесь неплохо кормят, – Первый секретарь не хотел показывать особого интереса к французским владениям.
   – Почему нет? – поддержал идею де Голль. – У французов есть что показать, у нас хорошо развит ресторанный и гостиничный бизнес, и мы могли бы помочь вам с его организацией. Мы с удовольствием примем туристов из Советского Союза и ваших дружественных стран. Мне нравится ваше предложение, господин Хрущёв.
   – Я на это надеялся, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Но надо действовать быстро. Другие страны пока ещё не развернулись. Американцы построили свой Боинг-707, но наш самолёт более экономичен в эксплуатации, за счёт турбовинтовых двигателей и большей вместимости. Перелёт на нём для туристов будет обходиться дешевле, а значит, индустрия туризма сможет охватить менее обеспеченные слои населения. Вы же понимаете, господин президент, большие деньги можно поднять только при массовом обслуживании.
   – Я не хочу покупать американские самолёты, – сказал де Голль. – Мы и так слишком зависимы от Соединённых Штатов. Конечно, мне бы хотелось, чтобы Франция сама выпускала самолёты, способные долететь до Таити... – он на секунду задумался. – Господин Первый секретарь... А почему бы Советскому Союзу и Франции в рамках этого туристического проекта не разработать совместно линейку пассажирских авиалайнеров? Ведь это дело не быстрое, самолёты, пусть и новые, будут постепенно устаревать и требовать замены.
   – Франция и СССР имеют достаточно развитую авиапромышленность, чтобы осилить такой проект на двоих. Я всецело поддерживаю ваше предложение, – тут же согласился Хрущёв. – Наши авиационные специалисты разрабатывают сейчас варианты самолёта-аэробуса большой вместимости...
   – Как вы сказали? Аэробус? – переспросил де Голль. – Отличное название для нашего совместного предприятия, вы не находите? Большой самолёт, дешёвый в эксплуатации, доступный как автобус. По-моему, замечательная идея. И очень своевременная. Франция сейчас находится в кризисе. Нам очень нужна общая идея, способная сплотить нацию.
   – Совместное строительство коммунизма, я полагаю, предлагать преждевременно, – улыбнулся Хрущёв.
   – Пожалуй, к такому радикальному повороту мы не готовы, – засмеялся президент. – Давайте начнём с туристической индустрии и совместного авиалайнера.
   Переговоры лидеров двух стран продолжались ещё долго. По результатам беседы лидеров было заключено межправительственное соглашение о сотрудничестве в сфере туризма, предусматривавшее, в числе прочего, упрощённый порядок оформления туристических виз на срок до 30 дней, и поставки во Францию советских авиалайнеров.
   В сфере гражданской авиации стороны договорились начать совместную разработку широкофюзеляжных пассажирских самолётов. Концерн «Airbus Industrie» был образован на 10 лет раньше и в другом составе акционеров. Его основные предприятия разместились в Тулузе и Иркутске. (АИ)
   Договорились о расширении сотрудничества в автомобильной промышленности, в телевидении и электронике. Возможность совместной разработки ЭВМ заинтересовала и де Голля и Хрущёва. Результатом стало межправительственное соглашение о научно-техническом сотрудничестве, в рамках которого заключались отдельные соглашения между французскими компаниями и советскими научно-производственными объединениями. Одним из первых таких соглашений стал договор с фирмой «Compagnie des Machines Bull». Французская радиоэлектронная промышленность, представленная тремя главными игроками: «CSF», «Thomson» и «Radiotechnique» в то время просто игнорировала рынок элементной базы для ЭВМ, полностью сосредоточившись на военных заказах и автоматизации производства. Поэтому во Франции был огромный недостаток компонентной базы для создания мейнфреймов. Закупки электронных компонентов в СССР стали для «Bull» возможностью развивать своё производство ЭВМ.
   Особой темой на переговорах стала возможность сотрудничества в космосе.
   – Мы во Франции были впечатлены успехами Советского Союза в освоении космоса, – сказал президент. – Жаль, что эти исследования слишком тесно переплетены с военной тематикой. Нам хотелось бы принять участие в этих работах. Я понимаю, что нет смысла говорить о совместном создании ракеты-носителя. Франция пока всё ещё страна НАТО, и вы не допустите утечки информации, которая может быть использована в военных целях.
   – Возможность совместной космической программы есть, – ответил Хрущёв. – Вы можете разрабатывать спутники и автоматические межпланетные станции совместно с нашими специалистами, и выводить их на наших ракетах, пока не создадите собственный носитель. Ведь работа над ним у вас наверняка уже идёт.
   – Более того, наше сотрудничество в освоении космоса может пойти и более активно. У меня есть для вас несколько предложений.
   – С удовольствием их выслушаю, – заинтересовался президент.
   – Французской ракете понадобится космодром, – сказал Никита Сергеевич. – А космодром – это сложное и дорогостоящее сооружение. Это далеко не только сам ракетный старт, это ещё и монтажно-испытательный комплекс, подъездные пути, завод жидкого кислорода, множество средств связи и измерений. И очень большие расходы, если создавать всю аппаратуру самостоятельно. Но для великой державы иметь собственную ракету-носитель, и собственный космодром – это вопрос престижа.
   – Безусловно, – согласился де Голль.
   – Есть вариант – для экономии средств мы можем предоставить под первые запуски будущего французского носителя площадку на нашем космодроме, – предложил Хрущёв. – И обеспечить взаимодействие наших и французских специалистов.
   – Очень интересное предложение, благодарю, – ответил президент. – Но вы сказали – под первые запуски? То есть, это не всё, что вы хотели предложить?
   – Да. Возможно, вы знаете, что самое энергетически выгодное место для космодрома – вблизи экватора. Это позволяет легко выводить спутники на геостационарную орбиту, и добавляет более 450 метров в секунду к скорости спутника, за счёт использования вращения Земли. И как раз у Франции есть подходящее место, – Никита Сергеевич покрутил глобус и ткнул карандашом в побережье Южной Америки. – Французская Гвиана. Всего пять градусов севернее экватора. Если строить космодром – то именно там.
   – Чёрт меня подери... Вы правы! – кивнул президент, рассматривая глобус.
   – Я хочу вам предложить совместное строительство и использование этого будущего космодрома, – сказал Хрущёв. – Мы предоставим контрольно-измерительную аппаратуру, радиолокаторы, наши специалисты даже могут спроектировать старт под вашу будущую ракету. Франция могла бы предоставить часть средств связи, а также взять на себя, скажем, 50 процентов финансирования проекта.
   – У меня есть свой меркантильный интерес, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Мы построили бы на вашем космодроме старты для наших собственных носителей, и использовали бы площадку совместно с вами. Для вас выгода ещё и в том, что с экваториального космодрома вы могли бы выводить на орбиту более тяжёлые спутники нашими носителями.
   – Вы меня заинтриговали, господин Первый секретарь! – ответил де Голль. – У меня такое чувство, что я приехал в Москву президентом страны, разорённой 15-летней непрерывной войной, а уеду президентом великой державы. Но ведь все ваши космические проекты строго секретны? Как быть с этим?
   – Не все, – покачал головой Хрущёв. – Мы как раз на подобный случай создали гражданскую организацию для космических исследований – Главкосмос. Это поможет избежать проблем с секретностью.
   – Конечно, создание собственного носителя, собственного первого спутника для любой страны во многом – вопрос престижа. Наличие собственного ядерного оружия и средств его доставки и есть пропуск для страны в клуб великих держав. Я знаю, что во Франции есть своя ядерная программа и своя ракетная программа.
   – Вас это беспокоит? – спросил де Голль.
   – Вовсе нет. Мы вам не враги, и вас врагами не считаем. Конечно, если какой-нибудь безответственный политик потеряет чувство реальности, как это случилось с господином Ги Молле в 1956-м, у нас найдётся, чем его образумить, – ответил Никита Сергеевич. – Но наши ракеты не нацелены на французские города. Только на места дислокации американских войск на французской территории.
   – Я понимаю, что перенацелить ракету недолго, – сказал президент. – Но это очень важное заявление. Я, в свою очередь, заявляю, что когда французские ракеты встанут на боевое дежурство, они не будут нацелены на советские города. А наших американских «союзников» я попрошу побыстрее освободить жилплощадь.
   – Добро. Может быть, нам стоит подтвердить нашу договорённость на бумаге и выступить с совместным заявлением? – предложил Хрущёв. – Пусть это всего лишь декларация, которую сложно проверить. Очень многие на Западе не понимают, что ядерные ракеты – это не наступательное, а оборонительное оружие. Их основная роль – удерживать горячие головы на другой стороне планеты от необдуманных поступков.
   – Почему бы и нет? – согласился де Голль. – Такое соглашение не требует долгой дипломатической подготовки, зато будет хорошо воспринято во всём мире, как признак миролюбия и желания сотрудничать.
   Соглашение о сотрудничестве в области исследования космоса между СССР и Францией готовилось отдельно, так как требовало тщательной проработки. Одним из первых его результатов стал договор о продаже Франции услуг связи, навигации и метеорологической информации с советских спутников, а также совместная разработка метеоспутника, подобного советско-индийскому (АИ), на основе советской спутниковой платформы и французской аппаратуры.
   Хрущёв приготовил для президента Франции ещё один сюрприз:
   – Господин президент. Послезавтра собирается весенняя сессия Координационного Совета ВЭС. Я приглашаю вас принять в ней участие в качестве гостя и наблюдателя. Возможно, вам будет интересно увидеть собственными глазами, как у нас проходят обсуждения и принимаются решения.
   – О-о-о!! Я впечатлён уровнем вашей открытости! – де Голль был в восторге.
   – Ничего особенного, – ответил Никита Сергеевич. – Военных вопросов мы обсуждать не планировали, говорить будем об экономике, подведём первые итоги работы туристического проекта, поговорим об энергетике, о ходе реализации совместных программ. Возможно, что-то из этого вас заинтересует. Мы рады будем приветствовать Францию в качестве экономического партнёра.
   – Безусловно, я согласен! – президент согласился тут же.
  
   Весенняя сессия Координационного Совета ВЭС 1959 года началась с представления всем собравшимся президента Франции. Хрущёв и де Голль вошли в зал Координационного Совета. К этой сессии зал был оформлен заново. Его украсили оранжевыми занавесями, толстый пушистый оранжевый ковёр на полу заглушал звук шагов. Лидеры ВЭС уже расселись в кожаных креслах с высокими спинками, за столами, выставленными огромным овалом. Появление Первого секретаря на пару с французским президентом вызвало лёгкий фурор. Лидеры ВЭС уже привыкли, что Хрущёв то и дело преподносит сюрпризы, но присутствие президента страны, входящей в НАТО, было очень неожиданным.
   – Товарищи и господа! Позвольте представить вам президента Франции, господина Шарля де Голля. Он в эти дни находится с визитом в СССР, и я счёл удачной идеей пригласить его на наше совещание, как гостя и наблюдателя, – заявил Никита Сергеевич. – Мы пока не строим каких-либо далеко идущих планов интеграции, но ознакомить нашего гостя с ходом выполнения некоторых наших проектов будет, я считаю, полезно. Надеюсь, у вас нет возражений против его присутствия?
   – Разумеется, нет, – выразил общее согласие Неру. – От лица всех членов Альянса приветствую президента Франции, – сказал он под общие аплодисменты.
   Не ожидавший такого приёма де Голль слегка оторопел, но тут же церемонно раскланялся и занял место рядом с Хрущёвым.
   На этой сессии Никита Сергеевич не предполагал вносить каких-либо инновационных проектов. В основном подводили итоги выполнения уже идущих работ. С началом поставок на экспорт лайнера Ту-110 туристический проект ВЭС в Средиземноморье заработал пусть ещё не в полную силу, но большинство вновь построенных отелей уже начали принимать отдыхающих.
   Обсуждался так же ход реализации энергетического проекта, а также развитие образовательных и научных программ. Уже традиционно отметили рост взаимного товарооборота, и увеличение объёма контейнерных перевозок. Вопросы производства биотоплива пока не обсуждали, так как реализация этой программы только начиналась, результатов ещё не было.
   Де Голль слушал лидеров ВЭС с напряжённым вниманием. Его личный переводчик, сидя позади, вполголоса переводил президенту все выступления, тем более, что большинство участников, кроме нескольких, выступали на русском.
   Когда зашла речь о контейнерных перевозках, президент Франции не выдержал:
   – Господа, позволите ли вы мне вставить несколько слов?
   Лидеры ВЭС переглянулись.
   – Прошу вас, господин президент.
   – Я только начал знакомиться с вашими технологиями перевозок, но уже вижу заложенный в контейнерной логистике громадный потенциал, – сказал де Голль. – У меня есть для вас предложение. Франция могла бы строить для вас в больших количествах специализированные суда-контейнеровозы большого водоизмещения. Некоторые наши фирмы уже строят их по советским заказам, так что опыт у нас есть. Взамен я хотел бы попросить вашего содействия в организации контейнерных перевозок внутри Французского Сообщества. (В Европе контейнерные перевозки начались активно лишь после 1966 года) Я имею в виду средства технического оснащения для погрузки и перевозки контейнеров. Чтобы нам не тратить время на их собственную разработку, мы могли бы купить у вас лицензию на их производство.
   (В Сообщество входили Франция, заморские департаменты Алжир, Французская Гвиана, Гваделупа, Мартиника и Реюньон, заморские территории Коморские острова, Французская Полинезия, Французский Берег Сомали, Новая Каледония, Сен-Пьер и Микелон, острова Уоллис и Футуна и 12 африканских колоний Франции: Мавритания, Сенегал, Берег Слоновой Кости, Дагомея, Французский Судан (ныне Мали), Верхняя Вольта, Нигер, Габон, Чад, Центральноафриканская Республика (бывшая Убанги-Шари), Французское Конго и Малагасийская Республика. В 1960 году все африканские колонии Франции получили независимость и Сообщество потеряло своё значение.)
   – Германская Демократическая Республика с удовольствием продаст вам лицензию на тяжёлые погрузчики, – ответил Вильгельм Пик. – Мы поставляем их всем странам Экономического Альянса, (World Economic Alliance – англоязычное название, предложенное Неру, см. гл. 02-10) поставим и во Францию. И поможем наладить производство. Если, конечно, у вас не будет проблем с американскими надсмотрщиками из НАТО из-за сотрудничества с ГДР.
   – В этот раз американцам придётся утереться, – ответил де Голль. – Тут речь идёт об очень больших деньгах. Я не упущу подобную возможность. Если американцы считают возможным не замечать, что мир изменился – это их проблемы. ГДР – такой же участник мирового политического процесса, как и Франция. НАТО... как это по-русски... потоптать...
   – Перетопчется, – подсказал Хрущёв.
   – Вот-вот. Именно, перетопчется.
   Лидеры ВЭС несколько минут бурно обсуждали предложение президента.
   – Советский Союз тоже выпускает некоторые образцы техники для обеспечения контейнерных перевозок, – добавил Никита Сергеевич. – Мы можем продавать вам малогабаритные погрузчики, погрузочно-разгрузочное оборудование для установки на грузовики (мультилифт), кран-балки, и ещё много полезных мелочей. Для нас это было бы выгодно, так как через Францию мы могли бы повлиять на принятие нашего контейнерного стандарта шириной 2500 миллиметров в качестве общеевропейского. Американский 8-футовый стандарт более узкий, внутренняя ширина американского контейнера меньше нашего. Наши стандартные паллеты 1200х800 миллиметров в американские контейнеры укладываются недостаточно плотно.
   – Полагаю, предложение господина президента заслуживает самого тщательного изучения с нашей стороны. Господин президент, считайте, что принципиальное согласие вы получили. Дальше дело за специалистами. Необходимо тщательно согласовать все детали.
   – Благодарю, – слегка поклонился де Голль. – Господа, прошу прощения, что прервал ваше обсуждение. Я здесь всего лишь гость, но не смог удержаться – очень уж интересные проблемы вы тут обсуждаете. Не будет ли препятствием для нашего сотрудничества отсутствие у Франции какого-либо официального статуса внутри вашего Экономического Альянса?
   Главы государств переглянулись.
   – Полагаю, нет, – ответил президент Индонезии Сукарно. – Мы с самого начала строили нашу организацию максимально открытой для сотрудничества со всем миром. Франция оказалась первой страной Западной Европы, проявившей интерес к подобному сотрудничеству.
   – Тем лучше для Франции, и тем хуже для Европы, – усмехнулся Тито. – Господин президент, Югославия может уже в ближайшее время прислать своих специалистов для разметки площадок под контейнерные терминалы на вашем средиземноморском побережье.
   – Благодарю, мы будем рады принять ваших инженеров у себя, – ответил де Голль.
   – В настоящее время советские и французские специалисты прорабатывают детали соглашения о присоединении Франции к нашему совместному туристическому проекту, – объявил главную новость Хрущёв. – Пока договор не подписан, многие нюансы ещё предстоит проработать, но принципиальное согласие достигнуто.
   – Я надеюсь, – рассказал де Голль, – что курорты Альянса уже в этом году примут первых туристов из Франции, доставленных на самолётах «Эр Франс» советского производства. В свою очередь, Лазурный берег и заморские территории Франции будут рады принять туристов из стран Альянса. Мы готовим вместе с советскими партнёрами соглашение о введении упрощённого визового режима для туристов. Я приглашаю всех присутствующих присоединиться к нашему визовому соглашению.
   – Речь, безусловно, не может идти о полной отмене виз. Но вкладыш с туристической визой на срок до 30 дней к внутреннему паспорту можно будет получить прямо в туристическом агентстве при покупке тура. Заграничный паспорт оформлять будет не нужно. При этом по вкладышу ваши туристы смогут посещать не только территорию континентальной Франции, но и все страны Французского Сообщества.
   Президент пока ещё не знал, что Сообществу осталось недолго. Впрочем, многое ещё могло повернуться иначе.
   – Мы также договорились о совместном ведении туристического бизнеса. Франция поможет советской стороне наладить гостиничный и ресторанный сервис, а Советский Союз обеспечит доставку туристов на своих самолётах, – объявил президент. – В туристических зонах Французского Сообщества будет разрешено хождение советского рубля, как мировой резервной валюты наравне с французским франком. Соответственно, французский франк будет приниматься на советских курортах по утверждённому курсу в пределах оговорённого соглашением валютного коридора.
   – Если вы, господа, заинтересованы в подобном сотрудничестве, я предлагаю объединить советско-французский туристический проект с общим туристическим проектом Альянса на таких же условиях.
   Предложение де Голля по сути присоединило к туристическому проекту ВЭС половину Африки, острова Карибского бассейна, Мадагаскар и Французскую Полинезию. Не удивительно, что оно было принято тут же. Разумеется, ещё предстояло согласовать множество нюансов, подписать общие документы, но принципиальное согласие было достигнуто.
   Совещание политиков на сессии Координационного Совета ВЭС в апреле 1959 года стало началом долгого сотрудничества Франции со всеми членами Экономического Союза.
   В конце московской части визита де Голль с супругой посетили Большой театр, и Московский государственный университет. Также президент с разрешения советского руководства обратился к москвичам с небольшой приветственной речью, прямо с балкона Моссовета.
   – До вас, господин президент, подобной чести удостаивался только один человек – Владимир Ильич Ленин, – сказал ему перед выступлением Хрущёв.
   Де Голль был в восторге. Его выступление перед жителями Москвы было выдержано в самых дружественных тонах. (События, в реальной истории относящиеся к визиту 1966 года)
   Президент Франции побывал не только в Москве. Президент посетил Новосибирск, где осмотрел строящийся Академгородок, основанный в 1957 году по инициативе академиков Михаила Алексеевича Лаврентьева, Сергея Львовича Соболева и Сергея Алексеевича Христиановича, встречался и беседовал с советскими учёными. Затем, по специальному разрешению Первого секретаря ЦК де Голль побывал на космодроме Байконур, где присутствовал при старте ракеты Р-7, выводившей на орбиту метеорологический спутник совместной разработки СССР и Югославии. Далее он посетил Ленинград, Киев, Сталинград.
   Вернувшись в Москву, генерал по приглашению советского правительства и военного командования присутствовал на учениях-соревнованиях в одной из танковых частей в Подмосковье. Видно было, что президенту приятно находиться в обществе военных, неважно, что они русские, а не французы. После маневров де Голль вместе с советскими офицерами пообедал в столовой военной части. Президента Франции угощали мясом с картошкой и русским квасом. (Реальный маршрут и события поездки де Голля по Советскому Союзу в 1966 г)
   Итоговая пресс-конференция по окончании визита де Голля в СССР транслировалась по советскому и французскому телевидению. Уезжая, президент пригласил Первого секретаря посетить Францию в удобное для него время. Также он пригласил всех лидеров ВЭС, включая Вильгельма Пика, чем вызвал большое неудовольствие в США и Великобритании.
   Получив возмущённую ноту Госдепартамента, де Голль коротко взглянул на неё, пожал плечами, скомкал и швырнул в корзину, со словами:
   – У нас достаточно туалетной бумаги.
   Вернувшись во Францию, президент выступил на пресс-конференции перед французскими и иностранными репортёрами, где поделился своими впечатлениями о Советском Союзе и рассказал о некоторых подписанных соглашениях. Соглашение о сотрудничестве в космической области Хрущёв и де Голль договорились пока хранить в секрете.
   Отвечая на вопросы репортёров, президент рассказал о своих беседах с Первым секретарём ЦК КПСС:
   – Хрущёв охотно вступал в беседу. Особенно непринужденно и расслабленно он вел её, когда мы оставались один на один, только с переводчиками. При большой разнице в нашем происхождении, образовании и убеждениях между нами установился хороший контакт. Мы разговаривали как мужчина с мужчиной.
   – У него был вид добряка. Где бы Хрущёв ни появлялся, он производил впечатление пылкого и живого человека, несмотря на свою дородность. Он смеялся и проявлял сердечность.
   Генерал рассказал и о более общих целях франко-советского сотрудничества:
   – Что касается наших общих целей, то ими являются разрядка, согласие, безопасность, а в один прекрасный день и объединение Европы от края до края, равновесие и мир во всем мире.
   (Реальные воспоминания де Голля после визита Н.С. Хрущёва во Францию в марте 1960 г. Цитируется по М. Арзаканян, «Жизнь замечательных людей. Де Голль» http://coollib.com/b/165497/read)
  
   #Обновление 02.12.2015
  

7. Отрыв.

  
  К оглавлению
   Туристический проект СССР начал работу в мае 1955 года, когда построили новые пионерские лагеря на арендованном у Китая острове Хайнань. Летом 1957-го советских граждан впервые приняли курорты Югославии, Египта и Индии – это был результат образования ВЭС. (АИ, см. гл.02-25). В 1958-м по-настоящему развернулась с туризмом Албания, активно строились всё новые и новые отели в Египте и Югославии, к строительству отелей подключилась Сирия. Активнее всех действовали Греция и Таиланд. Они официально не входили в ВЭС, но советским дипломатам удалось убедить греческого короля Павла и таиландского короля Пхумипона в перспективности туристического бизнеса. (АИ, см. гл. 02-28 и 02-33) К 1958-му году отели на греческих островах ещё не были готовы, и лишь частные пансионы на Крите и других островах Архипелага едва начали принимать туристов. Греко-турецкий конфликт состоялся осенью 1958 года. Конечно, он негативно сказался на туристическом бизнесе, но никто из туристов на греческих островах не пострадал.
   В Таиланде туристический бизнес развернули очень быстро, и поначалу очень бюджетно. Перелёт из Европы в Таиланд сам по себе уже стоил недёшево, денег на строительство дорогих отелей у Таиланда пока не было. Постройку нескольких отелей спонсировал лично король, из собственного состояния. В них размещали богатых европейцев.
   Для обеспечения массовости в Таиланде сделали ставку на небольшие дешёвые отели в виде нескольких десятков отдельных бунгало, разбросанных по берегу или построенных на сваях прямо в воде, и соединённых между собой извилистыми деревянными мостками.
   Каждая из стран-участниц туристического проекта подошла к его реализации по-своему. СССР делал ставку на объекты культурного наследия, а также на горнолыжные курорты, и экстремальный отдых, вроде сплава по сибирским рекам. Само собой, развивались курорты Крыма, Кавказа, и Азовского моря, но туда ехали не столько иностранцы, сколько граждане СССР. Очень много средств вкладывалось в организацию детского отдыха – пионерские лагеря и детские санатории в обязательном порядке строило для своих сотрудников каждое более-менее крупное предприятие.
   Югославы старались сохранить культурную аутентичность своих средиземноморских городов. Они не строили многоэтажных бетонных и стеклянных башен, стараясь вписать отели в характерную маловысотную застройку городов Адриатического побережья. Массовость обеспечивали за счёт множества небольших пансионов.
   Албания, напротив, строила современные многоэтажные типовые отели, используя для скорости отработанную в СССР и ГДР технологию скоростной сборки высотных зданий на стальном каркасе. В албанских отелях специально устанавливали низкие цены, чтобы привлечь побольше относительно малообеспеченных туристов из Европы. Албанцы, как и югославы, сделали ставку на автотуристов, а также организовали доставку отдыхающих автобусами, пользуясь небольшими расстояниями в Европе. Однако им тоже пришлось раскошелиться на закупку советских авиалайнеров – по извилистым горным дорогам расстояние в 500 километров по воздуху оборачивалось тысячей километров по земле.
   Лучше всего условия для организации отдыха были в Египте. Красное море – рай для купания и дайвинга. Египтяне закупили для катания туристов поначалу два десятка прогулочных подводных лодок, строившихся в Югославии на судоремонтном заводе в Сплите (АИ, см. гл. 03-17) Ещё десять лодок заказали отели в самой Югославии, и пять штук строились для Таиланда (АИ).
   В Сирии отели строились по египетскому проекту (АИ, см. гл. 03-03), исходя из аналогичных климатических особенностей региона. При недостаточно развитой инфраструктуре инженерных сетей сирийцев, как и египтян, привлекала почти полная автономность здания, его малая зависимость от внешнего энергоснабжения.
   Сирийцы, помимо обычных морских курортов, постарались извлечь максимум доходов из собственной богатой истории. В Сирии находится более полусотни крепостей и замков крестоносцев. (Подробнее можно почитать тут «Крепости и замки Сирии эпохи крестовых походов» – Юрченко А. А. https://www.litmir.co/br/?b=205036) Многие из них разрушены, как, например, Субейба, «крепость Нимрода» (http://oko-planet.su/phenomen/phenomenscience/page,4,211285-asklyarov-zemlya-vaala.html) или пещерная крепость исмаилитов Калаат-аль-Кахф, однако некоторые уцелели.
   Среди них есть настоящие туристические жемчужины, такие, как крепость тамплиеров Кастель-Блан в городке Сафита, и, особенно, Крак-де-Шевалье, хорошо сохранившаяся крепость госпитальеров между Хавашем и Алмиштайя (Интересная статья об истории крепости, с множеством фотографий http://nnm.me/blogs/Maggi0/krepost-v-sirii-krak-de-shevale-krak-des-chevaliers/)
   Аналогично поступили и иорданцы. Граница между Израилем и Иорданией делит Мёртвое море вдоль, с севера на юг. Иорданские турагентства, скинувшись между собой, оборудовали несколько курортов на восточном берегу Мёртвого моря, а для развлечения туристов организовали экскурсии в легендарный замок Керак, который в 1183 году безуспешно осаждала армия Салах-эд-Дина.
   Иорданский премьер Сулейман Набулси во время январской сессии КС ВЭС в перерыве поведал Хрущёву историю осады Керака, заодно упомянув, что в это самое время в замке проходила свадьба принцессы Изабеллы Иерусалимской, сводной сестры короля Балдуина IV, и Онфруа де Торона, приёмного сына и наследника легендарного рыжего разбойника Рено де Шатийона.
   – Представьте, великий Салах-эд-Дин приволок под стены замка 9 катапульт, – рассказал Набулси, – но после переговоров согласился не обстреливать ту часть замка, где происходила церемония. Потом на выручку осаждённым из Иерусалима прибыл с армией сам король Балдуин IV. Его несли на носилках, так как король с детства страдал от проказы, от неё и умер. Салах-эд-Дину пришлось тогда отступить, но он сделал ещё одну попытку, через 5 лет, и взял замок в 1188 году.
   – Постойте-ка... – Никита Сергеевич, с интересом слушавший иорданского премьера, вдруг поднял палец вверх. – Гениально! Вам надо всю эту историю разыгрывать для туристов!
   – Разыгрывать? – переспросил Набулси.
   – Конечно! Со свадьбой, осадой, рыцарями и катапультами! Это же потрясающий аттракцион, и декорации готовые! Вон, египтяне экономику подняли на мумиях и пирамидах, а вы чем хуже?
   Президент Сирии Шукри аль-Куатли, заинтересовавшись, тоже подошёл и внимательно слушал, как Первый секретарь ЦК предлагает иорданскому премьеру организовать реконструкторский фестиваль в настоящей крепости крестоносцев.
   – Мы и у себя такое организуем, – заверил Никита Сергеевич. – У нас же крепостей замечательных хватает, особенно на Северо-Западе. Выборг, Псков, Новгород, Старая Ладога, куда ни ткни – везде крепости! Идеальный фон для туристических развлечений.
   Шукри аль-Куатли мигом смекнул, что дело прибыльное:
   – Вот только рыцарская броня и амуниция – дело недешёвое, – заметил сирийский президент. – Кто-то мне говорил, что ранние крестоносцы в основном в кольчугах ходили, вроде бы полную броню тогда ещё не использовали. Надо будет у историков проконсультироваться.
   – Да, со специалистами посоветоваться надо обязательно, – согласился Хрущёв. – Надо, чтобы всё выглядело натурально. Вам, господин президент, надо обязательно использовать этот исторический ресурс. Если что, наши археологи и историки по оформлению деталей подскажут. .
   До отлёта лидеров ВЭС из Москвы Хрущёв успел посоветоваться с историками, а также почитать электронную энциклопедию. В результате иорданский премьер и сирийский президент перед отлётом получили в подарок несколько тяжеленных ящиков довольно-таки индустриального вида. Их доставили в аэропорт Внуково прямо к их самолётам.
   Заинтригованный Шукри аль-Куатли попросил открыть один из ящиков. Он оказался наполнен пружинными шайбами внутренним диаметром 8 миллиметров, а сверху лежала записка: «Это вам для изготовления кольчуг».
  
   История с использованием исторических достопримечательностей получила неожиданное продолжение на апрельской сессии КС ВЭС. Серов, прослышав о сирийской инициативе, принёс Никите Сергеевичу распечатку статьи на английском, с переводом и несколькими иллюстрациями.
   – Вот, Селин в документах обнаружил. Это по части археологии, но, скорее, из разряда неподтверждённых гипотез. Учёные к этой находке отнеслись с сомнением, а для привлечения западных туристов – сгодится.
   Прочитав перевод статьи, Никита Сергеевич с удивлением посмотрел на Серова поверх очков:
   – Ты это серьёзно? Проверял? Есть там что? Может, сказки, или выдают желаемое за действительное?
   – Проверял. С помощью египетских товарищей из «Мухабарат-аль-Амма». Что-то, напоминающее остатки крепостной стены, там есть, – Серов выложил несколько чёрно-белых фотографий. – Мнения учёных разделились. Одни утверждают, что это руины постройки, сделанной человеком, другие – что это естественное образование.
   – Ну, это как обычно, – усмехнулся Хрущёв. – Это же учёные.
   – Да туристам-то какая разница? Есть на что посмотреть – и ладно.
   – Так это же израильский берег?
   – Вот, заодно будет основание помириться. Как только евреи почуют выгоду, могут и пересмотреть свою политику в этом районе, – предположил Серов.
   – Предложу Набулси на апрельской сессии ВЭС, – решил Никита Сергеевич.
  
   В ходе обсуждения реализации туристического проекта Хрущёв поинтересовался у сирийского президента и иорданского премьера, как продвигается их идея с использованием «исторической инфраструктуры».
   – На удивление неплохо, – ответил Шукри аль-Куатли. – Причём спросом пользуются не только обычные экскурсии. Ваш Институт археологии неожиданно помог. Товарищ Рыбаков передал нам подборку исторических исследований о крестовых походах. Очень помогло при организации спектаклей на исторические темы. (Термин «историческая реконструкция» в 1959 году вряд ли существовал) Конечно, за два месяца ещё не успели по-настоящему развернуться, но кое-что уже организовали.
   – Например, в крепости Крак-де-Шевалье обслуживающий персонал и полицейскую охрану переодели в одежду ордена госпитальеров. В конюшнях крепости разместили конный завод, будем выводить породистых лошадей на экспорт. Заодно часть лошадей, менее породистые, участвуют в театрализованных постановках и катают туристов.
   – А как туристы отреагировали? – спросил Хрущёв.
   – От туристов уже отбоя нет. Фотографироваться с «рыцарями» очереди выстраиваются.
   – В городе Сафита, в замке Кастель-Блан, – продолжал сирийский президент, – до сих пор имеется действующая христианская церковь. Наше министерство туризма договорилось со священником. Так он теперь служит мессу в облачении священника из ордена тамплиеров – белая мантия с крестами, всё как положено. Между прочим, сам не нарадуется – пожертвования приходу выросли в несколько раз, причём в европейских валютах. Доходы делят с министерством туризма, пополам.
   – Что ж, могу вас только поздравить, – искренне порадовался за сирийцев Никита Сергеевич. – Но обратите внимание на этнический состав туристов при подборе репертуара. Туристам из Европы можно показывать победу крестоносцев, а гостям из соседних мусульманских стран, к примеру, победу султана... как там его, простите... – он заглянул в блокнотик, – А! Победу султана Бейбарса над крестоносцами. История у вас богатая, в ней можно найти эпизоды на любой вкус.
   Лидеры ВЭС и присутствовавший на сессии в качестве гостя президент Франции де Голль с интересом прислушивались к разговору.
   Хрущёв повернулся к иорданскому премьер-министру Сулейману Набулси:
   – А у вас, господин премьер, есть ещё одна достопримечательность, – добавил Никита Сергеевич. – Правда, на израильском берегу. Но тут уж как с соседями договоритесь... Может, местные власти ваши и израильские найдут общий язык быстрее, чем официальные лица. Ничто так не сближает бывших противников, как совместный мелкий гешефт. На крайний случай, поставите телескопы для туристов, пусть смотрят через границу.
   – Это какая же такая достопримечательность? – удивился Набулси.
   – Содом и Гоморра, – Хрущёв повернул глобус и ткнул карандашом в западный берег Мёртвого моря в районе южной его оконечности. Вот здесь, по мнению некоторых исследователей, находятся руины пяти библейских городов, якобы уничтоженных неизвестным природным явлением, описанным в Библии как «огненный дождь».
   (http://www.arkdiscovery.com/sodom_&_gomorrah.htm)
   – Зоар, Содом, Гоморра, Адмах, и Зебоим, – процитировал по памяти де Голль.
   – Но... это же просто библейская легенда, – удивился Набулси.
   – Да какая разница? – пожал плечами Хрущёв. – Вся Библия – не более чем сборник легенд, а на ней за две тысячи лет денег заработано столько, что вам и не снилось. Вот, смотрите, – он выложил перед Набулси добытые Серовым с помощью египетской разведки фотографии. – Вполне похоже на крепостные стены. Уверен, если учёные там как следует покопают, много интересного найдут.
   – Эта теория пока не получила широкой известности, поэтому вы как раз можете её раскрутить. В конце концов, на легенде об Атлантиде западные турагентства деньги делают, а вы чем хуже? Вот только там, полагаю, театрализованное представление устраивать не стоит... Могут неправильно понять.
   – Да... Разве что для голландцев, – пошутил Набулси, вызвав всеобщий хохот.
   – Весело тут у вас бывает, – сказал де Голль. – Спектакль «Содом и Гоморра» в исторических декорациях – это ж надо такое придумать... Но вот огненный дождь имитировать не получится...
   – Так уж и не получится? – мило улыбнулся Гао Ган. – Да запросто. Вот отгрузим товарищу Али Сабри три десятка тонн фейерверков. Он их загрузит в три Ту-16, по 9 тонн в каждый, и над этим Содомом высыплет. Ночью. Для нас, коммунистов, знаете ли, нет ничего невозможного...
   Лицо у де Голля в первый момент удивлённо вытянулось, затем президент Франции расхохотался и восторженно зааплодировал:
   – Браво! С вами, господа, становится всё интереснее и интереснее!
   Визит президента Франции положил начало сотрудничеству в туристической сфере. Уже в 1959-м первых туристов из СССР в рамках программы туристического обмена приняли на острове Мартиника, на Корсике и на Мадагаскаре. Программа обмена предусматривала вполовину сниженные цены. По той же программе туристы из Франции ездили за полцены в туры по «Золотому кольцу России» и другим новым туристическим маршрутам. (АИ)
   Туристско-экскурсионное управление ВЦСПС СССР по личной рекомендации Хрущёва Виктору Васильевичу Гришину также использовало опыт сирийских и иорданских партнёров в организации театрализованных исторических постановок для туристов. Первое мероприятие прошло в крепости Выборга, затем догадались сделать связанные по времени исторические фестивали в нескольких старинных городах, расположенных относительно недалеко, чтобы туристические группы на обычном интуристовском ЗиС-127 могли, скажем, за неделю, посетить 2-3 мероприятия.
   У иностранных туристов большой интерес вызывали экскурсионные программы «Золотое кольцо России» и «Серебряное кольцо». Много иностранцев посещали Москву и Ленинград, а также старинные города, вроде Рязани, Калуги, Калязина, и других, где сохранилась традиционная архитектура. Часть памятников после войны была в плохом состоянии, их пришлось реставрировать. Реставрацией церковных зданий и монастырей занималась православная церковь за собственные деньги. Государственное финансирование на эти объекты не тратили.
  
   С 1959 года расширились услуги пунктов проката автомобилей. Они существовали и раньше, но права были далеко не у всех, поэтому услуга оставалась малодоступной, и не только по деньгам.
   По мере подъёма промышленности легковых автомобилей в стране становилось всё больше, но цены на них оставались достаточно высокими. Купить машину мог пока ещё не каждый советский гражданин. Однако руководство позаботилось об улучшении ситуации.
   С 1956 года школьников старших классов и учащихся ПТУ, техникумов, а также студентов в обязательном порядке обучали вождению автомобиля, с получением водительских прав по достижению 18 лет. Обучали вождению легкового автомобиля и грузовика, а в сельских районах можно было сдать ещё и на право вождения трактора. Имеющие права на любой из этих категорий право вождения мотоцикла и квадроцикла получали автоматически. Задачей государства было не снять с граждан как можно больше денег, а дать как можно больше знаний и возможностей. Ученикам младшей школы преподавали Правила дорожного движения, применительно к пешеходам, чтобы дети знали, как вести себя на дороге. (АИ)
   Результат не замедлил сказаться, прежде всего – в Вооружённых силах, где качество обучения вождению всегда было специфическое. Обычно от солдат за рулём водители шарахаются, так как невозможно предсказать, в какую сторону в следующий момент шарахнется служивый своим грузовиком. После начала планомерного обучения в школах, в армию стали приходить уже подготовленные водители, что вскоре снизило количество ДТП с участием армейских автомобилей.
   Картина, когда за рулём прокатного автомобиля сидел молодой парень или девушка, а на заднем сиденье удобно расположились родители, вскоре стала обычной для городов Советского Союза (АИ)
   К 1959-му году количество вчерашних школьников и студентов, получивших права, стало уже достаточно заметным, особенно в городах. Это и позволило расширить сеть пунктов проката автомобилей, а также спектр предоставляемых услуг. По большей части в пункты проката поначалу шли устаревшие модели, вроде «Победы», и «ЗИМа», а также старые модели «Москвичей», и чудом уцелевшие «эмки» ГАЗ М-1. «Победы» поступали восстановленные, из таксопарков, прошедшие капремонт после обновления парка на «Волги».
   По мере обновления модельных рядов в пунктах проката начали появляться и «Москвичи», и «Волги», и «Ситроены» моделей ID и «Break», а также новые минивэны, (АИ, см. гл. 03-17), и даже роскошные лимузины вроде «Чайки» и ЗИС-111. На особый случай, вроде переезда или вывоза вещей на дачу / с дачи, можно было взять напрокат даже грузовик. При этом в пункте проката выписывался путевой лист.
   В СССР активно пропагандировали автотуризм. Поэтому для владельцев автомобилей в пунктах проката была предусмотрена возможность взять напрокат жилой прицеп. Инфраструктура для автотуристов в Крыму и на Черноморском побережье Кавказа уже была. (Не верите? Статья с иллюстрациями http://zagopod.com/blog/43294807603/Kak-vyiglyadel—avtoturizm---po--SSSR-v--1959-m---godu)
   В таких курортных местах, как Геленджик, Джубга, Лазаревское, Дагомыс, Адлер, Гантиади, Гагра, Пицунда, Ялта, озеро Рица, Сухуми, к услугам отдыхающих были пансионаты, малогабаритные домики, жилые палатки и даже крытые стоянки для автомобилей (Реальная история, не АИ, смотрите фото по ссылке выше) Для отдыхающих были предусмотрены столовые, и техобслуживание для автомобилей.
   «Стоимость суточного пребывания в меблированной комнате – 10 рублей, в меблированных 3-местных и 4-местных палатках – 7 рублей. За стоянку и хранение автомобиля в течение 1 суток взимается 3 рубля. … В столовых пансионатов отдыхающие обеспечиваются за отдельную плату широким ассортиментом блюд.» («Справочник-путеводитель по пансионатам и курортам» под. ред. Бурова, второе издание, Москва 1959. Скан справочника см по ссылке выше)
   Жилые прицепы были предусмотрены для тех, кто не хотел весь отпуск сидеть на одном месте, пусть даже и на курорте. Если же у отдыхающего не было своей машины, а попутешествовать по Крыму или Кавказу хотелось, можно было взять напрокат жилой микроавтобус «РАФ-977» или даже малый автобус ЗИС-118 «Юность», переоборудованный в дом на колёсах. При этом иметь категорию Д не требовалось, так как «Юность» в варианте «дом на колёсах» сделали 8-местной, оборудовав в просторном салоне спальные места, кухню и химический туалет.
  
   #Обновление 22.12.2015
  
   Для тех, кто предпочитал путешествие по воде, появился прокат катеров и лодок. Моторную лодку «Казанка», появившуюся в 1955 году, после нескольких аварий со смертельными случаями, учитывая недостаточный опыт разработчиков, довели до ума, устранив её конструктивные недостатки типа недостаточной остойчивости и плохо обеспеченной непотопляемости.
   Совершенствовали «Казанку» ленинградские специалисты нескольких профильных организаций, в том числе ЦНИИ-45, недавно организованное для проектирование боевых катеров ЦКБ-5, и его филиал, будущее ЦКБ «Редан».
   На Казанском заводе им. Горбунова все эти предложения вначале встретили без всякого энтузиазма. Мало того, что заводу навязали производство непрофильных маломерок, так еще заставляют возиться их доработкой, при этом план по выпуску этих моторок требуют обеспечить. Однако, теперь работа была поставлена иначе, чем привыкли советские «командиры производства» ещё довоенной выучки. Были изменения и в планировании выпуска продукции, да и в вопросе важности выпуска товаров народного потребления произошли серьезные изменения.
   На прошедшем в 1956 году съезде партии в вопросе различных нарушений многие события трактовались несколько иначе, чем в «той истории». Директора КАПО вызвали в дом, из подвалов которого видны берега золотоносной реки Колыма, и спросили, а не занимается ли он, такой-сякой, борьбой против трудового народа, производя опасные для людей мотолодки, и не хочет ли он покаяться перед партией в своих недоработках. Поэтому предложенную помощь, подкрепленную полученными из ИАЦ информационными материалами, и содействием различных предприятий, включая не только отраслевые, но и производящие различные комплектующие в других министерствах, пришлось с благодарностью принять.
   Уже произведенные и проданные моторки были модернизированы путём выпуска комплектов для устранения недостатков. Комплекты включали в себя накладные були и дополнительные секции плавучести вместе с дистанционным управлением и прочими элементами. Комплекты вместе с инструкцией по монтажу рассылались владельцам этих лодок бесплатно, благо таковых владельцев ещё было не так много.
   В 1959 году появился также пассажирский катер на подводных крыльях «Волга». (http://motorka.org/katera/1801-kater-volga.html) Он сначала использовался как служебный и разъездной, но затем, по мере наращивания выпуска, катера начали поступать в пункты проката и на лодочные станции.
   Появились новые моторы для лодок, в том числе, сделанные на основе серийных мотоциклетных, и моторов от малолитражных автомобилей. Также, помимо уже существовавших спортивных яхт-клубов появился прокат парусных яхт и парусных катамаранов, в том числе – на подводных крыльях. (АИ)
   В интересах водномоторников в 1958 году также было организовано издание специализированного отраслевого журнала «Катера и Яхты». (В реальной истории – в 1963 г). Ускоренное развитие химической промышленности позволило в ближайшее время приступить к созданию проектов стеклопластиковых моторных лодок, катеров и яхт, а пуск Иркутского алюминиевого завода обеспечил отрасль достаточным количеством листового алюминия для строительства современных катеров и моторных лодок.
   Журнал оказался весьма востребованным, в нём и его приложениях публиковались чертежи для самостоятельной постройки маломерных судов, лодок, и яхт. Информация из журнала часто наталкивала самодельщиков на интересные идеи.
   Промышленность, благодаря публикуемой в журнале зарубежной информации, получила сведения о последних достижениях в области маломерного флота и возможность удерживаться на современном уровне.
   В 1959 г появилась первая поворотно-откидная колонка Volvo Penta Aquamatic – специальный управляемый привод с Z-образной передачей для размещения на транце катеров, что позволяло использовать на них переделанные автомобильные моторы без необходимости нарушать герметичность корпуса и устанавливать дейдвудные устройства (узел прохода вала от двигателя к гребному винту сквозь корпус). Информация о них появилась в журнале, после чего несколько малых госпредприятий начали разработку подобных колонок в СССР. В 1961 году первые поворотно-откидные колонки отечественного производства, рассчитанные на работу с двигателями М21 и М407, поступили в продажу. Впоследствии их производство освоили более крупные заводы, что позволило увеличить выпуск (АИ, в реальной истории первые самодельные конструкции поворотно-откидных колонок в СССР появились в 1962-63 гг http://www.barque.ru/engine/1966/homemade_sterndrive)
   По мере развития индустрии полимеров, увеличивался выпуск более доступных надувных лодок, особенно после начала сотрудничества с французской фирмой «Зодиак» – одним из ведущих производителей надувных лодок. Французам сотрудничество тоже приносило пользу – наши инженеры предложили конструкцию лодки с баллонами, наполненными вспененным полиэтиленом. Такие лодки были наиболее безопасными, так как не могли утонуть.
   Одним из наиболее привлекательных вариантов отдыха на воде для самодеятельных туристов оказались самоходные плавучие дачи. (Реальная история, см. «Катера и яхты» № 1 за 1963 г стр 92 http://katera.ru/files/magazines/1/kiy001.djvu) Это были небольшие плоскодонные суда с мотором и каютой большой площади, разделённой на несколько помещений – спальни, кухня-столовая, туалет (обычно химический), кладовая. Часто такие суда делали в виде катамаранов из двух поплавков, соединённых мостовым настилом. Самоходная дача обычно имела малую осадку и могла забираться в узкие мелководные протоки. Такие дачи были весьма востребованы в прибрежных и речных регионах.
  
   #Обновление 05.12.2015
  
   – Дима, ты после уроков домой, или к нам в коммуну заглянешь? – спросила Ира.
   – Нет, сегодня не пойду. Папка из патрулирования вернулся, у него неделя отдыха, – ответил Дима.
   – Неделя? – удивилась Ира.
   – Ага. Он две недели патрулирует над Атлантикой, потом неделю отдыхает, пока дирижабль на техобслуживании, – пояснил Дима. – Папка обещал меня сегодня в Дом Книги свозить. Я в газете прочитал, в «Пионерской правде», что там в отделе детской литературы бумажные модели продаются. Ну, знаешь, самолёты, танки, автомобили, и всякая другая техника.
   – А! Я их ещё в «Детском мире» видела, – вспомнила Ира. – И не в одном.
   – Да они в каждом детском магазине лежат, – ответил Дима. – Но везде разные. Их же не только государственные издательства выпускают, их ещё и кооперативы делают. «Пионерская правда» начала в приложении «Модели из картона» печатать вкладыш с каталогом новинок. Вот я папку и подговорил меня в Дом Книги свозить. Он как раз вчера зарплату получил. Одного меня на Невский пока не пускают, не знаю уж, почему. После того, как дружинники город патрулировать начали, по улицам до полуночи спокойно ходить можно. Хочешь с нами поехать? А, тебе же нельзя без спроса из детдома отлучаться, наверное?
   – Да я Николаю скажу, чтоб передал там, – пожала плечами Ира. – Ну, чтобы не волновались. – А поедем как, на трамвае?
   – Не-а, – Дима заговорщицки улыбнулся. – Папка обещал машину напрокат взять, ради такого случая.
   – А чего он свою не купит? Лётчики же хорошо зарабатывают?
   – Да нафига ему? Он же по две недели подряд летает! Она больше стоять будет, чем ездить, – пояснил Дима. – Это если бы он каждый день на работу и с работы ездил, да ещё за город куда-нибудь, тогда ещё подумал бы.
   Отец Димы подъехал прямо к школе. Здоровенный чёрный ЗИМ мягко подкатил к поребрику и замер напротив школьного крыльца.
   – Привет, па... Нифига себе сундук! – присвистнул Дима. – Там поменьше-то ничего не было? Он же дорогой, наверное? Ну, за прокат дорого?
   – Да, и дорого, и бензин жрёт, как не в себя, – ответил отец, выбираясь из-за руля. – Но в прокате ничего поменьше не нашлось. «Победы» и «Москвичи» все разобрали, «Волгу» последнюю передо мной одна тётенька забрала, профессорского такого вида, пришла вместе со взрослой дочкой. Оставались два ЗИМа да «Чайка».
   – А «Ситроена» не было? – спросил Дима.
   – Ха! «Ситроен»! За «Ситроеном» в 6 утра приходить надо, как и за «Москвичом». Разбирают моментально. «Москвичи» – потому что дешевые, а «Ситроены» – потому что понты раньше них родились. А это твоя подружка?
   – Это Ира, одноклассница. Алексей Иванович, мой папа. Пап, Ира хочет с нами поехать, можно?
   – А тебя искать не будут, Ира?
   – Нет, я предупредила.
   – Тогда поехали. Залезайте назад. Спереди тут тесно, зато сзади – настоящие хоромы.
   До этого Ира практически не ездила в автомобилях, только в автобусах. ЗИМ произвел на нее мощное впечатление: просторный салон, обтянутый не слишком дорогой, но очень качественной тканью, вроде драпа, красного цвета. приборная панель металлическая, но отделанная под дерево. посреди панели выделялся дорогой трехдиапазонный радиоприемник – для автолюбителей по тем временам роскошь почти запредельная. По обеим сторонам от радиоприемника на панели были укреплены два огромных крупных циферблата – спидометр и часы. Дима тоже обратил на них внимание:
   – Ого! Вот это ходики! Пап, а кукушка в них есть?
   – Нет, кукушки нет, – засмеялся Алексей Иванович. – Но часы действительно впечатляют. Вы там пристегнитесь.
   – Так мы же сзади сидим, па!
   – Это ты сэру Исааку Ньютону объяснять будешь, после того, как через лобовое стекло вылетишь, – усмехнулся Алексей Иванович. – Законы природы суровы, и выполняются автоматически.
   Дима и Ира пристегнулись. Ремни безопасности с недавних пор входили в обязательную комплектацию любого автомобиля. Инспекторы дорожного движения строго следили за тем, чтобы все пассажиры и водители были пристёгнуты. Машина тронулась с места мягко, почти незаметно.
   – Вот что мне тут понравилось, это гидромуфта, – сказал Алексей Иванович. – Видел, как трогались? На второй передаче! Первая тут пониженная, специально для плохой дороги. А третья – для езды за городом. Можно воткнуть вторую и по городу весь день ездить, не переключаясь. Здорово придумано. Считай, как коробка-автомат, только проще в обслуживании, не как у «Волги». И никаких проблем.
   – Только разгоняется медленно, как катафалк, – пробурчал Дима.
   – Тише едешь – одним куском приедешь, – хохотнул Алексей Иванович.
   Поплутав по улочкам Фрунзенского района, через некоторое время выбрались наконец на Невский, и уже быстро понеслись по центральному проспекту северной столицы. Машин было много, но Алексей Иванович вёл ЗИМ уверенно, не в первый раз. Пересекли по дуге площадь Восстания, затем перепрыгнули Аничков мост, проехали ещё немного и остановились возле Дома книги. У самого входа останавливаться было запрещено, пришлось проехать немного подальше.
   Покупателей в магазине было довольно много. Дима с Ирой сначала зашли в отдел фантастики, потом Ира посмотрела себе книги по биологии. Алексей Иванович, не раздумывая купил приглянувшиеся ей несколько книг, даже не став слушать её лепет:
   – Да ерунда, не беспокойся. Я же вижу, что тебе для дела надо. Зарплата у меня неплохая. Не обеднею.
   У прилавка с бумажными моделями глаза у Димы разбежались и долго не могли собраться в кучку, но отец сразу поставил ограничение по стоимости:
   – Возьму на 50 рублей, (дореформенными) и не больше. Так что выбирай аккуратно и с умом.
   Дима надолго завис, не зная, на чём остановиться – хотелось всего и сразу. Кооператоры сделали модель грузопассажирского Ту-115, но рядом лежал армейский Ми-4, судя по картинке – с управляемыми ракетами, что само по себе было сенсацией. Ракеты были выполнены без всяких подробностей, но от одного факта их присутствия сносило крышу. А ещё тут же лежал транспортный Ан-12, вертолёты Ми-6 и Як-24, и ещё множество всего интересного.
   Из ступора его вывел раздавшийся над головой весёлый мужской голос:
   – Лёха! Веденеев! Вот чертяка, всё еще на пузыре летаешь? Какими судьбами?
   Дима и Ира обернулись. К отцу подошли двое мужчин примерно его возраста: один в синей форме пилота ГВФ, от одного вида которой у Иры участился пульс, второй – в обычном тёмном костюме.
   Алексей Иванович обернулся, и расплылся в улыбке.
   – Васька! Славка! Здорово, черти полосатые! Не ожидал вас увидеть!
   Судя по реакции отца, Дима понял, что это его давние знакомые.
   – Ты чего тут? – спросил отца пилот.
   – Да вот, сына с подружкой привёз, модели купить, а он всё никак выбрать не может. Дима, Ира, это мои друзья, ещё с лётной школы, – представил подошедших Алексей Иванович. – Это Василий Ниткин.
   – Просто Вася, – пилот без всяких церемоний пожал Димкину руку, крепко, но осторожно.
   – А это Вячеслав Баранов.
   – Слава. Будем знакомы, – мужчина в штатском протянул Димке руку и весело подмигнул Ире.
   – Ты так на Ил-14-м и летаешь? – спросил Алексей Иванович.
   – Ха! Бери выше! На Ил-18. Только что переучился, пока что на правого лётчика, – ответил Василий.
   – Я слышал по телевизору, уже пассажирские рейсы начались?
   – Точно. С 20 апреля этого (1959) года. Первые рейсы были из Москвы в Адлер и в Алма-Ату. Сейчас начинаем и мы летать, из Пулково. Ту-104-е начали летать из Пулково 15 марта. (Даты реальные) В марте 1957 года СССР вступил в ИКАО, сейчас идёт сертификация всего авиапарка, получение международных сертификатов лётной годности. (АИ)
   – И как от 18-го впечатления? – поинтересовался Алексей Иванович.
   – ЛАЙНЕР! – на лице Василия явственно проступил восторг. – Крепкий, надёжный, вместительный, топлива – хоть залейся, сказка, а не машина. Знаешь, как говорят – Ил-14 – тот же Ан-2, только двухмоторный. Так вот Ил-18 по управляемости – все равно, что 14-й, только с 4-мя моторами. (По материалам http://nnm.me/blogs/etam/layner/#cut)
   – Ладно, поподробнее ещё расспрошу. Славка, а ты где?
   – Закончил школу лётчиков-испытателей, теперь у Эрлиха работаю, в НИИ совершенствования авиатехники. Это бывший Ленинградский филиал Яковлевского ОКБ-115, – скромно ответил Баранов.
   – Ну, Славка! Ну, силён!
   – Лёха, у тебя как со временем? А то зашли бы куда-нибудь, посидели бы душевно? Сколько лет не виделись, а?
   – Не могу, я за штурвалом.
   – Да ладно! В полёт завтра, что ли? Так в пузыре своём и выспишься!
   – Нет, за рулём я! Сына вот, с подругой, катаю по магазинам. Модели ему купить обещал. Дима, ты выбрал?
   – Димка, бери Ил-18-й, не ошибёшься! – посоветовал Василий.
   – Ил-18 у меня уже есть, – ответил Дима. – Я его как раз собираю. Я Ту-114 хочу, и ещё вертолёты...
   – Собираешь? Во! – обрадовался Василий. – А я тебе про него расскажу, как он внутри устроен.
   – Васька дело говорит, – подсказал сыну Алексей Иванович.
   – Валентина как? – спросил Вячеслав. – Сто лет её не видел...
   – В НИИ работает, техником. Не жалуется, всё в порядке. Вот что, парни, можно у меня посидеть, но надо как-то Валентине позвонить, предупредить, – предложил Алексей Иванович. – Нельзя сваливаться хозяйке как снег на голову такой компанией.
   – А это мысль! – поднял палец Василий. – Сейчас заскочим в ближайшее «быстрое кафе», возьмём на вынос, чтоб Валентину готовкой не грузить, и поедем.
   – На, звони, – Вячеслав вынул из внутреннего кармана пиджака плоскую коробочку, напоминающую дамский портсигар, но с кнопочной цифровой клавиатурой и узким однострочным жидкокристаллическим экраном, напоминавшим экран недавно появившихся настольных вычислителей, и вытянул из него телескопическую раскладную антенну.
   – Ух ты! Это что? – спросил Дима.
   – Карманный радиотелефон, – пояснил Баранов. – С этого года в Москве и ещё в нескольких крупных городах начали устанавливать базовые автоматические телефонные радиостанции (АТР, см. гл. 02-32).
   – Ну, ты силён, Славка! – Алексей Иванович с интересом рассматривал первый советский массовый мобильный телефон. – ЛК-3... Это что?
   – По имени разработчика – «Леонид КуприянОвич», модель третья.
   – Дорогой?
   – Недешёвый. Стоит примерно как телевизор. Оплата по обычному телефонному тарифу. Там внутри новый никель-металлгидридный аккумулятор. Дня на 4-5 хватает, если не очень много звонить.
   Алексей Иванович позвонил домой, предупредил жену, что встретил приятелей и приедет не один:
   – Мы всё купим, ничего готовить не надо.
   Разговор по мобильному телефону ещё не стал привычным для горожан, и, разумеется, привлёк всеобщее внимание. Лётчиков окружила толпа любопытствующих, дети пролезали вперёд, между столпившимися взрослыми.
   – Дяденька, дайте посмотреть!
   – А это телефон?
   – А с него куда хочешь звонить можно? И по межгороду тоже?
   – Вот везде так, – усмехнулся Баранов. – Хоть не доставай телефон.
   Он дал собравшимся вокруг детям набрать номер службы точного времени. Все притихли, в торговом зале повисла плотная, ватная тишина. Услышав из крошечного динамика «Московское время 16 часов 39 минут», ребятишки взвыли от восторга:
   – Настоящий! Работает!
   – Так, всё, ребята, извините, мы торопимся. Цирк уезжает! – Вячеслав сложил антенну и спрятал телефон в карман.
   Дима выбрал, наконец, свои модели, Алексей Иванович расплатился, и вся компания двинулась к выходу.
   Выйдя на улицу, Веденеев с детьми направился к ЗИМу.
   – Ого! Это твой крейсер? – спросил Василий.
   – Не-а, прокатный. Меня по две недели дома не бывает, куда мне машина?
   – Да... Силён. С прокатом удобно стало.
   – Только вот женщины недовольны, – засмеялся Вячеслав.
   – Почему?
   – Так они теперь дезориентированы. Раньше, если у мужика машина – значит, перспективный товарищ, надо брать в разработку, – засмеялся Баранов. – А теперь любой может прийти в прокат, взять на пару часов «Чайку» или ЗИМ, причём – без очереди, на такие лимузины желающих немного, цена-то немалая. Если пораньше встать, так и «Волгу» на весь день взять можно. Ну, и как бедным женщинам выбирать цель в жизни? Может, у него за душой и нет ничего, последние деньги на прокат потратил?
   Мужчины расхохотались.
   Все забрались в объёмистый ЗИМ, Дима и Ира расположились на откидных сиденьях-страпонтенах, уступив мужчинам задний диван.
   – Ира, поедем с нами? – пригласил Алексей Иванович. – Тебя до которого часа отпустили?
   – До восьми.
   – Понял. К восьми я тебя отвезу, скажешь, куда.
   Заехали по дороге в кафе быстрого питания на Московском вокзале, эти кафе открывались повсеместно, начиная с 1957 года. В народе ходили слухи, что открыть их распорядился лично председатель КГБ товарищ Серов. Как обычно, вопрос: «Имеет ли полномочия председатель КГБ открывать кафе по всей стране?», а главное: «На кой ляд председателю КГБ открывать эти кафе?», сплетникам в голову не приходил.
   В народе они получили прозвища «быстрое кафе». Кормили в них дёшево, вкусно и полезно, а главное – обслуживали быстро, в поточном режиме, как на конвейере. Можно было взять еду с собой, чем и воспользовались на сей раз лётчики.
   Встреча вышла весёлая, с застольем, песнями под гитару и даже танцами под музыку из радиолы. В танцах ощущалась нехватка дам – позвали двух соседок. Уставший Василий плюхнулся на диван, взял с Димкиного стола недоклеенный фюзеляж Ил-18. Дима примостился рядом.
   – Уф-ф! Короче, слушай. 18-й – машина что надо! Первые опытные самолёты, что в 1957-м выпускались, имели салон на 75 мест, – начал рассказывать Василий. – С 1958 года начали делать Ил-18А на 89 мест. На самолётах первых серий, как и на Ту-114, был очень сильный шум в салоне в плоскости вращения пропеллеров. В середине 1958 года сделали модификацию Ил-18Б, на ней увеличили полезную нагрузку и взлётную массу, и перекомпоновали салон, увеличили вместимость до 120 пассажирских мест, чисто за счёт более плотной компоновки. Подсобные помещения – гардероб, туалеты и буфет перенесли в зону максимального шума, в плоскость вращения винтов, так же, как это было сделано на Ту-114. (АИ частично. На Ил-18 такой перенос был сделан, но на более поздней модификации Ил-18Е. На Ту-114 Туполев то ли не догадался, то ли забил. В АИ – сделали и на Ту-114)
   – Слушай, я тебе его даже покажу, – Василия осенило. – Спасибо партии родной, суббота нынче выходной. Давай-ка, я за вами в субботу заеду, отвезу в аэропорт. Там и Ту-104 посмотрите, и Ту-110, и Ил-18, и ещё много всего. Ира, поедешь с нами?
   – Да! Конечно!
   – Фотоаппарат возьми, обснимешь Ил-18 изнутри. Есть у тебя фотоаппарат?
   – Нет, нету. Да я и фотографировать не умею.
   – Эх, брат, какой же ты моделист без фотоаппарата? – усмехнулся Василий. – Надо будет тебе подарить.
   – У нас есть фотоаппарат, – подсказала Ира. – И фотолаборатория есть. Я аппарат возьму. И снимки у нас отпечатаем. Ребята помогут.
   Разумеется, Василий не мог рассказать Диме всего, да он и сам многого не знал. Количество самолётов, построенных в 1958-59 годах было не маленькое – 20 Ил-18А и 66 Ил-18Б (Кому интересно – вот список с бортовыми номерами http://russianplanes.net/planelist/Ilushin/Il-18/20/22/38) Более половины их ушло на экспорт в страны ВЭС. Самолёты ждали, заказывали и моментально раскупали. Совет министров принял решение строить дополнительные авиазаводы для производства Ил-18, так как завод №30 (позднее – «Знамя труда») не мог удовлетворить весь спрос. Такая же ситуация вырисовывалась и для Ту-114, выпуск которого предполагалось сильно увеличить.(АИ)
   Было начато строительство дополнительных производственных площадок и сборочных цехов, в пригородах, под Москвой, где расширялся завод №30 и вблизи Куйбышева. Там находился завод №18, (позднее – «Авиакор»), выпускавший Ту-95 и Ту-114. Строительство начали еще в 1957-м, с расчетом на пуск заводов в 1960-м. Цеха строили по новым скоростным технологиям сборки, собирая каркас из сделанных в заводских условиях стальных колонн, стены делали из стандартных бетонных плит. Это позволяло сдавать индустриальные объекты в сжатые сроки. (АИ)
   Принятое в конце 1958 года окончательное решение о снятии с производства Ту-104 разом освободило три авиационных завода, на которых он выпускался – Харьковский авиазавод №135, Омский № 166 , и Казанский № 22.
   В Харькове и Омске начали собирать заменивший его Ту-110, а в Казани взялись осваивать Ту-114. Выбор в пользу Казани был сделан с учётом уже налаженного выпуска в Куйбышеве. Специалисты завода №18 ездили из Куйбышева в Казань, помогали осваивать новую сложную технику.
   В 1959-м, помимо авиаперевозок на дирижаблях и Ту-104, на пассажирские трассы вышли сначала Ту-110, а затем Ил-18 и Ан-10. 70-местные Ту-104А, выпускавшиеся в 1957-1958 годах, не могли обеспечить доставку большого количества пассажиров на курорты. К тому же им надо было обслуживать и международные рейсы в Европу и Китай, а их было построено всего 80, из них 6 ушло в Чехословакию.
   В марте 1957 года СССР вступил в ИКАО и начал планомерную работу по международной сертификации своего авиапарка (АИ). Это было необходимо для выхода на международный авиарынок с нашими самолётами. В 1956-58 годах советский Ту-104 оставался единственным в мире летающим реактивным лайнером. Британской «Комете» после серии катастроф в апреле 1954 г аннулировали свидетельство лётной годности, и её рейсы возобновились лишь осенью 1958 года. Коммерческие перевозки с использованием французской «Каравеллы» начались и вовсе 26 апреля 1959 г.
   Главным конкурентом оставался Боинг-707, коммерческая эксплуатация которого началась 26 октября 1958 года авиакомпанией PanAm на линии Нью-Йорк – Париж. DC-8 фирмы «Дуглас» впервые поднялся в воздух в мае 1958 года, и пока ещё проходил испытания. Начало его коммерческой эксплуатации ожидалось в сентябре 1959-го.
   Хрущёв, стараясь развить успех, сделал ставку на Ту-110, или, как он именовался с 1959 года в экспортной версии – Ту-104Д4. Первоначально он выпускался с одноконтурными двигателями АЛ-7, но затем их заменили на двухконтурные Д-20П конструкции Павла Александровича Соловьёва (АИ, в реальной истории собирались сделать вариант с размещением 4-х Д-20П в хвостовой части, но отменили). Двигатель Соловьёва весил меньше, имел меньший расход топлива и несколько меньшую тягу, но был более экономичен. С ним дальность Ту-110 возросла до 5000 – 5500 км в зависимости от загрузки и массы взятого топлива, так как емкость баков тоже увеличили, использовав резерв объёма, образовавшийся после замены двигателей.
   Ту-110 использовались в Аэрофлоте, а также продавались за границу, главным образом – в страны ВЭС. Первым зарубежным покупателем стала Чехословакия, уже эксплуатировавшая самолёты Ту-104, затем несколько Ту-110 закупили авиакомпании Air India и Garuda Indonesia Airways (АИ), далее подтянулись и остальные.
   Пассажирские самолёты – вообще товар штучный, единовременный контракт на их поставку в пределах одного-двух десятков обычно считается крупным. Приводимые цифры выпуска, к примеру Боинг-707 – 1010 самолётов, включают все модификации – пассажирские, грузовые и военные, за период 1958-1978 гг. (Источник http://www.airlines-inform.ru/commercial-aircraft/Boeing-707.html)
   Суть туристического проекта ВЭС заключалась в комплексном подходе – принимающие страны строили отели и прочую инфраструктуру, их авиакомпании работали в связке с туристическими агентствами, посылая самолёты за туристами в Европу. «Аэрофлот» возил советских туристов, а Министерство внешней торговли продавало самолёты как в странах ВЭС, так и в Европе. Первым европейским покупателем, вскоре после визита президента де Голля, стала Air France. Покупатели пока ещё не выстраивались в очередь за самолётами, но, по мере роста перевозок, росли и продажи.
  
   – Покажи-ка, что у тебя ещё из самолётов есть? – спросил Василий.
   Дима с удовольствием вытащил свою подборку ещё не собранных бумажных моделей.
   – О! Антоновские! Ан-10 с этого года тоже начинает регулярные перевозки пассажиров, – рассказал Василий. – Машина очень необычная, может садиться на грунтовые аэродромы. В ГВФ её «летающим китом» прозвали. Они с Ан-12 – близнецы-братья, отличаются хвостами и оборудованием грузового салона.
   (Коммерческие перевозки на Ан-10 начались 22 июля 1959 года на трассе Москва – Симферополь).
   – Ага, у тебя и Ан-12 есть. Здорово. Этот только в конце прошлого года (1958) закончил лётно-конструкторские испытания, и сейчас передан на государственные. Испытывают его жёстко, надо проверить возможности по десантированию людей и грузов.
   Госиспытания Ан-12 продолжались до апреля 1960 года, но уже с 1959-го самолёт начал поступать в войска.
   Василий, конечно, не знал, что в ОКБ Антонова разрабатываются ещё 3 очень важных для страны самолёта – турбовинтовой лайнер для местных авиалиний Ан-24, малый пассажирский самолёт Ан-14, и тяжёлый транспортный Ан-22.
   Ан-24 и Ан-22 ещё только строились в виде первых опытных образцов. Первый полёт Ан-24 ожидался в октябре 1959 года. Создание Ан-22 было инициировано раньше, чем в «той истории», на том же совещании в сентябре 1956-го, на котором был взят курс на создание широкофюзеляжных авиалайнеров и захват рынка туристических перевозок. В течение 1957-58 года был разработан сначала эскизный, а потом и технический проект, прошла макетная комиссия и в январе 1959 года началась постройка первого опытного самолёта Ан-22.
   Двигатели НК-12 для него в наличии имелись, они были уже хорошо отлажены, оснащены реверсом и механизмом автофлюгирования. Полученные Антоновым из ИАЦ рекомендации позволили избежать некоторых ошибок и трудностей при проектировании.
   Зато Вячеслав об испытаниях Ан-14 знал:
   – У Антонова ещё одна птичка сейчас испытывается, – добавил Баранов. – Маленький двухмоторный самолётик, называется Ан-14. (http://www.airwar.ru/enc/craft/an14.html) Первый полёт был 14 марта прошлого (1958) года. Машинка очень перспективная, с двумя поршневыми двигателями, берёт 6-7 пассажиров или около 700 килограммов груза. При этом пробег на взлёте и посадке всего 60 метров. Чудо, а не машинка. Если доведут до ума – получится шедевр.
   – Я его моделей ещё не видел, – сказал Дима.
   – Так кто ж тебе опытную машину в модели сделает? Он, конечно, не военный, но всё равно.
   – Но ведь Ту-114 и Ту-115 сделали?
   – Ну, так они уже на испытаниях вовсю летают!
  
   Пока разворачивалось серийное производство Ту-114 и завершались его эксплуатационные испытания, ОКБ-156 разрабатывало Ту-115 с круглым фюзеляжем увеличенного диаметра, в грузопассажирском варианте, и в варианте заправщика. Один из Ту-104 переоборудовали и отрабатывали на нём дозаправку истребителей МиГ-19 с помощью телескопической штанги. Получилось не сразу, но, после тренировок и обучения операторов штанги на тренажёре, начало получаться настолько хорошо, что было принято решение по мере получения «Аэрофлотом» новых Ту-110 переоборудовать гражданские Ту-104 в заправщики для ВВС силами ремонтных заводов.
   Вторым большим проектом Туполевского ОКБ стал самолёт ДРЛО и управления Ту-126. Его проектирование было начато после большого совещания по авиации в сентябре 1956 года (АИ, в реальной истории после постановления от 4 июля 1958 года) В мае 1958 года ОКБ-156 завершило эскизный проект, и приступило к разработке технической документации на переделку серийного Ту-114 в опытный Ту-126. Одновременно разрабатывалась РЛС воздушного базирования «Лиана». Станцию делали уже на новой полупроводниковой элементной базе, зарекомендовавшей себя значительно большей надёжностью. (АИ) В конце марта 1959 года технический проект был закончен, и завод №18 Поволжского административно-хозяйственного района-комбината (в реальной истории – Куйбышевского совнархоза) приступил к сборке первого опытного образца, предназначавшегося для проведения испытаний. РЛС, начатая разработкой в том же октябре 1956 года, пока запаздывала, и Андрей Николаевич Туполев распорядился подготовить для установки на самолёт её габаритно-весовой макет, чтобы не срывать сроки лётно-конструкторских испытаний. (В реальной истории первые 7 полётов были выполнены с макетом РЛС)
   В марте 1959 года министр авиапромышленности Дементьев с облегчением доложил Никите Сергеевичу, что новый бесфорсажный двухконтурный двигатель НК-8 поставлен на ресурсные испытания, и, более того, затянувшаяся сверх меры доводка более мощного двигателя НК-6 также дала свои результаты.
   – Если с ресурсом у НК-8 проблемы не возникнет, то в сентябре-октябре этого года можно будет ожидать небольшую установочную партию этих двигателей, – доложил министр. – По НК-6 есть обнадёживающие результаты. Решение отрабатывать НК-8 и НК-6 параллельно оказалось правильным. Николай Дмитрич отработал ключевые конструктивные решения на менее напряжённом НК-8, а затем смасштабировал их на более мощный НК-6, и всё стало получаться.
   – Ну, и специалисты ВИМИ очень помогли. Можно сказать, навели на правильный путь, помогли избежать множества уводящих в сторону экспериментов. Первоначальные решения 1955 года по компрессору оказались правильными, предложение Комарова по сверхзвуковому компрессору было признано несостоятельным, и от него вовремя отказались, вернувшись в 1957 году к варианту 6-ступенчатого компрессора от 1955 года. (В реальной истории к 6-ступенчатому компрессору вернулись лишь в 1960-м)
   – Многофорсуночная камера сгорания тоже заработала как надо, несмотря на скептические прогнозы специалистов отдела горения ЦИАМ. А обработку и сварку титана отработали в процессе технологической отработки НК-8. Товарищ Лавочкин очень помог. Передал свои наработки по технологии титана, полученные при изготовлении опытных образцов ракеты «Буря» в 1956 году.
   – Ну, наконец-то! Когда Кузнецов обещает НК-6 предоставить? – спросил Хрущёв. – Туполев уже копытом бьёт от нетерпения. У него Ту-22 готов под эти двигатели.
   – Кузнецов обещал готовый двигатель к концу года, – ответил Дементьев.
   – Да он уже который год к концу года обещает, – буркнул Никита Сергеевич. – Слишком сложную задачу мы ему поставили.
   – На этот раз, похоже, справится, – заверил министр.
   – А что у Климова по вертолётным турбинам? – спросил Хрущёв.
   – Владимир Яковлевич просил на разработку пять лет, – напомнил Дементьев. – Постройку опытных образцов ГТД-350 и ТВ2-117 ОКБ Климова к концу прошлого года закончило, сейчас идёт отработка и доводка. В целом, считаю, что в 1961 году оба двигателя у нас уже будут.
  
   #Обновление 08.12.2015
   – Это хорошо. А что у нас по ремоторизации поршневых пассажирских самолётов делается? – поинтересовался Хрущёв.
   Идея замены на уже летающих самолётах Ан-2, Ли-2, Ил-12 и Ил-14 поршневых двигателей более современными турбовинтовыми была высказана на одном из совещаний в МАП в 1957 г. Министр доложил об этом предложении Хрущёву. Первый секретарь идеей заинтересовался:
   – Страна у нас огромная, две трети её дорог вообще не имеют, – подчеркнул Никита Сергеевич. – Во многих местах самолёт или вертолёт – единственное средство сообщения. Вот у нас летают много ещё вполне годных самолётов – я имею в виду Ан-2, Ли-2, Илы. Они, в общем, уже устарели, но летать могут ещё долго. При том, что Ан-8 для местных авиалиний, ещё серийно не строится. (Первая партия из 10 серийных Ан-8 была сдана Ташкентским авиазаводом к концу 1958 года). Ан-24 ещё только проектируется. У новых самолётов ещё долго будут выявлять и устранять неизбежные недостатки и «детские болезни». А людей возить надо уже сейчас.
   – Если удастся на всех наших Илах и прочих небольших самолётах устаревшие поршневые двигатели заменить на турбовинтовые, это ж какая экономия для страны получится? Ведь эти самолёты уже давно облётаны, отлажены, все их особенности пилотирования известны. Новые самолёты только через несколько лет выйдут на линии, а, заменив моторы на имеющихся, мы сможем возить больше пассажиров уже сейчас, ведь у самолётов с ТВД скорость выше и техобслуживание проще, – Первый секретарь увлёкся, и считал достоинства дементьевского предложения, загибая пальцы. – Опять же, моторостроителям польза – им можно работать на опережение, отлаживать свои двигатели на уже летающих самолётах, выявлять недостатки, которые вскрываются только в ходе реальной эксплуатации. Хорошая идея. Вот только есть ли у нас турбовинтовой двигатель подходящей мощности?
   – Товарищ Ивченко для будущего Ан-24 проектирует двигатель АИ-24, номинальной мощностью около 1650 лошадок, – напомнил Дементьев. – На двигателе используются технические решения, уже отработанные на двигателе АИ-20, поэтому его можно ожидать к концу 1958 года.
   – Вот и хорошо, поторопите Александра Георгиевича, пусть с АИ-24 не затягивает, – попросил Хрущёв. – Я ведь знаю, как у нас принято – новые разработки конструкторы делают с удовольствием, потому что за них премии и награды получить можно. А за модернизацию чего-то уже существующего наград не дают, потому такие работы делаются без энтузиазма. Вот чтобы такое положение раз и навсегда поломать, давайте-ка за успешное проведение ремоторизации уже летающих самолётов с заменой поршневых моторов на ТВД назначим Государственную премию.
   Ивченко, услышав о новой инициативе министра, активно включился в работу. Двигатель АИ-24 к концу 1958 года подготовили к передаче в серийное производство, изготовили опытную партию и установили на несколько самолётов Ил-14. Теперь Дементьев с гордостью отрапортовал, что задание партии и правительства успешно выполняется:
   – Для Ил-14, Ил-12 двигатель, можно сказать, уже есть, – доложил министр. – Товарищ Ивченко сейчас налаживает серийное производство своего двигателя АИ-24, пять самолётов Ил-14 уже переоснастили этими двигателями, сейчас они находятся в опытной эксплуатации. Кстати, Никита Сергеич, есть информация, что американцы на своих старых поршневых самолётах тоже подобные работы проводят.
   – Вот! Американцы считать умеют! – Хрущёв назидательно поднял вверх палец. – Видимо, мы верный путь выбрали. А что с более лёгкими самолётами? Ли-2, Ан-2?
   – Для них нужен менее мощный двигатель, около 1000 лошадок, – ответил Дементьев. – Подойдёт климовский ТВ2-117.
   – Вот и предложите Климову в качестве эксперимента поставить его двигатель, к примеру, на Ан-2, или на Ли-2 пару моторов пусть поставит, – предложил Никита Сергеевич.
   Ан-2 оказался «крепким орешком» для установки ТВД – нужно было куда-то отводить реактивную струю. Зато на Ли-2, с его моторами на крыльях, такой проблемы не возникло. Летающая лаборатория Ли-2ЛЛ с двумя опытными ТВ2-117 поднялась в воздух в июне 1959 года (АИ)
  
   В ближайшую субботу, как и обещал, Василий отвёз Диму и Иру на экскурсию в аэропорт Пулково, забрав их, по договорённости с отцом Димы, прямо от школы, после 4-го урока. Ехали на прокатном «Москвиче», Ира взяла в коммуне фотоаппарат, плёнки купили по дороге. После небольшой тренировки на диафильме, Дима научился вставлять плёнку в кассету наощупь, и зарядил все плёнки сам, сунув руки в плотный чёрный мешок для сменной обуви.
   Получилась не просто экскурсия, а настоящий праздник. Дима облазил Ил-18 Василия, обсняв его сверху донизу, включая кабину, салон, и даже грузовой отсек, хотя на модели был лишь намечен контур грузового люка. Потом смотрели и снимали Ту-104, Ту-110, и вертолёты Ми-4 и Як-24.
   Василий с удовольствием водил Диму и Иру от одного самолёта к другому. Ему, самому влюблённому в авиацию, было приятно, что дети с таким интересом рассматривают все подробности, лазают по самолётам и вертолётам, задают множество вопросов. Ира, вначале не особенно интересовавшаяся авиацией, тоже увлеклась, словно заразившись от Димы его энтузиазмом. Ей понравились вертолёты, их необычная разлапистая «неуклюжесть», разнообразие форм.
   – Вот, смотрите, – рассказывал Василий. – Пассажирский Ми-4П. С 1956 года серийно выпускается. Есть варианты на 8 и на 11 пассажиров, а недавно сделали салонный восьмиместный вариант, говорят, что по указанию самого Хрущёва.
   (В реальной истории «салонный» Ми-4С был сделан из пассажирского за 2 месяца, но уже после визита Н.С. Хрущёва в США, где он «насмотрелся» на президентский вертолёт Эйзенхауэра. В АИ, зная об этом, НС заранее распорядился сделать правительственный вертолёт, но не только для себя любимого, а на базе уже существующего пассажирского)
   Он открыл дверь вертолёта. Внутри были комфортабельные диваны, в хвостовой части салона был оборудован гардероб, туалет и багажное отделение. Иллюминаторы у пассажирского вертолёта были не круглые, а прямоугольные, со скруглёнными углами.
   – Здорово! – Дима щёлкал фотоаппаратом, не переставая.
   – С прошлого года на Ми-4 начали ставить лопасти главного ротора из волокнистого композита, теперь они работают не по 150-500, а по 2000 часов, – рассказал Василий. – И вертолётчики говорят, что можно и больше.
   – А это Як-24 пассажирский? – Дима указал на стоявший рядом красивый белый вертолёт с синими полосками.
   – Да. Про него тебе лучше Славку Баранова допросить. Вертолёт-то хоть и называется Як-24, но проектировал его не Яковлев, а Эрлих. Славка как раз у Эрлиха и работает.
   Баранова удалось отловить на следующей неделе.
   – Рассказать есть что, да только не всё рассказывать можно, – Вячеслав в задумчивости почесал затылок. – Ладно, что можно – расскажу.
   Дима уселся рядом и приготовился слушать.
   – В декабре 1956 года было большое совещание по вертолётам. Игорь Александрович Эрлих тоже там был, докладывал о ходе доводки Як-24. Он тогда уже выпускался серийно, но постоянно вылезали всякие, так сказать, «детские болезни». То вибрация, то подмоторные рамы усиливать пришлось, то сваливание в глубокий крен со скольжением, ни с того ни с сего, два раза вертолёт падал. Это мне Егор Филиппович Милютичев, ведущий лётчик-испытатель, рассказывал. (В реальной истории Як-24 падал трижды, из-за недостатков конструкции системы управления)
   – На том совещании товарищ Хрущёв дал задание доработать Як-24, чтобы можно было его в разных назначениях использовать. Решено было задействовать его в народном хозяйстве, а также для военных – для противолодочной обороны и ДРЛО. Знаешь, что такое ДРЛО?
   – Знаю, папка рассказывал. Только он про дирижабли говорил.
   – Ну, тут примерно так же, только антенна радара у вертолёта под брюхом в обтекателе крепится. В общем, начали мы Як-24 доводить. Перво-наперво надо было сделать его шире, чтобы военная техника в него влезала. Каркас серийного вертолёта раздвинули на 400 миллиметров, в панелях обшивки сделали вставки. Получился Як-24У – уширенный. В него теперь влезали десантные самоходки АСУ-57. Грузоподъёмность с 2-х тонн увеличилась до 4-х.
   – Параллельно в 1957 году переделали задние стойки шасси – теперь вертолёты перестали разваливаться от «земного резонанса» при рулении по земле. А главное – поставили на вертолёт специальный прибор – автомат парирования. С ним можно даже управление бросить – вертолёт сам равновесие держит. Ми-4 так не мог, пока на него автопилот ставить не начали.
   (Из отчёта по испытаниям: «автомат АП-102М необходимо внедрить не только на все построенные вертолеты Як-24, но и на вертолеты Ми-4. АП-102М позволяет полет и висение с брошенным управлением, чего нельзя делать на Як-24 и Ми-4.»)
   – Сделали вертолёт-трубоукладчик, сейчас его испытания заканчиваются. У него по бокам подвешиваются кассеты, в каждой 44 трубы. Вертолёт может эти трубы сбрасывать хоть в лес, хоть в болото. Сейчас строится трубопровод Серпухов – Ленинград, на строительстве собираются наш Як-24 использовать. Но и это ещё не всё.
   – Товарищ Хрущёв дал задание сделать на наработках Як-24 новый вертолёт такой же продольной схемы для армии, флота и народного хозяйства, – продолжал Вячеслав. – Но, когда всё рассчитали, вышло, что вертолёт должен быть совершенно новый. Моторы нужны газотурбинные, а не поршневые, фюзеляж у Як-24 – ферма, обтянутая полотном, а нужен водонепроницаемый алюминиевый монокок, чтобы вертолёт мог плавать. Знаешь, что такое монокок?
   – Ага, читал, – кивнул Дима. – Это такой корпус, как скорлупа.
   – Ну, примерно. В общем, взяли мы двигатели АИ-20 конструкции Ивченко. Их на Ил-18 ставят. АИ-20 тяжелее, чем поршневой АШ-82В, но намного мощнее, более, чем в два раза. Поставили эти моторы на серийный Як-24, облетали, попробовали. (В реальной истории разрабатывалась версия Як-24П с двигателями Д-25 близкой мощности). На вторую опытную машину поставили для пробы двигатели Кузнецова НК-4. Мощность у них примерно такая же, но они немного легче. Можно будет хоть те, хоть эти использовать.
   – Потом заменили на уширенном каркасе полотняную обшивку на алюминиевую, загерметизировали внутри полиэтиленовым слоем. Получился водонепроницаемый плавающий корпус. По бокам приделали выступы-спонсоны, заполняемые топливом. Они при посадке на воду не дают вертолёту переворачиваться. Заднее шасси теперь убирается в эти спонсоны, – Баранов взял лист бумаги и начал набрасывать эскиз вертолёта. – Место переднего двигателя в фюзеляже освободилось, грузовая кабина стала ещё больше. Запас топлива тоже увеличился.
   – Видел, какой Як-24 узкий? Теперь он стал на полметра шире, не считая спонсонов, и короче. Вот эту здоровую будку сзади передвинули вперёд. Оба двигателя поставили на крыше перед ней. Между ними – простой шестерёнчатый редуктор, вроде коробки передач у автомобиля. Через него двигатели крутят проходящий под потолком длинный вал синхронизации, соединяющий редукторы обоих роторов. Вертолёт теперь стал короче и толще. А за счёт мощности двигателей грузоподъёмность ожидается где-то около восьми тонн. У нового милевского Ми-6 при немного большей мощности 6 тонн груза в кабине, или восемь на внешней подвеске. Но он сам вдвое тяжелее и длиннее почти на 14 метров. Зато у нашего будет штанга для дозаправки в воздухе.
   Баранов не имел права называть реальные данные нового вертолёта, и потому был вынужден соврать. Вертолёт Эрлиха весил примерно как американский CH-47 «Чинук», но имел на 30% более мощные двигатели и несущие роторы большего диаметра. Соответственно, и грузоподъёмность у новой машины ожидалась не 8-11 тонн, как у «Чинука», а все 12.
   – Ну, всё, я и так тебе слишком много рассказал. Машина ещё опытная, только-только взлетела, – Вячеслав аккуратно сложил эскиз и сунул в карман. – Думаю, на 7-е ноября её над Красной площадью в воздухе покажут, тогда и картинки появятся, и кооператоры по картинкам модель сделают.
   – Дядя Слава, а как он называться будет? – спросил Дима. – Это ведь уже не Як-24?
   – Наверное, Эр-1, если Игоря Александровича уговорим. Он пока упирается, говорит, что в основе всё-таки Як-24, хотя от 24-го там общая компоновка только. Сейчас товарищ Эрлих разрабатывает в такой же компоновке вертолёт поменьше, для использования с трофейных английских авианосцев. Но вот про него я пока ничего рассказать не могу – секрет.
   В разработке десантного вертолёта для флота было несколько сложных моментов. Размер лифтов на бывших английских авианосцах был 13,7х10,4 метра, ангар имел высоту всего 5,33 метра, то есть вертолёт не мог быть выше 5 метров. Нужно было делать складные лопасти роторов – такого опыта у наших конструкторов ещё не было. Поэтому Эрлих пошёл по пути последовательного приближения – вначале сделал из Як-24 подобие «Чинука», а уж потом стал думать, как «ужать» машину до размеров английского самолётоподъёмника.
   С двигателями Эрлих уже определился – на палубный Эр-2 предполагалось ставить два двигателя АИ-24 всё того же Александра Георгиевича Ивченко.
   – А про Ми-6 можете рассказать? – спросил Дима.
   – Про него могу, он с этого года уже выпускается серийно, хотя госиспытания ещё продолжаются, – ответил Баранов. – На нём с этого года тоже заменили двигатели, вместо кузнецовских ТВ-2ВМ поставили соловьёвские Д-25В. Они легче, и более экономичные при той же мощности. Из-за этого пришлось проектировать новый главный редуктор, потому что у Д-25В вал в другую сторону крутится. Но, в общем, уже ясно, что машина получилась. Михаил Леонтьевич Миль на базе агрегатов Ми-6 сейчас делает для народного хозяйства специализированный вертолёт-кран Ми-10.
   – Кран? – удивлённо переспросил Дима.
   – Да, он будет как подъёмный кран работать, носить на внешней подвеске негабаритные грузы, – Вячеслав взял другой лист бумаги и несколькими штрихами набросал нечто несуразное – длинный тонкий стрекозиный корпус на четырёх высоченных ногах, с двумя «глазами» двигателей.
   – У него между опорами шасси предполагается ставить платформу для груза, на неё можно автобус ЛАЗ закатить, и ещё запас по грузоподъёмности останется. (Вот фото http://www.airwar.ru/image/i/ch/mi10-i.jpg) Он ещё не взлетел, но двигатель, редуктор, система управления, ротор – все основные компоненты используются от Ми-6, поэтому больших проблем там ждать неоткуда.
   Так и вышло. Ми-10 впервые поднялся в воздух 15 июня 1960 года. Благодаря вовремя полученной информации, удалось избежать некоторых конструктивных ошибок. Вместо системы телевизионного контроля груза сразу сделали нижнюю кабину, развёрнутую против направления полёта. В ней был второй комплект органов управления, позволявший во время монтажа объектов точно управлять вертолётом, не выпуская из поля зрения подвешенный груз. (АИ, реально такая кабина появилась лишь в 1966 году на Ми-10К)
   – Ты про Камова, Николая Ильича, слышал? – спросил Вячеслав. – Он ведь тоже очень интересные вертолёты делает.
   – Не только слышал, – ответил Дима. – У меня модель его Ка-18 есть. Такой, маленький, двумя винтами, один над другим.
   – Правильно. Это называется – соосная схема, – пояснил Баранов. – Получается очень компактно и маневренно. Как раз подходит для базирования на кораблях. Но не только. Николай Ильич – мастер по машинам соосной схемы. Он сейчас, по заданию правительства, делает маленький вертолёт для сельского хозяйства, «скорой помощи», милиции – для всех, кому нужна лёгкая, простая, дешёвая в эксплуатации машина.
   – Моторчики взяли не турбовинтовые, а поршневые, звездообразные АИ-14 конструкции Ивченко. Они уже стояли на Ка-15, Ка-18, и на антоновском Ан-14. Николай Ильич сразу начал строить вертолёт по модульной схеме. Знаешь, что это такое?
   – Не-а, – покачал головой Дима. – Слово встречалось, модули – это части, вроде как кубики, но как может быть вертолёт из кубиков?
   – Вот так и может. Только там не кубики, конечно. Николай Ильич сделал из алюминия лёгкую пространственную раму. Спереди к ней приделали двухместную кабину, с боков – двигатели, сверху – главный редуктор, снизу – шасси, сзади – хвостовые балки с рулями из стеклопластика. Позади кабины к раме приделывается либо грузовая платформа, либо легкосъёмная пассажирская кабина, либо бак для удобрений и ядохимикатов. И всё это оборудование может быстро заменяться одно на другое. Вот это и называется «модульность».
   – Ага. Теперь понял, – кивнул Дима.
   – Работа у Камова была поставлена так, что вертолёт построили очень быстро. Ведь большинство агрегатов было использовано от ранее построенных Ка-15 и Ка-18. Главная его фишка – стеклопластиковые лопасти, отработанные еще на Ка-18. Раньше лопасти ротора делались из фанеры. Сделать их одинаковыми было очень трудно. Лопасти получались разные по массе, из-за этого вертолёты очень сильно трясло. Стеклопластиковые лопасти получаются всегда одинаковыми, к тому же у них ресурс – около 5000 часов. А у фанерной лопасти – 150. Разницу чувствуешь?
   – Да! 150 и пять тысяч... – разницу Дима оценил.
   – В январе 1957 года вышло постановление ЦК и Совета Министров о начале работ по вертолёту, а в августе 58-го вертолёт уже совершил первый полёт. (АИ, в реальной истории постановление о создании Ка-26 – январь 1964-го, первый полёт 18 августа 1965-го. http://www.helicopter.su/spravochnik/enc/ka_26.html). Сейчас на заводе в Улан-Удэ готовится его серийное производство. Так что жди, скоро его модель наверняка появится. Вертолётик очень интересный и перспективный.
   Баранов не мог рассказать Диме и десятой части того, что он знал об остальных работах Николая Ильича Камова. Помимо чисто гражданского Ка-26, техзадание на который было выдано ГВФ, Камов делал ещё и противолодочный Ка-25. С ним дело шло далеко не так гладко.
   Разработка двигателей к вертолёту была поручена Омскому ОКБ-29 под руководством Валентина Андреевича Глушенкова. Полученная информация позволила избежать досадных ошибок и вызванных ими задержек. Двигатель разрабатывался не на 750 л.с., как предполагалось первоначально, а сразу на 900 л.с. Была учтена проблема коррозии лопаток – весьма актуальная для морского вертолёта. Лопатки двигателя сразу начали делать из титана.
   Сама по себе работа была очень сложной. Необходимо было разработать гидроакустическую станцию со значительно более высокими характеристиками, чем у имевшихся на тот момент. Обеспечить возможность безопасной посадки вертолёта на качающуюся палубу. Разместить на фюзеляже вертолета множество антенн и обеспечить их нормальную работу. Добиться электромагнитной совместимости бортовых систем вертолета с мощными излучающими системами кораблей. Сделать систему навигации при полетах над морем, без ориентиров. Создать систему обслуживания вертолетов в условиях базирования на корабле. Сделать возможным использование вертолетов для выполнения других задач при минимальных затратах времени на переоборудование.
   Такие задачи, особенно создание ГАС и системы навигации не могли быть решены быстро. И даже решение проблем с двигателем не могло сильно ускорить разработку. ОКБ Камова прорабатывало вопросы создания морского вертолёта в инициативном порядке с 1956 года. Постановление ЦК и Совета Министров на разработку вышло в январе 1957 года, в феврале 57-го флот выдал техническое задание. (АИ, в реальной истории ТЗ было выдано в 1958 г). В 1959-м году Ухтомский вертолётный завод заканчивал сборку первого опытного образца, хотя двигатели для него ещё не были готовы.
   Первый полёт Ка-25 совершил в мае 1960-го (АИ, в реальной истории – 11 мая 1961 г), и это был ещё достаточно «сырой» вертолёт, требовавший длительной доводки, главным образом – по бортовым системам.
   Параллельно Николай Ильич продолжал работу над темой винтокрыла. Ка-22, переведённый в разряд экспериментальных «летающих лабораторий», служил теперь базой для опытных работ и экспериментов. Основным стал конвертоплан морского базирования.
   Вертолётами поперечной схемы в СССР в конце 40-х занимался Иван Павлович Братухин. Под его руководством были построены опытные вертолёты «Омега», «Омега II», Б-5, Б-10, и Б-11. Тогдашний уровень теории, отсутствие опыта разработки вертолётов, несовершенные технологии приводили к появлению недоведённых машин, страдавших множеством проблем, главной из которых была вибрация. Из всех вертолётов Братухина более-менее удалось избавиться от неё только на Б-11 (http://airwar.ru/enc/uh/b11.html). Долгая доводка вертолёта привела к появлению 6 мая 1951 года постановления о прекращении работ по Б-11. Конструкторское бюро Братухина было расформировано в октябре 1951 года, Ивана Павловича «сослали» в ЦАГИ, начальником вертолетного отдела Бюро научной информации (БНИ). С 1957 он заведовал кафедрой вертолетостроения МАИ, причем с 1958 по 1966 год одновременно являлся проректором МАИ по научной работе. (Источник http://y-savinskiy.ru/gl-26-35/bratuhin/)
   Понимая, что одновременно такие сложные разработки, как Ка-25 и конвертоплан ему одному не потянуть, Николай Ильич Камов добился у министра авиастроения Дементьева согласия на привлечение Ивана Павловича Братухина к работам по конвертоплану, ссылаясь на то, что у него больше всего опыта по вертолётам поперечной схемы. Дементьев согласился привлечь Братухина к проекту в качестве консультанта, но Камов решил иначе. Официально оформив Ивана Павловича консультантом, Николай Ильич создал рабочую группу для разработки конвертоплана. Руководителем группы он назначил своего заместителя Марка Александровича Купфера, а его замом по научной работе поставил Братухина. Но Купфер постоянно отвлекался на Ка-25 и другие работы ОКБ, тогда как Братухин, совмещая работу с преподаванием в МАИ, вплотную занялся конвертопланом. (АИ)
   Более ранние работы Братухина использовать напрямую было сложно. Кроме того, они сильно устарели. Камов в начале работ по Ка-22 использовал в качестве основы для опытного винтокрыла фюзеляж Ли-2, к которому пристраивали новое крыло и турбовинтовые двигатели.
   На этот раз, для ускорения работ, было решено пойти аналогичным путём. Камов и Братухин взяли фюзеляж и крыло пассажирского Ил-14, перепроектировали центроплан, установив крыло сверху фюзеляжа, фактически, переделали Ил-14 в высокоплан. На концах укороченного крыла поставили два значительно более мощных, чем исходные АШ-82 на Ил-14 двигателя НК-4 конструкции Кузнецова. Крыло, в отличие от Ка-22, было сделано цельноповоротным и складывающимся. С механизмом поворота и складывания возились два года. Сделали двухкилевой хвост и основное шасси, убирающееся в боковые спонсоны, как на Ан-8.
   Это был ещё не окончательный вариант – скорее, летающий прототип, предназначенный для выявления всяких трудных и «узких» мест. Он пока ещё не начал летать, Николай Ильич и Иван Павлович рассчитывали поднять машину в воздух в конце 1959 года. При этом они сознавали, что ей, скорее всего, потребуется несколько лет доводки. (Ближайший аналог V-22 Osprey доводили 17 лет) Но, что было ещё более важно, необходимость долгой доводки сознавало и руководство страны. Таких решений, как было принято в 1951 г по ОКБ Братухина, можно было не опасаться.
  
   Вячеслав многого не мог рассказать Диме. Военные разработки оставались секретными. А рассказать было что.
   Михаиль Леонтьевич Миль на совещании НТС СССР в декабре 1956 года получил задание разработать в дополнение к уже летающему Ми-4 лёгкий многоцелевой вертолёт Ми-2. (АИ, в реальной истории постановление вышло лишь 30 мая 1960 г, первый Ми-2 взлетел в декабре 1961-го) При разработке широко использовались уже отлаженные агрегаты вертолёта Ми-1, в том числе самые ответственные – несущий ротор и главный редуктор. Но силовой агрегат под него разрабатывался заново – спарка из двух двигателей ГТД-350.
   Два двигателя надёжнее, чем один, это понимали все. Но маленький ТВД сделать сложнее, чем большой и мощный. Владимир Яковлевич Климов это хорошо понимал, и потому оценил предложение Хрущёва сделать второй вариант Ми-2 – одномоторный, с двигателем ТВ2-117, разрабатываемым для перспективного Милевского вертолёта Ми-8. Он и уговорил Миля:
   – Вы посмотрите, Михаил Леонтьевич, ведь и у американцев, и у англичан, и у французов полно лёгких вертолётов с одним мотором. Тем более, что, используя одинаковые ТВ2-117 на лёгких одномоторных и более тяжёлых двухмоторных машинах, легче будет наладить их снабжение запчастями, обучать техников.
   – Оно так, – отвечал Миль. – Но военные хотят двухмоторную машину, и их тоже понять можно. Живучесть у неё всяко выше.
   – Так для военных я ГТД-350 сделаю, – обещал Климов. – Но его отработка может затянуться. ТВ2-117, я думаю, раньше созреет. Я на него Сергея Петровича полностью переключаю, а сам займусь ГТД-350. (Изотов Сергей Петрович, заместитель Климова, после ухода Климова на пенсию в 1960-м возглавил ОКБ-117 и разработку двигателей ТВ2-117 и ГТД-350)
   Климов в этот раз не угадал. ГТД-350 был сделан за 4 года, а ТВ2-117 отлаживали пять лет. Но Миль его послушал и начал разрабатывать Ми-2 в двух вариантах – двухмоторный и одномоторный. (АИ).
   Кроме того, он одновременно делал специализированный боевой вертолёт. Изучая информационную подборку по «перспективным разработкам боевых вертолётов», полученную из ВИМИ, куда информация подобного рода попадала, главным образом из ИАЦ, Михаил Леонтьевич пришёл к выводу, что строить специализированный ударный вертолёт надо на базе более тяжёлой машины, чем будущий Ми-2. Ми-8 пока был только в проекте, а боевой вертолёт требовался чем скорее, тем лучше.
   Изучая и сравнивая концепции, Миль остановился на следующем подходе: «вертолет не должен быть обнаружен, а если он обнаружен, то его не должны повредить, повреждение - еще не катастрофа, ну а если уж сбили - то вертолет не должен разрушиться при падении.» (цитата из http://airwar.ru/enc/ah/csh2.html)
   Понимая, что одной из основных задач нового вертолёта будет борьба с танками противника непосредственно над полем боя, где по вертолёту будет стрелять всё, что вообще может стрелять, Миль собирался заложить в новую машину максимум живучести. Вот только сделать это в 1957-59 году было очень сложно.
   Оптимальным двигателем для боевого вертолёта представлялся АИ-24. Но на момент зарождения концепции этого мотора ещё не было. Чтобы не тормозить работу, для создания первого прототипа Михаил Леонтьевич решил пойти по пути создателей «Хью Кобры», сделавших боевой вертолёт из транспортного, и предложил взять агрегаты Ми-4, но... поставил двигатель прямо под главным редуктором.
   Легко сказать, но трудно сделать. Фактически пришлось изготовить новый главный редуктор, и заново вписать двигатель в силовой каркас фюзеляжа. Теперь вал от двигателя входил в редуктор снизу. Двигатель оказался в центре грузового салона. На освободившееся место в носу была установлена двухместная тандемная ступенчатая кабина для оператора спереди и лётчика сзади, с наклонными бронированными стёклами.
   Сам фюзеляж «обжали» сделали более низким и узким, хотя и не таким узким, как у «Хью Кобры» – всё же звездообразный АШ-82В занимал заметно больше места. Выбор поршневого АШ-82В был сделан, исходя из ещё двух соображений: поршневой двигатель был значительно более приёмистым, что повышало маневренность вертолёта и его шансы на успешный уход из-под удара, а также был менее чувствителен к запылённому воздуху, не терял несущую способность при высокой температуре воздуха и влажности, как ТВД, имел несколько меньшее тепловое излучение. На выхлопные патрубки по бокам фюзеляжа были сразу установлены «уши», в которых горячие газы смешивались с холодным внешним воздухом и выходили наружу уже остывшими. Это была «закладка на будущее» – для отработки контрмер против ракет с ИК-наведением.
   Разумеется, Миль понимал, что необходимо ставить на вертолёт газотурбинный двигатель, и лучше не один, а два. Создание нового редуктора под спаренный АИ-24 уже было начато, ждали лишь получения доведённого двигателя.
   От обстрела спереди снизу двигатель закрывала бронированная кабина экипажа и поворотная стрелковая установка с 23-мм пушкой. При отработке бронирования кабину несколько дней обстреливали на полигоне из советских и различных трофейных пушек. Это позволило более рационально подобрать толщину бронелистов.
   Шасси вертолёта сделали не колёсным, а лыжным, для упрощения конструкции и ускорения проектирования. Хвостовую балку с рулевым винтом полностью заимствовали от Ми-4. На первом варианте вертолёта никаких электронных систем прицеливания ещё не было. В дальнейшем предполагалось установить ИК-прицел, лазерный целеуказатель и надвтулочную РЛС, но первый образец был больше похож по составу БРЭО на «Хью Кобру» – «умной» радиоаппаратуры было по минимуму.
   В состав вооружения, помимо 23-мм пушки, входили неуправляемые ракеты С-5 в контейнерах УБ-8 и УБ-16, подвесные пушечные и пулемётные гондолы, 100-кг авиабомбы. В дальнейшем предполагалось вооружить вертолёт противотанковыми ракетами «Фаланга», но они пока ещё были не готовы.
   В целом новая машина, получившая «в довесок» к имени скромный индекс «Ш» – «штурмовой», напоминала передней частью CSH-2 «Ройвалк» на пятом месяце беременности, стоящий на лыжах, и лишь характерная хвостовая балка выдавала его происхождение от Ми-4.
   «Хью Кобру» сделали в 1965 году за полгода. Ми-4Ш разрабатывали два года, зато получилась значительно более защищённая машина. Он впервые взлетел в декабре 1958-го, сразу показав вполне неплохие характеристики устойчивости и управляемости. Хрущёв предложил немедленно запускать его в серийное производство.
  
   #Обновление 12.12.2015
  

8. Антикитерский механизм.

  
  К оглавлению
  
   2 февраля 1959 года в сообщении ТАСС было объявлено о создании в Советском Союзе принципиально нового класса «дистанционных измерительных приборов» на основе оптических квантовых генераторов (ОКГ). Их создателями были названы научные коллективы ФИАН и ГОИ. В тот же день по Центральному телевидению показали 15-минутное интервью с академиками Басовым и Прохоровым, а также с непосредственными разработчиками ОКГ (перечислить).
   Вскоре в советских и зарубежных научных журналах был напечатан цикл статей. В них приводились принципиальные схемы твердотельных и газовых ОКГ первого поколения, но были опущены многие технические подробности, без знания которых создание работоспособных серийных приборов было весьма затруднительно. В февральском номере журнала «Техника-молодёжи» была опубликована статья об истории разработки ОКГ. Главным сюрпризом оказались фотографии серийных строительных дальномеров и импульсных инфракрасных приборов с лазерной подсветкой. (АИ)
   Западное научное сообщество не поверило в столь быстрые темпы промышленного внедрения. Американские физики Чарльз Таунс и Теодор Мейман, работавшие над созданием лазера в США, заявили, что «якобы серийные приборы, показанные в советской прессе, скорее всего, являются экспериментальными образцами, так как от открытия физического принципа или явления до его коммерческого использования обычно проходят десятилетия».
   Однако уже весной – летом того же года у советских строителей, осуществлявших в США монтаж павильонов Советской Промышленной выставки, были замечены более десятка подобных дальномеров нескольких моделей. Американские фирмы, выпускающие строительные и геодезические измерительные приборы, приобрели через «Амторг» лицензии на выпуск в США лазерных дальномеров по советской технологии. (АИ)
   Американский Комитет по экспортному контролю (CoCom) был вынужден частично пересмотреть свои запретительные списки. Выступая перед Конгрессом, президент Эйзенхауэр сказал:
   – Я вынужден признать, что в области оптических технологий русские обогнали нас минимум на десять лет. Похожее отставание у нас наблюдается также в ракетных технологиях и в электронике. Я выделил агентству ARPA 100 миллионов долларов на период ближайших двух лет, для сокращения этого отставания.
   – В сложившихся условиях я не вижу смысла в ограничениях продажи технологий в страны социалистического лагеря. Они могут ввести симметричные ограничения и зафиксировать наше отставание по некоторым ключевым научным направлениям навсегда. В моём понимании свободный обмен научными идеями и технологиями на текущем этапе более выгоден американской экономике, чем политика искусственных ограничений.
  
   Официальная хроника.
   25 мая 1959 года Никита Сергеевич Хрущёв прибыл с официальным визитом в Албанию. Его принимали Первый секретарь ЦК Албанской партии труда Бекир Балуку и Председатель Президиума Народного собрания Лири Белишова (АИ). Визит Первого секретаря ЦК КПСС продолжался до 4 июня. В ходе визита Никита Сергеевич ознакомился с достижениями народного хозяйства Албании, и осмотрел советскую военно-морскую базу Влёра. Также руководители СССР и Албании подписали пакет соглашений о межгосударственном сотрудничестве в ряде областей науки, промышленности и культуры.
  
   В тот же день, 25 мая, в Каире советские специалисты передали правительству ОАР проект Асуанской плотины.
   Система управления строительством начала формироваться в 1952 году. В начале было создано несколько специализированных комитетов. 19 октября 1955 года при египетском Совете Министров было организовано Управление Высотной Асуанской плотины во главе с премьер-министром. В 1958 году был образован Высший комитет Высотной Асуанской плотины.
   Советское участие в проекте началось 27 декабря 1958 года, когда было подписано соглашение между СССР и Египтом об участии Советского Союза в строительстве высотной Асуанской плотины и предоставлении кредита для этого строительства. Генеральным проектировщиком был назначен институт «Гидропроект», главным инженером Николай Александрович Малышев, Главным советским экспертом — Иван Васильевич Комзин, заместителем Главного эксперта — Георгий Александрович Радченко, заместителем Главного эксперта по снабжению — Георгий Иванович Сухарев, заместителем Главного эксперта по кадрам — Виталий Георгиевич Морозов, руководителем административной группы — Виктор Иванович Кулыгин.
   Особую проблему представляло финансирование проекта. Египет ещё не полностью рассчитался за советский ленд-лиз и военную помощь в период Суэцкого конфликта, поэтому о новом кредите не могло быть и речи. Финансирование взяли на себя Исламский банк развития и Инвестиционный банк ВЭС. (АИ)
   Был организован Учебный центр по всем основным строительно-монтажным специальностям, в котором обучение проводилось по программам Советского Союза. За год в учебном центре проходило подготовку 5 тысяч человек. Всего за период строительства прошли обучение около 100 тысяч.
   Советский проект плотины отличался от раннего британского варианта. Плотина была размещена на 400 метров выше, и имела комбинированную деривацию. (Деривация гидротехническая – совокупность гидротехнических сооружений, отводящих воду из реки, водохранилища или другого водоёма и подводящих её к другим гидротехническим сооружениям.) Основную часть водоотвода составляли подводящий и отводящий каналы, и только 315-метровый участок был выполнен в виде шести туннелей диаметром по 15 метров.
   В ходе разработки проекта гидроузла максимально учитывалось его будущее влияние на экологию. Плодородный ил, ранее несомый по течению Нила до самой дельты, после постройки плотины неминуемо накапливался бы в водохранилище, постепенно уменьшая его глубину. Чтобы избежать этого, решено было сделать в верхней части будущего водохранилища искусственный перекат с турбулизаторами течения и постоянно действующей грунтососной системой. Вода, несущая ил, закручивалась турбулизаторами. Ил оседал в их нижней части, очищенная вода сбрасывалась в водохранилище. Система пульпопроводов транспортировала разжиженный ил вдоль берега водохранилища до плотины, где илистая пульпа сбрасывалась в отводящий канал ГЭС. Мощное течение водосброса размывало ил и несло его вниз по реке, к Дельте. Таким образом удалось сохранить общую экосистему Нила и плодородие его дельты. (АИ)
   Для сохранения рыболовства в озёрах часть илистой пульпы, богатой фосфатами, силикатами и другими питательными веществами, сбрасывалась вдоль берега водохранилища. В районах сброса были организованы рыбные фермы.
   В проект было заложено также строительство канала от водохранилища на запад, что позволяло обводнить значительные участки пустыни и предотвратить неконтролируемое затопление низменности Тошка. Избыток воды предполагалось сбрасывать в искусственное озеро Тошка, вокруг которого решили построить агротехнический комплекс. Канал Тошка позволял оросить 2340 квадратных километров пустыни, увеличить пахотные площади Египта на 10% и создать в дополнение к существующей долине Нила новую «долину Сабри», где можно было разместить в комфортных условиях и обеспечить трудоустройством более трёх миллионов человек.
   Отдельной проблемой было предполагаемое затопление ценных археологических участков. Для спасения египетских древностей Координационный Совет ВЭС при участии ЮНЕСКО организовал проект, получивший название «Исида». (АИ частично) Фактически это была крупномасштабная спасательная операция, в ходе которой 24 ценнейших памятника древнеегипетской архитектуры, в т.ч. храмы Денбод, Дендур, храм из Тафиса, храм Исиды на острове Филэ, и пещерный храм Абу-Симбел были аккуратно распилены и перенесены на новые, незатапливаемые места.
   Храмовый комплекс Абу-Симбел датируется 1260-гг до н.э. и состоит из двух храмов. Большой храм был построен в честь фараона Рамзеса II, малый храм – в честь жены фараона Нефертари-Меренмут. (Подробнее и с фотографиями см. здесь: http://masterok.livejournal.com/456409.html)
   Подготовка к переносу храмов началась уже 1959 году. Храмы были сфотографированы во всех деталях, размечены на пронумерованные блоки весом от 5 до 30 тонн, средний вес блока составлял 20 тонн. Только основной храмовый комплекс Абу-Симбел в период 1965-1968 гг был распилен на 1036 блоков и собран на новом месте, в 200 метрах в сторону и на 65 метров выше первоначального местоположения.
   Также сюда перевезли 1112 блоков, вырезанных из скал, окружавших храмы. В блоках просверлили отверстия и закачали смолистый состав, укрепляющий структуру камня. Храмы накрыли полым железобетонным колпаком, а сверху насыпали холм. Операция по перемещению храмов длилась 3 года и обошлась в 42 млн. долларов. В проекте участвовало около 50 стран, основную часть работы выполнили советские специалисты. (Реальная история, http://lifeglobe.net/entry/1073)
   Аналогичным образом переносились и другие храмы. Так, построенный в период правления фараона Нектанеба I в 380 – 362 годах до н. э. храм Исиды на острове Филэ был аналогичным образом фотографирован, разделён на блоки и собран заново на острове Агилика, в 500 м выше по течению Нила. (Схемы и фото см. http://isida-project.org/egypt_december_2013/aswan_philae.htm)
   Помимо собственно переноса храмов, на подлежащем затоплению в период 1964-68 гг участке долины Нила был высажен «научный десант» из нескольких десятков археологов, приглашённых из Советского Союза, Индии, Китая, Греции, Франции, Италии, ГДР, Венгрии, Чехословакии и других стран.
   В период 1959-64 гг они плотно работали, исследуя территорию дна будущего водохранилища, уже получившего название «озеро Насер», «в память о победоносном вожде египетского народа, проложившем Египту путь к свободе и процветанию», как сказал на церемонии начала строительства президент Египта Али Сабри.
   Сенсационных находок, подобных могиле Тутанхамона, сделано не было. Но в ходе переноса храмов был получен большой объём информации о применяемых древними египтянами строительных технологиях и приёмах. Удивление вызвал неоспоримо подтверждённый результатами исследований неожиданно высокий уровень технологий.
   Данных, полученных в ходе «проекта Исида», археологам хватило на несколько десятилетий и не один десяток докторских диссертаций. Были обнаружены поселения древнеегипетских рабочих, строивших храмы. Несколько неожиданно выяснилось, что на строительстве были заняты не рабы, а свободные египтяне. Были обнаружены документы, напоминающие современные строительные сметы, ведомости зарплаты и пищевого довольствия. Из них удалось узнать, каковы были в Древнем Египте нормы питания для рабочих, распорядок рабочего дня, и даже кухонные рецепты. (В реальной истории данные получены после 2000 года)
   Но была и сенсация. Той же весной 1959 года советский минный тральщик вышел из порта Александрии для калибровки гидроакустической станции минного поиска. Калибровку собирались проводить в трёх километрах от Александрии, в бухте Абукир. В процессе настройки ГАС советские моряки обнаружили на дне бухты подозрительные «выступы». (АИ)
   Находки прошлых лет в Александрийском порту были на слуху всего Средиземноморского флота. Командир тральщика приказал спустить управляемый по кабелю подводный аппарат для поиска мин, оснащённый телекамерой. Изображение с аппарата записывалось на видеомагнитофон. Неожиданно свет прожектора выхватил из полумрака на 10-метровой глубине вертикально стоящий двухметровый плоский чёрный камень, покрытый иероглифами.
   Описав циркуляцию, подводный аппарат передал изображение остатков толстых стен, частично покрытых илом. Рядом под слоем ила угадывалось что-то, похожее на поваленные статуи.
   По окончании выполнения задачи командир тральщика привёл корабль обратно в базу и доложил о находке по команде. Информация ушла в Москву. Военно-морской министр Кузнецов доложил о находке Хрущёву и Косыгину. Руководители государства передали информацию по дипломатическим каналам президенту Египта и предложили организовать совместную археологическую экспедицию.
   В ходе исследований, проводившихся в течение нескольких лет, были обнаружены главный храм города Гераклиона, три огромные статуи из розового гранита, изображавшие ранее неизвестного фараона, его жену и бога Хапи, «отвечавшего» в Египте за разлив Нила. Помимо них, была найдена гробница, покрытая иероглифами, остатки 10 кораблей, выброшенных на берег и лежавших в общей куче, что указывало на возможную приливную волну в результате подводного землетрясения. Было сделано несколько тысяч более мелких, но не менее ценных находок – золотые серьги, браслеты, шпильки, кольца, гребни, сотни различных монет, глазурованный кубок греческой работы. (В реальной истории руины Гераклиона найдены в 2014 г. http://masterok.livejournal.com/1051357.html)
   В 1957 году вместе с советскими археологами в Грецию был направлен доктор технических наук Иван Николаевич Веселовский, автор нескольких учебников по теоретической механике, также занимавшийся историей науки и переводами с древнегреческого сочинений Клавдия Птолемея, Евклида, Аристарха Самосского, Архимеда, Коперника, Диофанта, Герона Александрийского и Иордана Неморария. Заданием Веселовского было исследование таинственной находки 1902 года – Антикитерского механизма. С 1951 года его исследованием занимался английский историк науки Дерек де Солла Прайс.
   Англичанин встретил в лице советского учёного талантливого и компетентного специалиста, что позволило им обоим быстро найти общий язык и значительно продвинуться в исследованиях. Разумеется, Прайс не знал, что у Веселовского была «подсказка». Среди нескольких десятков видеороликов в смартфоне Александра Веденеева была трёхминутная компьютерная реконструкция Антикитерского механизма. В ИАЦ ролик разложили на последовательность кадров при помощи программы Avidemux, затем перенесли на киноплёнку, для просмотра кинематики, и на диафильм, для изучения конструкции. (Ролик http://www.youtube.com/watch?v=0E_KPb-Nv7E)
   Кроме того, у Веселовского была мощная поддержка со стороны Академии Наук СССР и советского правительства. Академик Келдыш без особого труда убедил Никиту Сергеевича в практической важности подробного изучения механизма, по информации из 2012 года являющегося едва ли не первым в мире астрономическим аналоговым компьютером. Для Хрущёва не менее важным было также утверждение приоритета советской науки. Поэтому Веселовскому предоставили значительные полномочия в части привлечения научных и производственных организаций для проведения исследований.
   Иван Николаевич организовал рентгеновское исследование механизма, по ночам, в отеле, сличая рентгенографии его частей с изображениями в диафильме.
   – Если мы вычислим количество зубцов на этих зубчатых колёсах, – пояснил Веселовский Прайсу, – мы сможем понять, какую функцию выполняло это устройство. Мне кажется, что это что-то вроде механического календаря. Грекам нужен был календарь, согласующий солнечный год с лунными месяцами. У меня есть подозрение, что эта машина могла делать нечто подобное.
   Прайс с ним согласился. Вскоре они сумели сосчитать зубцы на одной из шестерёнок, и обнаружили, что их 235. Каждые 19 лет по 365 суток равны 235 лунным месяцам – это был так называемый Метонов цикл, один из основополагающих элементов древнегреческого календаря. На другой шестерне было 127 зубцов – это половина от числа 254 – количества оборотов Луны вокруг Земли за 19 лет Метонова цикла.
   Рентгеновские технологии 50-х были далеко не совершенны. О каком-либо автоматизированном синтезе полученных изображений не было и речи. Расшифровка рентгеновских снимков заняла около года.
   Также проводилось фотоисследование. Механизм фотографировали со вспышкой, закреплённой под разными углами. Затем слайды накладывались друг на друга. Это помогло прочесть едва заметные надписи, сохранившиеся на деталях механизма. Появлявшиеся тени как бы проявляли буквы.
   В то же время на Златоустовском часовом заводе шла кропотливая работа по воссозданию работающей копии механизма. Веселовский постоянно держал связь с заводом, отправляя туда результаты своих расчётов.
   Греко-турецкий конфликт 1958 года прервал налаженную работу. 8 сентября турецкие танки ворвались в континентальную Грецию. Прайс и Веселовский срочно упаковали все документы своих исследований, и приготовились бежать. Положение ухудшалось с каждым днём. Казалось, ещё день-два, и турки займут Афины. Аэропорт был закрыт, бежать можно было разве что в горы.
   Но оставался сам предмет их исследований – несколько обломков известняка с вросшими в них шестерёнками из тонкой бронзы. Кто поручится, что в случае захвата Афин турками музей не будет разграблен? В ночь с 11-го на 12-е сентября Веселовский и Прайс остались в Афинском музее археологии. Они договорились, что в случае угрозы захвата города попытаются спрятать хрупкий механизм где-нибудь в подвале, а сами укроются в горах. Веселовский заранее установил контакт с местными коммунистами, намереваясь использовать сеть Коминтерна для попытки спасения. Утром 12 сентября Прайс включил принесённый с собой радиоприёмник, чтобы послушать последние новости. По греческому радио передавали заявление ТАСС. (АИ, см.гл. 03-11)
   Услышав новости, Прайс изменился в лице и лихорадочно схватил упакованные чемоданы.
   – Куда вы, Дерек? – удивился Веселовский.
   – Куда угодно! Подальше отсюда! Вы что, не понимаете? Вот-вот начнётся третья мировая война!
   – Да что вы?! Ничего подобного! Как раз теперь всё будет в порядке, – успокоил его Веселовский.
   Через несколько часов с северо-запада, откуда на Аттику накатывалась стальная лавина турецких танков, послышался далёкий тяжёлый грохот, Затем раздался низкий рокочущий звук, от которого тряслись стены и раскачивались под потолком люстры. Прайс и Веселовский бросились к окнам и увидели эскадрилью стратегических бомбардировщиков Ту-95, уже отбомбившуюся и проходившую на малой высоте над городом, чтобы ободрить население.
   К концу сентября кризис благополучно разрешился, и Прайс с Веселовским продолжили исследования. Одна из больших шестерён была сломана. Число её зубцов было то ли 222 то ли 223. Веселовский предположил, что это 223 лунных месяца, так называемый цикл Сарос – цикл повторения лунных затмений. Соответствующие затмения в каждом Саросе наступают при одинаковом удалении Луны от Земли и имеют одну и ту же длительность. Сложное движение Луны вокруг Земли передавалось на большое колесо при помощи сдвоенной эксцентрической шестерни со штифтом, входящим в паз на другой шестерне. Учёные долго не могли догадаться, чем приводилась в действие эта сдвоенная шестерёнка. Наконец, Веселовский предположил, что приводом была шестерня с 53 зубцами, которую они оба долго и безуспешно пытались пристроить к механизму, не догадываясь, откуда она выпала.
   Всю зиму и большую часть весны учёные разгадывали загадки механического чуда. Наконец, они были готовы обнародовать результаты. Совместная статья Прайса и Веселовского вышла одновременно в 6-м номере журнала «Наука и жизнь» и в 6-м номере «Scientific American» за 1959-й год. (АИ частично).
   Их триумф оказался невероятным, значительно более резонансным, чем ожидал Прайс. Веселовский передал Прайсу приглашение вместе выступить по советскому телевидению. В этой передаче Иван Николаевич впервые продемонстрировал всему миру построенную по его расчётам и чертежам на Златоустовском часовом заводе действующую модель Антикитерского механизма, показывающую движение всех известных древним грекам планет в принятой тогда геоцентрической системе, а также циклы солнечных и лунных затмений, и даты 4 панэллинских игр (Истмийских, Олимпийских, Немейских и Пифийских), а также игр в Додоне. (АИ)
   Прайс узнал о существовании модели всего за пару дней до эфира. Он сам оказался потрясён не меньше всех телезрителей.
   – Коллега, но почему вы ничего мне не сказали? – упрекнул англичанин Веселовского.
   Иван Николаевич, разумеется, не мог сказать, что выполнял задание партии и правительства.
   – Я до последнего момента не был уверен в правильности моих расчётов, – ответил Веселовский. – Эта проклятая шестерёнка с 53 зубцами никак не укладывалась в схему. Часовщики на заводе делали по моим чертежам набор отдельных шестерён, который сложился в единое целое и заработал буквально пару дней назад.
   Во время интервью Веселовский сказал:
   – Мы считаем, что Антикитерский механизм мог использоваться для расчетов дат религиозных праздников, связанных с астрономическими событиями, в том числе Олимпийских и других священных игр, а также служить для коррекции календарей на основе Метонова цикла. Это имело важное практическое значение в Греции, где почти каждый полис имел собственный гражданский календарь, что создавало невероятную путаницу. (Использована информация из статьи Павла Кузнецова «Антикитерский механизм» http://rec.gerodot.ru/athens_nat/akm.htm)
   – Таким образом, мы с вами видим первый из известных нам аналоговый вычислитель, отдалённый предок современных вычислительных машин, – заключил учёный.
   Выступивший с заключительным словом Прайс особо отметил выдающуюся роль своего русского коллеги:
   – Я начал исследование Антикитерского механизма в 1951 году, и до 1957 года, когда к моей работе присоединился мистер Веселовский, я не смог достичь и десяти процентов того успеха, которого мы добились нашей совместной работой. Я и представить себе не мог, что за два прошедших года ему удастся не просто разгадать назначение этого чудесного механизма, но и построить его действующую модель. Пусть она во многом гипотетична, так как механизм плохо сохранился и дошёл до нас в виде отдельных фрагментов, но безупречная логика модели не оставляет сомнений в том, что такое устройство реально существовало в Древнем Мире и выполняло возложенные на него вычислительные функции.
   Выступление Веселовского и Прайса по телевидению, сопровождавшееся наглядной демонстрацией готовой модели, выбило аргументы у всех скептиков. Сама мысль о возможности создания до новой эры столь сложного механического устройства ранее не приходила в голову никому из археологов.
  
   Это была не последняя археологическая сенсация. Вскоре после обнаружения Аркаима в 1957 г (см. гл. 03-09) была проведена аэрофотосъёмка территории Челябинской области. По её результатам директор Института археологии АН СССР Борис Александрович Рыбаков организовал широкомасштабные раскопки сначала на территории древнего поселения на берегу реки Синташта, затем собственно в Аркаиме и других поселениях Страны городов на Южном Урале.
   Рыбаков по научным взглядам был ярым антинорманистом, убеждённым в автохтонном происхождении славянского населения на территории Центральной России, Украины и Причерноморья. Даже Трипольскую культуру, имевшую, по представлениям учёных начала XXI века смешанный этнический состав из средиземноморских и более северных племён, Рыбаков относил к праславянским культурно-историческим общностям, что было излишне смелым утверждением.
   Обнаружение Страны городов на Южном Урале для Рыбакова было дополнительным доказательством древности заселения территории СССР высокоразвитыми историческими культурами. Борис Александрович уверенно проследил связь между Трипольской, сменившей её Ямной культурой, и в целом комплексом культурно-исторических общностей Циркумпонтийской металлургической провинции, в которую входили, в том числе, такие признанные археологами всего мира культуры, как Троя-1, Троя-2, и Троя-3 (Троя-3 – предположительно, Троя, описанная Гомером).
   Хотя раскопки должны были продолжаться ещё не один год, уже по первым результатам, получив в своё распоряжение около 30 древних поселений одного типа застройки, с одинаковыми или близкими изделиями из меди и керамики, Рыбаков связал возникновение этих поселений с миграцией народов после распада Циркумпонтийской металлургической провинции. Опираясь на новые находки, Рыбаков собирался убедительно доказать, что народы, населявшие территорию России в 3000-2000 гг до н.э. имели не менее высокий уровень культуры и ремёсел, чем современные им троянцы и другие древние цивилизации Средиземноморского бассейна.
   Он уже готовил к публикации первую статью задуманного им цикла, посвящённого находкам на Южном Урале, когда из Китая пришло сообщение о необыкновенной находке. Советские специалисты, совместно с китайцами бурившие артезианскую скважину для орошения сельскохозяйственных угодий к востоку от горы Лишань, «совершенно случайно» обнаружили небывалый археологический памятник – более 8 тысяч терракотовых статуй конных и пеших воинов, стоявших в боевом построении в нескольких параллельно расположенных подземных склепах, в полутора километрах от могилы императора Цинь Ши Хуанди, датируемой 210 годом до н.э.
   Почти сразу после этого сообщения последовал звонок от Ивана Александровича Серова:
   – Борис Александрович, я слышал, вы собираетесь в ближайшее время обнародовать первые результаты ваших южноуральских раскопок?
   – Да, товарищ Серов, уже готовлю первую статью.
   – Я хочу вас попросить слегка повременить с публикацией. Опередить вас некому, а такое открытие грех не использовать в политических целях. А пока я бы рекомендовал вам обратить внимание на посёлок Старая Ладога, на берегу реки Волхов...
   – Да там всё копано-перекопано, Иван Александрович! Там с 18 века копают! Зачем нам лить воду на мельницу норманистов? – запротестовал Рыбаков. (С 1950 по 1968 год в реальной истории раскопок в Старой Ладоге не проводилось http://www.ladogamuseum.ru/Ras/5/)
   – Но если не проводить раскопок, как тогда спорить на научной основе со всякими фальсификаторами русской истории? – возразил Серов. – Даже если выяснится, что Ладога – поселение чисто норманнское, что ещё надо доказать, уже имеющиеся факты, обнаруженные на Урале, на Украине и в Причерноморье, это никак не опровергнет.
   Рыбаков благоразумно не стал продолжать спор. Впоследствии Староладожская археологическая экспедиция под руководством Анатолия Николаевича Кирпичникова работала в этом районе на постоянной основе и сделала немало интересных находок.
   В начале 1959 года в западноевропейской прессе появился ряд публикаций, содержащих явно конъюнктурные утверждения, якобы славянские народы не имеют глубоких исторических корней и значимых культурно-ремесленных достижений, в отличие от англосаксонской цивилизации. Вскоре подобные утверждения последовали и в адрес Китая, что было и вовсе глупостью.
   Кампания началась с интервью на одной из мелких провинциальных британских радиостанций некоего пастора, от скуки занимающегося историей и антропологией. В своём выступлении он заявил: «К востоку от Одера, Дуная и Суэца нет ни одного по-настоящему цивилизованного народа. Одни дикие азиаты. В то время, когда в Европе уже строились великие империи, расцветала наука, распространялось учение Христа, эти варвары в своих лесах охотились на медведей и пили настойку из мухоморов. Всё, чего они достигли в последующие века, они украли на Западе.» Далее последовала получасовая беседа, выдержанная приблизительно в тех же выражениях. В ней досталось и Китаю, и Индии, и народам Арабского Востока.
   Это интервью подхватила и растиражировала вначале «жёлтая» пресса, затем к вакханалии лжи присоединились и более респектабельные газеты.
   Хрущёву Серов позже рассказал, что эту пропагандистскую кампанию в западной прессе инспирировали его сотрудники. Найти пожилого джентльмена с экстремистскими взглядами и взять у него интервью было нетрудно. Провокация была устроена специально чтобы выставить в глупом положении упоротых антисоветчиков с Би-Би-Си и «Голоса Америки», тут же подхвативших выгодные для них публикации в «жёлтой прессе».
   При этом радио «Свобода» на этот раз выступало с более взвешенных позиций – отчасти сказывалось наличие в его штате большего количества русских эмигрантов.
   В целом русская эмигрантская пресса во Франции и США эти нападки на историю России и других народов Азии восприняла весьма отрицательно. Общий тон публикаций в русских заграничных изданиях выдерживался сдержанно-ироничным, в стиле: «Потомки беглых каторжников пытаются оспорить историю русского народа».
   Советские газеты перепечатали несколько статей из западной прессы, снабдив их разъяснительными комментариями. Они подавали поднятую в европейских изданиях и на английском радио антирусскую пропаганду как часть общей тактики информационной агрессии Запада в рамках «холодной войны».
   «Продажная западная пресса отрабатывает политический заказ США и их прихвостней из НАТО, пытаясь выставить русский, китайский, и другие азиатские народы «дикарями и Иванами, родства не помнящими».
   Среди советской общественности кампания лжи в британской и американской прессе вызвала справедливое возмущение. Статьи обсуждались не только на партийных собраниях, и в трудовых коллективах, но и у стендов «Союзпечати», где вывешивались свежие номера газет, у газетных ларьков, на остановках общественного транспорта, даже в метро и просто во дворах.
   Газеты «Известия», «Труд», «Советская Россия» периодически перепечатывали всё новые статьи из западных изданий, постепенно поднимая в народе волну протеста против откровенной лжи. Махровые измышления, рассчитанные на западного обывателя, мало осведомлённого об истории даже собственного народа, не то что каких-то там азиатов, в среде достаточно образованных советских граждан воспринимались как бред. Некоторые представители так называемой «творческой интеллигенции» поначалу не верили в подлинность переводных публикаций, считая, что это советская пропаганда перевирает статьи из западных газет. Тогда «Советская Россия» и «Известия» перепечатали специальным выпуском, на качественной бумаге, подборку фотокопий статей из британской прессы, чтобы читатели, знающие английский, могли удостовериться лично, как русский народ воспринимают на Западе.
   Маховик пропагандистской кампании постепенно раскручивался, и на Западе и на Востоке, что перед уже готовящимся визитом Первого секретаря ЦК КПСС Хрущёва в США выглядело и вовсе нежелательным. Президент Эйзенхауэр на одном из совещаний в Белом Доме сказал:
   – Надо этих крикунов придержать, пока они не сорвали государственный визит. Иначе мы сами будем выглядеть глупо. Заметьте, что красные тоже не позволяют себе антиамериканских выпадов в последнее время. Их официальная реакция на вакханалию брехни в нашей и британской прессе крайне сдержанная, чего, впрочем, не скажешь о реакции населения.
   Пресс-секретарь Белого Дома Джеймс Хегерти донёс точку зрения президента до репортёров. Антисоветская истерия в Штатах несколько поутихла, но в Англии она продолжалась.
   Вот тут Серов и позвонил академику Рыбакову:
   – Борис Александрович, вот теперь самое время опубликовать ваш цикл статей по южноуральским находкам, а заодно и по Старой Ладоге, если там уже что-то наметилось.
   – Новые раскопки в Ладоге идут только первый сезон, о них писать пока рано, а вот об Аркаиме у меня цикл статей действительно готовится, – ответил академик, отметив отличную осведомлённость председателя КГБ о его собственных исследованиях.
   – Вот и публикуйте, – порекомендовал Серов.
   Несколько вышедших одна за другой в «Правде» статей академика Рыбакова об исследованиях в Аркаиме, Синташте, и других поселениях Страны городов Южного Урала, и последовавший за ними отчёт китайских археологов о находке «терракотовой армии» императора Цинь Ши Хуанди не оставили камня на камне от липовой аргументации западных газетчиков.
   Вскоре после публикации в «Правде» первых двух статей, Центральное телевидение прямо в передаче «Последние известия» показало интервью с академиком Рыбаковым. Академик кратко рассказал о последних находках на Южном Урале, показал на интерактивной телевизионной карте пути и время расселения представителей нескольких последовательно сменявших друг друга культур от Трипольской до Синташтской, а затем прокомментировал поднятую западной прессой волну лживой пропаганды:
   – В зарубежной прессе в последнее время, явно с подачи антисоветчиков с Би-Би-Си, «Голоса Америки» и прочих подобных «голосов», развернулась безудержная кампания лжи с целью опорочить славянские народы, а также нации Азии и Ближнего Востока. Нас называют «дикарями, неспособными к самостоятельному развитию, укравшими все наши достижения на Западе». Так ли это?
   – Мы видим на примере Аркаима и Страны городов Южного Урала, что уже за две-три тысячи лет до новой эры на территории России существовали густонаселённые города с развитым ремесленным производством. Теперь посмотрим на историю англосаксов.
   – До пятого века новой эры англы и саксы были ничем не примечательными, дикими германскими племенами, прятавшимися по лесам сначала от римских легионов, а затем от гуннов. Первые упоминания о саксах датируются вторым веком новой эры. Англы упоминаются чуть ранее, у Тацита, на рубеже первого и второго веков. Коренным населением тогдашних Британских островов были пикты, с которыми воевали сначала римляне, а затем переправившиеся на острова с материка кельты. Название «Пикты» произошло от латинского «picti», что означает «раскрашенные». Да, да, в четвёртом веке новой эры, когда Римская империя уже пережила свой расцвет, закат, и пала под натиском варваров, по «цивилизованной» Британии ещё бегали раскрашенные полуголые дикари.
   – В начале пятого века новой эры кельтский король Вортигерн призвал мелких саксонских вождей Хенгиста и Хорсу с их отрядами воинов в качестве наёмников для борьбы с пиктами. Профессия наёмника с тех пор не пользуется большим уважением, так как англосаксы очень скоро ухитрились и её опозорить.
   – Хенгист пригласил дружину Вортигерна на пир и приказал перерезать всех, кроме самого Вортигерна. Это событие в Англии помнят до сих пор, как «Ночь длинных ножей». Затем англосаксы захватили Кент, часть Восточной Англии, побережье Йоркшира и разорили центральные области Британии. После смерти Вортигерна в 450-м году с материка к ним присоединились прочие саксонские любители пограбить. Это, так сказать, исторический пример для всех, кто собирается заключить договор с англосаксами. Как вы знаете, англосаксы очень гордятся своей древностью и своими традициями. С их древностью мы с вами уже разобрались. Что же до традиций, то столь древними традициями предательства могут гордиться разве что англосаксы.
   Пресс-секретарь Хегерти представил перевод текста интервью академика Рыбакова президенту Эйзенхауэру уже на следующий день.
   – Замечательно, – желчно произнёс Айк. – Хрущёв ещё не прислал отказ от визита?
   – Нет, сэр. Вероятно, он умнее, чем мы предполагали. Хотя ещё неизвестно, с каким настроением он приедет.
   – Если он после такого вообще поедет, – буркнул президент. – Вполне возможно, что в СССР тоже есть свои «ястребы», не желающие нормализации отношений с США, и они, как видим, могут действовать весьма убедительно. Вот что, Хегерти. Заткните этих горе-историков с «Голоса Америки» и Би-Би-Си любым способом, пока они не сорвали визит Хрущёва.
   – Сэр... «Голосу Америки» мы можем приказать, но Би-Би-Си? Это, всё-таки, британская пресса, – с сомнением произнёс Хегерти.
   – Скажите этим ... что если они не заткнутся, мне придётся послать бомбардировщик! – рявкнул Эйзенхауэр.
  
   Под руководством Ивана Александровича Серова была проведена ещё одна весьма непростая операция.
   С 1944 года премьер-министром канадской провинции Квебек был некто Морис Ле Нобле Дюплесси, профессиональный адвокат, религиозный фанатик и упоротый антикоммунист. Один из лозунгов его партии «Национальный Союз» было изречение: «Небеса голубого цвета, а ад – красного». Однако с 1945 по 1959 год в Квебеке воцарился настоящий ад. Голубого цвета.
   Под давлением Дюплесси в Квебеке был принят закон, по которому законнорожденными детьми признавались рождённые в венчанном браке по католическому обряду. Тот, кто родился в обычной семье, но родители не венчаны в католической церкви по этому закону считался незаконнорожденным. Были ли его родители протестантами, православными, атеистами – не имело значения. (Реальная история, http://pikabu.ru/story/yelita_i_ilotyi_3754001)
   Такой вот «незаконнорождённый» ребенок в законном порядке изымался из семьи и отправлялся в сиротский приют, содержащийся государством. При этом сумма, оплачиваемая государством организации, содержащей приюты, увеличивалась вдвое, если ребенка признавали душевнобольным. Это была идеальная коррупционная схема. Сиротские приюты поголовно переквалифицировались в приюты для душевнобольных. Дети в этих приютах подвергались трудовой, сексуальной, и экспериментально-медицинской эксплуатации юез какого-либо контроля и ограничений. До сих пор не выяснено точно, сколько людей прошло через канадскую систему детских концлагерей. Называются числа от 20 до 50 тысяч детей.
   Дюплесси был истовым католиком, и в приютах всем заправляли католические священники. В детские приюты они рвались «из чистого человеколюбия». Склонность католических священников к педерастии неоднократно становилась предметом громких скандалов. Некоторые «воспитанники» приютов пережили по три десятка хирургических операций по восстановлению ануса. (История жуткая, но, к сожалению, абсолютно реальная http://pikabu.ru/story/yelita_i_ilotyi_3754001)
   Хуже того, по достижению 18 лет, выживших в этих концлагерях вышвыривали на улицу. «Воспитанники» были абсолютно не адаптированы к нормальной жизни. Они не знали, как ездить на автобусе, не говоря уже о более сложных вещах, вроде получения профессии и трудоустройства.
   (В реальной истории 7 сентября 1959 года Дюплесси умер. Его партия «Национальный союз» проиграла выборы либералам. Придя к власти в Квебеке, либералы обнаружили систему «католических концлагерей» и решили всё скрыть. Улики уничтожались, приюты были распущены. Первые следы информации появились лишь в 1989 году, её раскопали журналисты «Радио Канада». Жертвы концлагерей объединились в организацию «Сироты Дюплесси». Правительство Квебека со скрипом признало правоту оставшихся в живых 3 тысяч человек. Были назначены компенсации, но выплаты обставили таким образом, что через стену бюрократический процедур прорваться было практически невозможно. http://pikabu.ru/story/yelita_i_ilotyi_3754001)
   Когда Серов летом 1958 года доложил Никите Сергеевичу о том, что творится во внешне благополучной Канаде, Первый секретарь ЦК пришёл в ужас.
   – Что делать будем, Иван Александрович? Оставлять это дело безнаказанным невозможно. Почему раньше не доложил?
   Серов виновато развёл руками:
   – Сам знаешь, сколько информации прислано... Селин только недавно на эти сведения наткнулся. Пока получили подтверждение от канадских товарищей... Тем более, коммунистическая партия в Квебеке запрещена.
   – Как думаешь действовать?
   – Прямое вмешательство Советского Союза на дипломатическом уровне или шумиха в нашей прессе тут не помогут, – ответил Серов. – Объявят всю историю «лживым вымыслом коммунистической пропаганды», по-тихому уничтожат улики, а то и детей тоже уничтожат. Ты с де Голлем встречаться собираешься? Может, через него как-то попытаться?
   – Не успеем, – покачал головой Никита Сергеевич. – Де Голль раньше весны будущего года к нам вряд ли выберется. Даже если он согласится выступить против соотечественников, что ещё далеко не факт, даже если эта история дойдёт до суда, сам знаешь, суд – дело долгое. Дюплесси успеет подохнуть своей смертью. А в ад я не верю, сам знаешь. Хотя ему там самое место. Надо обнародовать информацию в самой Канаде. Собрать улики. И выдать всё в прессу, относительно левую, но не коммунистическую. А после огласки, после появления неопровержимых доказательств, уже можно подключиться и на официальном уровне, вплоть до ООН.
   – Согласен. Но это дело не быстрое, – проворчал Серов. – Ладно. Понял. Будем работать.
   Сбор доказательств занял несколько месяцев. Положение осложнялось общим антикоммунистическим настроем в Северной Америке. Коминтерну там было особо не развернуться. Приходилось работать под прикрытием протестантских религиозных и прочих общественных организаций. Сильно помогла американская «Церковь справедливости» (АИ, см. гл. 03-16)
   В результате расследования и аналитической работы были собраны свидетельские показания нескольких сотен жертв, прошедших ад «католических концлагерей» в период 1945-1955 года. В начале 1959 года весь этот «заряд» выплеснулся в канадскую и мировую прессу. (АИ)
   Разразился жуткий скандал. Правительство Квебека и лично Дюплесси отрицали все обвинения, организовали полицейское преследование репортёров, судорожно пытались уничтожить улики. Не получилось. Репортёрам стали известны адреса приютов, газетчики окружили их, день и ночь дежуря с фотоаппаратами и кинокамерами.
   После двух недель ожесточённых попыток отрицания очевидного Морис Дюплесси подал в отставку с поста премьера Квебека. В провинции начался правительственный кризис. Представитель Советского Союза в ООН в своём выступлении потребовал суда международного трибунала над Дюплесси и иерархами католической церкви Канады, замешанными в скандале. К его требованию присоединились несколько десятков представителей стран Европы, Азии, Африки и Латинской Америки. Премьер-министр Канады, консерватор Джон Дифенбейкер кулуарными методами пытался заручиться поддержкой США и Великобритании, чтобы те использовали в Совете Безопасности право вето. Но история оказалась настолько дурнопахнущей, что даже англосаксы предпочли от неё отмежеваться.
   6 февраля 1959 года бывший премьер-министр Квебека Морис Дюплесси был арестован. Созыв международного трибунала, перевод материалов дела на различные языки занял более полугода, поэтому перед международном трибуналом в Гааге предстали несколько католических священников и должностных лиц из правительства Квебека.
   Физическое состояние самого Дюплесси внушало опасения, что он может не дожить до заседания трибунала, поэтому его решили судить канадским судом, чтобы не затягивать судопроизводство. Результат оказался предсказуемым. Обвиняемый был признан виновным, но, «учитывая его преклонный возраст и состояние здоровья» (хотя какой там преклонный возраст – 69 лет), суд заменил приговор пожизненным домашним арестом.
   Возможность такого исхода предполагали заранее. И на этот случай был предусмотрен «вариант Б». Той же ночью у дома Дюплесси в Монреале собралась толпа. Вызванную полицию закидали камнями. Пока толпа отвлекала полицию и блокировала здание, не давая вывести осуждённого, группа «активистов», прошедших специальную подготовку, проникла в здание через подземный туннель, прокопанный из канализации.
   Внезапно для полицейских входная дверь дома бывшего премьера открылась, и Дюплесси вылетел прямо в толпу, выброшенный мощным пинком. Возмущённый рёв толпы был страшен. В несколько минут бывшего премьера Квебека голыми руками разорвали на части. (АИ. К сожалению)
   Бросившаяся ему на выручку полиция открыла огонь по толпе, но было уже поздно. Зато из толпы прозвучали ответные выстрелы. Несколько полицейских было ранено, остальные отступили. Толпа преследовала полицию по пятам, громя полицейские участки, магазины, католические церкви, поджигая автомобили. Погромы продолжались всю ночь и прекратились только после того, как в город были введены войска, с приказом стрелять на поражение.
   Несколько десятков человек были арестованы в процессе разгона толпы погромщиков, но организаторы беспорядков были уже далеко. Под раздачу попали обычные мародёры, примкнувшие к толпе в поисках лёгкой поживы.
   Международный трибунал по «Квебекскому делу» состоялся лишь в 1960-м году. Католическая церковь приложила все усилия, чтобы откреститься от скандала. Частично клерикалам это удалось. Наиболее серьёзные наказания понесли несколько бывших чиновников из правительства Квебека, в основном из тех, в чьи обязанности входил надзор за детскими приютами. Не удалось уйти от наказания тем католическим священникам, которые непосредственно контактировали с детьми в приютах, выполняя обязанности директоров и воспитателей. Те служители церкви, чья вина была установлена при расследовании, получили длительные сроки заключения. Однако высшим иерархам, покрывавшим беззаконие на руководящем уровне, удалось отмазаться. Серьёзно пострадала репутация католической церкви в Квебеке. Прохожие ещё долго плевали вслед священникам.
   Правительство Канады было вынуждено выплатить серьёзные компенсации пострадавшим и обеспечить их реабилитационную социализацию. Эта работа проводилась под контролем ООН и Международного «Красного креста». (АИ. Как ни жаль)
  
  
   #Обновление 15.12.2015
  

9. Атом и автоматика.

  
  К оглавлению
  
   В апреле 1959 года Никита Сергеевич собрал плановое совещание НТС СССР по атомной тематике. На совещании, как обычно, были заслушаны отчёты по основным темам атомной программы и намечены задачи на будущее. Оглядев входящих, он заметил несколько новых лиц, но времени на обстоятельное знакомство не было.
   Впрочем, одного из новоприбывших, смуглого, интеллигентно выглядевшего индийца, академик Курчатов представил сразу.
   – Товарищи, я пригласил на сегодняшнее заседание руководителя индийской ядерной программы, господина Хоми Джехангир Баба.
   Курчатов сделал ударение на последнем слоге, сразу исключив возможность неправильного титулования индийского коллеги (http://indonet.ru/Statya/Kto-takie-baba-sadhu-i-guru). Индиец церемонно поклонился всем собравшимся. Второго новоприбывшего Игорь Васильевич сразу представлять не стал, из чего Хрущёв заключил, что товарищ имеет отношение к военному производству или оборонным исследованиям.
   От руководства атомного проекта отчитывался, как и ожидалось, академик Курчатов. Игорь Васильевич благополучно вышел из больницы, где проходил курс терапии от тромбоза, и после месячного отдыха на Красном море выглядел вполне здоровым, загорелым и отдохнувшим. (АИ)
   – Итак, сейчас у нас продолжается строительство первого энергоблока ВВЭР-210 на Нововоронежской АЭС, а также ВВЭР и БН-600 на Белоярской АЭС, – начал Курчатов. – Также Минсредмаш составил план развития атомной энергетики страны на ближайшие годы. Пока этим планом предусматривается строительство второй очереди Нововоронежской АЭС – реактора ВВЭР-365, начиная с 1960 года. (В реальной истории – с 1964 г) и ещё одного ВВЭР-365 на Белоярской АЭС, также с 1960 года. (В реальной истории – АМБ-200 с 1962 г)
   – Также начато строительство ещё одного БН-600 на полуострове Мангышлак. Там же строится новый город атомщиков Актау, агропромышленный тепличный комплекс, и, в 120 километрах от города – центр по переработке ядерных отходов и хранилище. Большего темпа нам экономически не потянуть, учитывая также необходимость работ по ядерной тематике в интересах наших союзников.
   – Так ведь союзники сами будут нам эти работы оплачивать? – уточнил Хрущёв.
   – Совершенно верно, – согласился Курчатов. – Господин Хоми Баба, не ознакомите ли вы нас с вашим планом развития индийской ядерной энергетики?
   Индиец говорил по-английски, переводчик синхронно переводил его слова:
   – Индия весьма заинтересована в развитии собственной ядерной программы, как в целях энергетического обеспечения своей территории, так и для утверждения своего геополитического положения в качестве ведущей державы региона. Обладание собственной ядерной программой позволит Индии быть форпостом Экономического Альянса в регионе, и надёжным тылом для Советского Союза на случай конфликта с НАТО. Но ситуация с собственной ядерной программой для нас осложняется отсутствием значимых запасов урана, и общей технической отсталостью страны после многовековой колониальной эксплуатации.
   – Общие запасы тория в Индии составляют не менее 500 000 тонн, а известные индийские запасы урана не составляют и 1/10 от запасов тория. В силу вышесказанного, стратегической задачей индийской ядерной программы должно стать скорейшее вовлечение в неё масштабных запасов тория, которому необходимо дать приоритет перед использованием урана. Однако, в силу понятных причин, первое поколение индийских атомных станций должно использовать уран-235, как единственный изотоп природного урана, с которого можно начинать ядерный цикл. Плутоний-239, получаемый на станциях первого поколения, может затем использоваться для производства электроэнергии с одновременным превращением природного тория-232 в изотоп урана-233 и с конвертацией обеднённого урана-238 в тот же изотоп плутоний-239, который можно снова использовать в реакторах-размножителях второго поколения. И, наконец, станции второго поколения должны открыть путь к станциям третьего поколения, которые уже будут использовать искусственно наработанный из тория изотоп урана-233 для дальнейшего превращения тория в ядерное топливо…
   (цитата с минимальной литературной обработкой по http://www.odnako.org/blogs/borba-za-indiyskiy-atom-chast-2-trudniy-vibor-mezhdu-uglyom-i-toriem/)
   – Нас также весьма заинтересовали ваши проекты модульных АЭС, в качестве реакторов первого поколения, использующих уран, – продолжал Хоми Баба. – Основная проблема Индии на сегодняшний момент – отсталость нашей промышленности. Индия не может произвести на своих предприятиях большинство компонентов АЭС, включая главные – корпус и другие элементы реактора. Мы весьма благодарны Советскому Союзу за обучение наших специалистов-атомщиков в Университете Александрии (АИ, см. гл. 03-07). Кадровый вопрос в атомной отрасли с их помощью, полагаю, мы решим. Но вопрос технического перевооружения всех необходимых предприятий, подготовки кадров для них – настолько неподъёмный, что мы вынуждены были просить советскую сторону поставить нам реакторы первого поколения, для запуска первого этапа нашей атомной программы. (АИ, в реальной истории первые индийские реакторы строили канадцы) Сейчас наше с вами сотрудничество успешно развивается. Мы оплатили проектирование и постройку первого экземпляра модульной атомной электростанции. Насколько я знаю, оборудование уже частично изготовлено и начата его отгрузка.
   Хрущёв вопросительно посмотрел на Курчатова.
   – Совершенно верно, вспомогательное оборудование изготовлено и частично уже отправлено в Индию морем, сейчас изготавливается корпус реактора, – ответил Игорь Васильевич. – Мы рассчитываем доставить его в Индию к концу года. Площадку для монтажа индийские строители уже подготовили, с будущего года начнём собирать первую модульную АЭС.
   – Нас так же очень заинтересовал проект малой передвижной АЭС в морских контейнерах, – сказал Хоми Баба. – Прежде всего потому, что его монтаж занимает существенно меньше времени. Первая такая АЭС, как мне сообщили, сейчас устанавливается у вас в стране, вторая уже изготовлена и отправлена в Александрию. На ней будут тренироваться управлять реактором наши будущие атомщики. Третью передвижную АЭС мы планируем установить вблизи Бомбея.
   – То есть, я вижу, что сотрудничество идёт, и уже достаточно успешно? – уточнил Хрущёв.
   – Совершенно верно, – подтвердил Курчатов. – Более того, совместно с индийской стороной мы разрабатываем тяжеловодный реактор нового типа, с горизонтальным расположением тепловыделяющих сборок (Реактор типа CANDU, в реальной истории первый такой реактор появился в 1971 г)
   – А он нам такой нужен? – спросил Хрущёв. – В чём его преимущества и недостатки?
   – Недостатки: нужна тяжёлая вода в качестве замедлителя, но сейчас её стало значительно проще производить, – ответил Курчатов. – Первоначально её получали только путём электролиза, это было очень энергоёмкое производство. Сейчас мы научились получать её из воды, дистиллированной из электролита цехов получения электролитического водорода, с содержанием 0,1—0,2 процента тяжёлой воды, в две стадии. На первой стадии концентрирования применяется двухтемпературная противоточная сероводородная технология изотопного обмена, выходная концентрация тяжёлой воды 5 – 10 процента. На второй – каскадный электролиз раствора щёлочи при температуре около 0 ®C, выходная концентрация тяжёлой воды 99,75—99,995 процента.
   – Преимущества более весомы: такой реактор может работать на природном уране-238, производя плутоний, а также на тории, производя уран-233. Но есть нюанс. При работе на природном уране-238 глубина выгорания топлива очень невелика, поэтому тепловыделяющие сборки приходится очень часто менять. Практически ежедневно. То есть, понадобится большая инфраструктура хранения ядерных отходов. Такой реактор получается значительно выгоднее, если будет работать со смешанной загрузкой уранового и ториевого топлива. В этом случае под действием нейтронного облучения от урана торий будет превращаться в уран-233, который сам по себе неплохое ядерное топливо. С таким реактором проще организовать замкнутый ядерный топливный цикл, в котором отработанное ядерное топливо регенерируется и используется повторно. Особенность реактора такого типа – тепловыделяющие сборки можно извлекать по одной, не останавливая реактор.
   – То есть, реактор получается очень диалектический, – заметил Хрущёв. – Одни и те же его особенности оказываются и недостатками, и преимуществами?
   – Вроде того. Наш ВВЭР для перезарядки надо сначала остановить и охладить, что занимает много времени. Также подобный реактор имеет наиболее нагруженный режим работы, то есть его КПД из всех известных сейчас реакторов наивысший. Я имею в виду не наработку ядерного топлива, по этому параметру лидер – наш проект РУНА-Т. Речь об энергетической эффективности.
   – Для практической отработки вопросов эксплуатации ториевых реакторов мы предлагаем немного модифицировать строящийся реактор типа ВВЭР на Белоярской АЭС. То есть, в центр активной зоны загрузим обычные урановые стержни, затем вокруг них будет кольцо из стержней с торием, и дальше снова урановые стержни. Торию для протекания ядерной реакции требуется внешняя нейтронная бомбардировка, что и обеспечат урановые стержни. Это позволит нам, во-первых, отработать технологические вопросы использования тория, во-вторых, получать уран-233, пусть дольше, но со значительно меньшими энергетическими затратами.
   – Вы, помнится, упоминали, что превращения тория в реакторе идут в два этапа? – припомнил Хрущёв. – То есть, там будет не просто замена стержней? Там какой-то компонент в виде газа отводить надо?
   Курчатов подивился цепкости памяти немолодого уже Первого секретаря.
   – Да. При распаде тория-233 будет выделяться протактиний-233. Мы переведём его в состояние летучего сульфида, чтобы убрать из активной зоны в защищённое хранилище, уже вне реактора, после чего он через полгода превратится в уран-233. Это поможет избежать появления в реакторе сильно радиоактивного урана-232, с которым сложно работать. Ну, и затем эта система может быть без особых изменений использована в конструкции уран-ториевого размножителя на быстрых нейтронах. Мы также планируем высокую степень автоматизации перегрузочных процессов, чтобы полностью исключить нахождение людей внутри внешнего защитного купола реактора. (В реальной истории на наших реакторах защитных куполов не было, а зря. У американцев и японцев были) На таком реакторе можно относительно легко увеличить срок между перезагрузками ядерного топлива с обычных 12 месяцев до 18-ти, а в перспективе – и до нескольких лет, по мере замены урановых стержней на ториевые. Все операции по замене стержней будут автоматизированы.
   – Ясно. Спасибо, – поблагодарил Никита Сергеевич.
   Индиец откланялся и покинул совещание – дальнейшие вопросы были секретны, и обсуждались в более узком кругу.
   – Никита Сергеич, в отношении сотрудничества в ядерной области, – сказал Курчатов. – Вы возможность сотрудничества с Францией не рассматривали? Пока они по-настоящему не раскрутились, имело бы смысл привязать их к нашим технологиям.
   – Рассматривал, – кивнул Хрущёв. – Но спешить не будем. Пока ещё непонятно, как себя поведёт господин де Голль. Вот когда появится ясность, тогда посмотрим и поговорим. А как у вас с заказами от остальных союзников?
   – Стоят в очередь, – улыбнулся в бороду Курчатов. – Видимо, придётся нам или комбинат-гигант по выпуску этих контейнерных ПАЭС строить, или просить китайских товарищей клепать их в каждой деревне. У нас уже есть заказы от всех стран ВЭС, кроме Монголии, а также от Греции, Таиланда, Северного Вьетнама. От Франции, кстати, тоже заказ имеется.
   – А от Монголии нет? – уточнил Никита Сергеевич.
   – Нет. Такая станция стоит несколько миллионов рублей. Только железо, без ядерного топлива. Товарищ Цеденбал по этому поводу отмочил: «М-да... Недешёво... Кизяк дешевле, однако...»
   Все засмеялись.
   – Он, скорее всего, пошутил. Кроме шуток, такая ПАЭС – самый дешёвый способ войти в ядерный клуб, – пояснил Курчатов. – Думаю, европейцы тоже хотели бы купить, но их прессуют американцы.
   – Хорошо. А что после окончания Нововоронежской и Белоярской АЭС планируете? – спросил Хрущёв.
   – Ленинградскую и Кольскую АЭС, – ответил Курчатов. – Какими они будут – сейчас планировать рано, к тому времени всё может измениться.
   – А по очистке озера Карачай и реки Теча что делается? – спросил Первый секретарь.
   – Прежде всего, закончен перевод всех реакторов-размножителей комбината «Маяк» на замкнутый цикл теплоносителя с дополнительной дистилляцией. Озеро Карачай откачано, радиоактивный ил из озера вычерпан дистанционно управляемыми средствами, жидкие и пульпообразные отходы переработаны до твёрдого остеклованного состояния. Сейчас их готовят к транспортировке в могильник на полуострове Мангышлак, – отчитался Курчатов. – Руководил работой лично товарищ Доллежаль. Пришлось задействовать пять контейнерных линий по переработке отходов, из-за большого объёма перерабатываемого материала. Работа шла в три смены.
   – Ну, молодцы. Убирать за собой научились. Теперь хоть не так стыдно будет перед детьми и внуками, – одобрил Хрущёв. – Николай Петрович, на этой работе дозу большую набрали?
   – Кое-что набрал, конечно, –сознался Доллежаль. – Но здоровью не угрожает. Работа такая...
   – В бассейне реки Теча произведено отселение жителей прибрежных населённых пунктов во вновь построенные посёлки на безопасном расстоянии, – продолжал Курчатов. – Для купания детей устроены проточные пруды. Ведётся повсеместный радиационный контроль. Подход к руслу реки ограждён сплошным забором из колючей проволоки, для исключения доступа домашнего скота в запретную зону, вывешены предупреждающие знаки и надписи. Население проинструктировано о грозящей опасности. Всем семьям выплачены подъёмные, в зависимости от состава семьи. Проведена сплошная диспансеризация населения и радиометрическое обследование скота. Пострадавшие отправлены на лечение в областной центр, три человека лечатся в Москве. Сейчас проводится оценка стоимости очистки русла реки и последующей переработки отходов.
   – М-да... Вот видите, сколько лишних расходов из-за одного непродуманного решения...
   – Не только расходы, Никита Сергеич, но и немалые доходы, – возразил Курчатов. – Наши мобильные линии по переработке ядерных отходов очень хорошо продаются, в том числе и на Западе. Несколько таких линий уже купили французы и англичане. По мере распространения АЭС в Европе продажи будут расти. Покупателям особенно нравится, что для этих линий не требуется специализированного капитального строительства, их можно размещать под навесами, а в сухом климате – даже под открытым небом. Дистанционно управляемая техника для работы с радиоактивными материалами тоже большим спросом пользуется. Англичане для обслуживания своих АЭС купили сначала один комплект манипуляторов, потом заказали ещё десяток. Сейчас совместно с бельгийцами строим в Англии сервисный центр для техобслуживания этой техники.(АИ, см гл. 03-07, 03-08)
   – Хорошо, очень хорошо! Держите меня в курсе, – распорядился Хрущёв. – Что там у нас ещё по уже реализуемым проектам?
   – Первая мобильная электростанция на базе лодочного реактора, установленного на самоходную баржу спущена на воду и будет достроена к концу 1959 года, – доложил Курчатов. – Тип реактора уже неплохо отлаженный, испытания не должны занять много времени. Станцию мы предложили золотодобытчикам. В посёлке Билибино Магаданской области намечено строительство горно-обогатительного комбината, энергия там понадобится уже на этапе строительства, а когда пойдёт промышленная добыча золота – тем более. (В реальной истории строительство Билибинской АЭС начато в 1966 году). Баржа ледового класса, имеет усиленный ледокольный корпус и два реактора.(АИ)
   – Неплохо! – Никита Сергеевич был доволен. – Этак весь север можно будет постепенно освоить.
   – Мы предложили Госстрою и Академии Строительства и архитектуры сделать проект типового северного посёлка, с купольными домами, соединёнными крытыми галереями, с тепличным агрокомплексом и атомным источником тепла и электричества. Также есть предложение при помощи дирижабля собрать бочки из-под дизтоплива, разбросанные по всему Северу, и отвезти их на переплавку, скажем, на уральские металлургические заводы.
   – Годится. Так и сделаем. Что ещё у нас?
   – Так... – Курчатов заглянул в свои записи. – Опреснительная станция. На базе нашей контейнерной передвижной АЭС сейчас разрабатываем опреснительную установку по заказу Кувейта и Саудовской Аравии. (АИ, см. гл. 03-20). Работы там не так много, по сути, пристраиваем ещё один контейнер к уже существующему комплексу. Если этап опытной эксплуатации контейнерных АЭС в Обнинске и Александрии пройдёт удачно, у нас будут заказчики ещё и из стран ОПЕК.
   – Мы такое количество заказов осилим? – спросил Первый секретарь.
   – Не уверен, – ответил Курчатов. – Надо строить настоящий, большой завод. «Атоммаш». (Артур, привет и спасибо за советы!) Мы уже и площадку присмотрели, в Волгодонске. Там рядом судоходный канал, будет удобно вывозить корпуса реакторов, турбогенераторы и другие крупногабаритные детали. (В реальной истории строительство Волгодонского завода тяжёлого машиностроения, позднее переименованного в «Атоммаш», началось в 1975 году.)
   – Где деньги на него возьмём? Бюджет не резиновый. У нас вон, в Темиртау металлургический комбинат строится, Братская ГЭС, единая энергосистема ещё не замкнута, да мало ли...
   – Мы вот тут смету обсчитали, – Курчатов передал Первому секретарю папку с надписью «Волгодонск». Частично у нас будет финансирование от реализации совместного с Индией атомного проекта. Чтобы его реализовать, тоже нужны будут производственные мощности, и индийцы готовы оплатить часть стоимости их строительства. В связи с нашим участием в реализации индийской ядерной программы часть финансирования взял на себя индийский «Фонд Белой кобры» (АИ, см. гл. 02-27). Кроме того, можно использовать средства от продажи Индии модульной АЭС. В бюджет залезть, конечно, тоже придётся. Но продукция этого завода и нам самим необходима.
   – Звереву показывали? (Министру финансов)
   – Да.
   – И что?
   – Арсений Григорьевич ругался матом, пил сердечные капли, но деньги обещал выделить, – посмеиваясь, сказал Курчатов.
   – Ого! Что, и паяльник включать не пришлось? – пошутил Никита Сергеевич.
   – Я его бородой пощекотал, – в свою очередь отшутился академик. – Ещё мы запустили первый промышленный реактор-ускоритель РУНА-Т в Челябинске-40. Сейчас отрабатываем на нём нюансы ториевого топливного цикла. К настоящему времени реактор наработал первые граммы урана-233. Также пробовали облучать на нём ядерные отходы и отработанное ядерное топливо. В целом получается, но есть ряд вопросов, требующих дополнительной отработки. Скоро запустим ещё один, в Томске-7.
   – Вот это хорошо! – Никита Сергеевич удовлетворённо откинулся на спинку кресла. – Энергопотребление большое?
   Курчатов кивнул сидящему напротив Владимиру Иосифовичу Векслеру, разработчику ускорителя.
   – На этапе «разгона», пока реактор не вышел на устойчивый режим, приходится запитывать его от внешнего источника. Не зря его на «Маяке» построили. Когда вышли на режим, уже можно переключать на питание от собственного генератора. Энерговыделение достаточное. Ещё и внешним потребителям хватает, – ответил Векслер.
   – А следующий такой реактор-ускоритель где планируете строить?
   – Такой реактор очень нужен будет на Мангышлаке, Никита Сергеич. Там будет центр переработки ядерных отходов, вот там РУНА-Т принесёт очень много пользы, будет пережигать отходы и вырабатывать энергию для Средней Азии и Казахстана. Первоначальную подпитку энергией для старта цикла можно будет подавать с реактора БН-600, который строится в Актау.
   – Понял. Отлично, товарищи! – хорошие новости Первый секретарь воспринимал с удовлетворением, как солнечным светом обогревавшим всех присутствующих. – Я заметил, что реакторы-ускорители вы строите заметно быстрее, чем обычные? Примерно 1 год? А обычный реактор строится лет пять, а потом ещё год выходит на мощность.
   – У них устройство несколько проще, – пояснил Векслер. – Размер активной зоны значительно меньше, это же размножитель, а не энергетический реактор. Обычный реактор – огромное сложное сооружение. Реакторная часть РУНА-Т гораздо меньше по размерам и проще, при этом процессы в ней идут интенсивнее и быстрее, так как ускоритель разгоняет поток частиц до значительно более высоких энергий, чем можно получить даже в реакторе на быстрых нейтронах. Реакторная часть РУНЫ больше похожа на те небольшие экспериментальные реакторы, что строит Александр Ильич, – он кивнул на сидящего рядом академика Лейпунского. – Её компоненты полностью изготавливаются и собираются на заводе, монтаж из готовых узлов много времени не занимает.
   – Так... – Хрущёв задумался. – РУНА на Мангышлаке нужна. Построят её быстро. Но БН-600, который её энергией снабжать будет, будут строить значительно дольше. Нет. Давайте-ка, братцы-кролики, меняйте свой план. Сначала надо БН-600 там построить, а когда он уже начнёт работать, тогда будем строить там следующую РУНУ. Поэтому, все усилия сейчас – на БН-600. Мы ведь даже не знаем ещё, будет ли он работать так, как задумано. А вдруг ошиблись? Это ж какие деньжищи этому... как его... Фенриру под хвост?
   Курчатов, Векслер, Лейпунский и остальные ошарашенно переглянулись. Никто не ожидал от Первого секретаря какого-либо знания скандинавской мифологии, даже на зачаточном уровне.
   – В общем, этот вопрос надо ещё проработать, – заключил Никита Сергеевич, – Да и РУНА-Т, скорее всего, ещё нуждается в улучшении конструкции и каких-то доработках. Или нет? Что, прямо вот так, сразу и в яблочко попали? Так не бывает.
   – Не бывает, – согласился Векслер. – Доработки на опытном реакторе в Дубне идут постоянно. Челябинская РУНА, кстати, в качестве теплоносителя использует уже не воду, а гелий, это ещё упростило конструкцию, так как реактор теперь работает под меньшим давлением, и на больших температурах. Это Александр Ильич предложил, – Векслер посмотрел на Лейпунского.
   – То есть, теплоноситель теперь не жидкость, а газ? – удивлённо уточнил Никита Сергеевич.
   – Да, в этом есть свои плюсы, – пояснил Лейпунский. – Использование гелия в качестве теплоносителя позволяет работать на температурах 600-700 градусов и выше, недостижимых для водяных и ЖМТ-реакторов. Кстати, есть предложение сделать для производства водорода промышленный реактор с газовым теплоносителем (частичный аналог МГР-Т). Водорода для ракетных запусков понадобится много.
   – Этот ваш газовый реактор вы как хотите делать?
   – Сделаем этакую сотовую конструкцию из теплоизолированных труб, внутри кольцевого водяного бака. В каждой трубе помещаем ТВЭЛ, диаметром меньше диаметра трубы, и гоним через трубы гелий. Он нагревается, поднимается вверх, и проходит через водяной бак второго контура. Кипятит воду, остывает и возвращается в реактор. Гелий не набирает радиоактивность, рабочая температура высокая.
   – Пока речь идёт о постройке небольшого опытного образца, на малое количество ТВЭЛов, только чтобы достичь критичности и запустить реакцию, – подчеркнул Курчатов. – Газовых реакторов неускорительного типа мы раньше не строили, нужно наработать опыт.
   – Вот как? – Никита Сергеевич задумался. – Опытный образец стройте. Дальше – посмотрим. Что там у нас ещё?
   – Состоялся энергетический пуск опытового ампулизированного ЖМТ-реактора для подводных лодок в Обнинске, – доложил академик Александров.
   – Так, поподробнее, пожалуйста, – оживился Хрущёв. – Это вы сейчас о каком реакторе?
   – Малый ампулизированный реактор для подводных лодок, – ответил Александров. – В первом контуре у него натрий, во втором – свинец. Первый и второй контуры баковой конструкции, вставленные друг в друга, представляют собой ампулизированный герметичный контейнер. Он помещён в третий бак, с водой, которая кипит и вырабатывает пар для турбины. Получилась очень компактная и достаточно безопасная схема. Никаких узких каналов в реакторе нет. Температура плавления натрия примерно 98 градусов Цельсия. Давление внутри – одна атмосфера. Застывший натрий при включении реактора быстро плавится, а до кипения не доходит. Когда температура доходит до 328 градусов, начинает плавиться свинец второго контура, в это время вода в третьем контуре уже кипит. Никаких парогенераторов, которые могут протекать, не нужно, пар образуется прямо в реакторе. Условно говоря – кастрюля-пароварка, у которой тепловыделяющий элемент находится внутри.
   – Заглушенный реактор медленно остывает, причём сначала застывает свинец, полностью запечатывая контейнер, а натрий внутри ещё продолжает циркулировать в жидком виде. Вся циркуляция обеспечивается естественной конвекцией жидких металлов, то есть, никаких постоянно шумящих насосов нет, лодка получится тихая. Насосы только подают водяной конденсат обратно в третий контур реактора.
   – Когда ядерное топливо в реакторе окончательно выгорает, внутренняя ампула остывает, её вынимают и захоранивают, на её место ставят новую. Выдвигают регулирующие стержни, и цикл повторяется. Сейчас идут эксперименты, мы учимся управлять реактором, разбираемся, как он себя ведёт на разных режимах.
   – А вы не думали заменить свинец во втором контуре чем-то более легкоплавким? – спросил Лейпунский. – Хотя бы свинец-висмутовой эвтектикой? А я бы вообще ртутью заменил. Сделать корпус второго контура чугунным, ртуть его не разъест.
   – У нас есть противопоказания по использованию висмута, правда, в первом контуре, – возразил Александров. – Насчёт использования его во втором контуре – это ещё проверять надо. Ртуть на подводную лодку я категорически не хочу тащить.
   – Да и натрий на подводной лодке... Ох, мужики, страшно мне что-то... – пробормотал Хрущёв.
   – Никита Сергеич, натрий надёжно заперт внутри тройной оболочки, – успокоил Ефим Павлович Славский. – Оболочка первого контура, слой свинца, потом оболочка второго контура. Не вырвется. Ну, и, конечно, пока все нюансы не отработаем, на лодку его не поставим.
   – Тут, Никита Сергеич, надо понимать ещё один момент, – добавил Курчатов. – На этом реакторе мы можем относительно дёшево экспериментально отработать и понять те нюансы использования свинцового теплоносителя, которые потом можно будет развить в проекте БРЕСТ. Та схема, которая предложена в концепте БРЕСТ (http://www.atomic-energy.ru/technology/36000) весьма сложна для постройки по ней опытного реактора. Наша ампулизированная баковая схема проще.
   – М-да... Ну, хорошо. Допустим, – Первый секретарь теперь выглядел обеспокоенным. – Насчёт урана-233 хотел спросить. Вот, ваша РУНА-Т будет его нарабатывать в больших количествах, так?
   – Да, – подтвердил Векслер.
   – И куда мы его девать будем? Я имею в виду – прямо сейчас? У нас что, есть готовые варианты его использования?
   – Вообще-то есть, – ответил Курчатов. – Я специально пригласил директора комбината «Маяк» Федора Яковлевича Овчинникова.
   Овчинников поднялся со своего места в конце стола. Никита Сергеевич отметил, что директор «Маяка» ещё совсем молодой, с широкой, располагающей улыбкой.
   – Мы, товарищ Хрущёв, сейчас заканчиваем на комбинате монтаж уникальной, полностью автоматизированной производственной линии из гибких производственных ячеек, – начал Фёдор Яковлевич. – Товарищ Щёлкин разработал универсальный малогабаритный боеприпас, который на этой линии будет собираться серийно, в больших количествах. Новый реактор-ускоритель позволяет получать расщепляющиеся материалы значительно дешевле, чем раньше. Раньше мы уран-238 тысячами тонн в центрифугах крутили, пока там от него уран-235 отделишь... Электричества эти центрифуги расходуют – море! Потом этот уран надо в реакторе жечь, чтобы 238-й уран перевести в плутоний. А плутоний, это такая гадость... летучая, ядовитая, радиоактивная... И стоит дороже золота. Кирилл Иваныч, вы про свой ядерный запал расскажите поподробнее.
   Академик Щёлкин поднялся, развернул несколько сложенных в трубку плакатов и повесил их на демонстрационную стойку, один на другой. Хрущёв с интересом разглядывал устройство, по форме напоминающее орех арахиса (картинка и описание https://ru.wikipedia.org/wiki/W88)
   – Это – законченный вариант термоядерного боеприпаса, предлагаемого для наших новых баллистических носителей, выполненного по двухступенчатой схеме Теллера-Улама, – сказал Щёлкин. – Отличие нашей совместной товарищами Харитоном и Зельдовичем разработки в том, что элементы из плутония и урана-235 в ней заменены на элементы из урана-233. Основная мощность взрыва, как и раньше, достигается в результате реакции слоёных оболочек из дейтерида лития-6, но инициация производится подрывом не плутониевого, а уранового заряда. Вот этого овального элемента в верхней части. Вот это и есть тот универсальный «ядерный запал», который будет производиться на автоматизированной сборочной линии комбината «Маяк», и который так долго нам не давался. Его мощность составит от пяти до десяти килотонн в тротиловом эквиваленте, в зависимости от того, сколько смеси дейтерия и трития положено вот тут, в центре. Это – микротермоядерный заряд, он служит исключительно для более полного «сгорания» урана.
   – То есть, этот запал сам по себе – уже маленькая атомная бомба, – уточнил Хрущёв.
   – Да, именно.
   – А почему он вам долго не давался?
   – Форма, Никита Сергеич, – пояснил Щёлкин. – Форма и критическая масса. Все наши заряды ранее делались круглой формы. Поэтому у нас долго не получалось сделать бомбу малого диаметра. Меньше 300 миллиметров. Реально первые термоядерные слойки были по полтора метра в диаметре. Миллиметров 400-500 инициирующий заряд, ведь плутоний в нём надо окружить обычной взрывчаткой, в оболочке, со взрывателями. Вокруг него наворачивались слои дейтерида лития, всё это хозяйство было ещё в оболочке из урана-238 или свинца.
   – Когда мы в апреле 1956 года получили от Игоря Васильевича первые сведения о заряде овальной формы, было много споров, сомнений, боялись, что эта штука вообще не сработает. Наконец, в 1957-м году провели первое испытание такого заряда. Неудачно. Не смогли обеспечить одновременность подрыва обычной взрывчатки, ошибка в проектировании системы подрыва имплозивных линз инициатора. Второе испытание – получилось, помните, я вам докладывал про «термоядерный горох», что мы для флота сделали? А потом эти заряды ставили на Р-7 с «самосвалом» (АИ, см. гл. 02-39)
   – Помню, конечно! – заулыбался Хрущёв.
   – Вот. Овальная форма позволила уменьшить диаметр инициирующего заряда. Теперь его можно поместить в калибр 204 миллиметра. Мы продолжаем работать над уменьшением калибра, с плутонием, думаю, получится и в 152 миллиметра уложить, но это дороже.
   – Основное преимущество нашего заряда с ураном-233 – то, что стоимость расщепляющегося вещества, получаемого в реакторе-ускорителе товарища Векслера значительно, в несколько раз дешевле, чем стоимость плутония.
   – Это почему? – уточнил Никита Сергеевич.
   – Дешёвое, распространённое сырьё – торий. Его коэффициент воспроизводства в тепловых реакторах больше или равен единице, то есть, сколько тория в реактор загрузили, столько урана-233 получили. В случае наработки в реакторе-ускорителе дело обстоит ещё лучше. Это раз. Отсутствие этапа обогащения урана в центрифугах – два. Не надо долго мариновать в реакторе уран-238, переводя его в плутоний – три. Процесс в реакторе-ускорителе идёт значительно быстрее, при этом на единицу затраченной энергии, по сравнению с обогащением в центрифугах, конечный выход расщепляющегося вещества в реакторе-ускорителе в разы больше. При этом из получаемого урана-233 можно делать не только бомбы, но и ТВЭЛы для атомных электростанций.
   – Та-ак, понял, – широко улыбнулся Хрущёв. – Технология двойного назначения?
   – Вроде того, – кивнул Щёлкин. – Дальше, в стоимости любого атомного заряда основная часть – стоимость расщепляющегося материала. У нас он относительно дешёвый, и его много. Что произойдёт? А то, что у нас есть возможность резко удешевить ядерное оружие. Есть возможность быстро достичь паритета по количеству зарядов с Соединёнными Штатами.
   – Так это же замечательно, – обрадовался Никита Сергеевич.
   – Конечно, – подтвердил академик. – Заряд маленький – есть возможность засунуть его в артиллерийский снаряд, в торпеду, в более мощный заряд для авиабомбы или головной части ракеты, – Щёлкин снял первый плакат, под которым висел второй. – Юлий Борисович, вам слово.
   Академик Харитон поднялся, подошёл к плакату и взял указку из рук Щёлкина:
   – Вот этот «арахис» – тут у нас в нижней части концентрические круги – это схематически изображена вторая ступень, аналогия «слойки» товарища Сахарова, но с другими компонентами. Вместо урана-235 – уран-233. «Слойка» помещена в общий с запалом корпус из урана-238, заполненный пенополистиролом. Подрыв запала порождает лавину излучения, которое инициирует взрыв «слойки». А уж её можно делать сколь угодно мощной, наворачивая слои.
   – При этом, когда оба реактора, на «Маяке» и в Томске-7, выйдут на проектную мощность, у нас будет достаточно урана-233, чтобы собирать несколько десятков, возможно – до сотни инициирующих зарядов в месяц. Расчётная производительность автоматической линии позволяет собрать несколько сотен зарядов в месяц, было бы из чего собирать. Полновесных двухступенчатых зарядов на несколько сотен килотонн, будет, конечно, меньше. Но они в таких больших количествах и не требуются.
   – Ничего себе! – оторопел Хрущёв. – Фёдор Яковлевич, про линию расскажите поподробнее.
   – Линию делали совместно с ЭНИМС. (Экспериментальный НИИ металлорежущих станков, см. гл. 03-02), – ответил Овчинников. – Очень помог Владимир Иванович Дикушин. Он там как раз станками с программным управлением занимается. Саму идею такой линии мы долго вынашивали, большую часть оборудования спроектировали и изготовили, даже отладили в режиме дистанционного управления, то есть, люди станками управляли из другого помещения, по кабелю, с выносного пульта.
   – Но для полноценной автоматической линии нужна была дешёвая управляющая ЭВМ, и не одна. А такой ЭВМ не было. И тут, в декабре прошлого года мы узнали, что есть такая дешёвая ЭВМ, называется «Сетунь». Вышли, минуя министерство, прямо на её разработчиков. Они нам и собрали сначала одну машину, потом ещё одну... всего таких машин нужно будет несколько, по одной на каждую производственную ячейку. Количество ячеек будет зависеть от конечной конструкции заряда. На скорость изготовления и сборки конструкция повлияет, конечно, но ограниченно. Ну, заменим удерживающие приспособления, под другой размер, ходы рабочих элементов увеличим, если что. Заряды-то сами по себе небольшие.
   – А ТВЭЛы для АЭС на этой линии делать не получится? – спросил Хрущёв. – Вы, вроде, упоминали гибкие ячейки?
   –Для ТВЭЛов мы аналогичную линию запроектировали, – ответил Овчинников. – Она даже попроще и покороче. Управляющие ЭВМ можно поначалу использовать те же самые, только программу другую загрузить.
   – Вот это да-а... – Первый секретарь замолчал, пытаясь осмыслить новую информацию.
   Только сейчас он осознал, что советская наука и производство совершили ещё один невероятный прорыв, в котором синтезировались достижения фундаментальной науки, ядерных технологий, электроники и робототехники последних лет. Опираясь на присланные идеи и концепции, советские ядерщики и электронщики вместе нащупали не только кратчайший путь к ядерному паритету.
   Производительность в несколько сотен недорогих малых ядерных зарядов или тепловыделяющих сборок в месяц открывала возможность для реализации ещё одного проекта, о котором никто в кабинете не сказал ни слова. Невысказанные слова повисли в сгустившейся тишине. Первый секретарь на мгновение прикрыл глаза, и перед его мысленным взором одна за другой пронеслись картины возможного будущего. Всё, что не смог реализовать Советский Союз в той, «другой» истории, из-за предательства партийной верхушки, здесь может стать реальным.
   Опреснительные станции в пустыне, вокруг которых зеленели поля и фруктовые сады. Северные города, где тепло атома позволит выращивать свежие овощи и фрукты круглый год. Промышленные автоматизированные гиганты, выпускающие миллионными партиями любые товары, для внутреннего потребления и на экспорт.
   Купол лунного города, угнездившийся между острых пиков кратера, и стартующие к Земле транспортные корабли. Орбитальное зеркало, согревающее отражённым солнечным светом русский Север. Космическая верфь, висящая в точке Лагранжа между Землёй и Луной, на которой, в гигантской солнечной ротационной печи отливают из метеоритного железа длинный корпус звёздного корабля.
   Марс, окутанный лёгкой голубоватой дымкой сгущающейся атмосферы, где в долинах давно пересохших рек снова потекли первые ручьи, зазеленели первые мхи на мёртвых камнях. И три звезды в чёрном небе, что он видел недавно на картинке в одной из книг сына – вытянувшиеся в наклонную изогнутую линию звёзды пояса Ориона.
   #Обновление 19.12.2015
   Никита Сергеевич тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.
   – Хорошо! Очень большую работу проделали, товарищи! Владимир Ильич Ленин в своё время сказал: «Коммунизм есть Советская власть, плюс электрификация всей страны». Я, впрочем, считаю, что электрификация – это, скорее, условие для построения социализма, а не коммунизма. Ленинский лозунг – это, конечно, упрощение, рассчитанное на тогдашний уровень грамотности населения. Но этот лозунг несёт в себе правильную идею.
   – Так же, как электрификация была условием построения социализма, так и автоматизация производств, наряду с их энергонасыщенностью, станет непременным условием построения коммунизма. Начавшись на опасных и высокотехнологичных производствах, вроде атомных или электронных, автоматизация будет всё шире внедряться в обычной жизни. Постепенно будут отмирать профессии, требующие неквалифицированного труда, примерно так же, как отмерли профессии бурлака, или фонарщика. Другие профессии, сохранившись, трансформируются в нечто совсем иное. Так, например, современный кузнец занимается совсем не тем, чем занимался кузнец 200-300 лет назад.
   Он обвёл взглядом собравшихся учёных, хитро улыбнулся и сказал:
   – Вы, наверное, сидите сейчас и думаете: «Опять старый дурак пропагандистскую херню несёт...»
   Все бурно запротестовали.
   – Думаете, думаете! – продолжил, посмеиваясь, Никита Сергеевич. – Только вот, сами не сознаёте, что каждая ваша трудовая победа приближает построение коммунизма. Вот, у Фёдора Яковлевича, на «Маяке», внедрили автоматизированную сборку ядерных зарядов и ТВЭЛов. А это значит, что человеческий фактор больше не влияет на качество и производительность труда, на точность соблюдения технологии производства, на безопасность обращения с ядерными материалами.
   – Жизнь и здоровье людей будут сохранены, потому что люди больше не контактируют напрямую с радиоактивными веществами. Ведь никакая защита полностью от радиации не спасает. При этом люди, в отличие от капиталистического общества, не потеряли работу и средства к существованию. Их профессия видоизменилась, их жизнь при этом стала безопаснее и лучше.
   – Но очень важно, чтобы опыт автоматизации производства не замыкался в пределах одного предприятия, даже если оно секретное. Необходимо этим опытом делиться, распространять его и всячески пропагандировать. В нашей советской системе, товарищи, я имею в виду – в той, истинно ленинской советской системе, которую мы сейчас возрождаем, очищаем от искажений и злоупотреблений, всё делается для людей. Для того, чтобы их жизнь стала лучше, стала комфортнее и удобнее. Я не говорю – легче и беззаботнее, работать будут все, как и сейчас. Но работать можно по-разному. Можно надрывать все силы и умирать в сорок лет, а можно работать творчески, до глубокой старости. Да и саму старость можно будет отодвинуть. Наши медики над некоторыми такими технологиями работают.
   – Да, мы с вами, скорее всего, до торжества коммунизма не доживём. Но мы должны сделать всё, чтобы наши дети и внуки жили при коммунизме. Это вполне реально, товарищи! Нужно лишь встать на правильную дорогу, и идти по ней, не сворачивая. И все вы сейчас, своими свершениями как раз и выводите страну на эту самую правильную дорогу!
   – Я в коммунизм верю. Верю искренне! Верю, что с такими соратниками у руля, как все вы, советский народ в итоге коммунизм построит!! И надерёт задницу всем, кто попытается нам помешать!!! – Первый секретарь от души приложил кулаком о столешницу.
   Все замерли. В кабинете повисла мёртвая тишина. Никита Сергеевич остановился.
   – Эх... занесло меня опять... Простите, товарищи... Сколько я говорил-то? Не два часа? И то ладно...
   Собравшиеся в его кабинете учёные вдруг зааплодировали. Не казённо, не по привычке, как обычно, на съездах, конференциях и партсобраниях. Аплодировали искренне, почувствовав, что слова Хрущёва – не дежурная пропаганда. Они шли от сердца, недаром Никита Сергеевич подчеркнул, что его вера в коммунизм, в возможность его построения, искренняя. Они поняли, что именно надежда на лучшее будущее для всех, желание улучшить жизнь для всего народа, не только для членов ЦК и партийной верхушки, ведёт по жизни Первого секретаря.
  
   – Теперь к вашим работам, товарищ Иевлев. Что нового расскажете?
   Иевлев и Бондарюк уже отчитывались о своих работах в марте, но тогда это было общее совещание по космической тематике, с ограниченной по времени повесткой дня. Теперь Хрущёв хотел узнать об их разработках более подробно.
   Мстислав Всеволодович Келдыш, как обычно, продремавший всю первую часть совещания, пока обсуждались не касавшиеся его вопросы, открыл глаза и начал внимательно слушать. (М.В. Келдыш часто дремал на совещаниях, время от времени вставляя в разговор удивительно точные реплики. Вероятно, в эти моменты он что-то просчитывал в уме.)
   – У нас работа движется в соответствии с графиком. Начаты плановые эксперименты на опытном реакторе ИГР, – ответил Иевлев. – В реактор устанавливается одна тепловыделяющая сборка, производится кратковременный выход на расчётную температуру, в течение примерно 30 секунд, через сборку прокачивается водород, измеряются параметры на выходе. Затем реактор охлаждается, сборка снимается, выдерживается в хранилище для снижения радиоактивности, после чего дистанционно разбирается и изучается.
   – На настоящий момент опытным путём проверена правильность идеи изготовления ТВЭЛов в виде витых спиралей, а также снижение выноса радиоактивных веществ в случае добавки к водороду некоторого количества гептана.
   – Следующим этапом мы планируем постепенно увеличивать время «прожига» ТВС в реакторе, пока не выйдем на расчётные периоды его работы, которые предполагаются в космическом пространстве. Для этого по нашему проекту на полигоне мы строим полностью герметичный стенд с газгольдером большого объёма и системой дезактивации. Стенд уже год как строится, объём капитального строительства там немаленький, ожидаемый срок сдачи в эксплуатацию – конец 1960 года.
   – Параллельно по проекту товарища Лейпунского изготавливается второй опытный реактор, получивший обозначение ИВГ, уже на расчётное количество тепловыделяющих сборок. Фактически, это прототип будущего реактора, который будет установлен в конструкции ядерного двигателя, – продолжал Иевлев. – Это уже значительно более сложная разработка, но мы рассчитываем, что к моменту готовности закрытого стенда реактор будет собран. Как вы понимаете, это уже не водяной бак, там вынужденно приходится использовать графит и бериллий. Соответственно, появляется много деталей сложной формы.
   – Также мы, совместно с КБ Химмаш товарища Косберга закончили газодинамические испытания проточной части макетного образца двигателя. Я имею в виду сопло и газовод между соплом и реактором. Правильность принятых решений подтверждена, сейчас товарищ Косберг начал разработку проточной части для полноразмерного двигателя.
   Иевлев закончил отчёт и сел на своё место.
   – Замечательно! – удовлетворённо заключил Хрущёв. – Вижу, работа идёт как надо.
   – У нас, Никита Сергеич, есть одно предложение, – сказал Келдыш. – Владимир Михайлович, по-моему, раньше не упоминал, что его опытный реактор очень высокотемпературный? Предполагается нагревать водород до температур более двух с половиной тысяч градусов. Соответственно, автоматически имеем проблемы с жаропрочными материалами, и с теплоотводом.
   – Михаил Макарович Бондарюк у нас уже несколько лет как разрабатывает малогабаритный графитово-газовый реактор космического базирования, с турбинным преобразователем энергии горячего газа в электричество. Михаил Макарович, расскажите поподробнее.
   Бондарюк поднялся, подошёл к стойке, развернул свой плакат и повесил его на крючок:
   – Первые теоретические проработки мы начали в 1954-м году, когда получили от Мстислава Всеволодовича информацию по концептам с кодовыми названиями «Ромашка», «Бук», «Топаз» и ТЭМ. На тот момент опыта работ по атомной тематике у ОКБ-670 не было никакого, и работа шла, как побочная, параллельно с разработками прямоточных реактивных двигателей.
   – Очень сильно тогда помогли товарищи Александров и Лейпунский. Наши специалисты ездили к ним в Обнинск, вместе с моряками учились на реальных реакторах. К 1956-му году мы уже начали немного понимать, и тогда же, совместно с коллективом Архипа Михайловича Люльки началась разработка первого образца реактора и электрического турбогенератора космического базирования. (АИ, первые разработки в ОКБ-670 в реальной истории начались в начале 60-х)
   – С турбогенератором Архип Михайлович продвинулся быстрее нас. Как вы знаете, спутники с генератором, вращаемым от двигателя Стирлинга и разогревом рабочего тела от радиоизотопного источника у нас уже летают. (АИ). Турбогенератор даст возможность создать более мощный источник энергии, но и проблем там больше. В общем, на сегодня мы сделали первый макетный образец малогабаритного спутникового атомного реактора, позволяющего получить тепловую мощность в 40 киловатт. (Как у первого советского космического реактора «Ромашка» http://tnenergy.livejournal.com/12275.html) Но, благодаря турбоэлектрическому генератору, мы ожидаем получить электрическую мощность 10-12 киловатт.
   – Это только первое приближение, – вставил Курчатов. – Так сказать, первый подход к снаряду. У товарища Бондарюка, с нашей помощью, уже разрабатывается значительно более мощный реактор, на 3,8 мегаватта.
   – Ого! – Никита Сергеевич был удивлён. – Это после 40 киловатт, вот так, сразу – такая мощность? Игорь Васильич, как такое удалось?
   – Я думаю, Никита Сергеич, тут повлияла в хорошем смысле неопытность и некоторая наглость новичков-разработчиков, – улыбнулся Курчатов. – Они просто не представляли масштаб сложностей. Так сказать, «мы это сделали только потому, что не знали, что сделать такое невозможно».
   – Тяжело пришлось? – спросил Хрущёв.
   Бондарюк вздохнул:
   – Сейчас уже проще. Первый 40-киловаттник дался тяжелее. Три года работали в три смены. Иногда и конструктора сами к станкам вставали, и за слесарей гайки крутили. В критических случаях, если, например, обнаруживали, что принятое решение было неудачным.
   – Ну, 40 киловатт – понятно. Но 3,8 мегаватта... Я не совсем понимаю, зачем нам на орбите такая мощность? – сказал Хрущёв. – Что от этого реактора питаться будет? Лунная база?
   – И кстати, как оно в космосе охлаждаться будет? – подбросил вопрос Иевлев.
   – А это не для орбиты решение, – ответил академик Келдыш. – От реактора такой мощности можно и лунную базу запитать, но вообще-то у нас была другая идея. Михаил Макарович, покажите следующий плакат.
   Бондарюк снял верхний плакат. На втором плакате была изображена длинная решётчатая ферма, с реактором на одном конце и космическим аппаратом на другом. Вдоль фермы располагались прямоугольные лопасти, по-видимому – радиаторы.
   – Мы представляем проект ТЭМ – транспортно-энергетический модуль с ионными двигателями, – сказал Мстислав Всеволодович, выходя к плакату. – Это – принципиально новый двигатель, основанный на ионизации рабочего тела с последующим разгоном плазмы в электростатическом поле. Сразу предупреждаю – это – двигатель для дальнего космоса. Для межпланетных перелётов. Его особенность – крайне малый расход рабочего тела, соответственно – малая тяга, но очень высокая скорость истечения – 50 или даже до ста километров в секунду. Такой двигатель работает долго, и может постепенно разогнать корабль до очень высоких скоростей. (В реальной истории первые двигатели с электрическим разгоном плазмы появились в 1965 г) В процессе разработок по электромагнитной пушке у нас появился определённый опыт, который мы сумели удачно применить при создании разгонной системы ионного двигателя.
   – А как вы собираетесь проходить радиационные пояса? – спросил Иевлев. – И как охлаждать реактор такой мощности в космосе?
   – Радиационные пояса можно проскочить быстро, если разгоняться на обычном ЖРД, – ответил Келдыш. – Но потом, отбросив разгонный блок, появляется возможность значительно облегчить корабль и доразгонять его ионным двигателем. Охлаждение мы сделали довольно необычное. Нам удалось синтезировать для второго контура кремнийорганическую жидкость, которая будет лететь от форсунок до уловителя, – Мстислав Всеволодович указал на «лопухи» радиаторов, – прямо через космос. Испарение будет восполняться из резервного бака. (Источник http://tnenergy.livejournal.com/13275.html)
   – Такой корабль будет в первой части полёта постоянно разгоняться, а потом развернётся, и вторую часть полёта будет постепенно тормозиться. За счёт этого можно добиться отсутствия на борту невесомости большую часть полёта. Конечно, это будет микрогравитация, и постоянные тренировки и нагрузки экипажу так или иначе понадобятся. Но иметь привычное представление верха и низа удобно и для людей, и для растений в оранжерее.
   – А от Марса обратно на чём стартовать будете? – спросил Никита Сергеевич.
   – От Марса стартовать проще, – ответил академик. – У него вторая космическая скорость всего 5 километров в секунду, меньше, чем первая космическая у Земли. И радиационных поясов у Марса нет. Там можно разогнаться относительно небольшим по массе разгонным блоком, или даже на тех же ионных двигателях, по раскручивающейся спирали. Займёт больше времени, но не критично. Конечно, если бы мы могли стартовать с Луны, это решило бы множество проблем. Но до Луны ещё тоже надо добраться, и эта задача по сложности сравнима с Марсом.
   – Так, – Первый секретарь потёр виски, собираясь с мыслями. – Что у вас есть реально, кроме красивых плакатов?
   – Опытный образец реактора, обкатанный на Земле. И комплект деталей для сборки ещё трёх реакторов, – ответил Бондарюк. – Есть турбинный электрогенератор. Турбина будет работать прямо в потоке гелия из первого контура.
   – Опытный образец ионного двигателя, опробованный в вакуумной камере на Земле, – добавил Келдыш. – Пока у нас не отработана система охлаждения реактора, так как отработать её можно только в условиях микрогравитации. Поэтому мы предлагаем запустить автоматические межпланетные станции к Марсу и Венере, оснастив их нашими ионными двигателями и ядерными реакторами Михаила Макаровича.
   – Это позволит нам не только обкатать в реальных условиях двигательную систему, но и получить немало научных данных о месте будущей высадки. Делать это так или иначе необходимо. Нам надо составить достаточно точные карты Марса и Венеры, уточнить местные условия. Сделать это дистанционно, наблюдением с Земли, практически невозможно – мешает атмосфера.
   – А ну как не сработает? – спросил Хрущёв. – Вдруг вы ошиблись, и ваш вариант охладителей окажется неработоспособен?
   – Почему? Это – та же градирня, только в космосе, – пояснил Курчатов.
   – Но градирня работает в земных условиях, а что там, в вакууме да в невесомости будет – ещё вопрос, – пояснил свои сомнения Никита Сергеевич. – Надо какой-то запасной, аварийный вариант предусмотреть.
   – Есть вариант термоэмиссионного преобразователя, – подсказал Курчатов. – Есть такая разработка, концепт «Топаз». У нас в Институте атомной энергии этот вариант прорабатывался, но в несколько изменённом виде. В оригинальном «Топазе» применены ТВЭЛы крайне сложной конструкции.
   – Капсула из 90-процентного оксида урана-235 в молибденовой оболочке используется как катод. Гирлянда таких капсул помещена в трубу между центрирующих вставок из окиси бериллия. Капсулы электрически объединены последовательно, промежуток между ними и трубой откачан до вакуума и наполнен парами цезия, после чего такой ТВЭЛ помещается в реактор.
   – Температура катода достигает 1650 градусов, а анода – 1200 градусов, для охлаждения используется теплоноситель из сплава натрия и калия. С семидесяти девяти таких сборок можно снять 10 киловатт электрической мощности. По сравнению с ТЭМ – копейки, но для маломощных ионных двигателей и питания научной аппаратуры – хватит.
   (Источник http://tnenergy.livejournal.com/12275.html)
   – Сложностей много. Натрий и калий в реакторе. Очень теплонапряжённый реактор. С другой стороны – площадь охладителей в этом случае меньше.
   – Мы по этому пути не пошли. Решили прорабатывать подогрев молибденовых катодов тем же гелиевым теплоносителем, который штатно используется в ТЭМ. Эффективность на несколько порядков меньше, чем в случае с турбинным генератором, поэтому от этой идеи отказались. ТЭМ даёт возможность использовать значительно более мощные ионные двигатели.
   – А ведь этот двигатель, о котором товарищ Расплетин говорил недавно, он ведь тоже электрический, так? – спросил Хрущёв.
   – Совершенно верно, – подтвердил Келдыш. – У него есть свои достоинства. Этот двигатель работает вовсе без рабочего тела. Но тягу он создаёт заметно меньшую, чем наш ионный двигатель. Я бы сказал, что ионный двигатель больше пригоден для перелётов длительностью до одного года, а EmDrive – для длительных полётов, продолжительностью несколько лет. К тому же мы пока не вполне понимаем физический принцип, на котором он работает. В общем, возможно даже комбинирование нескольких типов двигателей. Всё будет зависеть от задачи.
   – Вероятно, на ваших автоматических межпланетных станциях стоит отработать разные типы двигателей, не замыкаясь на каком-то одном, – предположил Хрущёв.
   – Мы так и собирались сделать, – подтвердил академик.
   – Автоматические станции запускать так или иначе будем, – согласился Никита Сергеевич. – Предварительная разведка необходима. Станции кто будет делать?
   – Предполагаем поручить научное оборудование и общую увязку Георгию Николаевичу Бабакину, – ответил академик. – Двигательную часть делаем мы, реактор – Михаил Макарович под общим руководством Игоря Васильевича.
   – Я бы ещё рекомендовал товарища Лейпунского подключить, для консультаций, – посоветовал Первый секретарь. – У него есть опыт разработки небольших реакторов самых экзотических конструкций. Александр Ильич, поможете товарищам?
   – Безусловно, буду рад поучаствовать в такой интересной работе, – ответил Лейпунский.
   – Также было бы крайне желательно запустить на орбиту большой телескоп космического базирования, – внёс следующее предложение Келдыш. – Такому телескопу понадобится точная система ориентации и стабилизации, в ней ионные двигатели тоже будут весьма кстати. Я уж не говорю о том, что такой телескоп можно и на Землю повернуть. Разрешение у него будет значительно лучше, чем у спутников фоторазведки.
   – С научной точки зрения, как я понимаю, дело нужное. А для народного хозяйства от этого телескопа какой толк?
   – Вообще-то прямой, – ответил академик. – У нас создаётся система противоракетной обороны. Но существует опасность, значительно превосходящая ядерную войну. От неё не спасут ни стратегические ядерные силы, ни ПРО, ни международные соглашения.
   Он достал из своей папки несколько фотографий звёдного неба и выложил перед Хрущёвым. Никита Сергеевич некоторое время разглядывал светлые точки звёзд. На вид снимки выглядели одинаковыми, но одно светлое пятнышко от снимка к снимку немного смещалось. Оно было обведено светлым кружком.
   – Это что? – поинтересовался Первый секретарь.
   Он понимал, что специалисты уровня Келдыша, Курчатова или Королёва не поднимут проблему без достаточных на то оснований.
   – Это астероид. Каменный или железный – пока неясно. Я вам уже рассказывал об опасности метеоритов, помните? (см. гл. 01-22) Астероид ещё опаснее. Это камень, или кусок железа массой в несколько миллионов, а то и миллиардов тонн, летящий с очень большой скоростью, несколько десятков километров в секунду. Попадание такого небесного тела в Землю приведёт к гибели цивилизации. В атмосферу будет выброшено большое количество пыли, раскалённой от удара большой массы до высоких температур. Помните, что 65 миллионов лет назад удар такого астероида уничтожил динозавров.
   – Проблема в том, что противоракетная оборона по таким целям не работает. Радары противоракетной обороны смотрят в ракетоопасных направлениях. Астероид они даже не заметят. Сбить его ракетой, даже ядерной, тем более невозможно. Даже если взрыв расколет астероид на части, они всё равно полетят по прежней траектории. Только поражающих элементов будет больше, и они поразят большую площадь, – пояснил Келдыш. – Более-менее реальная возможность предотвратить такую катастрофу – заранее послать на перехват космический буксир, который прицепится к астероиду и своим двигателем слегка изменит его траекторию, так, чтобы камень пролетел мимо Земли. Но для этого астероид нужно заблаговременно обнаружить и вычислить его траекторию. А это очень непросто. Вот для этого нам и нужен космический телескоп. Большинство астероидов сейчас мы обнаруживаем случайно. По Солнечной системе таких камней летает достаточно много. Большая их часть остаётся незамеченными. Нужна межгосударственная, общепланетная служба обнаружения астероидов, которая будет работать постоянно, составлять каталог опасных для планеты астероидов и вычислять вероятность их столкновения с Землёй.
   Хрущёв крепко задумался.
   – Вы, Мстислав Всеволодович, всё, что мне сейчас рассказали, напишите в виде официального меморандума. Приложите к нему научные доказательства, которые не вызовут сомнений у всемирно известных учёных, – сказал Первый секретарь. – А также приготовьте набор ясных и понятных страшилок для репортёров и обычного населения. Я этот вопрос собираюсь обсудить с президентом Эйзенхауэром, во время визита. Кстати, а этот астероид вы как обнаружили?
   – Его засекли астрономы Пулковской обсерватории, – ответил академик. – Причём заметили его совершенно случайно, проводя плановые наблюдения за другими объектами.
   – Меня всегда удивляло, как в Пулково вообще астрономы ухитряются что-то увидеть, – сказал Хрущёв. – Учитывая, какая обычно в Ленинграде погода.
   – Вот потому нам и нужен космический телескоп, – пояснил Келдыш. – Он позволит вынести точку обзора за пределы атмосферы, и поле обзора у него значительно больше, особенно если запустить его на гелиоцентрическую орбиту, то есть, вокруг Солнца.
   – А мы сможем его туда запустить?
   – У нас достаточно скоро будет готов к первому пуску модульный носитель на базе Р-9. А после него сделаем «Днепр». Телескоп тоже не за один год делается, к моменту его готовности «Днепр» уже летать начнёт.
   – Гм... Ну, допустим. Как информацию передавать на Землю с этого телескопа? По радио? Много вы там разглядите?
   Никита Сергеевич намекал на низкое качество снимков обратной стороны Луны, переданных в «той истории» по радио. Мстислав Всеволодович его понял
   – На этот счёт у нас ведутся весьма многообещающие разработки. Специалисты готовы показать свои наработки, но эта тематика не атомная, скорее – электронная.
   – С удовольствием с ними встречусь и посмотрю, – сказал Первый секретарь. – Куда подъехать?
   – Ехать не надо, опытные образцы можно привезти сюда, – ответил Келдыш. – Нужен будет только телевизор. Возможно, экран для проектора.
   – Очень хорошо, Мстислав Всеволодович. С товарищем Шуйским по времени согласуйте. Он поможет организовать на завтра или на послезавтра.
   – Теперь, Игорь Васильич, по единой энергетической системе и энергобезопасности промышленных центров, – Первый секретарь переложил бумаги в лежащей перед ним папке. – У нас сейчас активно растёт энергопотребление. Вводятся в строй всё новые и новые производства. Вот, Иркутский алюминиевый завод запустили недавно. (АИ, см. гл. 03-15) Скоро Братский алюминиевый завод запускать будем, как только Братскую ГЭС достроим. (АИ, в реальной истории БрАЗ был запущен только в 1966 г, агрегаты Братской ГЭС вводились в эксплуатацию с 1961 по 1966 г.) Опять же, у нас открывается масса новых малых предприятий, строятся теплицы в городах, сельская местность активно подключается к электросетям. Что у нас с энергетикой в целом, и что делается для предотвращения внезапных отключений?
   – Не совсем моя область, но, так как я взялся курировать проект единой энергосистемы, то информацию о гидроэнергетике собирал, – ответил Курчатов. – Иркутская ГЭС у нас в прошлом году успешно запущена в полном объёме. Если брать электростанции более 1000 мегаватт, то у нас в 1955-57 годах введена в эксплуатацию Жигулёвская ГЭС, сейчас идёт ввод агрегатов Волжской ГЭС в Сталинградской области. Из более мелких, до 1000 мегаватт – уже упоминавшаяся Иркутская, Камская, Горьковская (ныне Нижегородская), Княжегубская, Нарвская, Цимлянская. Вводится с эксплуатацию Новосибирская ГЭС (1957-1959). Это я перечисляю окончательно введённые в строй после 1953 года. (Источник – https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_гидроэлектростанций_России). Тепловые станции, уж простите, перечислять не буду, их очень много, но в основном, небольшие.
   – Для предотвращения внезапных отключений сейчас производятся серийно и устанавливаются малые контейнерные газотурбинные установки. Они очень помогают снимать пиковые нагрузки. Также строятся дублирующие подстанции и разрабатываются кинетические накопители энергии, на основе маховиков. (АИ). Но лучшей гарантией постоянной подачи питания будет единая энергосистема СССР, а в перспективе – ВЭС. К концу 1960 года мы соединим энергосистемы Восточной и Западной Сибири с энергосистемами Урала, Казахстана, Средней Азии и присоединим их к энергосистеме Европейской части страны, тем самым образовав единую энергосистему СССР.
   – Работы идут полным ходом, задействованы китайские вахтовые рабочие, несколько десятков дирижаблей для установки опор ЛЭП. Также рассчитываем, что Михаил Леонтьевич Миль поможет своими вертолётами Ми-6, они уже с этого года начинают поступать в войска, заодно и нам могут помочь, если будет такое указание... – Курчатов заговорщицки посмотрел на Первого секретаря.
   – Указание Министерству обороны я дам, – согласился Никита Сергеевич. – Но техника новая, надёжность её поначалу может оказаться ниже, чем ожидалось. Учитывайте этот момент в своих планах.
   – Обязательно, – подтвердил Курчатов.
  
  
   #Обновление 22.12.2015
  

10. Телевидение по-новому.

  
  К оглавлению
  
   На совещание по вопросу космического телескопа Мстислав Всеволодович пригласил Сергея Павловича Королёва, а также специалистов по телевидению – профессора ЛЭИС Павла Васильевича Шмакова и директора НИИ-380 (Всесоюзный НИИ Телевидения) Игоря Александровича Росселевича.
   Игорь Александрович был разработчиком фототелевизионной установки «Енисей», предназначенной для фотографирования обратной стороны Луны, и Хрущёв прежде всего спросил, как продвигается подготовка ко второй попытке запуска. Первая попытка кончилась неудачно из-за аварии носителя. (АИ, см. гл. 04-04)
   – Станция готова, Никита Сергеич. Установку мы немного доработали, это позволит получить более качественное изображение.
   – Это за счёт чего? – немедленно заинтересовался Хрущёв.
   – Прежде всего, линия связи сделана не непрерывная, а импульсная, – ответил Королёв. – В импульсе можно на той же энергетике получить более мощный сигнал.
   – Но главное, – добавил Шмаков, – мы с Игорем Александровичем реализовали одну нашу идею. Долго к ней шли, и вот, наконец, сделали.
   – Какую идею?
   Шмаков начал объяснение издалека:
   – Ещё до войны, в середине 30-х, в Ленинграде, Гирш Вульфович Брауде изобрёл статотрон – специализированную трубку для построчного считывания изображения с киноленты, чтобы можно было транслировать кинофильмы по телевидению. Основа идеи Брауде – фотоэлемент, имеющий фотокатод в виде металлической нити с сурьмяно-цезиевым покрытием. Изображение с плёнки построчно проецировалось на эту нить, а потом считывалось с неё, но не электронным лучом, а пилообразным электрическим полем. (Источник http://625.625-net.ru/files/587/511/h_9720742ff39e9216780da478760d1d48)
   – Для телевизионной системы с чересстрочной развёрткой такая трубка не годилась, но сама идея безлучевого считывания оказалась жизнеспособной. Где-то с 1954-55 года у нас началось бурное развитие полупроводниковой электроники, и мы с Игорем Александровичем тоже решили посмотреть, что можно полезного извлечь из новых технологий для телевидения.
   – Нам выдали для изучения секретный, совершенно невероятный полупроводниковый прибор. Крошечная микросхема с простейшим объективом сверху. Но он давал небывалое разрешение изображения в два миллиона точек. (АИ)
   Хрущёв понял, что Шмаков говорит, скорее всего, о камере, вынутой из присланного сотового телефона, или же одной из микросхем, присланных в качестве образцов. Павел Васильевич, тем временем, продолжал:
   – В начале этого года в НИИ-380 установили минифабрику электронных схем конструкции товарища Берга. И мы с Игорем Александровичем попытались...
   Он замолчал, сунул руку в карман, и достал спичечный коробок. Открыл и выложил на полированный стол что-то, похожее на очень длинную и узкую микросхему.
   – Это что? – поинтересовался Никита Сергеевич.
   – Полупроводниковая светочувствительная линейка. Так называемый прибор с зарядовой связью. Много-много ячеек, выстроенных в линию, и накапливающих электрический заряд, пропорциональный силе падающего света, – пояснил Шмаков. – Несколькими такими линейками, вытянутыми в линию, мы заменили фотоэлемент с металлической нитью в статотроне Брауде, и попробовали считывать изображение с проявленной фотоплёнки. Получилось не сразу, конечно, но в итоге мы получили заметно лучшее качество, чем с предыдущей модели «Енисея».
   – Избавиться от «банно-прачечного треста», агрегата для проявки плёнки в космосе, пока не удастся, – добавил Росселевич. – Но вот снимки Луны должны будут получиться более качественные.
   – Это мы проверим в начале сентября, когда запустим ракету к Луне, – сказал Королёв. – Но испытания в атмосфере Земли действительно дали результаты лучше, чем в прошлом году.
   – Если позволите подключиться к вашему телевизору, то у нас с собой опытная студийная телекамера, сделанная на этой же полупроводниковой линейке, – сказал Шмаков. – Лежит в приёмной. Охрана ваша с чемоданчиком в кабинет пускать не хотела. Можно сразу продемонстрировать.
   – Конечно! Давайте, несите её сюда! – оживился Хрущёв, не упускавший возможности посмотреть что-то новое.
   Росселевич принёс из приёмной телекамеру. Никита Сергеевич сразу отметил, что камера была заметно меньше, чем привычные ему студийные модели. Телевизор у Первого секретаря стоял цветной, работающий в новой системе SECAM. (В АИ совместная с Францией разработка системы телевещания по ТВ-стандарту SECAM идёт с 1956 г, см. гл. 02-08)
   – Маленькая! – удивился Хрущёв.
   – Да удаленькая, – усмехнулся Шмаков. – Сейчас сами увидите. Это потому, что в ней электронно-лучевой трубки нет. Только объектив, моторчики трансфокатора, сканирующее зеркало с приводом, и плата с ПЗС-линейками. Чересстрочную развёртку организовали проецированием изображения на ПЗС-линейку с попеременным считыванием сигнала с неё по двум трактам. Полноценную ПЗС-матрицу достаточно высокого разрешения мы пока изготовить не можем, а развернуть элементы в линейку оказалось несколько проще.
   Камеру подключили длинным кабелем к телевизору, прямо ко входу антенны, через согласующий блочок. Росселевич включил камеру. На экране телевизора появилось изображение. Цветное, и заметно более чёткое, чем обычная телевизионная трансляция.
   – Ого! – Никита Сергеевич с интересом наблюдал за плывущим по экрану изображением собственного кабинета. – Очень качественное изображение, товарищи! На удивление качественное. Это цифровое?
   – Нет, с ПЗС-линейки считывается аналоговый сигнал. Цифровой на этом телевизоре показать без преобразования не получилось бы, – пояснил Росселевич. – У нас в планах создание специализированного сигнального процессора, для обработки сигнала с камеры в цифровом виде. То есть, считываем аналоговый сигнал, переводим в цифру, чистим от шумов, передаём на дальнее расстояние, и уже на приёмной станции, если это необходимо, переводим обратно в аналог. Пока что цифровая техника слишком дорога, а сила телевидения в его массовости. Потом, когда элементная база подешевеет и станет мощнее, можно будет в каждый телевизор ставить процессоры. Но это – планы на будущее.
   – Сейчас речь идёт о том, чтобы сделать на таком принципе передачу данных с будущего космического телескопа, – пояснил Келдыш. – Отработав на нём принципиальные технические решения, можно будет внедрять их в потребительский сектор экономики.
   Академик знал, чем можно пронять Хрущёва.
   – То есть, вы имеете в виду, что ваш телескоп будет вроде как огромной телекамерой на орбите? – спросил Никита Сергеевич.
   – Можно и так сказать, – улыбнулся Шмаков. – Он будет объективом полупроводниковой телекамеры. Надо только защитить электронную часть от радиации, но этот вопрос мы уже придумали, как решить.
   – А как сохранять изображение планируете?
   – Магнитную плёнку на лавсановой основе мы делать научились, – ответил Павел Васильевич. – Вот на неё и будем записывать изображение. Причём в цифровом формате, для сохранения качества записи. Эту аппаратуру ещё предстоит разработать, никто не говорит, что она появится в будущем году.
   – Но если не начнём сейчас, то кто-нибудь сделает это вместо нас, – резюмировал Хрущёв. – Хорошо. Мстислав Всеволодович, смету мне приготовьте по телескопу. Расходы пока будем проводить по линии Госкомитета по новой технике, когда появятся опытные образцы аппаратуры – там решим.
   – Никита Сергеич, – Росселевич слегка замялся. – Вопрос не совсем моей компетенции... Совсем не моей... У нас Пётр Фёдорович Брацлавец, один из непосредственных разработчиков фототелевизионной установки, высказал идею: поставить на телевизионный спутник «Молния-1» телекамеру внешнего обзора. Смысл в том, что у стартующей ракеты факел двигателя очень яркий, его что днём, что ночью будет хорошо заметно.
   (П.Ф. Брацлавец пробивал эту идею долго. Наконец, в 1966 г на спутник связи «Молния-1» поставили телекамеру и провели тест по обнаружению запуска ракеты, давший прекрасный результат. http://www.cosmoworld.ru/spacehistory/bratslavets.html Позже из этой идеи родилась СПРН космического базирования «Око»)
   Хрущёв, Келдыш и Королёв многозначительно переглянулись. Разговор о создании космической системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) шёл давно, но специалисты полагали, что необходимо разрабатывать специализированные инфракрасные камеры и специальные спутники. Работа шла с 1954 года, дала уже немалый выход в виде различных ИК-приборов, но самой системы ещё не было. Впрочем, и МБР в США пока только разрабатывались.
   – У нас же летает метеоспутник с телекамерами! – сказал Королёв. – Записи в Гидрометцентре хранятся какое-то время, можно даже специальных экспериментов не проводить, просто просмотреть записи того дня, когда были запуски.
   – Это обязательно надо сделать, – распорядился Никита Сергеевич. – Если всё так – выводим две-три «Молнии» на вытянутую орбиту над западным полушарием, официально – для телевещания Венесуэлы, Кубы и Гватемалы, и заодно получаем СПРН первого поколения. Принимать сигнал могут корабли управления или станции в той же Гватемале и на Кубе, и передавать через спутники связи в Москву. Это пока связь между спутниками не будет налажена.
   – Потом повесим пару спутников на геостационар для трансляции и на их тоже камеры поставим, – добавил Келдыш. – Отличная идея.
   – Я тогда подключу к этому вопросу товарищей Гречко и Устинова, – решил Первый секретарь. – Сергей Палыч, вопрос с камерой и аппаратурой связи на «Молниях» – за вами. Когда вообще планируете «Молнии» запускать?
   – Планировали в будущем году, но, чувствую, придётся уже в этом, военные с нас не слезут, – проворчал Королёв. – Нет, конечно, решить задачи телетрансляции, связи и СПРН спутниками одного типа будет, безусловно, дешевле... Но придётся стоять на ушах... Хрен с ним, не в первый раз.
   – Чувствую, у нас намечается подвижка с системой космического телевидения, – заметил Первый секретарь. – Раз так, надо будет обсудить его развитие. Увеличение числа каналов, наполнение сетки вещания, строительство приёмных станций системы «Орбита». Помнится, мы собирались эти станции в контейнерном исполнении делать?
   – Да, – ответил Росселевич. – Сама станция у нас уже разработана, большинство компонентов её аппаратуры выпускаются серийно, надо лишь наладить изготовление антенно-фидерных систем и окончательную сборку. Размещение в контейнерах позволит сильно сократить объёмы капитального строительства, а это – более быстрый и широкий охват территории страны, экономия средств, возможные экспортные поставки аппаратуры в страны ВЭС, но нужно убедить их в переходе на систему SECAM. В большинстве стран ВЭС, кроме Индии и Ирака, телевидение пока развито мало. Телезрители там, в основном, люди состоятельные, для них покупка нового телевизора обременительной не станет.
   – Тогда мы просто обязаны предложить этим «уважаемым людям» лучшее из выпускаемых у нас моделей, – усмехнулся академик Келдыш. – Проекционные телевизоры «Москва-58Ц». Надеюсь, по «Орбите» будет сразу передаваться сигнал в цвете?
   – Конечно, в цвете, – подтвердил Росселевич. – Это было основным условием с самого начала.
   – Начинать, товарищи, надо с межгосударственного соглашения, – сказал Хрущёв. – Но, чтобы его поддержали, необходимо показать нашим партнёрам товар лицом. Наш товар – это спутники «Молния» и станции системы «Орбита». Организация, в рамках которой можно будет договориться и организовать сотрудничество, уже есть – OIR. Заодно можно будет заключить соглашение об обмене телевизионными программами, фильмами, в общем, тем наполнением сетки передач, с которым у нас пока ещё есть проблемы. Само собой, необходимо обеспечить тщательный отбор фильмов и передач, которые будут демонстрироваться нашим телезрителям. Но это мы будем обсуждать уже с дирекцией Центрального телевидения. От вас партия и правительство ждут скорейшего решения технических вопросов.
   OIR – Международная организация радиовещания и телевидения (официальное французское название: Organisation Internationale de Radiodiffusion, с 1961 года – OIRT – Organisation Internationale de Radiodiffusion et de Tеlеvision) была организована как евразийская сеть радио- и телевещательных компаний и ставила целью организацию связей и обмен информацией для развития вещания.
   OIR была основана 28 июня 1946 года, первоначально в её состав вошли Албания, Белоруссия, Бельгия, Болгария, Чехословакия, Египет, Эстония, Финляндия, Франция, Венгрия, Италия, Латвия, Литва, Ливан, Люксембург, Молдавия, Монако, Марокко, Нидерланды, Польша, Румыния, Сирия, Тунис, Украина, РСФСР и Югославия. Штаб-квартира организации располагалась в Брюсселе.
   По мере ужесточения «холодной войны», в 1950 большая часть западных участников покинули организацию. В ней остались республики СССР, Болгария, Чехословакия, ГДР, Финляндия, Венгрия, Польша, Румыния. Штаб-квартира была перенесена в Прагу. В 1961 году была организована телевещательная сеть OIR, называвшаяся «Интервидение».
   Хрущёв рассчитывал убедить партнёров по ВЭС присоединиться к этой организации и создать единое «медиапространство». Это помогло бы привязать партнёров не только экономически, но и идеологически.
  
   #Обновление 26.12.2015
  
   После совещания академик Келдыш попросил у Хрущёва ещё несколько минут для важного разговора:
   – Никита Сергеич, есть пара вопросов, которые необходимо с вами согласовать. В том числе касающихся астрономии. Помните, как мы в 57-м году отобрали у американцев открытие радиационных поясов Земли?
   – Как не помнить! Нашумели тогда знатно, – улыбнулся Хрущёв. – Советская наука должна быть сильнейшей в мире.
   – Вот и я о том, – согласился Мстислав Всеволодович. – Сейчас есть шанс перехватить у американцев ещё одно важное открытие, за которое два американских физика получат в 1978 году Нобелевскую премию.
   – Слушаю вас, – Никита Сергеевич весь подобрался, чувствуя возможность ещё одного громкого пропагандистского успеха.
   – Опять-таки отличился коллектив Пулковской обсерватории. В 1955 году группа астрономов – Семён Эммануилович Хайкин, Наум Львович Кайдановский, и работавший под их руководством молодой аспирант Тигран Арамович Шмаонов проводили измерения радиоизлучения из космоса на длине волны 32 см и экспериментально обнаружили шумовое СВЧ-излучение. Собственно, обнаружил его именно Шмаонов, так как эксперимент он проводил лично. Абсолютная величина эффективной температуры радиоизлучения фона равна 4 ± 3 К и интенсивность излучения не зависит от направления на небе и от времени.
   – Шмаонов вскоре после защиты диссертации опубликовал статью о своём эксперименте, но для публикации выбрал неастрономический журнал «Приборы и техника эксперимента»
   – Я посмотрел его статью, а затем пробил фамилии и результаты в электронной энциклопедии в ИАЦ, – продолжал Келдыш. – И выяснил, что Шмаонов открыл ни много ни мало реликтовое излучение Вселенной, остаточный эффект Большого взрыва, предсказанное Георгием Гамовым, Ральфом Альфером и Робертом Германом на основании их теории. Также это открытие подтверждает теорию Александра Александровича Фридмана о нестационарной Вселенной.
   Видя, что Первый секретарь ни хрена не понимает, Мстислав Всеволодович упростил подачу материала:
   – В общем, Шмаонов сделал важное открытие, но не сумел верно истолковать полученные результаты. Американцы в начале-середине 60-х сумеют. В январе 1992 года «той истории» наши учёные провели ещё один эксперимент, на борту космического аппарата, и обнаружили неоднородность этого реликтового излучения, но Нобелевская премия снова ушла американцам.
   – А харя у них не треснет – две Нобелевки за одну тему? – возмутился Никита Сергеевич. – Что нужно, чтобы закрепить наш приоритет? Деньги?
   – Нет, скорее – информационная поддержка, – ответил академик. – Я уже распорядился провести повторные опыты и изготовить специальный прибор, так называемый радиометр. Как только результаты будут получены, я прослежу, чтобы их немедленно опубликовали в профильном журнале. Само собой, проводить повторный эксперимент будет товарищ Шмаонов. Пусть приоритет будет закреплён за ним.
   – Очень хорошо, – согласился Хрущёв. – Действуйте. Если понадобится поддержка советской прессы – сообщите мне, я дам указания. Вы сказали, «пара вопросов»?
   – Да, есть ещё одно дело, опять-таки касающееся пулковских астрономов. В августе прошлого (1958) года вышла любопытная книга ленинградского астронома Николая Александровича Козырева «Причинная или несимметричная механика в линейном приближении». Я её просмотрел, весьма любопытная и неплохо проработанная теория времени.
   – Времени? – насторожился Хрущёв.
   – Именно. Более того, в переданной информации есть упоминания, что Козырев подвергался необоснованной травле именно за эту свою публикацию.
   – А точно – необоснованной?
   Академик задумался.
   – Видите ли... Общепринятой теории времени как таковой пока нет. Мы ещё не знаем, что это такое. Методы экспериментов Козырева, вроде взвешивания вибрирующих предметов, выглядят сомнительно. Но он сделал ещё одно, очень важное открытие, которое пока тоже оспаривается американцами. 3 ноября прошлого года Козырев обнаружил действующий вулкан на Луне! И это при том, что официальная наука считает, что на Луне вулканизма нет как такового. Американцы уже объявили козыревскую спектрограмму подделкой. В 1969 году «той истории» они одумались, когда экипаж «Аполлона-11» привёз с Луны образцы явно вулканической породы, и даже наградили Козырева золотой медалью за его открытие.
   – Вот как? – удивился Хрущёв. – Признали свои ошибки?
   – Учёным, я имею в виду – настоящим учёным, а не политиканам от науки, свойственно признавать ошибки, – заметил Келдыш. – К сожалению, травля Козырева может начаться уже в сентябре-октябре этого года. В «той истории» в ней, к сожалению, приняли участие крупнейшие учёные – академики Лев Андреевич Арцимович, Игорь Евгеньевич Тамм, Пётр Леонидович Капица. Формальным поводом была статья Мариэтты Шагинян в «Литературной газете», напечатанная 3 ноября 1959 года, в годовщину открытия Козырева. Статья экзальтированная и глупая, она принесла много вреда. Вообще, я полагаю, следует признать за учёным право на ошибку, если она не привела к убыткам и человеческим жертвам.
   – Разумно, – согласился Никита Сергеевич. – Что вы предлагаете?
   – Я хочу, во-первых, оградить Козырева от преследований, тем более, ему и так уже досталось, его только в прошлом году окончательно реабилитировали.
   – Сидел? – сочувственно спросил Хрущёв.
   – Да. По идиотскому обвинению. Заработал язву желудка. Хорошо, жив остался.
   – М-да...
   – Второе, я хочу привлечь Николая Александровича к исследованиям по теме «Генератор». Разумеется, не посвящая его в «Тайну». Просто подключить к теоретическим разработкам, которыми уже занимается Роберт Людвигович Бартини.
   – А когда вы Бартини подключить успели? Он же должен разгонщик для орбитального самолёта делать!
   – Он его и делает. А исследованиями теории времени занимается в свободное время. Его теория весьма интересна. Полагаю, если свести вместе Бартини и Козырева, они помогут нашей группе продвинуться в исследованиях.
   – Кстати, как ваши успехи? – поинтересовался Хрущёв.
   – К сожалению, похвастаться нечем, – погрустнел академик. – Установка исправно жрёт электричество, брусочки дерева продолжают исчезать, но где они появляются, мы не знаем.
   – Ну что ж... Жаль, – Никита Сергеевич грустно покивал головой. – Но вы всё же продолжайте работать. Ведь мы знаем, что у Лентова и Веденеева в «той истории» получилось. Значит, получится и у нас.
  
   Повторный эксперимент, проведенный Тиграном Арамовичем Шмаоновым на вновь разработанном радиометре подтвердил полученные ранее результаты. Статья с описанием эксперимента была на этот раз опубликована в «Астрономическом журнале».
   Для независимого подтверждения результатов эксперимент Шмаонова повторил Яков Борисович Зельдович. После чего, по рекомендации секретаря ЦК по идеологии Дмитрия Трофимовича Шепилова, и с одобрения Президиума ЦК КПСС Тигран Арамович Шмаонов направил свою статью для публикации в журнал «Scientific American», а также – создателю теории «Большого взрыва» Георгию Гамову, якобы «для рецензии».
   Во время обсуждения в ЦК по этому поводу возник спор. Секретарь ЦК по идеологии Пётр Николаевич Поспелов начал возражать против какого-либо признания заслуг Гамова.
   – Позвольте! Гамов – невозвращенец! Он сбежал в США ещё до войны. Я считаю неправильным обращаться к нему за какой-либо поддержкой, пусть и по отвлечённому научному вопросу. У нас есть теория этого... как его... Фридмана. И этого достаточно!
   – Да, Гамов не вернулся, – ответил Хрущёв. – Но давайте разберёмся объективно, почему он не вернулся?
   – Гамов уехал за границу в конце 33-го года, вёл там научную работу, так же как и товарищ Капица. По социальному происхождению он из служащих, мать из семьи потомственных священников. Мы все знаем, что в условиях обострения классовой борьбы в этот период органы НКВД часто принимали решения, исходя из социального происхождения гражданина. Тот же Фридман, между прочим, тоже не пролетарского происхождения, да ещё и бывший офицер. Подозреваю, что, если бы он не умер от тифа в 25-м, то до нашего времени он, так или иначе, не дожил бы.
   – С другой стороны, Гамов за границей не проявлял себя, как антисоветчик. Имеем ли мы право порицать его, если он не вернулся, повинуясь инстинкту самосохранения? Времена изменились, товарищи. Считаю, пора отходить от твердолобого упрямства и начинать рассматривать ситуацию более гибко. Гамов получил образование в СССР и успел многого добиться – в 28 лет он был избран членом-корреспондентом Академии Наук. Официальное признание его советским учёным на данный момент принесёт нам бОльшие политические дивиденды, чем упорное отречение от него.
   – Судите сами. Возможны два варианта подачи новости. Первый вариант: «Невозвращенец из Советского Союза сбежал на Запад и создал новую теорию зарождения Вселенной, получившую блестящее подтверждение от его бывших коллег». Второй вариант: «Советский учёный, член-корреспондент Академии Наук СССР, долгое время работавший за границей, создал новую теорию зарождения Вселенной, которую блестяще подтвердили его коллеги на родине». Ну? И какой из вариантов принесёт бОльшую политическую выгоду Советскому Союзу?
   Поспелов лишь развёл руками, соглашаясь. Никита Сергеевич молча возблагодарил судьбу, что на месте Поспелова не оказался Суслов – его не удалось бы так быстро уговорить.
   Одним из аргументов для Никиты Сергеевича была секретная справка от Павла Анатольевича Судоплатова, свидетельствовавшая, что Гамов в годы войны сотрудничал с советской разведкой и предоставлял советским физикам-ядерщикам известные ему сведения. Разумеется, об этой стороне дела ни в ЦК, ни в прессе не сообщалось ничего.
   Расчёт был точный. Гамов, теоретически предсказавший в рамках своей теории существование реликтового излучения, получил практическое подтверждение своей правоты. Естественно, что он написал на статью Шмаонова весьма благожелательную рецензию, а также, сам того не желая, в разговорах с американскими коллегами провёл, как выразился Иван Александрович Серов, «кампанию вирусной рекламы» открытия Шмаонова.
   Журнал «Scientific American» опубликовал статью Шмаонова с рецензией Гамова и подтверждающие результаты Зельдовича в начале сентября 1959 года (АИ). После чего, в преддверии визита Н.С. Хрущёва в США советская пресса организовала шумную кампанию популяризации до того не слишком известной теории Гамова, подчёркивая её преемственность с теорией нестационарной Вселенной Фридмана, а также подтверждающего обе теории открытия Тиграна Шмаонова.
   Пресса разрекламировала «теорию Фридмана – Гамова – Шмаонова», смешав всё вместе, и спровоцировав её широкое обсуждение среди учёных. Академик Келдыш возмущался по этому поводу:
   – Опять эти газетчики всё перепутали! Теория Фридмана и теория Гамова – это две разные теории! Шмаонов к созданию теории не имеет никакого отношения! Он лишь провёл подтверждающий опыт.
   – Да какая разница, Мстислав Всеволодович? – усмехнулся Хрущёв. – 99 процентов читателей никогда раньше не слышали ни о Фридмане, ни о Гамове, ни об их теориях, ни, тем более, о Шмаонове. Но теперь они прочитали, что трое советских учёных разгадали одну из главных тайн Вселенной. Советских! Вот главное! Вот что в головах отложится!
   Газеты действительно делали акцент на том, что «главный секрет мироздания разгадали советские учёные». На пике этой шумихи было объявлено о возвращении Георгию Антоновичу Гамову звания члена-корреспондента Академии Наук СССР. (В реальной истории возвращено в 1990 г). Несколько учёных на Западе повторили опыты Шмаонова и Зельдовича, полностью подтвердив выводы советских коллег. В течение более двух лет теория «Большого взрыва» обсуждалась в научных кругах, постепенно завоёвывая всеобщее признание.
   В 1961 г. по совместному представлению Академии Наук СССР и Университета Колорадо, где Гамов был профессором, Гамову и Шмаонову была присуждена Нобелевская премия. Александру Александровичу Фридману посмертно было присвоено звание академика АН СССР. Гамов получил приглашение посетить Советский Союз, и воспользовался им несколько позднее (АИ).
   Мстислав Всеволодович Келдыш сумел аккуратно пресечь публикацию в «Литературной газете» статьи Мариэтты Шагинян «Время с большой буквы». Соответственно, нежелательной шумихи вокруг книги Николая Александровича Козырева не возникло. Келдыш вскоре привлёк Козырева к работе по теме «Генератор», в рамках которой не только проводились эксперименты с машиной времени, но и шла разработка общей теории пространственно-временного континуума. В «Тайну» его не посвящали, он занимался чисто теоретическими вопросами.
   Проверка записей телевизионного изображения, переданных с метеоспутника «Омега», подтвердила безусловную правоту Петра Фёдоровича Брацлавца. Ослепительный факел ракетного двигателя был хорошо заметен с орбиты даже днём. Решение последовало незамедлительно. На совместном совещании руководства Главкосмоса, Министерства обороны и Военно-Промышленной Комиссии было решено оснастить телекамерами наружного наблюдения и специальными линиями связи разрабатываемые спутники-ретрансляторы «Молния».
   Более того, их разработка была взята под контроль ВПК и Министерства обороны, и получила значительно более высокий приоритет, чем до того а соответственно, и финансирование по линии оборонительных программ. Фактически, программы создания спутников телевизионной трансляции, быстродействующей военной связи и СПРН слились воедино и осуществлялись на общей технической платформе КАУР-2, более известной как спутник «Молния».
   Работы по спутнику в целом координировал Михаил Фёдорович Решетнёв (АИ, в реальной истории Решетнёв руководил выпуском серийных спутников), целевые системы связи разрабатывал Мурад Рашидович Капланов, систему управления и стабилизации разрабатывал коллектив Бориса Викторовича Раушенбаха, а её основной компонент – силовой гироскоп – делал Всесоюзный НИИ электромеханики под руководством Андроника Гевондовича Иосифьяна. Руководил работами по гироскопу Николай Николаевич Шереметьевский. Электросистему спутника «увязывал» Борис Евсеевич Черток.
   В «той истории» работы по «Молнии» начал по собственной инициативе С.П. Королёв в 1961 г, до того все силы ОКБ-1 были брошены на подготовку пилотируемого полёта. При этом Министерство Связи не проявляло никакой заинтересованности, не понимая, какие выгоды может принести использование спутников для передачи телевизионного сигнала.
   Побеседовав предварительно с министром связи Николаем Демьяновичем Псурцевым, (бессменный министр связи СССР с 1948 по 1975 г), Хрущёв и Королёв с большим трудом убедили его в перспективности космических технологий. Николай Демьянович с большой неохотой согласился стать Председателем Государственной комиссии по приёмке спутника «Молния». (См. Б. Е. Черток, «Ракеты и люди»)
   Но тут Хрущёв сыграл на военном прошлом Псурцева. Николай Демьянович был профессиональным военным, начав простым телеграфистом, честно дослужился до генерал-полковника войск связи, и перед уходом в министерство был начальником связи Генерального штаба ВС СССР, то есть на собственном опыте знал и понимал важность наличия надёжной системы связи, особенно в войсках. Хрущёв и Королёв убедили министра, что отработанная под его, как заказчика, присмотром, орбитальная платформа двойного назначения даёт возможность затем сделать систему военной связи, более совершенной, чем уже работающая «Стрела», а заодно и систему предупреждения о ракетном нападении, пусть и первого поколения, ещё не слишком совершенную. На этом можно наработать опыт и уже затем сделать СПРН второго поколения.
   Никита Сергеевич вновь убедился, что не напрасно съездил тогда к Королёву и поставил задачу первоочередного проектирования нескольких семейств спутников. Продажа метеопрогнозов с советского спутника уже принесла доход, окупивший стоимость его разработки и выведения, на очереди была продажа аппаратуры спутниковой навигации и услуг связи.
  
   На совещание, посвящённое проблемам связи и телевидения, Первый секретарь ЦК собрал профильных министров и руководителей Госкомитетов. Его, прежде всего, интересовало, что уже сделано.
   – С 1956 года у нас реализуется целевая программа «Дорога и связь в каждый дом», – напомнил Хрущёв. – Что у нас на сегодняшний день уже сделано? (АИ, см. гл. 02-32) По дорогам поговорим отдельно, позже. Сейчас меня интересует связь.
   Министр Псурцев подробно отчитался о проделанной работе, перечислив, сколько десятков тысяч километров телефонных линий введено в действие в новых строящихся и построенных ранее домах, сколько открыто по стране телецентров, сколько станций радиорелейной связи размещено и включилось в работу по всей стране. Николай Демьянович отдельно остановился на новой мобильной связи.(АИ)
   – В Москве, Ленинграде, Новосибирске, Владивостоке развёрнуты первые автоматические телефонные ретрансляторы конструкции товарища Куприяновича. В настоящее время система мобильной связи введена в опытную эксплуатацию. Следующим этапом планируется установка сетей АТР в центрах административных районов-комбинатов, затем, по мере наращивания выпуска – в ключевых городах оборонной промышленности, в областных центрах, и так далее, по всей стране, вплоть до сельсоветов. Инженер Куприянович работает над совершенствованием конструкции АТР, с целью её упрощения и увеличения зоны уверенного приёма.
   – Несколькими заводами налажен выпуск карманных телефонных аппаратов ЛК-3. Пока их широкому распространению мешает высокая стоимость аппарата. Наблюдается большой интерес со стороны населения
   – В журналах «Радио» и «Юный техник» опубликована схема переносного телефонного аппарата предыдущего поколения ЛК-1 для самостоятельной сборки радиолюбителями, с последующей проверкой аппарата в телефонном центре, сертификацией и выдачей постоянного телефонного номера.
   – Параллельно в Воронеже ведётся разработка системы так называемой транкинговой мобильной связи «Алтай», – продолжал министр. – Разработка идёт с 1956 года, запуск первой опытной зоны покрытия системы в Москве запланирован в 1961 году. (В реальной истории «Алтай» разрабатывали с 1958 г, первая опытная зона покрытия появилась в 1963 г http://www.mobi.ru/Articles/1135/Mobilnaya_svyaz_rozhdennaya_v_SSSR.htm)
   – Почему так долго? – спросил Хрущёв. – Куприянович свою систему за пару лет довёл от опытного образца весом в 3 килограмма, с диском и трубкой от обычного телефона, до промышленного производства карманных телефонов весом в 200 граммов!
   Никита Сергеевич выложил из нагрудного кармана на стол мобильный телефон ЛК-3:
   – Вот! Это мне сын подарил. Ведь смогли!
   – Э-э-э... Никита Сергеич... – вмешался министр радиопромышленности Калмыков. – Видите ли... телефон товарища Куприяновича по сравнению с «Алтаем» значительно проще. По нему только говорить можно. Причём только с одним абонентом.
   – А что ещё нужно? – удивился Хрущёв.
   – «Алтай» будет работать иначе, – пояснил Псурцев. – Это – телефон для управления народным хозяйством. Руководитель сможет поговорить с несколькими подчиненными одновременно, чтобы раздать им указания, это будет так называемый «циркулярный звонок». (сейчас это называется «конференц-связь»). У разных абонентов предусмотрены разные права и возможности. Абоненты высокого уровня смогут звонить в любую точку мира, не говоря уже об СССР, абоненты уровнем пониже — только на телефоны своего города или организации. Ещё более низкие уровни смогут только связываться с другими телефонами того же «Алтая». Если в системе не хватает каналов для разговора начальников высшего ранга, разговоры абонентов, имеющих меньший приоритет, будут «сброшены с линии».
   – Угу... То есть, пилим очередной «пиписькомер» для партноменклатуры? Так, что ли? – буркнул Хрущёв. – Вы же понимаете, что абоненты подобной системы будут постоянно «меряться пиписьками»! И хорошо, если по ходу работы, а не вместо работы!
   – Никита Сергеич! Всё не так просто. Руководителям страны обязательно нужна защищённая связь, – урезонил разошедшегося Первого секретаря Калмыков. – Обычный мобильный телефон товарища Куприяновича не защищён от прослушивания. Это аналог обычного городского телефона. Он рассчитан на самого обычного пользователя, который никому не интересен. А система «Алтай» – это аналог защищённой ВЧ-связи, только с расширенными возможностями... Вы же сами ежедневно «вертушкой» пользуетесь. Руководитель страны не может раздавать важные указания по обычному телефону.
   – Ну... да... – Хрущёв почесал лысину. – Но вот что! По приоритетам этого вашего «Алтая» решение буду принимать лично. Верхний уровень будет только для нескольких человек, кого сам назову, – Никита Сергеевич сразу решил, что верхний уровень связи будет предназначен только для «посвящённых в «Тайну». – Для министров и Госплана – на уровень ниже, а все остальные, включая секретарей ЦК, обкомов, горкомов и прочую номенклатуру – только самый низкий уровень. Если нагородили промежуточных уровней больше трёх – заблокировать все лишние, чтобы не возникало соблазна городить никакой сложной иерархии. Знаю я вас! Всё понятно?
   – Так точно, товарищ Первый секретарь! – ответил Калмыков.
   – То-то. А в целом – хорошо поработали, и Николай Демьянович, и Валерий Дмитрич, – одобрил работу Псурцева и Калмыкова Хрущёв. – Готовьте списки для награждения. Товарища Куприяновича предлагаю представить к награждению Ленинской премией. Пишите представление, я поддержу.
   – Теперь, товарищи, поговорим о проблемах развития телевидения, для этого я вас сегодня собрал. Наши учёные добились выдающихся успехов. Я пригласил сегодня директора НИИ-380 товарища Росселевича и заместителя Главного конструктора нашей космической программы товарища Чертока, чтобы вы из первых рук узнали о новейших технологиях в области телевидения, которые они разработали. Борис Евсеевич, Игорь Александрович, прошу вас.
   Черток и Росселевич совместно рассказали о готовящемся к старту телевизионном спутнике «Молния» и планирующейся к развёртыванию системе связи «Орбита». Министр связи Псурцев, министр электронной промышленности Шокин и министр радиопромышленности Калмыков, разумеется, уже были в курсе, но и они с интересом узнавали подробности.
   Но в основном доклад был сделан для председателя Гостелерадио Сергея Васильевича Кафтанова и директора Центрального телевидения Георгия Александровича Иванова. Они ничего подобного услышать не ожидали, и засыпали Росселевича и Чертока градом вопросов.
   После часового «интервью» Никита Сергеевич предложил:
   – Товарищи, Борис Евсеевич – человек очень занятой, давайте мы его отпустим, а вот Игоря Александровича ещё немного подержим, и попросим рассказать о новейшей телекамере без электронно-лучевой трубки.
   Черток свернул плакаты по системе «Орбита» и попрощался, а Росселевич с видимым удовольствием продемонстрировал собравшимся полупроводниковую телекамеру. Телевизионщики были в восторге от её габаритных размеров и чёткости изображения.
   – Это же фантастика, Игорь Александрович! Какое качество! Какая чёткость! И совсем небольшая! – изумлялся Иванов. – Когда вы нам сможете поставлять такие камеры на постоянной основе?
   – Первые несколько образцов – три-четыре штуки – соберём в лабораторных условиях… – Росселевич задумался, – Ну... скажем, через месяц. Их вам хватит, чтобы научиться с ними работать. А вот серийный выпуск будет зависеть от товарищей Калмыкова и Шокина, – он взглянул на обоих министров.
   – Нужно решение Госплана по производственным площадям и ресурсам, решение Минфина по выделению денег. Как обычно, – ответил Калмыков.
   – Как изделие, ПЗС-линейка при наличии серийных минифабрик больших затруднений в производстве не вызовет, – заметил Шокин. – Вот ПЗС-матрица – это уже изделие следующего уровня. Мы с товарищем Росселевичем рассматриваем ещё один вариант – КМОП-матрицы...
   – Это что? – тут же спросил Никита Сергеевич.
   – Светочувствительная матрица, сделанная по той же технологии, что и обычные микросхемы, – пояснил Шокин. – У ПЗС технология отличается. Там есть преимущество, что можно сделать на одной микросхеме и саму матрицу, и, скажем, аналогово-цифровой преобразователь для неё. Но ПЗС даёт пока что лучшее качество изображения. Пути улучшения мы знаем, но применить их пока не можем. Позднее, по мере наращивания числа элементов на пластине, можно будет делать и вовсе фантастические вещи, вплоть до целой ЭВМ на одной микросхеме. Но не сейчас.
   – Сейчас необходимо скорейшее налаживание серийного выпуска минифабрик товарища Берга. Их сейчас изготавливают и собирают поштучно, работа идёт в режиме освоения опытного производства и опытной эксплуатации.
   – Проработайте вопрос с Госпланом, – распорядился Хрущёв – Малосерийное производство можно организовать и на имеющихся мощностях телевизионных и оптических заводов. Большая серия пока не требуется. Вот несколько позже, когда промышленность даст нам видеомагнитофоны потребительского класса, не только студийные, можно будет развернуть производство любительских видеокамер, попроще и подешевле студийных.
   – По любительским видеомагнитофонам проработки начаты, – ответил Калмыков. – Там есть своя специфика, частично мы используем имеющиеся наработки по ленточным магнитным накопителям для ЭВМ. Сильно быстро обещать не буду, надеюсь, что к 1965 году рабочие образцы уже появятся. Эта техника поначалу будет достаточно дорогая. Всё-таки там точная механика требуется.
   – Хорошо, вернёмся к этому вопросу позже, когда появятся хотя бы опытные образцы, – согласился Хрущёв. – Теперь товарищи министры могут быть свободны, а вот с вами, Георгий Александрович и Сергей Васильевич, я ещё хотел обсудить общие направления развития телевидения, прежде всего, в части содержания.
   Шокин, Калмыков и Псурцев вышли, Никита Сергеевич выбрался из своего кресла во главе стола и уселся за общий длинный стол прямо напротив Кафтанова и Иванова.
   – Так проще будет. Значица, так, товарищи. Предлагаю отвлечься от железок и подумать над тем, как сделать наше телевидение более увлекательным и интересным.
   – Сейчас у нас на телевидении два основных канала, плюс ещё несколько региональных. Из них хотелось бы особо отметить Ленинградское телевидение. В Ленинграде телевизионные традиции давние, ещё довоенные. Молодцы, держат марку. Надо подумать над возможностью трансляции ленинградского телеканала на всю территорию страны. Это, считайте, сразу не два, а три общесоюзных канала получится. Надо, я считаю, этот опыт развивать дальше.
   – Вот мы собираемся ретранслировать центральные телеканалы на всю страну через систему «Орбита». Но ведь можно и передачи с региональных каналов показывать на центральных, на всю страну. Выборочно, отбирая лучшие, по конкурсу, с награждением победителей ценными призами. Заодно у местных товарищей появится стимул к творчеству.
   – Это хорошая мысль, – осторожно заметил Иванов. – На региональных каналах пока что большинство передач – повторы эфира Центрального телевидения, свои – только местные новости.
   – Вот заодно у них будет стимул делать собственные передачи, не ограничиваясь только местечковыми новостями, – вставил Кафтанов.
   – И всё равно этого мало. Сейчас у нас на телевидении в программе телеканалов в основном фильмы, музыкальные и спортивные передачи, – продолжал Никита Сергеевич. – Детских передач мало. Нужно больше. И мультфильмов, и не только их.
   – В феврале прошлого года у нас на ЦТ организована Главная редакция для детей и молодёжи, – сказал Иванов.
   – Нужны образовательные программы! – сказал Хрущёв. – В идеале – отдельный образовательный канал. Но обязательно – интересный. У нас же есть замечательные популяризаторы науки. Творчество товарища Клушанцева шире используйте. Жаль, Яков Исидорович Перельман умер. Но книги-то его остались! У него, помнится, описана масса относительно простых и интересных опытов. Сами знаете – лучше один раз увидеть, чем 10 раз услышать или прочитать. Почему не сделать программу с демонстрацией опытов из его книг?
   – Можно такую передачу сделать, – Иванов тут же подхватил идею. – Можно даже в конце передачи заранее сообщать зрителям, что они должны приготовить для следующей передачи, чтобы провести опыт одновременно с ведущими. Ну, там, пробирки какие-нибудь, простейшие химические вещества, вроде соли или сахара, или с чем там химики опыты свои проводят...
   – Ну да, в общем, мою мысль вы поняли, – кивнул Никита Сергеевич. – Ещё нужна передача о природе, о животных и растениях, причём с упором на экологию. Вот у нас были и есть прекрасные писатели, что пишут о природе. Был Бианки, Паустовский хорошо пишет. Надо вот такого энтузиаста подобрать и сделать ведущим этой передачи.
   – Згуриди Александру Михайловичу можно предложить, – подсказал Кафтанов. (А.М. Згуриди был создателем и первым ведущим передачи «В мире животных» с 1968 г)
   – Вот и предложите, – одобрил Хрущёв. – Такие передачи детям будет смотреть интереснее, чем просто документальные фильмы. Хотя... знаете, и документальные фильмы можно сделать интересными. Возьмите того же Клушанцева, какие у него фильмы – не оторваться! Надо такие же интересные фильмы делать и на исторические темы, и о других областях науки. Можно даже делать их полуигровыми, чтобы артисты наглядно показывали ключевые моменты, и их можно сопровождать закадровым комментарием.
   – Вот это мысль! – Иванов тут же оценил потенциал высказанной идеи. – Это настоящая находка, такого пока у нас никто не делал. Нет, стоп. Клушанцев делал, у него космонавты в кадре присутствуют. Но, кроме него, пожалуй, никто... А ведь можно привлекать для этих съёмок, скажем студентов театральных вузов..
   – Конечно, привлекайте. И им опыт, и зрителям интересно. И ещё, телевизоров в стране пока мало. Смотреть футбол, хоккей, или праздничный концерт собираются все соседи. Необходимо планировать телепрограммы так, чтобы детские и образовательные передачи, мультфильмы и детские фильмы не перекрывались по времени с популярными спортивными трансляциями, художественными фильмами и концертами на другом канале. Чтобы детям было не обидно, что вместо мультиков папа с дядей Васей-соседом сели футбол смотреть.
   – Много телеканалов мы сейчас по техническим причинам не потянем, – охладил энтузиазм Первого секретаря председатель Гостелерадио Кафтанов. – Нам бы сейчас, Никита Сергеич, охватить вещанием хотя бы Первого Центрального канала сельские районы, для начала – между Москвой и Ленинградом. Потом – второй канал. А надо донести информацию до всей страны. Надежда, если честно, только на спутники «Орбиты».
   (В реальной истории до начала 80-х, например, в Калининской области принималась только 1-я программа ЦТ. В Ленинграде до 1985-86 г было только 3 телеканала.)
   – Должны потянуть! Обязаны! Телевидение – это не просто информация и развлечения, это – инструмент формирования общественного мнения! – подчеркнул Хрущёв. – Поэтому и приёмные станции «Орбиты» будем делать в контейнерах – так оно дешевле выходит, меньше капитального строительства, всю аппаратуру можно монтировать и налаживать в заводских условиях, а затем закидывать «на точку» любым удобным способом – хоть грузовиками, хоть поездом, хоть кораблём. В особо труднодоступные места – дирижаблем или вертолётом.
   – Ладно, хватит о железках. Что ещё необходимо иметь в сетке вещания. Нужна общесоюзная государственная лотерея. С хорошими, весомыми призами, чтобы привлечь участников. Главный приз, например, квартира, а для сельских жителей – сборный дом. Второй приз – автомобиль. Дальше – бытовая техника – холодильники, стиральные машины, телевизоры. И денежные призы. Билеты должны продаваться везде – в кассах любого магазина, в сберкассах, ларьках «Союзпечати» – как можно больше. Выигрышные номера определять какими-нибудь простыми механическими автоматами, вроде выпадающих шариков с номерами. Прямо в эфире, чтобы все видели.
   Никита Сергеевич имел в виду аналог «Спортлото». (В реальной истории первый тираж «Спортлото» состоялся 20 октября 1970 года http://www.lottoball.info/loto_article/loto_history.html Лотерея «Спортлото» принесла СССР по некоторым прикидкам – 500 миллиардов рублей. Это до 20 млрд. рублей в год или почти 400 млн. рублей в неделю)
   – Средства от лотереи можно будет направлять на развитие телевидения. Это лучше, чем «добровольно-принудительно» впаривать людям облигации государственного займа. По крайней мере – честнее.
   – Лотерея? Лотерея – это хорошо, это мы обязательно устроим, – с энтузиазмом согласился Кафтанов. – Георгий Александрович, надо этот вопрос хорошо продумать.
   – Я вам перешлю кое-какие намётки, – пообещал Хрущёв, имея в виду информацию из электронной энциклопедии. – Теперь дальше. Подготовка режиссёрских и операторских кадров. Вот у вас музыкальные передачи в сетке телевещания есть. Но как они у вас организованы? В виде концерта. Певица или певец выходит в студию, и поёт перед телекамерой.
   – А как же ещё? – удивился Иванов.
   – Давайте попробуем мыслить шире, – Никита Сергеевич улыбнулся, предвкушая, как сейчас удивятся председатель Гостелерадио и директор ЦТ. – Что, если накладывать запись песни на специально подобранный и смонтированный в такт голосу и музыке видеоряд? Получится этакий короткий музыкальный фильм, равный по длительности песне. Помните, в фильме «Весёлые ребята», была такая музыкальная вставочка «Чёрная стрелка проходит циферблат...» и там ещё Луна с Месяцем ходят под музыку? Мультипликация такая.
   – Ну да... конечно! Было такое!
   – А вот теперь представьте... – Хрущёв подошёл к телевизору в углу кабинета и включил его.
   По его просьбе специально для этого совещания рядом с телевизором временно установили студийный видеомагнитофон. И записали на него несколько «примеров».
   Никита Сергеевич включил воспроизведение. Когда на экране замелькали небывалые, фантастического вида, космические корабли, и зазвучала песня, Иванов и Кафтанов замерли, раскрыв рты. Они никогда не видели ничего подобного. Это не было похоже на обычный фантастический фильм, где видеоряд был плавным и статичным, развивавшимся в соответствии с сюжетом. Кадры мелькали быстро, как будто хаотично, и, вместе с тем, словно иллюстрируя слова песни. Вокал показался Иванову знакомым, артисты были частично известные, советские, частично, похоже, иностранные, но песню он никогда раньше не слышал.
   К подготовке этого короткого показа Хрущёв подошёл крайне тщательно, привлёк Серова и Клушанцева. Обнаруженные в смартфоне Александра Веденеева песни и клипы отсмотрели несколько раз. Там оказалась небольшая коллекция песен, главным образом – из советских фильмов и немного – из эстрадной музыки.
   Никите Сергеевичу хотелось взять для клипа очень понравившуюся ему песню «Я – Земля!». Но Серов отговорил:
   – Никита Сергеич, эта песня – из фильма «Мечте навстречу», его снимут уже скоро, в 1963 году. Если мы эту песню используем в клипе сейчас, для фильма придётся писать что-то другое, и не факт, что получится лучше. Давайте что-то другое возьмём, тут есть из чего выбрать.
   Выбрали песню, её слова понравились и Хрущёву, и Клушанцеву.
   (http://michelle1630.narod.ru/allkor0104.html#08, http://www.michelle1630.narod.ru/audio/allkor0408.mp3)
   Слова ближе к концу чуть подкорректировали. Исполнить песню попросили набиравшую популярность ленинградскую певицу Лидию Клемент. (АИ, см. гл. 03-09)
   Клип на песню Клушанцев смонтировал из нарезки своих документальных фильмов, документальных съёмок стартов на Байконуре, готовившегося к показу в сентябре 1959 г фильма «Небо зовёт», и нескольких серий и клипов из Startrek, нашедшихся в том же смартфоне. Клипы помогли Павлу Владимировичу понять саму идею «видеоиллюстрации к музыке», и он постарался довести её до логического завершения, довольно тщательно подбирая смысловой контекст видеоряда к словам песни. Неудивительно, что руководителям советского телевидения пришлось долго искать выпавшие челюсти.
   – Да-а... – произнёс, наконец, Кафтанов. – Впечатляет...
   – Сильно, – признал Иванов.
   – Чем хороши такие вот музыкальные мини-фильмы, так это тем, что на них, как на недорогих примерах, можно обучать начинающих режиссёров, операторов и прочих специалистов, – Кафтанов немедленно подхватил идею. – Музыкальная культура ориентирована, по большей части, на молодёжь, то есть, как раз на студентов, старших школьников, молодых специалистов. На таких минифильмах они и учиться будут с удовольствием. Георгий Александрович, мне представляется, это очень перспективное направление.
   – Это ещё и неплохой товар на экспорт, – подсказал Хрущёв. – Если наши исполнители начнут петь на английском и других европейских языках. Можно, кстати, и с западными исполнителями сотрудничать, если начнём первыми – застолбим рынок. А заодно, между делом, напомним нашим недавним «союзничкам», кто и когда на самом деле победил во второй мировой. А то они в мирное время быстро начинают страдать короткой памятью. Вот, смотрите, – Никита Сергеевич включил воспроизведение. – На текст особо внимания не обращайте – это очень упрощённая версия для Западной Европы.
   На этот раз из динамика грянуло так, что Хрущёв поспешил слегка убавить звук. Входная дверь осторожно приоткрылась, и в кабинет заглянул Шуйский.
   – Никита Сергеич, у вас тут всё в порядке?
   – Да, мы тут музыку слушаем.
   – Музыку?!! – обалдел Шуйский. – Больше похоже, что танковый полк по тревоге подняли...
   – Ну, в общем-то, песня про битву на Курской дуге, – кивнул Хрущёв – Заходи, послушай.
   Второй клип – Sabaton Panzerkampf – тоже обнаружили в смартфоне и пустили как есть. (http://www.youtube.com/watch?v=qxQ6E1v2Rq4) Видеоряд был, похоже, набран из художественных фильмов о войне, но ни Иванов, ни Кафтанов не смогли понять, из каких именно. Перевод текста шёл в виде субтитров.
   – Жуть, – произнёс Кафтанов, когда музыка стихла. – Оглохнуть можно. Хотя сделано мощно, ничего не скажешь. Но текст примитивный. Музыка – ничего подобного никогда не слышал. Это чьё такое творчество?
   – Да чёрт его знает, Серов откуда-то приволок, – Никита Сергеевич почти не соврал. – Это в качестве примера, если постараться, можно сделать и получше.
   – Это уж точно, можно и получше. Надо попробовать, – согласился Иванов. – Это необычно, и действительно впечатляет.
   – Ладно, едем дальше, – Хрущёв выключил телевизор и видеомагнитофон, Шуйский незаметно вышел.
   – Лотерея – это чистая случайность. А нам надо поощрять в людях стремление получать знания, расширять кругозор и эрудицию. Почему бы не сделать телевикторину? И не одну, а несколько, с различающимися правилами? Вот, например, собирается команда и пяти-шести экспертов, «знатоков», так сказать. Телезрители присылают вопросы. На обсуждение – минута или две. Призы, к примеру, хорошие ценные книги. Ответили правильно – приз получает команда, не ответили – приз уходит телезрителю почтой. Выбор вопросов – случайный, чем-то вроде волчка со стрелкой.
   Идея передачи «Что? Где? Когда?» Никите Сергеевичу понравилась сразу.
   – И всё это оформить красиво, ярко, интересно, с музыкой... Может сработать, – Иванов одобрил идею, она явно его заинтересовала. – Сделаем такую передачу, обязательно.
   – Да! Но это – для взрослых. А для старших школьников можно сделать передачу, где призом будет, например, поступление без экзаменов в университет. Тут правила должны отличаться, чтобы игры не выглядели одинаковыми. Пусть будут зрители в студии, пусть они тоже участвуют, тоже претендуют на призы. В общем, надо подумать как следует. Но главное требование – вопросы должны быть умными. Не отгадывание букв в слове, надо, чтобы участники могли проявить эрудицию, аналитическое мышление и умение соображать быстро.
   – Тут надо правила игры хорошо продумать, – задумался Иванов. – Надо узнать, может, есть западные аналоги?
   – Я дам поручение министру иностранных дел, – ответил Хрущёв. – Постараемся узнать как можно больше.
   В столе у Никиты Сергеевича лежала папка с распечатками из электронной энциклопедии, с описаниями различных советских и послесоветских телепередач более позднего периода. Кое-что ему понравилось, и он решил рекомендовать выбранные передачи руководителям советского телевидения для скорейшей реализации. Конечно, такие игры, как «Что? Где? Когда?» или «Умники и умницы» были отобраны в первую очередь.
   – Так, что ещё... Юмор, конечно же! Трудящиеся после рабочего дня хотят отдохнуть. Вот, в пятницу вечером и поставить юмористические передачи. Вот, была у вас в 57-м году хорошая юмористическая передача – «Вечер весёлых вопросов». Но подготовлена недостаточно продуманно. Когда вы работаете с людьми в студии, с большим количеством телезрителей, надо тщательно продумывать каждый нюанс, каждую мелочь!
   – Разве можно было так безответственно себя вести, как Богословский? Позвал в прямом эфире приехать в студию множество людей, да ещё в шубах и валенках посреди лета? Что за глупая фантазия? Он что, не понимал, что получит неуправляемую толпу в телецентре? В результате случились практически массовые беспорядки, люди пострадали... Передачу закрыли...
   – Никита Сергеич, Богословский должен был сказать, чтобы не просто приехали в шубах, а чтобы принесли с собой газету за 31 декабря прошлого года, но сказать забыл... – начал Иванов.
   – Да всё я знаю! – махнул рукой Хрущёв. – Я о том и говорю: «...сказать забыл...» Подготовка плохая! Когда имеешь дело с большим количеством людей, тщательнее надо работать!
   – Но передача подобная нам нужна обязательно. Надо придумать что-то весёлое, молодёжное, с элементами соревнования. Привлеките студентов, они народ весёлый, что нибудь придумают. Пусть, к примеру, соревнуются две команды, будет какая-нибудь последовательность конкурсов, на находчивость и юмор, кто смешнее, жюри, чтобы определяли победителя. Народу отдыхать надо, а смех – лучший отдых.
   Хрущёв, разумеется, имел в виду КВН. Даже не видя самой передачи лишь по отзывам в электронной энциклопедии, он понял, что такая программа будет очень популярной.
   – Понял, Никита Сергеич, передачу такую организуем.
   – Да не одну! Знаю я вас, сделаете одну передачу, галочку в отчёте поставите и успокоитесь! – Хрущёв погрозил пальцем, вроде шутливо, улыбаясь, но глаза смотрели серьёзно. – Её надо сделать в виде всесоюзного юмористического чемпионата, чтобы команды разных экономических районов соревновались между собой по спортивным правилам, с четверть-финалами, полуфиналами, ну, вы поняли.
   – И вообще! У нас что, юмористов да сатириков мало? Вот, в Ленинграде, в театре миниатюр, Аркадий Райкин, ведь какой талантливый товарищ! Вот и приглашайте его на телевидение почаще! Выступает он хорошо, остро, вскрывает, так сказать, отдельные недостатки... Зубастенько так выступает, никому спуску не даёт. Вот так и надо!
   – Талантов у нас хватает, Никита Сергеич, – согласился Иванов. – Вот, например, Павел Рудаков и Вениамин Нечаев, замечательные ведь артисты! (http://kkre-50.narod.ru/pr-vn.htm)
   – Да ладно! – возразил Кафтанов. – Миров и Новицкий не хуже! (http://kkre-50.narod.ru/lm-mn.htm)
   – Ну, вы ещё подеритесь из-за них, – засмеялся Хрущёв. – Приглашайте и тех и других, да почаще! Надо ещё организовать несколько таких передач-сборников, чтобы там были и песни, и юмор разный, чтобы можно было, скажем, одну передачу еженедельно показывать, скажем, по часу, в выходные, а другую – по праздникам, уже подлиннее, часа на два. А в Новый год, так и часа три-четыре можно, люди за столами сидят, празднуют, вот и пусть будет весело.
   Никита Сергеевич имел в виду передачи вроде более поздних «Вокруг смеха» и «Голубого огонька».
   – В общем, идею вы поняли, давайте, воплощайте. Но это ещё не всё. Смех смехом, а надо подумать и о серьёзных вещах. Информационную программу лучше бы сдвинуть с семи часов вечера на девять, – посоветовал Первый секретарь. – На неё будут успевать почти все телезрители, и она будет логически делить вечер на детскую и взрослую части. Перед ней надо поставить десятиминутный мульфильм для дошкольников, посмотрели – и спать пошли. (Программа «Спокойной ночи, малыши» в реальной истории выходила с 1 сентября 1964 г)
   – До девяти вечера пусть будут семейные программы. Чисто детские пусть заканчиваются часам к семи – это позволит избежать перекрытия детских передач с фильмами и спортивными программами. Перед новостной программой пусть каждый день будет фильм, либо спортивная или эстрадно-юмористическая передача, сюда же ставим футбольные и хоккейные трансляции. Все викторины и игры - или до семи вечера, или после девятичасовых новостей. Фильм должен быть ежедневно, или до новостей, или после. Лучшее время с семи до девяти ничем, кроме фильмов, не занимайте.
   – А спорт как же? Футбол, хоккей?
   – Лучше бы и спорт показывать после новостей, в записи. До новостей – только фильмы, – настаивал Хрущёв.
   – Где же столько фильмов взять, Никита Сергеич? – посетовал Иванов.
   – У нас сейчас неплохое сотрудничество с Индией налаживается, у них киноиндустрия сильная. Фильмы, правда, затянутые, и специфические, – Никита Сергеевич задумался. – Режьте их на две серии, вырезайте нахер песни и пляски, кроме одной-двух, и показывайте как двухсерийные.
   – Ещё фильмы соцстран больше показывайте. И наши фильмы им предлагайте. Ну, и лучшие западные фильмы пусть тоже будут. Тут привлекайте Госкино, пусть шевелятся.
   – Понял, будем работать, – Иванов скрупулёзно записывал предложенное расписание в свой блокнот.
   – Кстати, о сериях и сериалах. У нас многосерийные фильмы не снимают, а зря, – Никита Сергеевич решил акцентировать внимание руководителей телевидения на неочевидных для них моментах. – Для телевидения телесериал – очень выгодная форма кинопродукции. Смотрите сами. Заняты одни и те же актёры – минус затраты на частый подбор исполнителей, по сравнению с полнометражными фильмами. Сериал снимается более-менее в одних и тех же декорациях, пусть даже декорации сложные, скажем, для фантастического сюжета.
   – Серии можно и нужно делать короче полнометражного фильма. На Западе, как мне сказали, продолжительность серий бывает 45-50 минут или 25 минут. 25 это непривычно коротко, они делают такие серии из-за рекламы, которую пихают где надо и не надо. Мы можем делать серию, скажем, по 55-58 минут, но лучше придерживаться западного стандарта 45 минут на серию, в расчёте на возможный экспорт. Такие серии можно снимать по одной в неделю.
   – Гм... Это же прямо какой-то киноконвейер получится, – с сомнением произнёс Иванов. – Это на Западе актёры заинтересованы в подобной стабильной занятости, у них там безработица. У нас другая ситуация. Кому из артистов понравится работать два-три года, как на конвейере?
   – Вот вы, Георгий Александрович, демонстрируете сейчас непонимание вопроса, – улыбнулся Хрущёв. – Работа в сериале позволяет артисту раскрыть образ своего персонажа значительно полнее, чем в обычном часовом полнометражном фильме. Сериал – это хорошая школа для начинающих актёров. Я сравниваю старые фильмы с современными – чем фильм старше, тем более неестественно и театрально ведут себя персонажи на экране. Не все, конечно, но часто чувствуется наигранность в диалогах, сценах.
   – Ну, это, отчасти, естественно, – заметил Кафтанов. – Поначалу в кино поголовно снимались артисты театра, они автоматически переносили на съёмочную площадку театральные навыки – привычку говорить громче чем в жизни, чтобы весь зал услышал с гарантией, акцентировать жесты, чтобы из задних рядов было видно... В фильме это может выглядеть как фальшь. Сейчас артисты и сами смотрят фильмы, поэтому понимают, что перед камерой надо вести себя иначе, более естественно.
   – Вот, правильно! – согласился Никита Сергеевич. – Я об этом и говорю – начинающие артисты приучены к театральности, и съёмки в сериале помогут им быстрее наработать верные приёмы, а вам, руководителям, помогут выбрать из толпы начинающих наиболее перспективных и талантливых.
   – Для сценариста и режиссёра сериал, с его большей продолжительностью тоже полезен. Им не придётся втискивать сюжет книги в узкие временные рамки полнометражного фильма. То есть, не придётся жертвовать множеством интересных сюжетных ходов, чтобы уложиться в заданное время. В общем, подумайте над этим.
   – Звучит вполне разумно, – заметил Кафтанов. – Георгий Александрович, наметьте возможные варианты для сериалов, обсудим.
   – Про фантастику не забудьте, – напомнил Хрущёв, – Фантастические телесериалы нам очень пригодятся, они будят у зрителя желание мечтать и стремиться в будущее
   – Согласен, Никита Сергеич, – ответил Иванов. – Поработаем с авторами, подберём возможные сценарии...
   – Ещё вот что. Народ у нас, сами знаете, творческий, технически грамотный, сообразительный. Строят у себя во дворах и гаражах автомобили собственной конструкции, лодки, катера, яхты, вплоть до самолётов и аэростатов. Партия и правительство считают, что таких людей, что называется, «мужиков с руками», надо поддерживать на государственном и информационном уровне. Нужна специальная передача про самодельщиков и для самодельщиков. Пусть она поначалу выходит раз в месяц, потом можно будет сделать чаще, раз в две недели, скажем. Надо рассказывать о таких людях всей стране – это и им приятно, и для всех остальных наглядный пример и стимул для развития.
   – Передачу такую организуем, – Иванов сделал у себя в блокноте пометку.
   – Надо не просто обособленную передачу сделать, – подсказал Кафтанов. – Можно скооперироваться с техническими журналами, вроде «Техники – молодёжи», «Юного техника», и прочих.
   – Верно, – поддержал Хрущёв. – И не замыкаться на одних только автомобилях. Люди делают не только их. Есть же у нас радиолюбители у них собственный журнал – «Радио», они тоже заслуживают внимания, не меньшего, чем автомобилисты. Всем этим самодельщикам нужен дискуссионный клуб, где они смогут обмениваться идеями. Как его лучше организовать – это вопрос. Подумайте. Возможно, стоит задействовать сети радиотрансляции, газеты, скажем, сделать специальное приложение к одному из технических журналов.
   – Надо самих же самодельщиков и спросить, – предложил Кафтанов. – Они – люди творческие, поставить им задачу, разъяснить, что это делается для них самих. Сами и изобретут, и реализовать можно будет с ними совместно.
   – Хорошо, – одобрил Никита Сергеевич. – Но не забывайте и о женщинах. Среди них творческих личностей не меньше. Важно помочь им раскрыться. Нужны даже не просто женские, а скорее, семейные передачи – о современной моде, об устройстве интерьера квартиры или дачи, садово-огородная программа, раз у нас дачное строительство налаживается, причем не надо замыкаться только на огороде. Пусть там будет информация о ландшафтном дизайне, так, кажется, это называется? Для хозяйственных мужчин в этой же программе рассказывать о технических новинках, вроде биотуалетов, насосов, новых конструкциях печей, новых вариантах сборных домов – в общем, всё, что интересует сельских жителей и дачников.
   – И обязательно кулинарную программу сделайте. Причём её надо делать и на телевидении, и на радио. Телевизионных охват у нас пока небольшой, а радио есть везде.
   – Кулинарную программу? – удивился Иванов.
   – Конечно! Вроде «Книги о вкусной и здоровой пище», только по радио и телевидению, – пояснил Хрущёв. – У нас сейчас в магазинах появляется всё больше продуктов из стран ВЭС. Наши покупатели к ним не привыкли, берут их с большой осторожностью, так как многие не знают, как их правильно приготовить. Я тут как-то зашёл по дороге в обычный магазин, ехал в больницу к товарищу Курчатову, купил фруктов. Заодно и посмотрел, как торговля работает.
   – Вижу, прилавок с рыбой и морепродуктами. Множество видов рыбы, крабы, креветки, кальмары, даже эти, как их... трепанги лежат! Цены на одном уровне с привычной нам рыбой, хотя есть и подороже, конечно. А народ спрашивает треску, скумбрию, хек, судак... Я потом у жены и дочери спросил, почему эти морепродукты так плохо берут? Рада и объясняет: «А кто их знает, как их готовить? Стоят, как хорошая рыба, а на вкус – ещё неизвестно. И в книгах кулинарных о них сведений мало, а то и вовсе нет.»
   – Неожиданно, – признался Иванов. – Хотя да... Мы эти продукты тоже почти не берём. Я как-то и не задумывался об этом.
   – А надо задумываться! Мы с вами определяем отношение народа к происходящим переменам, формируем общественное мнение, – подчеркнул Никита Сергеевич. – От подачи информации зависит многое.
   – Теперь перехожу к главному. Серьёзные аналитические программы. Политика. Международная и внутренняя. Нужна интересная еженедельная программа о событиях в мире, о внешней политике, на час, а то и на полтора. Поставить её можно в воскресенье, в полшестого или в шесть вечера. Подобрать ведущим авторитетного политического обозревателя.
   Никита Сергеевич имел в виду что-то вроде более поздней «Международной панорамы» (Начала выходить с 1969 года)
   – Но нужно обязательно сделать её дискуссионной. Не просто «говорящая голова» на экране! Приглашайте в студию зрителей, на сцену – чиновников из МИДа, товарищу Громыко я соответствующее поручение дам, попрошу присылать авторитетных товарищей, владеющих информацией, в ранге начальника отдела, а то и замминистра. И ещё – иногда в этой программе будут выступать представители политической разведки. Попрошу Ивана Александровича назначить для этой цели постоянного пресс-секретаря.
   – Ого! – изумился Иванов. – Такого у нас ещё не было!
   – Надо выводить политические обсуждения из кухни на телеэкран! – пояснил Первый секретарь. – Мы должны воспитывать у наших граждан политическую активность и сознательность. При этом надо показать, что руководство ничего не скрывает от граждан, кроме операций разведки, которые, по понятным причинам, «светить» пока рано. Но можно рассказать о некоторых операциях, проводившихся до войны, об успехах нашей разведки при задержании империалистических шпионов. И о некоторых наших провалах тоже расскажем, чтобы не возникало впечатления, что наши компетентные органы такие крутые, что всех одной левой победят.
   – Гм! Это, безусловно, будет бомба! Но согласятся ли компетентные товарищи?... – усомнился Кафтанов.
   – Я постараюсь их уговорить, – усмехнулся Хрущёв. – Им ведь тоже хочется признания их заслуг, причём публичного. И пропагандистская сторона имеет значение. Не бесконечные однотипные фильмы «про шпионов» показывать, а аргументированно, с цифрами и фактами рассказывать советскому народу, какая жёсткая и бескомпромиссная борьба ведётся против нашей страны и социалистического строя в целом со стороны стран НАТО и якобы нейтральных стран, вроде Швеции.
   – Зенитчиков и лётчиков попросим рассказать, как сбивали нарушителей Государственной границы. Причём можно проиллюстрировать их рассказ полуигровыми сюжетами, съёмками с учений, учебных стрельб, с применением комбинированных съёмок и спецэффектов, вплоть до реальных записей фотопулемётов, или как там это называется.
   – Ничего себе... – Иванов и Кафтанов вытаращили глаза от изумления. – Вот это точно будет бомба... Но как же секретность?
   – Не надо доводить секретность до абсурда! – Никита Сергеевич назидательно поднял палец. – Подумайте сами, у нас все мужчины, ну, большинство, служат в армии, ежедневно изучая и обслуживая совершенно секретную технику. Мы показываем нашу новейшую технику два раза в год на парадах. При этом мы старательно эту технику секретим, вплоть до внешнего вида, от тех самых пацанов, которые через три-четыре года будут её же в армии обслуживать! Ну, не бред? Мы вот относительно художественных фильмов и патриотического воспитания в 1956 году приняли решение. И смотрите, как хорошо был встречен зрителями фильм «Тайна двух океанов». А ведь я читал начальный вариант сценария – совершенно непримечательный, «проходной», очередной опус «про шпионов». Я это к тому, что такая разъяснительная работа – это тоже одна из форм патриотического воспитания.
   – Конечно, я не призываю взять и обнародовать все ТТХ всех имеющихся образцов, это уже слишком. Но показать нашим гражданам, что у нас есть средства и возможности защитить наш народ и наши интересы в любой точке мира, мы обязаны! – подчеркнул Первый секретарь. – Я по этому вопросу с товарищем Гречко поговорю. Нужна общесоюзная еженедельная телепрограмма, рассказывающая о наших Вооружённых силах, о условиях службы, в рамках возможного – о выполняемых задачах, о технике и вооружениях. Она будет выполнять очень важную задачу пропаганды.
   (Программа «Служу Советскому Союзу» появилась в реальной истории только в середине 60-х, точную дату не нашёл, если кто знает, сообщите)
  
   Уже на следующий день после совещания руководителям Гостелерадио и Центрального телевидения была доставлена информационная подборка с описанием «возможных вариантов» организации телепередач, о которых шла речь на встрече с Хрущёвым. В сопроводительной записке Никиты Сергеевича было сказано: «Присланные вам описания – не догма. Не бойтесь экспериментировать и улучшать – жизнь подскажет правильный ход».
   Уже весной 1959 года на Центральном телевидении начали одна за другой появляться новые передачи. Телезрители отмечали, что программа телеканалов в целом стала значительно интереснее. Это немедленно отразилось на продажах телевизоров – спрос увеличился, пришлось даже корректировать пятилетний план в сторону увеличения их выпуска. В крупных городах начали открываться малые госпредприятия, собиравшие телевизоры популярных моделей по схемам и документации, переданной с крупных заводов. Система финансирования малых предприятий из местного бюджета оказалась вполне работоспособной для этого случая.
   Московскому электроламповому заводу и Львовскому заводу кинескопов пришлось наращивать производство электронно-лучевых трубок, чтобы удовлетворить растущий спрос со стороны малых предприятий.
   Омский телевизионный завод совместно с Ленинградским НИИ телевидения освоил производство первых советских полупроводниковых телевизоров «Спутник-1» и «Спутник-2» (http://rw6ase.narod.ru/00/tw1/sputnik12.html В реальной истории в серию не пошли, т. к. были сделаны на основе несерийных кинескопов. Изначально телевизоры могли принимать только 1-й канал ЦТ.) Из электровакуумных приборов эти телевизоры имели внутри только кинескоп – вся остальная схема собиралась на транзисторах, диодах и селеновых выпрямителях. Телевизор получился более дешёвым, чем уже выпускавшиеся ламповые, так как электронная лампа – изделие достаточно сложное в производстве, состоящее из большого количества высокотехнологичных деталей.
   Омские телевизоры были представлены на ВДНХ, где на них обратил внимание Алексей Николаевич Косыгин. Оценив инициативу омских и ленинградских разработчиков, Алексей Николаевич распорядился заменить кинескоп на серийную модель, расширить количество принимаемых каналов хотя бы до 6, и запускать их в серийное производство. (АИ)
   В 1959 году начался выпуск аппаратуры и сборка первых комплектов телевизионных принимающих станций системы «Орбита» (АИ, в реальной истории – 1967 год). Производство начали в опережающем порядке, так как станции ещё предстояло доставить на места установки, смонтировать, отладить и запустить. Их устанавливали прежде всего в городах Сибири и Дальнего Востока, отрезанных от вещания Центрального телевидения.
  
   #Обновление 29.12.2015
  
   Результаты своей беседы с руководителями телевидения Никита Сергеевич обсудил с Иваном Александровичем Серовым. Председатель КГБ за эти пять лет стал для Хрущёва не только близким другом, но и незаменимым советчиком. Серов уделял много времени анализу полученной информации, в том числе и лично. Вот и сейчас Иван Александрович внёс своё предложение:
   – Ты вот, говоришь, надо выводить политические обсуждения с кухни на телеэкран?
   – Конечно! Нам нужны социально активные, ответственные граждане, – пояснил Хрущёв. – Чем активнее гражданин будет участвовать в политической жизни государства, тем проще будет привлечь его силы и способности для решения основной стоящей перед нами задачи – строительства коммунизма.
   – Это всё верно, – согласился Серов. – Помнишь, из документов Веденеева, там упоминалась введённая предателями Горбачёвым и Яковлевым так называемая «гласность». Это был отвлекающий манёвр. То, о чём говорили шёпотом на кухнях, вдруг начало звучать в голос, по телевизору. Люди вначале были ошеломлены. Потом привыкли, втянулись, начали сами выступать с критических позиций. А многие – и с критиканских.
   – Помню, конечно! Но там была другая ситуация. Во власти сформировалась большая антисоветская группировка, расставлявшая своих людей на ключевые посты, в том числе в прессе и на телевидении. Сейчас у нас всё иначе, – ответил Никита Сергеевич. – Мы прочно контролируем и телевидение, и газеты. Такого информационного обвала, как устроил Яковлев, мы не допустим.
   – Да это понятно, – кивнул Серов. – Я немного о другом. Горбачёв и Яковлев сознательно «отвернули краны» на полную мощность, и выплеснувшийся поток лжи, в итоге, смёл их самих. К сожалению, и всю страну в придачу. Я предлагаю «открывать кран» постепенно, плавно, приучая народ к критическому восприятию действительности и её открытому обсуждению.
   – Это, во-первых, убережёт население от безоговорочной веры западной пропаганде, и безоговорочного неверия нашим официальным источникам. Люди привыкнут сопоставлять и анализировать информацию из разных источников, начнут относиться критически ко всему, что слышат, перестанут принимать всё на веру, без доказательств.
   – Во-вторых, мы будем контролировать процесс, и внимательно следить за теми, кто выбивается из общего фона, – продолжал Серов. – Сейчас нам бывает сложно своевременно выявлять диссидентов и откровенных врагов социалистического строя. За 30 лет существования системы жёсткого подавления инакомыслия они привыкли шифроваться, выражать свои мысли только иносказательно, только в кругу проверенных временем единомышленников. Система своими действиями сама сформировала питательную среду для возникновения глубоко законспирированных оппозиционных организаций.
   – Если мы сейчас постепенно «отпустим вожжи», дадим населению возможность высказывать свои мысли более свободно, через некоторое время диссиденты обнаглеют, точно так же, как они обнаглели в результате предательских действий Горбачёва и Яковлева. Но, если тогда партийное руководство прямо запрещало органам безопасности вмешиваться в ситуацию, то сейчас мы во всеоружии, и стоим на страже завоеваний социализма, – пояснил Иван Александрович. – Тех, кто будет вести явную антисоветскую агитацию, а такие проявятся достаточно быстро, будь уверен, мы будем своевременно изымать из обращения. Сам знаешь, если грядку не пропалывать время от времени, сорняки забивают основную сельхозкультуру.
   – А справятся ли твои товарищи с такой «прополкой»? – спросил Хрущёв.
   – Тридцать лет справлялись, отчего сейчас не справятся?
   – Тридцать лет сажали по доносам и подозрениям, и виноватых, и не только их, – возразил Никита Сергеевич. – Здесь придётся действовать более тонко, выборочно.
   – Не волнуйся, у меня всё продумано, – ответил Серов. – В каждом городе есть подразделение Комитета, следящее за благонадёжностью граждан. Подразделения уже существуют, дополнительных затрат не нужно. Надо лишь скорректировать их работу. Они будут больше уделять внимание местной прессе и телевидению, будут отслеживать откровенно антисоветские выступления. А дальше – всё будет в рамках действующего законодательства. Никакого беззакония мы теперь не допустим, оно слишком дорого обходится народному хозяйству.
   – Хорошо, действуйте, – разрешил Хрущёв. – Соответствующим структурам в ЦК я указания дам, чтобы строили цензуру с учётом принятого решения, и Шепилову с Поспеловым лично разъясню твою задумку.
   – Вот насчёт Шепилова с Поспеловым. Усилить их надо, – порекомендовал Иван Александрович. – И всерьёз заняться вопросами идеологии. Уже пора.
   – Есть кандидатуры?
   – Есть. Достаточно неожиданные. Преподаватель по философии Челябинского педагогического института Виктор Григорьевич Афанасьев. В этом году написал учебник философии, признанный лучшим из представленных на конкурс вариантов. Между прочим, с марта 1976 по октябрь 1989 года – Главный редактор «Правды», очень талантливый человек, – рассказал Серов. – Его надо «вводить в обращение» пораньше. (подробнее о В.Г. Афанасьеве https://archive.is/20130416194229/gazeta-pravda.ru/content/view/12253/74, http://kprf.ru/history/date/112542.html)
   – Угу, – Хрущёв сделал пометку в своём блокноте. – Ещё кто-то?
   – Да. Иван Антонович Ефремов. Я тебе про него уже говорил, что его «Туманность Андромеды» – едва ли не лучшая книга о коммунистическом обществе. Да ты и сам с ним встречался, мог оценить.
   – Оценил. Умнейший человек Иван Антонович. Несколько идеалистичен, как большинство учёных...
   – Ну, идеализм из него вылетит быстро. Я предлагаю взять с него подписку и дать полную политическую информацию о событиях 1985-91 годов, и далее, до 2012-го, – сказал Иван Александрович. – Привлечь его к работе более плотно было для нас очень полезно.
   – Так... – Никита Сергеевич задумался. – Тут ты прав, пожалуй.
   – И ещё. Вот есть у нас при ЦК Институт марксизма-ленинизма. Занимается изданием трудов Маркса, Энгельса, Ленина. Цитаты подбирают... Может, заставить их действительно полезным делом заняться? Перетряхнуть коллектив, поставить во главе действительно умного человека, а лучше – двух. И пусть развивают марксистско-ленинскую теорию, не в качестве сферического коня в вакууме, а в приложении к реальному строительству коммунизма.
   Хрущёв несколько секунд смотрел прямо перед собой, крутя в пальцах авторучку и обдумывая предложение Серова.
   – Годится. Информацию на Ефремова и Афанасьева мне подбери. Надо проанализировать их благонадёжность.
   – Подберём, – кивнул Серов. – Психологические портреты подготовим, всё сделаем, по полной программе.
   – Жду, – Никита Сергеевич пометил что-то в блокноте. – У меня к тебе тоже вопрос есть. В начале 1958 года мы создали прогнозную лабораторию ЛаСУРс. (В реальной истории создана в 1967 г http://bigc.ru/theory/books/nsplasurs/) Но отдачи от неё пока что-то не видно. И на «советский RAND» она никак не тянет.
   – В «той истории» успех ЛаСУРс, пусть кратковременный, был связан с удачным подбором руководства коллективом, – ответил Серов. – Лабораторией руководил Побиск Георгиевич Кузнецов. Но это было в 1967 году! Сейчас он как учёный ещё не сформировался, и назначать его на такую ответственную должность было преждевременно. (http://pobisk-memory.narod.ru/boigraph.htm)
   – Да и сама ЛаСУРс, в «той истории» созданная как хозрасчётное консультационное подразделение при Московском государственном педагогическом институте, работавшая по договорам, не воспринималась как серьёзный орган, хотя пользу приносила немалую. Её мог задавить кто угодно, на уровне начальника отдела в ЦК, в министерствах, и даже в Госплане. Вот и задавили. Подсунули Косыгину грамотно составленную записку, он и подмахнул, не разбираясь подробно...
   – Вот и я о том же! – согласился Хрущёв. – Я предлагаю, во-первых, придать ЛаСУРс более весомый статус, переведя её в подчинение твоего 20-го Главного управления.
   – ИАЦ? Это мысль! – одобрил Серов. – Но если так, то надо коллектив усиливать посвящёнными сотрудниками. Тогда она будет эффективна.
   – Усиливай. Этот вопрос за тобой, – решил Никита Сергеевич. – Во-вторых, пока Побиск Георгиевич к руководству и построению «советской RAND» не готов, предлагаю поставить во главе сильного и умного руководителя с большим опытом, опять-таки, дав ему полную политическую информацию по «Тайне».
   – Кого предлагаешь? – прямо спросил Иван Александрович.
   – Василия Данилыча Соколовского, – твёрдо ответил Хрущёв.
   – Ого! Ты же его не хотел посвящать, в прошлом году?
   – В качестве начальника Генштаба – да. Его так или иначе года через три-четыре пришлось бы заменить, по возрасту, – пояснил Никита Сергеевич. – А если его сейчас назначить начальником ЛаСУРс, а ещё лучше, давай назовём эту организацию – Государственный НИИ прогнозирования и планирования при Госплане СССР, и дать полную информацию, он в этой должности проработает ещё девять лет, и успеет подготовить товарища Кузнецова в качестве достойной замены. Кроме того, меня его аналитические выкладки весьма впечатлили, – признался Хрущёв. – Умнейший человек Василий Данилыч. Если дать ему информацию и инструментарий, вот он и сумеет построить организацию уровня RAND Corp.
   – Василия Данилыча надо будет как-то подготовить, – задумался Серов. – Всё-таки в его звании, да с поста начальника Генштаба в кресло директора НИИ – обидится ещё... Надо дать ему информацию по роли RAND в наращивании военного потенциала США, чтобы проникся важностью задачи...
   – Информацию дай, – согласился Никита Сергеевич. – Я тоже с ним сам побеседую, разъясню важность и государственный уровень задачи.
   – Надо ему сказать, что НИИ – это маскировка, потому что реально у нас в госструктуре аналога такой организации, как RAND, как не существует, – подсказал Иван Александрович. – Это, пожалуй, уровень если не министерства, то госкомитета, не меньше.
   – И то дело, – согласился Хрущёв.
   Серов покопался в своей папке.
   – Беседа у нас несколько разноплановая получается, но раз уж ты сейчас занялся пропагандой и культурой, то обращу твоё внимание ещё на один аспект. Я вот тут тебе справочные материалы подготовил, потом посмотри, как время будет. (http://dm-kalashnikov.livejournal.com/258256.html, http://alexandrov-g.livejournal.com/64757.html). Вопрос важнее, чем кажется на первый взгляд. Он касается идеологической экспансии Запада посредством музыки.
   – Музыки? – удивился Хрущёв.
   – Ага. Вот и для тебя это стало удивлением. А уж для старых пердунов из ЦК – тем более станет. А зря, – покачал головой Серов. – Вот ходят у нас по улицам стиляги. Смешные, в разноцветной одёжке, брючки узкие, дудочкой. Обращаются друг к другу по-дурацки: «ЧУВАК». Музычку слушают иностранную... Как думаешь, почему они появились?
   – Ну... Молодёжь, максимализм, протестные настроения... – Хрущёв замялся.
   – Не только. Знаешь, что «ЧУВАК» – это сокращение? «Человек, уважающий великую американскую культуру». «Великую», бл...дь! – Серов едва не сплюнул на ковёр. – Это у нации, существующей какие-то полторы-две сотни лет! У которой нет даже собственных народных сказок! Которая от нехватки истинных национальных героев провозглашает ими бандитов, грабивших банки и почтовые дилижансы, да придумывает разных клоунов, вроде этого... Бэтмена!
   – А почему такое происходит? Откуда эти «стиляги» берутся? – риторически спросил Иван Александрович. – Да потому, в том числе, что нашу музыку этим «стилягам» слушать неинтересно. Они аполитичны. А в политике кто не с нами, тот, рано или поздно, оказывается против нас. У нас в музыке либо кондовая пропаганда, либо сплошные «муси-пуси» для девочек среднего и старшего школьного возраста.
   – Ты смотрел с веденеевского смартфона фильм «Назад в будущее»? Помнишь, как там пацан в 1955 году на гитаре отжигал? Вот это и есть то самое «новое звучание», которое перевернёт всю молодёжную музыку в ближайшие лет десять. Запретить музыку мы не можем. Но если чего-то нельзя избежать, тогда надо это возглавить.
   – Если мы сумеем эту волну оседлать и использовать в своих целях, тогда мы сумеем пройти по лезвию бритвы, как товарищ Ефремов выразился, и парируем одну из величайших идеологических диверсий Запада против СССР. Но это «новое звучание» должно зародиться у нас в стране, а не прийти с Запада. Только тогда это сработает. Надо, чтобы не наши перепевали за ними, а они за нами.
   – Так... – Хрущёв заинтересовался. – Ты, похоже, вопрос проработал?
   – Начал прорабатывать. Есть такой деятель в США, Фрэнк Заппа. Сейчас он ещё никто, но к середине 60-х начнёт продюсировать американские музыкальные коллективы, и фактически станет негласным создателем американской рок-музыки. Там, в папке, про него есть материал. Обрати внимание, большинство персонажей этой, так называемой американской богемы, так или иначе связаны с военными, разведкой, и происходят из семей профессиональных военных, – подчеркнул Иван Александрович. – Это, по-твоему, случайность? Весь процесс явно будет курироваться военными и разведкой США.
   – Это против нас готовится?
   – Как ни странно, похоже, что нет. Против англичан. У тех в 63-м появится прорывный музыкальный коллектив нового образца, «Beatles». Вот, чтобы противостоять британской культурной экспансии, Заппа и занялся, явно по команде кураторов из ЦРУ, музыкальной продюсерской деятельностью. Там, в папке, про это тоже есть, почитай. Занимательно. (http://laurelcanyonca.livejournal.com/) А нас, похоже, попутно зацепило. Но досталось по полной.
   – Гм... Вот как? Это почему?
   – Хороший вопрос! – криво усмехнулся Серов. – Отчасти – потому, что русский язык очень гибкий и легко впитывает любые заимствования. У нас алфавит богатый, звуков много, мы ухитряемся любые иностранные понятия использовать. А у тех же американцев много заимствований из русского? Sputnik да vodka. Да что американцы? Даже финны для новых технологий стараются собственные названия придумывать. У них даже телефон по-своему называется!
   – Ну, и потому, что у нас, начиная с Петра Первого, последовательно насаждалось мнение, что всё иностранное – это передовое, а всё русское – отсталое. Хотя объективно отставание было, есть, и ещё будет сохраняться достаточно долго. После двух сотен лет такой идеологической обработки немудрено, что сформировалась социальная группа, убеждённая в отсталости русской культуры в целом. А кондовая пропаганда и беспомощность нашей эстрады это мнение только усиливает, – с горечью закончил Серов.
   – Нужна продуманная стратегия наступления в сфере культуры, поиск новых форм и жанров, – задумался Никита Сергеевич.
   – Есть такая стратегия. Называется «Корейская волна», – ответил Иван Александрович. – Почитаешь про неё, я тебе там справочку приложил. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Корейская_волна). Сейчас как раз удобный момент, чтобы «вломиться» на западный музыкальный рынок с «новым звучанием»
   – Это почему?
   – Элвис Пресли – это популярный американский певец – 24 марта 1958 года ушёл служить в армию, – ответил Серов. – Вернётся только в марте 1960-го. А 3 февраля 1959 года в авиакатастрофе погибли восходящие звёзды американской рок-музыки – Бадди Холли, Ричи Валенс и Биг Боппер, Их самолёт попал в бурю и разбился в поле, за 8 миль до аэропорта. Все музыканты погибли. Мы тут ни при чём, – сразу предупредил Иван Александрович.
   – До 63-го года – появления «Beatles» – ничего по-настоящему прорывного у них не появится. Ну, кроме Элвиса. Но его можно попытаться нейтрализовать, через его менеджера, полковника Тома Паркера.
   – Нейтрализовать? Как?
   – Есть варианты. Паркер – не настоящий полковник, он – нелегальный иммигрант из Голландии, Андреас Корнелиус ван Куйк. Сейчас он и Пресли это тщательно скрывают, но мы-то знаем. Можно сильно осложнить ему жизнь, а можно и вообще устранить, а затем подвести к Элвису нашего человека в качестве менеджера. Как вариант. Можно и ещё что получше придумать.
   – Гм! Допустим. И что дальше?
   – Если учесть характерные особенности западного слушателя, можно подсадить и Америку и Западную Европу на нашу эстраду, только не на нашу современную, а на специально подготовленную, – пояснил Серов. – Это непросто. Фактически, нам предстоит сделать то, что в США в 1965 году сделал Фрэнк Заппа – создать несколько новых направлений в эстрадной музыке. Но у нас есть преимущество. Благодаря Александру Веденееву, мы знаем, как это должно звучать, и знаем, какую скрытую опасность для нашего общества эта музыка несёт, если она придёт с Запада.
   – Действуй, – решил Хрущёв. – Министру культуры напиши записку, я свою визу поставлю, подключайте кого надо – Союз писателей, Союз композиторов, телевидение, радио, переводчиков из МИДа, Всесоюзную студию грамзаписи, Апрелевский завод... Всех, кого сочтёте нужным. Надо организовать компанию звукозаписи за границей, чтобы поначалу её продукция никак с СССР не ассоциировалась. Сначала захватить рынок, распространяя англоязычную музыку, а потом те же коллективы могут постепенно перейти на смешанные тексты, и только потом – на чисто русские.
   – Это, считай, одна из стратегий «Корейской волны», которую я упоминал, – подсказал Серов.
   – Гм?... Угадал, выходит? – удивился Никита Сергеевич. – Ну, это так, сам понимаешь, случайность. А нам нужна стратегия. Осилишь? Если надо – привлекай любых специалистов.
   – Осилю, – твёрдо ответил Серов. – Кое-какие наработки уже есть.
  
   Уже через месяц на Центральном телевидении появилась передача «Клуб политических дискуссий». Её поочерёдно вели известные политические обозреватели. Передача выходила в прямом эфире, в студии были зрители, которые задавали вопросы приглашённым политикам, деятелям культуры и искусства, и даже иностранным дипломатам. (АИ)
   Обсуждения бывали достаточно острые, даже конфликтные. Сменяемость ведущих поначалу привела к множеству шуток и анекдотов в народе – якобы позади студии на Шаболовке в день эфира дежурит чёрная «Волга», на которой очередного обозревателя после эфира сразу увозят на Лубянку. Руководителям Главной редакции общественно-политических программ ЦТ пришлось даже пересмотреть график телеведущих, чтобы продемонстрировать населению, что политические обозреватели после эфира сразу в Магадан не попадают. Однажды очередной ведущий, политический обозреватель газеты «Правда» Юрий Александрович Жуков, по согласованию с руководством, даже огорошил всю телеаудиторию. Он явился на съёмку в ватнике и шапке заключенного, взял микрофон, и заявил:
   – Прошу прощения за мой внешний вид, только что выпустили, не успел переодеться.
   Зал обмер.
   Жуков, видя реакцию зрителей, тут же сориентировался и сказал:
   – Это шутка, товарищи, не волнуйтесь.
   Затем он снял шапку, скинул ватник, под которым оказался безупречный тёмно-серый костюм, и, как ни в чём не бывало, начал вести программу. Люди облегчённо выдохнули, понимая, что если политический обозреватель, человек, по определению ответственный, позволяет себе так шутить, значит, в стране действительно многое изменилось. Страх начал отступать, сменяясь доверием народа к власти.
   (АИ, в реальной истории Ю.А. Жуков стал политическим обозревателем «Правды» в 1962 г, в 1957 – 1962 – председатель Госкомитета при СМ СССР по культурным связям с зарубежными странами)
   Ещё одной любимой народом программой стал документально-игровой сериал «Народный контроль». С этой идеей на телевидение обратился Николай Михайлович Шверник (АИ). В разговоре с Хрущёвым он посетовал:
   – Вот передача «Человек и закон» у нас популярна, а про народный и партийный контроль такой передачи нет. А ведь люди большую работу делают!
   – Так в чём проблема, Николай Михалыч! – откликнулся Хрущёв. – Давайте сделаем! Обратитесь с этой идеей в Гостелерадио, я поддержу. Специалисты с телевидения подскажут, в какой форме эту передачу лучше сделать, чтобы второй «Человек и закон» не получился.
   Шверник воспользовался советом Хрущёва и переговорил с Кафтановым и Ивановым. Идею встретили хорошо, особенно когда услышали, что Хрущёву она понравилась.
   Программу делали на основе реальных событий, но роли реальных контролёров Народного контроля и сотрудников партконтроля исполняли артисты. Программа выходила сначала раз в месяц, потом раз в две недели. Теперь люди видели воочию, как народные контролёры «выводят на чистую воду» взяточников, расхитителей социалистической собственности, бракоделов и прочих подобных «тёмных личностей». В результате увеличилась активность граждан, выросло их доверие к Народному контролю, выросла раскрываемость.
   Виктор Васильевич Гришин, подключившийся от ВЦСПС к курированию индустрии туризма и отдыха, стал инициатором создания на 1-м телеканале ЦТ передачи «Клуб путешественников». Её первым ведущим стал Владимир Адольфович Шнейдеров. (в реальной истории программа вначале называлась «Клуб кинопутешествий», первый эфир 18 марта 1960 г). В связи с развитием туристического сектора экономики телепрограмма для популяризации туризма была необходима. Новинкой стала идея создания аналогичных туристических телепрограмм во всех странах ВЭС, с последующим регулярным обменом сюжетами через сеть «Интервидения». Это помогало странам-участницам рекламировать собственные курорты и туристические достопримечательности.
   Помимо официальных сюжетов, несколько позже в программе появилась рубрика «В поисках приключений». В ней обычные люди, съездившие за границу по туристической путёвке или обмену, делились личными впечатлениями, смешными историями, случившимися в поездке, а также предостерегали зрителей от возможных опасностей и неприятностей, или рассказывали о той «изнанке жизни», которую туристам стараются не показывать. Истории иногда попадались душераздирающие, за что рубрика получила в народе название «В поисках приключений на свою задницу» (АИ)
  
   Проникновение на музыкальный рынок было запланировано в виде долгосрочной программы, рассчитанной на несколько десятилетий. Её первым шагом стала организация концерна звукозаписи «Мелодия» (в реальной истории – студия «Мелодия» основана в 1964 г).
   Юридически это была американская корпорация «Melody Records Inc», со штаб-квартирой в Лос-Анжелесе, владевшая студиями звукозаписи и музыкальными радиостанциями по всему миру. Первые из них появились в США и вещали на Соединённые Штаты и Канаду на английском языке, на Латинскую Америку – на испанском. Официальным владельцем являлся швейцарский холдинг «General Investitions». Реальным – Министерство внешней торговли СССР, но доказать это было на начало 60-х практически нереально – деньги шли через длинную запутанную цепочку посредников, частью которой стала восточная система безбанковского перевода денег «Хавала».
   (Подробнее о восточной финансовой системе «Хавала» см. http://masterok.livejournal.com/2255718.html и http://nuclearno.ru/text.asp?11771)
   Система «Хавала» основана на переводе денежных средств путем однократных уведомлений по электронной почте, факсу или телефонным звонкам, называемых «хунди». Хотя система распространена во многих, в том числе неисламских, странах, она традиционно ассоциируется с исламским банковским правом.
   Значительные материальные ценности в виде денег, золота и драгоценных камней перемещаются из страны в страну без сопроводительных финансовых документов. Учитывая, что все финансовые транзакции осуществляются в ходе своповых операций, т.е. методом взаимозачета, или при личных встречах, что случается значительно реже, то отследить эти потоки государственные контрольные органы не в состоянии. Таким образом, через «Хавала» удавалось переводить с Запада на Восток и с Востока на Запад миллиардные суммы, в основном в виде драгоценных камней и золота.
   Контент для распространения изготавливался в СССР, переводился на английский, французский, немецкий, испанский, португальский, арабский, хинди и прочие языки. Записывалась музыка, в некоторых случаях, например, для Индии и арабских стран – с национальными мотивами. Известно, что одна и та же мелодия в различной аранжировке может звучать совершенно по-разному – этим и воспользовались.
   За основу для контента брались как уже существующие популярные советские песни, так и написанные специально. Это были те самые «песни с новым звучанием», о которых говорил Хрущёву Иван Александрович Серов. За образец были взяты несколько записей из фонотеки Александра Веденеева в его смартфоне, в частности – группы «Ария», «Sabaton», «Rammstein». Сами песни из смартфона на советское радио не попадали, но их версии на грампластинках были выданы нескольким советским композиторам «для творческого переосмысления».
   – Послушайте, как это звучит, и напишите похоже, только лучше, – объяснял композиторам назначенный Серовым куратор. – Это не просто просьба, от этого зависит очень многое.
   Для композиторов того времени это было слишком смело. Некоторые, едва прослушав первую песню, наотрез отказывались «писать музыку для бензопилы и топора». А вот, к примеру, начинающий композитор Альфред Гарриевич Шнитке, услышав Rammstein «Sonne», «Rosenrot» и «Mein Herz Brennt», поборол первоначальный шок, сумел оценить потенциал «нового звучания» и активно включился в работу.
   К счастью, в смартфоне преобладали достаточно мелодичные, относительно медленные песни, которые воспринимались в 1959 году значительно легче.
   Первоначально запускалась русская версия каждой песни, и приблизительно в течение года проигрывалась только в СССР. В это время готовилась английская и прочие иностранные версии. На Запад они попадали с опозданием, что создавало у советских слушателей выраженный эффект осознания нашего приоритета.
   При этом в наших магазинах продавались как русские версии, на грампластинках Апрелевского завода, так и иностранные версии с лейблом «Melody Records». На конвертах и этикетках пластинок, в списке песен для каждой обязательно указывался год написания. Слушатели без труда слышали сходство более поздней иностранной версии песни с более ранней советской. Вскоре пошли разговоры о том, что «иностранцы у нас песни и музыку воруют, и на свой манер перепевают». Первая цель операции была, таким образом, достигнута.
   Уже первые месяцы продаж грампластинок в США и Канаде показали руководству, что рынок грамзаписи имеет немалый потенциал. Те же записи звучали в эфире, но с наложением диджейской болтовни и рекламного текста, что мешало записывать их на магнитофоны и вынуждало покупать пластинки.
   В дальнейшем планировалось делать всё больше музыки в бесплатном доступе, чтобы подорвать позиции копирастов из RIAA и MRAA. Эта работа также была запланирована, более того, по инициативе «Melody Records» была создана организация Creative Commons, которая создала бесплатные для использования типовые договоры — свободные и несвободные публичные лицензии. С их помощью авторы и правообладатели могли выразить свою волю и распространять свои произведения свободно, так, как считали нужным, а потребители контента могли легально и более просто пользоваться этими произведениями.
   (В реальной истории Creative Commons создана в США в 2001 году https://ru.wikipedia.org/wiki/Creative_Commons)
   Предполагалось, что в первый год распространения той или иной песни она будет продаваться, а на второй и последующие годы её можно будет записать с радиотрансляции бесплатно и без рекламы, хотя и в несколько более низком качестве. Эта модель распространения музыки использовалась долгое время, до появления общедоступного доступа к музыке и фильмам через Сеть.
   Отдельная музыкальная телестудия, официально принадлежавшая кинокомпании «Paramount», делала на те же песни музыкальные клипы. То, что сама «Paramount» контролировалась СССР, само собой, держалось в секрете.
   Песни записывали в студиях СССР всем у нас известные популярные исполнители, а также «начинающие дарования» из институтов и старших классов школы. Подбор вели через систему музыкальных школ – там были вполне квалифицированные преподаватели, способные распознать среди массы детей подходящих кандидатов с хорошим голосом и слухом. Эта практика была выгодна ещё и тем, что дала затем путёвку на эстрадную сцену десяткам молодых исполнителей, которые в другой ситуации могли бы и не пробиться туда.
   Основная проблема для большинства советских исполнителей заключалась в произношении иностранных слов, особенно английских. Чтобы наши певцы могли петь без акцента, с ними работали «тренеры» – носители языка, ставившие им произношение. Получалось, конечно, далеко не у всех, поэтому и приходилось постоянно искать новые таланты среди студентов и школьников.
   Этап внедрения и захвата рынка проходил первые несколько лет, на чисто английском языке в США и Англии, и на других европейских языках в тех странах Европы, где английский был не слишком популярен, как, например, во Франции и Италии. Впоследствии предполагалось начать внедрение русскоязычной музыки.
   Для концертов использовались «подставные» группы из местных, поющие «под фанеру» – на тот момент использование фонограмм ещё не получило большого распространения. Чаще всего музыка исполнялась вживую, а фонограммой пускали только голос на английском, французском и т.д. Исполнители держали язык за зубами – платили им хорошо и регулярно, терять стабильную работу не хотелось.
   «Подставных» подбирали не столько по таланту, сколько по экстерьеру – росту, комплекции, цвету волос, типу лица, в расчёте заинтересовать различные слои аудитории и привлечь максимальное число фанатов. С той же целью музыкальные агенты и менеджеры перодически перетасовывали составы групп, давая необходимую пищу слухам и околобогемной прессе.
   При этом контракты предусматривали жёсткую дисциплину – за злоупотребление алкоголем, опоздания или прогулы, употребление наркотиков провинившихся моментально увольняли. Те же контракты запрещали исполнение «фирменной» музыки на стороне, после увольнения – любая песня оставалась собственностью компании, а не подставного исполнителя.
   Исполнители, набирающие популярность, привлекались затем к съёмкам фильмов и сериалов на студии «Paramount». Эти фильмы и сериалы заведомо становились популярны среди фанатов этих групп и исполнителей. Система, таким образом, становилась самоподдерживающейся, извлекая выгоду из всех доступных источников одновременно.
   Параллельно с поиском талантов внутри СССР, их искали и за рубежом. Но с другой целью. Точно так же, как в «той истории» в начале 1965 г в Лорел Каньоне Фрэнк Заппа собирал таланты со всей Америки, так сейчас, в 1959-м, агенты КГБ, по наводке из Центра, притворяясь музыкальными агентами и продюсерами, объезжали адрес за адресом, проверяя начинающие музыкальные коллективы и отдельных исполнителей, биографии которых находили в распечатках из электронной энциклопедии аналитики ИАЦ.
   Начинающие артисты, так же, как начинающие изобретатели, нуждаются в раскрутке. «Melody Records», пользуясь доступом к информации, перехватывала всех более-менее талантливых исполнителей в самом начале их музыкальной карьеры. Официально каждый из «музыкальных агентов» работал сам по себе, реально они подчинялись приказам резидентуры «под крышей» компании звукозаписи. Теперь контракты, по которым работали эти исполнители, были типовыми, составленными в пользу концерна.
   По сути дела, с определённого момента «Melody Records» получила контроль над немалой частью музыкальной культуры Запада. Концерн действовал не только в США, но и в Великобритании, и в других странах. На территории Соединённого Королевства агентам советской разведки предстояло в 1962 году перехватить контроль над «The Beatles», убрав с дороги Джорджа Мартина и Брайана Эпштейна. (подробнее http://alexandrov-g.livejournal.com/63183.html)
  
   Взявшись за проблемы телевидения и связи, Никита Сергеевич заодно проверил, как обстоят дела с ещё одним начинанием. Вскоре после совещания с телевизионщиками он вызвал председателя ЦК ДОСААФ Павла Алексеевича Белова.
   – А скажите-ка, Павле Алексеич, вот я вас в начале прошлого года просил помочь ребятишкам из детских домов и интернатов организовать между ними любительскую радиосвязь? Что в этом направлении сделано?
   – Мы подключили детские дома и интернаты к общей системе ДОСААФ, – ответил Белов. – В плановом порядке направляем туда инструкторов, организуем радиокружки, обеспечиваем их радиостанциями, методическими пособиями, радиодеталями, схемами, расходными материалами... Вот у меня тут с собой отчёт...
   – Давайте, я просмотрю на досуге, – Хрущёв принял папку из рук Белова. – Скажите, Павел Алексеич, а вот у меня в одной из ленинградских детских коммун есть несколько знакомых ребятишек. Я хочу их поблагодарить за оказанную помощь. Могу я связаться с ними по радио?
   – Конечно, ленинградцы – одни из первых и самых активных пользователей нашей детской радиосети. Надо только уточнить, какая именно коммуна, какие у неё позывные и когда они обычно бывают в эфире.
   – Они называются «Коммуна юных фрунзенцев», – припомнил Хрущёв.
   – Этого достаточно. Разрешите позвонить?
   – Пожалуйста.
   Белов позвонил к себе в ДОСААФ, выяснил время и позывные.
   – Они в эфире каждый день с 19.00 до 20.00. Вот позывные и частота. Связаться можно будет, я полагаю, прямо через систему спецсвязи Кремля. Позвоните по «вертушке» и попросите, чтобы вас подключили к радиосвязи.
   Никита Сергеевич так и поступил. Вечером он позвонил по ВЧ в Кремль, попросил дежурного оператора связи выйти в радиоэфир на указанной частоте и вызвать радиолюбителя с указанными позывными, а затем соединить с ним. Если оператор и был удивлён, то никак этого не показал. Руководитель страны отдал приказ, его надо выполнять, а не удивляться.
   Через несколько минут Хрущёв услышал ответ оператора:
   – Соединяю. Вы на связи.
   Никита Сергеевич понятия не имел, как правильно вести разговор в таких случаях, поэтому сказал точно так же, как обычно, по телефону:
   – Хрущёв говорит. Кто меня слышит?
   – Ой... Никита Сергеич? Это вы? – послышался удивлённый детский голос. – Это Оксана. Помните меня?
   – Оксана, помню, конечно, – он тут же вспомнил сообразительную девочку, которая и предложила организовать «пионерскую радиосеть». – Здравствуй, Оксана. Как ваши дела?
   – У нас всё хорошо, Никита Сергеич! А как у вас?
   – Тоже неплохо. Вот, решил проконтролировать товарищей из ДОСААФ, узнать, сделали ли они вам радиосвязь с другими детскими коллективами?
   – Связь работает, Никита Сергеич! Я каждый день связываюсь с несколькими коммунами по всей стране, даже с Владивостоком! – Оксана, понимая, что время у Хрущёва ограничено, тараторила радостно и быстро. – Мы прошлым летом в поход ходили, в походе встретились с группой из Киришской коммуны, договорились заранее по радио. Было весело! Ещё связываемся с Москвой, Киевом, Одессой, Ригой, обмениваемся новостями, идеями.
   – Так получается, ваша коммуна теперь в стране не одна?
   – Нет! Нас много! – радостно сообщила Оксана. – Мы прошлым летом посылали команду из нескольких человек в «Артек», там рассказывали о нашей коммуне, наша идея очень многим понравилась! И «Пионерская правда» о детских коммунах пишет часто. В ней даже печатается такой список коммун, с почтовыми адресами, телефонами и радиопозывными, у кого они есть. Чтобы можно было связаться.
   – А Игорь Петрович Иванов с вами продолжает работать?
   – Конечно! Только у него сейчас дел прибавилось, ведь коммун становится всё больше. Нужно ему помочь как-то, – предложила Оксана. – Мы для него уже книжки по его методике «коллективных творческих дел» печатать помогаем, брошюрки такие. Но у нас печатать можно только на пишущей машинке, это долго, и множить на электрофотографической машине, а для неё порошок выделяют очень помалу. Игорь Петрович эти методички в РОНО возит, печатает там на ротаторе.
   – Игорю Петровичу поможем, – заверил Хрущёв. – Я очень рад, что тебя услышал. Иры там нет поблизости? Хочу её поблагодарить.
   – Она на улице, в теплице, – ответила Оксана. – Я сейчас крикну в окно, чтобы её позвали. Подождёте?
   – Конечно, подожду.
   Оксана отложила микрофон, видимо, звала Иру, затем вернулась в эфир:
   – Никита Сергеич, минутку подождите, Ира уже бежит, через минуту будет.
   Хрущёв представил, какой поднялся переполох в коммуне, усмехнулся и терпеливо ждал несколько минут, попутно задавая вопросы Оксане, выспрашивая её о занятиях детей, о делах коммуны, об организации летнего отдыха...
   Наконец, Оксана сказала:
   – Никита Сергеич, Ира прибежала, передаю микрофон!
   – Здравствуй, Ира, – сказал Хрущёв. – Слышишь меня?
   – Здравствуйте, Никита Сергеич! Слышу вас хорошо, – он услышал знакомый голос Иры. – Очень рада вас слышать. Не ожидала, что вы по радио говорить будете.
   – Это я работу ДОСААФ по организации «пионерской радиосвязи» проверяю. А заодно поблагодарить тебя хотел, – ответил Хрущёв. – За вашу идею с выращиванием планктона. Помнишь?
   – Помню. А что, идея пригодилась?
   – Ещё как! Ты про Организацию стран-экспортёров нефти слышала? На учредительной конференции в Багдаде я им предложил использовать планктонные фермы для опреснения воды и получения органических удобрений. (АИ, см. гл. 03-20) Будем совместно с арабами пустыни озеленять. Они – свою Аравийскую, мы – свои Каракумы, Кызылкумы, и что там ещё. Вот за эту идею я и хочу поблагодарить тебя и Диму Веденеева, так ведь его зовут?
   – Да, так. Правильно. Он – мой одноклассник.
   – Вот, передай ему от меня большое спасибо, и тебя с профессором Чесноковым очень благодарю за полезную идею, – сказал Хрущёв. – Если бы ты знала, какой большой проект из этого вашего предложения вырос! Теперь на каждой ферме в Советском Союзе и в странах ВЭС будут ставить биореакторы для переработки отходов. Собственно, уже начали ставить, первым председатель подмосковного колхоза имени Кирова Иван Андреевич Снимщиков у себя в колхозе поставил. Слышала про такого?
   – Что-то слышала, – ответила Ира. – Кажется, по радио про его колхоз говорили.
   – Это умный, передовой и очень юморной человек, новатор. Очень интересно с ним общаться, – охарактеризовал Снимщикова Хрущёв. – Ну, да ладно. Рад был вас услышать.
   – Мы тоже! – ответила Ира. – Нам очень приятно, что вы нас не забыли!
   – Вы же – будущее страны, как я о вас забуду? До свидания, Ира, Оксана, передавайте привет Николаю, Диме и всем остальным, – Никита Сергеевич попрощался, повесил трубку и несколько минут сидел у телефона, вспоминая свою поездку в Ленинград.
  
  
  
   #Обновление 06.01.2016
  

11. Формула коммунизма.

  
  К оглавлению
  
  
   Серов выполнил просьбу Никиты Сергеевича, через несколько дней он предоставил психологические портреты и заключения экспертов ИАЦ на Ивана Антоновича Ефремова и Василия Даниловича Соколовского. Хрущёв прочёл документы. По всем результатам выходило, что оба кандидата вполне надёжны.
   – Для товарища Соколовского в ИАЦ подготовили подборку информации по RAND Corporation, – сказал Серов. – И для обоих – политическую сводку за период с 1959 по 2012 год. Сводки подготовлены индивидуально. Для Василь Данилыча дано побольше информации военного характера, для Ивана Антоныча – в основном общеполитическая и историческая подборка. Товарищам Шепилову и Поспелову отправлены для изучения экземпляры книги товарища Ефремова с выделением ключевых мест в тексте.
   Хрущёв щёлкнул селектором:
   – Григорий Трофимыч, товарищей Ефремова и Соколовского вызови ко мне на завтра.
   – Писателя и маршала? Одновременно? – уточнил Шуйский.
   – Точно. Буду мешать военно-исторического «ерша», – пошутил Первый секретарь.
   Посвящать новых членов «Ордена» Никита Сергеевич собирался в узком кругу, в присутствии одного лишь Серова. Ефремов и Соколовский приехали за полчаса до назначенного времени и ждали в приёмной. Между собой они до того знакомы не были. Шуйский представил гостей друг другу, попросил немного подождать и доложил Первому секретарю об их приходе. Очередное совещание у Хрущёва вскоре закончилось, из кабинета вышли несколько министров. Шуйский пригласил Соколовского с Ефремовым пройти в кабинет.
   – Здравствуйте, товарищи! – Никита Сергеевич встретил гостей у самого входа, пожал руки. – Василий Данилыч. Иван Антоныч. Прошу вас, проходите... Присаживайтесь. Разговор будет серьёзный, такие новости лучше слышать сидя...
   Ефремов и Соколовский уселись за стол совещаний, с двух сторон, лицом друг к другу.
   – Что-то случилось, товарищ Первый секретарь? А товарищ Гречко будет? – спросил Соколовский.
   – Случилось. Но не по военной части, – ответил Хрущёв. – Поэтому товарища Гречко я не приглашал. Не буду ходить вокруг да около, товарищи. Василий Данилыч, я был очень впечатлён вашими прогнозами, что вы представили в прошлом году, в отношении возрастания роли авиации и высокоточного оружия. А в отношении вас, Иван Антоныч, скажу прямо – восхищён вашей книгой «Туманность Андромеды». Так показать коммунистическое общество отдалённого будущего ещё не удавалось никому. И вряд ли удастся.
   – Гм... – Ефремов был удивлён. – Вы читали мою книгу, Никита Сергеич? Не думал, что у вас есть время читать научную фантастику...
   – Времени очень мало, – признался Никита Сергеевич. – Читать больше приходится информационные сводки, а не книги. Но книгу о коммунизме я пропустить не мог.
   – Полагаю, разговор будет всё же не о фантастике, – предположил Соколовский. – Перед визитом мне дали для ознакомления информационный материал...
   – Да, та информация имеет прямое отношение к нашему разговору, – ответил Хрущёв. – Прежде, чем мы продолжим, я вынужден предупредить вас, что речь пойдёт о вопросах наивысшей степени секретности, и вам придётся дать соответствующую подписку.
   Он нажал кнопку вызова, и в кабинет вошёл Иван Александрович Серов.
   – Здравствуйте, товарищи, – председатель КГБ поставил портфель на стол.
   – Здравствуйте. Так я ведь, Никита Сергеич, доступ к документам «Особой важности» давно имею, по роду службы? – удивился Соколовский.
   – Это подписка на более высокий уровень, Василий Данилыч, – ответил Серов, положив перед гостями два красных бланка с ещё невиданным ими грифом «ТАЙНА».
   – Ого! Выше, чем «Особой важности»? – Соколовский внимательно изучал бланк.
   – Прошу прощения, но я-то каким образом удостоен столь высокого доверия? – поинтересовался Ефремов.
   – Так надо, – ответил Хрущёв. – Имейте в виду, товарищи, вы можете отказаться сейчас. Если подпишете – отказываться будет поздно. Но партия и правительство очень на вас рассчитывают.
   Ефремов внимательно прочёл бланк, поставил свою подпись. Расписался и Соколовский. Серов забрал бланки и молча вышел.
   – То, что я вам сообщу, может показаться вам бредом, неуместной шуткой или провокацией, – предупредил Никита Сергеевич. – Уверяю вас, товарищи, мне не до шуток. Прошу отнестись к этой информации со всей серьёзностью. Читайте.
   Он вручил им распечатки письма Александра Веденеева. Ефремов пробежал глазами первый абзац и изумлённо поднял взгляд на Первого секретаря. Соколовский приостановился, но затем продолжил читать, пока не прочёл всё до конца. Ефремов сдержался, и тоже дочитал письмо. Хрущёв положил на стол перед ними электронный планшет с аккумулятором, приклеенным к его задней крышке изолентой:
   – Это – доказательство. Плоская ЭВМ из 2012 года. У них такие называются «планшет». Она мощнее любой современной вычислительной машины в миллиарды раз. Аккумулятор не родной, не обращайте внимания. Родной уже сдох, нашим электронщикам пришлось выкручиваться.
   Он коснулся одной из иконок, и на экране вдруг развернулась географическая карта. Подобными возможностями в 1959 году даже близко не обладала ни одна ЭВМ.
   – Так вот откуда взялась та информация по точным координатам американских городов, что нам предоставила разведка! – догадался Соколовский. – Невероятно! Ценнейшая информация!
   – Когда... вы получили... эту информацию? – внезапно охрипшим голосом спросил Ефремов.
   – В октябре 1953-го. Там было не только письмо. Ещё несколько образцов вычислительной техники и огромный массив политической, технической, научной и прочей информации, – ответил Хрущёв. – Многие из достижений, появившихся у нас в последние годы, были бы невозможны без этой посылки. Но не все. В космос мы вышли на технологиях собственной разработки. Хотя присланная информация очень помогла в их доводке.
   – Так вот что за источник у вас был, – улыбнулся Соколовский. – Я чувствовал что-то необычное... Понимал, что не может обычная разведка быть настолько эффективной, чтобы обеспечить такой успех. Суэцкую операцию по той информации планировали?
   – Не только. Но без неё наш успех в Суэце не был бы столь впечатляющим. К сожалению, различия постепенно накапливаются, – пояснил Никита Сергеевич. – Мы даже уже стараемся в некоторых случаях не предпринимать лишних изменений истории. Впрочем, отчасти нам повезло. Наши учёные ещё не вполне разобрались, как ведёт себя временной поток, но высказали идею, что время имеет значительную инерцию. То есть, малые изменения дают вначале мало ощутимый результат. Но чем дальше, тем больше возникает различий. Мстислав Всеволодович Келдыш опасается, что дальше эффект может пойти по нарастающей, и вызвать плохо предсказуемые последствия. Но пока большинство малых изменений не даёт действительно значимого эффекта. Как камешек, брошенный в воду – круги разбегаются и постепенно затихают.
   – Так это смотря какой камешек... Такие события, как создание ВЭС, или расчленение Турции, едва ли можно считать «малым изменением»? – заметил маршал. – Что-то мне подсказывает, что в той ветке истории, откуда пришло письмо, этих событий не было?
   – Не было, – подтвердил Хрущёв. – Я попрошу Ивана Александровича подготовить для вас сравнительную таблицу изменений. Действительно, наворотить мы уже успели много, и отчасти поэтому Штаты сейчас ведут себя куда более осторожно.
   – Мы сняли напряжение в Европе, согласившись с американским планом воздушного контроля «Открытое небо», и с их требованиями выплаты долгов по ленд-лизу. Более того, мы отказались от постоянного давления на Западный Берлин, просто огородили его стеной на пять лет раньше, чем это было сделано «там». Это помогло сохранить для ГДР десятки, если не сотни тысяч квалифицированных специалистов во всех областях народного хозяйства.
   – Фактически мы сейчас перенесли фокус противостояния из Европы на Ближний Восток, в Латинскую Америку и, до кучи, частично перетянули на свою сторону Индокитай.
   – Я слышал, там наши специалисты сажают плантации хлебного дерева? – спросил Ефремов. – Очень дальновидное решение...
   – Не то, что кукуруза? – усмехнулся Никита Сергеевич. – Это решение напрямую подсказано вашей книгой, Иван Антоныч. Знали бы вы, сколько специалистов её тщательно изучали...
   – Пришли бы ко мне, я бы сразу многое подсказал, – недоумевающе поднял бровь Ефремов.
   – Не рискнули. Ведь на момент принятия решения ваша книга ещё не была написана, – пояснил Хрущёв.
   Ефремов на минуту потерял дар речи:
   – Вы... хотите сказать...
   – Я прочитал вашу книгу ещё до того, как её опубликовали, – ответил Никита Сергеевич. – Кстати, по ней планируется снять многосерийный фильм.
   – Невероятно... И много там моих книг... в этой ЭВМ?
   – Это секретная информация, – улыбнулся Первый секретарь. – Вы пишите, пишите... Не подглядывая. Даже интересно будет сравнить, что получится у вас сейчас, по сравнению с тем, что прислали «оттуда».
   – Но я позвал вас не поэтому. Василий Данилыч. Для вас у меня есть задание чрезвычайной важности. Оно настолько важное, что я прошу вас для его выполнения оставить пост начальника Генерального штаба.
   – Меня снимают? За что?
   – Нет-нет! Не снимают! Рассматривайте это задание как перевод на более ответственную работу, – успокоил маршала Хрущёв.
   – Мне казалось, я на своём месте неплохо справляюсь, – в голосе Соколовского ещё звучала обида.
   – Вы замечательный начальник Генштаба. Но вы ещё нужнее партии и правительству в роли прогнозиста, как это называется... футуролога, – ответил Никита Сергеевич. – В начале прошлого года мы организовали лабораторию для решения задач сетевого планирования и прогнозирования. Сейчас мы пытаемся создать на её основе НИИ прогнозирования, аналог американской корпорации RAND.
   – НИИ – это условное название, в нашей структуре аналогов такой организации ещё нет, и её значение предполагается на уровне Государственного комитета или министерства. Соответственно, и руководитель её будет иметь влияние на уровне министра. Меня настолько впечатлили ваши прошлогодние прогнозы, что я прошу именно вас возглавить эту организацию.
   – Гм... А на Генштаб вместо меня кого планируете поставить?
   – Маршала Рокоссовского. (В реальной истории начальником Генштаба после Соколовского был назначен маршал Захаров Матвей Васильевич)
   – Хорошее решение. Константин Константиныч справится...
   – К сожалению, Василий Данилыч, маршалов у нас много, а вот Соколовский только один, – развёл руками Первый секретарь. – Поэтому приходится посылать вас на тот участок, где вы сейчас нужнее. Не обессудьте.
   – Хорошо, – кивнул маршал. – Надеюсь, с определением важности участков вы не ошиблись.
   – Мне тоже хотелось бы надеяться, – ответил Хрущёв. – Вам предоставят доступ ко всей необходимой информации, и список вопросов, по которым нам требуется ваш прогноз в первую очередь. Кроме того, задачей вашего НИИ будет разработка методик автоматизированного сетевого планирования различных процессов. Важность этой работы понимают пока не все, а от правильного планирования зависит вся наша экономика.
   – А почему этим не занимается Госплан? – спросил Соколовский.
   – Госплану хватает задач непосредственного управления экономикой, – пояснил Первый секретарь. – Задачей вашего института будет научная разработка тех методик, по которым будет работать Госплан в ближайшие три-четыре пятилетки.
   – Понял, – кивнул маршал. – Дело важное. По мне. Буду счастлив, если сумею принести пользу нашему народу.
   – Теперь вам предстоит потратить некоторое время, чтобы сдать дела в Генштабе и принять на новом месте, – сказал Никита Сергеевич. – Ещё вам предстоит узнать много такого, что вам очень не понравится. В том числе – обо мне, и о наших с вами взаимоотношениях в той истории, которая, надеюсь, теперь уже не состоится. Можете считать меня безграмотным дураком, волюнтаристом, самодуром – только помните, что всё это было и осталось за той гранью, что пересекла наши жизни 3-го октября 1953-го года. Сейчас я на многое смотрю иначе.
   Соколовский несколько удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал, лишь молча кивнул.
   Первый секретарь нажал кнопку селектора и спросил:
   – Григорий Трофимыч, товарищи Шепилов и Поспелов подошли?
   – Так точно, ожидают в приёмной.
   – Проси, пусть заходят.
   Он отпустил кнопку и предупредил:
   – При них лишнего не говорите, они допуска уровня «Тайна» не имеют.
   В кабинет вошли секретари ЦК по идеологической работе Дмитрий Трофимович Шепилов и Пётр Николаевич Поспелов, поздоровались, Хрущёв пригласил их за общий стол.
   – Присаживайтесь, товарищи! Теперь насчёт вас, Иван Антоныч, – Никита Сергеевич переключил внимание на Ефремова. – Разговор у нас пойдёт о построении коммунизма. Вы, Василий Данилыч, тоже останьтесь, взгляд профессионального военного нам не помешает. Товарищи, вы книгу товарища Ефремова прочли, как я вас просил? Хотя бы те фрагменты, что были выделены?
   – Не целиком, но выделенное прочёл, – подтвердил Шепилов.
   – Весьма впечатляющая картина развитого коммунистического общества у вас получилась, Иван Антоныч, – добавил Поспелов.
   – Вот именно! – заявил Первый секретарь. – И я хочу вас, товарищи секретари ЦК, спросить: вот почему у учёного-историка и палеонтолога получилось показать это коммунистическое общество, а у вас, секретарей ЦК, которым по должности положено показывать народу преимущества коммунизма, это не получается?
   Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Поспелов смутился и начал что-то мямлить. Дмитрий Трофимович Шепилов, решив обратить всё в шутку, развёл руками:
   – Видимо, не каждому природа даёт такой талант, как у Ивана Антоныча.
   – У нас в народе талантов достаточно, – ответил Хрущёв. – Если сами не справляетесь – привлекайте тех, кто может.
   – У нас, товарищи, сейчас есть насущная потребность в развитии марксистско-ленинской теории, и теории построения коммунизма. У нас целый Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС занимается непонятно чем, выискивает цитаты в сочинениях Маркса и Ленина, собрания сочинений издаёт. Целый институт! Это что, кормушка для дармоедов?
   – Мы сейчас строим материальную базу коммунизма. Но для его грамотного построения нужна теория. Предлагаю её разработку поручить этому институту, – сказал Первый секретарь. – Пусть занимаются полезным делом, а не бумажки перекладывают. Нам – Президиуму ЦК, Совету Министров, Научно-техническому совету СССР – нужны не подобранные цитаты из Маркса и Ленина, а чёткий, научно обоснованный план построения коммунизма, по которому партия и правительство будут работать. Если Институт марксизма-ленинизма такой план представить не может – на хер он тогда нужен?! – Первый секретарь от души приложил кулаком по столешнице. – Разогнать их нахрен!
   – Как – разогнать? – обомлели Шепилов и Поспелов.
   – Так и разогнать. Или работают как все, приносят обществу реальную пользу, или пусть идут в совхоз, говно вилами перекидывать! Цитаты они подбирают...
   Первый разошёлся не на шутку, Шепилов и Поспелов знали, что сейчас переубеждать его бесполезно, и даже опасно.
   – Я собираюсь выйти с этим вопросом в Президиум ЦК, – заявил Хрущёв.
   В Президиуме, тщательно подобранном по составу, у Никиты Сергеевича была на этот момент почти абсолютная поддержка. Возразить по подобному вопросу мог разве что, сам Шепилов. Сабуров и Первухин в политические вопросы старались не лезть, а Микоян в совершенстве освоил искусство колебаться вместе с линией партии.
   – Вот у вас в книге, Иван Антоныч, описана схема управления развитого коммунистического общества, – вспомнил Хрущёв. – Совет Экономики там был, разные Академии... Вы сможете эту схему к совещанию на следующей неделе целиком нарисовать? Художника вам обеспечим, чтобы большой плакат для обсуждения сделать.
   – Конечно, – подтвердил Ефремов.
   – Вот. Сделайте пожалуйста, – попросил Никита Сергеевич. – Сдаётся мне, вы тут лучше нас всех понимаете, что такое коммунизм и как его построить. Поэтому я хочу назначить вас директором Института марксизма-ленинизма. Эту организацию вам предстоит усилить настоящими учёными-обществоведами и превратить в научный центр, разрабатывающий теоретические вопросы научного коммунизма. Коммунизм, товарищи, это наука, и построить его можно, только используя строгий научный подход. Возглавить разработку этого подхода я и хочу поручить вам, Иван Антонович. Конечно, не вам одному. В соответствии с принятой практикой коллективного руководства, вам будут помогать. Назначим вас научным директором, ещё у вас будет административный директор, и директор... скажем, по идеологии. Аналог технического директора в Главкосмосе.
   – Гм... – ошарашенный Ефремов не знал, что и сказать. Влезать в высокую политику учёному явно не хотелось. Но вопрос для изучения был предложен слишком уж интересный, и высокое доверие, оказанное руководством страны, льстило его самолюбию. – Это, конечно, лестное предложение, но и высокая ответственность... Почту за честь.
   – Коммунизм – это не только материальная база, – продолжил Ефремов, – это, прежде всего, коллективный подход к управлению страной и обществом, а также правильное воспитание и образование. Без перехода к прямой демократии нечего рассчитывать на переход к коммунистической общественной формации. Без правильно поставленного воспитания и образования – тем более.
   – У нас уже есть недавний удачный опыт проведения референдума, когда решали вопрос о владении оружием и самообороне, – напомнил Хрущёв. (АИ, см. гл. 03-19) – Этот опыт будем использовать и расширять. Считаю, что следует постепенно заменять государственные органы общественными организациями. Что до воспитания – у нас Игорь Петрович Иванов начал проводить интересный эксперимент в одном детском доме в Ленинграде – организовал там детскую коммуну. Сейчас этот почин начал распространяться по стране, мы, со стороны ЦК его курируем и отслеживаем результаты.
   – Здесь есть одно препятствие, – заметил Соколовский. – Пока сохраняется сложная международная обстановка, рассуждать о полном отказе от государства можно только в сослагательном наклонении. Максимум самоуправления, доступный в нынешней ситуации, по моему мнению – примерный уровень Швейцарии, где самоуправление существует на местном уровне, но при этом сохраняется центральное управление армией и правоохранительная система. Хотя и армия у них тоже своеобразная, строится по милиционной системе.
   – Этот швейцарский опыт, конечно, интересен, его стоит изучить, и, возможно, даже использовать. Но он применим, скорее, к сухопутным войскам, – задумчиво произнёс Никита Сергеевич. – Не будем же мы сажать резервистов за штурвалы стратегических бомбардировщиков или за пульты межконтинентальных ракет, не говоря уже о флоте. В любом случае, речь сейчас не об этом.
   – С июня 1958 года у нас готовится новая Программа партии.
   Хрущёв помнил, что 3-я Программа КПСС, принятая в 1961 году, критиковалась в присланных из 2012 года документах как невыполнимая и нереальная. Сейчас он хотел внести в неё корректировки, превратить Программу КПСС из ничем не подкреплённой декларации в развёрнутый «бизнес-план» построения коммунизма.
   – Этот документ должен стать нашим путеводителем в строительстве коммунистического общества. Количественной частью – сколько, когда и где должны произвести промышленность и сельское хозяйство, представят Госплан и Госэкономкомиссия, – продолжал Никита Сергеевич. – От вас, товарищи, я хочу получить теоретическую часть. Не экономику – экономикой занимаются опытнейшие специалисты, академики Евгений Самуилович Варга и Станислав Густавович Струмилин. Также им помогают несколько отделов Госплана. Кого-нибудь из них мы пригласим на наше следующее совещание, чтобы уточнить некоторые вопросы с экономической частью.
   – Но экономическая часть – это ещё не всё. Иван Антонович точно сформулировал остальные составляющие – коллективное самоуправление и правильное воспитание. Конечно, в процессе работы вылезут и другие неучтённые моменты, но эти – главные. Конечно, в идеале руководству страны хотелось бы получить от вас, так сказать, пошаговую инструкцию по строительству коммунизма, – улыбнулся Хрущёв, – Но даже я понимаю, что разработать такой всеобъемлющий документ невозможно.
   Шепилов, Поспелов и Ефремов с облегчением переглянулись.
   – Вы, Никита Сергеич, на декабрьском Пленуме 57-го года (АИ, см. гл. 02-49) очень точно заметили, что «объявить коммунизм с понедельника», скорее всего, не получится, – напомнил Шепилов. – Полагаю, из этого и следует исходить.
   – И всё-таки правительству страны для более эффективной работы нужен план. Нужны хорошие идеи, которые будут работать уже сейчас, – ответил Никита Сергеевич. – Если мы прямо сейчас не начнём вводить отдельные элементы коммунизма в повседневную жизнь, мы так и будем откладывать этот процесс, прикрываясь неготовностью материальной базы, придумаем ещё массу отговорок, потом те, кто придёт после нас, придумают новые отговорки, и вековая мечта человечества о построении справедливого и свободного общества так и останется несбывшейся мечтой.
   Ефремов и Соколовский вздрогнули – они поняли, что Первый секретарь этими словами обращался, прежде всего, именно к ним. Они ещё не успели изучить детали, но известие о распаде Советского Союза в результате предательства партийной верхушки само по себе было для них страшным.
   – Я предлагаю сейчас взять паузу, чтобы каждый из нас как следует подумал, с каких мероприятий мы будем начинать строить коммунизм, и что из этого мы могли бы реализовать прямо сейчас, – сказал Хрущёв. – Через неделю мы соберёмся в расширенном составе, пригласим кого-нибудь из экономистов, руководителей Госплана и Госэкономкомиссии, чтобы было кому вовремя осадить наше разыгравшееся воображение, и там все вместе обсудим, что у нас получилось. Кроме того, нам придётся обсудить вопросы демографии и манёвра трудовыми ресурсами, от этого во многом зависит эффективность экономики.
  
   #Обновление 09.01.2016
  
   После совещания Никита Сергеевич вызвал Серова.
   – Как прошло? – поинтересовался Иван Александрович. – Как товарищи Ефремов и Соколовский отреагировали?
   – А как они могли отреагировать? Ошарашены были, конечно, здорово, – ответил Хрущёв. – Ты вот что организуй. Надо Ивана Антоныча связать с Игорем Петровичем Ивановым, чтобы рассказал ему подробнее о детских коммунах и своей методике. Потому что то, что делает Иванов в части воспитания, весьма тесно перекликается с мнением Ивана Антоныча, но у Иванова получается... более человечно, что ли... Не так, как у Ефремова описано. Наши дети в коммунах жизнерадостные, инициативные, и вместе с тем – такие же серьёзные и ответственные, как у Ефремова в книге.
   – Понял, – кивнул Серов. – Ты всё же не сравнивай наших живых, настоящих детишек с проходными персонажами в «Туманности Андромеды». Думаю, Ивану Антонычу этот момент в книге не вполне удался.
   – Возможно, – согласился Хрущёв. – И ещё вот что. Очень осторожно, очень кратко намекни ему на проведение специальных операций экономического характера на территории западных держав. Ничего конкретного. Просто предупреди, что принимаются специальные меры, чтобы не допустить безоговорочного экономического доминирования США. Я опасаюсь, что когда он прочитает в ИАЦ о глобалистах и диктатуре «золотого миллиарда», и прикинет наши шансы, не зная о том, что готовится, он может провести аналогии с условиями, в которых в 1991 году распался СССР, и прийти к выводам, что всё бесполезно.
   Серов нахмурился и задумался:
   – Хорошо. Но об «Эксперименте «Зеркало» я ему не скажу ни слова.
   – Это само собой. О нём вообще сколько людей знает?
   – Ты и я. Даже Судоплатов полностью ничего не знает.
   – Разумно. Скажешь только моему преемнику. Или своему. Смотря как дело повернётся, – распорядился Хрущёв. – Но... на случай какой-либо случайности, катастрофы, или… ну, ты понял... если нас обоих одновременно не станет, оставь запечатанный пакет с планом «Зеркала». Кому-нибудь, кому полностью доверяешь. Чтобы проведённая работа не пропала даром.
   – Сделаю, – ответил Серов.
  
   На следующее совещание собрались через неделю. Хрущёв специально попросил Шуйского вызвать Ефремова на час раньше, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.
   Ефремов, даже после краткого знакомства с документами в ИАЦ, был ошарашен и морально подавлен, как он сам признался Первому секретарю:
   – Меня, Никита Сергеич, как будто ведром холодной воды окатили... Выходит, виновато наше же поколение, наше! Брежнев, Андропов... Это ж они всё погубили. Горбачёв, Яковлев и Ельцин – это уже следующее поколение, они уже доламывали. Но Брежнев! Фронтовик, боевой офицер! Не понимаю...
   – Леонид Ильич к тому моменту был очень болен, – пояснил Хрущёв. – Постоянная бессоница, снотворное, да ещё и алкоголизм. Снотворное водкой запивать — это ж надо додуматься... Беда нашей системы в отсутствии своевременной сменяемости руководства. Сейчас я стараюсь провести изменения, чтобы этого избежать. В Уставе Партии и в Конституции будут введены соответствующие статьи. Если бы Брежнева вовремя заменили, всё могло иначе повернуться.
   – Когда он вас свергал, он ещё не был болен, – заметил Ефремов.
   – Меня тоже надо было вовремя заменить, – усмехнулся Хрущёв. – Я ведь в «той истории» собирался подать в отставку в апреле 1964 года. Хором отговаривали, всем Президиумом ЦК, и Брежнев с ними. Как же мы без дорогого Никиты Сергеевича... А мне хотелось Конституцию новую закончить. Поздновато начали её, немножко не успели.
   – Вы, Иван Антоныч, наверняка слышали такой термин, как «профессиональная деформация»?
   Ефремов на секунду задумался:
   – Да... Встречал в работах Соломона Григорьевича Геллерштейна...
   – Я хочу сказать, что слишком долгое пребывание у власти ведёт к профессиональной деформации, точно так же, как и долгое занятие любой другой профессией, – пояснил Никита Сергеевич. – На неё также накладываются неизбежные возрастные изменения. Судите сами – Сталин в годы войны, и Сталин после войны – это же два разных человека.
   – Меня в «той истории» сия чаша тоже не миновала – реально «потерял берега» и начал учить всех подряд, как надо делать то, как делать это, даже не разбираясь в сути вопроса. Принимал единолично сложнейшие решения, требовавшие глубокого системного анализа. Ухитрился настроить против себя все социальные группы. Вот и финал оказался закономерен, – развёл руками Первый секретарь.
   – Брежнев, Андропов, Черненко – это вообще примеры пребывания у власти тяжело больных людей, которым место в стационаре. Горбачёва и Ельцина даже упоминать не хочу. Им место у расстрельной стены, с последующей кремацией и захоронением в безымянной могиле. А им на той «линии времени», как Мстислав Всеволодович это называет, даже памятники ставят...
   – «Линии времени», говорите? Интересный термин...
   – Да, надо же как-то называть. Вы побывали в Информационно-Аналитическом Центре? С информацией ознакомились?
   – Да... Впечатлило, – Ефремов покрутил головой. – Не меньше впечатлили меры безопасности... Мне даже пришлось полностью переодеться в одежду для внутреннего пользования. Письменные принадлежности выдали казённые.
   – Не удивительно. Современные технологии позволяют встроить шпионский фотоаппарат в авторучку. Вы не представляете, какие меры безопасности приняты в 20-м Главном управлении к техническому персоналу! – ответил Хрущёв. – Там, между прочим, специальный эксперт в звании майора разбирает и осматривает каждую купленную авторучку – не встроен ли в неё фотоаппарат, нет ли на корпусе опознавательных пометок. Пришлось даже наладить производство простейших шариковых авторучек по французской лицензии. (В 1953 г. француз Марсель Бик усовершенствовал и упростил конструкцию, получив самую дешёвую в производстве одноразовую модель шариковой ручки под названием BIC.) Зато теперь школьникам не надо мучиться с чернилами. Но приходится бороться с ретроградством учителей – они считают, что шариковой ручкой нельзя выработать красивый почерк.
   – Идиотов у нас немного, но они расставлены так грамотно, что на них натыкаешься на каждом шагу, – усмехнувшись, процитировал Ефремов. – Вот, кстати, об учителях и образовании. На этом я хотел бы сегодня особо остановиться...
   – Я тоже, – ответил Никита Сергеевич. – Вы с опытом детских коммун товарища Иванова успели ознакомиться?
   – Да, хотя и не так подробно, как следовало бы. Но очень интересно и во многом подтверждает мои собственные выводы, – сказал Ефремов.
   – Вот тут, Иван Антоныч, я прошу вас быть очень осторожным и не форсировать процесс излишне настойчиво, – попросил Хрущёв. – Семья – это ячейка общества, её краеугольный камень. Разрушив семью, мы можем получить тот, извините, 3,14здец, что творится в Европе после 2000 года – однополые браки, родители №1 и №2, инцест, педофилия и вообще разгул пидорасов. Уж извините, я по-простому, по-крестьянски, как привык.
   – С введением новых форм воспитания я предлагаю быть осторожнее. У нас, к сожалению, и так хватает по стране детских домов, чтобы ещё плодить их искусственно. Тем более, законодательное введение всеобщего образования в интернатах, с отрывом от семьи, как у вас описано, может вызвать крайне нежелательную реакцию у населения. Люди к этому пока ещё не готовы.
   – М-да... – Ефремов задумался. – Я-то описывал общество далёкого будущего, пережившее если не ядерную войну, то великие потрясения переходного периода. Там могло быть множество детей-сирот, и систему воспитания пришлось реформировать вынужденно. И я никак не предполагал, что мои идеи станут началом построения коммунизма на основе мирного и достаточно благополучного общества. К тому же, я понимаю, для государства это большие расходы...
   – Но воспитанием в большом коллективе легче привить детям уважение к окружающим и гражданскую ответственность, и опыт товарища Иванова и его коммуны это убедительно доказал.
   – Не в расходах дело, – ответил Никита Сергеевич. – Если понадобится, я готов урезать финансирование оборонных программ, если не будет хватать денег на образование. Но такого мы не допустим. Кстати, я попросил Игоря Петровича Иванова привезти небольшой фильм, который они сняли у себя в коммуне, Всем участникам сегодняшнего совещания будет полезно посмотреть, каких результатов они добились.
   Щёлкнул динамик селектора, и голос Шуйского произнёс:
   – Никита Сергеич, все собрались.
   – Идёмте, – Хрущёв встал и пригласил Ефремова в зал заседаний Президиума ЦК.
   Здесь уже собрались участники совещания. Никита Сергеевич занял своё место во главе стола:
   – Здравствуйте, товарищи. Значица так. Я уже говорил, что нам предстоит в скором времени предстоит принимать новую Программу КПСС, которая будет одним из основополагающих документов при строительстве начальной фазы коммунистического общества. Разработкой экономической части программы, определяющей построение материально-технической базы коммунизма, занимается коллектив экономистов, под руководством академиков Евгения Самуиловича Варга и Станислава Густавовича Струмилина. Станислав Густавович сегодня на нашем совещании присутствует, прошу любить и жаловать.
   Благообразный старик медленно наклонил голову. Струмилину было 82 года, но он всё ещё продолжал активно работать. (В 1958 г. академику Струмилину была присуждена Ленинская премия. С.Г. Струмилин умер в 1974 г в возрасте 97 лет. Был одним из руководителей разработки Программы КПСС, принятой в 1961 году)
   – Пользуясь случаем, сразу хочу вас попросить, Станислав Густавович. Давайте уберём из Программы конкретные указания сроков создания материально-технической базы коммунизма, и все упоминания о том, что нам предстоит и догнать и обогнать США, – продолжил Хрущёв. – Жизнь – она всегда сложнее, чем теоретические расчёты. Мы лучше внесём эти показатели в «Контрольные цифры» на предстоящие несколько пятилеток, – он посмотрел на сидящих рядом со Струмилиным плановиков – Байбакова и Сабурова.
   (С 1925 Госплан СССР начал формировать годовые планы развития народного хозяйства СССР, которые назывались «контрольные цифры». https://ru.wikipedia.org/wiki/Госплан_СССР)
   Николай Константинович Байбаков согласно кивнул.
   – Дело в том, что упоминания, вроде «в течение ближайших 10 лет — примерно в два с половиной раза и превзойти уровень промышленного производства США» и «в течение 20 лет — не менее чем в шесть раз и оставить далеко позади нынешний общий объем промышленного производства США» (Из Программы КПСС 1959-1961 гг http://leftinmsu.narod.ru/polit_files/books/III_program_KPSS_files/066.htm), в общем-то, бессмысленны, и только напоминают парадокс этого... как там его... про Ахилла и черепаху, в общем. Штаты ведь тоже на месте сидеть не будут, они будут развиваться, и они – далеко не черепаха. Да и мы, пока что, тоже ещё не Ахилл.
   (Хрущёв имеет в виду известный парадокс Зенона https://ru.wikipedia.org/wiki/Ахиллес_и_черепаха)
   – Так что, чтобы нам не позориться перед собственным народом, давайте эти и им подобные выражения из Программы КПСС уберём. Мы – самодостаточная страна, и незачем нам соревноваться со Штатами. У нас свой путь развития, свой общественный строй, свои природные, географические и экономические условия. А все эти лозунги вроде «Догоним и перегоним Америку» нам не нужны. Они только стимулируют у недалёких чиновников отчётно-приписочный синдром.
   – Само собой, все положения касательно электрификации, автоматизации производств, повышения производительности труда, развития транспорта, и прочие, надо в тексте программы оставить. Но сформулировать их нужно в виде качественных положений и определений.
   – Кхм... Скажем, так: «В течение первого этапа построения материально-технической базы коммунизма рост производительности труда в промышленности и сельском хозяйстве должен обеспечить базовые потребности населения Советского Союза в достаточном размере для организации бездефицитного снабжения основными продуктами питания и предметами первой необходимости на безвозмездной основе»? – предложил Струмилин. – И далее – всё в том же духе?
   – Да. Вы меня верно поняли, – кивнул Хрущёв. – Не надо конкретных цифр. Но надо обозначить конкретный, всем понятный рубеж первого этапа. Чтобы, достигнув его, мы с вами, или же, скорее, наши преемники, могли заявить с трибуны партийного Съезда, не кривя душой перед народом, что первый этап строительства коммунизма завершён. А когда именно это произойдёт – будет видно. В сложной международной обстановке загадывать на 20-30 лет вперёд очень опасно. Во всеуслышание раздавать такие авансы, значит, автоматически обречь себя на звание лжецов в будущем. Но если не будет обозначен конкретный рубеж, которого следует достичь, то наша с вами Программа партии превратится в обычное словоблудие. Оно нам надо?
   – Хорошо, – медленно кивнул Струмилин. – Формулировки пересмотрим.
   – Спасибо. Теперь, раз уж мы заговорили о снабжении населения на безвозмездной основе, что является частью реализации краеугольного принципа коммунистического общества: «От каждого по способностям, каждому – по потребностям», хочу задать вам, товарищи, пару непростых вопросов. Предположим на минутку, что материально-техническую базу коммунизма мы уже успешно построили, и готовы перевести население на безвозмездное снабжение. Но как тогда реализовать первую часть краеугольного принципа коммунизма – «От каждого – по способностям?» Стимул ведь отсутствует?
   Хрущёв обвёл присутствующих хитрым взглядом.
   – Если брать капитализм, то там мотивация железная: у кого больше денег, тот и живёт лучше. Чтобы добыть деньги, человек вынужден работать, иначе подохнет от голода. Принцип, проверенный тысячелетиями, но абсолютно аморальный по своей сути. Ведь капиталисту не важно, откуда взялись у него деньги. То есть, при капитализме человек может воровать, убивать, даже, извините за выражение, е...ть гусей, но если у него есть деньги – то всё в порядке! Откупится!
   – Ну, не всё так мрачно, Никита Сергеич, – заметил Косыгин. – Напомню, что известного гангстера Аль Капоне посадили не за убийства, а за неуплату налогов. То есть, банально сравнили его расходы с его задекларированными доходами. То есть, воров и убийц, пусть и богатых, там всё-таки сажают...
   – Другими словами, этого Аль Капоне посадили не за то, что воровал, а за то, что не поделился, – парировал Хрущёв. – Ведь при капитализме государство – такая же преступная организация, как и сами капиталисты, оно покрывает преступления капиталистов и эксплуатирует граждан, собирая налоги и ничего не давая им взамен, кроме «защиты», зачастую, весьма иллюзорной.
   – Далее. Социализм предполагает реализацию принципа: «От каждого – по способностям, каждому – по труду». То есть, сколько человек заработал, столько и получил. В результате его труда создаётся прибавочная стоимость, большая часть её поступает в общественные фонды потребления, а государству отводится роль распределителя финансовых потоков. Из этих же общественных фондов потребления финансируется жилищное и капитальное промышленное строительство, образование, здравоохранение, и все государственные проекты развития, а также военные расходы, фундаментальная и прикладная наука, и многое другое. То есть, человек получает не только зарплату, но и услуги от общества, в виде бесплатного образования, медицины, недорогого доступного жилья, детских учреждений, курортов, и прочие блага по ценам, значительно меньшим, чем стоят эти услуги реально. Государство покрывает разницу в ценах из общественных фондов потребления. Ну, это и так всем присутствующим известно, – продолжил Хрущёв. – При этом за еду человеку приходится платить из своей зарплаты. То есть, деньги продолжают выступать в качестве средства мотивации, что роднит социализм с капитализмом.
   – Но какие средства мотивации мы сможем использовать при коммунизме, если снабжение продуктами питания будет безвозмездным? Ведь если еда достаётся даром, то зачем работать? Вот над чем я предлагаю подумать.
   Хрущёв снова окинул взглядом собравшихся.
   – Предполагается, что к моменту построения материально-технической базы коммунизма мы должны воспитать у нашего народа высокую коммунистическую сознательность, чувство ответственности, которое и будет мотивировать людей на высокопроизводительный труд, – ответил Шепилов.
   – А ну, как – не воспитаем? Вот, не получится? – Хрущёв, слегка наклонив голову, хитро смотрел на Шепилова. – Видите ли, Дмитрий Трофимыч, человек, он ведь пока что не так далеко ушёл от обезьяны. Он рождается ленивым и жадным животным, и далеко не всегда из этого животного можно вылепить хотя бы среднестатистическое подобие нормального человека. А уж воспитать из этого лентяя действительно ответственного за своё дело человека будущего – труд во много раз более сложный.
   – Если разрешите, Никита Сергеич, – подал голос Иванов, – мы в нашей коммуне и подобных ей коммунах в других городах уже решаем эту задачу достаточно успешно.
   – О вашей коммуне, Игорь Петрович, мы обязательно поговорим, но чуть попозже, – ответил Хрущёв. – Пока же я предлагаю поискать ответ на заданный вопрос. Знаете, очень просто заявить: «Эх, мы бы построили коммунизм в два счёта, да только вот с народом не повезло – жадный да ленивый попался». А вот нету у нас с вами другого народа. Что есть, с тем и работать приходится. Давайте думать, как будем выкручиваться.
   – И заодно уж, до кучи, задам вам всем второй каверзный вопрос, который так называемые либералы очень любят задавать нам, коммунистам: «А кто при коммунизме будет убирать говно?»
   Все несколько удивлённо переглянулись.
   – Вы уж простите, что вот так, по-крестьянски, но вопрос, знаете ли, не праздный, – сказал Первый секретарь. – У нас в народном хозяйстве всё ещё остаётся много грязной, непрестижной, низкооплачиваемой работы, которую должен кто-то делать. А при коммунизме кто будет её делать? Роботы? Так до них, до настоящих, ещё как до Китая раком. Итак, есть идеи?
   Все замолчали. Академик Глушков неожиданно поднял руку:
   – Слушаю вас, Виктор Михалыч.
   – Над вопросом мотивации при коммунизме я уже размышлял, и немало, – ответил Глушков. – Вы верно отметили, что мотивация через деньги абсолютно аморальна. В том числе ещё и потому, что не учитывает моральные качества человека – его ответственность, поведение в быту, социально-политическую активность, черты характера. То есть, капитализм не побуждает человека к морально-этическому самосовершенствованию. Никто не доплачивает человеку за доброту, любовь к детям, ответственное отношение к работе и многие другие качества, обычно оцениваемые сквозь призму общественной морали.
   – Относительно недавно, с введением системы перекрёстного премирования (АИ, см. гл. 02-36), мы нашли способ общественного влияния на качество работы каждого рабочего или служащего, на их отношение к труду. Но до сих пор нет механизма, позволяющего учитывать поведение человека в быту, его морально-этические качества, и мотивировать его на их совершенствование и социальный рост.
   – Так, так... – Хрущёв заинтересовался.
   – Кажется, мне удалось нащупать возможное решение вопроса, – сказал Глушков. – Я предлагаю ввести систему социальной оценки.
   – Это как?
   – Весь спектр деятельности каждого человека будет оцениваться обществом через систему социальных баллов, – пояснил Виктор Михайлович. – И блага, доступные этому человеку, будут различаться, в зависимости от количества баллов на его «виртуальном» счёте.
   – О! Теперь уже яснее, – одобрил Никита Сергеевич. – А поподробнее можно?
   Глушков встал и подошёл к классной доске, которую Никита Сергеевич попросил повесить у себя в кабинете, после нескольких посещений разных конструкторских бюро. Ему понравилась идея использовать доску и мел в ходе обсуждений разных вопросов. Академик взял мел и написал на доске:
  
А*b + C*d...+ Y*z = Сумма социальных баллов.
  
   – Смотрите, товарищи, – сказал Глушков. – Очень простая формула. Большими буквами я обозначил количественные показатели. На примере рабочего, А – это сумма его выработки. Маленькие буквы – это коэффициенты, с помощью которых общество и будет влиять на мотивацию человека. То есть, если он выполнил норму, то А домножается на b=1. Если перевыполнил на 10%, то b=1,1, а если недовыполнил на 10% то b=0,9.
   – Соответственно, если часть продукции бракованная, то домножаем А ещё и на коэффициент b1, который тоже меньше единицы, а если вся продукция качественная, то b1 может быть равен и полтора, и больше, как общество решит.
   – В военное время значение косинуса может достигать четырёх, – усмехнулся Соколовский. – С рабочим и выработкой – как раз понятно. Но что делать с учёными, писателями, артистами, и прочими профессиями, где количественные показатели выражены не так явно?
   – К тому же один учёный может заниматься фундаментальной наукой, а другой – прикладными исследованиями, – добавил Косыгин. – Как предлагаете это учитывать?
   – Если подумать, то можно разработать систему показателей и для учёных, и для других профессий, – ответил Глушков. – У учёных есть количество статей, индекс цитирования, а также следует учитывать экономический эффект от внедрения их разработок в производство.
   – Так вы фундаментальную науку в гроб загоните, – заметил Косыгин. – Открытие какой-нибудь звезды народному хозяйству до звезды, тут внедрения не дождёшься. А с научной точки зрения открытие может тянуть на Нобелевку.
   – Вот для этого и нужна система весовых коэффициентов, которые я обозначил маленькими буквами, – пояснил Глушков. – Для фундаментальной науки их значения могут быть больше, чем для прикладной. Важно грамотно сбалансировать коэффициенты. То же самое – и с писателями, и с артистами. У писателей издаются книги, к артистам ходят на концерты, количество проданных книг и билетов легко учитывается.
   – Идея в целом понятна, – покивал Хрущёв. – И очень хорошо ложится на методики автоматизированного учёта, что особенно полезно. Но как учитывать социальные моменты? Допустим, два человека, оба работают одинаково хорошо, но один – ещё и активный общественник, у него прекрасная семья, трое детей, он не пьёт, не курит, занимается спортом, участвует в политической жизни. Другой – пьяница, погряз в аморалке, аполитичен, общественной работой не занимается. Но работает хорошо. Вы, кажется, обещали и эти моменты учесть?
   – И учёл, – улыбнулся Глушков. – Видите, в формуле много слагаемых. Cxd, и так далее. С их помощью можно учесть и количество детей в семье, и качество их воспитания, и общественные поручения, выполняемые человеком, и даже морально-этические качества и черты характера. К примеру, введём внешний коэффициент общественного поведения О1, учитывающий злоупотребление алкоголем.
   Глушков повернулся к доске, взял левую часть формулы в скобки и умножил на коэффициент:
  
(А*b + C*d...+ Y*z)*О1 = Сумма социальных баллов.
  
   – Нетрудно догадаться, что О1 у алкоголика будет меньше единицы, а у человека непьющего – больше единицы. Насколько именно – пусть решит общество. И точно так же можно учитывать подобными коэффициентами курение, антиобщественное поведение, и другие пороки. Аналогично, моральные достижения будут учитываться повышающими коэффициентами. Формулу можно ещё долго дорабатывать, я лишь обрисовал общую идею, – пояснил академик.
   – По-моему, неплохо придумано, – заметил Шепилов. – Меня, как гуманитария, конечно, несколько смущает попытка измерить человеческие добродетели математическими формулами... Но идея интересная.
   Косыгин что-то подсчитывал в блокноте:
   – Я тут попробовал кое-что по этой формуле подсчитать, и вижу, что при соблюдении описанных товарищем Глушковым правил начисления коэффициентов, сумма баллов будет получаться различная, – сказал Алексей Николаевич. – То есть, если поставить жёсткое соответствие между суммой социальных баллов и правами на бесплатное получение продуктов питания, товаров и общественных благ, которые эта сумма даёт, то схема будет работать. Не будет никакой уравниловки, будет открытая, прозрачная, всесторонняя и взвешенная оценка каждой личности со всех сторон.
   – Скажем, если у человека коэффициент общественного поведения О1 меньше единицы, то за путёвку в санаторий ему придётся заплатить полную стоимость, а если больше единицы, то путёвка может оказаться и бесплатной, – добавил Виктор Васильевич Гришин. – При этом товарно-денежные отношения постепенно отомрут и будут заменены системой начисления социальных баллов в полном объёме.
   – Причём, довольно эффективной системой, – заметил Косыгин. – Особенно, если в правилах распределения будет записано, что, скажем, алкоголикам и дебоширам красная и чёрная икра, а также, к примеру, курорты и автомобили не полагаются. Вот просто: О1 меньше единицы – хрен тебе, а не автомобиль. Жёстко. Но эффективно. Бросай пить – будешь рулить.
   – Как «проблему дяди Васи» решать собираетесь? – спросил Сабуров. – На каждом предприятии есть один-два, а то и больше работников, которые пьют по-чёрному, но выгнать нельзя, потому что руки у них золотые, могут сделать всё, что угодно. Что с ними делать?
   – Внешних коэффициентов может быть неограниченное количество, – пояснил Глушков. – Ввести для дяди Васи повышающий внешний коэффициент мастерства.
   – То есть, формула для каждого человека получается индивидуальная?
   – Вероятно, в ней будут общие и индивидуальные слагаемые. Если внешний коэффициент равен единице, он на общую сумму не повлияет. Если внутренний коэффициент или показатель обращается в ноль, он обнуляет соответствующее слагаемое – так можно учитывать, к примеру, общественные нагрузки, службу в армии, и многое другое, – пояснил Глушков. – Но в общем, для каждой профессии точно получается своя формула.
   – Кстати, баллы начисляются и расходуются каждый месяц, или накапливаются? – спросил председатель Госплана Байбаков.
   – Тут хорошо подумать надо, – заметил Шепилов. – Начисление и расход по результатам месяца необходимы – они учитывают прогресс и развитие личности. Но, как мне кажется, с окончанием месяца баллы «сгорать» не должны, чтобы можно было оценить и прошлые заслуги. Но, если человек совершил серьёзный проступок, то на понижающий коэффициент пусть домножается не только месячная сумма, но и общая сумма накопленных баллов.
   – Кто будет заниматься рутинной работой начисления этих самых баллов? – спросил Хрущёв.
   – Профсоюзная организация, – тут же предложил Гришин. – И сам процесс начисления должен быть гласным и прозрачным. Это убережёт нас от ошибок и злоупотреблений. Условно говоря, вывешиваем возле профкома таблицу коэффициентов, и таблицы учёта для всех работников. Каждый может подойти, самостоятельно просчитать свои баллы, и проверить, правильно ли ему насчитали.
   – Ох, много будет набито морд при этих подсчётах... – усмехнулся Косыгин. – В том числе и начальственных
   – Не обязательно, – ответил Глушков. – Нарушения общественного порядка можно тоже учитывать внешними коэффициентами, в зависимости от их тяжести. Такой мордобой может итоговую сумму значительно уменьшить. То есть, дал кому-то в морду – остался без бесплатных продуктов на месяц – баллов не хватит.
   – Проблемы, особенно поначалу, конечно, будут. Например, кто-то обсчитался, при начислении или при проверке, – пояснил академик. – Но постепенно всё устаканится. По мере внедрения автоматизации вместе с расчётным листком будем выдавать листок расчёта социальных баллов. Пусть считает машина, у неё ошибок меньше.
   – Надо, как в системе перекрёстного премирования, сделать, чтобы решением коллектива можно было начислить или снять баллы за поведение, отношение к работе, взаимоотношения с коллегами, социально-бытовые отношения в семье и по месту жительства, – предложил Байбаков. – Это будет действенным рычагом влияния общественности на каждого гражданина.
   – Мне в целом нравится, – удовлетворённо произнёс Никита Сергеевич. – Более того, я вижу, что система предлагается очень гибкая, и может быть задействована с первых лет жизни каждого человека. Ведь такими же баллами можно оценивать и успехи ребёнка в учёбе, его поведение, социальную активность. Человек может накапливать баллы, начиная едва ли не с рождения. Соответственно, раздолбай получит меньше социальных благ, чем ответственный и трудолюбивый человек.
   – При грамотном подборе показателей и коэффициентов общество получает непосредственный рычаг влияния на поведение каждого гражданина по всем направлениям, не только на производственные показатели, но и на социально-бытовое поведение, даже на уровне собственного двора или коммунальной квартиры, если брать современные условия, – продолжал Хрущёв. – Плюнула какая-нибудь вредная бабка соседу в суп на общей кухне, тут ей общим решением жильцов коэффициент уживчивости и срезали. И получит она в следующем месяце не полную «месячную корзину» продуктов, а половину, к примеру.
   – Я это к тому, что предлагаемая система будет работать не только при коммунизме, но и в современных, далеко не лучших условиях. Хотя это и не будет классический коммунизм, где «каждому по потребностям», зато формула товарища Глушкова задаёт общую схему мотивации, где каждый будет и работать «по способностям», и стремиться к самосовершенствованию, так как удовлетворение его потребностей будет в прямой зависимости от этого.
   – И «нового человека», о котором столько уже говорилось, такая система оценки воспитает достаточно быстро и эффективно – ведь она устанавливает прямое соответствие между социальным поведением каждого гражданина и его желудком, – добавил Косыгин. – Асоциальное поведение становится попросту невыгодным – жрать не дадут.
   – Тут можно начислять баллы и за качество воспитания детей, – заметил Иванов. – Если дети у человека ведут себя положительно, хорошо учатся, ему надо повышающий коэффициент накинуть. А если дети – двоечники и хулиганы – тогда понижающий. Конечно, каждого ребёнка из нескольких надо учитывать индивидуально.
   – Больше того, такая система может иметь и обратную силу, – подсказал Гришин. – Заслуги уже живущих и работающих людей обычно известны и задокументированы, вычислить по ним общую сумму баллов, к примеру для расчёта пенсионного обеспечения будет нетрудно.
  
   #Обновление 12.01.2016
  
   – Вот как раз начисление баллов через профсоюзы, парторганизации, бухгалтерию или любых других постоянно назначенных лиц рано или поздно приведёт к возникновению коррупции, кумовства и прочих злоупотреблений, – вмешался Струмилин. – Если хотите, чтобы это работало – начислять баллы надо на общем собрании коллектива – притом, неважно – бригады, отдела или лаборатории. Профсоюзам следует отвести организационно-просветительскую роль. Парторганизациям – контрольную. И не более.
   – Важное замечание, – поразмыслив несколько секунд, заметил Хрущёв.
   – Я вот только не совсем понял, чем предлагаемые баллы отличаются от обычных денег, – задал отчасти каверзный вопрос Сабуров. – И там и там – накопление и получение вполне конкретных социальных благ в обмен на деньги или же баллы.
   – Видимо, мне не удалось сразу донести до присутствующих эту разницу, – ответил Глушков. – Прежде всего – баллы – не деньги. Их нельзя унаследовать, найти припрятанными в дымоходе, заныкать на чёрный день, потерять, продать за баллы какие-либо ценности и материальные предметы между гражданами. Превышение количества денег над количеством товаров ведёт к инфляции или дефициту. У баллов не может быть превышения, они виртуальны с самого начала. Баллы отражают заслуги только конкретного человека, а не полученное им наследство.
   – Э-э-э... Виртуальны? – переспросил Байбаков.
   – Невещественны. Более того, они не имеют чёткого соответствия «товар-цена». Сравнивая деньги и баллы, сейчас, в товарно-денежной системе, автомобиль «Москвич» стоит 16000 рублей. Если у гражданина есть 16000 рублей, он купит этот «Москвич», в порядке очереди. Года через три. Притом неважно, заработал он эти деньги, получил в наследство, одолжил по частям у десятка родственников, вымогал их в виде взяток или просто украл, скажем, работая в торговле. То есть, к личным заслугам гражданина деньги имеют весьма малое отношение.
   – Работники торговли на «Москвичах» не ездят, – ехидно заметил Сабуров. – Скорее уж, на «Волгах».
   – Это уже детали, – ответил Глушков. – Система социальной оценки, напротив, устанавливает, что гражданин, ежемесячно набирающий заданное число баллов, скажем, в течение года, доказал свою ценность и полезность для общества, за что общество обязано поощрить его, бесплатно выдав гражданину автомобиль «Москвич». Не говоря уже о соответствующем уровне снабжения продуктами питания.
   – Хорошо бы ещё предварительно выяснить у человека, нужен ли ему этот «Москвич»? – заметил Сабуров. – Может, ему моторка нужнее, или улучшение жилищных условий, а железяка на колёсах и вовсе без надобности. И как общество будет поощрять гражданина на следующий год, если гражданин продолжает работать в том же режиме, не лучше и не хуже? Вышел на свой оптимум качества и производительности, и шпарит в установившемся режиме лет пятнадцать без передышки?
   – Тут надо работать непосредственно с гражданином, – предложил Гришин. – Почему я и предложил задействовать профсоюз. Выяснить у гражданина, в чём он нуждается, предложить на выбор несколько вариантов – к примеру, обновить мебель, обменять однокомнатную квартиру на двух- или трёхкомнатную, предложить жилой прицеп к «Москвичу», дачу в хорошем месте, туристический абонемент в Грецию года на три, или предложить накопить баллы за пять лет, не снижая производительности и качества, и получить дом у моря, в Крыму, с бассейном.
   – Как вариант, возможно, – согласился Глушков. – Но, как сказал Станислав Густавович, то же самое лучше пусть сделают члены бригады или коллеги по отделу.
   – Меня в этой идее смущает большое количество рутинных подсчётов, – бросил ещё одну реплику Струмилин. – Мне представляется, что внедрение подобной системы требует заметно более высокого уровня автоматизации управленческих задач, чем тот, что достижим сейчас. Иными словами, пока пусть не на каждом столе, но, хотя бы, в каждом отделе не будет установлена полноценная программируемая ЭВМ, такую систему будет трудно реализовать.
   – Предлагаемая система напоминает мне сильно расширенную по охвату жизненных аспектов систему перекрёстного премирования, которая уже достаточно успешно работает на большинстве наших предприятий, – заметил Байбаков. – И тут, и там – члены коллектива начисляют некие баллы, которые прямо или косвенно конвертируются в различные блага и преференции.
   – Отличие предложения товарища Глушкова лишь в том, что он предлагает учитывать не только результаты профессиональной деятельности каждого члена общества, но и его поведение, моральные установки, общественную активность и другие аспекты, вплоть до количества детей и качества их воспитания.
   – Верно, система перекрёстного премирования рассматривалась, как первооснова, – согласился Глушков.
   – Я вижу в предлагаемой товарищем Глушковым системе социальной оценки прежде всего, наиболее реальное средство воспитания требуемых моральных качеств и избавления от атавистических инстинктов, вроде лени, жадности и безответственности, – вставил Иванов. – Возможно, на первом этапе имеет смысл даже разделить учёт чисто экономических показателей, вроде норм выработки, и морально-этических факторов, учитывая их по отдельности и назначая различные поощрения по разным группам показателей.
   – Это ещё более усложнит систему в целом и отодвинет сроки её внедрения на годы, – возразил Струмилин.
   – Предлагаю товарищу Глушкову проработать предложение совместно с Госпланом и профсоюзами, – предложил Первый секретарь. – Вижу, что система задумана перспективно, но требует шлифовки и доводки применительно к различным профессиям и социальным группам, учёта множества нюансов и имеет повышенные требования к автоматизации управленческих процессов. Но в целом, товарищи, могу констатировать, что формулу коммунизма товарищ Глушков фактически изобрёл.
   – Я бы, Никита Сергеич, сформулировал иначе, – возразил Ефремов. – Товарищ Глушков изобрёл, скорее, формулу переходного периода от социализма к коммунизму. Я согласен с товарищем Ивановым, что подобный учёт множества морально-этических факторов и назначение поощрений в зависимости от поведения гражданина может ускорить воспитание у наших сограждан тех качеств, что требуются в коммунистическом обществе, и избавление от тех недостатков, которые мешают это общество построить.
   – Вы верно сказали: «Представим, что материально-техническая база коммунизма уже или почти построена, а воспитать в людях лучшие качества, присущие строителям коммунизма, почему-либо не удалось, и приходится обходиться тем народом, что есть».
   – Вот эта предпосылка наилучшим образом описывает социально-экономическую ситуацию, в которой система социальной оценки будет необходима. Пока же у нас и материально-техническая база только начинает строиться, и я всё же надеюсь, что в процессе её построения, возможно, даже в результате применения системы социальной оценки, а также в результате расширения использования опыта детских коммун товарища Иванова, к тому моменту мы успеем добиться преобладания в обществе людей, стремящихся к самосовершенствованию, для которых полная трудовая самоотдача, как для наших нынешних инженеров авиационной и космической промышленности, является жизненной потребностью. Не хотелось бы «железным кулаком загонять человечество к счастию», – пояснил Иван Антонович.
   Хрущёв задумался. Все молчали, выжидая.
   – Я понимаю ваши сомнения, Иван Антоныч, – ответил, наконец, Первый секретарь. – Безусловно, дело новое, неизведанное. Бросаться в него, очертя голову, будет, наверное, неразумно. Правильнее всего будет для начала провести эксперимент. Сначала создать на заводах, но обязательно во всех регионах, для всестороннего учёта внешних условий, бригады коммунистического труда, и опробовать систему на них. Тут я рассчитываю на организаторскую помощь профсоюзов и первичных парторганизаций.
   – Если результаты окажутся положительными – расширить эксперимент до целых цехов, а затем и заводов коммунистического труда. Следующий этап эксперимента – закрытые города, где легко организовать «локальный коммунизм» уже сейчас. И только после этого, при наличии построенной или близкой к завершению материально-технической базы, и при наличии позитивных результатов ограниченного внедрения, можно будет распространить систему социальной оценки на всю страну.
   – Это если на тот момент ещё будет такая необходимость, – ответил Ефремов. – Но идея социального эксперимента в постепенно нарастающих масштабах – безусловно, реализуется с наименьшими усилиями и рисками.
   – Вот и договорились, – кивнул Первый секретарь. – Теперь, что касается второго, не менее животрепещущего вопроса: «Кто при коммунизме будет убирать говно», или: «Как мотивировать людей заниматься непрестижными профессиями»?
   – По-моему, очевидно, – сказал Косыгин. – Вводить повышающий коэффициент на такие профессии, причём значительный.
   – И получим общество, состоящее из одних ассенизаторов, – усмехнулся Струмилин. – Я понимаю, у вас, товарищи, возникла некоторая эйфория от предложения товарища Глушкова, но вопрос не так прост, как кажется, и отнюдь не все проблемы предложенная система социальной оценки может решать в лоб.
   – Я бы предложил другой подход, – сказал Ефремов. – Нет смысла обрекать человека заниматься непрестижным делом всю жизнь. Но можно, и даже нужно, ввести железное правило: человек может занимать общественно значимые должности, дающие много прав, привилегии в снабжении и комфорте, только после того, как отдаст свой долг обществу, поработав на одной из непрестижных профессий хотя бы год или два. Количественные моменты сейчас обсуждать нет смысла, важно найти решение в принципе.
   – Угу. Отслужил в армии – получил право на гражданство и занятие государственных должностей, – предложил Хрущёв.
   – Государства в общепринятом современном понимании при коммунизме не будет, иначе это уже не коммунизм получается, – ответил Ефремов. – Но если заменить государственные должности на посты в общественных объединениях и руководящих Советах, вполне может сработать.
   – Есть ещё один вариант решения проблемы, основанный на одной из западных пропагандистских технологий, – ответил Никита Сергеевич. – Известно, что то самое говно, хотя и неприятный в обращении продукт, однако же оно является ценным, экологически чистым удобрением и биоэнергетическим сырьём. Недавно таким же ценным сырьём был признан и бытовой мусор.
   – Так почему не сместить акценты? Везде и всюду следует подчёркивать, что ассенизатор или мусорщик – это, напротив, престижная работа, потому что они делают чище нашу среду обитания и сберегают для общества ценное сырьё. А заодно, под эту дудку, и зарплаты приподнять, пока деньги ещё имеют хождение, а когда деньги будут окончательно заменены системой социальной оценки, назначить профессиональные коэффициенты для этих профессий повыше. И предложение Ивана Антоновича, считаю, вполне годное, можно использовать.
   Хрущёв сейчас, фактически, использовал вычитанную им в «документах 2012» технологию «Окна Овертона», позволяющего постепенно переключать общественное отношение к той или иной проблеме с негативного на позитивное.
   – По-моему, вполне разумное предложение, – произнёс Шепилов. – Точнее, и одно и второе предложения вполне реализуемы. Полагаю, проблему «уборки говна при коммунизме» можно считать решённой.
   – Не совсем. Механизацию работ тоже никто не отменял, – подсказал Хрущёв. – На тех же фермах и скотных дворах необходимо внедрять системы механизированной автоматической очистки. Это необходимое направление, и забывать о нём нельзя.
  
   #Обновление 12.01.2016
  
   – Никита Сергеич, у нас тут, в процессе работы над ОГАС, родилась ещё одна необычная идея, – сказал академик Глушков.
   – Так, так... – Хрущёв оживился. – Вы, Виктор Михалыч, заодно поясните чуть подробнее, что такое ОГАС. А то у нас некоторые товарищи недавно к нам присоединились, и об этом проекте ещё не знают. Заодно и расскажете, как движется ваша работа. Проект ОГАС – не секретный, но в печати широко не освещался, так как в нём используются, в том числе, военные линии связи, – пояснил он для Ефремова. – Василий Данилыч, помню, был против этого.
   Соколовский лишь развёл руками:
   – Как начальник Генштаба, Никита Сергеич. Но, как руководитель создаваемого НИИ планирования и прогнозирования могу сказать, что решение, предложенное товарищем Китовым, было оправданным.
   – Если коротко, ОГАС – это проект автоматизированного управления экономикой Советского Союза, а в перспективе – и других социалистических стран, при помощи системы ЭВМ, связанных между собой в единую сеть передачи и обработки данных, – пояснил Глушков. – Проект реализуется с 1956 года, теоретические проработки были начаты ещё раньше. (АИ) На данный момент в Москве и центрах административно-хозяйственных районов-комбинатов устанавливаются центральные ЭВМ последнего поколения БЭСМ-3М12, в которые уже стекается предварительно обработанная статистическая информация с предприятий каждого района-комбината.
   – В районных и областных отделах Госплана начата установка более дешёвых ЭВМ «Сетунь», серийное производство которых в данный момент осваивается в Астрахани и готовится в Чехословакии. Нам удалось также наладить производство ферритовых логических элементов для «Сетуни» в Китае. Также с целью удешевления конструкции массовой ЭВМ в ней используется накопитель на магнитной ленте, с последовательным доступом. Также ведётся разработка накопителя на закольцованной магнитной ленте, уже с произвольным доступом. Эти мероприятия позволили снизить цену серийной ЭВМ с 27500 рублей (реальная цена ЭВМ «Сетунь») до 15000 рублей, что уже приемлемо для её установки в плановом отделе каждого предприятия. Вопрос лишь в обеспечении выпуска достаточно большого количества этих ЭВМ.
   – По мере развития технологий, эти ЭВМ будут заменяться более совершенными, основанными на вновь разрабатываемой элементной базе в виде больших интегральных схем. Новые малые ЭВМ должны быть ещё дешевле, мы рассчитываем уложиться в диапазон цен от 7 до 10 тысяч рублей за единицу на начальном этапе, и снизить её ещё больше в процессе серийного освоения.
   Глушков не стал упоминать о разрабатываемом процессоре, получившем кодовое наименование «изделие 6502». Работа ещё не была завершена, хотя появление минифабрик Берга ускорило её в несколько раз.
   – На выходе получаются те же таблицы, что в «Контрольных цифрах», только в электронном виде, доступные для немедленного анализа, сравнения, поиска и обсчёта информации на ЭВМ. Эта информация используется для регулярного подсчёта и сведения народно-хозяйственного баланса по каждой отрасли и по народному хозяйству страны в целом, для чего используется отдельная ЭВМ.
   – Для этого нам пришлось решать сложнейшую задачу создания распределённого хранилища данных на основе массивов магнитных дисков, и электронной сети, связывающей ЭВМ между собой. Это хранилище мы назвали «облако данных».
   Глушков едва заметно улыбнулся. С названием он «обокрал» Эрика Шмидта. Поскольку Шмидту на момент совещания было 4 года, Виктор Михайлович мимоходом подумал, что отобрал конфетку у младенца.
   – За прошедшие три года с момента начала этой работы мы значительно продвинулись в решении указанной задачи. На данный момент ёмкость дискового массива ещё не позволяет аккумулировать данные по всем предприятиям СССР, но скорость развития технологий внушает уверенность, что в скором времени в едином облаке будут храниться и обрабатываться данные с каждого предприятия или колхоза в СССР.
   – Я хочу подчеркнуть, что упомянутое «облако данных» не является физически единым дисковым массивом. То есть, выход из строя одного или нескольких массивов накопителей не приведёт к катастрофической потере данных, за счёт многократного резервирования с географическим разнесением по месту.
   Глушков не стал вдаваться в подробности при всех, некоторые детали он сообщил в докладной записке только самому Хрущёву. В течение трёх прошедших лет удалось наладить серийный выпуск накопителей на жёстких магнитных дисках, механически подобных «трофейным» накопителям IBM-350 (АИ, см. гл. 02-32). Первоначально накопители собирали из деталей, частично заказываемых у субподрядчиков на территории США, и вывозимых тайно, через третьи страны, замаскированными в общей массе разрешённых к вывозу грузов. Теперь же все детали накопителей изготавливались на территории СССР.
   В процессе освоения удалось даже несколько улучшить конструкцию, уменьшить её габариты более чем вдвое, за счёт перехода с дискретной полупроводниковой электроники на микросборки и увеличения плотности записи. Используемые пакеты дисков стали меньше, при этом ёмкость отдельного накопителя даже чуть увеличилась – с 3,5 Мб у прототипа от IBM до 5 Мб у советского образца. (Цифры кажутся смешными, но следует помнить, что это 1959 год, и даже в США магнитное покрытие на НЖМД ещё долгое время наносили вручную. Источник http://kvadra.org/?p=964)
   Накопители стали дешевле, но главное – разработчики улучшили электронную часть устройства, и научились объединять несколько дисков в единый дисковый массив, используя концепцию LVM. Этому весьма способствовало применение на ЭВМ БЭСМ-3М пока ещё простейшей, но уже достаточно функциональной операционной системы, представлявшей собой значительно упрощённое и сокращённое ядро Linux, переписанное в машинных кодах, (АИ, см. гл. 03-15), которое позволяло работать с накопителями, имеющими файловые системы. Теперь диски можно было объединять в многодисковые массивы, при этом благодаря применению концепции LVM операционная система видела массив в виде единого файлового раздела большой по тем временам ёмкости.
   Пока что использовалась, в основном, обработка данных, находящихся на локальных дисковых массивах. Комфортной работе в сетях препятствовала крайне низкая скорость передачи данных между удалёнными ЭВМ.
   – Передача данных на первичные приёмные узлы Госплана осуществляется пока что в ручном режиме, по обычному телетайпу, но мы работаем над усовершенствованием и ускорением этого процесса. Мы разработали на основе считывателя для перфоленты и телетайпа устройство автоматического ввода данных. (АИ)
   – То есть, данные сначала забиваются на перфоленту в ручном режиме, при этом они могут быть проверены считыванием требуемое число раз, затем перфолента протягивается через устройство автоматического ввода, данные с неё считываются и передаются по телетайпу значительно быстрее, чем раньше, когда оператору приходилось вручную вносить их с бумаги непосредственно на телетайп. При этом также сокращается количество опечаток и увеличивается достоверность данных.
   – Понятно, Виктор Михалыч, – кивнул Хрущёв. – Вижу, что работа у вас идёт успешно. Теперь давайте ближе к сути вашего предложения.
   – Оно касается организации безвозмездного распределения товаров первой необходимости и продуктов питания, – пояснил Глушков.
   – Гм! Интересно! Слушаю вас.
   – Мы запросили данные из Госконтроля и Народного контроля, относительно сроков хранения различной продукции в магазинах и на складах Госрезерва, – сказал Глушков. – Также, в процессе неоднократных расчётов отраслевых народно-хозяйственных балансов мы пришли к выводу, что достигнутое за последние два-три года повышение производительности труда в сельском хозяйстве и увеличение объёмов производимой сельхозпродукции уже сейчас позволяют организовать безвозмездное снабжение экономически активной части населения страны отдельными, наиболее дешёвыми видами продуктов питания.
   – Пока ещё объёмы этого снабжения не покрывают полностью нужды всего населения. Но, если организовать плантации хлебного дерева в Индии и Индонезии, в дополнение к уже имеющимся нашим плантациям в Лаосе, Камбодже и Таиланде, то в течение примерно 2-3 лет можно выйти на полное обеспечение всего населения СССР мукой, то есть – всем спектром продукции хлебобулочной промышленности, а также дешёвыми сортами макаронных изделий. Для более качественных макарон требуется мука из пшеницы твёрдых сортов, тут уже хлебное дерево нам не поможет.
   – Кроме того, можно организовать безвозмездное снабжение населения дешевыми видами круп, грузинским чаем, ещё некоторыми продуктами. У нас имеются значительные запасы продовольствия, сконцентрированные на складах Госрезерва. Эти запасы периодически приходится обновлять, когда срок хранения продуктов приближается к окончанию. Продукты из Госрезерва, в частности, мука, сахар, тушёнка, сгущённое и концентрированное молоко, реализуются населению через торговую сеть.
   – Мы предлагаем использовать часть этих продуктов для безвозмездной раздачи населению. Затраты в масштабах страны получатся небольшие, а психологический эффект может быть весьма ощутимым. Подобную раздачу целесообразно организовать по месту работы, под непосредственным контролем представителей трудовых коллективов.
   Хрущёв задумался.
   – Не слишком ли накладно для бюджета? – спросил Косыгин. – Даже если раздавать, как вы сказали, только экономически активному населению? По данным переписи, проведённой в этом году, в СССР проживает более 208 миллионов человек. Пусть даже треть этого количества – дети, ещё одна треть – пенсионеры, все равно выходит около 70 миллионов человек. Это 70 миллионов банок тушёнки или 70 тысяч тонн сахара на каждую раздачу. Вы экономику вашего предложения просчитывали?
   – Если брать экономику, – вновь вмешался академик Струмилин, – общая историческая тенденция сельскохозяйственного производства убедительно доказывает, что производительность труда каждого человека заведомо превосходит его собственные потребности. Именно тот факт, что один земледелец мог прокормить своим трудом двадцать и более человек ещё в античный период, позволил нашей цивилизации развиваться.
   – Если брать ситуацию в СССР на начало 1958 года, непосредственно в сельском хозяйстве было занято около 40 миллионов человек, то есть, один сельский труженик кормил не более 4,2 человека. Это – чудовищно неэффективная система хозяйствования.
   – Мы это осознали, – ответил Хрущёв. – Сейчас по всей стране быстрыми темпами внедряется безнарядно-звеньевая система товарища Худенко. После её повсеместного внедрения в зерновом хозяйстве будет занято не более 7 миллионов человек.
   – Я в курсе, – Струмилин медленно наклонил голову. – Часть высвободившихся людей предполагается задействовать в животноводстве и тепличном производстве овощей и фруктов, остальных – в производстве овощных и прочих консервов, соков и прочего. Я бы сказал, что до окончательного перевода сельского хозяйства на безнарядно-звеньевую систему, с соответствующей интенсификацией и наращиванием производства овощей и мясомолочной продукции, какие-либо эксперименты с безвозмездной раздачей продуктов населению – преждевременны. Вот когда страна будет завалена продуктами – тогда пожалуйста.
   – И я рекомендовал бы сделать первой целевой группой для такой раздачи не работающих граждан, а пенсионеров. Работающие обычно могут позволить себе купить любые продукты, а пенсионеры – далеко не всегда. Тогда как они, своим трудом на благо народа, право на достойную старость уже заработали. Опять же, потребности в еде у пожилого человека обычно меньше. Даже относительно небольшим количеством безвозмездных продуктов эти потребности можно закрыть. Вот и пусть поживут пенсионеры при коммунизме, хотя бы напоследок. Но раздачу надо организовать с умом, чтобы она не выглядела для пенсионеров унизительной. Никаких очередей, карточек, талонов. Только адресная доставка на дом, с передачей из рук в руки.
   – Для такой раздачи можно привлечь школьников и детские коммуны, – добавил Иванов, внимательно прислушивавшийся к словам академика. – Для детей это будет своего рода урок доброты. Занести соседке-пенсионерке продуктовый набор – невелика трудность. Зато будет связь поколений. Глядишь, бабушки у подъезда будут поменьше ворчать на «современную молодежь».
   – Это хороший вариант, – согласился Струмилин. – Но, повторюсь, с подобной раздачей можно начинать экспериментировать только после достижения соответствующего уровня сельскохозяйственного производства, когда доля бесплатной раздачи в общем количестве производимого продовольствия будет несущественна.
   – Простите, тут я с вами не совсем согласен, – возразил Глушков. – ОГАС для того и создаётся, чтобы поддерживать баланс производства и потребления, не допуская ни дефицита, ни кризиса перепроизводства. Тогда уж имеет смысл говорить о времени, когда доля сельскохозяйственной продукции в общем валовом национальном продукте страны станет столь незначительной, что бесплатная раздача продуктов не будет наносить ущерба бюджету. Но это, по сути, уже означает построение материально-технической базы коммунизма в полном объёме. Полагаю, начать безвозмездное обеспечение продуктами пенсионеров можно будет и пораньше. За счёт перераспределения средств общественных фондов потребления.
   – Предложение о бесплатном обеспечении продуктами пенсионеров мне представляется наиболее оправданным, – заключил Хрущёв. – Они это право заработали. Общество перед ними в долгу. К тому же их бесплатное снабжение на производительность труда в целом по стране не повлияет никак.
   – Среди пенсионеров у нас множество инвалидов войны, – напомнил Косыгин. – Вот с них и начать эксперимент. Они наиболее нуждаются в помощи общества. На этом эксперименте обкатать все организационные нюансы, а мелких неувязок и трудностей будет много – дело-то новое. Как раз удобный момент – только что прошла перепись населения, все инвалиды на учёте. Да и доля инвалидов войны в общем количестве населения относительно невелика. Полагаю, такую нагрузку бюджет потянет уже сейчас. Я бы ещё ввёл для них бесплатное обеспечение лекарствами, хотя бы, кроме импортных препаратов. Тем более, мне докладывали, что наш лекарственный экспорт по результатам 1958 года превысил импорт почти в десять раз. (АИ, см. гл. 02-26)
   – Вот это правильно! – одобрил Хрущёв. – Инвалиды наши своё право пожить при коммунизме оплатили кровью. Предлагаю проработать вопрос с экономической точки зрения. Алексей Николаевич, назначь ответственных, общий контроль за тобой. Месяца на предварительную оценку хватит?
   – Хватит. Сделаем, – ответил Косыгин.
   Иван Антонович Ефремов поднял руку.
   – Пожалуйста, слушаем вас, – пригласил Никита Сергеевич.
   – Я с большим интересом выслушал отчёт товарища Глушкова, – сказал Ефремов. – Даже не предполагал, что в нашей стране ведётся экономический эксперимент таких масштабов и такой значимости.
   – Мы эту работу особо не афишировали, чтобы не начинать лишней полемики в печати, – пояснил Хрущёв. – Суть ОГАС – в переходе государственной системы планирования к планированию «от потребностей», а не «от достигнутого». ОГАС и будет обеспечивать выполнение принципа «каждому по потребностям» соответствующими вычислительными ресурсами.
   – Сейчас система находится в опытной эксплуатации, – добавил Глушков. – По мере роста доступности вычислительной техники и линий связи она будет расширяться.
   – Честно сказать, я не представляю, как можно учитывать всё разнообразие потребностей населения на нынешнем этапе развития электроники, – признался Ефремов.
   – Всё разнообразие и не учитывается, – ответил Сабуров. – Пока учёт ведётся укрупнённо. Например, известно, что взрослому человеку требуется не менее 3400 калорий в день. Общая численность населения тоже известна. Далее уже можно вычислить потребное ежедневное количество продуктов питания по нескольким сбалансированным вариантам продуктовой корзины, составленным по результатам опросов населения.
   – Детализация пока не опускается на уровень мелких различий, – пояснил Сабуров. – К примеру, известно среднемесячное потребление чая в тоннах. Известен уровень производства чая в Грузии и Азербайджане, также в тоннах. Разница покрывается импортом из Индии и Китая. Центральный сервер Госэкономкомиссии, таким образом, оперирует в случае с чаем всего тремя цифрами – потребление, производство и импорт – в тоннах. Аналогично и с другими видами продуктов и промышленных изделий. Никто не учитывает отдельно «трусы сатиновые мужские» – чёрные, синие, в полоску, в горошек и прочие расцветки, берётся общее количество.
   – Теперь понял, – кивнул Ефремов. – Но тогда, товарищи, выходит, что общество, которое вы пытаетесь построить при помощи ОГАС и системы социальной оценки, это не коммунизм, это, скорее, так называемый IT-социализм, то есть, высокоразвитый социализм, основанный на широчайшем применении информационных технологий.
   – Кстати, начисление баллов в вашей системе социальной оценки желательно в итоге поручить автоматизированной системе, так как людям это быстро надоест, и процедура будет сведена к простой формальности. Пусть лучше система автоматически выставляет по общественным показателям коэффициенты, равные единице, если не поступило иных предложений от коллектива. Если кто-то будет обрадован или возмущён поведением конкретного лица, такой человек не поленится высказать свое мнение.
   – Возвращаясь к основной теме, если со временем предполагается введение безвозмездного снабжения продуктами питания и отдельными видами промышленных товаров, из числа базовых потребностей человека, а также введение прямой демократии, для населения этот общественный строй технически не будет отличаться от коммунизма...
   – Я, Иван Антоныч, человек простой, и скажу по-простому, – улыбнулся Хрущёв. – Есть такая поговорка: «Если птица похожа на утку, ходит как утка, крякает как утка, то это – утка». Так и тут, если для большинства населения общественный строй будет неотличим от коммунизма, то назовём его коммунизмом.
   – Это разумно, – Ефремов слегка усмехнулся. – Но мне представляется, что вы, товарищи, не учитываете один очень важный, основополагающий момент. В коммунистическом обществе должна быть налажена высокоэффективная обратная связь от населения к выборным представителям. Это в масштабах отдельно взятого колхоза вопрос решается просто – собрались мужики да набили морду председателю, а потом выбрали нового. В масштабе страны уже требуются более эффективные структуры.
   – Вообще мы предполагали, что прямая демократия и участие большинства населения в принятии решений – уже гарантия достаточной обратной связи, – заметил Первый секретарь.
   – Необходимой – да, но не достаточной, – возразил Ефремов. – Не каждый член общества достаточно компетентен, чтобы всесторонне оценить предлагаемые решения, особенно в областях, далёких от его профессиональной деятельности. Ещё меньше людей способны просчитать далеко идущие последствия принятых решений.
   – Вы, Никита Сергеич, мне поручали подготовить схему управления обществом, которую я описал в своей книге «Туманность Андромеды», – продолжал Ефремов, разворачивая плакат и вешая его на стойку. – Вот эта схема.
   На плакате была изображена сложная схема из кругов и овалов, соединённых паутиной связей.
   — Вот в центре Совет Экономики, – Иван Антонович показал указкой на большой круг в центре схемы. – От него проведём прямые связи к его консультативным органам: АГР — Академия Горя и Радости, АПС — Академия Производительных Сил, АСПБ — Академия Стохастики и Предсказания Будущего, АПТ — Академия Психофизиологии Труда. Боковая связь — с самостоятельно действующим органом — Советом Звездоплавания. (Цитируется по И.А. Ефремов «Туманность Андромеды»). Названия, разумеется, условные, и здесь изображена лишь центральная часть схемы, которую в реальной жизни, придётся ещё развить и нарастить.
   – Совет Экономики – это в нашей терминологии Совет министров, – заметил Косыгин.
   – Можно сказать и так, хотя я вкладывал в это понятие несколько иное значение, – ответил Ефремов. – Все Советы при коммунистическом обществе должны быть выборными органами, заметно более многочисленными, чем нынешний Совет министров, чьи члены назначаются руководством страны.
   – АПСБ – это ваш создаваемый НИИ планирования и прогнозирования, Василь Данилыч, – Хрущёв весело подмигнул Соколовскому.
   – Пожалуй, эта параллель будет наиболее близкой, – согласился Ефремов.
   – Вот АПТ... по-моему у нас нет соответствующей структуры, – продолжал Косыгин.
   – Современный Главкосмос на Совет Звездоплавания тоже не тянет, – сказал Никита Сергеевич. – Главкосмос больше решает технические задачи, и это далеко не выборный орган. Мне представляется, что наиболее близким к Советам в понимании Ивана Антоновича является наш Научно-технический Совет СССР.
   – Да, вероятно, – подтвердил Ефремов. – Но я хотел бы обратить ваше внимание вот на эту структуру, которую я условно назвал Академия Горя и Радости. Она как раз и осуществляет обратную связь общества с руководством. В моём понимании, необходимо постоянно собирать информацию о восприятии перемен или отсутствия перемен в жизни общества, высказываемую отдельными людьми. Конечно, это поначалу будет ворох разноплановой сырой информации, но формализованный и обработанный статистическими методами, этот информационный пласт превратится в надёжный путеводитель для руководства страны при проведении любых реформ. Он будет показывать, как воспринимаются обществом те или иные решения, как повлияли на общество решения, уже принятые ранее. Руководству в коммунистическом обществе очень важно знать, как воспринимаются обществом принимаемые решения, ведут ли они к улучшению жизни населения. Ведь ради этого, в конечном счёте, коммунизм и строится.
   Хрущёв вспомнил, что в чилийской системе «Киберсин» была предусмотрена очень примитивная обратная связь – нажатием кнопок, расположенных в общедоступных местах, каждый человек мог выразить свое отношение к той или иной инициативе правительства. Если такое было возможно осуществить в 1970-м, то почему не организовать нечто подобное уже сейчас, пусть не с кнопками, а в виде регулярных социологических опросов на предприятиях. Примерно в таком ключе Никита Сергеевич и высказался:
   – У нас же проводятся различные тестирования, социологические опросы, обсуждения на партхозактивах? Почему бы регулярно не предлагать общественности оценивать проводимые в жизнь нововведения, и вообще все аспекты социальной жизни? Поручить организовать эту работу депутатам местных Советов. Если мы от каждого колхоза будем по каждому вопросу иметь отклик хотя бы самом простом виде: «За – 100 человек, против – 20» или наоборот, обработка этой информации вычислительными мощностями ОГАС в масштабах страны уже даст определённую картину. А в будущем надо создать Центр анализа социологической информации, оснащённый нужным количеством ЭВМ и линиями связи. Опыт создания таких информационных центров в процессе построения первой очереди ОГАС у нас уже появился. Когда позволит развитие электроники, этот Центр и вырастет в ту самую Академию, о которой говорит Иван Антоныч.
   – Было бы очень хорошо начать создание такой структуры уже в ближайшее время, – сказал Ефремов. – Я хочу подчеркнуть, что коммунистическое общество должно заботиться об отдельных его членах, как мать заботится о ребёнке. Не допуская слепой материнской любви, конечно, но и не оставляя без внимания проблемы и радости каждого отдельного человека, пусть для начала путём заботы коллег друг о друге, потом постепенно появятся и другие формы. Тогда и только тогда отдельный человек будет воспринимать всех окружающих как одну большую семью, каждый из членов которой готов помочь ему. И он сам будет готов в ответ помогать другим. Вот тут система социологической оценки товарища Глушкова, если правильно построить её работу, может дать требуемые результаты, хотя, скорее всего, и не сразу.
  
   #Обновление 16.01.2016
  
   – Обратную связь создавать будем, – решительно произнёс Хрущёв. – Прошу высказывать любые предложения и мысли на этот счёт. Обещаю, что будем рассматривать и пробовать самые разные методы пока не определим наиболее эффективные.
   – У меня как раз пара мыслей уже появилась, – ответил Ефремов.
   – Слушаем вас, Иван Антоныч, – Первый секретарь повернулся к писателю.
   – У нас сейчас проводятся всякие разные тестирования и соцопросы, – начал Ефремов, – Опросные листы и анкеты явно составлены профессионалами, очень хитро. По вопросам сложно догадаться, с какой целью проводится опрос, и какие выводы будут сделаны из ответов. Отсюда и отношение к опросам у населения зачастую настороженное.
   – Гм... Вот как? – удивился Хрущёв. – Это важная деталь...
   – Да, но я сейчас не об этом, – ответил Ефремов. – Я хочу предложить проводить опросы другого рода. Раздать всем инженерам/врачам/учителям и тд, опросные листы примерно с таким набором вопросов:
   Какие изменения вы ожидаете:
   В мире, в течение 1, 2, 5, 7, 10 лет
   В стране, за тот же период.
   В профессии которой они занимаются. за тот же период.
   Какие проблемы необходимо решить в первую очередь, опять же отдельными разделами в мире, стране, в профессии.
   – Такие опросы проводить каждые полгода.
   – Та-ак... – Хрущёв немедленно заинтересовался.
   Косыгин тоже оживился, он уже явно начал прикидывать, что из этого может получиться.
   – Скорее всего, на первых трёх опросах люди ничего не напишут о политике, – продолжал Иван Антонович. – Правду писать побоятся, напишут стандартные ответы, вроде «мир во всём мире». Но по своей профессиональной части они сразу же напишут о том, какие проблемы в техническом плане надо решить на их производствах в первую очередь! Для государственного руководства это будет ценнейший перечень не только проблем и «узких мест», но и ожидаемых открытий и перспективных разработок от представителей всех профессий и всех направлений народного хозяйства. Руководство страны узнает точно, что именно ждут на заводах, шахтах и институтах. Не просто общее развитие техники, а конкретно, например, шахтопроходческое оборудование с широким отвалом.
   – Плюс к тому руководство страны узнает о том, как видит население перспективы технического развития на год, пять, десять лет вперёд. К какому темпу развития готово население, как и где нужно корректировать программу развития страны, а где корректировать ожидания населения.
   – Причём этот опрос будет адресный. О проблемах и перспективах той или иной отрасли будут высказываться не кто попало, а специалисты работающие в этой отрасли. Останется лишь убрать дублирующиеся предложения и отобрать лучшие.
   – Где-нибудь с третьего опроса, видя реакцию руководства страны, если, конечно, она будет ожидаемой, население начнёт правдиво отвечать и про вопросы политики. Конечным итогом станет «мозговой штурм» в масштабах ВСЕЙ СТРАНЫ при решении любой поставленной задачи.
   – Мощно придумано, Иван Антоныч, – сразу же оценил предложение Косыгин. – Никита Сергеич, что скажешь?
   – Считаю, что это предложение надо реализовать чем быстрее, тем лучше, – ответил Хрущёв. – Затраты на подготовку минимальные, а экономический эффект может при правильной обработке результатов оказаться громадным. Опросы такие проводить будем обязательно. А вторая идея?
   – Нужна ежедневная газета, которая станет общественным форумом для обсуждения предложений, поступающих от населения. Пока у нас ещё нет электронной системы обмена информацией, – предложил Ефремов. – В газете надо публиковать предложения читателей по усовершенствованию работы различных учреждений, службы быта, о более разумном управлении, как в социально-экономической сфере государства, так и во всем народном хозяйстве. Также в ней можно обсуждать результаты проводимых опросов, о которых я только что говорил, чтобы сделать обсуждение предлагаемых решений всенародным.
   – Помимо специальной газеты, можно создать аналогичные рубрики в нескольких разнонаправленных изданиях, например в «Комсомолке» – для молодёжи, в газете «Труд», в журналах вроде «Техника – молодёжи», и других подобных.
   – Первые статьи должны быть очень острыми, привлекающими внимание. Их надо написать самим журналистам, но от имени читателя. Они зададут направленность и границы дискуссии. В «шапке» должно изначально быть предупреждение, что все письма с предложениями, даже те, что не были напечатаны, вед понятно, что напечатаны будут не все письма, так вот, все письма будут отправляться для изучения и отклика в соответствующие министерства.
   – В газете надо напечатать шаблон письма, в котором в начале пишется тема – наука, техника, социология, медицина, второй надписью – подтема: химия, сельхоз, демография, хирургия, далее – ключевые слова. Пора приучать население к правильному оформлению документов. Таким образом сортировка писем с предложениями будет резко упрощаться. Одну неделю пусть печатаются письма по одной тематике, на следующую по другой и т.д.
   Хрущёв с Косыгиным переглянулись.
   – Этот вопрос я с товарищем Аджубеем утрясу, – тут же решил Никита Сергеевич. – Тут не только газеты, тут радио и телевидение привлечь надо, и телефонный центр для приёма звонков от населения организовать.
   – И не один, а в каждом крупном городе, подсказал Косыгин. – И письма разбирать нужна специальная служба. По межгороду, за деньги, звонить особо не побегут. Да и телефоны пока далеко не у всех. Нужна сеть сбора предложений от населения, центры их обработки и фильтрации.
   – Безусловно, потому что «информационного шума», повторов, близких по смыслу предложений, и просто нелепостей будет много, – добавил Ефремов. – Но это – та «словесная руда», которую так или иначе придётся просеять чтобы извлечь крупицы золота в виде умных мыслей.
   – Да, это будет сложнее, чем простой соцопрос, но и эффект от всенародного обсуждения будет изрядно побольше, – решил Никита Сергеевич. – Спасибо вам за дельные предложения, Иван Антоныч.
   – Следующий вопрос на повестке дня у нас – демографическая ситуация. Положение с демографией у нас сложное, – сказал Хрущёв, – У кого какие мысли – прошу высказываться.
  
   – Вот тут о пенсионерах говорили, – начал Соколовский. – Считаю необходимым обратить внимание руководства на проблему демографии в целом. Общая тенденция в развитых странах – старение населения за счёт увеличения общей продолжительности жизни при сокращении количества рождений. У нас ситуация усугубляется «эхом войны».
   – С этого года и в следущие пять лет вступает в возраст активного деторождения поколение 1941-45 годов, по которому война прошлась особенно жестоко. Положение осложняется и тем, что поколение 1914-1918 годов, и без того немногочисленное, попало под период 1937-1938 годов в наиболее продуктивном возрасте, а поколение 1920-23 годов составило большую часть жертв начального периода войны 1941-42 года.
   – Погодите, погодите, – Никита Сергеевич лихорадочно подсчитывал что-то на бумажке. – Выходит, у нас демографическая проблема началась ещё до Первой мировой, ведь на ней тоже погибло множество людей, находившихся в наиболее репродуктивном возрасте?
   – На тот момент проблема во многом нивелировалась многочисленностью крестьянских семей, – пояснил Соколовский. – Тогда 7-8 детей в семье - не редкость, а 3-4 и вовсе было обычным делом. И не только в крестьянских семьях. Высокий уровень детской смертности до революции стимулировал деторождение во всех социальных группах. После революции и до начала коллективизации землю распределяли «по числу едоков» в семье, что автоматически делало выгодной высокую рождаемость, а много детей означало – много будущих работников. Коллективизация не смогла полностью разрушить эту тенденцию, так как труд на селе оставался по большей части немеханизированным, и рабочих рук требовалось всё ещё много.
   – Поколения примерно с 1910 года и далее оказались затем в наиболее выигрышном положении, так как доступность бесплатной медицинской помощи и распространение знаний о необходимости личной гигиены, поголовная вакцинация позволили значительно сократить детскую смертность, и повысить общую продолжительность жизни, тогда как уровень рождаемости перед войной оставался всё ещё достаточно высоким.
   – Но вот после войны на рождаемости негативно сказались сразу несколько факторов: гигантские потери населения сами по себе, плюс разрушенная инфраструктура, не располагавшая к рождению детей, отсутствие жилья в городах. На это наложился голод 1947 года. Рождаемость оставалась и пока остаётся относительно высокой в сельской местности, где нет таких проблем с жильём, как в городах. Всё-таки леса в стране хватает, дом срубить – не проблема. Но сейчас складывается ситуация, когда городское население по численности начинает превосходить сельское. Это – процесс объективный, связанный с ростом индустриализации и разрыва в качестве жизни между городом и деревней. А рождаемость в городах была и будет заметно ниже, опять-таки по объективным причинам. Маленькие квартиры вместо просторного деревенского дома.
   – Что ещё хуже, демографическая ситуация имеет тенденцию к повторению в виде постепенно затухающих волн с периодом 18-20 лет. То есть, снижение рождаемости в 1959-63 годах у поколения 1941-45 годов, аукнется второй волной демографического кризиса в 1977-1983 годах, и ещё раз ударит по населению в период 1995-2000 года, – предсказал Соколовский. – Мне, как недавнему начальнику Генштаба, вопросы демографии приходилось учитывать постоянно. Для простого воспроизводства населения необходим уровень рождаемости от 2,3 до 2,7, в зависимости от продолжительности жизни и уровня смертности, то есть на 100 семей должно рождаться от 230 до 270 детей. Устойчивый прирост населения обеспечивается при наличии 3-х и более детей в каждой семье.
   Хрущёв помрачнел. Косыгин тоже насупился и что-то высчитывал на бумажке, умножая в столбик и сверяясь с данными переписи.
   – Какие факторы, по-вашему, наиболее негативно влияют на рождаемость, Василий Данилыч?
   – Чисто финансовая возможность содержать детей, наличие жилья достаточной площади, отсутствие необходимости в увеличении числа работников в семье, ведь в крестьянских хозяйствах дети работали уже с 10-12 лет, – ответил Соколовский.
   – Ещё один, несколько неожиданный фактор – наличие в обществе высокоэффективных социальных лифтов, позволяющих улучшить своё социальное положение, – добавил Струмилин. – В тех же США, отличающихся традиционно высокой рождаемостью, социальных лифтов между классами практически нет. Высшее образование крайне дорогое, для обычного населения оно почти недоступно. При этом средняя зарплата чаще всего позволяет работать только мужу, в то время как жена сидит дома и занимается воспитанием детей. Если брать средний класс, то стандарт жизни – отдельный дом и два автомобиля, приобретаемые в кредит. В итоге создаётся стандарт «жизни взаймы», когда благополучие среднего класса обеспечивается растущим долгом.
   – У нас же родители, чаще всего стеснённые материальным положением с момента своего рождения, стремятся дать ребёнку возможность поднять свой социальный статус, благо что социальные лифты в нашем обществе более чем эффективны. Это и бесплатность образования и здравоохранения, и служба в Вооружённых силах, где любой деревенский парень может остаться на сверхсрочную, и если уровень образования и честолюбия достаточный – может даже выучиться на офицера. Ещё один мощный социальный лифт – комсомол, партия, профсоюзы и другие общественные организации. Этот лифт доступен вообще всем, так как требует только повышенного уровня социальной активности, и ничего более.
   – Вот родители и выбирают между вариантами «трое детей в ПТУ» и «один ребёнок, зато с высшим образованием», – пояснил Соколовский. – Понятно, что из двух вариантов они выберут менее затратный, и гарантированно дающий большую отдачу в будущем, то есть – одного ребёнка, с расчётом в дальнейшем на получение высшего образования. Снижение детской смертности снизило риск остаться бездетными в случае смерти ребёнка до минимума.
   – Я тут кое-что прикинул, – сказал Косыгин, – и должен немного добавить. Прежде всего, «более просторные сельские дома» – это заблуждение. Обычный для средней полосы европейской части СССР сельский дом в три окна на фасаде имеет площадь отапливаемой части в 36 квадратных метров.
   – Вот именно! 36 метров! А этот эстонец что напроектировал? 22 метра – двухкомнатная квартира, трёхкомнатная – 30 метров! – возмутился Сабуров. – Не зря пятиэтажки серий К-7, I–515, I–511 в народе прозвали «месть прибалта»!
   (Первую серию «хрущёвок» К-7 спроектировал эстонский архитектор Март Порт. Согласно его плану, в однокомнатной квартире жилая площадь должна была составлять 16 кв. м, в двухкомнатной — 22, в трехкомнатной — 30, в четырехкомнатной — 40 кв. м. Подробнее о различных сериях можно посмотреть тут http://mgsupgs.dreamwidth.org/972433.html)
   – Серии К-7, I–515, I–511 уже сняты со строительства, сейчас пошли пятиэтажные дома улучшенных серий, там уже двухкомнатные квартиры по 30 метров жилой площади и 49 метров общей площади (считая с ванной, туалетом, кухней), обязательно есть балконы, – напомнил Хрущёв. – Планируем переходить на строительство 9-этажных домов улучшенной планировки, с более просторными квартирами. (В реальной истории 5-этажные дома с квартирами по 30/49 кв.м. – примерно 1963 г)
   – Всё равно, выходит, что обычный сельский дом просторнее, – не сдавался Сабуров. – 6 метров – как раз лишняя комната для ещё одного ребёнка.
   – Верно. А если брать такой образец, как «пятистенок», то вообще сравнение не в пользу городской квартиры, – настаивал Косыгин. – Кстати, хороший образец дома для семьи из нескольких поколений. Родители в одной половине, выросшие дети в другой. К тому времени, как внуки жениться надумают, первая половина уже освобождается.
   – Не освобождается, – возразил Струмилин. – За счёт доступности медицины продолжительность жизни растёт. Вместе с падением рождаемости это будет приводить к постепенному старению населения.
   – И наши программы бесплатного питания для пенсионеров накроются медным тазом, – заключил Хрущёв.
   – Есть и ещё один аспект, который надо учитывать, – проворчал Косыгин. – Сейчас я буду высказывать не самые социалистические соображения, но если мы будем прятать голову в песок, делая вид, что этих проблем не существует, то упустим ситуацию из-под контроля.
   Все насторожились. Нечасто председатель Совета Министров СССР или другой политик его уровня говорил подобное открытым текстом.
   – Надо отдавать себе отчёт, что СССР представляет собой сложнейший конгломерат непохожих друг на друга культур, – произнёс Косыгин. – Диалектически это и даёт нам преимущества, и тащит за собой проблемы.
   – Вот мы с вами лихо начали отходить от деления страны по границам союзных республик к делению по сходным природно-географическим условиям, поделили территорию на районы-комбинаты. С точки зрения народного хозяйства вышло неплохо.
   – Но! Если брать в сравнении, то численность населения различных районов-комбинатов крайне неравномерна. Тем более, неравномерна их экономическая продуктивность и демографические показатели. Фактически, если на Европейской части страны и Дальнем Востоке преобладает современная урбанистическая модель с невысоким уровнем рождаемости, то Закавказье, Северный Кавказ и Средняя Азия имеют в основе традиционные аграрные модели демографии, где рождаемость высокая, – продолжал Косыгин. – Если в Западном, Северозападном, Южном, Центральном, Поволжском и Уральском районах-комбинатах среднее количество детей на семью – один, два редко – три, то в Северокавказском, Закавказском, Среднеазиатском РК 4-5 детей в семье – норма. При том, что порог воспроизводства населения – около 2,5.
   – Погоди... – обескураженно произнёс Хрущёв, – Ты имеешь в виду, что в стране будет преобладать население Кавказа и Средней Азии?
   – Преобладать оно не будет, – ответил Косыгин. – Потому что в количественном выражении эти народы достаточно малочисленны по сравнению с теми же русскими или украинцами. Но темпы прироста населения там заметно выше, и не вполне соответствуют экономическому потенциалу этих районов-комбинатов.
   – Основной объём промышленного производства и доходов в бюджет дают как раз регионы, населённые русскими, украинцами и белорусами. Я бы даже сказал – русскими и белорусами, так как Украина по-прежнему более аграрный регион. И таковым её лучше оставить, учитывая, во-первых, плодородие почв, во-вторых, географическое положение. В войну Украина была оккупирована, и в случае, не дай бог, повторения сценария, она останется таким же лакомым куском для оккупантов. При скоротечности современных военных действий об эвакуации заводов с Украины можно сразу забыть.
   – Регионы Северного Кавказа, Закавказья, и Средней Азии наиболее продуктивны в части сельскохозяйственного производства из всей территории СССР, то есть, имеют больше всего возможностей. А отдача от них в общий бюджет страны меньше, чем они могли бы дать, исходя из имеющихся природных и трудовых ресурсов, – пояснил Косыгин.
   – Да ладно! Все рынки абхазскими апельсинами да мандаринами завалены!
   – Этих мандаринов у нас могло быть в десятки раз больше, если правильно использовать те трудовые ресурсы, что уже имеются на Кавказе или в Средней Азии, – ответил Косыгин. – Мы могли бы сократить импорт тех же цитрусовых, и за счёт этого, например, увеличить импорт тех фруктов, которые у нас ни при каких обстоятельствах расти не будут. Кроме как в теплицах. И вообще следует пересмотреть подход к использованию трудовых ресурсов Кавказа и Средней Азии, в сторону более полного их вовлечения в процесс общественно-полезного производства.
   – Ты хочешь сказать...
   – Я хочу сказать, что прежде, чем вы сейчас начнёте «мозговым штурмом» придумывать меры по повышению рождаемости в масштабах страны, – ответил Косыгин, – необходимо осознать, что не должно быть единой демографической политики для разных регионов. Наоборот, необходимо выровнять демографию по стране, повышая рождаемость в европейской части и на Дальнем Востоке, и снижая на Кавказе и в Средней Азии. А это – очень непростая задача.
   – Гм... – произнёс Никита Сергеевич, пытаясь осмыслить ситуацию.
   Сложившаяся с молодости картина начала трещать по швам ещё в 56-м, когда вскрылись множественные факты экономических злоупотреблений и национализма в Закавказье (см. гл. 03-19), а теперь выходило, что проблема на деле куда глубже, и имеет системный характер.
   – Для начала всё же надо найти способы повышения рождаемости в европейской части страны и на Дальнем Востоке, – сказал Байбаков.
   – Поставьте в прямую зависимость обеспечение жильём и рост зарплат от количества детей, и проблема демографии будет решена, – посоветовал Сабуров.
   – И четырёхкомнатные квартиры придётся давать цыганам и многодетным алкоголикам, – усмехнулся Струмилин. – Вот тут, кстати, предложенная товарищем Глушковым система социальной оценки очень пригодилась бы. Она позволяет весьма объективно вычислить индекс социальной полезности каждого гражданина. А уже по нему определить очередность улучшения жилищных условий. Формула позволяет учесть массу различных параметров. Выбирая лучших представителей населения и предоставляя им преимущественные условия для продолжения рода, мы, по сути, инициируем процесс улучшения генофонда путём косвенного искусственного отбора.
   – М-да... Афишировать эту политику явно не стоит, – задумчиво произнёс Хрущёв.
   – Важно правильно сместить акценты, – заметил Шепилов. – Это уже задача идеологического отдела ЦК. Я в целом согласен – если мы ставим задачу максимально приравнять интересы нации и интересы отдельных её представителей, то надо ориентироваться на лучших, и предоставлять преимущества именно им.
   – В общем-то, ничего такого уж крамольного в этой ситуации нет, – заметил Байбаков. – У нас и сейчас человека, неоднократно попадающего в вытрезвитель, отодвигают в очереди на квартиру. И никто не делает из этого трагедии. Не хрен напиваться до скотского состояния.
   – Вот, помнится, ездили мы с Устиновым на завод №88, – вспомнил Никита Сергеевич, (АИ, см. гл 02-36), – и там мне рабочие подсказали решение проблемы. Родился ребёнок – давать двухкомнатную квартиру. Родился второй – улучшать до трёхкомнатной. Третий – до четырёхкомнатной. На этом, видимо, придётся остановиться, но три ребёнка в семье – уже обеспечивают устойчивый рост численности населения.
   – Подозреваю, что наши строители такой темп не осилят, – обеспокоенно сказал Сабуров.
   – Значит, надо усиливать строительную отрасль, – ответил Байбаков.
   – Это, что называется, решение «в лоб», дорогостоящее и едва ли эффективное, – заметил Соколовский, – Я, как человек военный, знаю на личном опыте, что такие внешне простые решения чаще всего влекут либо непосильные для бюджета затраты, либо действуют лишь ограниченное время.
   – Давайте ещё раз взглянем на относительно благополучные в демографическом отношении США. Итак, что мы видим:
   – Первое и главное: территория США расположена значительно южнее территории СССР. Отсюда – дома со стенами из реек и фанеры, отсутствие системы отопления, нет необходимости покупать тёплую одежду. Да, есть штаты с умеренным и даже континентальным климатом, но население так или иначе в основном концентрируется вдоль побережий.
   – Второе отличие: более равномерное размещение населения по стране. Вот снимки с нашего метеоспутника «Омега», – Василий Данилович пустил по рукам две фотографии. – Снимки малого разрешения, сделаны ночью, но неплохо показывают разницу.
   Хрущёв внимательно вгляделся в фотографии. Снимок территории СССР напоминал ночное звёздное небо с редкими россыпями огоньков, сливающихся в сплошные яркие пятнышки городов. Между ними лежало бескрайнее чёрное пустое пространство.
   Территория США была залита светом почти сплошной застройки вдоль восточного побережья и вдоль западного, в Калифорнии, но и посередине светилось множество огней. Американские города в сравнении с нашими имели значительно большую площадь.
   – Видите? В наших реалиях типичный американский город – это сплошное шестисоточное садоводство, в середине которого торчат несколько кварталов с небоскрёбами и заводы, где все эти люди работают, – пояснил Соколовский.
   – Третье: значительно большая мобильность населения. Американец всегда может продать дом в одном штате, погрузить жену, детей и чемоданы в машину, и переехать в другой штат, если ему предложат там работу с более выгодными условиями, – продолжал Василий Данилович. – У нас человек, получив однажды квартиру от предприятия или от города, вынужден держаться за неё руками и зубами, потому что ещё одну квартиру, в другом городе, ему не дадут, а купить жильё он не может – денег нет. Квартиры свободно не продаются, обмен «город на город» маловероятен, а частной застройки в крупных городах у нас нет. Да ещё и система прописки мешает. Нет работы – нет прописки, и наоборот, без прописки не возьмут на работу в городе. Это – одна из причин, сдерживающих рост экономики и рождаемость.
   – Да ладно?! – не поверил Хрущёв. – А как же мы целину осваивали? А большие стройки? Вот сейчас строятся Братская ГЭС, Карагандинский металлургический комбинат, Ковдорский горнообогатительный комбинат...
   – Ну да, бросили клич, типа, «комсомольская стройка», распихали молодёжь по общежитиям, по баракам, а то и по палаткам, и им придётся жить в этих нечеловеческих условиях годами, без воды, без газа, даже без электричества, и сортир во дворе. В самом репродуктивном возрасте между прочим. А мы потом сидим, гадаем: «Ой, а чё это народ у нас детей рожать не хочет?» – съязвил Соколовский.
   – Товарищ маршал! – возмутился Шепилов. – Вот только не надо обобщать! Объективные трудности, конечно, есть. Мы их преодолеваем, проблемы постепенно решаются. Сейчас начали строить быстровозводимые общежития из контейнеров, в них уже есть водопровод, канализация, газ, электричество.
   – Да прав Василь Данилыч, тысячу раз прав! – раздражённо бросил Хрущёв. – Привыкли у нас создавать сами себе трудности, чтобы затем героически их преодолевать! Как же без этого?! Это ж превозмогание! За него потом секретарь райкома или обкома орден получит. А сотня-другая человек получит инвалидность. Подумаешь, мелочь какая! Вот почему-то в других странах как-то обходятся без этого превозмогания – просто расписывают смету, план, и работают.
   Шепилов озадаченно умолк. Соколовский, едва заметно кивнув Хрущёву, продолжил:
   – И четвёртое: в США в семье достаточно часто работает только муж. Жена сидит дома и занимается детьми. Это касается не только среднего класса, но и высококвалифицированных рабочих. Зарплата у них достаточно высокая, чтобы содержать семью и оплачивать кредиты за дом и машину.
   – Вот отсюда и экономические преимущества, и семьи по 3-4 ребёнка, – заключил Соколовский. – Теперь смотрим, что из этого мы можем позаимствовать. Первое – географическое положение – нам не изменить. Основные промышленные районы у нас расположены севернее, и в зонах более континентального климата. То есть, летом жарко, зимой – собачий холод. Без отопления и тёплой одежды у нас даже в Крыму не обойтись. Температура в районе Симферополя в январе может быть и минус 15 градусов. (Испытано автором на собственной шкуре в 1988 году) Отсюда – неизбежны непроизводительные затраты.
   – Но можно распределить население по стране значительно более равномерно. С точки зрения военного такое рассредоточение производственных мощностей куда лучше, чем их концентрация в мегаполисах вроде Москвы и Ленинграда, которые при ядерном нападении логично станут первыми целями для вражеской атаки. Я бы сделал ставку на вынос промышленности из мегаполисов в малые города Нечерноземья, и строительство новых заводов там же.
   – Заодно решается проблема с жильём путём увеличения доли индивидуальной застройки, которая в этих малых городах пока ещё преобладает. Я консультировался в Госстрое, у нас в последнее время появилось множество небольших заводиков и даже кооперативов, производящих недорогие быстросборные дома множества разных конструкций.
   – Очень важно законодательно снять любые ограничения на площадь индивидуального дома. В Госстрое мне показали несколько проектов новых домов, и городских, улучшенной планировки, с квартирами большей площади, и индивидуальных, – Соколовский вытащил из своей папки тонкую пачку листов ватмана и тоже пустил по рукам. – Обратите внимание на башню-геокупол. Обычный геокупольный дом у нас имеет два этажа. Внизу гостиная, кухня и хозблок, наверху спальни. Проектанты Госстроя предложили сделать дополнительные этажи, вставляемые между первым этажом и куполом. Основная сложность была в стыковке коммуникаций – труб отопления и проводов. Использовали технологии, отработанные на подводных лодках – фланцевые соединения трубопроводов и разъёмы для проводки. Таким образом, если жителю такого дома понадобится увеличить жилплощадь, он просто докупит один или два дополнительных этажа, к нему приедет бригада монтажников с краном, временно снимет геокупол, и смонтирует дом уже в виде трёх или четырёхэтажного. Монтаж займёт менее одной рабочей смены. Там, по сути, надо несколько десятков болтов открутить и закрутить.
   – Вот это здорово придумано, – одобрил Никита Сергеевич, рассматривая проект «расширяемого дома», – Насчёт запрета на ограничение жилплощади при индивидуальной застройке я этот вопрос внесу от себя лично в Верховный Совет. Никаких ограничений не будет. Нужна человеку площадь – пусть строит. В конце концов, раньше у нас были семьи, состоящие из нескольких поколений. Бабушки и дедушки помогали нянчить внуков. Ребёнка было с кем оставить. Чем плохо?
   – Как раз об этом тоже был разговор в Госстрое, – сказал Соколовский. – О том, как сделать более пригодными для жилья пятиэтажки серии К-7. Были предложения в будущем пробивать дверь в переборке, соединяя две двухкомнатные квартиры в одну четырёхкомнатную. При этом, правда, образуются две кухни, и два санблока. С одной стороны – вроде и неплохо, с другой – избыточно. Но пробивание двери в несущей стене – вопрос сложный. Были возражения. Родилось предложение – создать агентство по типу райжилобмена, ориентированное на обмен жилья с целью селить членов одной семьи, например, повзрослевших детей, образовавших собственные семьи, в том же подъезде, что и родителей, в идеале – на одной площадке. Но люди должны решать для себя сами – нужно им это или нет.
   – Вот это правильно! Многие будут против того, что тёща или свекровь будет жить в соседней квартире и постоянно совать нос в дела семьи, – заметил Сабуров. – Хотя для недавних сельских жителей такой «общинный» образ жизни, возможно, будет привлекателен. Однозначно, агентство организовать можно, но пусть люди сами решают.
   – По индустриализации Нечерноземья в целом согласен, – заключил Хрущёв. – Тут только надо учитывать снабжение продуктами питания. Я сейчас готовлю один важный проект, тоже касающийся подъёма Нечерноземья, но уже в части его аграрного потенциала. Пока он ещё не готов, ничего подробно говорить не буду. Но вместе с вашим, Василь Данилыч, предложением по индустриализации Нечерноземье может стать в ближайшие лет десять экономическим локомотивом Советского Союза. Если всё правильно сделать.
   – Это будет очень интересно, – ответил Соколовский. – Мне бы хотелось ознакомиться с вашим проектом поближе.
   – Я вас сведу с министром сельского хозяйства Мацкевичем и членом Президиума Мазуровым, – ответил Хрущёв. – Они полностью в курсе проекта, всё вам расскажут. Ваши соображения изложите, пожалуйста, письменно. Алексей Николаич, надо предложения Василь Данилыча изучить и рассмотреть на Совете Министров.
   – Обязательно, – кивнул Косыгин. – Меня это тоже заинтересовало. Если это провернуть, никаких «неперспективных деревень» у нас в принципе не будет.
   – Я, с вашего позволения, отмечу важность двух прочих моментов, – продолжил Соколовский. – Мобильность населения. Систему прописки надо если не отменить, то реорганизовать так, чтобы она не мешала маневрировать трудовыми ресурсами, перебрасывать их не только призывом партии и правительства, но и приглашением руководителей предприятий, и просто по личной инициативе граждан. Прежде всего потому, что сейчас в Нечерноземье, к примеру, просто не окажется столько населения, сколько потребуется для реализации масштабного агропромышленного проекта. Придётся организовывать миграцию, привлекать народ высокими зарплатами, жильём и льготами.
   – Это было бы разумно, – поддержал Косыгин. – Прописка висит у нас на ногах, как кандалы, сковывая наши усилия. Совсем отказываться от регистрации населения нереально, тем более, в свете введения многочисленных социальных льгот. Но надо сделать эту регистрацию более гибкой. Понятно, что в погранзоне и закрытых городах режим будет сохраняться более строгий. В Москве и Ленинграде, в некоторых других режимных городах, насыщенных военными заводами, тоже придётся обходиться с регистрацией более аккуратно. Но в других местах, особенно там, где люди требуются, лишние строгости только вредят.
   – Продумайте этот вопрос совместно с товарищами Серовым и Дудоровым, – поручил Никита Сергеевич. – Вопросы безопасности с кондачка решать не будем, но и закручивать гайки со всей дури, как раньше – тоже глупо.
   – И я бы попросил ещё продумать возможность засчитывать матерям период воспитания детей в трудовой стаж, как работу по специальности, – предложил Соколовский. – В конце концов – это основное предназначение женщины. Пусть не для всех, а только для тех, что воспитывают троих детей и более. Установить для женщин отпуск по беременности и родам не менее двух месяцев перед рождением, с сохранением зарплаты в полном объёме, а также отпуск по уходу за ребёнком в течение не менее 1 года, а лучше – полутора. Это поможет сократить детскую смертность и обеспечить наилучший уход за новорожденными, в период, когда они наиболее уязвимы.
   – Вы что же, предлагаете матерям с тремя и более детьми и зарплату платить за их воспитание? – уточнил Сабуров.
   – Это было бы разумно, тем более, если мы хотим поднять демографию славянских народов на требуемый уровень, – ответил Соколовский. – Либо, как в США, платите мужу этой женщины зарплату, достаточную для содержания всей семьи.
   – Назначить зарплату на уровне воспитателя детсада, а по достижении всеми детьми семилетнего возраста – по ставке воспитателя в интернате с учётом среднего количества часов, проводимых с детьми за месяц, – тут же уточнил Сабуров.
   – Я вам так скажу, товарищи, – продолжил маршал. – Сейчас сложилась ситуация, когда среднестатистической семье достаточно одного-двух детей, так сказать, для семейного счастья. Большее количество детей сейчас требуется государству, обществу, а не родителям. И сколько бы мы с вами не распинались, не агитировали людей рожать больше, они не станут этого делать, если мы не найдём способ экономически заинтересовать в этом население. Это подействует значительно вернее, чем все увещевания и агитация.
   – Только не всем подряд, – ввернул Косыгин. – Надо стимулировать рождаемость у тех социальных групп, которые приносят обществу реальную пользу. Тут можно обойтись и простыми списками кандидатов на соцпомощь, но если система социальной оценки будет введена, это позволит стимулировать рождаемость более эффективно и дифференцированно.
   – Не забудьте о матерях-одиночках, – добавил Иванов. – У нас их достаточно много. Вот им стоило бы дать льготы и весомые выплаты на детей.
   – И опять-таки – не всем подряд, – возразил Косыгин. – Надо различать социальное положение. Если женщина с детьми потеряла мужа в результате несчастного случая или аварии – тогда, безусловно. Но такие женщины и сейчас получают пенсии по случаю потери кормильца, так кажется, оно называется. Другой вопрос, что пенсии эти маленькие. Но бывает, что женщина сама развелась с мужем, а то и вообще крутилась от одного к другому, в итоге осталась с носом и родила лет в 35 одного ребёнка, «для себя».
   – Тут надо учитывать, что вообще-то после войны мужчин в стране не хватало, – заметил Струмилин. – Многие женщины могли просто не найти себе мужа. К этому вопросу следует подходить особенно осторожно и индивидуально в каждом случае.
   – Согласен, – сказал Никита Сергеевич. – Помочь матерям-одиночкам надо, но действительно стоит эту помощь оказывать более продуманно. Алексей Николаич, дай команду, пусть займутся вопросами льгот и выплат, подготовят предложения.
   – Сделаем, – ответил Косыгин.
   – Давайте коротко подведём итог по демографии, – предложил Хрущёв. – Предложено: дифференцированно улучшать жилищные условия и оплату труда при рождении трёх и более детей, отказаться от чрезмерной урбанизации и распределять население по стране более равномерно, с опорой на расширение существующих деревень, посёлков и малых городов, не допуская значительного превышения численности городского населения над сельским, улучшить обитаемость жилья путём пересмотра существующих и перспективных проектов в сторону увеличения нормативов выделяемой жилплощади, увеличить мобильность населения путём реформирования системы прописки, предусмотреть увеличение декретных отпусков, отпусков по уходу за ребёнком, а также считать воспитание трёх и более детей профессиональной деятельностью с соответствующей оплатой и включением в трудовой стаж, организовать льготы для матерей-одиночек.
   – Вот момент с зарплатой за воспитание детей, при обсуждении с Минфином, думаю, будет самым спорным. С одной стороны, из экономики будет выключена масса женщин-специалистов, с другой – тянуть троих детей на зарплату воспитателя детсада – оно как-то не вдохновляет, – заметил Байбаков.
   – Нужен мини-детсад в каждом жилом доме, – предложил академик Струмилин. – Строим все дома по проектам, в которых на первых этажах отведены площади под магазины. Устраиваем на части площадей детский сад. Персонал набираем из многодетных матерей в этом же доме. Руководство процессом возлагаем на выборный домовой комитет из самих жильцов. Это отчасти облегчит и проблемы матерей-одиночек – будет кому приглядеть за детьми.
   – Кстати, участие жильцов в решении проблем собственного дома тоже повысит социальную активность граждан и поможет решить множество бытовых проблем. Такой домком должен иметь возможность нанимать сантехников и электриков, возможно, даже из числа жильцов, на полставки. Им же придётся обслуживать не район, а только один дом.
   – То есть, собрались жильцы на общее собрание, познакомились, выбрали председателя, бухгалтера, воспитателей для детей, назначили воспитателям зарплату. Получится своеобразная коммуна для всего дома, – сформулировал Никита Сергеевич. – А что? Подход представляется правильным. И система социальной оценки в условиях, когда все в доме знают друг друга и вклад каждого в общее дело известен, будет не формальной отпиской, а действенным инструментом воздействия.
   – А поскольку формула учитывает количество детей, и, так сказать, «качество» их воспитания, – добавил Глушков, – система теоретически позволяет вернуться к демографической ситуации первых лет Советской власти, когда преимущество получала семья с большим количеством «едоков». Но если тогда эта схема действовала только на селе, то с введением системы соцоценки та же ситуация возникнет и в городе, причём преимущество автоматически получат люди социально активные, передовики производства, непьющие и морально устойчивые, в общем, те, кого Никита Сергеич в своё время назвал «цветом нации» (см. гл. 02-11).
   – Ну, предположим... Но теперь у нас обратная задача, – сказал Косыгин. – Выровнять рождаемость по стране, уменьшив демографическое давление на Кавказе и в Средней Азии. Желательно сократить там рождаемость хотя бы до 2-х детей на семью. Как можно это сделать в традиционалистских аграрных сообществах?
   – Прежде всего – с помощью образования, – предложил Струмилин. – Главным образом – женского образования. Женщины на Кавказе и в Средней Азии всё ещё не пользуются такой же свободой, как у славянских народов. По традиции их лишают возможности получить высшее образование. В городах ситуация постепенно меняется, но в сельской местности всё остаётся по-прежнему. Браки там достаточно ранние и многодетные.
   – И как это побороть? – спросил Косыгин. – Авторитет стариков там очень велик. Вообще традиционалистским обществам присуща жёсткая иерархия старших над младшими. Эту тенденцию надо аккуратно демонтировать, иначе коммунизм там не построить.
   – А что, если... – задумчиво начал Байбаков.
   – Что?
   – Мы же сейчас активно развиваем все виды лёгкой промышленности, так? У нас наращивается производство растительных и синтетических волокон, поднимается ткацкая и швейная промышленность, – Николай Константинович, не спеша, рассуждал вслух. – Одновременно идёт реализация плана преобразования природы, там тоже рабочих рук часто не хватает, даже из Китая и Индии приходится завозить вахтовиков, причём – именно женщин.
   – Предлагаете набирать женщин на вахтовые работы в Средней Азии? – уловил его мысль Косыгин.
   – Да! Но не просто женщин, а молодых девушек, и не на 2-3 месяца, а на более долгие сроки, – подтвердил Байбаков. – Можно даже так сделать. Сначала предлагаем поработать сезон – 2-3-4 месяца на посадке лесополос, вроде как подзаработать и вернуться, а потом, по окончании сезона, делаем ещё более заманчивое предложение – поработать на ткацкой или швейной фабрике, скажем, год. Приобрести специальность. Целевая группа – девушки после 7-8 класса. Как раз в этом возрасте их там замуж разбирают, при этом не особо спрашивая их желания.
   – Суть в том, – пояснил Николай Константинович, – что предлагать им работу будут в условиях, когда на их решение не повлияют старшие родственники. Предоставлять им удобные общежития, значимую для уровня их аула, или там, кишлака, зарплату. Думаю, согласятся. По месту работы организовывать обучение русскому языку, у многих в сельских районах с русским проблемы. И формировать смешанные коллективы из русских и приезжих работниц. Русские девушки, само собой, будут постарше, для приезжих они автоматически будут доминантными, авторитетными коллегами. Будут обучать их по специальности, а одновременно просвещать в целом, и производить отбор перспективных девушек для поступления в техникумы и ВУЗы.
   – Вот не верю я, что в сельских районах той же Средней Азии совсем нет умных девчонок, которые не смогли бы получить высшее образование! – пояснил председатель Госплана. – Им плохое знание русского мешает, да упёртые старики. «Так принято!» – самая страшная фраза. Объясняет всё, не объясняя ничего.
   – А если там ещё организовать молодёжные коммуны, по образцу тех, что мы организуем в детских домах, – вставил Иванов, – то процесс адаптации в обществе для этих девушек можно будет вести значительно быстрее.
   – Отличная мысль насчёт коммун, – одобрил Никита Сергеевич.
   – Понимаю, – кивнул Косыгин. – Расчёт на то, что они «поварятся» в другой культурной среде, многое узнают и изменят свои жизненные установки?
   – Да! Если бы свои! Жизненные установки у них не свои, а навязанные традиционным, жёстко патриархальным укладом, – пояснил Байбаков. – Я полагаю, эти девушки, получив образование, даже вернувшись на родину, не превратятся затем в живую машину для размножения, как сейчас.
   – Тут даже большего можно добиться, – добавил Хрущёв. – Эти работницы, если по возвращении предоставить им жильё и работу в среднеазиатских городах, а не тупо загонять обратно в кишлак, на произвол судьбы, так вот, эти работницы, выучившись, смогут распространять впитанную культуру вокруг себя, и станут центрами зарождения новой трудовой элиты в этих районах. Таким образом, мы сможем запустить не просто процесс ротации населения в Средней Азии и на Кавказе, а процесс размывания патриархальной культуры, которая явно тормозит развитие этих регионов.
   – К тому же мы тем самым вовлекаем в общественно-полезное производство товаров народного потребления ту часть населения, которая в обычном случае была бы для нас всё равно, что потеряна, – подчеркнул Косыгин. – Никита Сергеич, я прошу организовать этому предложению всяческую поддержку по партийной линии.
   – Согласен. Дмитрий Трофимыч, – обратился Первый секретарь к Шепилову. – Возьмите на контроль. Надо проработать все детали и самого процесса, и его информационной поддержки. Не знаю, будет ли этого достаточно, но начинать с чего-то необходимо. У нас в Средней Азии сконцентрированы огромные трудовые ресурсы, которые мы почти не можем задействовать из-за недостаточной их образованности. И если парней хоть как-то удаётся чему-то научить в армии, то с девчатами совсем беда.
   – Тут надо ещё пионерскую организацию задействовать, – подсказал Иванов. – Если начинать процесс подмены традиционных ценностей с 3-4 класса школы, он пойдёт ещё быстрее и успешнее. Как это организовать – надо подумать. Возможно, опять-таки помогут детские коммуны и информационный обмен, но вопрос очень сложный.
   – Подумайте, Игорь Петрович, – попросил Хрущёв. – Если удастся – будет решена очень важная для народного хозяйства задача.
   – Так-то оно так, – нахмурился Сабуров, – Вы тут предлагаете заводы из городов чуть ли не в сельскую местность переносить, Нечерноземье поднимать. Только забываете о такой малости, как общественный транспорт. Рабочих-то на завод и с завода каждый день возить надо. На крупном заводе у нас пока что работают не тысяча, и не две, а по несколько десятков тысяч человек. В городе полный набор общественного транспорта уже есть по умолчанию – автобусы, троллейбусы, трамваи, а в миллионниках ещё и метро. А в Нечерноземье хорошо, если львовский ЛАЗ-695 между деревнями и райцентром раз в день бегает.
   – Если будет завод – будет и электростанция, – ответил Хрущёв. – Раз так – будем прокладывать рельсы, пускать трамваи. Скоростной трамвай между близко расположенными деревнями. Если строго унифицировать ширину рельсового пути, можно по тем же рельсам и обычные электрички пускать. Без рельсов так или иначе не обойдёмся – на заводы надо подвозить сырьё и вывозить продукцию. Сначала, конечно, пустим автобусы, это проще.
   – Электричка и трамвай имеют очень много различий, от напряжения тяговых электродвигателей, до высоты пола и контактной сети, – возразил Сабуров. – Максимум, что можно – перебросить трамваи на прицепе у маневрового тепловоза по существующим рельсам, и то, если сцепное устройство специальное сделать, у трамвая и поезда сцепки разные и на разной высоте. Унифицировать «в лоб» не получится.
   – Отсюда намечаются и первоочередные направления развития – станции на уже существующих железных дорогах, от которых легко вести ответвления к заводам и внутрь посёлков, – подсказал Соколовский. – То есть, начинать строить будем не в чистом поле, где выходишь поссать с ружьём, чтобы от волков отстреливаться, а в условиях, достаточно цивилизованных для организации подвоза снабжения, расселения строителей и рабочих, вывоза продукции.
   Все засмеялись.
   – Кстати, электричка – очень быстрый, и, прямо скажем, недооценённый нами вид транспорта, – заметил Струмилин. – Метро – это, конечно, быстро, красиво, и противоатомное убежище заодно, но очень дорого. А ведь обычная электричка, вроде новой рижской ЭР-1 (http://www.ipukr.com/?p=8268) – это значительно более дешёвый вариант для строительства транспортной системы крупного города. В том же Нью-Йорке есть надземная железная дорога, где поезда ходят по эстакадам. Мы могли бы пустить электричку, к примеру, вокруг Москвы и вокруг Ленинграда. Плюс ещё несколько радиальных направлений.
   – Наземные рельсы будут резать город на сегменты, – ответил Сабуров. – Понадобится делать множество туннелей или мостов для пересечения улиц с железной дорогой без переездов.
   – Даже эстакада будет стоить в строительстве неизмеримо меньше, чем метро, – возразил Косыгин. – Идею с электричками стоит рассмотреть подробнее.
   – Только надо им салоны поудобнее сделать, – заметил Иванов. – Эти деревянные лавки – ужас просто, особенно зимой.
   – Можно попробовать выпускать вагоны с разной компоновкой салона, – предложил Байбаков. – Тем более, у неё количество вагонов можно менять – 4, 6, 8 и 10. А сама идея с электричками в городе, если пускать их по выделенным линиям на наиболее нагруженных маршрутах – весьма привлекательная. Вместимость-то у ЭР-1, даже четырёхвагонной – на порядок побольше, чем у трамвая.
   – Надо будет с Бещевым (министром путей сообщения) этот вопрос обсудить, – Косыгин сделал пометку у себя в блокноте. – Хотя и габариты у вагона электрички – далеко не для городской улицы. Её в городе можно пускать только по выделенным полосам. Посередине улицы не пустишь, как трамвай.
   – Пускать трамвай посередине улицы – практика неудачная, годится только для старых районов, – встрял Хрущёв. – При нарастании транспортного потока трамваи будут стоять в пробках, и усугублять эти пробки. Трамваи надо пускать тоже по выделенным полосам, куда автотранспорт заезжать вообще не должен. Сейчас у нас закладываются планы развития больших городов, я на этот момент внимание товарища Ловейко (президента Академии строительства и архитектуры) уже обращал. Он мне показывал планы развития транспортной сети Москвы и Ленинграда, в качестве примеров. У него там везде заложен скоростной трамвай на выделенных полосах движения, просторные широкие проспекты, велосипедные дорожки, широкие тротуары, красота да и только. Городские электрички в этот пейзаж очень органично впишутся. Я об этом предложении товарищу Ловейко обязательно расскажу, и обеспечу поддержку.
   (О городских электричках, проектах и существующих: http://subbotazh.livejournal.com/1770.html и http://subbotazh.livejournal.com/22257.html)
   – Вот кстати, мы тут говорили об элементах коммунизма, бесплатном питании для инвалидов, и прочих льготах, – сказал Струмилин. – Было бы логично обеспечить части категорий граждан бесплатный проезд на общественном транспорте.
   – Простите, не согласен, – возразил Косыгин. – Предположим, метро перевозит миллион пассажиров ежедневно. Это пять миллионов рублей в день чистого дохода. Эти деньги идут на ремонт подвижного состава...
   – И всё равно их не хватает, общественный транспорт всегда и везде остаётся дотационной отраслью хозяйства, – парировал академик. – С другой стороны, любой рабочий своим трудом обеспечивает такой вклад в общественные фонды потребления, что брать с него деньги за проезд на работу и с работы вообще-то – всё равно, что брать в заводской проходной плату за вход. Человек своим трудом обеспечивает благополучие общества, а общество с него берёт деньги за проезд.
   – Можно сделать бесплатные проездные для школьников и студентов, – предложил Никита Сергеевич. – Для рабочих и ИТР промышленных, транспортных предприятий и коммунальных служб – сделать бесплатным именно проезд на работу / с работы. Сделать бесплатный проезд для пенсионеров и инвалидов. Чиновники и служащие различных ведомств пусть платят. Они прибавочной стоимости не создают и в общественные фонды потребления ничего не вносят.
   – А скажем, проектные институты, конструкторские бюро – с ними как? – тут же спросил Косыгин. – По их проектам строится вся страна и вся техника.
   – Вопрос категорий населения, пользующихся правом бесплатного проезда, надо проработать более подробно, – согласился Хрущёв. – Сама по себе идея неплохая, но нуждается в тщательной отработке. Я бы ещё предложил сделать бесплатными уличные телефоны-автоматы. Связью население и так не избаловано, мобильная связь пока ещё доступна далеко не всем.
   – Это можно, – согласился Косыгин. – Я бы ещё сделал в учреждениях и на предприятиях бесплатные автоматы для газированной воды. Собирать с трудящихся на рабочих местах по 3 копейки за стакан воды – это уже крохоборство. На улицах – оставить пока платными.
   – Давайте все подобные предложения сведём в общий документ и ещё раз обсудим, на Президиуме и в Совете Министров, – предложил Никита Сергеевич.
   – Ещё про Нечерноземье: там надо дорожную сеть построить, – напомнил Байбаков. – Дороги там уже строятся, процесс начался, но идёт медленно. Одно дело, строить дорогу от деревни Гадюкино до хутора Малые Пузыри, то есть, в понимании местного начальства – «из никуда в никуда». Но совсем другое дело, если дорога пойдёт от завода, производящего важную народно-хозяйственную продукцию, в спальный район, где живут рабочие этого завода. Тут уже можно орден получить, а то и продвижение по службе. Есть ради чего оторвать задницу от кресла.
   – Всё верно говорите, Николай Константиныч, – подтвердил Хрущёв. – Тогда с вас – список предприятий, которые необходимо строить в ближайшее время, отсортированный по приоритетам, и по возможности постройки в Нечернозёмных районах, с учётом обеспечения сырьём, электроэнергией, трудовыми и прочими ресурсами, с привязкой к географическому размещению. Копию списка – Звереву (министру финансов). Послушаем, что он скажет.
   – Я и так знаю, что он скажет: «Денег нет и не дам! Приходите в следующей пятилетке! А лучше – вообще не приходите!» – ответил Байбаков. – Потом через день перезвонишь: «Ну, да... Мы тут поскребли... Нашли немного неучтённых резервов. Совсем чуть-чуть – десять миллиардов... Откуда? Информация конфиденциальная, были поступления в иностранной валюте.» Вот так и живём, со Зверевым.
   – Никита Сергеич, так что насчёт системы социальной оценки? – спросил Глушков. – Будем вводить, или как?
   – Вопрос сложный, – честно ответил Хрущёв. – На бумаге оно всё гладко. Но вводить сразу по всей стране как-то боязно. Её бы сначала в ограниченных условиях обкатать?
   – Вообще-то мы её в Зеленограде, в нескольких лабораториях уже ввели и обкатываем, – ответил Глушков. – В качестве благ, распределяемых пропорционально набранному количеству баллов, взяли пока что премиальный фонд. Тем более, что система перекрёстного премирования у нас и до этого применялась. Люди всего лишь стали учитывать больше показателей при расчёте.
   – И какие результаты? – с интересом спросил Косыгин.
   – Прежде всего, повысилась трудовая дисциплина, – ответил Глушков. – Люди стали тщательнее работать, уменьшилось количество ошибок в программах, потому что за ошибки стали снимать реальные деньги. Это прослеживалось и при прежней системе перекрёстного премирования, но сейчас – особенно. Несколько человек пить бросили, один даже подшился, после того, как ему годовую премию пригрозили на 0,5 умножить. Только пригрозили! У одного товарища дочка родилась, мы ему честно показатель семейного положения прибавили, и доплачивать начали соответственно. Сейчас ещё двое прибавления ждут, – академик слегка улыбнулся. – Так что, как видите, работает система.
   – Так вы там, наверняка баллы на ЭВМ считаете? – спросил Сабуров.
   – Да, – признал академик. – Но с этим моментом вот как дело обстоит. Большинство параметров и коэффициентов в формуле меняются относительно редко. Дети, к примеру, чаще чем раз в 9 месяцев, не рождаются, – пошутил Глушков. – Да и в вытрезвитель люди не каждый месяц попадают. Не, ну, есть, конечно, уникумы... Но от таких мы уже избавились.
   – То есть, от месяца к месяцу меняется количество рабочих дней, соответственно, для рабочих, меняется количество произведённой продукции. Бывает, кто-то план перевыполнит, выработка растёт. С инженерами, с разработчиками – иначе, но в чём-то и проще, у них нет нормы выработки. Я это к тому, что сосчитать баллы в коллективе из 10 – 20 человек можно и на «железном Феликсе», – пояснил Виктор Михайлович. – На ЭВМ, конечно, быстрее и удобнее.
   – Кстати, у меня, к примеру, количество баллов отнюдь не больше всех выходит, – подчеркнул Глушков. – Есть у нас два стабильных лидера. Один инженер, светлая голова, генератор идей. Ему за каждую идею баллы начисляем, потому что реально ускоряет работу. И одна монтажница, женщина уже в возрасте, но работает очень быстро и аккуратно. Да ещё четверо детей у неё, один другого лучше. И учатся на отлично, причём все, и уважительные, воспитанные, все в мать. Вот она тоже по баллам в лидерах ходит.
   – А как же разница в окладах? – спросил Хрущёв.
   – Так разницу в окладах мы при подсчёте баллов не учитываем, – пояснил Глушков. – Система социальной оценки на то и социальная, что учитывает вклад самого человека, а не оценку этого человека государством по тарифной сетке.
   – О как... – Первый секретарь озадаченно почесал нос.
   – Конечно! Ведь система затачивалась под самого обычного человека, которых у нас в стране большинство, – ответил Виктор Михайлович. – В любом обществе соотношение категорий населения обычно описывается кривой нормального распределения Гаусса.
   Он подошёл к доске и нарисовал плавную кривую, напоминающую по форме колокол.
   – Смотрите. Вот тут, в середине – основная часть населения, люди в целом положительные, но обычные. Хвостик справа – это политики, академики, народные артисты – в общем, уважаемые люди. Они и так хорошо живут, но их мало. Хвостик слева – это преступники, опустившиеся алкоголики, диссиденты, богема – все, без кого общество может обойтись.
   – Показатели и коэффициенты в формуле подобраны так, что обычный честный труженик, дисциплинированный, непьющий, хороший семьянин, в любом случае в накладе не останется, – пояснил Глушков. – Для людей общественно активных весовой коэффициент участия в общественной жизни подобран таким образом, что общественная активность даёт определённую прибавку баллов, но значительно меньшую, чем профессиональная деятельность, или качественное воспитание 2-3 детей. Таким образом, отсекаются демагоги и горлопаны, которые выезжают на болтовне, при этом не умея нормально работать.
   – То есть, весь аппарат КПСС и Политуправление Вооружённых сил, – усмехнулся Хрущёв. – Хорошо придумано!
   Глушков оторопел и замолчал.
   – Вы продолжайте, продолжайте, – подбодрил его Первый секретарь. – Мне всё нравится.
   – Да я, собственно, основные моменты уже перечислил...
   – Нет, мне правда всё нравится, – повторил Хрущёв. – Ну, почти всё. Но бросаться в подобный социальный эксперимент одновременно всей страной, наверное, преждевременно. Хотя опробовать в деле было бы любопытно. Поэтому, вот что я хочу предложить.
   – Я уже говорил, что вводить подобные подсчёты надо постепенно. У нас уже на большинстве производств введена и работает система перекрёстного премирования, очень похожая на предлагаемую. Давайте дадим людям на этих производствах описание системы социальной оценки и предоставим возможность выбора. Пусть они сами решат, вводить эту систему у себя, или нет. Я более чем уверен, что желающие поучаствовать в эксперименте найдутся. В качестве распределяемого фонда материальных благ пока, как и у вас в Зеленограде, пусть будет премиальный фонд оплаты труда.
   – По результатам пары лет эксперимента в реальных производственных коллективах уже можно будет судить о достоинствах и недостатках системы, что-то наверняка придётся изменить и подрихтовать. Также можно ввести похожую систему, но со своими показателями, в школах, назначив в качестве приза, скажем, поступление в выбранный ВУЗ без экзаменов, – предложил Первый секретарь. – Аналогично, подобную систему оценки можно ввести в Вооружённых силах. Там тоже можно учитывать и качество боевой подготовки, и поведение, дисциплину, и многие другие аспекты.
   – А что может быть «призом» для военных? – спросил Косыгин.
   – Для срочников – то же самое поступление в ВУЗ без экзаменов, для офицеров – отпуск в летнее время года, улучшение жилплощади, да много чего можно придумать, – ответил Соколовский. – Только замполитов от подсчёта баллов надо держать как можно дальше, мой вам совет. Большинство командиров с первого раза систему не поймут, и, как обычно, спихнут «непонятную х...йню» на замполита. А те, как раз, быстро разберутся и оторвутся по полной.
   – Понял, – кивнул Хрущёв. – Этот момент я с товарищем Гречко ещё обговорю. В общем, элементы коммунизма надо вводить в обществе понемногу, я об этом сегодня уже говорил. Не лишним будет также провести всенародное обсуждение новых Устава и Программы партии. Причём сделаем это до Съезда.
   – То есть, не только в партийных организациях? – уточнил Шепилов.
   – Да, именно. Если мы называем партию основной направляющей и контролирующей силой общества, неплохо бы обществу чётко представлять, куда эта направляющая сила его ведёт и как собирается контролировать, – усмехнулся Хрущёв. – Чтобы всё было по-честному.
   – Ясно, – ответил Шепилов. – Публикацию и обсуждение в трудовых коллективах организуем.
  
  
   #Обновление 19.01.2016
   – Теперь, товарищи, немного скажу о системе образования и воспитания, – перешёл к последнему намеченному вопросу повестки дня Никита Сергеевич. – Важность для построения коммунизма правильного образования, думаю, понимают все, объяснять не надо. У нас с 1957 года, сначала в Ленинграде, а сейчас уже во многих городах страны проводится очень интересный эксперимент. В детских домах и школах-интернатах организуются детские коммуны. Все об этом слышали? Если кто не слышал – поднимите руки, пожалуйста.
   Как оказалось, о коммунах слышали все, но не слишком подробно. Игорь Петрович Иванов коротко рассказал об используемой им методике «коллективных творческих дел», и особенно подчеркнул момент, который и он, и Хрущёв считали наиболее важным:
   – Повседневная жизнь в коммуне организована настолько интересно, что в детский дом приходят после школы дети из обычных семей, совместно делают уроки, занимаются в кружках, а с этого года их начали считать полноправными членами коммуны. То есть, они имеют право участвовать в обсуждении и голосовании по общим школьным вопросам. Понимаете? Коммуна уже разрослась и вышла за пределы детского дома, теперь она включает в себя почти всю школу (АИ).
   – Чем же вам удалось так заинтересовать детишек? – спросил Ефремов.
   – Ну, во-первых, начальному составу коммуны уже по 13-14 лет, это уже не детишки, – пояснил Иванов. – Хотя, когда проект начинали, это были именно дети 10-12 лет. Наша основная работа во внеурочное время – научные исследования по теме «Космическая оранжерея с применением гидропоники и аэропоники». Мы сняли небольшой фильм о нашей коммуне, он у меня с собой.
   Фильм был снят хотя и на любительскую 8-миллиметровую плёнку, но в цвете. Со съёмками и сценарием по просьбе Хрущёва коммуне помогла студия «Леннаучфильм» и лично Павел Владимирович Клушанцев, приславший для организации съёмок оператора и мастера по свету, со всем необходимым оборудованием. В написании и правке сценария тоже участвовали сценаристы киностудии.
   Застрекотал проектор, фильм продолжался всего минут 15, но присутствующие смотрели его с напряжённым вниманием. Дети прошлись с камерой по всем уголкам коммуны, от «Красного» до «живого», показали, как аккуратно устроены жилые комнаты, как оборудованы комнаты для школьных занятий, показали теплицу, где выращивались овощи и фрукты, различные кружки, радиокомнату, откуда они связывались с другими коммунами по всей стране, и главный проект – космическую оранжерею и биологические лаборатории. (АИ, см. гл. 03-01)
   Расск