Симонов Сергей: другие произведения.

Цвет сверхдержавы - красный 5 Восхождение. часть 3 (гл. 01-15)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


  • Аннотация:
    Пишется 5-я книга.
    Последняя прода 5-й книги выложена 25 мая, см. табличку. С этого момента беру тайм-аут на допиливание книги. Буду добавлять отдельные эпизоды по ходу дела, см. Changelog.

    Добавлена политическая карта АИ-мира на конец 1960 г.



Предыдущая книга 04 Восхождение Часть 2 http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/04.shtml

Продолжение 5-й книги 05 Восхождение Часть 3 гл. 16-24 http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/05-2.shtml


  

Цвет сверхдержавы - красный

  
  
Книга 5
  
  

Восхождение

  
  
Часть 3 Главы 01-15

1. Миллион двести?
2. Судостроение.
3. Масло масляное.
4. Новая партия «Большой игры».
5. Агадир.
6. Смерть ходит рядом.
7. «Mare Nostrum».
8. Два цвета ненависти.
9. Набор высоты.
10. Крах операции «Overflight».
11. Ракеты любят гоняться за своими создателями.
12. Фейерверк - это не всегда праздник.
13. Хайнлайн в СССР.
14. Туз в рукаве.
15. Визит Эйзенхауэра.
  
  
  
   Главы с 16-й и далее перемещены в другой файл
  
  

1. Миллион двести?

  
  
   В конце 1959 года вновь был поднят вопрос о необходимости дальнейшего сокращения Вооружённых Сил. Хрущёв размышлял над этой проблемой пять лет, с 1954 года. В ходе размышлений концепция предполагаемого сокращения неоднократно менялась, по мере развития событий и осмысления полученной информации.
   Из присланных Веденеевым документов Никита Сергеевич знал, что это сокращение армии на 1 200 000 человек, прозванное в народе «миллион двести», ударило по его репутации не только в войсках, но и в обществе в целом. Страна, лишь недавно едва выстоявшая в страшной войне, не поняла и не приняла столь масштабного сокращения. Особенно сожалели о самолетах, танках и пушках, отправленных под нож, хотя среди них были и уже устаревшие образцы, строившиеся в конце 40-х и начале 50-х большими сериями. Техника в середине 50-х развивалась стремительно. Образцы, ещё вчера считавшиеся «передним краем науки», через пять-шесть лет устаревали.
   Сокращение армии не было прихотью Хрущёва. Страна потеряла в войне более 20 миллионов трудоспособного, главным образом, мужского населения. Народному хозяйству остро не хватало рабочих рук. Приём сезонных рабочих из Китая и перевод сельского хозяйства на безнарядно-звеньевую систему Ивана Худенко, казалось бы, с лёгкостью могли решить проблему. Но лишь частично.
   И китайцы и вчерашние колхозники могли лишь перекрыть потребность в неквалифицированной рабочей силе. Квалифицированного рабочего – токаря, слесаря, фрезеровщика, сварщика – надо обучать несколько лет, пока он выйдет на квалификацию, достаточную для присвоения 5-6 разряда. А выпускаемая промышленностью продукция всё больше усложнялась, требовала участия всё большего количества высококвалифицированных рабочих.
   Тем не менее, вовлечение вчерашних крестьян в индустриальную экономику и использование китайских сезонных рабочих позволили уменьшить первоначально планируемое к сокращению количество военнослужащих. К тому же успехи авиации и флота во многом изменили мнение Хрущёва об их роли в современной войне. Да и сама «современная война» уже не представлялась ему однозначно ядерной и глобальной, как большинству генералов и маршалов.
   Ознакомившись с историей вопроса по присланным документам, в ноябре 1959 года Никита Сергеевич предложил те же статьи для осмысления маршалу Соколовскому, недавно возглавившему НИИ планирования и прогнозирования, замышлявшийся как советский аналог RAND Corporation.
   Василий Данилович попросил на тщательное изучение неделю. По истечении срока в кабинете Первого секретаря собрались для первоначального обсуждения руководители силовых структур: министр обороны Гречко, военно-морской министр Кузнецов и сам Соколовский. Вначале решили поговорить в предельно узком кругу «посвящённых», не втягивая в обсуждение никого из тех, с кем нельзя было бы подробно обсудить исторические перспективы.
   Хрущёв начал разговор необычно:
   – Прежде всего, Василий Данилыч, я должен ещё раз перед вами извиниться, за то, что в «той» истории отправил вас в отставку... – начал Первый секретарь.
   – Извиняться тут не за что, Никита Сергеич, – прямо ответил маршал. – Решения вами принимались, исходя из конкретной политической ситуации и на основе информации, доступной на тот момент. Глупостей было наворочено в нашей многострадальной истории немало, и не только вами. Надеюсь, что сейчас руководство страны подойдёт к проблеме более обдуманно.
   – Безусловно. Спешить и рубить с плеча не буду, – заверил Хрущёв. – Но мне не терпится услышать ваши выводы, Василий Данилыч.
   – Ну что ж, – Соколовский открыл свою папку с бумагами, не спеша достал листки с заметками. – Прежде всего хочу снова отметить стремительно возрастающую роль авиации, в том числе – авиации палубной. Даже при всей ограниченности бывших британских авианосцев, их появление в составе нашего флота заметно изменило соотношение сил. Теперь у нас есть возможность проецировать силу для защиты наших интересов в самые отдалённые регионы планеты. Пусть пока ещё эта возможность невелика, но недавняя операция в Гондурасе (АИ, см. гл. 04-18), вызвала шок у наших вероятных противников из НАТО. Я, с вашего позволения, прочитаю лишь несколько заголовков из западных газет.
   Соколовский поправил очки и прочёл:
   – Вот, пожалуйста: «Длинная рука Москвы», «Палубная авиация красных навела порядок в Латинской Америке», «Удар по борцам за свободу», «Прыжок через Атлантику»... И это только заголовки. Сами статьи тоже весьма показательны. Тон оценок, конечно, разнится, от сдержанного до панического, но в целом ясно, что НАТО такого развития событий не ожидало.
   – Что ещё более интересно, они не сразу узнали об участии нашей стратегической авиации и сначала решили, что удар был нанесён палубной авиацией с авианосцев. И лишь через несколько дней, обнаружив в джунглях остатки наших ракет Х-20, поняли, кто на самом деле припечатал британских наёмников.
   – Ещё очень показательно, – добавил адмирал Кузнецов, – вскоре после обнаружения обломков наши экипажи самолётов морской авиации отметили резко возросшую активность палубной авиации США над Атлантикой. Их стали очень плотно сопровождать. Постоянно регистрируется работа радиолокаторов, в том числе – самолётов ДРЛО WV-2 (морское наименование EC-121).
   – Американцы осознали, что проспали выход наших стратегических бомбардировщиков на рубеж атаки, и теперь отыгрываются на МРА, – пояснил Соколовский. – Они-то привыкли, что наши «стратеги» по большей части летают «из-за угла» – это лётчики между собой так Скандинавию называют. А тут наши экипажи прошли над Сахарой, и вышли в Атлантику с неожиданного направления. Вот НАТОвцы с американцами и всполошились.
   – Поставить противника в неудобное положение всегда приятно, – улыбнулся Хрущёв. – Но надо понимать, что они очень скоро постараются взять реванш, или хотя бы сравнять счёт. Мы должны быть к этому готовы. Конечно, пока ещё есть надежда, что после нашей встречи с Эйзенхауэром «холодная война» немного поутихнет, но сам факт покушения уже о многом говорит.
   – Верно, – согласился Соколовский. – Многое будет зависеть от того, кто возьмёт верх в окружении президента – «ястребы» или «умеренные».
   – Ладно, с этим ясно. Что ещё скажете, Василий Данилыч?
   – Думаю, уже понятно, что в современных условиях сокращать авиацию было бы неразумно, – продолжил Соколовский. – Она в последние годы неоднократно доказывала свою гибкость и широчайшие возможности, а с поступлением на вооружение сверхзвуковых бомбардировщиков товарища Туполева и перспективных образцов управляемого оружия, особенно новых ракет воздушного базирования, её потенциал возрастёт многократно.
   Я бы ещё отметил один важный момент: общее соотношение сил в авиации и количество подразделений, а также общая структура командования.
   Я имею в виду, что у нас в эскадрилье обычно 10 самолётов, в полку 3-4 эскадрильи, а именно полк является основной единицей. Если же посмотреть на США и НАТО, у американцев в истребительной эскадрилье 24 самолёта, основной единицей у них является авиакрыло – 3 эскадрильи по 24, итого 72 самолёта. Командир авиакрыла у них подчиняется непосредственно соответствующему командованию ВВС – Тактическому, Стратегическому, Командованию в Европе (USAFE).
   У нас же существует оставшаяся с войны многоступенчатая система подчинения – полк, дивизия, корпус, армия. Каждая ступень подчинения – это штабы и обслуживающие их подразделения, то есть, фактически – военная бюрократия, сама в боевых действиях не участвующая.
   Более того, прохождение докладов и приказов по растянутой командной цепи негативно сказывается на оперативности действий. То есть, любое важное донесение с уровня эскадрильи сначала проходит через командира эскадрильи, штаб полка, затем штаб дивизии, штаб корпуса, штаб армии, и только потом попадает на уровень штаба ВВС. Приказы аналогично путешествуют по этой цепочке сверху вниз. На каждом этапе происходит обработка информации, то есть, неизбежная при этом задержка. Как это сказывается на скорости принятия решений и исполнения приказов, да ещё при нашем имеющемся пока объективном отставании в средствах связи – представить нетрудно.
   Моё мнение – здесь есть возможности для частичного сокращения существующей структуры командования. Это позволит снизить время реакции, повысить надёжность командной цепи, то есть, в итоге, повысить боеспособность ВВС и Вооружённых сил в целом.
   – Вы только, Василий Данилыч, аккуратнее с системой снабжения ВВС, – заметил Гречко. – Сейчас система базирования и снабжения заточена под существующую структуру полков, дивизий и армий. Если проводить укрупнение, можно легко эту систему поломать, да и существующие базы не рассчитаны под размещение столь крупных подразделений. Негде размещать на имеющихся аэродромах по 72 истребителя вместо 40. Соответственно, и уязвимость баз в случае ядерного удара противника тоже увеличится.
   – Это понятно, я и не призываю реформировать структуру ВВС с понедельника, – согласился Соколовский. – Я лишь обратил внимание руководства на проблему, которую необходимо решать, если мы хотим повысить эффективность командной структуры Вооружённых Сил. Можно ведь и эскадрильи одного полка по разным площадкам или аэродромам рассредоточить, а можно и на один аэродром несколько полков посадить и подставить под удар противника, независимо от структуры командования.
   Также необходимо обратить особое внимание на взаимодействие ВВС с сухопутными войсками и флотом. Ранее вы, Никита Сергеич, уже отмечали, что современные скоростные самолёты при ударах по наземным целям с трудом эти цели обнаруживают и опознают.
   – Да, был такой разговор, – припомнил Хрущёв.
   – Поэтому особое значение приобретают передовые авианаводчики, действующие на переднем крае, и оснащённые специальным оборудованием целеуказания, вплоть до серийного выпуска специализированных боевых машин авиационного наводчика (БОМАН – http://topwar.ru/31637-na-pomosch-letchikam-boevye-mashiny-aviacionnyh-navodchikov.html) Сейчас у нас как раз начат выпуск нового бронетранспортёра, вот на его шасси и оборудовать такую машину, – предложил Соколовский. – Авиация у нас начинает получать высокоточное управляемое оружие с наведением по лучу оптического квантового генератора. Ну, ещё не получает, но конструкторы работают, поэтому скоро такое оружие в войсках появится. Поэтому машины БОМАН следует оснастить средствами ОКГ-подсветки, и начать выпуск переносимых пехотных ОКГ-комплектов. Такая машина – удовольствие недешёвое, и не везде проедет, особенно – в горах или в лесу. Особое внимание следует обратить на подготовку специалистов-авианаводчиков. Подготовка полноценного авианаводчика – дело дорогое и длительное, не одного года. (В современных условиях срок подготовки авианаводчика – порядка 5 лет)
   – Вопрос поставлен правильно, – согласился Хрущёв. – Андрей Антоныч, пометь себе, вопросы авианаводки проработать отдельно, представить свои предложения, скажем, через месяц. И не тяни кота за хвост – свяжись с академиком Келдышем, он подскажет, к кому из разработчиков обратиться. Проведите натурный эксперимент – возьмите уже имеющийся лазерный излучатель, поставьте на БТР, и попробуйте в деле – как будет видна эта подсветка с самолёта. Это вам позволит быстро понять, какие недостатки есть у существующих образцов, и в какую сторону надо в разработке двигаться.
   – Понял, эксперимент такой проведём, – Гречко записал что-то у себя в блокноте.
   – Прямо сейчас технические вопросы обсуждать не будем, – продолжил Хрущёв. – С постановкой вопроса по ВВС в целом согласен. Хотелось бы только спросить, куда нам девать 13 тысяч МиГ-15 и тысячи других самолётов первого реактивного поколения? Они уже устарели, бороться со стратегической авиацией США не могут, им на смену идут новые самолёты, а ведь эти МиГи, считайте, новые. Ну, почти. Союзники могут купить какую-то часть из них, но ведь всё не купят!
   – Надо хотя бы эскадрилью каждого типа сохранить в пригодном для полётов состоянии, – подсказал адмирал Кузнецов. – Для киносъёмок, ну, и вообще, для истории. После войны сколько самолётов на металл порезали.
   – Это разумно, – признал Никита Сергеевич. – Но в целом проблему не решает.
   – Какую-то часть купят, а остальные можно поставить на хранение где-нибудь в пустыне, где сухой климат, например, в Туркмении, – предложил Гречко. – Американцы так и делают – у них в Аризоне есть база Дэвис-Монтан, они там в будущем будут хранить множество законсервированных устаревших самолётов. Часть из поставленных на хранение пустим на запчасти для ещё летающих за рубежом.
   – Там климат далеко не такой, как в Аризоне – ветер с песком. Открытое хранение самолётов у нас даже в Туркмении невозможно, – возразил Соколовский. – Нужны чехлы, хранить надо под навесами, а ещё лучше – в ангарах, иначе через год металлолом будет, а не техника. Танки и артиллерию на открытых площадках хранить ещё можно, и то под чехлами. но не авиацию. Вопросы хранения авиатехники надо продумать особо. Желательно устаревшую по возможности продать, а остальное можно переделать в мишени для зенитно-ракетных войск. Вообще нужны полноценные базы хранения. Да, это дорого, но потеря тысяч самолётов стоит дороже.
   А вот с артиллерией я бы не торопился. Она характерна тем, что способна служить подолгу, её можно модернизировать за счёт разработки новых боеприпасов, установки стволов на более современные лафеты или самоходное шасси.
   – Только вот у наших конструкторов модернизация не в чести, – заметил Гречко. – За новые образцы они премии да ордена получают, а за модернизацию – не особо перепадает.
   – С этим вопрос решим, – нахмурился Хрущёв.
   – А чего бы не передать устаревшую технику в ДОСААФ? Хотя бы часть, – предложил адмирал Кузнецов. – Вплоть до переоборудования боевых МиГ-15 в двухместные УТИ МиГ-15 силами ремзаводов. Если, конечно, это технически возможно. Зато только представьте, какие возможности открываются для реальной, полноценной подготовки резервистов и патриотического воспитания молодёжи?
   – Техника боевая, её обслуживать – специалисты нужны, иначе угробят за год-два, и сами побьются, ‑ проворчал Гречко. – Учебно-тренировочные самолёты не зря делаются.
   – Вот резервисты – авиатехники и будут её обслуживать. Заодно и тренировка постоянная для них будет. А по мере устаревания более поздних типов самолётов и вертолётов – передавать и их.
   – Так какие рода войск тогда сокращать? – спросил Хрущёв.
   – Технически сложные войска желательно, как минимум, оставить на имеющемся уровне, – подсказал Соколовский. – Обучение обслуживанию этой техники длительное, дорогостоящее. Отправлять на гражданку офицеров, которых столько времени обучали, нерационально. Сокращать можно пехоту, где не требуется долгая подготовка.
   – Войска связи, наоборот, правильнее было бы даже увеличить, – подсказал Гречко. – Они сейчас магистральные линии связи прокладывают, по сути дела – строят, как это там называется... э-э-э... информационную инфраструктуру, на которой работает ОГАС и будет работать сеть «Электрон».
   – Что насчёт флота, Никита Сергеич? – несколько обеспокоенно спросил Кузнецов.
   – Флот доказал свою необходимость и значимость, но обновление необходимо и там, – ответил Хрущёв. – У нас, наряду с кораблями современных и относительно недавних проектов, есть, к примеру, крейсеры проекта 26, 26бис и 68-К. Я думаю, что по одному из них надо сохранить как учебные, а затем, через несколько лет, переклассифицировать в музейные и поставить на вечную стоянку. Остальные – в переплавку.
   – А может, союзникам их передать?
   – Если только за плату! «Там» уже передали Индонезии крейсер и эсминцы, считайте, что выкинули! – ответил Никита Сергеевич. – У нас, что, денег много? Если машины и механизмы сильно изношены, то в переплавку, а если ещё могут походить – давайте подумаем над возможностью переоборудования.
   – Что с линкорами?
   – Линкоры – это, считайте, средоточие славы Советского флота. Особенно в последние пару лет. Поэтому их сохраним, все три, как музеи, на Чёрном море, на Балтике, а третий переведём на Тихий океан и во Владивостоке поставим, – предложил Первый секретарь. – Но не прямо в будущем году. Они нам ещё понадобятся, в скором времени.
   – Ого! – Кузнецов насторожился. – Вы что-то планируете, Никита Сергеич?
   – Я всё время что-то планирую, – хитро усмехнулся Хрущёв. – Работа такая.
   – Я бы ещё хотел обратить внимание на вероятное изменение общего характера военных действий в ближайшее время, – добавил Соколовский. – Мы, начиная с 45-го года, готовились к всеобщей ядерной войне. А, судя по документам, основным типом боестолкновений в ближайшие лет 50 будут локальные конфликты, где традиционно велика роль различных спецподразделений, снайперов, войсковой разведки, тактических воздушных десантов... И вот как раз к такому типу войн мы были не готовы. Сейчас, благодаря товарищам Жукову и Гречко, ситуация заметно улучшилась, но оставлять эти войска без постоянного внимания было бы неразумно.
   – Я вот всё думаю, как бы нам Василия Филиппыча Маргелова немножко вразумить, – подсказал Гречко. – Такую прорву десантников наша транспортная авиация всё равно перевезти не сможет, даже в лучшие свои годы. То есть, десантники обычно использовались «там» в качестве элитной пехоты. А ведь их обучали с парашютом прыгать, топливо на это обучение расходовали... В то же время, в локальных конфликтах будут особенно востребованы воздушно-штурмовые подразделения, высаживаемые с вертолётов. Вот это направление стоило бы развивать поактивнее, а обычных десантников подсократить. В разумных пределах, конечно.
   – Какое-то количество десантников переведём в воздушно-штурмовые части, – предложил Хрущёв. – Но сокращать отлично обученных профессионалов, на обучение которых затрачены большие средства, тоже было бы неразумно. Давайте из этого исходить.
   – Кстати, что насчёт профессионалов, Никита Сергеич? – спросил Кузнецов. – Экипажи атомных подлодок у нас уже комплектуются в основном офицерами и мичманами. Этот принцип стоило бы распространить на все части постоянной готовности.
   – Товарищ Неделин ракетные части тоже в основном офицерами комплектует, – поддержал Гречко. – Да и ПВО... Техника там сложная, солдаты-срочники её осваивать толком не успевают, тем более, после того, как срок службы сократили до двух лет. Они там разве что на вторых ролях могут служить, а боевые расчёты надо в любом случае комплектовать профессионалами.
   – Части постоянной готовности, безусловно, трогать не будем, – подтвердил Хрущёв. –В отношении сокращаемых подразделений, я предлагаю расширить практику формирования кадрированных дивизий и полков, в которых в мирное время служит только офицерский состав и сверхсрочники. Они занимаются обучением срочнослужащих, как обычно, но в меньшем масштабе, и переподготовкой резервистов, а в случае необходимости могут быть относительно быстро развёрнуты до списочной численности. Конечно, такие части должны быть размещены, в основном, в центральных районах страны. На западе, и на территориях стран ОВД придётся держать полностью укомплектованные дивизии.
   – Это можно, – согласился Гречко. – Система кадрированных подразделений у нас ранее использовалась, основные вопросы уже отработаны.
   – Теперь по поводу резервистов, – продолжил Первый секретарь. – Нынешняя система, скажем прямо, далека от совершенства. Можно сказать, что практически она не работает. Мы выдёргиваем с места работы на месяц ценных специалистов, которые искренне не понимают, зачем им бегать с автоматом, в то время, как от них требуется повседневное решение производственных задач. В результате появляются лохматые «партизаны», пьянки, «самоходы» по бабам. Боевой подготовки – ноль, а затраты на государственном уровне большие. Ну, и нафига козе баян?
   – Жёстко, но во многом верно, – согласился министр обороны. – Но как иначе обеспечить требуемый уровень переподготовки?
   – Надо посмотреть на существующий опыт других стран, – предложил Первый секретарь. – И взять из него всё самое лучшее. Заметьте, в США существуют давние традиции народного ополчения, и сейчас есть Национальная гвардия. В Швейцарии каждый мужчина, отслуживший в армии, получает личное оружие и хранит его дома, под замком. В любой момент, получив соответствующий приказ, он может вооружиться и явиться на ближайший пункт сбора. В Израиле военную подготовку проходит вся молодёжь страны – и мужчины и женщины, поголовно. Раввин, отслуживший в десантных войсках – не редкость. В Гватемале президент Арбенс вообще ввёл всеобщее народное ополчение и реализовал понятие «вооружённый народ». (АИ)
   – У нас принят закон о владении личным оружием, в дополнение к закону о самозащите, – напомнил Хрущёв. (АИ, см. гл. 03-19). – Граждане официально получили право ношения оружия, в том числе – короткоствольного. И никаких особых эксцессов с тех пор не наблюдалось, наоборот, преступность заметно снизилась.
   – Тут, Никита Сергеич, ситуация несколько другая, – заметил Соколовский. – Личным оружием, в том числе короткоствольным, пока ещё владеет относительно небольшой процент населения страны. Трофейное оружие и подобранные в лесах стволы многие сдали, не только из-за возможных проблем с законом, но и в связи с определёнными трудностями обслуживания. Всё же и боеприпасы к нему не выпускаются, и ремонт, в случае поломки, затруднителен. Да и появление в свободной продаже пистолетов ТТ после принятия упомянутых законов в общем-то сделало владение трофейным оружием относительно бессмысленным. Разрешение может оформить практически каждый.
   Охотничьим оружием владеет заметно больше народа, особенно в регионах Севера, Урала, Сибири и Дальнего Востока – там охотничье ружьё зачастую – объективная необходимость. Но, так или иначе, пока на руках оружия значительно меньше, чем может оказаться в случае, если будет принято решение о выдаче личного оружия на руки всем увольняющимся в запас.
   Хранить его большинству населения довольно-таки затруднительно. Заказать железный ящик с замком, соответствующий требованиям закона, конечно, нетрудно – в любой МТС, ремзаводе или АТП его сварят в два счёта. Но это так или иначе дополнительные расходы для населения. Логично предположить, что в реальных условиях на требования хранения оружия в запертом железном ящике большинство населения, как говорится, «забьёт». А оружие к выдаче предполагается серьёзное, настоящее боевое, автоматическое – не какая-то там пукалка.
   К тому же, сами знаете, как у нас солдаты едут на дембель – даже если в стельку не напьются, то завалятся спать на всю дорогу. А теперь представьте, что у них автоматы на руках. Всё же у нас не Швейцария, за полдня до дома не доедешь.
   – Это да, это верно, – согласился Первый секретарь. – Что предлагаете?
   – Армейские оружейные склады у нас в каждом регионе, в каждом городе имеются, – ответил маршал. – Сроки мобилизации установлены в две недели. Полагаю, вполне достаточно хранить оружие на этих складах.
   – Две недели? Подлётное время баллистической ракеты – полчаса! – возмутился Хрущёв. – Пока вы подписываете приказ о мобилизации, война уже закончится!
   – Не всё так просто Никита Сергеич, – ответил Соколовский. – Война заканчивается установлением контроля над территорией противника. А как сказал один американский генерал: «Территория не может считаться нашей, пока над ней не висят яйца нашего пехотинца».
   Хрущёв усмехнулся, Гречко фыркнул, по лицу адмирала скользнула кривая усмешка.
   – Поэтому атомный удар в любом случае будет только первой фазой конфликта, – продолжал Соколовский. – Хотя было бы логично иметь какие-то запасы оружия и боеприпасов вблизи сборных пунктов, для ускорения развёртывания вновь сформированных резервных частей.
   – Думаю, этот вопрос ещё следует дополнительно проработать, – Хрущёв вопросительно посмотрел на Гречко, потом на Кузнецова. – Как считаете, товарищи министры?
   – Проработаем, – кивнул Гречко.
   –Но с подготовкой резервистов действительно надо что-то решать, – Хрущёв задумался. – А может, организуем переподготовку без отрыва от производства?
   – Это как? – поинтересовался Гречко.
   – Нафиг ваши армейские сборы. Составили график. По графику прислали на предприятие автобус, отвезли людей на стрельбище, проинструктировали, обеспечили сдачу зачётов по стрельбам, отвезли обратно. Завтра – привезли другую группу, – предложил Никита Сергеевич. – Это будет, во-первых, заметно дешевле для бюджета, чем отрывать людей от производства на целый месяц, переодевать их в сапоги и кормить в казарме. Зато такую подготовку можно будет организовать заметно чаще, хоть раз в месяц. Сам знаешь, стрелять надо регулярно, чтобы навык не утрачивался. Заодно и учебный центр будет постоянно загружен, будет ежедневно работать в одном и том же ритме, это немаловажно для организации эффективного процесса.
   – Это годится только для пехоты. Всем «технарям» вроде авиатехников, связистов, радиометристов так или иначе придётся проходить переподготовку в войсках или специализированных учебных центрах, – заметил Соколовский.
   Гречко задумался.
   – М-да... Любопытная идея. Там, конечно, всё не так просто... Особенно с офицерами запаса. Их-то не просто на стрельбы надо свозить, их надо новым тактическим приёмам обучать, регулярно восстанавливать командные и технические навыки...
   – Конечно, не просто! Вот и подумай, как это всё правильнее организовать, – поручил Хрущёв. – Я тебе идею подкинул, направление задал, а ты теперь развивай. Привыкайте сами думать!
   – Думаю, надо проработать создание на базе сокращаемых частей учебных центров для переподготовки резервистов, – предложил Соколовский. – Заодно можно будет с умом использовать опыт офицеров, уходящих в запас по возрасту. В народном хозяйстве из офицера в возрасте 45-48 лет специалиста в принципиально другой области обучать поздно, а брать его на неквалифицированную работу, при том, что он ещё может обучать резервистов – нерационально.
   Ещё надо использовать часть уходящих на гражданку офицеров в качестве школьных преподавателей начальной военной подготовки. Собственно, и сейчас так делается, но при значительном увеличении количества увольняемых в запас будет возможность направлять преподавателями в школы самых лучших.
   – Вот это выглядит разумно, – одобрил Никита Сергеич. – Проработайте вопрос и доложите предварительные выводы на совещании Президиума ЦК.
   – В отношении резервистов и профессиональной армии хотел бы ещё добавить, – сказал Соколовский. – Сейчас профессиональных армий нет даже в таких богатых странах, как США. Но современная техника уже настолько усложнилась, что срочника, даже прослужившего три-четыре года, к ней подпускать опасно – сам угробится, угробит товарищей и технику. Американцы в будущем осознают это едва ли не первыми, и перейдут на полностью профессиональную армию.
   – У нас столько денег нет, чтобы полностью профессиональную армию содержать, – нахмурился Хрущёв. – У нас армия – три миллиона с лишним.
   – Это понятно, – согласился Василий Данилович. – Но по факту наши части постоянной готовности уже процентов на 70% в среднем укомплектованы офицерами. То есть, профессионалами.
   Я изучал вопрос по документам в ИАЦ и выяснил вот что. В будущем в США военнослужащий будет заключать общий 10-летний контракт. Из этих 10 лет он будет сам выбирать, сколько времени служить в регулярных частях, а сколько – в резерве.
   При этом такие специалисты, как инструкторы, медицинский персонал, ремонтники, в том числе – авиатехники, части и подразделения материально-технического обеспечения, специалисты по радиохимической и биологической защите, по психологическим операциям – полностью или частично будут комплектоваться военнослужащими резерва.
   Вот исходя из этого, предлагаю:
   1. Выделить из Главного командования Сухопутных войск Главное управление резервов. Переподчинить этой структуре все военные комиссариаты, а так же части, соединения сокращенного состава, кадрированные части и соединения.
   2. В составе Сухопутных войск оставить части постоянной готовности, десантные и воздушно-штурмовые подразделения, части специального назначения, и определённое количество мотострелковых и танковых частей, достаточное для обеспечения противостояния НАТО в Европе.
   3. Части их материально-технического обеспечения передать в Главное управление резерва, оставив их только в количествах необходимых для обеспечения частей, соединений и объединений постоянной готовности в мирное время.
   4. Структурно ГУР будет включать в себя части и соединения резерва и структуру, которая обеспечит пополнение частей и соединений дефицитными и незанятыми специальностями.
   Гречко с ожесточением почесал затылок.
   – И в какие сроки это предлагается реализовать?
   – Сроки, разумеется, не жёсткие, так как преобразования предлагаются серьёзные.
   – Вы, Василий Данилыч, эпохи не попутали? – спросил Гречко. – Не слишком ли опасно в начале 60-х предлагать принцип комплектования Сухопутных сил из начала 2000-х? Там ведь не только вооружения, там и политическая обстановка принципиально другая. Мощнейшие ядерные силы уже сформированы, а у нас они только начинают формироваться. Противостояние Восток-Запад там заметно ослаблено, а у нас оно – в полный рост.
   – Так части материально-технического обеспечения, ремонтники и прочие в бою непосредственно не участвуют, – возразил Соколовский. – А в них задействованы высококвалифицированные специалисты. Вот и пусть они, наряду с ремонтом и обслуживанием военной техники, занимаются и ремонтом гражданской, на правах гражданских резервистов, а не на полном гособеспечении, как сейчас.
   Основная идея – в том, чтобы оставить на армейском снабжении и полном государственном довольствии только те части, которые будут в случае необходимости непосредственно участвовать в боевых действиях, а все обеспечивающие подразделения в мирное время перевести в резерв.
   – В предложениях Василия Данилыча смысл есть, – заметил Хрущёв. – Если из общего состава армии в бою, условно говоря, участвуют 25 процентов, а остальные три четверти занимаются ремонтом, обслуживанием и логистикой, правильнее эти три четверти комплектовать резервистами, а то и вовсе гражданскими, чтобы они на шее у общества не висели.
   – Конечно, как правильно отметил Андрей Антоныч, НАТО из Европы никуда не делось, а ядерных сил, способных уничтожить основного противника, у нас пока что нет. Ну, почти нет. Поэтому к реализации предлагаемого плана приступим, но с осторожностью, не форсируя события.
   А к тому моменту, когда РВСН будут развёрнуты в достаточном количестве, чтобы уничтожить США и НАТО хотя бы один раз, эти обслуживающие подразделения полностью переведём в резервы.
   Первый секретарь не стал предлагать переход на комплектование армии по территориальному признаку, как первоначально собирался. Вместо этого он предложил:
   – Давайте ещё вот над чем подумаем. Мне представляется правильным, чтобы каждый призывник проходил службу в привычной для него климатической зоне. Какой смысл брать в армию, скажем, туркмена из Горно-Бадахшанского аула, и посылать его служить, к примеру, на Северный флот? Мало того, что он в технике ни уха ни рыла не понимает, так он там ещё и змэрзнет, як Маухли, – Никита Сергеевич процитировал анекдот, специально подчеркнув украинский акцент, и звук «г» в слове «Маугли» получился у него мягким, как украинская галушка. – А русского парня с Севера или Северо-Запада мы посылаем пограничником в Туркмению, в горы, на сорокаградусную жару.
   Не лучше ли будет туркмена послать в пограничники, он и к жаре привычен, и каждую тропку в горах знает? Это я как идею для размышления предлагаю, подумайте над этим.
   – Поддерживаю! – тут же сказал адмирал Кузнецов. – «Детей гор» на флот действительно лучше бы не брать – обучаются они с трудом.
   – Нынешний порядок не просто так был введён, – проворчал Гречко. – Срочников обычно в другой округ посылаем, чтобы они могли акклиматизироваться и в случае необходимости выполнять задачу в любых климатических условиях. Ну, и заодно, чтобы они домой не сбегали... Вот, Баграмян говорил уже, что, если в дивизии русских и украинцев меньше 2/3, то дивизия небоеспособна.
   – Акклиматизация? Ну, тогда понятно. Таких тонкостей не знал, потому и не учитывал. А вот «чтобы не сбегали» – это абсолютно неправильный подход! – возмутился Хрущёв. – «Тащить и не пущать», как обычно! Ты организуй службу так, чтобы солдату не домой сбежать поскорее хотелось, а чтобы он мечтал на сверхсрочную остаться! Юноши, будущие мужчины – это опора страны. Армия формирует в них на долгие годы впечатление об общем состоянии страны и соответственно отношение к стране, которое от них позже переходит к женам, детям и внукам. Поэтому – постоянная боевая подготовка, отличное питание, великолепное личное оружие, внимательное отношение к солдату, как человеку и гражданину, льготы на гражданке – это важнейший социальный аспект, использование которого в значительной мере укрепит строй.
   Я ещё в 56-м Георгию это говорил. Он выводы сделал, очень серьёзно пересмотрел организацию боевой подготовки, вплоть до НВП в школах, (АИ, см. гл. 02-08), организовал в школах и ПТУ подготовку водителей автотранспорта, с помощью ДОСААФ, (АИ, см. гл. 03-17), усилил и расширил подготовку снайперов. Результаты видите сами – поднялся престиж армейской службы в целом, армия постепенно становится профессиональной, солдаты в частях постоянно заняты боевой подготовкой, а не покраской травы в зелёный цвет... Поэтому теперь надо уделять больше внимания повседневной деятельности и материальному обеспечению войск.
   Считаю ещё необходимым, наряду со снайперами, сосредоточить усилия на подготовке минёров и сапёров. Диверсионные и контрдиверсионные действия в современных условиях локальных конфликтов будут выходить на первый план. Поэтому надо разрабатывать новые модели минного оружия, методики постановки, и обучать обращению с ними людей. В идеале каждый гражданин Советского Союза должен уметь мину поставить, или, при необходимости, снять. Или, хотя бы знать, чтобы не лезть снимать ту мину, которая для этого не предназначена.
   – С этим тоже аккуратнее надо, Никита Сергеич, – охладил реформаторский пыл Первого секретаря Соколовский. – Современные мины, они, знаете ли, такие… Самое правильное поведение с ними, обычно – не трогать, огородить вешками и вызвать специалистов. Иначе кишки придётся с деревьев сматывать. Поэтому расширить подготовку специалистов будет правильно, а вот обучать всех и каждого имеет смысл именно правильному поведению при обнаружению минных постановок. Чтобы не лезли сами разминировать – целее будут.
   – Учитывая, что противопехотные мины вообще снятию не подлежат и уничтожаются на месте путём подрыва, – добавил Гречко. – Обучают минно-диверсионному делу у нас на Курсах усовершенствования офицерского состава. Этим КГБ уже занимается, и для себя, и для Коминтерна специалистов готовят. Спецназ ГРУ, соответственно, тоже. Обучение населения проводить надо, но именно в том ключе, как предлагает Василий Данилыч.
   – Хорошо. Со специалистами не спорю, – согласился Никита Сергеевич.
   – Я ещё, Никита Сергеич, хотел бы обратить внимание руководства страны на вопросы гражданской обороны, – сказал Соколовский.
   – А что у нас с ней не так? – забеспокоился Хрущёв.
   – Мероприятия по защите населения от поражающих факторов ОМП у нас проводятся планомерно, убежища строятся, обучение населения в учебных заведениях ведётся согласно утверждённому учебному плану, рабочие и служащие обеспечиваются противогазами. Вроде бы всё, что необходимо – делается, – пожал плечами Гречко.
   – С этим вопросом, товарищи, всё не так просто, как кажется, – пояснил Соколовский. – Согласно правилам военной стратегии победа в войне включает три компонента: разгром вооруженных сил противника, разгром его экономического потенциала, свержение политического строя.
   Но в возможной современной войне эта формула может быть скорректирована. При массированном ядерном ударе экономический потенциал страны будет разрушен, жертвы будут исчисляться десятками миллионов человек. При таких потерях политический режим с большой вероятностью рухнет сам собой.
   Как вы понимаете, с появлением ядерного оружия изменился сам способ ведения военных действий. Теперь вместо длительного угрожаемого периода, в ходе которого ранее проводилась мобилизация, и последующего долгого противостояния армий вдоль линии фронта, будет проводиться внезапное поражение ядерными средствами, а в будущем – и высокоточным неатомным оружием на всю глубину территории страны.
   Будут поражаться все ключевые объекты инфраструктуры – пункты управления; узлы связи, радиовещательные станции, телецентры; узлы железных дорог; железнодорожные и автодорожные мосты основных магистралей; морские и речные порты, базы, аэропорты, космодромы; насосные станции магистральных трубопроводов; склады госрезервов, атомные станции; гидроэлектростанции, тепловые электростанции, подстанции ЛЭП, склады ГСМ, нефтебазы, нефтеперерабатывающие и нефтехимические производства, производства оборонного комплекса, производства цветной и черной металлургии, производства машиностроения и электрооборудования.
   Задачи гражданской обороны в этом случае значительно усложняются. Времени на эвакуацию людей из городов и промышленных центров не остаётся. Время перехода от мира к войне исчисляется подлётным временем средств поражения – от нескольких часов в случае атаки стратегической авиации и крылатых ракет, до нескольких минут в случае удара баллистических ракет средней дальности.
   При поражении промышленных и ядерных объектов будут возникать многочисленные очаги вторичного заражения местности. И в этом отношении задачи гражданской обороны во многом смыкаются с задачами не так давно созданного министерства чрезвычайных ситуаций и Службы спасения. (АИ, см. гл. 02-38), так как сходные задачи МЧС приходится решать при возникновении природных и технологических катастроф, а также – стихийных бедствий.
   Исходя из изложенного я предлагаю объединить под общим руководством войска гражданской обороны, министерство по чрезвычайным ситуациям, службу спасения и обеспечить для них прямое командное взаимодействие с создаваемой системой предупреждения о ракетном нападении, командованием ПВО, а в будущем – и ПРО.
   Что же до непосредственных задач гражданской обороны по спасению населения – несмотря на принимаемые меры, приходится признать, что в случае массированного ядерного удара противника избежать множественных жертв среди мирного населения на современном этапе невозможно. Поэтому первостепенными задачами гражданской обороны следует считать управление в кризисных ситуациях, вывод уцелевшего гражданского населения из зон поражения и уборку трупов.
   В мирное время основной задачей следует считать обучение населения правильным действиям в чрезвычайных ситуациях, ликвидацию последствий стихийных бедствий, природных и техногенных катастроф.
   – Как-то мрачно получается, Василий Данилыч, – задумался Хрущёв. – Вы что же, предлагаете противоатомные убежища больше не строить вообще? Раз уж мы всё равно не сможем уберечь население?
   – Строить убежища так или иначе необходимо, – ответил Соколовский. – Такая работа сейчас ведётся, более того, появились несколько новых проектов убежищ, более дешёвых и быстровозводимых. Например, на основе транспортных контейнеров, заглубляемых в землю и бетонируемых по периметру. В одном 6-метровом контейнере можно разместить спальные места для 6 человек. Есть также интересный проект быстросборного заглублённого убежища из металлоконструкций, которое собирается в вырытом котловане и укрепляется бетоном, либо забутовкой из камней и известкового раствора. (Сооружение КВС-У http://www.saper.etel.ru/fort/kvs-y.html)
   Он достал из папки несколько фотографий убежищ новых конструкций и пустил по рукам.
   – К сожалению, мы уже сталкиваемся с нехваткой производственных мощностей для постройки транспортных контейнеров, – посетовал Гречко. – Простая металлическая коробка оказалась настолько востребованной, что мы даже не ожидали.
   – Как раз в связи с нехваткой контейнеров при строительстве убежищ был отработан один любопытный вариант, который при широком использовании может многое изменить в строительной индустрии СССР вообще, – ответил Соколовский.
   (Убежище контейнерного типа http://www.gradremstroy.ru/bunkery_v_mire/abcguard)
   Хрущёв немедленно заинтересовался:
   – Ну-ка, ну-ка, Василий Данилыч, расскажите поподробнее.
   – У нас уже используется технология быстрой сборки домов из морских контейнеров, или каркасов, выполненных в габаритах контейнера, а также технология быстровозводимых зданий на стальном каркасе, элементы которых изготавливаются на заводе и собираются на стройплощадке. Наши инженеры, пытаясь упростить и удешевить проект типового бомбоубежища, попробовали скрестить эти две технологии.
   – Это как? – удивился Никита Сергеевич.
   – Преимущество сборки здания из контейнеров – простота и быстрота. Контейнеры соединяются между собой при помощи литых фиттингов по углам, которые всегда совпадают между собой при сборке. Также это позволяет перевозить и грузить их при помощи стандартного оборудования, быстро и эффективно.
   Недостаток контейнеров – малая ширина, всего 2,5 метра округлённо. Чтобы этот недостаток обойти, используется горизонтальная стыковка контейнеров между собой, с демонтажем внутренних стенок. Но контейнеры сначала собираются на заводе, производительность которого ограничена, а потом на стройплощадке их приходится допиливать по месту. При этом везут их до стройплощадки обычно один раз, после сборки они будут стоять неподвижно. Для удешевления процесса часто используется сборка каркаса здания из контейнерных рам без стенок, а стены устанавливаются в виде стандартных бетонных панелей, в том числе с оконными и дверными проёмами.
   – Ну, это понятно, – нетерпеливо кивнул Хрущёв.
   – Элементы сборного каркаса здания изготавливаются также на заводе, с машиностроительной точностью, что и обеспечивает относительно быструю сборку. Но каркас собирается на болтах и сварке, что само по себе довольно трудоёмко. Затем стены заполняются бетонными панелями, – продолжал Соколовский. – Разрабатывая конструкцию нового убежища, мы решили использовать каркас из стального профиля, как у контейнеров, в который устанавливаются стандартные глухие панели, как в торцевых стенах пятиэтажных домов.
   Для упрочнения используется внешняя забутовка проёма между панелями и стенами котлована природным камнем и известковым раствором, либо раствором вулканического пепла. Если выпавший и слежавшийся вулканический пепел снова размолоть, получается неплохой цемент, хотя и менее прочный, чем современные цементы заводского изготовления. Но римский Пантеон на таком вулканическом цементе до сих пор стоит.
   – Вулканический пепел? Это интересно, – Хрущёв пометил в своём блокноте. – Но что насчёт контейнеров?
   – Идея заключалась в следующем, – продолжал Соколовский. – Вместо соединения готовых каркасов шириной 2,5 метра, использовать только стандартные фиттинги от контейнеров. Сделали прямо на стройке ровную бетонную площадку, разметили, просверлили несколько отверстий, вставили штыри. Получился кондуктор. На штыри устанавливали фиттинги, соединяли их стальными профилями и варили на месте. Готовую раму тут же укладывали в котлован, несколько рам стыковали между собой в горизонтальной плоскости на общем фундаменте, до получения помещения требуемой площади.
   Ставили вертикальные колонны, между ними – панели от пятиэтажек, сверху – вторую раму и арочные перекрытия. Монтировали систему вентиляции, инженерные коммуникации уже были подведены до начала строительства. После забутовки по периметру и сверху между арками получалось почти монолитное убежище. Сверху его засыпали грунтом – и всё.
   Смысл в том, что таким образом можно делать горизонтальные рамы любой ширины, не обязательно 2,5 метра. Сварка рам на кондукторе помогает добиться одинаковых размеров, то есть гарантированной собираемости. Варить рамы шириной до 3,5 метров можно на заводах, и возить их на стандартном панелевозе.
   Вы, конечно, знаете, что ширина комнаты в пятиэтажке – в среднем 3 метра. То есть, таким образом можно ускорить сборку жилых домов в несколько раз, хотя расход стали для каркасов будет больше. Можно варить ячейки каркаса величиной с целую квартиру, а затем из этих ячеек собирать дом.
   Мощности предприятий, собирающих контейнеры, в этом случае не задействуются. Нужны только литые фиттинги, но их производство нарастить значительно проще, чем производство целых контейнеров.
   – А чем это отличается от быстрой сборки на стальном каркасе? – переспросил заинтересовавшийся Гречко.
   – Меньше болтов и сварки – соединение рам при помощи контейнерных фиттингов получается много быстрее, – пояснил Соколовский. – Проверили опытным путём. Верхние и нижние рамы можно соединять вертикальными колоннами, получая ячейку каркаса прямо на стройплощадке, и тут же собирать каркас дома обычным краном.
   – Это вы мощно придумали, Василий Данилыч! – одобрил Хрущёв.
   – Не я. Инженеры придумали. Но мы отвлеклись от темы гражданской обороны, – ответил Соколовский. – Так что вы скажете относительно объединения ГО и МЧС в единую структуру?
   – Они в общем-то решают близкие задачи, – задумался Никита Сергеевич. – По-моему, предложение не лишено смысла. Подготовьте записку, надо обсудить на Совете министров. А что у нас с обеспечением населения противогазами?
   – Обеспечение идёт прежде всего для рабочих и школьников, – ответил Гречко. – С 1955 года у нас выпускается модель противогаза ГП-4У, но после осмысления присланной «оттуда» информации её признали нетехнологичной и примитивной, прежде всего из-за сложной системы крепления маски сеткой из ремней. Сейчас в производстве освоена новая модель ГП-5, с цельным резиновым шлемом, закрывающим голову. (АИ, в реальной истории появилась в 1975 г.) Разрабатывается модель ГП-7 с боковым расположением фильтрующей коробки. Задача обеспечения рабочих на предприятиях и школьников противогазами на текущий момент близка к завершению.
   – А что с обеспечением населения по месту жительства? – спросил Хрущёв. – Представьте, что ядерный удар будет нанесён под Новый год, как планировалось по плану «Дропшот», или даже просто в воскресенье, когда все дома? Потери населения будут катастрофическими, в несколько раз больше, чем в случае нанесения удара в рабочий день. А ведь, судя по попавшим к нам планам, именно такой сценарий в Пентагоне и планируют?
   – В этом случае придётся фактически обеспечивать население двойным комплектом противогазов. На сегодняшний момент промышленность такое обеспечение не осилит, – пояснил Соколовский.
   – Мы согласовали с Госстроем СССР вопрос строительства убежищ под каждым домом, – добавил Гречко. – Сейчас в подвале каждой строящейся пятиэтажки под подземным гаражом оборудуется прочный отсек-убежище, с запасным выходом за пределами фундамента дома. В убежище закладывается аварийный комплект, в составе которого есть несколько противогазов и костюмов химзащиты. То есть, после ядерной атаки основная часть граждан, успевших укрыться в убежищах, будет оставаться там и ждать помощи, выслав наружу несколько человек в противогазах и защитных костюмах.
   Кстати, в этом отношении нам очень помогло принятое в 56-м году решение о прокладке коммуникаций в бетонных туннелях. (АИ, см. гл. 02-11) Теперь по этим туннелям можно обеспечить безопасный выход граждан из убежищ, заваленных под обломками рухнувших домов. По крайней мере – в новых районах.
   – Это вы молодцы, – похвалил Никита Сергеевич. – Хорошо придумали. А не разворуют эти противогазы и костюмы из убежищ?
   – Не разворуют, – заверил министр. – В войсках гражданской обороны создана специальная инспекция, которая следит за состоянием убежищ и канализационных туннелей. В случае неподдержания их в должном состоянии инспектор действует через местные власти, которые ставят на уши службы ЖКХ. Если повторная проверка через неделю не подтверждает устранение недостатков, инспектор обращается в прокуратуру, и на руководство ЖКХ заводится уголовное дело о преступной халатности.
   – Ну, тогда годится. А граждане попадут в это убежище в случае тревоги? – спросил Первый секретарь.
   – Вот-вот, только хотел спросить, – вставил адмирал Кузнецов. – А то ведь у нас обычно так и бывает – по бумагам всё в шоколаде, а на самом деле – на двери висит замок, ключ у управдома, сам управдом в запое или на рыбалку уехал, жена про ключ не в курсе.
   – Этот вопрос решён, – покачал головой Гречко. – Рядом с дверью убежища красная коробочка на стене, в ней под стеклом ключ. В случае тревоги стекло разбили, ключ достали, открыли убежище. У управдома и дворника, разумеется, есть запасные ключи.
   – Вижу, у вас всё продумано, – одобрил Хрущёв. – Молодцы.
   – Может и не всё, но стараемся, информацию изучаем, пытаемся осмыслить и внедрить в практику, – ответил маршал.
   – Надо ещё организовать массовое обучение населения приёмам оказания первой медицинской помощи в чрезвычайных ситуациях, – подсказал Соколовский. – После ядерного удара вся гражданская инфраструктура будет разрушена, на улицах городов – многометровые завалы, «скорая помощь» не приедет. Помогать раненым и обожжённым придётся тем, кто окажется с ними рядом.
   На предприятиях надо подготовить примерно по одному спасателю на 50 работающих. Это необходимо закрепить законодательно. В обязательном порядке проводить такую подготовку пожарным, милиционерам, учителям, водителям. Все это позволит быстро и качественно помочь при несчастном случае, в любой толпе окажется человек, готовый оказать первую доврачебную помощь.
   Есть определенная разница в подходе преподавания. Наш преподаватель обычно знает намного больше своих учеников и старается дать им как можно больше информации. При этом материальная база у нас, как правило, весьма слаба и основной массив информации является теоретическим. Ученик очень быстро забывает почти все, но точно помнит, что его преподаватель знает очень много.
   Англичане дают меньший объем информации, но стараются добиться 100% ее усвоения. На одного инструктора не более 6 человек. Сам инструктор знает немного, но его задача добиться «зеркального эффекта». В идеале ученик должен знать все, что знает инструктор. Преподавание ведется методом «рассказ-показ-отработка», навыки обязательно отрабатываются с инструктором по разделам, перед самостоятельной отработкой действий. Экзамены для спасателей проводят в обстановке приближенной к реальной, с имитацией катастрофы самолета или машины, привлекаются актеры, делают правдоподобные имитации ранений.
   – Правильно говорите, Василий Данилыч, – согласился Хрущёв. – Андрей Антоныч, надо военных медиков подключить, и если нужно – я сам поговорю с Курашовым (министром здравоохранения), пусть он тоже поможет с организацией обучения.
   – Обучение организуем, – Гречко коротко записал распоряжение себе в блокнот.
   – Только не забывайте о необходимости отрабатывать действия на случай стихийных бедствий и прочих случайностей мирного времени, – напомнил Первый секретарь. – Техногенные аварии мы, конечно, по мере возможности пытаемся предотвращать, но против природной стихии человечество пока бессильно. Мы теперь, хотя бы, знаем даты вероятных катастроф, вроде землетрясений. События июня 1957 года в Усть-Муе и августа 1959 года в Йеллоустоуне подтвердили, что этой информации можно доверять. В этом году Международной Спасательной Службе предстоят землетрясения в Марокко — это уже в феврале, и в мае будет сильное землетрясение и цунами в Чили. Для наших служб гражданской обороны и спасателей это шанс потренироваться перед землетрясением 1963 г в Югославии и Ташкентским землетрясением 1966 года. К этим событиям мы должны быть готовы.
   – Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий, задача ясна, подготовимся, – заверил Гречко.
   – Раз мы знаем, когда будет Чилийское землетрясение, мы можем заранее послать эскадру Тихоокеанского флота в поход в южную часть Тихого океана, – предложил адмирал Кузнецов. – Тогда к моменту землетрясения корабли будут уже поблизости и смогут быстро прийти на помощь.
   – М-да... Предупредить чилийцев, что землетрясение произойдёт именно 22 мая, мы не сможем, – задумчиво произнёс Никита Сергеевич, листая блокнот. – Чёрт возьми, почти 6 тысяч жертв в результате цунами. И в Марокко, там вообще 15 тысяч погибло...
   – Можно опустить сейсмометры на дно океана, недалеко от чилийского побережья, – предложил адмирал. – Насколько помню, там сейсмически активная зона, и наши действия не вызовут большого удивления или недоверия. Даже если сейсмометры в действительности ничего не покажут, мы сможем подделать сейсмограммы таким образом, чтобы власти Чили забеспокоились.
   Ещё можем доставить на побережье большое количество контейнеров, чтобы временно расселить в них людей, оставшихся без жилья. Кстати, сами по себе контейнеры землетрясений не боятся. Из них можно даже сделать убежища на случай сильных толчков. (Контейнер-убежище на 70 человек http://www.trendhunter.com/trends/survival-room)
   – Да, возможно, так и придётся поступить, – согласился Никита Сергеевич.
   – Тут для планирования товарища Серова привлекать надо, – подсказал Гречко.
   Хрущёв почесал нос и углубился в свой блокнот.
   – В Чили сейчас у власти правые во главе с Хорхе Алессандри. Каких-либо предупреждений от СССР и, тем более, от Коминтерна, власти не послушают. Вот в Марокко, там незадолго до главного удара были более слабые толчки. Там можно попробовать спасти людей с помощью исламских проповедников. Народ там тёмный, услышат про «пророчество» – может, хотя бы из домов выйдут, перед толчком. Серова и Коминтерн подключим обязательно. Надо ещё как-то исхитриться обсудить вопрос с исламским духовенством. Контакты у нас уже налажены. Конечно, плохо, что мы не можем сообщить им всю информацию напрямую, но что-нибудь придумаем.
   – В Агадире расположена французская военно-морская база, – подсказал Кузнецов. – Можно послать корабли Средиземноморского флота, и научный корабль с вулканологами и сейсмологами. Если мы поучаствуем в спасательной операции совместно с французами, это будет очень полезный опыт сразу и в части двустороннего сотрудничества, и для Международной Спасательной Службы, и хороший штрих к международному восприятию Советского Союза. (В реальной истории в спасении жертв землетрясения в Марокко участвовали моряки ВМБ в Агадире и авианосец «Лафайетт»)
   – Хорошо. Серова я этим вопросом озадачу, а вы, Николай Герасимович, по возможности окажите ему содействие, – решил Хрущёв.
   – Так точно, сделаем, – кивнул адмирал.
   – Теперь ещё необходимо сказать отдельно о необходимости выработки чёткой линии противодействия различному экстремизму и терроризму, прежде всего – национальному и религиозному, – Никита Сергеевич перелистнул блокнот, где у него были записаны тезисы к совещанию. – Потому что террористы могут устраивать различные диверсии, а МЧС придётся расхлёбывать последствия.
   – Так пока что особых проявлений терроризма не наблюдается? – спросил Гречко, воспользовавшись краткой паузой.
   – Так будет не всегда, – заметил Соколовский.
   – Вот именно, и когда такие события начнутся, готовиться к ним будет уже поздно. Мы должны быть готовы сейчас, – ответил Никита Сергеевич.
   – Здесь надо учитывать возможный международный резонанс. США и Великобритания не преминут использовать любые факты нам во вред, извращая правду и ставя все события с ног на голову, – напомнил Соколовский. – Будут объявлять террористов «борцами за свободу», как было с бандеровцами.
   – Действовать надо будет и по информационно-идеологическому направлению, и непосредственно против этих экстремистов, – решительно ответил Первый секретарь.
   – Для этого сначала желательно провести чёткую законодательную черту, за которой, собственно, и начинается экстремизм, – предложил Соколовский. – Чтобы не было злоупотреблений.
   – Черта давно уже проведена, – ответил Никита Сергеевич. – Её ещё Махно сформулировал: «Твоя свобода заканчивается там, где начинается моя свобода». Нестор Иванович, конечно, человек был неоднозначный, но в данной ситуации рассудил исключительно верно, и его трактовку можно принять за основу. То есть, пока человек соблюдает правила социалистического общежития, не нарушает законов и общепринятых правил поведения, он имеет право высказывать своё мнение, и претензий к нему быть не должно. Но если начинаются призывы к возвышению или принижению людей по их национальности или религии, к межнациональным и религиозным столкновениям, погромам, грабежам, изгнанию, убийствам и геноциду по национальному и религиозному признаку, тем более, если эти призывы подкреплены конкретными действиями, наш ответ должен быть самым решительным и жёстким. Тех, кто поднимает руку на мирных граждан, будем карать на месте.
   – Ого! Жёстко, Никита Сергеич, – заметил Гречко.
   – А иначе с ними нельзя. На шею сядут и ноги свесят, – отрезал Хрущёв.
  
   Свои предложения по дальнейшему реформированию Вооружённых Сил Хрущёв, как обычно, продиктовал в виде записки, к концу ноября согласовал с военными спорные детали, и 8 декабря отправил ее на рассмотрение в Президиум ЦК. Обсуждение в Президиуме назначили на понедельник, 14 декабря. На обсуждение пригласили министра обороны маршала Гречко (АИ, в реальной истории – Малиновского), назначенного новым начальником Генштаба маршала Рокоссовского (АИ, см. гл. 04-11), начальника НИИ прогнозирования маршала Соколовского, командующего Вооруженными силами стран Варшавского договора маршала Конева, командующего войсками Московского военного округа маршала Москаленко, главного ракетчика — маршала Неделина, ответственного за военно-промышленный комплекс заместителя председателя Совета Министров Устинова и министра иностранных дел Громыко. Помимо них, Хрущёв пригласил председателя Госплана Байбакова, а председатель Госэкономкомиссии Сабуров входил в состав Президиума.
   Каких-либо серьёзных споров, или разногласий на заседании не возникло.
   Министр обороны, как положено по субординации, высказался первым от Вооруженных сил:
   — В Генеральном штабе все посчитали, армию можно сократить на миллион двести тысяч человек.
   — Можно сократить на миллион двести, — поддержал своего министра Конев.
   – Стоп, стоп, стоп, – поднял руку Хрущёв. – Вот вы подсчитали, что сократить можно. А куда этих сокращённых размещать? Сейчас они по военным городкам расселены, все при деле. У большинства этих людей семьи, дети. То есть, по вашим подсчётам выходит, что нам придётся единовременно трудоустроить порядка двух миллионов человек, обеспечить школами и жильём семьи офицеров.
   Маршал Гречко был несколько дезориентирован словами Первого секретаря:
   – Прошу прощения, товарищ Хрущёв... Не понял. Мы армию сокращать будем, или не будем?
   – Сокращать будем, – подтвердил Никита Сергеевич. – Но – по-умному. Не торопясь. Сначала давайте выясним, готово ли наше народное хозяйство принять и обеспечить жильём столько людей за раз. Думаете, я председателя Госплана просто так пригласил? Николай Константиныч, что скажете?
   – Миллион семей за один раз трудоустроить мы, разумеется, сможем, – заверил Байбаков. – Но вот селить их некуда. Жилищное строительство у нас, конечно, на подъёме, но такой вброс народа не просто отодвинет получение квартир для множества очередников, он в принципе превосходит возможности нашего строительной индустрии. Это надо построить и сдать десять тысяч стоквартирных домов. Одновременно! Давайте, товарищи, как-нибудь постепенно, чтобы людей в бараках не селить.
   – Вот. А я что говорил? А сколько мы можем расселить, без напряга для строителей?
   – Это надо подсчитать, но, ориентировочно – 600 тысяч в течение трёх-четырёх лет.
   – Спасибо, Николай Константиныч, – поблагодарил Хрущёв. – Я вас попрошу поподробнее, по годам расписать, сколько человек мы сможем расселить и трудоустроить без напряжения для народного хозяйства.
   – Ракеты пошли в войска. Сухопутчиков можно сократить на 500–600 тысяч человек и одновременно провести реорганизацию, – предложил Гречко. – Можно ещё было бы постепенно реорганизовать структуру управления ВВС, как предлагал товарищ Соколовский
   – Пусть Генеральный штаб все скрупулезно подсчитает, – осторожно высказался Москаленко, но не упустил случая высказать верноподданнические чувства. – Товарищ Хрущёв вопрос ставит мужественно и ответственно и перед народом, и перед историей.
   Маршал Неделин тоже не сомневался в целесообразности военной реформы:
   – Предложение товарища Хрущева не просто нужное, но и созревшее. Над нами довлеет 1941 год. Однозначно, надо решать.
   – Товарищи, товарищи! Вы из меня очередной культ личности не делайте! – запротестовал Первый секретарь. – Меньше всего я хочу изображать собой живую икону. Давайте по существу. Дмитрий Фёдорович, что скажете по материальной части?
   – К 15 января мы предоставим сведения об устаревших вооружениях,– доложил Устинов, – сокращение численности не уменьшит, а усилит дееспособность войск.
   – С точки зрения внешней политики, ваше предложение, Никита Сергеевич, имеет огромное значение, — подал свой голос Громыко.
   (выделенные фразы участников совещания – подлинные, цитируется по С.Н. Хрущёв «Реформатор». Как видим, сокращение «миллион двести» в реальной истории поддержали и генералы, и «вооруженцы»)
   – Сокращение, товарищи, будем проводить согласно подсчётам Госплана, – Первый секретарь строго посмотрел на сидящих за столом маршалов. – Каждый военнослужащий, увольняемый в запас, должен иметь на руках направление на конкретное рабочее место и ордер на жильё, если он уже определился с тем, где он желает после демобилизации или увольнения из Вооружённых Сил жить и работать.
   Президиум ЦК постановил обсудить сокращение Вооруженных сил на Совете обороны с участием командующих родами войск, командующих военными округами, их начальниками штабов и членами военных советов.
   Заодно приняли решение выделить ракетные войска стратегического назначения в отдельный род войск, наравне с военно-воздушными силами или военно-морским флотом. Командующим РВСН был назначен маршал Неделин. Днём рождения нового рода войск стало 17 декабря 1959 года. Повод для такого решения был, и весомый – в ноябре пошла в серию первая советская лёгкая МБР шахтного базирования 63С1, а в декабре первые 12 ракет встали на боевое дежурство во вновь построенном позиционном районе, в бухте Провидения на Чукотке. (АИ, частично)
   18 декабря 1959 года записку Хрущёва одобрил Совет обороны.
   26 декабря Пленум ЦК постановил передать проект соответствующего закона на рассмотрение сессии Верховного Совета СССР. 15 января 1960 года депутаты приняли закон «О новом значительном сокращении Вооруженных сил СССР»
   В итоговом варианте цифра «миллион двести» уже не фигурировала. Речь шла о сокращении армии на 600 тысяч человек, с трех миллионов шестисот двадцати трёх тысяч до трёх миллионов двадцати трёх тысяч.
   Увольнение предполагалось проводить в течение двух – трёх лет (В реальной истории – полутора-двух лет), так, чтобы, как указал Хрущёв в своей записке «благоустроить всех офицеров и военных чиновников (солдат устроить легче), с тем, чтобы они оказались и обеспечены, и устроены».
  
   Сокращение проводили в строгом соответствии с рекомендациями Госплана. Авиацию, флот и артиллерию сокращали по минимуму – лишь отправив на пенсию чуть раньше тех офицеров, у кого подходил срок выслуги. Части, оснащённые устаревшей техникой, ставили в очередь на переоснащение. Устаревшие самолёты и танки отправляли на тщательно охраняемые базы хранения. Часть из них затем продали союзникам по ВЭС, ещё часть передали в ДОСААФ, для учебных целей, некоторое количество оставляли для последующей разборки на запчасти. (АИ) На базе части сокращаемых подразделений были организованы учебные центры для переподготовки резервистов. В них частично переводили тех офицеров, которые немного не достигли пенсионного возраста.
   Части материально-технического обеспечения и ремонтные подразделения постепенно начали передавать во вновь созданное Главное управление резерва, куда также вошли центры переподготовки, военкоматы, и вся система снабжения Вооружённых Сил. Потенциально это позволяло в будущем сократить армию ещё минимум на миллион человек, если не больше, оставляя в её основном составе только действительно боевые подразделения.
   В Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 26 января 1960 года «О трудоустройстве и материально-бытовом обеспечении военнослужащих, увольняемых из Вооруженных сил в соответствии с Законом о новом значительном сокращении Вооруженных сил СССР» было подробно расписано, что, где и как получат оказавшиеся «на гражданке» военные.
   Всем увольняемым из армии, независимо от звания, был организован бесплатный проезд к месту будущей работы, выдавались подъёмные в размере 300–600 рублей, офицерам дополнительно выплачивали от одного до трех окладов. Местные советы обязали обеспечивать бывших офицеров жильем без очереди. Тем, кто высказал желание строиться сам, государство предоставляло безвозвратные ссуды. Министерству высшего образования было предписано принимать уволенных из армии в университеты и институты без экзаменов. а тем, кто получать высшее образование не планировал, государство обеспечило бесплатную переквалификацию в любую гражданскую профессию. В дополнение к конкретно оговоренным мерам, от органов местной власти требовали оказывать демобилизованным всяческое содействие. За неисполнение постановления с них строго спрашивали. (Все перечисленные мероприятия – реальные, не АИ.)
   Наибольшие возражения, как и предполагал Хрущёв, вызвало предложенное изменение структуры командования ВВС. Уменьшение количества звеньев командной цепи лишало тёплых насиженных мест десятки генералов и сотни, а то и тысячи полковников. Немудрено, что сопротивление командования ВВС было отчаянным. В министерство обороны сыпались сотни рапортов с жалобами и протестами. В итоге решили не спешить, и «обкатать» новую командную структуру для начала только в Московском и Ленинградском военных округах. (АИ)
   Чтобы не терять множество ценных армейских специалистов с большим опытом, их перераспределяли по новым, быстрорастущим родам войск и околовоенным структурам: в армейскую и морскую авиацию, советниками в дружественные страны, инструкторами и руководителями в ДОСААФ, в военную приёмку на авиазаводы, на административные должности в гражданскую авиацию, а также в формирующиеся РВСН и военно-космические силы.
   С сокращением численности и пересмотром структуры Вооруженных сил несколько уменьшалась потребность в военной технике, военные заводы оказывались недозагруженными. Полностью перепрофилировать их под выпуск мирной продукции было нецелесообразно. Решено было увеличить в планах производства военных заводов долю товаров народного потребления. После решений, принятых в 1955 году, выпуск мирной продукции на военных предприятиях уже достигал пятидесяти процентов. Теперь процент товаров народного потребления довели до 60-70.
   Система гражданской обороны была реформирована, и объединена с МЧС в единое Командование гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций. Согласно его уставу, КГО и ЧС работало в тесном взаимодействии с ПВО и создаваемой в этот же период СПРН. О единоначалии речи не шло, так как командующий войск ПВО маршал Бирюзов категорически отказался «вешать на себя ещё и гражданских», но согласился с необходимостью информационного подключения КГО и ЧС к создаваемой в стране информационной сети ПВО «Электрон». Над ней работали Анатолий Леонидович Лившиц в НИИ-5, Анатолий Иванович Китов в ВЦ-1 Министерства обороны, Сергей Алексеевич Лебедев в ИТМиВТ и ещё множество учёных и инженеров на многих предприятиях страны.
   Помимо прочего, Никита Сергеевич, как и обещал, поставил перед Серовым задачу обеспечить спасение людей в Марокко и Чили.
   – Привлекай Коминтерн, учёных, подключи Мстислава Всеволодовича, он, как президент Академии Наук, посоветует, кого из специалистов лучше задействовать, – распорядился Первый секретарь. – Людей надо спасти, негоже допускать столько жертв, если знаем, что произойдёт.
   Серов почесал затылок и кивнул:
   – Да мы уже кое-что готовим для Марокко. Вот в Чили будет сложнее.
   – С Кузнецовым свяжись, с адмиралом, он поможет.
   Иван Александрович скептически скривился:
   – Да не любит он нас... Как и большинство военных...
   – Что за хрень? Любит, не любит... Ты ещё на ромашке погадай! – фыркнул Хрущёв. – Вы же с ним вместе уже работали, когда пиратское золото вывозили, как раз из Чили. (АИ, см. гл. 02-24) Да и я с ним уже вопрос обговаривал, он в курсе, всё уже согласовано. Я ещё Громыко подключу, чтобы он с французами по дипломатической линии вопрос уладил.
   – Угу. Сделаем, – ответил Серов.
  
   Новые мирные инициативы Советского правительства широко освещались в советской и зарубежной печати и по телевидению. Специализация частей, передаваемых в подчинение Главного управления резерва, не афишировалась, в СМИ говорили лишь о численных сокращениях. На фоне продолжающейся милитаризации Западной Европы Советский Союз, планомерно сокращающий свои Вооружённые силы, выглядел в глазах европейцев уже не невменяемым агрессором, как в конце 40-х, в дни блокады Западного Берлина, а страной вполне миролюбивой, готовой к сотрудничеству и мирному урегулированию спорных вопросов. При этом общая боеспособность Советской армии, и её возможности дать отпор агрессору, розовых иллюзий у европейцев не вызывали.
   США и НАТО с идеологической точки зрения оказались в очень незавидном положении. Советский лидер вначале выдвинул с трибуны ООН план всеобщего сокращения вооружений, (см. гл. 04-16) затем СССР объявил о значительном сокращении Вооружённых сил. Выставлять русских агрессорами на этом фоне становилось всё труднее. Госсекретарь Гертер на совещании в Белом Доме заявил прямо:
   – После того, как красные объявили о сокращении армии, наши союзники по НАТО уже спрашивают меня, когда мы выведем наши войска из Европы. Пока мне удаётся отговариваться необходимостью дальнейшего умиротворения Германии, но наше решение принять Западную Германию в НАТО в 1955 году и воссоздать бундесвер нам ещё не раз аукнется.
   – После того, как красные завершат заявленный ими процесс реформирования Вооружённых Сил, они будут иметь меньшую, по сравнению с нынешней, но фактически профессиональную и очень боеспособную армию, – добавил генерал Твайнинг. – Это будет уже не орда Чингисхана, как было ранее, а впечатляющая сила, способная достать противника в любой точке мира, как ядерным, так и неядерным управляемым оружием.
   Судя по опубликованной ими военной доктрине, они отходят от своей предыдущей концепции танковой лавины, и собираются поражать наши войска на всю оперативную глубину, вначале ракетами в ядерном снаряжении, а затем добивать уцелевших авиацией.
   – И, одновременно, наносить стратегический удар по тылам, то есть, по континентальной части США, – добавил Эйзенхауэр. – Для нас такое развитие событий совершенно неприемлемо. Что мы сможем им противопоставить?
   – Стратегическую авиацию, подводные лодки с ракетами «Polaris» и МБР наземного базирования, – ответил Твайнинг. – Этого однозначно хватит, чтобы удержать красных от самой мысли о вторжении в Западную Европу.
   – Из бесед с Хрущёвым у меня сложилось мнение, что вторжения красных в Западную Европу в обозримом будущем не последует, – ответил Айк.
   – Вот именно, – подтвердил Гертер. – Я тоже пришёл к такому выводу. Что хуже, к нему постепенно приходят и наши европейские союзники. В результате наших парней очень скоро попросят из Европы убраться. Как я понимаю, допустить этого мы не можем.
   – Конечно! Мы не для того положили столько усилий для разрушения колониальных империй Великобритании, Франции, Бельгии, Голландии, Португалии, чтобы не воспользоваться затем плодами своей победы! – ответил президент.
   – Тогда нашим политологам и репортёрам надо очень хорошо постараться убедить наших европейских союзников, что Советская угроза никуда не делась, – предложил Твайнинг.
   – Будем надеяться, что у них это получится, – проворчал Гертер.
  
   За отслеживание событий, которые необходимо предотвратить, в «масонской ложе» традиционно отвечал Иван Александрович Серов, хотя бы уже потому, что первичной обработкой полученной информации с самого начала занимались его сотрудники. В списке, составленном Александром Веденеевым, были перечислены далеко не все неприятности. Присланная им «электронная энциклопедия» содержала значительно более подробную информацию по различным происшествиям, хотя она и была рассеяна в общем массиве. Кроме неё, в ноутбуке, среди разнообразной научно-технической информации обнаружилась отдельная папка «Проблемы и неприятности». В ней, в подпапках «Происшествия и катастрофы», «Преступники и маньяки», «Предатели и перебежчики» были собраны статьи и просто сборники короткой текстовой информации по различным происшествиям, каждое из которых в отдельности не угрожало самому существованию Советского Союза, в отличие от, например, события, поставленного Веденеевым в первую строку основного списка: «Приход к власти предателей Родины – М.С. Горбачёва и Б.Н. Ельцина, приведший к распаду СССР».
   Тем не менее, во всех этих происшествиях гибли люди, страна понесла в результате значительные убытки. Вероятно, поэтому, Веденеев прислал всю информацию, которую смог найти на момент отправки посылки.
   С самого начала особое внимание было обращено на предотвращение техногенных катастроф и происшествий – на производстве и транспорте. В отличие от стихийных бедствий техногенные аварии можно было заранее предотвратить, а не просто минимизировать последствия.
   При приближении срока ожидаемого события на место будущего происшествия направляли комиссию проверяющих, в которую, помимо профильных специалистов, включали также одного – двух сотрудников госбезопасности – для большей убедительности. В 1953-54 годах их присутствие на месте любого серьёзного происшествия ни у кого удивления не вызывало. При формировании комиссий с самого начала использовали опыт, накопленный в одной из старейших в стране организаций в области промышленного контроля – Горного надзора.
   В 1954 году Горный надзор получил статус государственного, ему были переданы полномочия для организационного объединения надзорных функций в различных отраслях промышленности, на базе практической целесообразности, исторической и территориальной совместимости.
   Комиссия, по прибытии на место, останавливала производство, или работу транспорта, и проводила тщательную проверку исправности материальной части. В ходе проверки обычно выявлялись и устранялись многочисленные нарушения и несоответствия.
   Так, уже в начале июня 1954 года, проверяя рыбозавод №7 Кировского комбината в Камчатской области, комиссия обнаружила, как было указано в акте: «...процветающую на рыбокомбинате распущенность среди личного состава портпункта, безответственность и преступно-халатное отношение к порученному делу». До начала работы комиссии, в течение полугода на комбинате произошло уже 13 серьёзных инцидентов, связанных с нарушениями техники безопасности.
   В ходе проверки, 6 июня члены комиссии запретили выход в море морского буксирного катера «Москвин» с металлической баржей №3346. Вскоре после этого начался сильный шторм. Будь катер в этот момент в море, с учётом обнаруженных нарушений он неминуемо утонул бы. (Реально и утонул, погиб 31 человек)
   Вскоре после этих событий, «по горячим следам», Постановлением Совета Министров СССР № 1316 от 1 июля 1954 года был создан Комитет по надзору при Совете Министров СССР (Госгортехнадзор СССР), объединивший Главное управления горного надзора министерства геологии и охраны недр, Главную государственную инспекцию котлонадзора Министерства электростанций и Государственную техническую инспекцию Министерства нефтяной промышленности СССР.
   В том же 1954 году Постановлением Совета Министров СССР № 1747, для преодоления ведомственной разобщённости, в подчинение Госгортехнадзору СССР были переданы управления всех горных округов, а Постановлением Совета Министров № 1263 от 13 июля 1955 года — горнотехнические инспекции министерств и ведомств СССР. Таким образом, Госгортехнадзор СССР стал единым органом исполнительной власти, осуществлявшим государственный надзор и его координацию в части соблюдения требований безопасности при ведении работ на опасных производствах.
   (Даты и номера постановлений – реальные, Госгортехнадзор действительно получил статус всесоюзной контролирующей организации в указанные сроки.)
   Нарушений, которые, будучи оставлены без внимания, привели бы к тяжёлым авариям и катастрофам с гибелью людей, выявлялось достаточно много. Осенью 1954 г при проверке состояния пожарных магистралей на судоремонтном заводе в Белом Городке, в Калининской области обнаружили, что в них была нарушена подача воды. В ходе устранения неисправности был предотвращён серьёзный пожар, в результате которого могли сгореть стоявшие рядом пароходы «И.С. Никитин», «Гоголь», «Страж революции» и «Михаил Калинин». (В реальной истории и сгорели)
   Это были далеко не все техногенные катастрофы на производствах, которых удалось избежать. Благодаря своевременному вмешательству был предотвращён целый ряд серьёзных происшествий и катастроф.
   (Авария с хлором в результате прорыва трубопровода на заводе «Акрихин» в Московской области 25 ноября 1954 г, пострадало 19 человек,
   групповое отравление парами синильной кислоты на заводе п/я 188 в Челябинске 14 января 1955 г., пострадало 11 человек,
   взрыв на опытном производстве фосфорорганического отравляющего вещества зарин на заводе №91 в Сталинграде 16 апреля 1955 г. погиб оператор установки
   отравление хлором, также в результате прорыва трубопровода на заводе №97 в г. Усолье-Сибирское Иркутской области 16 декабря 1955 г. пострадало 52 человек, 17 из них было госпитализировано,
   выброс хлора из неисправной аппаратуры в цехе №4 ГосНИИхлорпроект в Москве 18 февраля 1956 г. пострадало 12 человек,
   взpыв на Павлогpадском заводе №55 Министеpства общего машиностpоения в Казахской ССР 24 января 1957 г. полностью pазpушен цех, убито 46 чел., 30 pабочих получили pанения.
   взрыв 60-тонного конвертора на металлургическом комбинате «Криворожсталь» в Днепропетровской области Украинской ССР 14 декабря 1957 г. погибли 12 человек
   пожар в шахте «Ле-9» треста «Торезантрацит» 10 августа 1959 г
   взрыв корпуса в цехе по производству иприта на заводе №96, впоследствии ПО «Капролактам», в г. Дзержинск Горьковской области 12 февраля 1960 г., погибли 24 человека)
   Крупный пожар на нефтебазе в пос. Щурово Коломенского района Московской области удалось предотвратить в июле 1957 г путём своевременной установки молниеотводов на баках с топливом.
   (Во время грозы молния попала в бак с нефтью, рядом находились также баки с бензином. Пожар гасили целые сутки, в процессе огнём и взрывами с берега р. Ока сбросило в воду команды пожарных. Горящая нефть плыла по воде, не давая возможности выплыть людям, которые лишь на мгновение выныривали, чтобы глотнуть воздуха и погружались снова. Погибло много московских пожарных, огромное количество людей получили ожоги и травмы.)
   Среди предотвращённых техногенных катастроф Никита Сергеевич особо выделял паровой взрыв перегретого контейнера с радиоактивными отходами на комбинате №817 «Маяк» в Челябинске-40 (г. Озёрск) 29 сентября 1957 г. И не потому, что это он в 1956-м лично поставил задачу Ефиму Павловичу Славскому привести в порядок систему хранения отходов на «Маяке» (АИ, см. гл. 02-08). Слишком уж тяжелыми могли быть последствия.
   (Эта радиационная авария до сих пор считается одним из наибольших выбросов ядерных отходов. Пострадало, по опубликованным данным, 124 000 человек; число погибших не названо, однако известно, что в течение следующих 3 лет после этой аварии с географических карт СССР исчезло свыше 30 небольших деревень в пределах участка площадью 1200 кв. км и около 17 000 чел. с этой территории были эвакуированы. По международной шкале авария оценена как тяжелая, 6-й степени. Радиационное заражение в Челябинске-40 достигло максимума спустя 15-19 лет, то есть в середине 1970-х. Местная речка Теча и в конце 1990-х имела радиоактивность в 15 предельно допустимых концентраций, однако вода продолжала использоваться для хозяйственно-бытовых нужд.)
   Читая отчёты Серова о проделанной работе, Хрущёв то и дело приходил в ужас от масштабов некомпетентности, бесхозяйственности, бардака и разгильдяйства, в том числе – на особо опасных производствах. Но он, читая документы, видел, что в стране постепенно создаётся система предотвращения подобных аварий. Инспекторы Госгортехнадзора, участвуя в проверках предприятий, быстро учились, и вскоре уже хорошо представляли себе, куда именно надо смотреть при проверке того или иного производства. Им были даны широкие полномочия, в том числе – и по контролю безопасности на военных производствах, но и уровень ответственности был весьма велик.
   Аварий и катастроф на транспорте было предотвращено не меньше.
   24 октября 1954 г в Казани сотрудники КГБ задержали вылет опытного транспортного самолёта Ту-75, который должен был лететь в Москву, и потребовали повторной проверки матчасти, сославшись на якобы полученный «сигнал» о готовящейся диверсии. Отмазка была выбрана вполне «в духе времени».
   В результате проверки были устранены несколько серьёзных неполадок. Самолёт благополучно долетел до Москвы и ещё несколько лет успешно эксплуатировался, вплоть до списания в 1960-м г.
   (АИ, в реальной истории самолёт «Ту-75» разбился при перелёте из г. Казань в Москву в условиях облачной погоды . Предполагаемая причина — отказ двигателей. Погибли 4 члена экипажа во главе с генерал-майором авиации А.И. Кабановым.)
   26 июня 1955 г пароход «Мичурин», следовавший рейсом Москва—Горький по реке Ока, был снят с рейса инспекцией Котлонадзора из-за нарушений, выявленных в котельном отделении. (АИ, в реальной истории произошёл взрыв котла. Рейс сорван.)
   4 августа 1955 г благодаря своевременному предупреждению удалось избежать серьёзных дипломатических осложнений во время визита министра рыбной промышленности Канады Синклера на судоверфь в Петропавловске-Камчатском. (АИ, в реальной истории на судоверфи с 4-метровой высоты обрушился переходной мостик между 2 траулерами. Пострадало несколько человек и министр рыбной промышленности Канады Синклер, помещённый в больницу с переломом ноги.)
   25 августа 1955 сотрудники 1 отдела потребовали отложить испытательный облёт нового серийного бомбардировщика М-4, и провести ещё одну дополнительную проверку систем. В ходе проверки устранили несколько неполадок, полёт был проведён на следующий день и завершился благополучно (АИ, в реальной истории «М-4» разбился при взлёте, не сумев выправить крен).
   На транспорте избегать проблем удавалось не всегда. Транспортные катастрофы обычно происходят стремительно, и не всегда их причины бывают ясны. Так, не удалось предотвратить столкновение двух грузовых поездов 1 сентября 1955 г на на электрифицированном участке Омской железной дороги, произошедшее на перегоне Валерино-Колония. Поезд №2110 врезался в хвост шедшего впереди него поезда №1702. В результате крушения и возникшего пожара сгорела и разбилась часть вагонов и электровоз поезда №2110.
   Крупнейшей катастрофы удалось избежать в Севастополе в октябре 1955 г, когда при личном участии Н.С. Хрущёва была обнаружена взрывчатка, заложенная в тайнике в носовой части линкора «Новороссийск». После этого линкор ещё несколько лет успешно выполнял боевые задачи в Средиземном море.(АИ, см. гл. 01-35)
   Также в 1955-м были предотвращены несколько авиакатастроф, в основном, с самолётами Ли-2, Ил-12 и Ил-14: 13 и 23 января, 4 марта, 8 мая, 6 августа, 15 и 28 сентября и 9 декабря. (http://www.imha.ru/print:page,1,1144540065-o-chem-molchali-sredstva-massovoy-dezinformacii-v-sssr.html – источник одиозный, но подробный)
   13 марта 1956 г сотрудниками КГБ был отменён полёт самолёта Ил-28, с которого должна была производиться киносъёмка дозаправки истребителя МиГ-19 от бомбардировщика Ту-16.
   (АИ, в реальной истории в этом полёте погиб лётчик-испытатель НИИ ВВС, дважды Герой Советского союза майор Г.М. Паршин. Вместе с ним погибли бортрадист С.П. Горюнов и оператор Ростовцев)
   Иногда катастроф удавалось избежать за счёт своевременных организационных решений. Так, малые дизельные подлодки типа А615 было решено серийно не строить, ограничились только постройкой опытового корабля. Тем самым была предотвращена целая череда аварий и катастроф: взрыв энергоустановки и пожар на М–259 12 августа 1956 г, пожар в машинном отделении на подводной лодке М-255. 21 ноября 1956 г., а также пожары на М–256, и М–352. Боевая ценность этих лодок была невелика из-за весьма высокой шумности, и отмена строительства лодок этого проекта потерей для страны не стала.
   Своевременное избавление от устаревшей техники тоже помогало избежать тяжёлых происшествий. В 1956 г. подводная лодка М-200 1940 г постройки была передана польским ВМС. Это позволило избежать её столкновения с эсминцем «Статный» в Балтийском море в тот же злополучный день 21 ноября 1956 г. (АИ, В реальной истории М-200 затонула после столкновения)
   Крупную катастрофу предотвратили, благодаря переданной информации, в Каспийском море 14 июля 1957 г, когда сел на мель пароход «Ашхабад». Посадки на мель избежать не удалось, но людей с корабля вовремя снял грузовой дирижабль типа «Киров».
   (АИ, в реальной истории погибло 270 человек, подробностей найти не удалось)
   28 августа 1957 г во время открытия фестиваля молодёжи и студентов в Москве по команде генерала Серова внутренними войсками был оцеплен Щербаковский универмаг. Зрителей на его крышу не пустили, за счёт чего удалось предотвратить трагедию.
   (В реальной истории из-за скопления зрителей на крыше универмага здание обрушилось от нерасчётной нагрузки, число жертв до сих пор неизвестно.)
   В августе 1957 г пассажиры электропоезда, шедшего в Ленинград, были вынуждены прождать час с лишним, не доезжая станции Токсово, в ожидании, пока бригада рабочих починит пути. Пассажиры были очень недовольны, не подозревая, что их только что спасли.
   (АИ, в реальной истории электричка на полном ходу сошла с рельсов, несколько десятков человек погибли)
   Похожую аварию предотвратили 30 июня 1958 г. у входных стрелок станции Капитолово Октябрьской железной дороги.
   (АИ, в этот день потерпел крушение пригородный поезд, следовавший из г. Приозерск в г. Ленинград: 5 вагонов сошли с рельсов и были сильно деформированы. 30 человек погибло, 175 получили телесные повреждения.)
   В 1956-1959 гг также удалось предотвратить много авиакатастроф с самолётами местных авиалиний (перечисление займёт слишком много места). К счастью, самолёты того периода – Ли-2, Ил-12, Ил-14 и Ан-2 имели весьма малую вместимость (в авиакатастрофах этого периода количество жертв редко превышало 10 человек). Важнейшие доработки были проведены на самолётах Ту-104, что позволило избежать тяжёлых катастроф 15 августа и 17 октября 1958 г. (АИ, см. гл .03-05)
   В 1958-м в Барнауле был уволен машинист парома, обслуживавшего речной порт, на его место нашли более квалифицированного человека. Это позволило избежать трагедии летом того же года, когда перевернувшийся в результате грубой ошибки машиниста паром унёс жизни около 200 человек.
   Но самым важным достижением своих сотрудников за 1958 год Иван Александрович не без оснований считал наведение порядка в Муромцевском районном пионерском лагере в Омской области.
   (27 июня 1958 г. в р. Тара во время катания на лодках утонуло 20 детей Муромцевского районного пионерского лагеря, начальник лагеря и медработница. Трагедия произошла вследствие перегрузки лодки.)
   Иногда, чтобы предотвратить беду, сотрудникам Серова приходилось идти на открытый конфликт с армейским или флотским руководством. 13 июля 1958 года они устроили внеплановую проверку в НИИ ВВС, в связи с чем были прекращены все полёты. Разразился скандал, дело дошло до Главкома ВВС Вершинина, тот пожаловался Хрущёву. Никита Сергеевич вызвал Серова и Вершинина к себе. Выслушав эмоциональную речь маршала, Первый секретарь вопросительно взглянул на Серова.
   Иван Александрович отрицательно покачал головой. Это, по их договорённости, означало, что дело касается «Тайны» и при непосвящённых обсуждаться не может. Хрущёв отпустил Вершинина:
   – Я вас понял, Констатин Андреич, идите, я разберусь.
   Как только маршал удалился, Серов молча достал из своей папки листок с несколькими строками машинописного текста:
   «13 июля 1958 г в Щёлковском районе Московской области потерпел аварию самолёт «Ту-16» НИИ ВВС: при посадке в сильный дождь врезался в жилые дома дер. Хотово, в результате чего возник пожар, сопровождавшийся взрывами боеприпасов и кислородных баллонов. Погибли 6 из 7 членов экипажа, 7 человек местного населения, 1 получил сильные ожоги. Сгорело 2 жилых дома, 4 дома были разрушены падающим самолётом. При тушении пожара пострадали 2 пожарных», – прочёл Первый секретарь.
   – Мы запретили полёты на время сложных метеоусловий, под видом внеплановой проверки, – пояснил Серов. – Вершинин побесится немного, зато люди живы остались. Ты мне ещё на 18 июля индульгенцию выпиши, я опять буду ВВС доставать.
   – А там что будет? – поинтересовался Никита Сергеевич.
   Председатель КГБ молча подал ему ещё один лист:
   «18 июля 1958 г. 5 военных самолетов воинской части, дислоцирующейся в районе г. Черняховск (Калининградская область РСФСР), во время учений сбросили на дер. Стульяляй (Кибартский район Литовской ССР) 39 боевых авиационных бомб. В результате убиты и ранены 3 человека, разрушены 2 дома, погибли 3 коровы и выведен из строя совхозный трактор», – с ужасом прочёл Никита Сергеевич. – Они что, ох...ели? Совсем не смотрят, куда бомбят? И зачем тренироваться с боевыми бомбами? Учебных болванок, что ли, мало?
   – Вероятно, навигационная ошибка. Пепельницу дай.
   Хрущёв молча достал пепельницу из нижнего ящика стола – теперь он хранил её там, чтобы не бегать каждый раз к Шуйскому. Серов так же молча сжёг оба листа в пепельнице и концом карандаша размолотил пепел.
   – Давай-ка мы Вершинину наглядно докажем, что его лётчики – тоже люди, и иногда ошибаются, – предложил председатель КГБ. – Я эту литовскую деревню перед учениями по-тихому эвакуирую. Люди не пострадают, а два дома, три коровы и совхозный трактор – не такие большие потери, за счёт военных и компенсируем.
   Никита Сергеевич задумчиво почесал нос:
   – Видишь ли, если бы из кармана Вершинина и реальных виновников убытки компенсировать, тогда подействовало бы. А так кончится тем, что командир полка пошлёт людей из аэродромной обслуги отстроить эти два дома и починить трактор... если там останется, что чинить.
   – А вот тут ты не совсем до конца просчитал ситуацию, – усмехнулся Серов. – Я же не просто деревню эвакуировать хочу, я ещё и в части шорох наведу, да такой, что надолго запомнят. Если жертв не будет, то никто не сядет, но вздрючку летунам устрою такую, что запомнят до конца жизни. Причём по всей командной цепочке, вплоть до самого Вершинина. Ты только Гречко предупреди, уже после бомбёжки, а то мне танки на Лубянке не нужны.
   По лицу Никиты Сергеевича скользнула понимающая улыбка:
   – Тогда давай. Гречко беру на себя. Но – чтобы комар носа не подточил. И никаких жертв!
   – Само собой!
   Эвакуацию деревни провели 16 июля, заранее. Опыт проведения подобных мероприятий у Ивана Александровича был ещё с войны. Вывезли не только жителей, но и скотину, и даже кур. Жителям помогли упаковать и погрузить в контейнеры имущество, чтобы ничего из нажитого добра не пропало. Пожалели и совхозный трактор, его тоже вывезли. Эвакуированных временно разместили в контейнерных вагончиках в 50 километрах от деревни.
   Как и предупреждал Серов, 18 июля в ходе учений, 5 самолётов, перепутав цели, отбомбились по деревне. Когда самолёты приземлились, лётчиков встречали уже на полосе, и отнюдь не с цветами. Комитетчики арестовали всё командование полка, штаб дивизии и фактически сорвали учения. Шухер поднялся грандиозный, само вмешательство комитетчиков в процесс учений предсказуемо вызвало у маршала Вершинина приступ бешенства, но крыть ему было нечем – ЧП было налицо, и очень серьёзное.
   Сотрудники Серова оказались на высоте – после нескольких дней тщательного расследования они установили, кто конкретно ошибся и почему, кто отдал приказ атаковать именно эти цели, почему самолёты отклонились от курса.
   Вызванному в ЦК Вершинину пришлось несладко. Сначала Серов выложил ему результаты расследования, а затем уже Первый секретарь ЦК, попросив Серова выйти ненадолго, устроил маршалу жёсткую взбучку. Вершинин вылетел из его кабинета весь красный, и едва не в мыле.
   По итогам происшествия, как и обещал Серов, никого не посадили, но в КПЗ посидеть пришлось – и лётчикам, и штабным, и генералам с большими звёздами, поэтому происшествие они запомнили надолго. В уставы были внесены серьёзные изменения, касающиеся безопасности при проведении учений. Полигоны для отработки задач с боевым оружием вынесли на безопасное удаление от населённых пунктов.
   Два разрушенных дома в литовской деревне восстановить было уже невозможно. В качестве компенсации жители деревни получили новые дома, по своему выбору, причём выбор был предоставлен широкий, от традиционных бревенчатых строений, до новомодных геокупольных. Расходы оплатили из военного бюджета, а у виновников происшествия потом ещё несколько лет ежемесячно высчитывали из зарплаты. Причём не столько у лётчиков, сколько у настоящих виновников из штаба.
  
   В некоторых случаях внедрение новых технологий позволяло не только удешевить и ускорить производство, но и спасти человеческие жизни. Но это внедрение часто шло «со скрипом», приходилось на всех уровнях доказывать их преимущества, преодолевая косность руководителей среднего звена, а часто – и высшего
   До конца 50-х в СССР широко использовалась киноплёнка на нитроцеллюлозной основе, очень огнеопасная. Её производство было отлажено ещё до войны, новые материалы только появились и ещё не успели завоевать доверие.
   Иногда для спасения людей, в основном – от самих себя и собственной глупости, приходилось проводить настоящие операции под прикрытием. В ноябре 1957 г. Серов послал одного из доверенных сотрудников в деревню Бусса Брестской области Белорусской ССР. Там был предотвращён пожар в школе, случившийся по стечению обстоятельств, а точнее – из-за недомыслия и обычного местечкового раздолбайства.
   12 ноября в деревенскую школу приехала кинопередвижка. Механик сидел со своей установкой в дверях, разложив катушки нитрокинопленки на полу, и заправляя их при свете стоящей на столе керосиновой лампы, наполненной бензином. В помещении находились зрители, для которых процесс подготовки кинопроектора к показу был непривычен, и интересен не меньше, чем кино.
   Сотрудник комитета, по заданию руководства подменивший водителя кинопередвижки, вывел посторонних из помещения, устроил внушение кинооператору, а заодно убрал из опасной зоны поддатого колхозника, из-за которого в «той» истории всё и случилось.
   После этого случая Серов «продавил» в Совете министров запрет на использование нитроцеллюлитной кинопленки, для чего даже пришлось устраивать для министров демонстрационный эксперимент.
   (АИ частично, в реальной истории лампу случайно опрокинул один из зрителей, находившийся в подпитии. Произошло возгорание, огонь быстро распространился по бревенчатому помещению. В результате погибли 65 чел., многие получили тяжёлые ожоги. Запрет был введён по результатам трагедии)
  
   Иногда приходилось спасать и союзников, и совершенно посторонних людей. Большинство ситуаций, требовавших вмешательства, выявлялись аналитиками 20-го Главного управления в результате изучения «электронной энциклопедии», где была сводка событий, происшествий и катастроф по годам, а в описаниях катастроф во многих случаях приводились и результаты расследования с объяснением причин.
   Так, осенью 1959 начальник группы информации Селин доложил Серову об угрозе гибели командующего революционными вооружёнными силами Кубы Камило Сьенфуэгоса. (В реальной истории Камило Сьенфуэгос пропал без вести вместе со своим пилотом Луисиано Фариньясом 28 октября 1959 г во время полёта над морем на самолёте «Сессна-310»)
   Ознакомившись с подобранными Селиным материалами дела, Серов доложил обо всём Первому секретарю ЦК КПСС.
   – Дело там запутанное, – сразу предупредил Иван Александрович. – Кастро и его сторонники обвиняют в смерти Камило ЦРУ, предполагая, что его сбили над морем. Антикастровские диссиденты, в частности Убер Матос, обвиняют Кастро и его личного пилота Бласа Домингеса – якобы тот сбил самолёт Камило по приказу Кастро. За 13 дней до этого Фидель назначил министром обороны Кубы своего брата Рауля, фактически отодвинув Камило от руководства армией.
   – А твои люди что выяснили? – спросил Хрущёв.
   – В таких случаях самое простое объяснение обычно – самое верное, – ответил Серов. – В тот день была плохая погода. На лёгком самолёте в таких метеоусловиях, да ещё над морем навернуться ничего не стоит. Версия с заговором документальных подтверждений не имеет и основана лишь на словах кубинских диссидентов, ненавидящих Фиделя. (http://www.sovsekretno.ru/articles/id/3223)
   – Вот и проверим, – решил Никита Сергеевич. – Пусть твои люди приглядят за кубинскими истребителями, у них же сейчас их ещё немного?
   Поставки советского оружия в конце 1959 года ещё только подготавливались.
   – На сегодняшний день – да, на Кубе всего пять истребителей «Си Фьюри» – это тот самолёт, который, по версии Матоса, якобы перехватил «Сессну», – подтвердил Серов. – Приглядеть за ними, да и за пилотом Кастро Домингесом будет нетрудно. Пилоту Сьенфуэгоса мы намекнём, чтобы летел только над сушей, не пытаясь срезать маршрут. Самолёт проверим лишний раз, мало ли какие могут быть неполадки.
   – А ещё лучше – нехай в этот день вообще не летают, если погода нелётная, – посоветовал Хрущёв. – И поговори с коминтерновцами – может, на всякий случай, товарища Сьенфуэгоса привлечь к делам Коминтерна и вообще увезти с Кубы?
   Так и сделали. Двигатель «Сессны» тщательно перебрали советские специалисты, из США были доставлены и установлены некоторые запчасти взамен изношенных. С 1960 года в распоряжение команданте была передана новенькая чешская «Морава» L-200, а «Сессну» у кубинцев выкупили и увезли в ЛИИ для изучения. Пилот Сьенфуэгоса Фариньяс прошёл дополнительный курс подготовки к полётам в сложных метеоусловиях и стал намного более ответственно относиться к фактору погоды. Ему также было рекомендовано как можно меньше летать над морем и не вылетать из пределов территориальных вод. Была проведена беседа и с самим Камило – опытный советский лётчик-испытатель Марк Лазаревич Галлай, специально направленный в короткую командировку на Кубу, объяснил команданте, что с погодой шутить не стоит.
   Карибский регион известен внезапными штормами в осенне-зимний период, погода здесь может моментально ухудшиться и точно так же быстро проясниться.
   Проведённые мероприятия дали результат. 28 октября 1959 г команданте Сьенфуэгос отказался от полёта и отправился в поездку по земле. Подозрения в отношении Фиделя Кастро и его личного пилота Бласа Домингеса не оправдались – никаких подозрительных действий в отношении Сьенфуэгоса не последовало. А вот привлечь Камило к деятельности Коминтерна в конце 1959-го не получилось – его больше интересовало будущее родной Кубы, чем освобождение всей Латинской Америки. Серов и резидент КГБ на Кубе Алексеев, обменявшись шифровками, решили вернуться к этому вопросу позже.
  
   По мере получения доступа к информации предотвращением происшествий, помимо Серова, начали заниматься и другие «посвящённые».
   Военно-морской министр Николай Герасимович Кузнецов обращал особое внимание на морские происшествия – с кораблями или самолётами над морем. По его просьбе сотрудники ИАЦ составили перечень морских катастроф и происшествий. Именно Кузнецов обратил внимание на события 17 января 1960 года на Курилах, где шторм унёс в море баржу с четырьмя солдатами из стройбата. 21-летний младший сержант Асхат Зиганшин, 21-летний рядовой Анатолий Крючковский, 20-летний рядовой Филипп Поплавский и ещё один рядовой, 20-летний Иван Федотов пробыли в море 51 день, почти без еды.
   По заведённому ещё в конце 1953-го года порядку любое изменение истории разрешал и утверждал лично Первый секретарь ЦК. Поэтому адмирал Кузнецов доложил ему о необходимости предотвратить очередное происшествие.
   – Стройбатовцы? – удивился Никита Сергеевич. – Не моряки? А как же они на барже-то оказались?
   – Дело было на острове Итуруп, – пояснил адмирал. – Там вокруг острова мелкое каменистое дно, подход судов снабжения затруднён. Для доставки грузов с судов на берег используется стотонная плоскодонная танкодесантная баржа с малой осадкой и длиной всего 17 метров. Судно не мореходное, на таком разрешается удаляться от берега не более чем на 300 метров. Ребят послали разгрузить припасы с пришедшего корабля. В девять часов утра налетел шторм, баржу понесло от берега в открытое море, а там – сильное течение. Топлива было мало, оно ушло на борьбу со штормом, пока ребята пытались удержать баржу носом к волне.
   Хуже того, из продовольствия на барже оказались буханка хлеба, две банки тушёнки, банка жира и несколько ложек крупы. Были ещё два ведра картошки, которую во время шторма раскидало по машинному отделению, отчего она пропиталась мазутом. Опрокинуло и бачок с питьевой водой, которая частично перемешалась с морской. Ещё на судне была печка-буржуйка, спички и несколько пачек «Беломора», – поведал Кузнецов.
   – А почему их не нашли наши спасатели?
   – На берегу обнаружили их личные вещи, выброшенные штормом. Возможно, смыло с палубы. Спасатели решили, что баржа затонула и все погибли. Никто не предполагал, что такое утлое судёнышко выдержит подобный шторм.
   – Ясно. Поторопились похоронить… Так что вы намерены делать, Николай Герасимович?
   – Сообщить на Итуруп, что идёт шторм, все работы по разгрузке надо отложить и увести людей с баржи, – ответил адмирал. – Но тут, Никита Сергеич, есть одна закавыка…
   – Какая ещё закавыка?
   – «Там» эти четверо были спасены американским авианосцем «Кирсардж», и доставлены в США, где их объявили героями. В «документах» указано, что этот случай значительно улучшил отношения СССР и США, и в целом образ Советского Союза в мире. К сожалению, ненадолго. После перехвата U-2 и срыва Парижской конференции начался новый виток «холодной войны», – пояснил адмирал.
   (Как оно было на самом деле: http://nnm.me/blogs/SSSR/odinochnoe-plavanie-kak-soldaty-iz-sovetskogo-stroybata-potryasli-mir/#cut)
   Хрущёв, оказался перед непростым выбором. Поразмыслив минуту, Никита Сергеевич покачал головой:
   – Никакой образ Советского Союза не стоит риска потерять четырёх человек в мирное время. А что, если американцы пошлют авианосец другим маршрутом? Надеяться, что история повторится один в один – нельзя, несмотря на теорию инертности времени, которую выдвигают товарищи Келдыш, Фок, Бартини и Лентов, – он решительно отодвинул записку Кузнецова. – Действуйте, Николай Герасимович. Ребят не надо вообще допускать на эту чёртову баржу.
   Когда Кузнецов ушёл, Никита Сергеевич ещё раз перечитал его записку, подумал, затем набрал номер Серова:
   – Иван Александрович, Хрущёв говорит. Ты про «итурупскую четвёрку» слышал?
   – М-м-м, дай вспомнить… что-то было.
   – Тут товарищ Кузнецов ко мне заходил. Я тебе сейчас его записку пришлю по фототелеграфу, – он включил факс и отослал записку Серову.
   – Получил, читаю, – ответил председатель КГБ. – Всё, вспомнил про этот случай.
   – Тут такое дело… – Хрущёв замялся. – Это первый раз, когда моряки выходят с предложением об изменении истории. Опыта у них ещё нет, боюсь, как бы не напортачили. Разрешение я дал, конечно, но ты со своей стороны пригляди за ними. Вроде как продублируй, что ли…
   – Есть приглядеть! – ответил генерал. – Всё сделаем в лучшем виде.
   Однако «в лучшем виде» не получилось. Помешала секретность и многоступенчатая командная цепь. Военно-морской министр, разумеется, сам не звонил на Итуруп – это привлекло бы лишнее внимание, да и у него было много других дел. Кузнецов отдал приказ одному из порученцев, и сообщение ушло «по команде».
   Серов, понимая, что так и будет, отправил ещё одно сообщение, местному особисту. Предполагая, что ситуация может повернуться по-всякому, он распорядился не только не пускать солдат на баржу, но и на всякий случай скрытно заложить на судёнышке аварийный запас воды в герметичной таре, продуктов и топлива, рассчитанный на 3 месяца.
   Затем он связался с руководством Главкосмоса:
   – Сергей Палыч, что у вас на сегодняшний день по спасательным маякам сделано?
   – Опытные образцы маяков для испытаний собраны, – ответил Королёв. – Идёт проектирование основного изделия. А что?
   Главный конструктор имел в виду спутник, который собирались частично унифицировать с разрабатываемым спутником радиоразведки.
   – Да тут такое дело… Разговор не телефонный, давайте я лучше к вам подъеду.
   При личной встрече Серов рассказал Королёву о возможном происшествии и предложил:
   – Сергей Палыч, не хотите свой маячок в реальных условиях испытать?
   – Я-то с удовольствием, – ответил Королёв, – но ведь спутник ещё не готов?
   – И не надо, – ответил Иван Александрович. – Пеленгаторы можно использовать любые, например, на самолётах или дирижаблях. Нам важно сам маячок на баржу поставить, и хоть какую-то инструкцию к нему дать.
   – Да там инструкция в два пункта – сорвать наклейку с алюминий-воздушной батареи, и нажать кнопку включения, – пояснил Сергей Павлович.
   – Можете мне один опытный образец маяка дать? – спросил Серов.
   – Один – могу, – Королёв позвонил Богуславскому, и через несколько минут кто-то из его сотрудников принёс маяк.
   С опаской взглянув на Серова, инженер молча поставил маяк на стол и поспешил исчезнуть. Королёв лично объяснил Ивану Александровичу, как включить прибор.
   Маяк отправили рейсовым Ту-104 во Владивосток, а оттуда самолётом, доставлявшим почту, переправили на Итуруп. Тамошний особист был весьма удивлён строгим сопроводительным приказом, приложенным к непонятному приборчику, напоминавшему поллитровый термос с выдвижной антенной под колпачком, но приказ выполнил буквально. Радиомаяк был включён в комплект спасательных средств баржи Т-36. Ирония судьбы – убогая баржа стала первым судном в мире, оснащённым радиомаяком создаваемой разработчиками НИИ-88 и ещё целого ряда научных институтов перспективной системы КОСПАС-SARSAT.
   Также особист доставил на баржу трехмесячный запас консервов на четырёх человек, питьевую воду, радиостанцию, топливо и спасательные жилеты. Помогавшие ему солдаты озадаченно переглядывались и перешёптывались:
   – Не иначе, наш чекист в Японию перебежать собрался...
   До дня «Х» – 17 января – оставалось 2 дня.
   Казалось бы, что проще – передать приказ командиру военной части на Итурупе не посылать солдат на разгрузку судна, и предупредить о надвигающемся шторме. Но такой приказ нельзя было передать заранее, чтобы у командира не возникли вопросы и подозрения – ведь шторм ещё не начался, и местные синоптики о нём не подозревали. В особом отделе это понимали, поэтому ограничились общими указаниями: согласно данным с метеоспутника, следует ждать возможного ухудшения погоды, вплоть до штормового предупреждения, и обеспечить безопасность личного состава. Передать прямой приказ отложить разгрузку собирались в ночь с 16 на 17 января.
   Но тут вмешался случай. Итурупский особист, набегавшись вокруг баржи, сильно простудился. Вечером 16 января у него поднялась температура. Он принял аспирин и народное средство от простуды – полбанки малинового варенья на стакан спирта, и устроился поудобнее у тёплой печки, с твёрдым намерением рано утром получить от синоптиков свежую сводку погоды и вместе с приказом передать её командиру части. С этой мыслью он и заснул. В тепле его разморило. Сослуживцы, зная, что он заболел, и не подозревая о возложенной на него миссии, решили его не будить и дать выспаться. Поэтому команду «Подъём» он благополучно проспал.
   Порученец Кузнецова отданный ему приказ выполнил. Вечером 16 января он отправил распоряжение по военной ВЧ-связи через Владивосток на Курилы, о чём и доложил адмиралу. Вот только разница в часовых поясах между Москвой и Владивостоком – 7 часов. Его сообщение во Владивостоке было получено уже рано утром 17 января. Всё бы ничего, успели бы и так, но 17 января 1960 г был понедельник, Тихоокеанский флот готовился к учениям, и у связиста с самого утра скопилось много сообщений, которые он должен был передать. Сообщения на Итуруп, по мнению связиста, явно не заслуживали передачи в первую очередь. Когда дело дошло до них, на Курилах было уже почти 9 часов утра.
   Ничего не подозревавший командир части вскоре после подъёма и завтрака отправил четверых стройбатовцев на баржу, с приказом подготовить её к прибытию корабля снабжения, ожидавшегося в этот день. Они должны были подойти по мелководью к кораблю, перегрузить припасы на баржу, и доставить на остров.
   Когда особист проснулся, за окном завывал ветер, и крутились снежные хлопья. На Итуруп обрушился шторм. Он пришёл неожиданно. Зимой светает поздно, шторм ударил ещё до рассвета. Особист кинулся к командиру части:
   – Товарищ командир! Шторм на улице!
   – А то я не вижу?
   – Солдат на баржу посылали? На разгрузку?
   – Четверых, а что?
   – Надо их немедленно вернуть! Вот приказ из Москвы: «В связи с резким ухудшением погоды обеспечить максимальную безопасность личного состава в сложных метеоусловиях, прекратить любые работы на открытой местности, всем укрыться в помещениях»
   – Безопасность обеспечить? А жрать что будем? Сегодня корабль с припасами придёт! – пока командир с особистом одевали верхнюю одежду, не переставая препираться, в помещение вбежал дежурный:
   – Товарищ командир! Баржу унесло! На ней младший сержант Зиганшин и трое рядовых!
   – Твою ж мать!!!
   Тут же прибежал связист:
   – Товарищ командир, приказ штаба: «Из-за шторма корабль снабжения не придёт, подготовку к разгрузке отставить, личному составу укрыться в помещениях». И тут ещё сводка погоды...
   – Бл...дь, где ж ты раньше был?!!
   Связист даже обиделся:
   – Как только принял сообщение – сразу к вам побежал...
   Ситуация складывалась хуже некуда. Как сказали бы американцы, произошёл классический JANFU – Joint Army-Navy Fuck-Up, (Совместный армейско-флотский про#б). Что ещё печальнее, в «про#бе» поучаствовал и Комитет Госбезопасности.
   Командир части немедленно доложил об «унесённых ветром» в штаб, как бы ни хотелось ему, скрыть такое происшествие было невозможно. Во Владивостоке, где лежал полученный рано утром из Москвы грозный приказ военно-морского министра, среди штабных началась лёгкая паника. О происшествии на Итурупе доложили командующему Тихоокеанским флотом адмиралу Фокину.
   Виталий Алексеевич Фокин тут же распорядился развернуть поисково-спасательную операцию, а сам сел обдумывать ответ, который ему предстояло отправить военно-морскому министру. Но, пока продолжался шторм, о каких-либо реальных поисках не было и речи. Видимость была почти нулевая, свинцово-серые тучи обрушивали в кипящее белыми гребнями волн море один снежный заряд за другим, скорость ветра доходила до 60 метров в секунду.
   В Москве адмирал Кузнецов, получив рапорт адмирала Фокина, схватился за голову. В этот момент заверещала «вертушка» – телефон секретной линии ВЧ-связи. Министр снял трубку. Звонил Серов.
   – Ну что, Николай Герасимович? Ваши на Тихом океане всё про#бали? – спросил председатель КГБ.
   – Не время для подъ#бок, товарищ Серов! – возмутился адмирал. – Там четверо ребят могут погибнуть, если уже не погибли!
   – Да я и не подъ#бываю, – честно ответил Иван Александрович. – Мои ведь тоже про#бали, хотя должны были ваших подстраховывать... Я сейчас подъеду, подумаем вместе, как ребят спасать. Мы с вами теперь оба за них в ответе.
   Такого адмирал от председателя КГБ никак не ожидал. Подобно всем профессиональным военным, чекистов он не любил. Но сейчас, чтобы спасти этих четверых, Кузнецов готов был сотрудничать с кем угодно, хоть с чёртом.
   «Хотя... Пожалуй, с чёртом было бы безопаснее», – подумал адмирал.
   Серов подъехал через полчаса. По отсутствию белого песца Кузнецов заключил, что, может быть, всё ещё обойдётся. Председатель КГБ рассказал о подстраховочных мероприятиях, что провёл его некстати заболевший сотрудник на Итурупе. Адмирал даже не поверил сначала:
   – Вы меня не разыгрываете, Иван Александрович? Вроде, как Бандеру разыграли?
   – Да не тот случай, Николай Герасимович, чтобы шутить.
   – Да уж, смотрю, вы сегодня без своего питомца...
   – С ним я только к врагам Советского народа езжу, – невесело усмехнулся Серов.
   – То есть, голодная смерть ребятам не грозит, вода есть, и даже радиомаяк на баржу поставили? Это здорово, это вы им, считайте, несколько шансов подарили, – одобрил адмирал. – Спасибо.
   Но баржа у них совершенно не мореходная, если она в такой шторм не потонет – это будет чудо. Значит, тогда, как только шторм заканчивается, я отправляю на поиски все противолодочные дирижабли, что есть на Дальнем Востоке. Они оснащены пеленгаторами, если засекут сигнал маяка, сразу пойдут на пеленг.
   Баржа, скорее всего, попала в местное течение, и сейчас её относит примерно в этом направлении – Кузнецов показал по карте на юго-запад, вдоль Курильской гряды к северной оконечности Хоккайдо и дальше вдоль берега острова. – Если она не утонула, мы её найдём.
   – Вы ищите, а я подумаю, как товарищу Хрущёву обо всём докладывать, – ответил Серов.
   Хрущёв был предсказуемо зол:
   – Ну, чёрт вас подери, остолопы! Нет, я понимаю, моряки в первый раз, но ты-то, товарищ Серов, с твоим-то опытом, куда смотрел?!
   – Я с себя вины не снимаю, – ответил Иван Александрович. – Обязан был проконтролировать лично. Мне доложили, что всё исполнено, я успокоился. Видать, слишком рано.
   – Ладно, проехали. Что делать-то будем?
   – Моряки дирижабли обещали поднять, как только шторм утихнет.
   – Пусть корабли тоже посылают, – распорядился Никита Сергеевич. – У них там трофейный английский авианосец есть, пусть тоже подключается к поискам. Может, с самолётов большую площадь осмотрят.
   Но в этот день поиски начать не удалось. Зимний день короток, а шторм бушевал 10 часов. К тому моменту, когда ветер начал стихать, уже стемнело. Утром с Итурупа пришло сообщение. На берегу были найдены некоторые вещи с баржи. Военное командование на Тихоокеанском флоте пришло к выводу, что баржа вместе с находившимися на ней людьми утонула. Адмирал Фокин своим приказом отменил поиски.
   Однако, баржа не погибла. В течение всего дня четверо солдат боролись со стихией, пока наконец шторм не стих. Топливный бак опустел, 15-метровые волны сильно потрепали баржу. Теперь её просто уносило всё дальше и дальше в открытый океан. Резервную бочку с горючим, погруженную на борт по приказу особиста, нашли, но топливо в ней оказалось грязным. То есть, перед погрузкой оно было вполне чистое, но штормовые волны так швыряли утлую баржу, что взбаламутили осадок, скопившийся на дне долго стоявшей бочки. Топливный фильтр при работе моментально забивался, и двигатель глох каждые несколько минут. Промывать фильтр было нечем.
   Николай Герасимович Кузнецов, в свою очередь, был полностью уверен, что поисково-спасательная операция в Тихом океане идёт полным ходом. JANFU продолжался.
   Следующим утром военно-морской министр лично связался с командующим ТОФ и спросил:
   – Виталий Алексеич, ребят с Итурупа нашли?
   И получил ответ, которого никак не ожидал услышать.
   – Никак нет, товарищ министр! С Итурупа сообщили, что найдены выброшенные на берег личные вещи. Судя по всему, баржа потонула. Я приказал прекратить поиски.
   Адмирал взревел громче, чем гудок линкора:
   – ТОВАРИЩ ФОКИН!!! ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХ#ЕЛИ?! Я вам отдал прямой приказ!!! Выполнять немедленно!!!
   – Есть выполнять немедленно! – ответил совершенно огорошенный Фокин.
   Он честно пытался понять, в чём смысл этих безнадёжных поисков.
   «Может, кто-то из этих четверых – чей-нибудь «сынок»? – подумал Виталий Алексеевич: «Но тогда что он делал в стройбате на Итурупе? Это же жопа мира?!»
   Он распорядился поднять в воздух дирижабли ПЛО и поставил им задачу следовать от Итурупа на восток. Следом за дирижаблями в поход отправилось соединение кораблей – авианосец «Новосибирск» – бывший британский «Albion», с крейсерами и эсминцами охранения, а также танкерами и кораблями снабжения. Но им ещё предстояло идти 1400 километров только до Итурупа, вокруг Хоккайдо, между Хонсю и Хоккайдо их не пропустили бы японцы. На этот переход 20 узловым ходом, предельным для кораблей снабжения, требовалось примерно 38 часов.
   Однако, время было упущено. Вырвавшись из когтей шторма, баржа с четырьмя солдатами попала в обманчиво мягкие лапы холодного Курильского течения, которое понесло её на юго-запад, вдоль побережья Японии. В районе 40 градуса северной широты, как раз у выхода из пролива между островами Хонсю и Хоккайдо, оно встречается с тёплым течением Куросио, отклоняя его на восток. Куросио переходит в Северо-Тихоокеанское течение, которое идёт прямо на восток примерно вдоль 40-й параллели, а затем, немного не доходя до меридиана Гавайских островов, резко поворачивает на юг.
   (Карты течений http://ukrmap.su/program2009/g7/Maps/r_18-1.jpg и https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Шаблон:Течения_Тихого_океана_(карта_изображений)&oldid=42666969)
   Если бы эскадра прошла между Хонсю и Хоккайдо, она с большой вероятностью обнаружила бы унесённую штормом и течением баржу уже на следующий день. Но не срослось.
   Разумеется, эскадрой командовали не дураки. Карту течений офицеры штаба знали и учитывали. Но они не знали, каково состояние баржи, дрейфует ли она по течению, или идёт своим ходом, смогут ли вообще солдаты-стройбатовцы, ни разу не моряки, хоть как-то управлять судном.
   Мнения в штабе эскадры разделились. Большая часть офицеров считала, что баржа гарантированно затонула во время шторма, и все поиски бесполезны. Меньшая часть допускала, что баржу, возможно, отнесло в открытый океан, и теперь солдаты пытаются вернуться, держа курс «примерно на северо-запад», в сторону Курильских островов, либо побережья Камчатки. Достигнув побережья, они пойдут вдоль него на юг.
   Исходя из этого допущения, поиски ограничили районом Камчатки и Курильских островов, прочёсывая море в разных направлениях. Большие надежды с самого начала возлагались на радиомаяк, но он почему-то молчал, и это обстоятельство усиливало позиции большинства, считавшего, что баржа затонула, и поиски надо прекратить. Фактически, искали только из-за строгого приказа адмирала Кузнецова, в успех поисков уже почти никто не верил.
   В это время неуправляемую баржу относило Северо-Тихоокеанским течением всё дальше и дальше к центру северной части Тихого океана. Связи не было – во время шторма рация была повреждена, а починить её солдаты не могли – не было ни запчастей, ни инструментов, ни знаний.
   Всё время уходило на бесплодные попытки запустить двигатель и отфильтровать для него топливо. Радиомаяк они нашли, но при нём не оказалось инструкции – вероятно, она затерялась во время шторма, когда все незакреплённые предметы швыряло из угла в угол.
   Воздушно-алюминиевые батареи были ещё редкой новинкой, о том, что надо открутить герметичный колпачок, и под ним оторвать наклейку, закрывающую доступ воздуха к батарее, никто не догадался. Понажимав кнопку на корпусе и не дождавшись никакой реакции от прибора – сигнальная лампочка не загоралась – терпящие бедствие отставили бесполезный маяк в угол и забыли о нём.
   К счастью, смерть от голода им не грозила – запас продуктов на баржу был положен немалый, пресная вода тоже была. Четверым путешественникам поневоле оставалось лишь ждать, что их кто-нибудь спасёт.
   Широкомасштабная поисковая операция Тихоокеанского флота не осталась незамеченной американцами. Вначале они, видя задействованные в поисках дирижабли противолодочной обороны, решили что Советы потеряли подводную лодку. Американцы тут же оживились и решили поучаствовать. А вдруг удастся найти её раньше красных? Если экипаж не выжил, лодка станет собственностью нашедшего.
   Но вскоре из радиоперехватов им стало ясно, что ищут вовсе не субмарину. События разворачивались вскоре после на редкость удачного визита Хрущёва в США, в отношениях между двумя странами наметилось потепление. Получив указание президента «предложить русским помощь в поисках», американцы вышли на связь и уточнили, кого же так упорно ищут советские коллеги?
   Известие о четверых унесённых штормом солдатах перевернуло ситуацию. Настоящие моряки знают, что стихия не щадит никого. Адмирал Бёрк отправил на помощь авианосец «Кирсардж» с кораблями охранения, находившийся в районе Гавайских островов. Время шло, к этому моменту баржа находилась в море уже две недели.
   Через несколько дней американцы поймали необычный радиосигнал, похожий на сигнал русского спутника, но на другой частоте. Его источник, судя по показаниям пеленгаторов, находился в море, а не на орбите. Как оказалось позже, солдаты попытались разобрать радиомаяк, больше от скуки, чем в надежде заставить его работать, и мимоходом оторвали наклейку. Воздух попал в батарею, и лампочка робко мигнула – раз, другой, третий. Светодиоды были ещё слишком дороги, и маяк оснастили обычной лампочкой от карманного фонарика. Чтобы она не сажала батарею, лампочку заставили мигать раз в 10 секунд. Увидев мигание лампочки, копавшийся в маяке Филипп Поплавский нажал кнопку, и маяк заработал. Большую часть объёма его корпуса занимала батарея, её хватило на несколько дней непрерывной передачи.
   Американцы подняли самолёты с авианосца, и вскоре обнаружили дрейфующую полузатопленную баржу, на которой, как показали пеленгаторы, и находился источник сигнала. Высланный с «Кирсарджа» вертолёт снял с баржи и доставил на авианосец четверых парней, похудевших, обросших, но живых. Благодаря маяку и совместной спасательной операции советского и американского флотов, их нашли через 22 дня после происшествия.
   Как ни рады были солдаты неожиданному спасению, они не забыли о своём долге. Покидая баржу, Асхат Зиганшин пробил монтировкой алюминиевый корпус радиомаяка и тайком от американцев выбросил его за борт, исключительно на всякий случай – чтобы потом не обвинили, что оставили секретное оборудование вероятному противнику. Был ли маяк секретным или нет – он не знал, а потому действовал по наитию.
   (АИ, в реальной истории, баржу носило по океану 51 день, официально было объявлено – 49 дней. Американцы спасли потерпевших только 7 марта 1960 г. Под конец плавания, когда небольшой запас продуктов кончился, потерпевшим пришлось есть варёную кожу ремней и пережжённую кирзу от сапог. Как потом говорили врачи, жить четвёрке оставалось совсем немного: смерть от истощения могла наступить уже в ближайшие часы. На Т-36 к тому времени оставался один сапог и три спички. Источник – http://nnm.me/blogs/SSSR/odinochnoe-plavanie-kak-soldaty-iz-sovetskogo-stroybata-potryasli-mir/#cut )
   Прибыв на авианосец, сержант Зиганшин поблагодарил американцев за помощь и заявил:
   – У нас всё нормально, нужно топливо и продукты, и мы сами доплывём до дома.
   (Он реально так заявил, несмотря на голод: http://nnm.me/blogs/SSSR/odinochnoe-plavanie-kak-soldaty-iz-sovetskogo-stroybata-potryasli-mir/#cut)
   Понятно, что баржа уже никуда доплыть не могла. Американцы должны были бы сразу же передать четверых спасённых на советские корабли. До них было заметно ближе, чем до побережья США. Но вмешались спецслужбы.
   Кто-то в ближайшем окружении Даллеса высказал идею: показать советским солдатам Америку с наилучшей стороны, вдруг кто-нибудь из них «даст слабину» и изъявит желание «выбрать свободу».
   Вместо передачи спасённых на советские корабли, американцы посадили их в палубный транспортник TF-1 «Trader» и отправили в Гонолулу, откуда, после пресс-конференции, уже специально организованным пассажирским чартерным рейсом доставили советских солдат в Сан-Франциско. Там их тщательно обследовали врачи, и убедились, что их жизни и здоровью ничто не угрожает. Но запас воды и продуктов, положенный на баржу, отнюдь не сделал их плавание на готовой в любой момент утонуть барже менее героическим в глазах американцев.
   (АИ, в реальной истории их везли в Сан-Франциско на борту авианосца, там же состоялась и первая из многих пресс-конференция. Более 50 репортёров доставили на авианосец вертолётами)
   Четверым скитальцам обеспечили «хорошую прессу», и Америка встретила их восторженно. Солдат переодели в костюмы по последней моде. Импульсивные американцы буквально влюбились в русских героев. На фотографиях они смотрелись великолепно — прямо-таки «ливерпульская четвёрка». Мэр Сан-Франциско вручил им «золотой ключ» от города.
   Специалисты восхищались: молодые советские парни в критической ситуации не потеряли человеческий облик, не озверели, не вступили в конфликты, не скатились до каннибализма, как это случалось со многими из тех, кто попадал в аналогичные обстоятельства.
   А простые жители США, глядя на фото, удивлялись: разве это враги? Милейшие ребята, немного стеснительные, что только добавляет им шарма.
   Одиссея четверых советских солдат стала известна во всём мире. Четверо стройбатовцев за время своего пребывания в США сделали для международного имиджа Советского Союза больше, чем профессиональные советские дипломаты.
   Какого-либо давления со стороны официальных властей на советских солдат не оказывалось. Зато вовсю старалась пресса, исподволь подзуживаемая ЦРУ.
   Поначалу вопросы были обычные: «Как вы оказались в море?», «Не боялись ли смерти от голода?»
   Стройбатовцы отвечали честно:
   – Нет, голода мы не боялись, на острове все знали, что на барже всегда было достаточно припасов, что бы дойти до Сахалина своим ходом. Боялись, что баржа утонет, особенно пока шторм не кончился, она же к такому плаванию не приспособлена.
   На каждой из многочисленных пресс-конференций спасённым задавали внешне невинные вопросы: «Хорошо ли вас встретили в США? Удобно ли вас разместили? Нравится ли вам Америка?»
   Когда солдаты честно отвечали, что всё замечательно, и они всем довольны, обычно уже другой репортёр спрашивал: «Не задумывались ли вы над возможностью остаться в нашей стране?»
   Солдаты из раза в раз отвечали отрицательно:
   – Почему? Зачем? Мы – граждане Советского Союза, там наша Родина. Если бы хотели сбежать – давно бы уже уплыли в Японию. Никто из нас убегать не собирался.
   Их волновала реакция на родине. Москва, получив новости из США, некоторое время молчала. В Советском Союзе ждали, не попросят ли спасённые политического убежища в Америке, чтобы не попасть впросак с преждевременно сделанными заявлениями.
   Как только стало ясно, что военные не собираются «выбирать свободу», про героическое плавание четвёрки Зиганшина заговорили по телевидению, на радио и в газетах. Хрущёв послал им приветственную телеграмму, поблагодарил за проявленное мужество и пожелал скорейшего возвращения на Родину.
   Американская сторона поняла это, как намёк. Вскоре всех четверых передали советским дипломатам, и самолётом отправили в Москву.
   По возвращении в СССР героев ждал приём на высшем уровне — в их честь был организован митинг, солдат лично принимали Хрущёв и министр обороны Гречко (АИ, в реальной истории – Малиновский.)
   Всех четверых наградили орденами Красной Звезды, про их плавание сняли фильм, написали несколько книг. Почти сразу после возвращения на Родину солдат демобилизовали: министр обороны выразился недвусмысленно: «Парни своё отслужили сполна».
   Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Асхат Зиганшин по рекомендации командования поступили в Ленинградское военно-морское среднетехническое училище, которое окончили в 1964 году.
   Иван Федотов, парень с берегов Амура, вернулся домой и всю жизнь проработал речником. Его не стало в 2000 году.
   Филипп Поплавский, поселившийся под Ленинградом, после окончания училища работал на больших морских судах, ходил в заграничные плавания. Он скончался в 2001 году.
   Анатолий Крючковский живёт в Киеве, много лет проработал заместителем главного механика на киевском заводе «Ленинская кузница».
   Асхат Зиганшин после окончания училища поступил механиком в аварийно-спасательный отряд в городе Ломоносове под Ленинградом, женился, воспитал двух прекрасных дочерей. Выйдя на пенсию, поселился в Ленинграде.
   Они не рвались к славе и не переживали, когда слава, коснувшись их на несколько лет, пропала, словно её и не было.
  
   По результатам истории с «унесёнными ветром» Хрущёв провёл строгий разбор полётов. Досталось и Кузнецову, и Серову, и Королёву:
   – Конечно, хорошо всё, что хорошо кончается, но, при правильной подготовке, ничего этого вообще не должно было случиться, – заявил Первый секретарь. – Операцию подготовили плохо. Жизни людей подвергли ненужному риску.
   Спасательная операция флота, считайте, провалена. В первую очередь – из-за лишней секретности. Надо было дать тихоокеанцам больше информации, хотя бы подсказать, чтобы искали дальше вдоль течения.
   Товарищ Серов, конечно, удачно подстраховался, но и тут без накладок не обошлось. И опять же, лишняя секретность помешала. Один сотрудник заболел, временно вышел из строя, а из-за него четыре жизни висели на волоске. Не должно так быть.
   – Меры примем, – заверил Иван Александрович.
   – Э! Стоп, стоп, товарищ Серов, не пори горячку! Не вздумай только своего сотрудника наказывать, за то, что он, выполняя твой приказ, простудился! Всё, что было приказано, он выполнил, и вообще, всё, от него зависящее сделал, – предупредил Хрущёв.
   – Вам, Сергей Палыч, за радиомаяк спасибо. Но в серийных образцах надо сделать иначе. Не инструкцию прикладывать к маяку – её потерять легко, да и, скажем, в штормовом море, тем более – ночью, никто инструкцию читать не будет. Надо надписи сделать прямо на корпусе, вроде: «Отвернуть колпачок», – и стрелкой показать, в какую сторону. Под колпачком написать: «Оторвать наклейку, нажать кнопку». Надпись сделать, чтобы в темноте светилась, как в часах командирских, или отблёскивала при самом слабом свете.
   – Ну, да сами придумайте, что я вам, академику, подсказывать буду! Смысл в том, чтобы не случалось, как в этот раз, что у людей маяк есть, а включить они его не могут. А то опять все хотели как лучше, а получилось – как всегда.
   Этой гениальной фразой Виктора Степановича Черномырдина кратко описывалась вся история Руси, начиная с Рюрика, а также – России и Советского Союза. Немудрено, что Никита Сергеевич, найдя этот шедевр в файле с образцами юмора, запомнил его и применял по назначению.
   Серийное производство радиомаяков, и оснащение ими кораблей и самолётов начали уже в середине 1960 года, хотя спутниковая часть системы была ещё далеко не готова.
  
  
  
   #Обновление 29.08.2016
  

2. Судостроение.

  
  К оглавлению
  
   9 января 1960 года в Египте состоялась торжественная церемония закладки Асуанской высотной плотины.
   18 января Радио Каира сообщило, что СССР будет вести строительство второй очереди Асуанской плотины.
   Крупное строительство в Египте предполагало увеличение объёма перевозок, грузооборот между странами ВЭС тоже постоянно увеличивался. Хрущёв старался держать руку «на пульсе» хозяйственной жизни страны.
   Советский торговый флот в войну понёс значительные потери. Основу торгового флота составляли несколько десятков сухогрузов типа «Либерти», переданных по лендлизу американцами, несколько танкеров водоизмещением немногим более тысячи тонн, и другие суда, в основном – небольшого водоизмещения. Американцы потребовали вернуть свои ленд-лизовские «Либерти», по условиям договора о ленд-лизе их не дарили, а лишь давали взаймы. Сталин суда возвращать отказался, и призывам американцев к торговой порядочности не внял. Справедливости ради стоит отметить, что международная ситуация в тот момент к торговой порядочности не располагала. Страна жила в условиях торгового эмбарго, введённого США после блокады Западного Берлина.
   Хрущёв занялся наведением мостов с Западом, говорил о мирном сосуществовании, но разговоры необходимо было подкрепить практикой. Он принял решение вернуть суда законным хозяевам. Американцы отбуксировали «Либерти» за пределы советских территориальных вод и демонстративно их затопили.
   Принятое в 1955 году на встрече в Женеве решение о выплате долга по ленд-лизу за счёт поставок в США переработанных на советских заводах нефтепродуктов (АИ, см.гл. 01-32) потребовало пересмотра судостроительной программы в части гражданского судостроения. Стране требовались танкеры большой вместимости.
   В период 1947-1953 гг было начато осуществление программы обновления военно-морского флота СССР, для этого было развёрнуто строительство новых и модернизация имеющихся судостроительных заводов. После пересмотра военной судостроительной программы в 1955-м году, освободились весьма значительные судостроительные мощности, которые были использованы правительством и Госпланом для развёртывания гражданского судостроения.
   Для научного и проектного обеспечения массового строительства гражданских судов в ЦНИИ им. Крылова было организовано отдельное научно-проектное подразделение, занимавшееся поиском рациональных технических решений при проектировании судов, определением их экономически целесообразных параметров и экспертизой проектов, разрабатываемых в конструкторских бюро.
   В этот же период институтом были разработаны новые требования к непотопляемости гражданских судов и новые нормы прочности. После согласования с ЦНИИМФ и Регистром СССР эти документы стали основополагающими для советского судостроения на последующие 20 лет. Была введена в практику обязательная экспертиза всех вновь разрабатываемых проектов в ЦНИИ им. Крылова, при этом рекомендации института являлись для разработчиков обязательными. Это в какой-то мере позволяло компенсировать недостаток практического опыта у конструкторов.
   С конца 50-х специалисты ЦНИИ участвовали в работе международных морских организаций, и их наработки по повышению остойчивости и непотопляемости судов легли в основу международных правил и требований.
   В ноябре 1954 года секция проектирования судов и секция прочности Центрального правления научно-технического общества судостроения провели конференцию по внедрению в гражданское судостроение низколегированных сталей повышенной прочности. С этой конференции началось широкое применение этих сталей в корпусах гражданских судов, не только в СССР, но и за рубежом.
   В связи с требованиями увеличения серийности в 1958 г ЦНИИ им Крылова провёл конференцию по вопросам архитектурно-художественного проектирования судов. Теперь к проектированию надводной части советских гражданских судов привлекались профессиональные архитекторы и дизайнеры.
   В 1955 году в ЦКБ-32 под руководством П.И. Халимовича, которого позднее сменил Н.Ф. Щукин, началось проектирование танкера дедвейтом 30 тысяч тонн, по проекту 573, с паротурбинной двигательной установкой. Головной танкер предполагавшейся серии получил имя «Пекин», остальные тоже планировалось назвать по столицам дружественных государств. Строительство танкеров началось с 1959 года, до этого американцы вывозили нефтепродукты в счёт ленд-лизовских платежей на своих судах. (АИ частично)
   На замену «Либерти» с 1956 года на заводе 444 в Николаеве строились сухогрузы проекта 564, тип «Днепрогэс», дедвейтом 7250 тонн. С 1956 по 1958 год их построили 6 штук. При их проектировании впервые в мире были применены низколегированные стали в корпусных конструкциях. Это позволило уменьшить массу корпуса, увеличить грузоподъёмность и дало существенный экономический эффект.
   Аналогично низколегированные стали применили и при проектировании танкеров. Однако отсутствие опыта применения таких сталей на относительно крупных судах привело к неизбежным конструкторским ошибкам. Корпус имел недостаточную жёсткость, особенно в кормовой части.
   Подключившись к «информированной» части руководства страны, адмирал Кузнецов занялся анализом советского судостроения в целом. В присланной информации книг и статей по судостроению послевоенного периода было немало. Изучив их, адмирал взял под свой контроль судостроение, не только военное, но и гражданское. Разумеется, Николай Герасимович не указывал конструкторам, какую заклёпку куда забивать, но выявленную им самим и аналитиками ИАЦ информацию о недостатках строящихся военных кораблей и гражданских судов доводил до разработчиков неукоснительно.
   Он убедил Совет министров и министра судостроения не строить танкеры 573 проекта сразу большой серией, а провести сначала испытания головного судна по расширенной программе. Как и ожидалось, испытания танкера «Пекин» выявили повышенные вибрации и недостаточную жёсткость кормовой части, из-за чего дейдвудные устройства часто выходили из строя. Кузнецов настоял на необходимости коренной переработки проекта, с подкреплением кормы и модернизацией дейдвудных устройств. Но исторический момент вынуждал не останавливаться на этих полумерах.
   Образование ВЭС в ноябре 1956 года и начало программы контейнерных перевозок потребовало строительства большого количества более крупных кораблей. Первые контейнеровозы строились в большинстве стран мира на базе танкеров, как судов, имеющих максимальные внутренние объёмы и гладкую палубу. Во многих случаях контейнеры размещались первоначально только на палубе.
   В течение 1957-1959 гг для обеспечения контейнерных перевозок за границей Минвнешторг СССР различными окольными путями приобретал подержанные танкеры, после чего на судоремонтных заводах их переделывали в контейнеровозы. (АИ) Суда были относительно небольшие, и плохо приспособленные к перевозке контейнеров. Но даже они продемонстрировали, насколько выгодными могут быть мультимодальные перевозки.
   КГБ «зацепил» и привлёк к работе проживающего в США талантливого русского инженера-иммигранта Владимира Ивановича Юркевича. Он в короткие сроки разработал проект большого контейнеровоза и ролкера близкого водоизмещения. Заказы на строительство судов по проекту Юркевича были размещены на верфях Финляндии, ГДР, Франции, и даже в США. Эти контейнеровозы обеспечили устойчивый рост перевозок в начальный период существования ВЭС, в 1958-59 гг. (АИ, см. гл. 02-25).
   Но строительство судов такого размера за рубежом обходилось непомерно дорого, и платить приходилось в валюте. Налаживание строительства контейнеровозов и ролкеров большого тоннажа на собственных верфях становилось не только вопросом престижа страны, но и экономической необходимостью. Судов для стремительно расширяющегося Альянса требовалось всё больше, финская, восточно-германская, польская и французская промышленность уже не справлялась с заказами, а на их оплату уходило слишком много валюты.
   В этих условиях адмирал уже в конце 1957 года предложил разработать на агрегатах, конструктивных наработках и опыте проектирования танкера проекта 573 «Пекин» новый танкер большего дедвейта, в конструкции которого были бы учтены выявленные недостатки. На обсуждении этого предложения Хрущёв спросил:
   – Мне вот Серов говорил, что Маклин свой контейнеровоз из танкера делал, так?
   – Верно, Никита Сергеич, его «Ideal X» из танкера переделан, – подтвердил Кузнецов.
   – А мы можем на одних и тех же агрегатах спроектировать и танкер, и контейнеровоз, и ролкер, говоря по-дилетантски – меняя только серединку корпуса? Сделать не один проект, а семейство проектов разного назначения на одной основе?
   – Теоретически – да, практически нужно полностью перерабатывать проект, убирать среднюю надстройку, сосредоточить всё управление в кормовой рубке, предусмотреть краны и прочее оборудование… – ответил Кузнецов. – Для ролкера тоже нужна своя архитектура, отличающаяся от контейнеровоза.
   Тут уже не семейством пахнет, а полностью разными проектами. Общей разве что двигательная установка останется. Но делать придётся, у «Пекина» есть критические недостатки, к тому же нам нужны танкеры большей вместимости, примерно на 50 тысяч тонн. Крупные контейнеровозы имеет смысл строить именно на их основе.
   С ролкером тоже не так однозначно – грузопотоки считать надо. Пока что объём автомобильных и железнодорожных перевозок не настолько значителен, чтобы строить ролкер на 50 тысяч тонн дедвейта. В среднем, генеральный груз, перевозимый одним железнодорожным составом, обычно укладывается в объём трюмов судна дедвейтом около 3 тысяч тонн. Вот из этого и стоило бы исходить на текущем этапе, чтобы в ролкер можно было закатить вагоны одного железнодорожного состава, с учётом роста пропускной способности в будущем, из расчёта срока эксплуатации судна в 30 лет– примерно 50-60 вагонов, либо забивать свободное место контейнерами на приставных колёсах и фурами.
   Вообще тут Госплан подключать надо, высчитать грузопотоки на тех линиях, где суда ходить будут, вычислить количество задействованного подвижного состава, и уже отталкиваясь от конкретных цифр, закладывать дедвейт и прочие характеристики строящихся ролкеров. Иначе получится, что либо судно простаивает, ожидая, пока вагоны подъедут, либо вагоны в сухом порту простаивают в ожидании подхода ролкера. И то и другое невыгодно.
   – Госплану я задание дам, – ответил Косыгин. – А с семейством проектов, считаю, стоит попробовать.
   – Хорошо, техническое задание на проектирование я организую, – согласился адмирал. – Если даже сразу не всё удачно получится, конструкторы приобретут необходимый опыт, а это дорогого стоит, сколько раз уже убеждались в этом.
   В результате уже с 1958 года в ЦКБ-32 началось проектирование танкера проекта 1552 дедвейтом 50 тысяч тонн, и одновременно – контейнеровоза проекта 1552К. Постройка первого танкера «София» началась на заводе N 189 в Ленинграде уже в 1960-м году, вместо запланированного к постройке танкера типа «Пекин». (АИ частично, в реальной истории танкеры пр. 1552 строились с 1963 г по результатам эксплуатации танкеров 573 проекта).
   К разработке активно подключился ЦНИИ им. Крылова. Его специалисты решили проверить утверждение в рекомендациях ИАЦ, взятое из присланных книг, что бульбообразная насадка на носу корабля улучшает обтекание подводной части корпуса. Модель корпуса танкера проекта 1552 несколько недель таскали в опытовом бассейне, всесторонне проверяя результаты. Выходило, что насадка даёт прирост скорости на 0,7 узла при той же мощности силовой установки. В серию танкеры пошли уже с бульбовой носовой насадкой. (АИ частично, впервые бульб появился на построенном в 1966 г танкере пр. 1552 «Рихард Зорге» см. «История отечественного судостроения», т.5 стр. 217)
   Проект контейнеровоза требовал особой конструкции корпуса с большим процентом раскрытия трюмов. По сути такой корабль должен был представлять собой корыто без палубы, с надстройкой, максимально смещённой в корму. Но палуба судна, точнее, бимсы, на которых она крепится, являются важным силовым элементом набора корпуса. Ранее кораблей с таким корпусом ещё не строили.
   Экспериментировать на судне с дедвейтом 50 тысяч тонн было откровенно боязно, и проектанты из ЦКБ-32 решили для начала «потренироваться на кошках». В том же 1956-м году проектировалась серия сухогрузов проекта 567 «Ленинский комсомол», дедвейтом 16 тысяч тонн. Их разработкой руководили Главный конструктор Константин Иустович Боханевич и его заместитель Борис Кириллович Сидоров. Сухогрузы проектировались с использованием части агрегатов того же танкера «Пекин». Их строительство началось в 1959-м. (С 1961 г Главным конструктором по проекту 567 «Ленинский Комсомол» стал Фёдор Васильевич Сибирь)
   После обсуждения программы строительства контейнеровозов на НТС СССР, в ЦНИИМФ было проведено обоснование архитектурного и прочностного проекта корпуса с большим раскрытием, выработаны и согласованы с ЦНИИ им. Крылова конструктивные решения, обеспечивающие прочность и жёсткость корпуса, в частности, применение двойного борта со ступенчатой формой внутри. В «ступенях» размещались балластные цистерны для обеспечения остойчивости. Размеры между «ступенями» делались кратными размеру 12-метрового, либо 6-метрового контейнера. В сухогруз проекта 567 по ширине укладывались 3 х 6-метровых контейнера, либо один 12-метровый и один 6-метровый, это было неудобно, но пришлось смириться, переделывать готовое всегда сложнее, чем делать с нуля.
   Основным сторонником корпуса с большим раскрытием был начальник сектора проектирования судов ЦНИИМФ Илья Петрович Мирошниченко. У него нашёлся единомышленник – заместитель Боханевича Сидоров, вместе с которым они обосновали и «пробивали» новую архитектуру корпуса судна.
   Вместе они убедили руководство отрасли поставить эксперимент – собрать и испытать один корпус с большим раскрытием на тех же агрегатах, что и сухогруз 567 проекта. (АИ) В течение нескольких месяцев корпус был построен и спущен на воду. На нём проводили статические и динамические испытания, которые показали, что принятые конструктивные меры обеспечивают достаточную прочность и жёсткость корпуса.
   Однако исходный «Ленинский комсомол» со средним расположением надстройки плохо подходил на роль будущего контейнеровоза. Громоздкая котлотурбинная установка занимала много места прямо посередине судна. На проектируемом большом танкере её удалось сместить в корму, а сухогруз проекта 567 для этого был слишком мал. Стало ясно, что контейнеровоз небольшого тоннажа нужно делать дизельным.
   Ещё в 1957-м году Минвнешторг купил лицензию на производство малооборотных судовых дизелей у датской фирмы «Бурмейстер ог Вайн». (АИ частично, в реальной истории – около 1961 г). Их производство наладили на Брянском машиностроительном заводе.
   Используя эти дизели, выпускавшиеся под обозначениями ДКРН 50/110 и 74/160, Мирошниченко и Сидоров спроектировали на конструктивных решениях опытного корпуса от сухогруза «Ленинский комсомол» несколько меньшее по размерам сухогрузное судно «Полтава», также с большим раскрытием корпуса, дедвейтом 13 тысяч тонн. Проекту был присвоен номер 594. (АИ частично, сухогрузы пр. 594 «Полтава» / 595 «Бежица» строились в реальной истории с 1962 г на заводе N 873 и N 444. Было построено более 50 единиц)
   На этом судне надстройка была уже максимально смещена в корму, а палубы почти не было, что поначалу вызвало жёсткий разрыв шаблонов у персонала торгового флота. Некоторые капитаны долго не могли понять, как вообще можно эксплуатировать судно, почти не имеющее палубы, и как им рулить из рубки в корме, при длине 140 метров. Борису Кирилловичу Сидорову пришлось с боем доказывать свою правоту.
   Но вот полноценный контейнеровоз из 594 проекта не получался. Для обеспечения жёсткости корпуса в нём была установлена продольная переборка, а малая ширина позволяла разместить по сторонам этой переборки только 6-метровые (20-футовые) контейнеры. Тогда адмирал Кузнецов, посовещавшись со специалистами в ЦНИИ им. Крылова, предложил Сидорову сделать на основе сухогруза относительно небольшой опытный ролкер, с грузовой аппарелью в кормовой части. В этом случае вагоны, контейнеры и автоприцепы можно было размещать в корпусе корабля продольно, закатывая их на собственном колёсном ходу или, для контейнеров, на приставных колёсах. Аппарель получилась не слишком широкая, но свои функции выполняла исправно.
   Для этого пришлось переделать кормовую надстройку, установить палубы, убрать краны и смонтировать грузовой лифт-подъёмник, чтобы опускать грузы вниз. Вместимость судна была не слишком велика, но его постройка позволила отработать конструкцию грузового лифта-подъёмника большого размера, который потом с минимальными изменениями был использован в проекте строящегося авианосца «Минск» (АИ).
   Внедрение морских контейнерных перевозок внутри страны сдерживалось не только отсутствием специализированных судов, но и часто – малой партионностью перевозимых грузов. Не всегда максимальная партия груза, забираемая от поставщика, заполняла по объёму даже 6-метровый контейнер. При этом часто приходилось возить тяжёлые грузы, например, стальной прокат, отливки, а с началом развития малых госпредприятий на экспорт в большом количестве пошли, к примеру, детали и агрегаты автомобилей. Только во Францию морем доставлялись комплектующие к собираемым на французских заводах «Ситроенам DS», в количестве, превышавшем половину их общего французского выпуска. Завод во Франции фактически перешёл на «отвёрточную сборку» автомобилей, аналогично работали и заводы по сборке DS в других странах. (АИ)
   На этот случай были разработаны 6-метровые и 12-метровые контейнеры половинной высоты, а также малые контейнеры длиной 3 и 1,5 метра и совсем маленькие, стандарта «еврокуб», в том числе для перевозки небольших объёмов жидкостей, вместо стандартных бочек. (http://eurokub.net/). Такие контейнеры можно было укладывать по несколько штук в одну стандартную ячейку, а также перевозить на ролкерах, собирая вместе либо устанавливая на общую грузовую платформу.
   Ещё одной удачной формой перевозок стала транспортировка малых партий неприхотливых грузов, вроде кирпича и разных строительных блоков, черепицы, комплектов деталей сборных домов, вентиляционной техники, непосредственно на паллетах или более крупных открытых грузовых платформах.
   (вот такие платформы http://www.unece.org:8080/fileadmin/DAM/trans/doc/2015/wp24/ECE-TRANS-WP24-2015-inf01r.pdf)
   Для таких перевозок сухогрузы проекта 594 «Полтава» и его дальнейшей модернизации – проекта 595 «Бежица» подходили почти идеально, особенно после того, как получили, помимо стандартных грузовых кранов, внутренний подъёмник и аппарель в корме. (АИ). Теперь крупные грузовые платформы, к примеру, с автомобильной техникой и сельхозтехникой, можно было закатывать внутрь на приставных колёсах, а мелкие паллеты и еврокубы завозить внутрь погрузчиками и даже ручными тележками. Аппарель оборудовали также конвейером-рольгангом с цепным приводом. (АИ) Погрузчик на причале ставил паллету на рольганг, её зацепляла непрерывно движущаяся цепь с захватами и тащила вверх по аппарели внутрь судна, где груз подхватывал другой погрузчик, колёсный или трюмный шагающий, с горизонтальной телескопической стрелой.
   (смотреть погрузчик трюмный шагающий http://stroy-technics.ru/article/tryumnye-mashiny-dlya-shtuchnykh-gruzov)
   Для выгрузки на необорудованные берега адмирал Кузнецов рекомендовал разработчикам установить на судно грузовую мачту, по типу мачты канатной дороги. Такая система использовалась в ВМФ для снабжения военных кораблей в море. На берегу в этом случае устанавливалась ответная мачта, её можно было привезти на том же судне и выгрузить первой. Между мачтами натягивали трос, по которому гружёные паллеты ехали на берег, как по канатной дороге, либо с берега на судно, в случае погрузки. Канатная система имела ограничения по грузоподъёмности, но часто была незаменима, позволяя, к примеру, выгрузиться с якорной стоянки на болотистый или обрывистый берег. В случае мелководья вблизи берега можно было оборудовать полноценную канатную дорогу с несколькими поддерживающими мачтами – это было дороже, но если нет другого выхода – приемлемо. Устройство имело много общего с разрабатываемыми для лесной промышленности системами канатной трелёвки, поэтому разработчики от судостроения и лесной промышленности объединили усилия.
   Уже первый опыт эксплуатации показал, что с корпусом большого раскрытия, применяя высокопроизводительные по тому времени пятитонные краны, время погрузки / разгрузки сухогрузов типа «Полтава» / «Бежица» сокращается вдвое (см. «История отечественного судостроения», т.5 стр. 220), а наличие нескольких альтернативных вариантов погрузки делало судно ещё более гибким. Это немедленно привлекло к новым советским сухогрузам внимание иностранных судовладельцев. «Судоимпорт» начал получать заказы на поставку этих судов от иностранных компаний.
   (В реальной истории с 1964 г. Там же. 34 шт. экспорт в Грецию, ФРГ, Пакистан, Кувейт, Ирак, Венгрию, Индию http://fleetphoto.ru/projects/2429/)
   В этот период в европейских морских перевозках наметился кризис. Докеры всё чаще бастовали, время обработки судов в портах исчислялось неделями, что никак не устраивало ни судовладельцев, ни отправителей и получателей грузов. Двукратное сокращение времени погрузки-разгрузки позволяло решить проблему, поэтому появившиеся в 1959-м советские сухогрузы-паллетовозы в Европе расхватывали, как горячие пирожки. (АИ, в реальной истории сухогрузы проекта 594 / 595 пошли на экспорт только в 1964-м, а в 1966-м началась массовая контейнеризация в Европе, поэтому в реале мы несколько опоздали. В АИ за счёт более раннего появления улучшенных судов этих проектов можно было снять все сливки с европейского рынка)
   Советским перевозчикам забастовки европейских докеров мешали точно так же, как и западным. Но работа в рамках единой государственной компании позволяла наладить координацию действий там, где конкурирующие между собой западные судовладельцы терпели убытки. Была организована служба управления перевозками, которая, среди прочего, отслеживала загрузку портов, факты забастовок докеров, различные заторы и другие причины задержек, и по спутниковой системе связи могла оперативно перенаправить судно из одного порта в другой, одновременно организовав перевозку контейнеров до потребителя уже по суше.
   Кроме крупных «магистральных» судов без ограничения района плавания, стране требовались меньшие суда для работы внутри отдельных бассейнов. Их конструкцию необходимо было оптимизировать к требованиям и условиям эксплуатации на конкретном бассейне, и с учётом величины имеющихся грузопотоков.
   Так, для Каспийского бассейна в 1955-56 гг в ЦКБ-51 были спроектированы специализированные хлопколесовозы проекта 570, дедвейтом около 4 тысяч тонн и грузоподъёмностью 2500 – 3600 тонн. Головное судно проекта «Инженер Белов» вошло в состав Каспийского пароходства в 1959-м. Это были универсальные сухогрузные суда, но их основными грузами предполагались хлопок и лес.
   (В реальной истории построено 21 судно, из них 20 на заводе N 342 в Навашино)
   Эти суда стали на тот момент самыми передовыми, имели наиболее совершенное навигационное оборудование, системы дистанционного управления главными двигателями и автоматическим управлением котельными установками, а также, впервые в СССР – механизированными люковыми закрытиями. С освоением пакетного способа перевозок их оснастили грузовыми кранами и канатной системой разгрузки, что позволяло грузиться в необорудованных местах. (АИ частично, в реальной истории суда строились, но вот канатной системы разгрузки на них не было)
   Помимо грузовых судов, в период 1955-60 г строились суда новых типов для рыболовного флота, в т.ч. большие морозильные рыболовные траулеры с кормовой системой траления. На траулерах более ранней постройки тралы забрасывались с борта. Кормовая схема заброса трала позволяла сделать траулер высокобортным, то есть, более мореходным, расширить район промысла, его размеры позволяли улучшить условия обитаемости для команды. Постройка серии БМРТ проекта 394 была качественным скачком в развитии океанического рыболовства.
   В конце 50-х в составе рыболовного флота было ещё много средних траулеров без морозильного оборудования в трюмах. Для их обслуживания с 1959 г строились специализированные суда-рефрижераторы проекта 581 «Севастополь» и 582 «Таврия».
   Для обеспечения китобойного промысла строились специализированные суда – китобойные базы, представлявшие собой уникальную комбинацию крупного танкера, сухогруза, рефрижератора, плавучего завода с полностью механизированной подачей продукции с разделочной палубы на обработку, и пассажирского судна на 600 человек. Водоизмещение крупнейшей китобойной базы проекта 392 «Советская Украина» достигало 44 тысяч тонн – больше авианосцев 2-й мировой войны. Судно оснащалось вертолётом для обнаружения китовых стад, и поточными линиями для переработки продукции, состоявшими более чем из 150 технологических установок.
   Разработал этот шедевр советского судостроения конструктор В.И. Могилевич, работавший сначала в ЦКБ-32, а затем возглавивший ЦКБ-14. Всего по 392-му проекту было построено 2 судна – «Советская Украина» в 1959 г и «Советская Россия» в 1961-м. Они заложили основу для строительства в дальнейшем серии рыбопромысловых баз – аналогичных плавучих заводов для переработки рыбы, креветок и крабового мяса.
   Таков был, вкратце, «наработанный багаж», с которым советское гражданское судостроение входило в 1960-й год. Теперь НТС СССР предстояло скорректировать основные направления его развития с учётом складывающихся новых тенденций.
  
   Свой доклад министр судостроения СССР Борис Евстафьевич Бутома начал с доклада о вводе в эксплуатацию первого в мире атомного ледокола «Ленин». Ледокол вошёл в строй 5 декабря 1959 года. Он был построен ужё с учётом корректировок, позволивших устранить многие недостатки первоначального проекта. (АИ, см. гл. 02-46)
   Хрущёв, выслушав министра, тут же спросил:
   – А что ещё делается для обеспечения перевозок по Севморпути? Мне думается, там не простые пароходы требуются, а какие-то усиленные, а то будет, как с «Челюскиным»…
   – «Челюскин», Никита Сергеич, как раз и был усиленным, – ответил Бутома. – Просто не надо было путать пароход ледового класса с ледоколом. Если вокруг миллионы тонн сплошного льда, то и ледокол может не справиться.
   Сейчас в ЦКБ-15 проектируется перспективное грузовое судно активного ледового плавания «Амгуэма», проекта 550, дизель-электроход дедвейтом 8700 тонн. У него будет ледокольная форма корпуса, прочный ледовый пояс и гребной винт со съёмными лопастями, для упрощения ремонта на случай поломки лопасти во льдах. Есть также предложение сделать так называемый «воздушный обмыв корпуса», для улучшения проходимости во льдах.
   Бутома развернул плакат и повесил его на стойку. Хрущёв, насмотревшийся перед совещанием картинок с изображениями контейнеровозов, проект раскритиковал:
   – Почему же разработчики, проектируя такое важное для народного хозяйства судно, не учитывают передовых тенденций? Опять будем строить судно со средним расположением надстройки? При том, что у вас там не котлы, а дизель, который можно и в корму сдвинуть, заодно упростить конструкцию за счёт более короткого гребного вала. Так я говорю, Николай Герасимович?
   – Верно говорите, Никита Сергеич, – подтвердил Кузнецов. – Я уже предлагал разработчикам сделать корпус с большим раскрытием и сдвинуть надстройку в корму, тогда можно было бы сделать контейнеровоз ледового класса, под размещение 6-метровых контейнеров в корпусе и 12-метровых на палубе. Но конструктора опасаются за прочность корпуса при проходе во льдах.
   – Правильно предлагали, Николай Герасимович, – поддержал Хрущёв. – Если мы взяли общий курс на контейнеризацию перевозок, то надо этого курса и придерживаться. А вот воздушный обмыв корпуса, считаю, надо попробовать сделать, специалисты пишут, что идея перспективная.
   – Никита Сергеич, такое судно для перевозки контейнеров маловато, – ответил Бутома. – Ширина корпуса всего 18 метров, при длине контейнера 12,1 такая ширина слишком мала.
   -- А пошире нельзя сделать? – спросил Хрущёв.
   -- Это уже, считайте, новый проект, другое водоизмещение, надо всё пересчитывать,-- пояснил министр. -- Да и опасения конструкторов мне понятны, при боковом сжатии открытый корпус скорее всего, не выдержит.
   – Борис Евстафьевич, ну почему же не выдержит? – видимо, уже не в первый раз спросил Кузнецов. – Я же предлагал им, разделить трюм поперечными переборками на ячейки по 10 метров, кратно ширине 4-х контейнеров. И в продольной плоскости проложить усиленную двойную переборку, с проходом между стенками.
   – Эта ваша центральная галерея всю вместимость трюмов съедает, Николай Герасимович, сколько раз уже обсуждали, – ответил министр.
   – Вы, Борис Евстафьевич, опять не учитываете, что контейнеровоз везёт груз не только в трюмах, как сухогруз, но и поверх них, – возразил Кузнецов. – Причем на уровне верхней палубы и выше, ваша «Амгуэма» возьмёт ряда три контейнеров, один на другом. То есть, основной грузовой объём у неё в варианте контейнеровоза будет выше верхней палубы.
   – И что у неё будет с остойчивостью? – ехидно спросил Бутома. – Кувырнётся такой контейнеровоз, и поминай как звали.
   – Так чтобы этого не случилось, надо грузовой план грамотно составлять, и исполнять его неукоснительно! – пожал плечами адмирал. – Тяжёлые грузы – вниз, лёгкие – наверх, неужто мне такого матёрого волка, как вы, Борис Евстафьевич, этому учить надо?
   (Грузовой план – что это и с чем его едят http://www.studfiles.ru/preview/5648415/page:8/)
   В итоге было решено изменить проект судна, сдвинуть надстройку и машинное отделение насколько возможно в корму, освободив среднюю часть для размещения контейнеров. Форму надстройки изменили, сделав её выше и короче в длину, чтобы опять-таки выиграть больше свободного места в трюмах. Для улучшения остойчивости надстройку решили делать из алюминиевого сплава – корабль был не боевой. Вместо мачт судно оснастили движущимся по рельсам вдоль бортов мостовым краном с выдвигающейся вбок горизонтальной стрелой. Этот кран со спредерным захватом позволял выгружать контейнеры на причал, а при необходимости – и прямо на лёд, или же на палубу подошедшей к борту баржи, если разгружаться приходилось в необорудованном месте.
   Проект был переработан, и в 1962 году первое судно ледового класса проекта 550 было сдано Северному морскому пароходству. (АИ частично, сроки реальные)
   Хрущёв ознакомился и с проектами новых лесовозов: пр. 580 «Павлин Виноградов», пр. 450 «Малоярославец» и 450Б «Сибирьлес», лесовоза ледового класса пр. 596 «Вытегралес» а также изучил проект 570 хлопколесовоза «Инженер Белов», кое-что покритиковал:
   – Опять хотите строить суда с узкими люками, с обычными кранами, маленькие. Хорошо хоть, у вашего «Павлина» и у «Белова» догадались рубку назад сместить. Вот «Вытегру» удачнее задумали – хотя бы люки широкие. Что, говорите, она возить должна?
   – Круглый лес, пиленые лесоматериалы, зерно, – ответил министр морского флота Виктор Георгиевич Бакаев.
   – Вот видите, опять искусственно заужаем специализацию. А зачем? – спросил Хрущёв. – Хотите круглый лес навалом на судно грузить? Но ведь промышленность уже освоила универсальные грузовые платформы, в тех же габаритах контейнера, что 6-метрового, что 12-метрового. Можно ведь укладывать на платформы и кругляк, и пиломатериалы, и любые другие грузы, а потом грузить эти платформы на судно, и размещать точно так же вдоль корпуса, как вы собираетесь брёвна укладывать, а не поперёк, как контейнеры на больших контейнеровозах. Зато такая платформа сразу делает ваше судно универсальным перевозчиком, можно будет возить не только лес и пиломатериалы. Вместо платформ судно сможет брать стандартные контейнеры, а значит, возить всю номенклатуру генеральных грузов.
   (грузовая платформа http://www.unece.org:8080/fileadmin/DAM/trans/doc/2015/wp24/ECE-TRANS-WP24-2015-inf01r.pdf)
   – Не пойму только, почему вы эти суда такими маленькими проектируете – по 4, по 6 тысяч тонн?
   – Никита Сергеич, хлопколесовозы «Инженер Белов», что по 4 тысячи тонн – это для Каспия, и вообще это суда смешанного плавания, класса река-море, – ответил Бутома. – Для реки 4 тысячи тонн – это нормально.
   – «Малоярославец» 450-го проекта – для Дальневосточного бассейна, там не так велика партионность грузов, чтобы гонять суда большего тоннажа, – добавил Бакаев. – Судно оптимизировано под бассейн, то есть, под условия региона, где оно будет использоваться.
   Шеститысячники вроде «Вытегралес» и «Павлин Виноградов» – это уже суда неограниченного района плавания, они крупнее, берут больше груза.
   – У нас ещё далеко не во всех портах, особенно в Сибири, есть оборудование для обработки контейнеров и грузовых платформ, – признал министр. – Контейнеризация перевозок идёт не так быстро, как хотелось бы. Отчасти сказываются ограниченные возможности промышленности по оснащению краново-подъёмным оборудованием, но в некоторых случаях присутствует и элементарное непонимание, нежелание внедрять новые технологии и приёмы, особенно на местах, на уровне районов и областей.
   Рассказывали мне тут недавно, как в Азовском пароходстве приходилось контейнеры внедрять. Наш товарищ ездил на предприятия Мариуполя и Донецкой области, которые должны были загружать вместо вагонов контейнеры, с бутылкой виски и постановлением донецкого обкома партии, и говорил им: «Значит, либо будем контейнеризировать, то есть грузить не в вагоны, а в контейнеры – тогда пьем виски. А если не будем, то тогда пойдём в обком разбираться.»
   (Реальная история, относящаяся в РИ к 1967-68 г. В АИ должна была случиться раньше. http://rrlogistic.ru/2015/viski-dvigatel-progressa/)
   – Нестандартный подход, – улыбаясь, одобрил Первый секретарь. – И как, подействовало?
   – Подействовало, – усмехнулся Бакаев. – Хотя виски понравился не всем, пришлось разнообразить ассортимент. Как раз кстати в магазинах кубинский ром появился, ну, некоторые ещё армянский коньяк предпочитали…
   – Только пусть не увлекаются, – предупредил Хрущёв. – У нас, к сожалению, ещё не все знают норму, как Засядько.
   Порты надо оснащать, Виктор Георгиевич, этот вопрос возьмите под свой особый контроль. Там, где партионность грузов мала для полноценного внедрения перевозок в контейнерах, используйте паллетовозы, еврокубы, их можно и на универсальных судах возить. Вон у вас «Полтава» какая замечательная вышла. Борис Евстафьевич и товарищи Сидоров с Мирошниченко коньяк заслужили однозначно, – пошутил Никита Сергеевич. – А что если всю вашу «мелочь» менее 4-х тысяч тонн делать в варианте паллетовозов? Пусть такое судно или ограниченное количество платформ с лесом, или контейнеров везёт, либо паллеты. Ведь паллеты можно обычным краном грузить, и даже грузовыми стрелами, там, где нет оборудованных портов. Тут как раз и грузовая платформа может пригодиться. В каком-нибудь Мухосранске лёгким краном закидываем на судно пустые платформы, на них тем же краном поштучно ставим паллеты, а в Мурманске, Ленинграде, Владивостоке разгружаем уже как белые люди, спецкраном, сразу платформу целиком.
   – Ну, мы, в общем-то, на «Полтаве» уже к этому варианту и пришли, – заметил Кузнецов.
   – Так «Полтава» – это 13 тыщ тонн, а я сейчас про мелочь говорю, которую вы упорно по старинке хотите делать, – пояснил Хрущёв.
   – Нам ведь ещё приходится учитывать сегодняшние возможности судостроительных предприятий, где суда будут строиться, – пояснил Бутома. – Реконструкция, начатая в 1957-м, ещё не завершена, судостроительный завод в Большом Камне ещё только строится, сдача намечена на 1962 год. Модернизируются сухие доки, а пока строить приходится на тех стапелях, что есть.
   Мы сейчас активно осваиваем поточно-позиционный метод постройки судов, когда собираются сначала готовые секции с установленным внутри оборудованием, а потом их соединяем вместе. На судостроительных и судоремонтных заводах строятся вертикальные судоподъёмники, с расчётом на подъём судов до 6-8 тысяч тонн, в перспективе – до 10 тысяч. То есть, судно заходит на погружённую в воду платформу, её тросами поднимают до уровня причала, а затем под стоящее на кильблоках судно подводят рельсовые тележки и везут в цех на ремонт.
   (http://www.korabel.ru/news/comments/vertikalnye_sudopodemniki_dlya_podema_i_spuska_na_vodu_sudov_pri_ih_remonte.html)
   Ещё мы строим несколько крупных плавучих доков, которые позволят собирать в них из секций суда дедвейтом 50-60 тысяч тонн. С учётом того, что имеющиеся доки сейчас заняты постройкой авианосца «Минск» и китобойной базы «Советская Россия», плавучие доки нас выручат, пока не войдёт в строй Восточный судостроительный комплекс в Большом Камне.
   Тут нам сильно помогло, что военную судостроительную программу пересмотрели, возложили часть задач на перестроенные крейсеры и эсминцы, которые модернизировали уже на плаву, у стенки, не занимая ими доки.
   – Ну, ещё мы многие задачи переложили на дирижабли и авиацию, – добавил Кузнецов. – Количество проектов подлодок опять же, сократили, приняли решение по модернизации эсминцев проекта 30-бис, вот и вывернулись, не особо загружая промышленность строительством новых военных кораблей.
   – Судостроение у нас на особом контроле, если будут трудности – выходите на меня и товарища Косыгина, будем помогать, решать вопросы, – заверил Никита Сергеевич. – Николай Герасимович, опять же, поможет, у него свой интерес, ему вспомогательные суда снабжения и танкеры требуются постоянно, а вспомогательные суда у нас, считай, те же танкеры, контейнеровозы и паллетовозы.
   С модернизацией судостроительных заводов, главное, я считаю, не мелочиться, и сразу закладываться на будущее увеличение водоизмещения кораблей и судов. Вот, аналитики из НИИ прогнозирования график построили, и картиночку нарисовали, – Первый секретарь порылся в лежащей перед ним папке и достал картинку, где был изображён рост дедвейта контейнеровозов. – Прогнозируют к концу века увеличение дедвейта контейнеровозов до 200 тысяч тонн, а у танкеров и до 500 тысяч. Вот на строительство таких гигантов и надо в будущем закладываться.
   (https://freeassociationdesign.files.wordpress.com/2010/05/ship-evolution.jpg)
   – Ско-олько? – тихо выпал в осадок министр судостроения. – 500 тысяч? Это что, весь годовой ВВП Азиатско-Тихоокеанского региона одним рейсом можно увезти? Да на кой чёрт такая дура? Через Суэц не пройдёт, через Босфор и Скагеррак с Каттегатом – тоже… В Дарданеллах сразу надо мыловаренный завод строить, суда такого тоннажа через проливы придётся с мылом пропихивать! Где мы такое строить можем? На Севере только, если…
   – Думаю, на сегодняшний день – несколько годовых ВВП всего АТР, – усмехнулся Хрущёв. – Но нам надо, товарищи, смотреть не в завтрашний день, а на неделю вперёд. Я ведь предлагаю судостроительные мощности проектировать с запасом, а не гигантские суда с понедельника начинать строить. Есть у меня по поводу судостроения одна задумка, привлечь к этому делу Северную Корею. Поеду на сессию КС в Дели, поговорю там с товарищем Ким Ир Сеном.
   Но это – дело будущего, а что там у вас с речными судами творится?
   – В 1958-59-м у нас была утверждена новая сетка типов судов, – ответил министр речного флота Зосима Алексеевич Шашков. – Сейчас на заводе 342 достраивается речной сухогрузный теплоход «Волго-Дон 1» проекта 507, это достаточно крупное судно, грузоподъёмностью 5300 тонн, с высокой степенью автоматизации, в общем, передовой проект. Осенью планируем его испытания, если Борис Евстафьевич не подведёт…
   – Да когда я вас подводил, Зосима Алексеевич? – улыбнулся Бутома. – Когда у нас срок начала испытаний? – он заглянул в свой блокнот. – Октябрь? Сделаем в срок, не сомневайтесь.
   – Ещё мы сейчас получаем серию малых сухогрузов проекта 765, грузоподъёмностью 400-600 тонн, для использования на реках и водохранилищах, – продолжал Шашков, – и Борис Евстафьевич нам ещё что-то новенькое готовит, в том же классе.
   – Проект 898, трёхсоттонный, – подсказал Бутома. – Ещё для прямых перевозок между речными и морскими портами, с учётом ограничений Беломорско-Балтийского канала, проектируются грузовые теплоходы проекта 791, грузоподъёмностью 2700 тонн. Головное судно – «Профессор Керичев», (в серии назывались «Волго-Балт»)
   – Также судостроители нас побаловали новыми речными танкерами на 2800, 3 тысячи, и 5 тысяч тонн, – доложил Шашков. – Работу товарища Бутома в целом оцениваю хорошо, взаимопонимание с ним у меня сложилось, всё крутится, всё работает.
   – Ещё строим новые буксиры-толкачи и несамоходные баржи для них, – добавил Бутома. – Ну, и суда на подводных крыльях, конечно.
   – Вот, про них поподробнее расскажите, как там дела? Прогресс намечается? – спросил Никита Сергеевич. – Мы прошлым летом организовали МНПО «Скоростной флот» и свели в него всех разработчиков скоростных судов. Что за эти полгода сделано?
   – Ну, тут уже не только за полгода... – ответил Бутома, – Сейчас мы серийно строим малые суда на подводных крыльях проекта 340 «Ракета» конструкции товарища Алексеева, они пользуются большим спросом за рубежом, и широко используются у нас на реках. В прошлом году построено головное судно более крупного проекта 342 «Метеор». Их будем запускать в серию на Зеленодольском судостроительном заводе.
   (К 1967 г было построено более 200 судов «Ракета», серия СПК «Метеор» строилась в течение 35 лет).
   – Строительство крупного СПК «Спутник» вместимостью 250 пассажиров отменено по экономическим соображениям, – продолжал министр. – Имеющиеся пассажиропотоки могут обслуживаться «Метеорами». Также на Гомельском ССРЗ строится СПК «Беларусь» с малой осадкой, для рек с гарантированной глубиной 90 сантиметров.
   Ну и, конечно, морские суда на подводных крыльях тоже проектируются, товарищ Алексеев на базе своего «Метеора» разрабатывает проект 342МТ на 118 пассажиров.
   (С 1961 г получил имя «Комета» строился большой серией, в т.ч. на экспорт, см. общий список http://fleetphoto.ru/list.php?mid=56 «Кометы» имели хорошую для СПК мореходность – до 3х баллов на крыльях, и совершали в т.ч. рейсы вокруг Европы, вдоль побережья Африки и США)
   – Молодцы, – похвалил Хрущёв. – По СПК держите меня в курсе. А с судами на воздушной подушке что у нас?
   – Пока в основном строятся небольшие пассажирские катера, малой серией, и ведутся опытные разработки более крупных судов, – ответил Бутома. – Там есть два основных направления – скеговые суда, которые при движении не выходят из воды, у них воздушная подушка образуется между двумя узкими корпусами – скегами. И парящие над водой суда с гибким резинотканевым ограждением. Они уже могут выходить на пологий берег, двигаться над ровной поверхностью, например, над лугом, пашней, льдом, тундрой.
   – Вот они мне представляются наиболее перспективными, – заметил адмирал Кузнецов.
   – Мы начали с разработки простых грузовых платформ на воздушной подушке, с гибким ограждением, и авиационными двигателями, сначала – поршневыми, от АН-2, а потом – турбовинтовыми, – рассказал министр. – Со стороны военно-морского флота была очень существенная поддержка…
   – Конечно, ведь это очень перспективные десантные корабли, – пояснил адмирал.
   – … Ну, и руководство ГлавСевморпути тоже было заинтересовано, ведь такие суда могут доставлять грузы в северные города почти круглый год, а не только в летнюю навигацию, – продолжал Бутома.
   – Да, я как раз к этому применению СВП и примериваюсь, – подтвердил Хрущёв.
   – Сейчас проходят испытания два таких судна, одно – пассажирское, сделано на базе корпуса обычного автобуса, поставленного на платформу с резинотканевым ограждением (по типу реального СПК «Арктика» 2009 г выпуска, http://fleetphoto.ru/photo/36383/), другое – грузовое, на тех же агрегатах, но с грузовой платформой для перевозки двух стандартных 12-метровых контейнеров. Наддув подушки производится при помощи обычных промышленных радиальных вентиляторов с приводом от двигателя внутреннего сгорания, (как на СВП проекта 18810 «Бобёр»), для поступательного движения используется второй двигатель от Ан-2, работающий на воздушный винт в кольцевом кожухе. Управление с помощью воздушных рулей, установленных в потоке, плюс струйное подруливание при помощи отвода части потока от вентиляторов воздушной подушки.
   С резинотканевым ограждением нам очень помогли дирижаблестроители из Долгопрудного и ленинградский завод «Красный треугольник», вентиляторы поставил Московский вентиляторный завод, с двигателями и общей компоновкой посодействовали московский завод имени Сталина – мы использовали корпус их автобуса ЗиС-127, и ОКБ Олега Константиновича Антонова, – поведал Бутома. – Мы, фактически, изготовили только несущую платформу и собрали всё вместе. Вот с гибкими ограждениями на Севере может быть проблема – резина на морозе трескается. Нужны новые холодостойкие материалы.
   (В реальной истории Кристофер Коккерелл запатентовал гибкое ограждение в 1957 г, К.Х. Латимер-Нидхэм запатентовал свой вариант в 1958-м, а первые СВП с гибким ограждением в СССР появились в 1962 г http://moshovercraft.ru/History.html)
   – То есть, это судно у вас уже летает? – спросил Хрущёв.
   – Да, оба образца сейчас уже испытываются, – подтвердил министр. – Недостатки в конструкции, безусловно, есть, мы их сейчас устраняем.
   – С испытаниями не затягивайте, – попросил Никита Сергеевич. – Такие суда на воздушной подушке очень нужны на Севере и в Сибири. По холодостойким материалам для гибких ограждений – попрошу химиков, академиков Семёнова и Каргина, вам помочь.
   Что касается северного завоза, снабжения городов Севера – тут мне видится такой сценарий. Основной объём грузов будем, как и раньше, завозить в навигацию, скоропортящиеся продукты – доставлять круглогодично дирижаблями и СВП, если ваши суда смогут работать зимой, а вообще мы сейчас начинаем строить железную дорогу из Тюмени на север, к Норильску и Игарке.
   В тех местах будем налаживать промысел рыбы, чтобы не плодить добывающих моногородов, которые умрут вместе с иссякнувшими месторождениями, и одновременно будем переводить как можно больше предприятий на вахтовый режим, чтобы не подвергать риску здоровье женщин и детей в условиях Севера.
   – Поняли, Никита Сергеич, будем работать, – откликнулся Бутома.
   – Вот и хорошо. А что у нас с катамаранами, скоростными и обычными?
   – В соответствии с прошлогодними решениями, в Горьковском ЦКБ товарищ Школьников разрабатывает речной грузовой катамаран проекта 829, на 600 тонн, – добавил Бутома. – Судно предназначается для перевозки на палубе автомобилей, контейнеров и генеральных грузов со скоростью 24 километра в час. В этом году начнём строить, в будущем сдадим.
   – О! – Хрущёв многозначительно поднял палец. – Вот этим судам уделите особое внимание, скоростными перевозками у нас многие партнёры интересуются. Ещё что есть?
   – Василий Андреевич Гартвиг сохранил чертежи своего катамарана «Экспресс», построенного ещё до войны. Учитывая его вместимость – 150 человек, хорошую скорость и мореходность, было принято решение построить ещё один образец, провести сравнительные испытания, и, в случае успеха, запустить судно в серию, – рассказал министр. – Кое-что из документации за эти годы, конечно, было утеряно, пришлось восстанавливать, ну, и переделывать в соответствии с принятыми недавно нормами прочности. Само собой, конструкцию адаптировали под современные двигатели.
   К разработке подключился очень опытный специалист, Алферьев Михаил Яковлевич, он теоретическими исследованиями катамаранов занимается с 1951 года. Они с товарищем Гартвигом плотно занялись теоретической частью, думаю, толк будет.
   Авиазавод, на котором судно строилось в 1937-38 годах, во время войны был эвакуирован в Куйбышев, и сейчас занимается строительством ракетно-космической техники, но несколько специалистов и рабочих, участвовавших тогда в постройке катамарана, удалось разыскать. Прежний коллектив собрали в одну бригаду, усилили активной молодёжью и перевели в Таганрог, к товарищу Бериеву. Судно сейчас строится в Таганроге, на заводе № 31.
   – Думаете, есть смысл восстанавливать производство судна, сделанного ещё по довоенному проекту? – спросил Хрущёв.
   – Проект серьёзно обновлён и переработан под новые требования, по сути, это уже новое судно, сохранившее преемственность с довоенным проектом по многим конструктивным решениям, – пояснил Бутома. – Ему даже присвоили новое обозначение «Экспресс-2». Мы всё просчитали, экономический эффект ожидается достаточный, чтобы судно не только окупило разработку и постройку, но и приносило прибыль.
   – Тогда стройте, – согласился Первый секретарь. – Ещё какие-то работы по катамаранам ведутся?
   – Строится опытный катер-катамаран с сигарообразными поплавками и корпусом-мостом на пилонах, – ответил министр. – Его планируем использовать как опытовое судно для полноразмерной отработки конструктивных решений.
   А для народного хозяйства уже строим мелкосидящие катамаранные портовые баржи, оснащённые краном, для перевозки контейнеров, паллет, и генеральных грузов от крупных судов, стоящих на рейде, в мелководные порты (т. н. Port Feeder Barge http://www.motorship.com/news101/industry-news/boost-for-hamburg-feeder-barge-system)
   – Хорошо! – одобрил Никита Сергеевич. – Вижу, поработали знатно. Молодцы. Давайте готовить проект постановления.
   – Я тут кое-что набросал уже, товарищ Первый секретарь, – адмирал Кузнецов передал Хрущёву пару машинописных листов.
   – Ну-ка, ну-ка, – Никита Сергеевич надел очки и начал читать:
   – Так... Модернизация судостроительной промышленности... предусмотреть в проектах судостроительных заводов возможность строительства танкеров и балкеров... а что такое балкер?
   – Судно для транспортировки насыпных грузов – зерна, руды, цемента, угля, – пояснил Кузнецов.
   – Ага, ясно... танкеров и балкеров дедвейтом до 500 тысяч тонн, контейнеровозов дедвейтом до 200 тысяч тонн... основные пункты крупнотоннажного строительства – Северодвинск и Большой Камень... согласен... – продолжал читать Хрущёв. – Морские сухогрузы, так... вот тут подробно...
   В целом, морские сухогрузы нового поколения должны:
   - соответствовать отечественным портам с относительно небольшими проходными глубинами;
   - иметь ледовые подкрепления, достаточные для работы в Балтийском море;
   - перевозить прокат черных и цветных металлов, слябы, штрипсы, чугун, зерновые грузы, бревна и пиломатериалы, калийные и минеральные удобрения, уголь, бумагу, кокс, металлолом, серу, руды и рудные концентраты, широкую номенклатуру других опасных грузов, как насыпью, так и в упаковке;
   - обеспечивать перевозку контейнеров, в том числе 40-футовых контейнеров, высотой до 9,5 футов;
   - иметь эксплуатационную скорость, оптимальную для переходов из портов СССР в Китай при дедвейте более 10000 т;
   - объединять в себе черты универсального сухогруза, балкера, лесовоза и фидерного контейнеровоза, причем приоритетом является приспособленность к перевозкам массовых грузов.
   Наиболее востребованными, согласно прогнозу, представляются основные классы сухогрузных судов:
   - класс европейских прибрежных судов с конвенционной длиной до 85 м, позволяющей не устанавливать спасательные шлюпки, с одним «ящичным» трюмом, хорошо приспособленным для проектных грузов. Суда некоторых проектов должны иметь возможность работать на внутренних водных путях СССР;
   - класс европейских прибрежных судов с габаритной длиной до 100 м, позволяющей работать в европейских портах, не пользуясь услугами лоцманов;
   - класс европейских прибрежных судов – устьевых сухогрузов грузоподъемностью 5000-6000 т при осадке 5,5 м, ориентированный на работу с дунайских (Измаил, Рени) и днепровских (Николаев, Херсон) портов;
   - класс азовско-каспийских прибрежных судов, которые приспособлены для работы при осадках 4,20-4,50 м с возможностью прохода для передислокации по Волго-Донскому судоходному каналу или без него;
   - класс морских сухогрузов с дедвейтом от 6 до 10 тыс. тонн, большинство из которых имеет осадку до 7,0-8,0 м.
   (Источник: УДК 629.553 Г.В. Егоров «Обоснование характеристик морских малотоннажных и среднетоннажных сухогрузных судов для отечественных судовладельцев»)
   – Гм, думаю, с сухогрузами разобрались, – Никита Сергеевич взял красный карандаш, отметил фрагмент чертой на полях и поставил два жирных восклицательных знака. – Так, дальше... предусмотреть углубление водных путей Единой глубоководной системы европейской части РСФСР до гарантированной глубины 4 метра, с учётом осадки перспективных теплоходов проекта 507 «Волго-Дон»... Стоп! А сейчас эта самая... гарантированная глубина какая?
   – 3,65 метра, – ответил Зосима Алексеевич Шашков. – Согласно первоначальному проекту системы водных путей.
   – А у этого «Волго-Дона» какая осадка?
   – Три с половиной метра. Пузом по дну, фактически... Потому и необходимо углубить...
   – Да вы что, товарищи? – возмутился Никита Сергеевич. – Вы в какие расходы страну втравить собрались? Прокапывать сотни, если не тысячи километров фарватеров, и потом едва не каждый год их снова углублять, чистить, поддерживать? Строить десятки плотин и гидроузлов? При том, что если мы сейчас вмешаемся в установившийся гидрорежим десятков рек и водохранилищ, нарушим его, нам же потом будет хуже. Я вот почитал немного по этому вопросу, так вот, реки Волга и Дон работают в противофазе. Когда воды много в Дону, в Волге ее меньше. И наоборот, когда воды много в Волге, ее, как правило, недостаточно в Дону. Начнём углублять дно – не хватит воды в обеих реках. Вот Беломорско-Балтийский канал углубить стоит, но только его, а не всю систему!
   (по материалам статьи «Единая глубоководная» http://dpr.ru/journal/journal_35_24.htm)
   – Никита Сергеич, по Беломорканалу я поддерживаю, но считаю, что и другие водные пути углубить надо, – возразил Кузнецов, – Это поможет нам организовать проход перспективных боевых кораблей по внутренним водным путям, скрытно для противника.
   – Да? – саркастически произнёс Хрущёв. – Это каких? Новых эсминцев по 6 тыщ тонн? Или подводных крейсеров 667-го проекта? Может, ещё авианосец «Минск» из Николаева на Северный флот по внутренним путям поведём? Куда вы их по рекам таскать собрались? В какие сроки? И заодно – с мостами что делать собираетесь? В том же Ростове, к примеру? Взрывать будем, али как?
   Никита Сергеевич решительно вычеркнул пункт об углублении внутренних водных путей.
   – Решили первоначально — 3,65 метра – столько и оставим. Проще пароходы делать с осадкой не больше трёх метров, чем каждый год все фарватеры заново углублять, и по всей стране новые плотины да шлюзы строить.
  
   Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О мерах по развитию судостроения» вышло 19 февраля 1960 г.
   В нём также предусматривалась закупка в Италии и Японии крупных танкеров, и судов-газовозов для перевозки природного газа, а также отправка в эти страны групп специалистов-судостроителей «для изучения зарубежного опыта».
   Морские суда предписывалось строить, отслеживая тенденции заграничного судостроения, по возможности оперативно и не ограничивая тоннаж иначе, чем выполняя требования параграфов судоходных конференций, портовых сборов и ограничений района плавания, с учётом имеющихся грузопотоков и их прогнозируемого роста на период расчётного срока службы судов. К расчётам параметров грузопотоков постановлением привлекался Госплан СССР.
   В постановлении отмечалась ведущая роль мультимодальных перевозок и необходимость дальнейшего внедрения контейнеризации, а также перевозок на паллетах и в малогабаритных контейнерах, в соответствии с партионностью грузов в конкретных портах.
   (Что такое судоходные конференции http://www.korabel.ru/dictionary/detail/742.html)
   В постановлении особое внимание уделялось необходимости развития конструкций и широкого применения судов на воздушной подушке для использования на Крайнем Севере. Предписывалось разработать новые холодостойкие материалы для гибких ограждений, выдерживающие температуры до минус 60 градусов.
   Предусматривалось расширение использования на судах средств автоматизации с целью уменьшения численности экипажей – это было важно и для СССР, но ещё более важно с учётом вероятного экспорта судов за границу.
   Для речного флота предполагалось увеличить количество задействованных катамаранов-контейнеровозов и судов с малой осадкой.
  
   (При написании следующего фрагмента использована информация из статьи http://www.aif.ru/society/science/golubaya_bezdna_kak_chelovechestvo_pokorilo_marianskuyu_vpadinu)
   Швейцарский учёный Огюст Пикар, родившийся в семье профессора химии, ещё до войны, в 1930-х годах увлёкся аэронавтикой. Он разработал первый в мире стратостат. Это был воздушный шар со сферической герметичной гондолой из алюминия, позволяющей совершать полёты в верхних слоях атмосферы при сохранении нормального давления внутри, и оболочкой особой формы, рассчитанной на постепенную компенсацию снижающегося с высотой атмосферного давления.
   На своем стратостате Пикар, в возрасте 47 лет, совершил 27 полетов, достигнув высоты в 23000 метров.
   В ходе экспериментов со стратостатом Пикар понял, что те же принципы можно использовать и для покорения морских глубин. Так швейцарский ученый начал работать над созданием аппарата, способного погружаться на большие глубины.
   Несмотря на перерыв в научной работе на время Второй Мировой войны, в 1945 году Огюст Пикар закончил строительство глубоководного аппарата, получившего название батискаф.
   Батискаф Пикара был выполнен по типу уже давно известной и применявшейся батисферы. Он имел круглую высокопрочную герметичную стальную гондолу для экипажа. Гондола прикреплялась к большому поплавку, наполненному бензином для обеспечения положительной плавучести. Балластом для погружения служили несколько тонн стальной или чугунной дроби, удерживаемой в бункерах электромагнитами. Это позволяло управлять скоростью погружения. Для её уменьшения и для всплытия электрический ток в электромагнитах отключался, и часть дроби высыпалась. Этот механизм гарантировал всплытие даже в случае отказа оборудования. Аккумуляторы через определённое время просто разряжались, вся дробь высыпалась, и батискаф всплывал.
   Первый батискаф Пикара был назван FNRS-2, что означало аббревиатуру Бельгийского Национального Фонда Научных Исследований (Fonds National de la Recherche Scientifique), который финансировал работы Пикара.
   Название FNRS-1 имел стратостат Пикара. Сам Пикар в шутку объяснял сходство названий: «Эти аппараты чрезвычайно сходны между собой, хотя их назначение противоположно. Возможно, судьбе было угодно создать это сходство именно для того, чтобы работать над созданием обоих аппаратов мог один учёный».
   Батискаф создавался не для рекордов глубины погружения. Пикар собирался разрешить вопрос, мучивший ученых-океанологов: могут ли жить на большой глубине сложные организмы?
   Первое испытательное погружение FNRS-2 состоялось в Дакаре 25 октября 1948 года. В гондоле батискафа был сам его создатель. Никаких рекордов в тот раз поставлено не было. Аппарат погрузился всего на 25 метров.
   Сложная послевоенная экономическая обстановка в Бельгии осложнила дальнейшие работы с батискафом. Бельгийский фонд прекратил финансирование. Огюст Пикар продал FNRS-2 ВМФ Франции. Флотские специалисты пригласили ученого для строительства новой модели батискафа, названного FNRS-3.
   Идеи батискафов, тем временем, получили распространение. Новую модель собирались строить в Италии. В 1952 году Огюст Пикар передал работу над FNRS-3 французским инженерам и отправился в Италию, где занялся разработкой и строительством батискафа, названного «Триест», по имени итальянского города.
   Батискаф «Триест» был спущен на воду в августе 1953 года. В работе над батискафом Огюсту Пикару помогал его сын, Жак Пикар. Ему предстояло стать главным пилотом нового глубоководного аппарата.
   В 1953-1957 годах «Триест» провёл серию успешных погружений в Средиземном море, достигнув фантастической по тем временам глубины в 3100 метров. В первых погружениях «Триеста» наравне с Жаком Пикаром участвовал и сам конструктор батискафа Огюст Пикар, которому исполнилось к тому времени 69 лет.
   Исследовательские работы «Триеста» требовали серьёзных капиталовложений. Каждый спуск аппарата обеспечивали несколько судов сопровождения. Батискаф Пикара имел два двигателя горизонтального хода малой мощности, но они были установлены на верхней палубе поплавка и предназначались только для маневрирования под водой. К месту погружения его буксировал корабль обеспечения.
   В 1958 году «Триест» был продан ВМФ США, который проявлял интерес к исследованию морских глубин. Вместе с аппаратом в Америку отправился и Жак Пикар. Ему предстояло обучить управлению батискафом американских специалистов.
   Прочность, заложенная в конструкции «Триеста», позволяла погружаться на максимальные глубины, известные в Мировом океане. При этом сам Жак Пикар отмечал, что для большинства исследований этого просто не требуется, поскольку 99 процентов дна Мирового океана расположено на глубинах не более 6000 метров. Правоту Пикара подтвердили более поздние глубоководные аппараты, включая известные российские «Мир-1» и «Мир-2». Они строились именно с расчётом на глубину около 6000 метров.
   Однако человечество любит ставить перед собой максимальные задачи. Американцы после запуска советского спутника хотели взять реванш по приоритетам. «Триест» решили направить для покорения самой глубокой точки Мирового океана — Марианской впадины в Тихом океане, глубина которой достигает 11 км.
   Операция ВМФ США получила кодовое название «Проект «Нектон», это название ей дал океанолог, доктор Роберт Дитц. Для её осуществления были проведены серьёзные доработки аппарата. В Германии, на заводе Круппа была изготовлена новая, более прочная гондола.
   5 ноября 1959 года «Триест» был отправлен из Сан-Диего на военно-морскую базу США на тихоокеанском острове Гуам, на борту транспортного судна Santa-Mariana. После прибытия батискаф совершил нескольких пробных спусков в бухте Апра и возле западного берега острова Гуам. 15 ноября, в 4-м погружении по проекту «Нектон» он опустился на 18 с лишним тысяч футов, после чего в батискафе обнаружились небольшие протечки. Его отремонтировали, и 18 декабря он погрузился на 5700 футов, опять западнее Гуама.
   В 7-м погружении серии «Нектон» батискаф погрузился на 24 тысячи футов, во впадину Неро, одно из наиболее глубоких мест Марианского жёлоба, в 70 милях от острова Гуам. В этом погружении Пикар возле дна сбросил слишком много балласта, и батискаф, не останавливаясь, поднялся обратно на поверхность.
   Погружение на такие глубины уже само по себе было рекордом для того времени, но флотское командование было намерено идти на рекорд и дало «добро» на «Большое погружение». Оно должно было стать 8-м в проекте «Нектон» и 65-м для Жака Пикара.
   Тут между младшим Пикаром и американской стороной возник конфликт. Американцы, помешанные на достижении приоритета, заявили, что в «Большом погружении» Пикар принимать участия не будет. В руководстве ВМФ США посчитали, что историческое достижение должно быть чисто американским, а не американо-швейцарским.
   Пикар пробовал переубедить коллег, но американцы упёрлись. Тогда швейцарец достал контракт и показал пункт, в котором указывалось, что он имеет право участвовать в «особых погружениях». То, что погружение на 11 км — особый случай, американские представители оспорить не смогли, и впустили Пикара в батискаф.
   Сам Пикар потом вспоминал, что упорствовал не из желания установить рекорд — он нырял на «Триесте» более 60 раз, а у его коллег из США было минимальное количество самостоятельных погружений. Жак «по доброте душевной» понимал, что с таким малым опытом американцы угробятся сами и угробят уникальный батискаф, и потому настоял на своём участии.
   «Триест» отбуксировали к месту погружения, именуемому Challenger Deep, в ночь на 23 января 1960 года. Судном обеспечения был океанский буксир «Vandank», также батискаф сопровождал эскортный миноносец «Lewis». На море бушевал шторм, батискаф был потрёпан волнами. Решать, идти на погружение или нет, предстояло Пикару. Швейцарец дал «добро».
   Утром 23 января 1960 года Жак Пикар и лейтенант ВМС США Дон Уолш начали историческое погружение. Для Уолша это было первое погружение на большую глубину. Из-за особенностей верхних слоев воды в этом месте первые 300 метров батискаф погружался очень медленно. По расчёту Пикара, учитывая скорость, с которой они спускались, погружение должно было продлиться 30 часов. Это было абсолютно нереально по автономности аппарата. Но после прохождения 300-метровой отметки затем скорость вышла на обычные показатели.
   В 13:06 23 января 1960 года, после пяти часов погружения Пикар и Уолш достигли дна Марианской впадины на отметке 10919 метров. По словам Пикара, точность измерений равнялась плюс минус несколько десятков метров. Первым на дно лёг свисавший с аппарата стальной трос. Масса батискафа при этом перераспределилась, скорость движения плавно замедлилась, и «Триест» благополучно опустился на дно Марианской впадины.
   Как только аппарат достиг дна, Пикар и Уолш заметили рыбу, похожую на ската, Она оказалась в лучах прожектора батискафа. Пикар сделал снимок, но рыба успела уплыть в темноту. На батискафе была мощная фотовспышка, но – направленная под 45 градусов вперёд-вниз, на освещённое прожектором место. Прожектор же был укреплён на нижней стороне поплавка перед иллюминатором и светил прямо вниз. Впоследствии заявление Пикара было подвергнуто сомнению ввиду отсутствия документальных доказательств.
   – Чёрт, уплыла! – ругнулся Пикар.
   – Попробуем дать ход? Может, другую увидим? – предложил Уолш.
   Пикар сбросил немного балласта, и батискаф приподнялся на несколько метров от дна. Зажужжали двигатели, «Триест» медленно двинулся вперёд. Прожектор выхватывал из тьмы только голое песчаное дно. В гондоле было холодно, термометр показывал 45 градусов по Фаренгейту (7 градусов Цельсия). Пикар и Уолш жевали шоколад, чтобы хоть как-то восстановить силы и не замёрзнуть.
   – Что это там мигает? – вдруг спросил Пикар.
   – Где? – Уолш наклонился к иллюминатору.
   Иллюминатор «Триеста» тоже был установлен под углом вниз, и обзор вперёд из гондолы был довольно ограниченный. Чтобы иллюминатор выдержал невероятное давление в 1100 атмосфер, его сделали толстым, в виде плексигласового усечённого конуса, расширяющегося наружу. Диаметр меньшего основания конуса был всего около 60 миллиметров. Увидеть что-то вдалеке, во тьме Марианской впадины, было почти невозможно. Если это «что-то» не светилось.
   – Левее, вон там, зелёный огонёк.
   – Погаси прожектор, он слепит.
   Пикар щёлкнул тумблером, свет погас. В наступившей тьме Пикар и Уолш увидели вдалеке мигающий зелёный свет. «Триест» медленно двинулся на это мерцание.
   Через несколько минут исследователи подплыли к привлекшему их внимание огоньку. Пикар положил руку на тумблер прожектора. Уолш с фотоаппаратом был наготове, они решили, что внезапное включение света может напугать привлечённую зелёным миганием рыбу, и решили во что бы то ни стало её сфотографировать.
   Пикар остановил двигатели. Зелёный огонёк мигал прямо в нескольких метрах впереди и ниже батискафа. Швейцарец включил прожектор, Уолш тут же нажал на спуск камеры, затем отнял фотоаппарат от «очка» иллюминатора … и возмущённо выругался:
   – Fuck!!!
   Прямо перед батискафом они увидели сигарообразный металлический аппарат. Внизу у него был шар с иллюминаторами и прожекторами на корпусе, примерно такого же диаметра, как и гондола «Триеста». Сверху на сигарообразном поплавке аппарата была невысокая рубка, на ней вращался зелёный проблесковый маячок. На поплавке другого батискафа был чётко виден герб Советского Союза и надпись «СССР» (АИ). Как только на него упали лучи прожекторов, советский батискаф отделился от дна Марианской впадины и быстро ускоряясь, пошёл вверх.
   На борту «Триеста» было устройство звукоподводной связи – сонар и гидрофон, через которые теоретически можно было общаться голосом. Пикар попробовал связаться с обеспечивающим буксиром. Он не ждал, что наверху его услышат, но через 14 секунд пришёл ответ. Уолш тут же доложил:
   – Мы достигли дна! Но здесь русский батискаф!
   На поверхности явно произошло замешательство. Такой подлянки никто не ожидал. Наконец пришёл ответ:
   – Немедленно поднимайтесь! Где русские?
   – Они поднимаются, – ответил Уолш.
   Исследователи пробыли на дне 20 минут, после чего аппарат в течение трёх часов и 15 минут возвращался на поверхность. Там Пикар и Уолш попали в объятия других участников исторического проекта. Коллеги были рады, что отважные акванавты вернулись живыми и невредимыми. Но других поводов для радости у них не было. (АИ)
   Русский батискаф на поверхности не появился. Акустик эскортного миноносца засёк шумы подводной лодки, но не смог её локализовать. Флотское командование испытывало ярость и разочарование. Приоритета не получилось. Ещё до того, как «Триест» поднялся на поверхность, Роберт Дитц через радиостанцию миноносца «Lewis» связался с Гуамом, а через него – со штабом ВМС США. Там Дитца «порадовали» сообщением:
   – Красные только что передали по телевидению, что их батискаф совершил несколько погружений в Challenger Deep. ТАСС официально опубликовало изображение их батискафа и фотографии обитателей морского дна. Возвращайтесь. Проект «Нектон» прекращается. (АИ)
   Погружение Пикара и Уолша на дно Марианской впадины стало последним в рамках «Проекта «Нектон». А для самого Жака Пикара оно получилось и прощальным — с этого момента «Триест» окончательно перешел в руки специалистов ВМС США, и швейцарец с ним больше не работал.
   Жак Пикар в книге, посвящённой историческому погружению, писал, что с достижением дна Марианской впадины человеку больше негде будет устанавливать подобные рекорды — останется только отправиться в космос.
   А дело было так. Когда адмирал Кузнецов изучал документы в ИАЦ, он обратил внимание на погружение батискафа «Триест» в Марианскую впадину в январе 1960-го. Адмирал был человеком образованным, и понимал, что для такого погружения нужен уникальный аппарат. Наиболее уникальной техникой в этот период занимался Главкосмос, и адмирал пролистал информационные распечатки по ранним космическим запускам. Он обратил внимание, что в «той» истории весной 1961 года Королёв запускал АМС на Венеру.
   Николай Герасимович посмотрел данные по Венере и выяснил, что там очень высокое атмосферное давление и температура. Через несколько минут у него появилась идея.
   Он позвонил академику Королёву и попросил о встрече.
   – Сергей Палыч, вы на Венеру аппарат отправлять собираетесь? – спросил Кузнецов.
   – Да, есть такая задумка... А что?
   – Хотите испытать спускаемый аппарат на прочность в условиях экстремальных давлений? – предложил адмирал. – Венерианскую температуру не обещаю, а вот давление можно обеспечить до 1100 атмосфер. Если ваш аппарат его выдержит, то ему никакая Венера будет не страшна.
   Королёв помнил, что первые венерианские спускаемые аппараты гибли из-за недооценки местных условий, в частности – давления, и тут же заинтересовался:
   – Вы имеете в виду – испытать под водой?
   – Да. Заодно и американов умоем. Они 23 января 1960 года собираются нырнуть в Марианскую впадину, – Кузнецов выложил перед академиком распечатки. – Ну, как? С вас – аппарат, с меня – подлодка-носитель и судно обеспечения.
   – Николай Герасимович, вы, прямо-таки змей-искуситель, – по лицу Королёва скользнула ехидная усмешка. – Но мы никогда подводных аппаратов не проектировали...
   – Вы сделайте прочную гондолу для размещения акванавтов, а весь остальной обвес я поручу сделать профильному ОКБ, занимающемуся подводными аппаратами, например – Исанину, – предложил адмирал.
   Общие данные по «Триесту» в ИАЦ были, устройство батискафа было не так чтобы слишком уж сложным, а наличие сверхглубоководного аппарата в ВМФ, по мнению министра, было явно не лишним.
   К планированию операции привлекли Серова. Иван Александрович выверил хронометраж и прочие организационные детали. Именно с его подачи на корпусе батискафа установили зелёный проблесковый маячок. Научное обеспечение экспедиции взял на себя директор Института океанологии Владимир Григорьевич Корт.
   Гондолу сделали на сталинградском заводе «Баррикады», где было оборудование для изготовления подобных тяжёлых деталей. Части гондолы отливали, проковывали, а затем, тщательно обработав стыки, сварили при помощи сварки трением, заодно отработав этот непростой процесс. (АИ)
   Работать предстояло под носом у американцев, возле одной из их крупнейших военно-морских баз. Основным обеспечивающим кораблём сделали обычный сухогруз, переоборудованный в гидрографическое судно, но к месту погружения он близко не подходил. Доставкой и непосредственным обслуживанием батискафа занималась подводная лодка 611 проекта, прошедшая переоборудование. Основным заданием адмирал поставил поиск кабелей связи, соединяющих Гуам с другими американскими базами, а также системы подводных гидрофонов SOSUS. Вторым заданием было погружение в Марианскую впадину и изучение её биосферы. (АИ)
   В течение декабря-января 1959-60 гг батискаф совершил несколько погружений вокруг острова, пользуясь перерывами в работе американцев, пока они чинили протечки в «Триесте». Первое погружение в Марианскую впадину провели 10 января, затем сделали ещё два погружения, отсняли немногочисленную придонную живность. Потом лодка с батискафом на верхней палубе на несколько дней покинула район, и встретилась с судном обеспечения, чтобы передать собранные научные результаты, подремонтировать и проверить батискаф, дать отдых акванавтам.
   20 января лодка вернулась в район Challenger Deep, батискаф выполнил ещё одно погружение, а затем … затем пришлось подождать американцев с «Триестом». День и время их погружения были известны. Как только произошла «историческая встреча» на глубине 10919 метров, советский батискаф тут же сбросил балласт и начал подъём, обогнав «Триест». Его конструкцию оптимизировали для работы в паре с подводной лодкой. В конце подъёма батискаф останавливался на глубине 40 метров, там его и подобрала обеспечивающая лодка.
   Подобрав аппарат, субмарина тут же покинула район – контакт с американскими противолодочными силами в планы экспедиции не входил. Через несколько дней лодка встретилась с экспедиционным судном обеспечения. На этом экспедиция в Марианскую впадину благополучно завершилась.
   По возвращении во Владивосток по телевидению был показан подробный репортаж о научной части экспедиции. В телесюжете показали и подводные съёмки, в том числе – изображение «Триеста» с телекамеры советского батискафа, получившего открытое название «Посейдон». Так как экспедиция была организована ВМФ, и сам батискаф находился на балансе флота, никаких подробностей или информации об экипаже в передаче не сообщалось.
   Этот репортаж обошёл все мировые телеканалы. По сообщению информатора ГРУ в Пентагоне, из кабинета адмирала Бёрка вынесли телевизор с разбитым экраном. Огорчившийся адмирал метнул в него пресс-папье. Попал. (АИ)
   #Обновление 04.07.2016
  

3. Масло масляное.

  
  К оглавлению
  
   Работы по улучшению плодородия почв в Нечернозёмной зоне начались уже зимой 1959-60 гг. Первым, как водится, был этап планирования, по ходу которого продолжался сбор информации. Обычно сведения по сельскому хозяйству Никите Сергеевичу приносил его помощник Андрей Степанович Шевченко. Поэтому Первый секретарь очень удивился, когда о сельском хозяйстве во время очередного отчёта о работе разведки вдруг заговорил Иван Александрович Серов:
   - Тут ещё вот какой вопрос нарисовался, по линии Коминтерна. Касаемо нашей программы преобразования Нечерноземья. Поскольку дело всенародное, я дал команду нашим товарищам по всему миру собирать любые сельхозтехнологии, которые могут нам пригодиться.
   - Так, так, - заинтересовался Никита Сергеевич. - Очень интересно. Это ты здорово придумал. Выходит, Коминтерн как информационная структура может работать в обе стороны?
   - Конечно. Вот, смотри, - Серов достал из портфеля красиво разрисованную жестяную коробочку. В таких коробочках в 50-е годы обычно продавался чай.
   Хрущёв осторожно открыл крышку. В коробочке была земля. Вполне обычная, только замусоренная обломками керамики, очень чёрная и по всем признакам - весьма плодородная.
   - Это откуда? - спросил он.
   - Из Бразилии. В качестве примера, - ответил Серов. - Вообще такие почвы распространены не только там. В Латинской Америке они есть в Колумбии, Эквадоре, Французской Гвиане. Есть и на побережье Западной Африки. В Азии что-то похожее нашли в Индонезии.
   - Так, и чем они характерны?
   - Тем, что эти почвы созданы искусственно, - пояснил Иван Александрович. - В Южной Америке этим занимались индейцы, ещё до прихода конкистадоров. Про Эльдорадо слышал?
   - М-м-м... Это где золото?
   - Не только золото. Конкистадор Франсиско де Орельяна сообщал также об очень плодородных почвах в этом самом Эльдорадо. Испанцы дали им название Terra Preta do indio, - 'чёрная земля индейцев'. - рассказал Серов. - Получаются эти почвы путём подсечно-огневого земледелия, когда сжигается лес, и на его месте сажают сельхозкультуры. Но индейцы пошли дальше, они заметили эффект повышения плодородия почв и начали специально пережигать древесину на низкотемпературный древесный уголь. Он получался очень пористым, мог впитывать много воды.
   Затем они делали компост из фекалий и трупов животных, пересыпая их слоями древесного угля и керамической крошкой. Сначала эта масса около года перегнивала в больших сосудах, потом ещё год - в кучах на открытом воздухе, где в ней селились дождевые черви и прочая живность. В итоге получалось готовое органическое удобрение высшего качества. И такие почвы в Южной Америке местами имели толщину до двух метров. Да, способ долгий. Думаю, наши учёные найдут способ ускорить процесс.
   - Попрошу Шевченко передать учёным, чтобы исследовали и разобрались, стоит ли эту землю у нас использовать, - решил Никита Сергеевич, закрыл коробочку и поставил на стол перед собой, чтобы не забыть.
   - И ещё одно, - Серов достал из папки документ на одном машинописном листе бумаги, и несколько фотографий: - Ты вроде в Индию собираешься с визитом?
   - Да, ещё в Бирму и в Индонезию, - подтвердил Первый секретарь.
   - Тебе Неру индийское сельское хозяйство показывал, в прошлый визит?
   - Видимо, то, что ты имеешь в виду, он мне не показал, - ответил Никита Сергеевич.
   - Ну и зря. Смотри, вот, и дивись, - Серов протянул Первому секретарю фотографии и донесение из Коминтерна.
   На фотографиях были изображены индийские крестьяне, убирающие урожай пшеницы. Они ползали на карачках, вручную срезая серпами пожелтевшие сухие стебли, потом вязали их в снопы.
   Хрущёв с недоумением перебрал фотоснимки:
   - Это что? Это они до сих пор вот так, серпами пшеницу убирают?
   (Вообще-то и сейчас, до 2016 года так убирают. На видео индусам канадцы впервые показали , что пшеницу можно косить https://www.youtube.com/watch?v=9Im_8sI0QFQ )
   - Ты хочешь сказать, что у них даже кос нет? Ведь скосить было бы в 10 раз быстрее?
   - Насколько я понял, они даже не знают, что такое коса, - буркнул Серов. - Ты записку коминтерновскую почитай, всё ясно будет.
   Никита Сергеевич надел очки, прочитал записку, поднял голову и изумлённо посмотрел на председателя КГБ поверх очков:
   - Б...я... Нет слов... То есть, слов много, и все непечатные. Неру... Твою ж мать... Ну неужели нельзя было людей научить?! Они же там с голоду дохнут, плодятся как кролики, чтобы рабочих рук было побольше... Теперь понятно, почему! Серпом урожай убирать - это сколько ж труда положить надо!
   - Так, - Хрущёв соединил фотографии и донесение скрепкой и положил на стол рядом с коробочкой бразильской земли. - С этим я разберусь. Сессию Координационного Совета ВЭС будем в этот раз проводить в Дели. Шевченко я попрошу найти кое-какие экспонаты прошлого века. Раз уж у Неру не хватает сообразительности, придётся вытаскивать Индию из средневековья самим.
  
  
   Своему помощнику по сельскому хозяйству Шевченко Никита Сергеевич поставил ещё одну важную задачу:
   - Андрей Степаныч, есть у меня просьба. Надо к нашему визиту в Индию, Бирму и Индонезию подготовить образцы сельхозтехники, но не нынешние наши комбайны и сеялки, а те, что считаются устаревшими, которые ещё на конной тяге. У нас, помнится, Первомайский завод жатки-самоскидки выпускал, да и не только их.
   (http://dic.academic.ru/dic.nsf/agriculture/914/ЖАТКА
   а также целая коллекция сельхозтехники 19 века http://tnu.podelise.ru/docs/index-234788.html )
   - А зачем, Никита Сергеич? - удивился Шевченко.
   - Вот, смотрите, - Хрущёв выложил перед ним фотографии индийских крестьян с серпами. - Сами понимаете, с такой агротехникой немудрено, что народ балансирует на грани голода, даже в условиях Индии, хоть там у них и палка зацветёт, только поливай. Индийскому руководству, похоже, плевать, что у них крестьяне живут всю жизнь под угрозой голодной смерти, причём исключительно из-за собственного невежества. Подозреваю, что и в Бирме, и в Индонезии, и в других странах региона картина не лучше.
   С другой стороны, в той же Индии и Индонезии сейчас коммунистические партии под руководством Коминтерна ведут успешный эксперимент - организуют предприятия народного акционирования (АИ, см. гл. 03-08). Я собираюсь предложить им наладить подобным способом выпуск простой сельхозтехники. Современный комбайн они купить не смогут, даже если всей деревней скинутся, а вот такие устаревшие плуги, жатки, сеялки купят, на них денег собрать проще.
   Начать надо вообще с обычной косы! Раз они серпами убирают, значит, у них даже косить нечем. Представляете, какой можно организовать рывок в производительности труда?
   - Понял... - Шевченко улыбнулся. - Технику найдём, и документацию в заводских архивах поднимем. Но вот что с тягловой силой делать, Никита Сергеич? Ведь у них, у большинства, наверняка ни лошадей, ни буйволов нет?
   - А на этот случай, надо им объяснить, как сделать простейший агромост, хотя бы на основе пары колодезных воротов, а то и что-нибудь посложнее, вроде, знаете, того старинного водяного насоса, где лошадь по кругу водят. Чтобы можно было даже без лошади несколько человек задействовать и вместе ворот крутить.
   - Тут у меня, надо сказать, есть ещё один, психологический расчёт, - Хрущёв слегка улыбнулся. - Хочу спровоцировать в Южной и Юго-Восточной Азии стихийную коллективизацию. Сначала приучить тамошних крестьян работать сообща, общиной, вместе крутить привод агромоста хотя бы. Потом, через Коминтерн, подбросить им идею организовать сельхозкооперативы, чтобы вскладчину покупать сельхозмашины, тягловый скот, а потом - и трактора с комбайнами.
   А от кооператива уже и до полноценного колхоза недалеко. Но действовать надо исключительно просвещением и убеждением. Таким образом, можно будет в недрах индийского капитализма, маскируясь под акционерные общества, скрытно вырастить для начала хотя бы социализм, внедрить в сознание людей идеалы коллективизма.
   - Знатную диверсию задумали, Никита Сергеич, - рассмеялся Шевченко. - С удовольствием поучаствую в её реализации.
   Андрей Степанович в кратчайшие сроки организовал сбор техники, подключил директоров нескольких заводов, а также сам побывал в ряде колхозов, где, как он знал, ещё сохранились работоспособные сельхозмашины на конной тяге. Собранные образцы были отправлены в Индию и до поры складированы в частично разобранном виде, в контейнерах на территории Бомбейского порта.
  
   В 1960-м Никита Сергеевич с опаской ждал февраля. Он помнил, что в 'той' истории 7 февраля умер Игорь Васильевич Курчатов. Причиной скоропостижной смерти 'там' стал оторвавшийся тромб, и Хрущёв сделал всё, чтобы не допустить такого развития событий.
   Курчатов в 1959-м прошёл курс лечения от тромбоза, врачи уверяли, что с академиком всё в порядке. Выглядел Игорь Васильевич хорошо, хотя и возраст и большие нагрузки по работе давали о себе знать. Тем не менее, Никита Сергеевич всерьёз беспокоился. Лечение - лечением, а ну как недосмотрели врачи? С начала февраля он своим приказом приставил к Курчатову бригаду реаниматоров с автомобилем 'скорой помощи'. Игорь Васильевич смущался, злился, но Хрущёв был неумолим:
   - Вы, Игорь Васильевич, слишком важны для страны, чтобы рисковать. Сейчас вы сами себе не принадлежите. Поэтому не выпендривайтесь, врачи будут вас сопровождать везде и всюду. Это - приказ.
   Курчатов нехотя подчинился.
   7 февраля Первый секретарь был как на иголках. Работать было невозможно. Каждый звонок телефона заставлял его вздрагивать. Снимая трубку, он каждый раз подсознательно ждал, что вот, сейчас, голос из неё сообщит страшное известие. Но день постепенно прошёл, а звонка от бригады врачей так и не последовало. Под вечер он не выдержал и попросил Шуйского соединить его с Курчатовым.
   Академик ответил весёлым голосом:
   - Да всё нормально, Никита Сергеич, я жив-здоров, не беспокойтесь. Врачи от меня целый день не отходят. Надоели уже.
   - Вот и дальше пусть не отходят, - строго распорядился Хрущёв.
   Он распорядился сопровождать Курчатова, как минимум, до тех пор, пока правительственная делегация не вернётся из поездки по Южной и Юго-Восточной Азии.
  
   #Обновление 11.07.2016
   Перед поездкой Хрущёв обсуждал ситуацию в Юго-Восточной Азии с Серовым. В Индонезии он собирался беседовать с Сукарно не только об экономике. Индонезийский президент хотя и начал задумываться о благосостоянии народа, но воинственный пыл у него ещё не выветрился. Его необходимо было либо утихомирить, либо, хотя бы, направить в более полезное русло.
   - Поговори с Сукарно, пусть он не тратит усилия на голландцев, а вплотную займётся Малайей, - посоветовал Серов. - Малайской компартии надо помочь, они с 1948 года ведут партизанскую войну с британцами. Их было всего 4 тысячи человек в лучшие годы, к 1957-му осталось всего полторы тысячи. Я договорился с Айдитом (Генеральный секретарь компартии Индонезии) через Семауна (представитель Коминтерна в Индонезии), и индонезийцы предоставили малайским коммунистам убежище. Ещё одна часть повстанцев ушла в Таиланд. Мы предоставили им возможность восстановить силы, и заодно спокойно, в мирной обстановке, поработать на наших плантациях хлебного дерева в Таиланде. Сейчас коммунисты Малайи снова готовы к борьбе.
   Их число несколько выросло, сейчас их чуть меньше двух тысяч. Конечно, для победы над колонизаторами этого недостаточно. Но если им помогут индонезийцы, китайцы и Коминтерн - сам понимаешь, ситуация резко переменится.
   - А зачем Китаю в это лезть? - спросил Хрущёв.
   - Малайя - многонациональная страна. В составе Коммунистической партии преобладают китайцы. Генеральный секретарь Чин Пен - тоже китаец, - пояснил Серов.
   - Понял. С Гао Ганом я поговорю, - кивнул Хрущёв. - А зачем индонезийцам помогать китайцам из малайской компартии? Тем более, если помнишь, китайцев в Индонезии не сильно любят.
   - Да китайцев в Юго-Восточной Азии вообще не сильно любят, - усмехнулся Иван Александрович. - Они там заняли социальную нишу евреев, и ведут себя сходным образом. Для Индонезии контроль над Малайей - вопрос геополитический. Сейчас Малайя хотя и получила формальную независимость в 1957-м, там всё ещё хозяйничают британцы, в Малайе находятся британские войска.
   - Надрать задницу британскому льву руками Сукарно - оно, конечно, заманчиво, - согласился Никита Сергеевич. - Нагадили они нам за несколько веков столько, что вовек не рассчитаются. Но какая нам геополитическая польза от Малайи?
   - Там есть нефть, оловянные руды, бокситы, уголь, золото, редкоземельные металлы, - перечислил Серов, заглянув в свою папку. - Там растёт масличная пальма, каучуконосы, кофе, чай, перец, можно выращивать хлебное дерево. Но главное не это. Малайя сейчас - это в том числе и Сингапур. А Сингапур - это контроль над Малаккским проливом, в будущем - важнейший порт и финансовый центр региона. Отжать Сингапур было бы очень выгодно.
   - Но если его, как ты говоришь, 'отожмут' малайские коммунисты при помощи Китая и Индонезии, то с какой стати им делиться с нами? - спросил Хрущёв.
   - Вот об этом ты и должен договориться с Чин Пеном, Айдитом, Гао Ганом и Сукарно, - усмехнулся Серов. - Сейчас удобный момент - Сингапур ещё не вошёл в состав Малайи, и хотя там пока остаётся британская военная база, в июне прошлого (1959) года к власти пришёл Объединённый фронт, который сформировали Коммунистическая партия Сингапура и Партия Народного действия (PAP - People's Action Party). Этот альянс недолговечен, ему осталось несколько месяцев.
   Премьером Сингапура полгода назад стал Ли Куан Ю. Я подобрал по нему информацию. Это - очень умный, образованный и непримиримый враг коммунизма. От него надо избавляться, и как можно скорее, пока он не начал избавляться от коммунистов.
   - Договориться не получится? - спросил Хрущёв.
   - Нет. С этим - не договоришься. Всё равно, что с Гитлером. Он в 'той' истории арестовал всех коммунистов и посадил в концлагеря, - покачал головой Серов. - Сейчас удобный момент для его устранения, пока он ещё вынужден сотрудничать с коммунистами в составе Объединённого фронта.
   - А кто там из коммунистов для нас подходит? - спросил Хрущёв.
   - Лидеры коммунистического левого крыла Партии народного действия - доктор Ли Сью Чо (Lee Siew Choh) и Лим Ци Сян, - ответил Серов. - Но я бы поставил на Лим Чин Сиона (Lim Chin Siong). Он вместе с Ли Куан Ю создавал в 1954-м Партию народного действия, и в случае устранения Ли Куан Ю он естественным образом встанет во главе партии. К тому же он моложе, и более последователен в своих коммунистических убеждениях.
   - Чем ещё опасен Ли Куан Ю?
   - Он умён, образован, профессиональный юрист, учился в Кембридже, и потому естественным образом ориентируется на Великобританию, знает, как привести Сингапур к успеху. К сожалению, на этом пути сотрудничества с коммунистами он не предусматривает, - пояснил Иван Александрович. - Ключевые решения Ли Куан Ю мы по документам Веденеева изучили, многие из них имеет смысл повторить и в случае прихода к власти сингапурских коммунистов.
   - Логично. Кто не с нами, тот против нас, - согласился Первый секретарь.
   - Он против нас в любом случае, - жёстко ответил председатель КГБ. - Чем раньше мы от него избавимся, тем проще будет решить задачу. Пока его режим ещё не укоренился в Сингапуре, но каждый месяц промедления играет на руку Ли Куан Ю.
   - Всё так серьёзно?
   - Да. Один пример. Сейчас бич политической системы Сингапура - коррупция. Предыдущее правительство Лим Ю Хока (Lim Yew Hock) погрязло во взятках, - ответил Серов. - Берут все. Министр просвещения предыдущего правительства Чью Сви Ки (Chew Swee Kee) получил миллион сингапурских долларов от американцев для борьбы с коммунистами на выборах 1959 года. Таможенники получают взятки за пропуск транспорта, перевозящего контрабанду и запрещенные товары. Персонал правительственного департамента, занимающегося заготовками и поставками (Central Supplies Office -Центральная служба обеспечения) за взятки продаёт заинтересованным лицам информацию о заявках, поступивших на тендер. Чиновники Импортно-экспортного департамента (Import and Export Department) берут взятки за ускорение выдачи разрешений. Подрядчики дают взятки клеркам, за то что те закрывают глаза на разные нарушения. Владельцы магазинов и жители домов платят мусорщикам из Департамента общественного здравоохранения за уборку улиц. Директора и учителя, в основном - в китайских школах, получают комиссионные от торговцев канцелярскими товарами.
   - Это только в Сингапуре так, или везде в Азии? - спросил Хрущёв.
   - Да везде, - отмахнулся Иван Александрович. - Первое, что сделал Ли Куан Ю - начал борьбу с коррупцией, и довольно успешно её ведёт. В июне прошлого года, принимая присягу, он и его министры вырядились в белые костюмы, в знак честности и чистоты своего предстоящего правления. Он заявил, что будет строить 'некоммунистический социализм', хотя то, что у него в итоге получится, ближе к фашизму, чем к социализму.
   В 1952 году англичане организовали в Сингапуре Бюро по расследованию коррупции. Сейчас Ли Куан Ю готовит изменения в закон о борьбе с коррупцией (Anticorruption Law) от 1937 года, собирается закрутить гайки. Всё бы хорошо, но в политическом плане к борьбе с коррупцией в Азии всегда призывали коммунисты, и зарабатывали на этом симпатии и голоса избирателей, - пояснил Серов. - Борьба Ли Куан Ю с коррупцией - первый камень, выбитый им из фундамента компартии в Сингапуре. Поэтому сейчас - наиболее удобный момент его устранить. Можно будет свалить его ликвидацию на недовольных его политикой коррупционеров, вплоть до объявления покойного народным героем и мучеником, а Лим Чин Сион, скажем, поклянётся продолжить его дело. Но, как и Али Сабри в Египте, постепенно начнёт выруливать налево.
   - Звучит разумно, - кивнул Никита Сергеевич. - От меня на переговорах что требуется?
   - Убедить Гао Гана и Сукарно тайно поддержать малайскую и сингапурскую компартии, в том числе - добровольцами, а ещё лучше - профессиональными коммандос, - ответил Серов. - Само собой, пусть Гао Ган им оружия подкинет, а мы снабдим их боеприпасами и взрывчаткой, у которых срок хранения к концу подходит. Тяжёлого вооружения добавим. Ликвидацию Ли Куан Ю возьмёт на себя Коминтерн, туда ни Гао Гана, ни Сукарно впутывать не стоит. И говорить об этом с ними не надо.
   Второе: надо сразу договориться с ними о статусе Сингапура. Он расположен на острове, и для всех участников соглашения будет наиболее полезен в виде общей для Индонезии, Китая, Малайи и СССР свободной экономической зоны, где будет разрешено частное предпринимательство и деятельность коммерческих банков, в определённых пределах, конечно. Ещё там надо построить международный аэропорт и большой контейнерный терминал, - предложил Серов. - В ближайшее время через Сингапур пройдёт важнейший для Британии авиационный маршрут: Лондон - Сингапур - Сидней. Если мы ненавязчиво установим контроль над Сингапуром, мы сможем держать англичан за яйца в части авиационного сообщения с Австралией, так как альтернатив для размещения промежуточного аэропорта у них остаётся всё меньше.
   Индонезия усилиями Коминтерна и Сукарно уверенно идёт к социализму, поэтому надо убедить президента, что Сингапур желательно временно оставить этаким 'заповедником гоблинов', через который наши страны смогут пропихивать свои товары в западный мир, а также протаскивать капиталы и инвестиции в обе стороны. То есть, в Азии Сингапур будет играть для нас ту же роль, что Швейцария в Европе - послужит трамплином для последующей инфильтрации в Австралию.
   - Понял, с Сукарно и Гао Ганом постараюсь договориться, - ответил Хрущёв. - Справочку по Малайе и Сингапуру мне подготовь. Да, и по Афганистану с Пакистаном у тебя есть информация?
   - Да уже подготовил, - Серов передал Первому секретарю свою голубоватую картонную папку. - Здесь всё, и Индия, и Сингапур, и Индонезия, и Афганистан с Пакистаном. Если что ещё понадобится - звони, найдём. По Афганистану говорить можно долго, у русско-афганских отношений история богатая. Одна только 'Большая игра' чего стоила...
   - Игра? Это казино, что ли? - удивлённо спросил Никита Сергеевич.
   - Да нет... Любое казино по сравнению с ней - скукотища, - усмехнулся Серов. - 'Большой игрой' англичане называли противоборство с Россией в Средней Азии, с начал 19 века, они там пытались не допустить русского проникновения в Индию.
   - Так тут мы их, считай, переиграли? - спросил Хрущёв. - В Индию не просто проникли, а уже хорошенько так, всей пятернёй влезли.
   - Расслабляться не стоит, - покачал головой Серов. - Мы лишь выиграли одну партию. 'Большая игра' не кончится, пока существует Великобритания и США.
   - Это точно, - проворчал Первый секретарь, листая папку. - Ничего себе подборочка... Ладно, почитаю в самолёте.
   В папке Серова Никита Сергеевич нашёл, в том числе, краткое описание ключевых решений Ли Куан Ю, позволивших ему в 1960-х - 1990-х справиться с тяжёлыми проблемами экономики Сингапура и вывести крошечную страну в число мировых финансово-экономических лидеров. С учётом определённых корректировок многие из этих решений были применимы и для Индонезии, и для других стран региона, имевших сходные проблемы в экономике и политической жизни.
   Хрущёв собирался в этот раз посетить Индию, Бирму, Индонезию и Афганистан. Сессию Координационного Совета ВЭС тоже назначили на февраль, и решили в этот раз провести в Дели. Весь январь он готовился к этому визиту, диктовал очередной доклад, изучал скрытые возможности для развития.
   По сводкам из Минвнешторга Никита Сергеевич видел, что внешняя торговля со странами ВЭС уже приносит стране значительный доход. При этом контейнерные перевозки работали как мультипликатор доходов, многократно ускоряя перевалку грузов на всех этапах транспортировки. Теперь основным направлением было всемерное наращивание объёма перевозок. Для этого он постоянно подыскивал новые статьи экспорта и импорта, не только для СССР, но и для других членов ВЭС.
   Побывав в Индии и Китае, Никита Сергеевич отметил для себя особенности местной кухни, потребляющей много растительного масла. Ознакомившись со сведениями из ИАЦ, Хрущёв отметил для себя, что в будущем чаще используется рафинированное масло, которое при жарке не дымит и не даёт неприятного запаха. Также он отметил, что Индонезия в будущем экспортировала много пальмового масла. Масличные пальмы там выращивались на больших плантациях, и перерабатывались с высокой производительностью труда.
   Пальмовое масло в будущем экспортировалось не только в Китай и Индию. Огромное его количество уходило в страны Евросоюза. В 1960-м этой торговли пальмовым маслом ещё не существовало, и Никита Сергеевич понял, что настал удобный момент для СССР и Индонезии подмять под себя этот ещё 'не окученный' сектор мирового рынка. Это, заодно, могло отвлечь Сукарно от рискованных и плохо подготовленных военных авантюр против Нидерландов и Великобритании.
   11 февраля советская делегация вылетела на Ил-18 в Дели. Хрущёву очень хотелось лететь на Ту-114, но его мог принять далеко не всякий аэропорт. Делегация была большая, Никита Сергеевич взял не только своих помощников, референтов и охрану. С ним летели специалисты по тем областям, которые планировалось обсуждать на переговорах, и посол Индии в СССР Кришна Менон с помощниками. Для посещения были намечены только дружественные страны, поэтому на этот раз Хрущёв взял с собой детей - Сергея, Раду и обеих Юль - старшую и младшую.
   Индия встретила удушающей влажной жарой. При выходе из самолёта жара, казалось, обрушивалась с небес. Ощущение - как будто зашёл в парилку. Встреча в аэропорту была торжественной и по-индийски пышной. Гостям на шеи повесили длинные гирлянды тропических цветов. С этим обычаем Никита Сергеевич уже столкнулся в первом визите в Индию в декабре 1955 года. Тогда Нина Петровна долго и безуспешно пыталась потом отстирать цветочную пыльцу, въевшуюся в шерстяную ткань костюма. Отчистить пыльцу в тот раз так и не удалось, костюм оказался безнадёжно испорчен. Хорошо ещё, что Первый секретарь принципиально носил одежду только отечественного производства, хотя и сшитую на заказ, в 'кремлёвском' ателье. Сейчас Хрущёв подготовился: надел специально сшитый для такого случая простой и лёгкий костюм из белой льняной ткани, чтобы потом не жалко было переодеться и выкинуть. (АИ)
   Гостей принимали по всем архаично-экзотическим правилам британско-индийского дипломатического протокола - разместили в Президентском дворце, бывшей резиденции английского вице-короля, подавали завтрак в постель: обжигающе-горячий кофе, тосты с вареньем и бананы. Всё бы хорошо, но подавали завтрак в шесть утра, и без предупреждения. В это время организм мечтает избавиться от накопившейся за ночь жидкости, а вместо этого его дополнительно заправляют... Впрочем, Никита Сергеевич только посмеивался, он считал, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, пил и ел, что дают, и когда дают.
   Все, кто прибыл в Индию впервые, дивились окружающей экзотике - коровам, возлегающим посреди улицы, которых все почтительно объезжали, толпам вороватых обезьян прямо в городе, заполняющим улицы нищим, пальмам, заклинателям змей, и прочим диковинам.
  
   Сессия началась на следующий день. И уже с первого отчётного совещания посыпались сюрпризы, как приятные, так и не очень.
   Вместе с Неру на совещание явился премьер-министр штата Керала, Эламкулатх Мана Шанкаран Намбудирипад. Хрущёв уже слышал о нём ранее, именно его правительство он спасал в прошлом году. (АИ, см. гл. 04-18). Премьер узнал о вмешательстве советского лидера, и в первом же перерыве подошёл к нему, чтобы выразить свою признательность.
   - Правительство штата и я лично очень благодарны вам, товарищ Первый секретарь, что вы убедили нашего премьера дать нам возможность продолжать работу, - сказал Намбудирипад. - Мы выяснили, что за решением премьер-министра Неру, к счастью, несостоявшимся, стояли ЦРУ и Госдепартамент США. Они шантажировали премьера, обещав ему предоставить Индии крупный кредит, для спасения начатых им программ реформ в сфере транспорта, энергетики, ирригации и производства стали. Неру требовалось на эти нужды порядка 500 - 800 миллионов долларов. Американцы обещали кредит, но поставили условием прекращение деятельности коммунистического правительства Кералы.
   (История реальная, https://history.state.gov/historicaldocuments/frus1955-57v08/d175)
   - Я что-то подобное подозревал, - покачал головой Хрущёв. - Решение господина Неру нелогично: ведь мы уже помогаем ему с энергосистемой, с морским транспортом, строим металлургический комбинат в Бхилаи.
   - Вероятно, он считал иначе, и только ваша помощь помогла нам выстоять, - ответил Намбудирипад. - Мы постарались не подвести вас. Сейчас совещание продолжится, и я коротко расскажу, каких успехов нам удалось добиться.
   Успехи правительства Кералы оказались действительно впечатляющими. Подстёгнутая перспективой отстранения от власти в штате, компартия Индии, и её представители в правительстве Кералы проявили чудеса находчивости и изворотливости. Они активизировали деятельность по созданию предприятий 'народного акционирования' и первыми в Южной Индии завершили предусмотренную проектом электрификации прокладку линий электропередач. Кольцо ЛЭП в штате строили методом 'народной стройки', как Ферганский канал в СССР. На строительство набрали безработных. Они получали за работу только еду и акции 'Народной электрокомпании Керала'. Зато после пуска энергосистемы штата участники строительства предъявили свои акции правлению компании и начали получать по ним дивиденды, согласно трудовому участию. (АИ)
   Премьер Намбудирипад даже показал присутствующим одну из таких 'акций' - простенький клочок бумаги, отпечатанный на ротаторе, на котором механическим табулятором проставлялись дата и время начала и конца работы. Дивиденды пока что были невелики, но в нищей Индии, тем более в Керале, считавшейся в те годы (1957-59) одним из наиболее депрессивных штатов, даже несколько рупий могли спасти человека от голодной смерти.
   Но индийские коммунисты пошли дальше. Судья Вайдьянатапурам Рама Айяр Кришна Ийер, занимавший в правительстве штата должности министра ирригации, энергетики, а заодно и тюрем (видимо, т. к. судья), сумел договориться с махараджей Чинтира Варма и убедил его приобрести на личные сбережения передвижную контейнерную атомную электростанцию советского производства. Это была третья по счёту собранная АЭС подобного типа. Первые две были установлены в Обнинске и Александрии, и использовались для обучения персонала. (АИ, см. гл. 03-07)
   - Станция уже оплачена, сейчас её модули изготавливаются, мы ожидаем поставки в середине лета, а к концу года рассчитываем её собрать и запустить, с помощью советских специалистов, конечно, - рассказал Намбудирипад. - Конечно, одна такая АЭС не обеспечит электроэнергией весь штат. Мы сейчас создаём сеть распределённой генерации электричества. Все владельцы дизель-генераторов, кто соглашается подключить свои генераторы к общей энергосистеме штата, получают топливо для них по сниженной цене, за счёт субсидии от правительства штата. В будущем субсидию будет платить 'Народная электрокомпания' из своей прибыли. Пришлось ставить владельцам индивидуальные счётчики, для учёта энергии, переданной в сеть.(АИ)
   Ещё мы профинансировали НИОКР по разработке солнечной электростанции на двигателе Стирлинга. Её ведёт по нашему заказу Московский энергетический институт. (АИ)
   - Впечатляющие достижения, - искренне восхитился Хрущёв. - Вот видите, господин Неру, чего можно достичь за счёт народной инициативы.
   - Да, я и сам удивлён, - подтвердил премьер-министр Индии. - Не ожидал подобной деловой хватки от коммунистов.
   - Они, господин премьер, прежде всего индийцы, а уж потом - коммунисты, - ответил Никита Сергеевич. - Я заметил, что вашему народу присуща немалая изобретательность и предприимчивость, особенно на низовом уровне. Но как же вы справляетесь с управлением распределённой генерацией? - обратился он уже к Намбудирипаду. - Это ведь очень непростое дело - сбалансировать производство и потребление энергии в такой сети.
   - Нам помогает ЭВМ советского производства, которая установлена в университете Траванкора, - ответил премьер штата. - Мы уже ведём переговоры с Московским заводом счётно-аналитических машин, о поставке ЭВМ для 'Народной электрокомпании', чтобы не перегружать нашими управленческими задачами ЭВМ университета.
   - Вот это да! Вот это по-нашему! - Хрущёв даже зааплодировал, и тут собравшиеся лидеры стран ВЭС неожиданно поддержали его аплодисменты.
   Премьер Намбудирипад, никак не ожидавший подобной овации, даже смутился.
   - Молодцы! - поддержал его Никита Сергеевич. - Вот что значит настоящий, научный коммунистический подход! ЭВМ вы обязательно получите, я сам прослежу. И давайте подключим ЭВМ университета Траванкора к сети университетских ЭВМ, которую мы уже создаём в СССР и других странах ВЭС, чтобы студенты и преподаватели могли обмениваться информацией.
   В ходе совещания в Дели обсуждали ход строительства Единой энергосистемы ВЭС. Гао Ган с гордостью доложил, что китайская сторона замкнула кольцо ЛЭП, связывающих основные промышленные центры на востоке КНР и заканчивает строительство электрической магистрали в Аксайчин.
   Неру тоже сообщил, что Северо-Индийское кольцо ЛЭП полностью завершено. Южно-Индийское кольцо запаздывало, остальные южные штаты, кроме Кералы, оказались не столь расторопны. Зато уже строилась линия через Гималаи, по территории Непала, также с выходом на Аксайчин.
   Там, в бесплодной пустыне, строители трёх стран совместно возводили Аксайчинский энергораспределительный узел - подстанцию, которая должна была связать энергосистемы Индии, Китая и СССР в единую энергосеть, к которой с разных сторон будут подключаться энергосистемы остальных стран ВЭС. (АИ)
   - К концу текущего года Советский Союз планирует связать линией электропередач западную и восточную части страны, - на общих основаниях доложил Координационному Совету ВЭС Никита Сергеевич. - Одновременно строится ЛЭП через Горно-Бадахшанскую автономную область Таджикской ССР в Аксайчин. Полагаю, в конце 1961 года основная часть Единой энергосистемы ВЭС будет введена в строй.
  
   Однако далеко не все новости оказались такими же приятными. При обсуждении развития и перспектив контейнерных перевозок премьер Ирана Хосров Рузбех неожиданно пожаловался:
   - Иран получает оборудование из СССР и различные товары из Индии и Индонезии в контейнерах, а экспортируем мы, главным образом, нефть. По этой причине уровень контейнеризации в экспортном направлении низкий. Контейнеры прибывают 'с моря' груженые и отправляются пустые в обратном направлении, получается нежелательный порожний пробег. Несмотря на некоторый рост загрузки возвратных контейнеров за счет увеличения экспорта фасованных продуктов питания, вроде томатной пасты, около 30 - 40% высвобождающихся контейнеров отправляются обратно порожними.
   Как оказалось, аналогичная проблема возникла не только в Иране, но и в других странах, основная доля экспорта которых была представлена насыпными или наливными сырьевыми материалами. Особенно остро этот вопрос стоял в Иордании, основной статьёй экспорта которой были минеральные удобрения и фосфат кальция, а также в Болгарии, которая экспортировала пшеницу и медь.
   - Думаю, тут я вам могу подсказать выход, - ответил Первый секретарь. - Я когда в прошлом году по сельхозрегионам ездил, видел, как у нас в передовых хозяйствах придумали зерно в контейнерах возить. Они в МТС заказали тросовый опрокидыватель. Представляете, 12-метровый контейнер ставят на раму, а потом эту раму лебёдкой поднимают и ставят в вертикальное положение. В контейнер перед подъёмом вкладывают полиэтиленовый рукав, запаянный с конца. Потом шнековым погрузчиком наполняют контейнер зерном, в вертикальном положении запаивают второй конец рукава, и закрывают двери. После этого контейнер опускают, ставят на прицеп и везут на станцию железной дороги. (http://www.silmash.ru/content/1)
   Я когда это увидел - распорядился подобную систему для перевозки жидких грузов сделать. Будем закладывать в контейнер мягкую пластиковую ёмкость, в которой можно возить хоть бензин, хоть масло, хоть химические жидкости. Для закачки жидкости опрокидывать контейнер не обязательно, можно просто насосом накачивать.
   Хрущёв повернулся к Шуйскому, сидевшему в ряду прочих референтов глав государств и правительств:
   - Григорий Трофимыч, сделай себе пометочку, информацию о опрокидывателе товарищам передать.
   - Полагаю, ваше предложение позволит выровнять прямой и обратный трафик контейнеров в рамках ВЭС, за счет развития возможностей по перевозке массовых грузов с помощью стандартных контейнеров, - заметил Неру. - Это особенно пригодится для перевозки небольших партий грузов до конечного потребителя.
   - Да оно нам и внутри Союза неплохо поможет, - согласился Никита Сергеевич. - С началом контейнерных перевозок мы заметили, что они дают существенную экономию затрат на строительство и содержание складских сооружений.
   - И не только, - поддержал его Ульбрихт. - Вот тут мне экономисты статистику предоставили.
   Немецкий лидер переложил листы бумаги в лежащей перед ним папке и продолжил:
   - На станциях и промышленных предприятиях теперь не требуется постройка дорогостоящих крытых складов, капитальные затраты на сооружение специально оборудованных открытых площадок для хранения контейнеров в 4-5 раз меньше. Несколько снижаются капитальные вложения в вагонный парк, так как при контейнерных перевозках вместо крытых вагонов используются платформы, а их цена меньше на 12-18%. Сокращаются удельные капитальные вложения в средства механизации, пусть даже на погрузочно-разгрузочных работах с контейнерами используются более дорогие механизмы. Наши специалисты подсчитали, что производительность механизмов на контейнерных площадках в 3-5 раз выше, чем в крытых складах.
   - Да, мы и в морских перевозках с этим столкнулись, - подтвердил Никита Сергеевич. - В прошлом году мы начали поставки оборудования на Кубу. Первые суда были не очень большими - порядка 10000 тонн. В первом рейсе использовались обычные сухогрузы, так как на Кубе не было возможности для приёма контейнеров. Суда шли из Ленинграда, время перехода до различных кубинских портов составляло 20-25 дней, в зависимости от метеоусловий.
   Формирование грузовой партии на районе порта, погрузка обычным краном и крепление груза на судне со множеством грузовых помещений занимали 8-10 дней. Выгрузка в портах Кубы осуществлялась в такие же сроки. Итого, из средней продолжительности рейса в 45 дней, 20 дней приходилось на обработку судов в порту. К обслуживанию судна привлекалась бригада из 20-22 грузчиков. Мы подсчитали, что при дальнейшем увеличении размеров судов будет расти время простоя под грузовыми операциями, и в итоге перевозки станут и вовсе невыгодными.
   Поэтому уже в первом рейсе на Кубу были завезены специализированные краны, автопогрузчики и мелкое специализированное оборудование для перегрузки контейнеров, а также полуприцепы-трейлеры и седельные тягачи Минского автозавода. В течение месяца краны собрали и установили в порту Мариэль. Два крана - плавучие, и могут перемещаться по территории порта, ещё два работают на причалах. Второй рейс совершили уже контейнеровозы, и разгружали их уже по всем правилам мультимодальных перевозок. В итоге на погрузку ушло два дня, на разгрузку - три, в основном - потому, что приходилось разгонять местных зевак, пришедших посмотреть, ради их же безопасности, - усмехнулся Первый секретарь. (АИ)
   - В итоге в Мариэль приехал сам товарищ Кастро, смотрел, как работает современный порт. Наши специалисты всё ему рассказали и показали. Сейчас между нашими странами идут переговоры о строительстве в порту Мариэль полноценного контейнерного порта, как это в Америке называется - терминала.
   - Да что там говорить, - резюмировал Тито, - идея с контейнерными перевозками - замечательная. А товарищ Кастро не изъявлял желания вступить в ВЭС?
   - Разговор такой был, - подтвердил Хрущёв, - Но вопрос пока обсуждается правительством Кубы.
   - Думаю, о контейнерах и перевозках сказано уже достаточно, давайте перейдём к следующему вопросу, - предложил Неру; он, как руководитель принимающей страны, вёл совещание.
  
   - Мне докладывали, товарищ Хрущёв, что ваши специалисты с 1957 года работают в Таиланде и Лаосе, закладывают там плантации хлебного дерева, - сказал Сукарно. - И уже получили в прошлом году первый урожай, пока ещё небольшой?
   - Верно, - ответил Никита Сергеевич. - Это - наша страховка на будущее. В мае-июне 1957 года пыльные бури на Северном Кавказе уничтожили большую часть урожая, а этот регион - один из немногих в нашей стране, обеспечивающий нас хлебом. Большая часть территории СССР находится в зоне рискованного земледелия.
   Вот мы и задумались, как нам подстраховаться от ударов стихии и уберечь население от угрозы голода. Эксперимент с хлебным деревом только начинает набирать обороты, поэтому я пока не вносил предложений о выращивании этой культуры в больших масштабах.
   - А вот мы, глядя на вас, тоже начали подобный эксперимент, - улыбнулся Сукарно. - У меня был большой разговор с моим другом и коллегой Субандрио в 1957-м. Поговорили мы тогда серьёзно. До драки не дошло, к счастью, - президент Индонезии усмехнулся. - В общем, мы пришли к выводу, что индонезийскую экономику следует диверсифицировать. Нельзя концентрироваться на одних только каучуковых плантациях, монокультурное хозяйство до добра не доводит.
   В том же 57-м году мы посадили первые плантации хлебного дерева. У нас проблема питания населения тоже стоит достаточно остро. К тому же, у этой культуры большая урожайность, что позволяет в условиях Индонезии производить муку хлебного дерева в значимых для экспорта количествах. Мы хотели бы заключить с Советским Союзом долговременный контракт на поставку муки из плодов хлебного дерева. Под этот контракт мы готовы значительно увеличить площади, занятые под плантации. Они и сейчас не маленькие, мы в 57-м решили рискнуть и засадили сразу значительные территории.
   Урожай прошлого года получился впечатляющий, - продолжал Сукарно. - Значительная часть произведённой муки в данный момент осталась на складах. Если вы заинтересованы, мы готовы продать её Советскому Союзу, например, в обмен на промышленное оборудование для наших строящихся судоверфей.
   Хрущёв помнил, что пыльные бури, о которых он только что упомянул, будут и в мае-июне 1960 года, и захватят ещё большие территории. Страна уже готовилась к удару стихии - в целинные хозяйства была дана команда землю с переворотом пласта не пахать, обрабатывать только культиваторами-плоскорезами, сохраняя прошлогоднюю стерню на полях.
   Но этого было недостаточно. Над страной, несмотря на все усилия, могла вновь нависнуть угроза голода, поэтому Никита Сергеевич ни секунды не колебался.
   - Муку мы у вас купим. Столько, сколько вы сможете продать, - уверенно ответил Хрущёв. - Конкретные условия контракта пусть обсуждают специалисты. Оборудование предоставим любое, какое только у нас производится. Муку с урожая этого года тоже купим, у нас в этом году, по прогнозам синоптиков, пыльные бури тоже не исключаются.
   У меня к вам, товарищ Сукарно, тоже есть важное предложение. А также к товарищу Гао Гану, господину Неру и всем, кто заинтересуется.
   Присутствующие навострили уши. Все с нетерпением ждали, с каким предложением выступит на этот раз Первый секретарь ЦК КПСС.
   - Вот мне говорили, что у вас в Индонезии растёт особая масличная пальма? Так? - спросил Никита Сергеевич. - У вас её масло употребляют в пищу?
   - Конечно! - подтвердил Сукарно. - Особенно полезно красное пальмовое масло, оно практически не подвергается обработке, используется в природном виде. Вообще масло из масличной пальмы получается твёрдое, оно при комнатной температуре не разжижается, и не требует химической обработки для перевода в твёрдый вид, в отличие от ваших маргаринов. Поэтому оно хорошо для жарки и добавления в различные кондитерские изделия, после соответствующей очистки. Ещё из косточек плодов масличной пальмы получают пальмоядровое масло, оно имеет несколько другие свойства, и тоже употребляется в индонезийской кухне. (см. http://nestarenie.ru/palmovoe-maslo-polza-dlya-serdca.html и http://chtoestchto.ru/experts/8-mifov-o-palmovom-masle) К тому же пальмовое масло недорогое, в производстве дешевле, к примеру, вашего подсолнечного.
   - Я вижу, товарищ Гао Ган и господин Неру уже заинтересовались, - улыбнулся Хрущёв.
   - Да, мы поставляем пальмовое масло и в Китай, и в Индию, - подтвердил Сукарно.
   - В китайской кухне очень много жареных блюд, - пояснил Гао Ган. - Китайцы едят очень много жареного, причём жарят в большом количестве масла, обычно растительного.
   - В Индии растительное масло тоже пользуется большим спросом, - добавил Неру, - В нашей кухне основными ингредиентами являются различные овощи, сами по себе они не жирные, и недостаток жиров приходится компенсировать.
   - На сегодняшний день поставки пальмового масла из Индонезии покрывают только несколько процентов потребности Китая в растительных маслах, - заметил Лю Шаоци. - Мы готовы покупать много больше, и не только пальмовое.
   - Мы тоже, - поддержал его Неру. - Господин Хрущёв, я знаю, что в СССР производится высококачественное подсолнечное масло. Мы хотели бы договориться о его поставках.
   - Договоримся, раз есть желание, - улыбнулся Первый секретарь. - У нас сейчас ещё разворачивается применение новой гибридной маслично-кормовой культуры - топинсолнечника, это гибрид подсолнечника и топинамбура. Мы собираемся его массово выращивать на корм скоту, и на масло тоже. Думаю, вместе СССР и Индонезия смогут удовлетворить спрос Китая и Индии. Кстати, отработанное растительное масло из ресторанов можно потом очищать и использовать в качестве дизельного топлива. Очистка его не слишком дорогая и не слишком сложная. Вам, товарищ Гао Ган, это может пригодиться.
   – Очистка масла после жарки? Гм... – китайский лидер задумался. – Я передам это нашим специалистам. Спасибо, товарищ Хрущёв.
   – Всегда пожалуйста, – ответил Никита Сергеевич. – А у меня, в свою очередь, просьба к товарищам Тито и Белишовой.
   Тито и Лири Белишова тут же насторожились. Лидер СССР нечасто кого-то просил. Видимо, случай был важный.
   - В Югославии и Албании климат подходящий для выращивания олив и производства оливкового масла, - сказал Хрущёв. - У нас оливы тоже растут, но культура производства оливкового масла не распространена, да и культура его потребления отсутствует, в первую очередь - из-за высокой цены. В результате мы теряем огромный потенциальный рынок. К тому же оливковое масло очень полезно для здоровья. Я хочу просить вас максимально нарастить его производство, чтобы была возможность снизить цену и получать прибыль за счёт большого оборота. В идеале оливковое масло должно для потребителя стоить на несколько копеек дороже подсолнечного. Тогда его будут покупать все, в значительно больших количествах.
   - Это было бы интересно, - задумчиво произнёс Тито. - Но мы ограничены площадями для посадки олив. Югославия страна маленькая, к тому же - горная.
   - У нас, в общем, та же проблема, - с грустью констатировала Лири Белишова. - К тому же быстро нарастить его производство не получится. Новые посадки дадут стабильный урожай только через 8-12 лет. Сажать оливы, конечно, начнём...
   - А могут ваши специалисты приехать в СССР и, что называется, 'поставить' нам правильную технологию производства оливкового масла, научить наших людей? - спросил Никита Сергеевич. - У нас оливы растут в Армении, в Азербайджане, могут расти на Северном Кавказе, и в Средней Азии, в Грузии и на южном побережье Крыма, но ими занимаются от случая к случаю. В Дагестане, я знаю, дикорастущих олив хватает. Плоды часто валяются на дороге, никто их не убирает, потому что люди не понимают их ценности. Оливковых садов у нас меньше, чем хотелось бы, уход за ними плохой, посадки не обновляются своевременно, отсюда и результат.
   - Обязательно поможем, - заверил Тито. - Я бы даже предложил создать совместное предприятие, на советских площадях, но с нашими технологиями и контролем качества. Тогда лет через двадцать мы могли бы даже потеснить испанцев и итальянцев на рынке оливкового масла, если удастся сбить цены.
   - Мне даже не верится, что нищая, отсталая Албания может в чём-то оказать помощь великому Советскому Союзу. Конечно, мы поможем, - отозвалась Белишова. - Для албанского народа это - особая честь.
   - Мы с вами работаем, чтобы улучшить условия жизни для наших народов, - сказал Хрущёв. - Для этого все средства хороши. Мы должны стремиться к тому, чтобы в Содружестве не было отсталых народов и стран. Конечно, это дальняя цель, достичь её будет не просто. Для этого мы должны уметь работать сообща, и проект, предложенный товарищем Тито, будет как раз кстати.
   Никита Сергеевич не стал говорить этого вслух, но его проект был значительно шире. Он собирался нарастить производство оливкового масла, чтобы сбить его розничную цену и постепенно увеличить долю его потребления без лишних затрат для населения Советского Союза. Излишек подсолнечного масла он намеревался при этом продавать в Китай и Индию.
   Затеял он этот проект не столько для вытеснения Испании и Италии с европейского рынка оливкового масла, сколько для улучшения здоровья населения СССР, зная, что оливковое масло уменьшает уровень вредного холестерина, предохраняет организм от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний (http://www.fashiontime.ru/beauty/overviews/906865.html)
   Первый секретарь намеревался за счёт поставок подсолнечного и топинсолнечного масла в Индию и Китай субсидировать розничные продажи оливкового масла, уменьшив его цену до приемлемой для большинства населения. Тем самым он собирался стимулировать увеличение спроса, и, вместе с тем, манипулируя налогами и объёмами госпоставок, спровоцировать производителей всемерно наращивать объёмы производства.
   Более того, в 'масляном плане' Хрущёва было и 'второе дно', о котором Первый секретарь пока предпочёл не распространяться.
   В заседании объявили очередной перерыв. Хрущёв подошёл к Неру и сидящему рядом с ним премьеру Кералы Намбудирипаду.
   - Господа, у меня есть для вас интересное предложение, касательно агротехники, применяемой в крестьянских хозяйствах Индии, да, думаю, и не только Индии, но и Бирмы, и Индонезии. Товарищи Сукарно, и Такин Тан Тун, не желаете ли послушать?
   Лидеры Индонезии и Бирмы тут же присоединились к разговору. Никита Сергеевич достал из своей папки фотографии индийских крестьян с серпами, привезённые Серовым.
   - Смотрите. Сейчас - середина двадцатого века, а ваши крестьяне используют при уборке агротехнику середины второго тысячелетия до новой эры! А потом весь мир удивляется, почему в Азии такая нищета и убожество. Неужели мы так и будем мириться с такой вопиющей несправедливостью и невежеством?
   Неру смущённо объяснил:
   - Крестьяне обычно неграмотны, бедны, и очень консервативны. Они привыкли убирать пшеницу серпом, так работали их деды и прадеды, многие поколения до них.
   - Нельзя дальше так работать! Индия - современная космическая держава, вы космодром построили, спутники запускаете, а в сельском хозяйстве у вас, господин Неру, форменная, извините за выражение, жопа! - заявил Хрущёв.
   Видя, что переводчик, Виктор Михайлович Суходрев, в нерешительности остановился, Никита Сергеевич нетерпеливо махнул рукой:
   - Переводите дословно.
   Суходрев перевёл, Неру если и удивился, то не показал виду, ожидая продолжения.
   - Простите, что я так вот прямо, по-крестьянски, - объяснился Хрущёв, - Но ведь так оно и есть! Невозможно прокормить население такой великой страны, как Индия, убирая хлеб серпом, ползая на карачках!
   - Мы с удовольствием выслушаем ваши предложения, господин Первый секретарь, - ответил индийский премьер, хорошо понимая, что советский лидер не завёл бы подобный разговор, не имея готового решения. - Но я надеюсь, вы учитываете наши местные особенности, прежде всего - бедность и невежество населения?
   - Конечно, учитываю, - ответил Никита Сергеевич. - Для начала я предлагаю организовать обучение крестьян в Индии, Индонезии и Бирме самым простым, но эффективным агротехническим приёмам. Например, обычная коса. Я с большим удивлением узнал, что в Индии она почти неизвестна.
   - Коса? - переспросил Неру. - Гм... Я как-то даже и не задумывался об этом...
   - А я вот задумался. И привёз вам в качестве примера образцы сельскохозяйственных орудий на конной тяге, которые у нас широко использовались до внедрения механизации и машинно-тракторных станций, - ответил Хрущёв.
   - Машины на конной тяге? - переспросил Такин Тан Тун.
   - Да, первые образцы таких машин появились в США ещё в середине прошлого века, - пояснил Никита Сергеевич. - Они производились у нас серийно, в больших количествах, сейчас их сменили современные, высокоэффективные комбайны, но документация осталась, а технологии там простые.
   - Это могло бы нам пригодиться, - заметил Сукарно.
   - Предлагаю после совещания их посмотреть, их должны были доставить в Дели к началу нашей встречи, - Хрущёв угадал, лидеры азиатских стран заинтересовались его предложением.
   Смотреть сельхозмашины поехали уже вечером, когда спала жара. Демонстрацию организовали на ферме одного индийца, поддерживавшего коммунистическую партию. Помимо Неру и прочих чиновников, посмотреть на работу невиданных машин пришли и простые местные жители, много, целая толпа.
   Никита Сергеевич начал с обычной косы, оснащённой, впрочем, решётчатым отбойником, чтобы скошенная трава ложилась ровными рядами:
   - Вот! Это называется - коса! Орудие, сами видите, простейшее. Любой деревенский кузнец сделает. А вот, что можно им делать. Представьте, что это не просто трава, а пшеница.
   Он снял пиджак, привычной хваткой взял косу, размахнулся, и пошёл косить вдоль кромки поросшего высокой травой лужка. Скошенная трава, направляемая отбойником, ложилась аккуратными рядами. В считанные минуты Хрущёв скосил полосу шириной более метра, вдоль всей длины луга, под изумлёнными взглядами охреневших от удивления индийцев. (Примерно так они реагировали https://www.youtube.com/watch?v=9Im_8sI0QFQ)
   Дойдя до края луга, он вернулся, и вручил косу одному из крестьян:
   - Попробуйте сами! - Никита Сергеевич показал индийцу, как правильно взять косу, как двигаться.
   Крестьянин, сначала медленно, неуверенно, потом всё быстрее и ловчее начал косить. К концу прохода у него уже получалось вполне сносно.
   - Вот видите? Это не просто правильное орудие, или правильная агротехника! Это - знание! Правильный, научный подход.
   - А теперь - смотрите сюда. Это называется - конная жатка. Обычно в неё запрягали лошадь. Но мы её немного переделали, и теперь её тянет не лошадь, а агромост. Вот этот ворот с верёвками.
   По его знаку ворот оттащили на дальний край луга, начали вертеть. Жатка, увлекаемая тросом, поехала вдоль края нескошенной травы, срезая её и сбрасывая ровным рядком.
   - Для травы вообще-то существует такая же конная косилка, - Хрущёв показал машину, стоящую рядом. - Я вам показываю жатку, чтобы вы поняли, что хлеб можно убирать куда быстрее, чем вы убираете сейчас.
   - Так это уже куда более сложная и дорогая машина, - заметил Неру. - Её может купить разве что один крестьянин из сотни. Тем более, если везти её из Советского Союза, она вообще золотая выйдет.
   - А если её в Индии производить? - хитро спросил Никита Сергеевич. - А если сотня крестьянских семей сбросится вскладчину и купит для начала хотя бы одну такую жатку на деревню? И будет убирать свои посевы по очереди?
   - Это, конечно, во многом изменило бы ситуацию, - согласился Неру. - Но кто будет производить такие орудия?
   - Вот этот вопрос я хочу обсудить с товарищем Намбудирипадом.
   Пока его помощник Андрей Степанович Шевченко продолжал демонстрацию сельхозтехники для собравшихся, Хрущёв отвёл в сторону премьера Кералы:
   - Товарищ Шанкаран, ничего, если я вас по имени буду называть? Мне вашу фамилию, уж простите, выговорить трудно, - признался Никита Сергеевич.
   - Это для меня честь, товарищ Хрущёв, - улыбнулся Намбудирипад.
   - Спасибо. Мне очень понравился ваш подход к электрификации штата. Народное акционирование - это как раз то, что нужно индийскому народу, чтобы быстро поднять экономику. К тому же оно - прямой путь к коллективному самоуправлению, и через него - к коммунизму. У нас такая форма собственности тоже есть, называется - коллективная собственность.
   - Так вот, - Хрущёв взял премьера Кералы за пуговицу его глухо застёгнутого, по индийской традиции, мундира. - Я вам предлагаю наладить производство этих сельхозмашин, методом народного акционирования. Мы откроем выбранному вами совету директоров компании товарный кредит. В рамках этого кредита передадим лицензию на производство техники, конструкторскую и технологическую документацию, необходимое оборудование, в том числе - станки. Обеспечим обучение персонала. Материалы, прежде всего - сталь, предоставит комбинат в Бхилаи, завтра мы как раз едем смотреть его пуск.
   Срок возврата кредита установим длительный. Скажем, двадцать пять лет. Процент по кредиту будет невысокий, не более двух процентов в год от общей суммы. Для нас эта техника уже устаревшая, и предметом патентной собственности не является. Сроки патентов на неё давно вышли. Граждане Индии могли бы и сами такое начертить и начать делать, но с нашей документацией выйдет быстрее.
   С вас - организация производства, подбор кадров на всех уровнях, от рабочих до директоров, менеджмент и сбыт готовой продукции. С нас - техническое обеспечение. Мы берём себе 20% выручки, остальное - ваше.
   - 20 на 80 и 2 процента в год по кредиту? Это - невероятно щедрое предложение, товарищ Хрущёв! - тут же ответил Намбудирипад. - Конечно, мы согласны!! Но почему так дёшево?
   - Потому что для нас эта техника, в общем-то, устарела. Современные комбайны и трактора мы бы предложили по более высокой цене, конечно, - пояснил Никита Сергеевич.
   - Но современные трактора и комбайны в Индии не купят. У крестьян нет таких денег, - развёл руками премьер Кералы.
   - Я знаю, потому и не предлагаю. Поэтому мы и привезли старую технику на конной тяге, и простейшие агромосты. Но! - заметил Первый секретарь. - Одно условие.
   - Какое же? - насторожился Намбудирипад.
   - Вся информация предоставляется вам по лицензии Open Hardware. Она не является вашей интеллектуальной собственностью. То есть, любой может наладить выпуск таких же сельхозмашин. Более того, вы обязаны предоставить любому, кто попросит, копию технической документации, - пояснил Хрущёв. - Я хочу поручить Индийской коммунистической партии распространять знания о перспективных агротехнических приёмах и доступной для изготовления сельхозтехнике по всей Индии, не только в Керале. Это будет справедливо. Жизненно важная информация должна быть доступна для всех трудящихся. Надеюсь на вашу честность и содействие в этом деле. В Бирме и Индонезии мы будем использовать такой же подход.
   - Ваше понятие справедливости мне нравится, - улыбнулся премьер Намбудирипад. - В моём лице вы найдёте верного сторонника. Просветительскую деятельность среди крестьян мы организуем.
   - Тогда сделайте следующий шаг, - предложил Хрущёв. - Надо убедить крестьян объединяться в сельхозкооперативы. Это поможет им покупать относительно дорогие сельхозмашины, и использовать их совместно. А совместный, общинный труд на полях - первый шаг к социализму и коммунизму.
   - Это интересное предложение, - согласился премьер Кералы. - Мы могли бы сразу организовывать хотя бы часть кооперативов в виде сельскохозяйственных коммун, а другую часть основывать на чисто рыночных принципах. Коммуны мы будем, при необходимости, скрытно поддерживать, чтобы крестьяне, не спешащие объединяться в кооперативы, видели, какой из вариантов более эффективен и даёт большую степень социальной защищённости.
   - Только не увлекайтесь, - предупредил Никита Сергеевич. - Социальная защищённость необходима, но она не должна воспитывать у народа ощущение вседозволенности и раздолбайства.
   В этот момент Виктор Михайлович Суходрев прервал перевод и вопросительно взглянул на Хрущёва.
   - Так и переводите, я именно это имел в виду, - подтвердил Первый секретарь.
   Суходрев после некоторой заминки сумел-таки подобрать английский эквивалент.
   (а вот Гугл не сумел, точнее, выдал транслитерацию - razdolbaystvo, чем вызвал у автора немалый прилив гордости за нашу Советскую Родину, обогатившую 'собачью мову' англосаксов столь красочным термином)
   Премьер Намбудирипад, услышав перевод, рассмеялся:
   - Понимаю ваши опасения, товарищ Первый секретарь.
   - Видите ли, - добавил Хрущёв, - чем больше я узнаю Индию, тем больше она мне нравится, и, в то же время, я замечаю всё больше сходства между русским и индийским народами. Не зря, всё-таки, учёные считают, что у нас с вами были общие предки. Поэтому я и опасаюсь, что у индийцев могут проявиться те же черты характера, что часто мешают и нам, русским.
   - Это вы о чём? - заинтересовался премьер.
   - Да вот, помнится, рассказывали мне историю, со слов одного колхозного механизатора, водителя трактора, то есть. Поехал он однажды на тракторе в соседнее село, за водкой, - начал рассказ Никита Сергеевич.
   Премьер Намбудирипад тут же оживился и внимательно слушал.
   - Дорога шла через лес, в лесу - болотце, да ещё и дожди недавно прошли, - продолжал Первый секретарь. - В общем, засадил он трактор по самые уши, свои, не трактора. Сам кое-как выбрался, а трактор утонул в болоте. И что характерно, как он сам признался, 'уже 7 лет прошло, а трактора до сих пор никто не хватился'.
   Премьер Кералы долго хохотал, потом, придя в себя, ответил:
   - Да, кажется, я теперь понимаю, какое сходство наших народов вы, товарищ Первый секретарь, имели в виду. Это, действительно, проблема, которую нам придётся решать.
  
   Вечером принимающая сторона устроила официальный обед. Гостей рассадили, согласно протоколу, в разбивку с индусами, в соответствии с рангом, для удобства беседы. Напротив Сергея Хрущёва сидел посол Кришна Менон, слева от него - сестра Сергея Рада, справа - Таира Акпер гызы Таирова, заместитель председателя Президиума Верховного Совета Азербайджана, ранее - министр нефтяной промышленности Азербайджана, дама в высшей степени заслуженная, получавшая ордена ещё до войны, из рук Михаила Ивановича Калинина.
   Как на таких приемах заведено, каждому подавали те блюда, которые соответствовали их предпочтениям: гостям - мясные, индусам - вегетарианские. Перца и прочих специй не пожалели, а вот тарелки выглядели не особо промытыми. Однако и гости и хозяева угощались на славу, один только посол Менон сидел неподвижно.
   В перерыве между очередными блюдами Рада, хорошо говорившая по-английски, спросила у посла, почему он ничего не ест?
   - Госпожа Таирова съела все мои овощи, - с фаталистской обреченностью ответил Менон.
   Как большинство индусов, он был вегетарианцем и ему ставили специальную тарелку с зеленью. Точнее, ставили между ним и Таировой. Она же, решив, что это гарнир к мясу, тут же пододвигала 'салат' к себе и, с присущей большевикам решительностью, расправлялась с 'гарниром'ы быстро и эффективно. После третьего цикла посол, как дипломат и человек безукоризненно воспитанный, молча готовился к голодной смерти. Спасла его опять-таки Рада, разъяснившая Таировой весь трагикомизм ситуации.
   Когда парадный обед закончился, к Сергею и Раде подошел сотрудник 9-го управления, следивший за вещами и питанием Никиты Сергеевича, молодой парень, которого все называли просто Алёша. (Алексей Алексеевич Сальников) Сделав квадратные глаза, он стал убеждать их больше ничего из местных продуктов не есть.
   - Я зашел на кухню, - рассказал он, - вы бы видели, как они готовят! А в чем они моют тарелки! Лично я перехожу на консервы.
   Все оставшееся время Алёша действительно питался только прихваченной из Москвы тушенкой. Он и Никиту Сергеевича настойчиво уговаривал не рисковать, поберечь здоровье, предлагал проследить, чтобы Первому секретарю подавали блюда, приготовленные только из 'проверенных' продуктов. Хрущёв, посмеиваясь, ответил, что он себе такого позволить не может.
   - Профессия главы государства сопряжена с риском, - пошутил Никита Сергеевич, - есть приходится, что дают, иначе хозяева обидятся. Да и подстрелить могут. Тут уж ничего не поделаешь, и лучше обо всех этих глупостях не думать, положиться на судьбу.
   (Упомянутые факты - подлинные, по С.Н. Хрущёв 'Реформатор')
  
   Следующим пунктом программы пребывания Первого секретаря в Индии стала поездка на строящийся металлургический комбинат в Бхилаи и пуск его первой очереди. Хрущёв и Неру вместе разлили первый выплавленный ковш стали. Действие чисто символическое, но укрепляющее дружбу и сотрудничество двух стран. Сталь с индийского комбината, по условиям контракта, шла и в индийскую, и в советскую промышленность.
   Руководил строительством Вениамин Эммануилович Дымшиц. После войны он восстанавливал украинскую металлургию, потом, в 1957 году, возглавил строительство комбината в Бхилаи, при этом с блеском обошел конкурентов, западных немцев, и запустил свое производство первым.
   Посещение комбината вновь настроило всех на деловой лад. На следующем совещании заговорили о повышении эффективности управления предприятиями
   - Управление промышленностью надо автоматизировать! Вместе с ЛЭП у нас с вами появится инфраструктура для создания единой информационной сети Содружества, - сказал Хрущёв. - Уже сейчас в университетах Индии, Китая и Индонезии установлены и работают ЭВМ советского производства. С вводом в эксплуатацию Единой энергосистемы появится возможность объединить их в единую компьютерную сеть, - Хрущёв специально использовал английский термин 'компьютер', чтобы Неру было понятнее.
   - Вы, господин Хрущёв, уже не первый раз предлагаете объединить университетские компьютеры в сеть, - заметил Неру. - Но мне пока не очень понятно, какие выгоды можно получить от этого решения. Вы не могли бы пояснить подробнее?
   Никита Сергеевич только крякнул. Он-то 'варился' в теме с конца 1953 года, и уже успел не только 'поднахвататься знаний по верхам', но и проникнуться идеями, которых в мире ещё фактически не существовало, в том числе - идеей глобальной информационной сети. Тогда как для партнёров её необходимость и полезность была пока далеко не очевидна.
   - Вы, помнится, говорили в прошлом году, - продолжал Неру, - об обмене научной информацией между учёными, вскользь упомянули о 'гигантских возможностях' для международной торговли и мгновенную связь (АИ, см. гл. 04-01). Но учёные и сейчас обмениваются информацией, а телетайпная связь если и не мгновенна, то достаточно быстра. Зачем нам ещё какая-то компьютерная сеть?
   - Я, господин Неру, в компьютерах не специалист, - признался Хрущёв. - Но специалиста я с собой привёз. Думаю, он всем нам гораздо лучше объяснит. Прошу любить и жаловать - член-корреспондент Академии наук Украинской ССР Виктор Михайлович Глушков.
   Глушков вышел к трибуне с микрофоном:
   - Товарищи и господа! В прошлом году в СССР запущена система удалённой продажи авиабилетов. В новом аэропорту Шереметьево установлена серверная ЭВМ, к которой можно подключаться по телетайпу из любой точки мира и приобретать билеты, расплачиваясь с банковского счёта. Бланк билета распечатывается на том же телетайпе, с которого производится заказ. Заказы учитываются и сохраняются в базе данных, хранящейся на магнитном диске и резервируемой на магнитной ленте.
   Присутствующие переглянулись, в зале возник негромкий гул голосов. О таком уровне сервиса в 1960-м году и не мечтали.
   - Аналогичная система заказов используется в сети торговли по почте, у нас она называется 'Посылторг', - продолжал Глушков. (АИ, см. гл. 03-15). - Из любого почтового отделения в СССР вы можете заказать по каталогу любой товар из списка в несколько тысяч наименований. Этот список постоянно пополняется, каждое предприятие выпускает и рассылает собственные каталожные листы.
   Подобная система торговли по каталогам присутствующим была знакома, поэтому эту новость приняли как само собой разумеющееся, пока не осознавая, какие преимущества даёт при торговле учёт с помощью ЭВМ.
   - На железнодорожном транспорте СССР сейчас находится в опытной эксплуатации автоматизированная система контроля прохождения грузов в контейнерах и грузовых вагонах. То есть, диспетчер теперь может получить информацию о любом грузе, перевозимом по железной дороге и внесённом в память ЭВМ, просто набрав команду на телетайпе.
   Работа этих систем стала возможной благодаря специальной программе - электронной базе данных. Не вдаваясь в подробности - это своего рода таблица в памяти машины, в ячейках которой может храниться любая информация. Эту информацию можно сортировать сразу по нескольким различным признакам, производить быстрый поиск, и обращаться за информацией удалённо, например, по телетайпу или с другой ЭВМ, - Виктор Михайлович специально рассказывал упрощённо и доступно - 'как для шестого класса', по выражению Королёва.
   - Теперь представьте, - рассказывал Глушков, - что вы - владелец магазина где-нибудь в штате Андхра-Прадеш, и хотите купить валюту по выгодному курсу, который часто меняется. Знакомая ситуация?
   - Конечно, - улыбнулся Неру.
   - Тогда вы ставите у себя в магазине телетайп, и можете получать информацию о текущем курсе в реальном времени, при каждом его изменении. Как только курс вас устраивает, вы посылаете с того же телетайпа команду на ЭВМ биржи, и приобретаете валюту, расплачиваясь со своего банковского счёта, - пояснил Глушков. - Точно так же вы можете приобретать любые другие товары, если будет создана единая или несколько распределённых баз данных по этим товарам.
   Лидеры ВЭС переглянулись.
   - Чёрт меня подери, - произнёс президент Гватемалы Арбенс. - Это что же, так можно будет, скажем, из Гватемалы заказать товар прямо в Индии?
   - Совершенно верно, - кивнул Глушков.
   - Это же невероятные возможности! А в Америке сейчас такое есть? - спросил Тито.
   - Пока ещё нет, но, полагаю, скоро появится. Биржевые индексы у них по телетайпу передаются уже очень давно.
   - Но вы говорите про телетайп. А зачем связывать между собой компьютеры? - не отставал Неру.
   - Телетайп - это всего лишь простое и дешёвое терминальное устройство для ввода и отображения информации, - пояснил Виктор Михайлович. - Если между собой связываются ЭВМ, возможности увеличиваются в разы, если не на порядки. ЭВМ обмениваются информацией и обрабатывают её много быстрее человека. В развитой сети оператор ЭВМ может написать программу, которая будет, к примеру, по заданному графику опрашивать множество других машин, с базами данных по разным товарам и ценам, и автоматически сводить информацию в общий отчёт, отсортированный по нужным показателям. К примеру, не только по цене, но и по сроку доставки товара.
   - Да, возможности у этой технологии впечатляют, - согласился Неру. - Но компьютер стоит очень дорого. Представить себе телетайп у владельца магазина я ещё могу. Но компьютер...
   - Это сейчас они дорогие, - ответил Виктор Михайлович. - По мере прогресса технологий ЭВМ будут дешеветь, и станут много доступнее. Мы активно работаем в этом направлении. Но для быстрого развития нужна начальная инфраструктура компьютерной сети. Объединение университетских ЭВМ в сеть как раз и создаст такую инфраструктуру, к которой потом будут подключаться рядовые пользователи.
   Перед совещанием Хрущёв с Глушковым обсуждали его выступление, и решили, что об ОГАС говорить с убеждённым рыночником Неру не стоит.
   - Его, скорее, заинтересуют возможности электронной коммерции, - предположил Никита Сергеевич. - Вот в этом направлении и надо давить.
   Хрущёв и Неру, можно сказать, подружились с самого первого визита Никиты Сергеевича в Индию в декабре 1955 года. Несмотря на несходство политических взглядов, отношения у них сложились вполне тёплые и дружеские. (Реальная история, см. С.Н. Хрущёв 'Реформатор')
   Однако Ульбрихта никто об этом разговоре не предупреждал. ГДР к этому времени уже начала формировать собственную сеть ОГАС, и Ульбрихт 'вылез поперёд батьки':
   - Социалистические страны с централизованным управлением экономикой могут в этом вопросе пойти ещё дальше, - заявил глава СЕПГ. - В ГДР сейчас создаётся общегосударственная распределённая база данных, куда стекается вся информация о состоянии экономики. Представьте себе, какие преимущества даёт такое оперативное представление статистической информации по каждой отрасли промышленности?
   Присутствующие главы государств переглянулись, в зале возник постепенно нарастающий гул голосов, и тут же посыпались вопросы:
   - Сколько же ЭВМ надо иметь, чтобы такая система могла работать?
   - Сколько это будет стоить?
   - Какие нужны линии связи?
   - Кто заносит информацию в машину?
   - Как проверяется её достоверность?
   - Есть ли такая система в СССР?
   Неру постучал по столу деревянным молоточком, призывая к порядку.
   - Это очень интересно, джентльмены, и не только для социалистических стран. Точная статистика очень пригодилась бы и Индии. Господин Хрущёв, вы разрешите господину Глушкову рассказать об этой системе подробнее? Я полагаю, он, как эксперт по компьютерам, должен о ней знать.
   - Ему ли не знать, - усмехнулся Никита Сергеевич. - Виктор Михалыч - один из создателей этой системы. Расскажите чуть подробнее, Виктор Михалыч.
   Глушков коротко рассказал о принципе функционирования ОГАС:
   - Система в первом приближении может работать даже на одной ЭВМ достаточной мощности - вопрос лишь в степени подробности хранимой информации. Чем больше ёмкость долговременной памяти и быстрее доступ к ней, тем более подробную информацию можно в ней хранить.
   Доступ к системе на чтение и запись организован по телетайпным линиям и осуществляется из любого конца страны. Первая очередь ОГАС в СССР работала на одной ЭВМ. (Аналогично чилийской системе 'Киберсин' 1971 г http://forum-msk.org/material/fpolitic/10041033.html)
   Сейчас ЭВМ установлены в плановых отделах каждого из районов-комбинатов СССР. Далее планируется расширение насыщения ЭВМ до областей, районов, и отдельных предприятий.
   Информацию в базу данных заносят по телетайпу сотрудники плановых отделов предприятий. Далее производится суммирование и рассчитывается народно-хозяйственный баланс, показывающий разницу между ранее вычисленной потребностью в том или ином товаре, и его наличным количеством. На основе этой информации вычисляются дополнительные плановые задания для предприятий, производящих товар.
   Разумеется, это очень упрощённое представление, в реальности приходится учитывать много разных нюансов, но суть примерно такова.
   - Но как могла одна ЭВМ высчитывать планы для всей страны? - не поверил Сукарно.
   - Очень просто. Предположим, мы знаем, сколько чая в среднем потребляет в месяц один человек. Знаем, сколько у нас населения в стране. Знаем, сколько чая в среднем производится по стране. Перемножив потребление на количество населения, имеем потребность в целом для страны, вычтя из неё количество производимого чая, имеем количество, которое необходимо импортировать, - пояснил Глушков. - Фактически, потребность страны в чае выражается, в данном случае, тремя числами в тоннах. Аналогично и по другим показателям.
   - А вы могли бы сделать такую систему для Индонезии? - тут же спросил Сукарно. - И чтобы она учитывала морские перевозки?
   - Сейчас система находится в опытной эксплуатации, - ответил Виктор Михайлович. - Учитывать она может любые показатели, просто в таблицу добавляются дополнительные строки. Сделать систему можно для хозяйства любой страны. Но куда больший эффект можно получить, если все подобные системы в каждой из стран ВЭС смогут общаться между собой и запрашивать информацию друг у друга, в перспективе - в автоматическом режиме. Само собой, в системе есть разграничение доступа, к секретным сведениям получить доступ извне невозможно.
   Представьте, что у каждого из вас есть быстрый и молчаливый, безотказный советник, который всегда знает, в какой стране сколько какого товара произведено, и по каким ценам его можно приобрести. Знает, какого товара вашему народу не хватает, а какого у вас в избытке. Знает, в какой стране мира существует потребность в вашем избыточном товаре, размер этой потребности, и какую цену за ваш товар могут дать.
   Глушков закончил своё выступление и спросил:
   - Вопросы?
   Вот тут проняло всех - и социалистов, и 'рыночников'
   - Что же мешает сделать такую глобальную систему? - спросил Неру.
   - Недостаточные производственные мощности по выпуску ЭВМ, - ответил Хрущёв. - Пока, к сожалению, наша промышленность не может обеспечить даже потребности СССР.
   - Что нужно, чтобы наладить производство ЭВМ в других странах ВЭС? - спросил Ким Ир Сен.
   - Технология производства полупроводников очень сложная, - пояснил Глушков. - Но если использовать международное разделение труда...
   - Что вы имеете в виду? - спросил корейский лидер.
   - Если СССР сосредоточит усилия в основном на производстве элементной базы, финальной сборке и отладке ЭВМ, а производство функциональных блоков и компонентов будет равномерно распределено между всеми или частью партнёров по ВЭС, количество производимых ЭВМ можно будет значительно увеличить, - предложил Виктор Михайлович. - Тем более, что многие народы Азии весьма трудолюбивы и искусны в различных ремёслах, вроде ювелирного дела. Эти работы по сложности сродни производству компонентов ЭВМ. Я уверен, что у ваших людей получится, если руководить ими и обучать их будут советские специалисты, хотя бы поначалу.
   - Товарищ Хрущёв! Я обращаюсь к вам с официальной просьбой помочь организовать в КНДР производство блоков для ЭВМ, - произнёс Ким Ир Сен.
   - Я тоже! - заявил Такин Тан Тун. - Для Бирмы это будет сложнейший вызов. Тем лучше, с вашей помощью мы сумеем взять эту высоту.
   Участвовать в проекте, предложенном Глушковым, также высказали желание лидеры Индонезии, Индии, Албании. ГДР, Болгария, Чехословакия и Югославия уже участвовали в программе высокотехнологической кооперации. Руководители арабских стран с видимым сожалением признали, что для их стран развёртывание подобных производств пока преждевременно, но выразили готовность присоединиться к строительству общей информационной системы ВЭС.
  
  
   #Обновление 05.09.2016
  
   Неожиданная активность лидера Северной Кореи отчасти облегчила Хрущёву задачу. Перед сессией КС Никита Сергеевич опасался, что Ким Ир Сен не пойдёт на контакт, и уже приготовился к долгим уговорам. Однако корейский лидер, видимо, заинтересовался возможностями ЭВМ и электроники в целом. Хрущёв решил этим воспользоваться.
   После заседания он подошёл к Ким Ир Сену:
   – Товарищ Ким, можно вас на пару слов?
   Ким Ир Сен ранее жил в СССР и неплохо говорил по-русски, Никита Сергеевич и раньше общался с ним без языковых затруднений.
   – Слушаю вас, товарищ Хрущёв, – лицо Кима оставалось бесстрастным.
   – Если вы заинтересованы, я могу предложить вам план действий, который сделает КНДР не только производителем электроники мирового уровня, но и выведет вашу замечательную страну на уровень наиболее технически развитых стран мира. Мы с вами уже хорошо сотрудничаем по многим направлениям, от сельского хозяйства, до ядерной физики, но можно добиться ещё большего, – прямо в лоб заявил Никита Сергеевич.
   В период 1952-1960 гг СССР, КНДР и Китай активно сотрудничали в промышленной области. С помощью СССР и Китая в Северной Корее строились тепловые и гидроэлектростанции. Богатство ископаемых ресурсов КНДР позволило построить заводы чёрной металлургии в Чхонджине, Хванхэ и Ким-Чхэк, цветной металлургии – в Нампхо, Мунчхоне и Хамхыне, нефтеперабатывающий и нефтехимический заводы, работающие на привозной нефти, советской и китайской, с месторождения в Дацине.
   Во время войны 1950-53 г в горных районных городках Хичхон и Кусон с помощью СССР были построены центры станкостроения. Там же изготавливался и инструмент для промышленной металлообработки.
   Вскоре после окончания войны в городе Токчхон при содействии Чехословакии был построен завод автоагрегатов, на котором через некоторое время начали производить грузовые автомобили. На Кымсонском заводе в городе Киян был начат выпуск тракторов. В городе Теан юго-западнее Пхеньяна был построен электромеханический завод, где выпускались мощные электродвигатели. Электроприборы производились на электромеханическом заводе в Пхеньяне, позднее он освоил производство электроавтоматики и электронной техники. Локомотивы и подвижный состав для железных дорог строились на Пхеньянском электровозном и Вонсанском вагоностроительном заводах.
   С 1956 г в СССР обучались корейские студенты по специальности «Ядерная физика», а в 1959 году КНДР заключила договоры о сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии с СССР и КНР и начала строительство исследовательского центра в Йонбёне.
   В то же время Южная Корея в начале 1960 г ещё оставалась отсталой сельскохозяйственной страной.
   – Что вы имеете в виду? – осторожно спросил Ким.
   – Развитие новых отраслей народного хозяйства, – ответил Хрущёв. – У вас для этого есть все предпосылки, смотрите сами.
   Корейцы – замечательный народ, они трудолюбивы, скромны в запросах, очень талантливы, любят учиться. Я ведь прав?
   – Да, товарищ Хрущёв, вы верно подметили основные черты нашего народа, – Ким едва заметно кивнул.
   – Дальше. Основные природные ресурсы в вашей стране есть, а чего нет – предоставят СССР и Китай, благо у нас с вами есть общая граница. Товарообмен между нашими странами уже развивается, корейские ткани и одежду у нас на Дальнем Востоке оценили, сейчас начали возить ваши товары и в европейскую часть СССР (АИ частично). Теперь нам с вами пора в нашем сотрудничестве сделать следующий шаг. С производством компонентов для ЭВМ мы вам, безусловно, поможем, я ещё и ГДР с Чехословакией по точной механике постараюсь подключить. Но разумно ли замыкаться на одной отрасли, если можно развернуть сотрудничество по широкому фронту разработок?
   – Гм… – Ким явно не ожидал такого натиска. – А чего вы попросите взамен?
   – Товары народного потребления – одежду, обувь, как и раньше. Комплектующие для ЭВМ. И продукцию тех отраслей, которые вы будете развивать.
   – Это можно, – ответил Ким. – Я думал, вы поставите какие-либо политические условия. Обычно все великие державы пытаются что-то требовать от корейского народа, или навязывать нам свою волю…
   – Да зачем? – пожал плечами Хрущёв. – КНДР – суверенное государство, строящее свою собственную внешнюю политику. СССР не собирается в неё вмешиваться. Но – может подсказать кое-что и дать хороший совет.
   – Слушаю вас, – заинтересовался Ким.
   – Какая сейчас экономическая и политическая ситуация в Южной Корее, вы наверняка знаете лучше меня, – сказал Никита Сергеевич. – Режим Ли Сын Мана довёл страну до ручки, всё прогнило, коррупция на всех уровнях зашкаливает. Правительство практически недееспособно.
   Хрущёв перед этим разговором просмотрел статистическую сводку КГБ по Южной Корее. По уровню ВВП на душу населения – $80 в 1960 г. – она находилась примерно на уровне Нигерии. В стране не было ни одного многоэтажного жилого дома, канализацией в Сеуле была обеспечена лишь четверть всех домов, а электричество даже в крупных городах подавалось не круглые сутки. В начальной школе лишь 4-5 из 40-50 учеников в классе могли позволить себе есть рис.
   Страна очень сильно зависела от американских кредитов. 50 % государственного бюджета составляла американская помощь, причем ассигнования на оборону на 70 % состояли из помощи США. Она же в период с 1953 по 1962 гг. покрывала 70% южнокорейского импорта и 80% капиталовложений.
   Положение осложнялось и тем, что до 1945 г. Юг уступал Северу в промышленном развитии и не имел прослойки компетентных технических специалистов. Единственным наличным ресурсом была дешевая рабочая сила, ибо народ был неприхотлив и готов добросовестно работать за мизерную плату, но при этом большинство не имело ни образования, ни профессиональной подготовки. Положение осложнялось и отсутствием на территории Кореи природных ресурсов, которые можно было экспортировать, делая на этом деньги так, как арабские страны делают деньги на нефти. Нищета страны и политическая обстановка делали невозможными масштабные иностранные инвестиции.
   (Источник https://malchish.org/lib/politics/korea_Pack.htm)
   – Да, я в курсе. И? – Ким был предельно лаконичен.
   – Дальше так продолжаться не может, и это понимают все, не только корейцы на Юге. В Сеуле зреют события, которые перевернут ситуацию, – сказал Хрущёв. – Думаю, об этом вы тоже осведомлены. Офицеры армии Южной Кореи, студенты столичных ВУЗов и другие слои населения крайне недовольны таким положением. Этот бардак всем на Юге надоел. Режим Ли Сын Мана продержится от силы месяц-два, возможно – несколько месяцев.
   Никита Сергеевич имел в виду назревающую апрельскую революцию 1960 года в Южной Корее.
   – Да, я регулярно получаю доклады, которые не могут не тревожить меня, – подтвердил Ким.
   – Теперь представьте сценарий, при котором в Южной Корее приходит к власти действительно сильный лидер, диктатор, который постарается вывести страну из тупика, провести ускоренную индустриализацию и начать развивать производство с экспортной ориентацией. Американцы, само собой, ему помогут. И вы получите на Юге через 15-20 лет вместо отсталой страны процветающую витрину капитализма. Оно вам надо? – спросил Хрущёв. – Не лучше ли сыграть на опережение, убрать с дороги этого будущего лидера и его ближайших помощников, и самому сделать КНДР процветающей витриной социализма?
   – Для этого нужно знать, кто этот будущий диктатор… Вы умеете предсказывать будущее, товарищ Хрущёв? – по бесстрастному, как маска, лицу Кима невозможно было понять, шутит он или говорит серьёзно.
   – Да, у меня целое Управление астрологии, все ходят в штатском, но с короткими стрижками, – в тон ему ответил Никита Сергеевич. – Конечно, полной уверенности нет, но наши аналитики с большой долей вероятности указывают в качестве возможного будущего диктатора генерала Пак Чон Хи.
   – Этот предатель? Гм… – если Ким и удивился, то виду не показал. – Допустим…
   – Он достаточно молод и энергичен. Жёсткий авторитарный лидер, который сможет поднять Южную Корею из руин и сделать её процветающей страной. Население Юга начнёт быстро расти, лет через 20 оно может утроиться. А у вас, на фоне экономических трудностей рождаемость снижается.
   – И зачем вам такой сосед? Не лучше ли как можно дольше сохранять на Юге либеральный разброд и шатание, а самому заняться подъёмом народного хозяйства? – предложил Никита Сергеевич. – Перед поездкой я беседовал с нашими учёными-востоковедами и политологами. Как мне сказали, в азиатских странах государство принципиально не отделено от групп интересов, а наоборот, вовлечено в систему постоянного обмена и взаимодействия с лидерами бизнеса в личном и неформальном режиме. Коррупция и воровство в такой системе неизбежны, но ограничиваются как угрозой санкций, так и небольшим числом участников коррупционных сделок.
   – Не без этого, – признал Ким. – Коррупция встречается даже у нас, хотя наказание установлено весьма суровое, в отличие от Южной Кореи. Там коррупция возведена едва ли не в ранг национальной идеи, – он слегка усмехнулся.
   – Вот, кстати, о национальной идее, – перехватил его мысль Хрущёв. – В Японии, Южной Корее и Тайване она весьма простая: этим странам необходимо восстановить народное хозяйство после войны, и противостоять внешней угрозе.
   – Перед КНДР тоже стоят похожие задачи, – заметил Ким.
   – Верно, – подтвердил Никита Сергеевич. – Всё это способствует коллективной дисциплине и организованности, но только если во главе страны стоит действительно сильная личность, вроде вас. Или Пак Чон Хи.
   Ким Ир Сен внимательно посмотрел на Первого секретаря ЦК КПСС, но его лицо ничего не выражало, как маска.
   – Наши аналитики сформулировали набор условий, при которых политический авторитаризм может быть экономически продуктивным, – продолжал Хрущёв. – Во-первых, правящая верхушка должна ставить интересы общественного развития выше стремления к личному обогащению. Это само по себе редкость и достигается только через соответствующее образование и воспитание. Успех авторитарной модернизации невозможен без группы образованной и дисциплинированной государственной бюрократии, способной формулировать экономическую программу.
   Во-вторых, в стране должны быть капитальные ресурсы, необходимые для реализации крупных инвестиционных проектов. Ими может быть иностранная помощь, займы, поступления от экспорта, и т. п.
   В-третьих, для капиталистических стран, сильное государство должны дополнять сильный частный бизнес и класс собственников, способный гибко реализовывать преимущества государственной поддержки. Соцстраны с плановой экономикой в этом отношении имеют преимущество, но только в том случае, если планирование осуществляется на научной основе, грамотно, и без «перекосов» между производством средств производства и производством товаров народного потребления.
   В-четвертых, важнейшим фактором ускоренного развития в капиталистических странах является взаимодействие бизнеса и власти, при котором создается система взаимных сдержек и гарантий. Для социалистических стран особенно важно создание правового государства, в котором нет структур, стоящих над законом, а граждане чувствуют себя законодательно защищёнными.
   – Да, понимаю, – слегка нетерпеливо кивнул Ким. – Что вы предлагаете?
   – Превратить КНДР в настоящего «азиатского тигра», страну с сильной промышленностью и передовым сельским хозяйством, с лучшей в регионе системой образования и здравоохранения, с мощной экономикой, – коротко сформулировал Хрущёв.
   Ким Ир Сен некоторое время молчал, обдумывая слова советского лидера.
   – Сельское хозяйство – да, это – первоочередная задача. Народ голодает. Корейцы терпеливы, но если можно избежать голода – надо его избежать. Но тут есть проблема – у нас очень мало пахотной земли, пригодной для обработки. Не более 20 процентов от всей площади КНДР годится для земледелия.
   Мы получили от СССР много сельскохозяйственных технологий, построили стекольный завод, завод по производству полиэтилена, сейчас разворачиваем производство овощей в теплицах. (АИ) Но рис в теплицах не вырастишь… Нам очень пригодились ваши станки для производства искусственного риса. Тем более, с их помощью можно делать из рисовой муки и крахмала витаминизированный рис с увеличенным содержанием белков и этих... м-м-м... микроэлементов... Наши дети с такого риса становятся здоровее.
   – А вы пробовали? Растить рис в теплицах? – спросил Хрущёв. – Вот у нас выращивают в теплицах гидропонный зелёный корм, по сути – пшеницу, которой вырасти до образования колоса не дают. Может, стоит попробовать и рис так же растить? Он же всё равно растёт в воде? Гидропонная теплица даст возможность снимать по два урожая в год, при среднем вегетативном периоде риса в 150 дней, исключает вымерзание, упрощает борьбу с сорняками, опять же, экономия воды и полностью контролируемая среда. Воду вообще можно по кругу гонять, добавляя в неё строго рассчитанный комплекс питательных веществ.
   Я понимаю, что выращивание в теплицах значительно дороже, чем на открытой местности, но это – если есть посевные площади. А когда их не хватает, тут уж выбирать не приходится.
   – Это точно, – вздохнул Ким, впервые показав хоть какие-то эмоции. – Надо будет попробовать с гидропонным рисом…
   – Я дам поручение, чтобы вам прислали всю справочную литературу по гидропонике, все наши последние наработки, – пообещал Никита Сергеевич. – Есть ещё одна технология, которую мы применяем у себя в городах на Севере, в том числе в самых холодных местностях, вроде нашего Кольского полуострова – вертикальные фермы. Это как раз то, что надо в условиях, когда не хватает пахотной земли.
   – А что это? – поинтересовался корейский лидер.
   – Здание, обычно ступенчатое, в 3-4 этажа, ориентированное фасадом на юг, весь фасад полностью застеклён. На первом этаже обычно расположена животноводческая ферма, а выше – теплицы, оранжереи, можно выращивать в одном здании корм для коров или свиней на ферме, овощи, и фрукты, – пояснил Хрущёв. – Такую ферму можно совместить с продовольственным магазином – те же овощи и фрукты продавать свежими, и экономить на перевозках.
   – Я хотел бы почитать об этом побольше, – заинтересовался Ким.
   – Я дам указание прислать вам описания таких ферм, и пару готовых проектов, которые уже опробованы у нас, – заверил Никита Сергеевич. – Вам ещё стоит обратить внимание на сохранение лесов на горных склонах. Леса закрепляют почву корнями. Начнёте сводить лес под пахоту – талая вода весной смоет почву и со склонов, и с уже обрабатываемых полей. Не сделайте такой ошибки.
   Хрущёв помнил о печальном итоге северокорейского эксперимента по расширению пахотных земель в горных районах, и счёл необходимым предупредить Кима.
   – Вот как? – лидер Северной Кореи не смог скрыть своего удивления. – Это очень важно. Спасибо. Но ведь вы не только о сельском хозяйстве хотели поговорить?
   – Да, верно. Нужно найти те сферы деятельности, которые могут приносить вашей стране ощутимую прибыль, – сказал Никита Сергеевич. – Смотрите. Ваш внутренний рынок ничтожен? Надо выходить на внешние рынки. Мало капитальных ресурсов? Их надо восполнить заимствованиями и внешней финансовой помощью. Сейчас КНДР не находится в изоляции, как сразу после 1953 года. У вас есть выход на рынок ВЭС, объединяющий два миллиарда человек.
   – Большинство из которых бедны, как церковные мыши, – сдержанно усмехнулся Ким. – Крупнейший рынок одежды – Индия – для нас закрыт, там своя мода и свои производители. То же самое и с Китаем. Мы можем поставлять нашу продукцию в СССР и страны Восточной Европы, разве что.
   – Это уже немало! В СССР 200 миллионов жителей, если хотя бы десятую часть из них одеть в корейскую одежду, – заметил Хрущёв. – Но не надо ограничиваться одеждой. Смотрите, что вы могли бы производить, помимо точной механики и компонентов ЭВМ – посуду, бытовую технику, сантехнику, бытовую электронику – радиоприёмники, телевизоры, проигрыватели, велосипеды, мопеды, мотоциклы и квадроциклы, а по мере развития индустрии можно замахнуться и на автомобили. И ещё один весьма выгодный для вас вариант – судостроение.
   Он перечислил всё, что, как он знал, производила в будущем Южная Корея.
   – Судостроение? – Ким явно был удивлён. – В Корее?
   – Да, именно, постройка судов на экспорт. На сегодняшний день технологии судостроения ни разу не «хай-тек», как выражаются на Западе, освоить их вам вполне по силам.
   Никита Сергеевич помнил, что Южная Корея с конца 80-х в «той» истории держала 3-е место в мире по тоннажу экспортного судостроения, и не видел препятствий, чтобы КНДР не могла бы сделать то же самое.
   – Сейчас СССР, Китай, Индия и Индонезия вынуждены заказывать суда большого тоннажа за границей, а это дорого. Мы вынуждены покупать подержанные танкеры и переделывать их в контейнеровозы, – продолжал Хрущёв. – Для начала, почему бы корейцам не заняться именно переделкой танкеров в контейнеровозы? Это не потребует больших капитальных вложений на начальном этапе, но вы уже будете получать прибыль с каждого перестроенного судна. Затем, вторым этапом, можно построить в КНДР несколько крупных верфей и сопутствующих производств, по сути дела, сформировать тот самый судостроительный производственный кластер, о котором мы говорили ранее.
   – Понимаю, – Ким был озадачен и напряжённо соображал. – Но у нас нет опыта в судостроении, нет специалистов…
   – Специалисты есть у нас, – ответил Никита Сергеевич. – Обучить ваших не так уж трудно. Мы сейчас модернизируем судостроение на нашем Дальнем Востоке, строим новый судостроительный завод в Большом Камне. Можем принять туда ваших специалистов на стажировку.
   Ещё одна возможность – сейчас Индонезия срочно строит собственную индустрию судостроения. Им в ближайшее время уже потребуются тысячи небольших каботажных судов, чтобы после ухода голландских колонизаторов не потерять транспортную связность страны, из-за нарушения перевозок между островами. Вы можете очень неплохо в этом поучаствовать, наработать опыт. Понятно, не стоит ожидать, что КНДР сразу начнёт строить танкеры и контейнеровозы по 50 тысяч тонн. Начать стоит с малого.
   – Это интересная идея, очень интересная, – с лица Кима, наконец, сползла привычная маска безразличия. – Я пришлю наших специалистов для подробных консультаций.
   – Отлично. А я дам указания нашим министерствам судостроения и внешней торговли плотно сотрудничать с ними, – ответил Хрущёв.
   – Договорились, – согласился Ким. – Мне бы ещё хотелось обсудить расширение нашего сотрудничества в области атомной энергетики и обороны. КНДР постоянно подвергается давлению со стороны империалистических кругов США, в Южной Корее и Японии размещены немалые американские воинские контингенты. Они, кстати, угрожают, в первую очередь, вам, а не только КНДР. В этой части мы могли бы быть полезны друг другу.
   Наше сотрудничество в ядерной области пока ограничивалось подготовкой специалистов. Но вы понимаете, что нашей основной целью является строительство современной атомной энергетики и обеспечение ядерной безопасности нашей страны. Пока у КНДР не будет собственного ядерного оружия, мы не сможем чувствовать себя в безопасности.
   Хрущёв помнил, что лидер КНДР в «той» истории провозгласил политику «строительства социализма с опорой только на собственные силы», известную как «чучхе», после обострения политических отношений с маоистским Китаем, а затем и с СССР. Хотя Советский Союз «там» не разрывал отношений с КНДР полностью, масштабы сотрудничества после 1960 года сильно сократились.
   – Очень хорошо понимаю вас, товарищ Ким, – ответил Никита Сергеевич. – Мы были в той же ситуации лет десять-двенадцать назад. Но строительство предприятий для полного ядерного цикла, от добычи и обогащения урана, до непосредственного производства ядерных боеприпасов – дело крайне затратное и длительное. При том, что вам понадобятся ещё и средства доставки, а это – технологии не менее сложные, если говорить о ракетах хотя бы средней дальности. Наши специалисты, оценивая экономические возможности КНДР, считают, что ваша страна не потянет одновременно атомный проект и общее развитие экономики. Я бы рекомендовал вначале вложиться в укрепление экономики, элементарно накормить народ, дать ему почувствовать основные преимущества социализма, а потом уже заниматься атомным проектом, точнее – его военной и производственной частью.
   – Это было бы разумно в более спокойной обстановке, – ответил Ким Ир Сен. – Но мы постоянно испытываем империалистическое давление. В таких условиях оборона становится первостепенным делом.
   – Да, я разделяю ваши опасения.
   Хрущёв понимал, что Ким изрядно сгущает краски и нагнетает обстановку «осаждённой крепости» – у южнокорейского режима Ли Сын Мана и тех, кто должен был сменить его уже в апреле 1960 года, не было ни желания, ни возможности атаковать КНДР, обладавшую заметно более сильной армией, тем более, что в Северной Корее находился немалый китайский контингент.
   Даже при поддержке американцев южнокорейской армии не удалось бы победить, и сами американцы хорошо это понимали, но продолжали оказывать политическое давление на КНДР, именно с целью подорвать её экономику. Отчасти им это удавалось. Ким Ир Сен никак не мог избавиться от опасений по поводу возможного американского вторжения. Поэтому Никита Сергеевич действовал, используя уже испытанную тактику – говорил Киму то, что тот хотел и ожидал услышать.
   – Что, если нам с вами подойти к решению проблемы с противоположной стороны? – предложил Хрущёв.
   – То есть? – не понял Ким.
   – Американцы размещают на территориях своих союзников собственное ядерное оружие, которое может быть применено в случае конфликта, – пояснил Никита Сергеевич. – Почему бы и нам не поступить похожим образом? Мы могли бы передать армии КНДР тактические ракетные комплексы, которые позволят сдержать атаки американских и южнокорейских войск в случае агрессии. Специальные боевые части для них нуждаются в особом режиме хранения, обслуживания и охраны, для этого будет логично иметь на территории КНДР базы, где будут размещены небольшие контингенты советских войск, только для охраны и обслуживания ядерных боеприпасов.
   Помимо них, мы могли бы разместить в КНДР наши зенитные ракеты и истребительную авиацию для прикрытия основных городов и промышленных объектов. Сейчас у нас уже имеются зенитно-ракетные комплексы среднего радиуса действия С-75, и разрабатывается комплекс большой дальности. То есть, КНДР уже на первом этапе получит защиту от возможного вторжения. Имея такое прикрытие, вы сможете спокойно развивать свою экономику, а затем, укрепив её, займётесь строительством индустрии полного атомного цикла, – предложил Хрущёв, понимая, что от своего плана корейский лидер всё равно не откажется.
   По сути, он предлагал Киму советский «ядерный зонтик», но тот даже не сразу поверил, какое невероятное предложение ему сделали:
   – Вы хотите разместить на нашей территории своё ядерное оружие? – переспросил Ким Ир Сен.
   – Скажем так – не хотим, но, исключительно ради вашего спокойствия, могли бы, – ответил Никита Сергеевич. – Американские базы в Японии и Южной Корее мы достанем оперативно-тактическими ракетами и ракетами средней дальности и со своей территории, а уже скоро наши новые БРСД достанут и базы США на Филиппинах. У вас мы могли бы разместить именно тактические заряды, для отражения непосредственного вторжения агрессии на территорию КНДР. Можно также установить береговые ракетные и артиллерийские комплексы, и минные заграждения, для защиты от высадки десанта.
   Под такой защитой корейский народ мог бы развивать промышленность и сельское хозяйство, не напрягая все силы в попытках обеспечить ядерную безопасность страны. Безусловно, я не призываю вас отказаться от идеи создать собственное ядерное оружие и средства доставки, это ваше право, как суверенной страны. Обладание ядерным оружием в современном мире – необходимость для сохранения суверенитета перед лицом угрозы империалистических держав. Но с нашей защитой вы могли бы не так торопиться и не напрягать все силы нации для решения этой задачи.
   – Понял, – ответил Ким. – Это крайне интересное для нас предложение. Я согласен.
   – Хорошо. Давайте поручим специалистам и дипломатам проработать детали соглашения, – предложил Хрущёв. – Но это ещё не всё, что я хотел вам предложить по атомной тематике.
   – Да? – заинтересовался Ким. – Я слушаю.
   – Самый затратный этап наработки ядерных материалов – это обогащение урана, – продолжал Хрущёв. – Сборка зарядов по сравнению с обогащением – мелочи. Получение плутония из урана в реакторе – много дороже сборки, но тоже несравнимо с обогащением. Я предлагаю вам пойти к цели с конца.
   Для начала пусть ваши специалисты освоят сборку зарядов из готовых компонентов. Мы предоставим расщепляющиеся материалы. Затем они освоят проектирование и конструирование зарядов, разработку ядерных реакторов – размножителей и чисто энергетических. К этому времени ваша экономика достаточно окрепнет. Мы поможем с постройкой атомных электростанций, поставим вам корпуса реакторов, тепловыделяющие сборки, робототехнику для перегрузки топлива, научим ваших специалистов их собирать и эксплуатировать.
   На этом этапе КНДР уже сможет получать собственный плутоний из советского урана и собирать на его основе спецбоеприпасы. Аналогично поступим и со средствами доставки. Сначала передадим вам тактические ракеты, научим их эксплуатировать, дальше всё будет зависеть от политической обстановки. Мне представляется, что после появления у вас тактического ядерного оружия противники уже задумаются, и придут к выводу, что нападать на КНДР им обойдётся себе дороже.
   А уже когда вы освоите собственное производство плутония, к тому времени корейская экономика будет в достаточной степени развита, чтобы можно было взяться и за обогащение урана.
   – Это хорошо, – согласился Ким.
   Он, разумеется, понимал, что план Хрущёва прочно привязывает КНДР к советским поставкам материалов, оборудования и технологий на последующие 20-25 лет. Но это был реальный шанс быстро обезопасить страну от возможности американского вторжения, а затем и вывести её экономику как минимум на уровень регионального лидера. Альтернативой вырисовывались чрезвычайное напряжение сил всего народа, неизбежная бедность и международная изоляция, как минимум на последующие 30-40 лет, возможно – и дольше.
   Никита Сергеевич, в свою очередь, рассчитывал, что реализация его плана позволит СССР держать Северную Корею на «коротком ядерном поводке» в ближайшие 15-20 лет, а к тому времени ситуация может измениться в любую сторону.
   – Ваш план мне нравится, товарищ Хрущёв, – осторожно сказал Ким Ир Сен. – Но я хочу ясно представлять, что вы попросите взамен?
   – Суда. В итоге я рассчитываю, что КНДР в достаточной мере разовьёт свою промышленность в целом и судостроение в частности, чтобы создать на своей территории мощнейший в регионе судостроительный кластер и обеспечить ВЭС крупнотоннажными танкерами, балкерами и контейнеровозами, – ответил Первый секретарь. – Наши судостроительные мощности либо расположены в закрытых морях, куда затруднён проход крупных судов, либо заняты строительством кораблей для военно-морского флота. Восточный судостроительный комплекс ещё строится, и даже когда он будет построен, его предприятия не смогут покрыть потребностей всего Экономического Союза.
   А для грузоперевозок внутри ВЭС уже требуется больше крупных судов, чем может построить сейчас советское судостроение. Дальше ситуация будет только усложняться. Поэтому я вынужден отдавать часть заказов по судостроению даже в капиталистические страны. Так не лучше ли построить мощную индустрию судостроения в социалистической стране, чем кормить капиталистов?
   – Вот с этим я согласен целиком и полностью, – едва ли не впервые за весь разговор Ким Ир Сен удовлетворённо улыбнулся, и Никита Сергеевич почувствовал, что настороженность у его собеседника спадает, уступая место доверию.
   – Тогда будем считать, что мы предварительно договорились? – спросил Хрущёв.
   – Да, – подтвердил Ким. – Министры иностранных дел уточнят детали, но принципиальное согласие, полагаю, достигнуто.
   – Вот и хорошо. Понятное дело, доставку вооружения постараемся как можно дольше держать в секрете, иначе США устроят большую пропагандистскую истерику по этому поводу, – предупредил Никита Сергеевич.
   – Конечно, – кивнул Ким. – Корейцы за время войны научились хорошо маскировать технику. Но долго держать факт поставок в секрете так или иначе не удастся. Нам ведь нужно будет проводить учения.
   – А мы и тут обхитрим американцев, – предложил Хрущёв. – Пусть ваши военные приезжают к нам и устраивают учения вместе с частями Советской Армии, на наших полигонах и используя нашу технику. А ваши пусковые установки тактических ракет пусть хранятся на складах. Зато в случае начала военных действий, не дай бог, конечно, американцев и их южнокорейских прихлебателей будет ждать большой сюрприз.
   – Годится, – согласился Ким Ир Сен.
   –А вот зенитные ракеты и береговые комплексы, наоборот, можно и на параде показать, – подсказал Никита Сергеевич. – Пусть враг знает, что народ Кореи не беззащитен и готов устроить агрессорам тёплую встречу.
   – Разумно, – едва заметно усмехнулся Ким.
   Разработку конкретных предложений по 'международному разделению труда' решили поручить профильным специалистам, согласование позиций всех стран, как обычно, было возложено на министров иностранных дел и послов. После каждой сессии ВЭС дипломатам предстояло много работы - они превращали принципиальные решения и договорённости, принимаемые лидерами на совещаниях, в детально проработанные межгосударственные соглашения по каждому вопросу. Сейчас им предстояло подготовить документы по сотрудничеству в сфере производства высокотехнологичных компонентов, а также - производства простейших сельскохозяйственных механизмов, и различных растительных масел.
   Для производства и торговли всеми видами масел решено было создать межгосударственное объединение 'Маслоэкспорт', англоязычное название - 'United Oil' - как обычно, предложил Неру. В рамках его деятельности планировалось увеличение объёмов производства в Югославии, Албании и южных республиках СССР оливкового масла, в Индонезии - пальмового масла, а также 'экспортный круговорот' масел - пальмового из Индонезии в Китай, Индию и Западную Европу, подсолнечного и топинсолнечного из СССР в Китай и Индию, оливкового из Югославии и Албании в СССР.
   #Обновление 05.09.2016
   Согласно достигнутым двусторонним договорённостям с КНДР, министерство сельского хозяйства СССР предоставило северокорейским коллегам информацию по гидропонике и проекты вертикальных ферм. Параллельно этому, уже летом 1960 г первые группы корейских рабочих и инженеров прибыли на советские и индонезийские судоверфи для изучения судостроительных технологий и приобретения практического опыта работы. В городах Чхонджин, Вонсан и Нампхо с помощью Советского Союза, ГДР и Польши началось строительство судостроительных заводов. (АИ)
   В апреле 1960 года начались поставки в КНДР советских зенитных и береговых ракетных комплексов, а также самоходных установок береговой артиллерии, новых фронтовых истребителей и перехватчиков. На аэродроме южнее города Тхэчхон обосновался сводный истребительный авиаполк советских ВВС. Он стал базой для нового Центра боевого применения ВВС КНДР. Здесь советские лётчики-инструкторы проводили интенсивную боевую учёбу с северокорейскими военными лётчиками, переучивая их на новые типы самолётов. (АИ)
   В обстановке строгой секретности в КНДР были доставлены несколько дивизионов тактических неуправляемых ракет 2К4 «Филин» и к ним ядерные боевые части к ракетам 3Р2, мощностью около 10 килотонн. Дальность у них была небольшая, поэтому их разместили в тщательно замаскированных хранилищах вдоль границы с Южной Кореей.
   В соответствии с условиями двустороннего соглашения, корейцы не имели доступа на базы хранения спецБЧ, их охрана и обслуживание производились частями 12 управления КГБ. Тренировки корейского персонала проводились на габаритно-весовых и технологических макетах. В случае вторжения американских или южнокорейских войск на территорию КНДР приказ на применение спецБЧ по наступающим войскам должен был отдать Ким Ир Сен. Но на всякий случай для боеголовок был предусмотрен ещё один код разблокировки, передаваемый по приказу Главнокомандующего ВС СССР, через советский спутник связи. Об этом коде Ким Ир Сена вначале решили не предупреждать.
   Однако с «Филинами» произошёл конфуз. На первых же совместных с корейцами учениях, проводившихся на советском полигоне, выяснилось, что ракета 3Р2 летит «примерно туда», куда её наводили. Очень «примерно». Имея круговое вероятное отклонение от 500 до 1000 метров, уничтожить противника, особенно – хорошо окопавшегося, было сложно. Сказалась традиция поставлять союзникам только вооружение предыдущего поколения.
   О «конфузии» доложили Хрущёву. Никита Сергеевич разозлился:
   – Вы что творите, олухи? – отчитывал он министра обороны Гречко. – Как я теперь Ким Ир Сену в глаза смотреть буду? Поставили союзнику негодное дерьмо! С тем же успехом можно было спецБЧ в средневековую катапульту зарядить! Дайте корейцам современный комплекс!
   После такой нахлобучки военные забегали, как ужаленные. Вместо «опозорившихся» 2К4 «Филин» в КНДР были отправлены дивизионы новейших, модернизированных 2К6М «Луна». Эти ракеты несли спецБЧ в те же 10 килотонн, но были значительно более точными. (АИ, о 2К6М «Луна» было сказано в гл. 03-14. В реальной истории КНДР получила установки 2К6 «Луна» в период 1965-67 гг).
   На случай серьёзного конфликта на аэродроме севернее города Уссурийск была развёрнута эскадрилья транспортных самолётов Ан-12, переоборудованных по варианту «воздушный старт». Они были вооружены оперативно-тактическими ракетами 9М76 «Темп-С» с дальностью до 900 километров. (АИ, см. гл. 03-14). Пуск ракет они должны были проводить над территорией КНДР, где были оборудованы «позиционные районы» с комплектами радиомаяков-ориентиров. Один из районов пуска располагался возле города Чхонджин. Этими ракетами простреливалась вся территория Южной Кореи.
   Ещё несколько дивизионов уже наземных пусковых установок «Темп-С» по договорённости с Гао Ганом разместили вблизи Шанхая. Оттуда новые ОТР доставали до американской базы на острове Окинава. Остальная территория Японии без проблем простреливалась с территории советского Дальнего Востока более дальнобойными, пусть и менее точными ракетами Р-5.
  
   Сессия Координационного Совета ВЭС завершилась подписанием предварительных соглашений и протоколов о намерениях по обсуждавшимся вопросам. Подписание итоговых документов назначили на летнюю сессию. Лидеры государств распрощались тепло, удовлетворённые достигнутыми договорённостями. Впереди советскую делегацию ждала Бирма, а затем - Индонезия.
  
   Визит в Бирму был, коротким, и скорее, ознакомительным. В 1955-м Никита Сергеевич уже был в Бирме, тогда ещё вместе с Булганиным. Сейчас он с удовольствием наблюдал первые признаки прогресса, проявившиеся за пока ещё недолгое время руководства страной Коммунистической партии Бирмы во главе с Такин Тан Туном. В ходе визита руководители двух стран обсудили ряд вопросов двустороннего сотрудничества.
   Такин Тан Тун показал Хрущёву заложенные в конце 1958 года при участии советских специалистов плантации хлебного дерева, предложил заключить торговое соглашение о поставках бирманского риса и муки хлебного дерева в обмен на советские сельхозмашины. Его особенно заинтересовали мини-сажалки для механизированной посадки риса, и станки для производства искусственного риса из крахмала, уже применявшиеся в Китае.
   В этот период под руководством советских специалистов в Бирме строился технологический институт. Никита Сергеевич осмотрел строительство, пообщался с советскими и бирманскими строителями, посадил во дворе института первое дерево на месте будущего институтского сада, возложил венок на могилу выдающегося деятеля национально-освободительной борьбы Бирмы Аунг Сана, погибшего в 1947 году, встретился с членами правительства Бирмы.
   В ходе беседы с бирманскими министрами, Хрущёв не удержался от очередного предложения:
   - Вот, летели мы над вашей прекрасной страной, я смотрел в иллюминатор, и любовался. А заодно, обратил внимание - как много у вас больших и малых рек, особенно в нижнем течении Иравади, вся её долина изрезана реками. Также заметил на реках множество лодок - то есть, они вовсю используются как транспортная система.
   Я понимаю, Бирма - страна небогатая, полноценную контейнеризацию всего транспорта прямо сейчас не потянет. Но в мультимодальной системе перевозок есть своего рода предварительная ступень - паллетовозы. Это и суда, и автомобили, и железнодорожные вагоны. Паллета - это такой поддон, обычно - деревянный, а для тропиков удобнее пластмассовый, он не гниёт. На него складывают небольшие партии грузов для доставки конечному потребителю. Перегружать их можно автопогрузчиком, возить при перевалке - на ручной тележке, вся эта техника в СССР и ГДР уже выпускается. Погрузчик можно сделать и безмоторный, с ручной лебёдкой. Будет не так эффективно, но дёшево, на первых порах - более доступно.
   Само производство поддонов можно наладить в небольших мастерских по всей стране, пока, на первых порах, они будут деревянные, с пропиткой от гниения, потом можно будет перейти на пластмассовые. Заодно создадите много рабочих мест.
   Возить паллеты с грузом по рекам можно будет на тех же лодках и баржах, если их немного переделать, а в порту Рангуна (сейчас называется Янгон), товары, отгружаемые на экспорт, можно на тех же паллетах грузить в контейнеры. Контейнерный терминал в Рангуне будет весьма к месту. Что скажете, товарищ Такин?
   Такин Тан Тун выслушал Первого секретаря с интересом:
   - Мы с удовольствием займёмся модернизацией нашей транспортной системы, - ответил бирманский лидер. - Но скажу честно - сами мы даже эти поддоны грамотно сколотить не сможем. То есть, сначала всё будет сделано хорошо и точно по советским образцам, но объяснить нашим ремесленникам, что такое стандартизация и серийное производство, и зачем делать поддоны одинаковыми, будет очень непросто. Постепенно рабочие начнут 'улучшать' конструкцию и лепить кто во что горазд. Поэтому было бы хорошо, если бы вы прислали хотя бы несколько инженеров, или даже техников, которые обучили бы наших специалистов соблюдать технологию и обеспечили контроль качества.
   - Понимаю вас, товарищ Такин, - согласился Никита Сергеевич. - С этими проблемами мы сталкиваемся повсеместно, и не только в Азии. Специалистов вам пришлём. Надо будет составить проект модернизации Рангунского порта. Когда проект будет готов, подключим дипломатов и подготовим договор.
   Вечером в советском посольстве был устроен приём, в ходе которого Хрущёв беседовал со старейшим общественным деятелем Бирмы, лауреатом Ленинской премии мира Такин Кодо Хмаингом.
   В ходе перелёта в Индонезию самолёт советской делегации пересекал экватор. Заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС Леонид Фёдорович Ильичёв, человек заводной и увлекающийся, придумал и организовал 'праздник Нептуна'.
   Он сделал себе накладную бороду из швабры, надел на голову бумажную корону с блестками, к палке от швабры приделал трезубец, и в таком виде явился перед Хрущёвым. В свите Нептуна ему с удовольствием подыгрывали главный редактор 'Правды' Сатюков, главный редактор 'Известий' Аджубей и заведующий отделом печати МИД СССР Михаил Аверкиевич Харламов, и даже сам Андрей Андреевич Громыко. Министр иностранных дел даже нарядился в ярко-красный спасательный жилет, хотя явно чувствовал себя в нем неудобно, и натянуто улыбался. Сам же Ильичев откровенно наслаждался всем этим действом. Хрущёв тоже охотно включился в игру, подписывал шутовские удостоверения, угостил Нептуна стаканом томатного сока и попросил разрешения лететь дальше. Нептун разрешил.
  
   Пока советская делегация была в Бирме, президент Сукарно вернулся в Индонезию, чтобы подготовиться к визиту советского лидера. Туда же, по договорённости с Хрущёвым, направился и председатель Госсовета КНР Гао Ган.
   Прибыв в Индонезию, Никита Сергеевич убедился, что Коминтерн зря времени не терял. В руках у нескольких встречающих он заметил газеты с крупным портретом незнакомого ему китайца, в траурной рамке.
   - Кто-то из ваших министров умер? - спросил он у Сукарно.
   - К счастью, не из моих, - ответил президент. - Вчера в Сингапуре какой-то китаец застрелил недавно избранного премьер-министра Ли Куан Ю. (АИ)
   - Ого! Вот так, прямо, взял и застрелил? - изобразил искреннее удивление Хрущёв. - За что же его так?
   - Ли Куан Ю в последнее время взялся активно наводить порядок, бороться со взяточниками на всех уровнях, - пояснил Сукарно. - Видимо, кому-то из деловых людей Сингапура такая активность нового премьера не понравилась.
   - И что, убийцу поймали?
   - Насколько я знаю, нет, - покачал головой Сукарно. - Говорят, он затерялся в толпе китайцев. Хотя точных данных у меня пока нет, возможно, это лишь слухи, и на самом деле всё было не так.
   - Кто же его заменит на посту премьера? - спросил Никита Сергеевич.
   - Вообще-то Ли-Куан Ю пришёл к власти как представитель Объединённого фронта, который его партия ПНД организовала совместно с сингапурскими коммунистами, - ответил Сукарно. - Если товарищ Лим Чин Сион не растеряется, то вполне сможет занять пост премьера.
   - Так надо ему помочь, - предложил Хрущёв. - Давайте пригласим товарищей Айдита и Семауна, вопрос важный и безотлагательный. У меня есть некоторые соображения по поводу Сингапура, и Индонезии в них отводится ключевая роль, как и Китаю.
   Сукарно немедленно заинтересовался. Тут же послали за Семауном, Генеральный секретарь ЦК компартии Индонезии Дипа Нусантара Айдит был среди встречавших. Касым Джон Семаун, представитель Коминтерна в Индонезии, как оказалось, тоже был в аэропорту.
   Ломать график торжественной встречи не стали, договорились побеседовать подробнее перед торжественным обедом в честь советской делегации. Хрущёв вполголоса сказал Семауну, хорошо знавшему русский язык:
   - Вам надо срочно связаться с руководством сингапурских и малайских коммунистов, пусть не теряют времени и берут власть в свои руки, сейчас как раз удобнейший момент. Мне надо будет встретиться с товарищами Лим... как там его... и вторым, из компартии Малайи...
   - Лим Чин Сион и Чин Пен, - подсказал Семаун. - Встречу я вам организую в ближайшие день-два.
   Программа визита в Индонезию предусматривала как общее знакомство со страной, посещение Национального университета, острова Бали, общение с народом, так и серьёзные переговоры с президентом Сукарно. Поездка заняла несколько дней, но самая важная встреча состоялась у Хрущёва на острове Бали, в резиденции президента. Бали был выбран для этих переговоров намеренно, туда не пустили никого из репортёров.
  
   Ещё до поездки на Бали президент Сукарно рассказал Хрущёву о своих планах выбить Британию и Нидерланды из их колониальных владений на островах, и попросил обеспечить его советским оружием. Никита Сергеевич помнил, что в 'той' истории Индонезия добилась ухода колонизаторов, практически не задействуя полученное от Советского Союза вооружение, а распорядиться полученным не сумела. Поэтому он с ответом не спешил, высказался уклончиво:
   - Это возможно. Но я хотел бы сначала побеседовать с руководителями местных компартий. У меня есть план, который позволит Индонезии добиться своих целей с меньшими затратами, и не вступая в открытую конфронтацию с такими мощными странами, как Великобритания, но его выполнение всецело зависит от того, как примут этот план лидеры компартий Индонезии, Малайи и Сингапура. Потерпите пару дней, мой друг, думаю, вы не будете разочарованы.
   Заинтригованный Сукарно с трудом дотерпел до совещания на Бали. Во встрече, помимо него, участвовал премьер Госсовета КНР Гао Ган (АИ), Генеральный секретарь компартии Индонезии Айдит, Генеральный секретарь компартии Малайзии Чин Пен, и срочно прибывший в Индонезию для переговоров со-основатель сингапурской Партии народного действия Лим Чин Сион. Сукарно также привёл на совещание министра иностранных дел Субандрио, с советской стороны во встрече принял участие Андрей Андреевич Громыко, а Гао Ган, по примеру покойного Чжоу Эньлая, (АИ) сохранил пост министра иностранных дел за собой.
   Лим Чин Сион прибыл на Бали тайно. Накануне отлёта он был избран руководством Объединённого фронта премьер-министром вместо трагически погибшего Ли Куан Ю. По рекомендации советника из Коминтерна, Лим сделал заявление, в котором подчеркнул, что будет придерживаться курса, начатого Ли Куан Ю, независимо от своей партийной принадлежности и убеждений, прямо гарантировал неприкосновенность частной собственности, 'приверженность идеалам свободы и демократии'. Это был необходимый реверанс в сторону Запада. Заяви он сразу о планах построения в Сингапуре социализма по советскому образцу, британцы, имевшие на острове военные базы, вмешались бы моментально. На том сингапурский социализм и закончился бы.
   - У меня всего один день, - предупредил Лим Чин Сион. - Никто не знает, что я покинул Сингапур, все думают, что я дома, готовлю программу экономического развития. В такой момент покидать страну было очень рискованно. Надеюсь, причина моего присутствия здесь оправдает этот риск.
   - Мы благодарны вам, товарищ Лим, что вы рискнули прилететь сюда, - ответил Хрущёв. - Поздравляю вас с избранием премьер-министром Сингапура. Чуть позже, если позволите, я выскажу несколько рекомендаций по экономическому развитию вашей страны.
   - Буду рад, - кивнул Лим Чин Сион.
   - Товарищ Чин Пен, - обратился Первый секретарь к Генеральному секретарю компартии Малайи, - мы в Советском Союзе восхищены стойкостью ваших бойцов, которые так долго и такими незначительными силами боролись против европейских колонизаторов за свободу малайского народа. Надеюсь, что ваша партия сумеет использовать нынешнюю мирную передышку, восстановит силы и добьётся решающих успехов в своей борьбе.
   - Благодарю, товарищ Хрущёв, - улыбаясь, ответил Чин Пен. - Если бы ещё Советский Союз и Китай поддержали нашу борьбу, успех пришёл бы раньше.
   - Как раз об этом я собирался поговорить, - ответил Хрущёв. - Но прежде хочу также поздравить товарища Айдита с удачными экономическими начинаниями. Ваша практика 'народного акционирования' успешно прижилась в Индии, и сейчас распространяется по другим странам Содружества, недавно освободившимся от колониального гнёта.
   Раздав, таким образом, комплименты всем местным коммунистам, он завладел их вниманием и настроил всех на благожелательный лад. Настала пора приступать к делу.
   - Перед прибытием на Бали президент Сукарно поделился со мной своими планами, - продолжал Никита Сергеевич. - Я коротко выскажу свои соображения.
   Основная проблема, стоящая сейчас перед Индонезией - не изгнание колонизаторов, а подъём экономики. Небольшая победоносная война против Великобритании или Нидерландов в любом случае не получится. Голландцы, конечно, вояки ещё те, а вот британцев недооценивать не стоит. Из всех англосаксов они, пожалуй, наиболее опасны. Боевой опыт у них огромный, они умеют вести и контрпартизанские операции, и действовать регулярными силами.
   - Вы хотите сказать, что британцы даже опаснее американцев? - удивился Сукарно.
   - Думаю, да, и намного, - ответил Хрущёв.
   - Но в Египте...
   - Не стоит оглядываться на Египет, - покачал головой Первый секретарь. - Суэцкая операция, фактически, закончилась, не начавшись. Если бы англичане успели высадиться, всё было бы значительно сложнее. Тем более, сейчас, когда они сели в лужу, их командованию тоже очень нужна небольшая победоносная война, чтобы восстановить свою пошатнувшуюся репутацию. Будьте уверены, стоит вам ввязаться в войну с Британией, и ваши нынешние проблемы покажутся вам мелочью.
   - Вот как... Я надеялся, что вы меня поддержите, - разочарованно произнёс Сукарно.
   - Поддержу. Но и удержу от необдуманных шагов, - ответил Никита Сергеевич. - Великобритания уязвима экономически. После Второй мировой войны Британская империя уже наполовину развалилась, она трещит по швам. Британцы вынуждены сокращать флот и Военно-воздушные силы. Я хочу сказать, что в прямом столкновении они победят, но долгой партизанской войны на истощение - не выдержат.
   - Вы предлагаете нам начать партизанскую войну? - спросил Сукарно.
   - Не вам, - вновь покачал головой Хрущёв. - Логичнее всего это сделать коммунистам Малайи и Северного Борнео. Но, в отличие от их беспримерной героической борьбы в одиночку, как они воевали с англичанами с 1948 года, сейчас их тыл будут обеспечивать Советский Союз, Индонезия и, надеюсь, Китай, - он вопросительно взглянул на Гао Гана.
   - Звучит интригующе, - отозвался китайский премьер. - Возможно. Что именно вы предлагаете?
   - Советский Союз обеспечивает военных советников для обучения, тяжёлое вооружение, частично - боеприпасы и взрывчатку, а также пришлёт для непосредственного участия свои подразделения специального назначения. Небольшие группы, действующие под прикрытием Коминтерна. Этого будет достаточно.
   Малайя - страна многонациональная, там много китайцев, как мне сказали, в малайской компартии китайцы преобладают, так?
   - Пожалуй, - согласился Чин Пен.
   - В этом случае появление в Малайе двух-трёх миллионов китайских добровольцев будет выглядеть довольно естественно.
   - Двух-трёх миллионов? - Гао Ган даже оторопел.
   - Я пошутил, - улыбнулся Хрущёв. - Хотя, думаю, количество желающих будет достаточным. Подкрепления малайским товарищам не помешают, уж очень мало их осталось.
   - Ну, два-три миллиона - это, конечно, вряд ли, но думаю, что добровольцев будет довольно много, - поразмыслив, сказал Гао Ган.
   - А Индонезия? - спросил Сукарно. - Мне необходимо чем-то занять моих военных. В странах Азии военные традиционно играют большую роль в политической жизни, я рассчитывал, что они будут заняты военными действиями и не полезут в политику.
   - Пусть они занимаются специальными операциями под видом малайских партизан, - предложил Никита Сергеевич. - Ещё можно задействовать ваши войска в миротворческих операциях ООН в Африке. Там очень скоро полыхнёт так, что империалисты побегут из колоний, как крысы с тонущего корабля. В этом случае ваши военные, будучи занятыми далеко от Индонезии, не будут лезть в политику, устраивать заговоры и указывать вам, как президенту, что делать, а что не делать. Также я рассчитываю, что Индонезия предоставит малайским коммунистам тренировочные лагеря, базы, и прочее тыловое обеспечение.
   - Это можно, - согласился Сукарно. - Но какие политические дивиденды мы с этого получим?
   - Вы лично, как президент Индонезии, создадите себе репутацию миротворца и борца с империализмом. Что до Индонезии в целом – за несколько лет вы измотаете британцев так, что они с радостью уберутся из Юго-Восточной Азии навсегда, - ответил Хрущёв. - Важно, чтобы они постоянно несли потери, и желательно - большие, чем противоборствующая сторона. То есть, вы получите тот же результат, на который рассчитывали, но не вступая открыто в военные действия. Натренируете своих коммандос, у вас будет время переподготовить людей и создать современную, боеспособную армию.
   - Но каким оружием она будет вооружена? - не отставал Сукарно. - Что, если англичане приведут сюда свои авианосцы? В Сингапуре у них корабли флота и авиация.
   - Приведут обязательно, - заверил Никита Сергеевич. - Поэтому мы вам продадим современные истребители, и предоставим по ленд-лизу ракетоносцы Ту-16КС. Но это - сложные современные машины. Ваши лётчики пока не имеют опыта боевых действий на реактивных самолётах. Готовить их будем, советских инструкторов пришлём, но эта подготовка займёт больше времени, чем кажется на первый взгляд. Мы уже столкнулись с этим в Египте, в Индии, и при подготовке личного состава СБР ВЭС. Скорее всего, к тому моменту, как британские ВМС и ВВС вступят в бой, ваши лётчики будут ещё не готовы.
   - А ваши лётчики разве нам не помогут? - спросил Сукарно.
   - Если бы Индонезия подверглась агрессии со стороны империалистов, как Египет, тогда - конечно, - ответил Хрущёв. - Но воевать вместо вас за Малайю желающих будет немного. С другой стороны, опыт боёв в Египте показывает, что может оказаться достаточно нескольких удачных ударов, чтобы переломить ситуацию и заставить британцев изменить планы. Скажем так, опознавательные знаки на самолётах будут ваши, а кто будет сидеть в левом кресле - будет зависеть от ситуации. Вы меня понимаете, товарищ Сукарно?
   Президент Индонезии намёк понял и улыбнулся, одобрительно показав большой палец.
   - Будь по-вашему. Мы с радостью предоставим советским товарищам наши морские базы и аэродромы, - ответил Сукарно. - Контракт будет предусматривать обучение наших лётчиков и техников, а возможность участия ваших инструкторов в военных действиях оговорим отдельно, и не здесь.
   - Согласен, - кивнул Никита Сергеевич.
   - А корабли? Вы предоставите нам современные корабли? - спросил президент.
   - Если только ракетные катера, - ответил Хрущёв. - Возможно, ещё тральщики и минные заградители. Ничего более сложного ваши люди освоить просто не успеют. Подготовить экипаж корабля или подводной лодки - это, пожалуй, даже сложнее, чем переучить лётчиков с поршневых самолётов на реактивные. Потом, по мере освоения, мы сможем продать вам несколько подводных лодок. Но тут есть своя сложность.
   Наши нынешние корабли и лодки приспособлены в основном для действий в северных широтах. Когда мы вышли в Средиземное море и Персидский залив, мы столкнулись с большими проблемами из-за жаркого климата. Сейчас наши конструкторы работают, пытаются приспособить корабли флота к действиям в тропиках, устанавливают системы кондиционирования, подбирают более стойкие покрытия. Думаю, правильнее будет сначала испытать модифицированные корабли и подлодки в местных условиях с нашими экипажами, а потом уже обсуждать возможность продажи кораблей в Индонезию.
   - Понимаю, - согласился Сукарно. - Было бы нежелательно компрометировать советское оружие в глазах союзников, если оно не будет должным образом адаптировано к нашему климату.
   - Да. И всё-таки, несмотря на ваш воинственный пыл, я хотел поговорить с вами не об этом, - Никита Сергеевич продолжал гнуть свою линию. - Когда я прилетел в Индию, я был поражён. Великолепная, богатейшая страна. Приятные, доброжелательные люди. И, в то же время - невероятный срач везде, толпы нищих, бездомные спят прямо на улицах, на ступенях домов, коровы бродят по улицам, стаи обезьян, всё это вперемешку, и все, извините за выражение, срут и бросают мусор прямо там, где, стоят.
   Я думал, это только в Индии такое. Однако, примерно то же самое и в Бирме, и, к сожалению, в Индонезии не лучше.
   - Это вы ещё в Бенаресе (Ванараси) не были, товарищ Хрущёв, - усмехнулся Сукарно. - Вот где ужас творится... Ганг засран, как сточная канава, при этом в нём люди купаются, питьевую воду из него берут, тут же на берегу сжигают трупы и кидают обгоревшие останки в реку.
   - Охренеть не встать! - Никита Сергеевич вытаращил глаза. - Да уж, у каждой культуры свои особенности.
   - К сожалению, Азия многих европейцев шокирует, - развёл руками Гао Ган.
   - И что, мы и дальше собираемся продолжать, ничего не меняя? - спросил Хрущёв. - Если задуматься, проблемы Индии, Индонезии, Бирмы и прочих стран Юго-Восточной Азии примерно одни и те же: многонациональное общество, гремучая смесь национальностей и религий, крайне низкий уровень образования, слабая, деформированная колониальным прошлым экономика, высокий уровень безработицы при преобладании низкоквалифицированной рабочей силы, ужасающе депрессивная, загрязнённая среда обитания, высочайший уровень коррупции на всех уровнях, от министра до последнего полицейского и таможенника. Что я ещё забыл?
   - Наркоманию и этническую организованную преступность, - подсказал Лим Чин Сион. - К сожалению, товарищ Хрущёв, вы абсолютно правы. Примерно такая же картина и в Сингапуре.
   - Вот! - Никита Сергеевич многозначительно поднял палец. - Я хочу сказать, что у вас, товарищи, куча проблем в экономике, а вы всё воевать с кем-то норовите. Не этим надо заниматься, не этим! Народ надо вытаскивать из дерьма! И я, кажется, знаю, как это сделать.
   Все немедленно заинтересовались. В самолёте, по пути в Индию, а затем - в Бирму и в Индонезию, Хрущёв изучал подобранные сотрудниками ИАЦ информационные материалы о преобразованиях, предпринимавшихся в Сингапуре правительством Ли Куан Ю. Те проблемы, которые он перечислил, были успешно решены в 'той' истории в течение нескольких десятилетий группой политиков-единомышленников, заинтересованных в выживании и процветании своей маленькой страны.
   Будь такая возможность, Никита Сергеевич обязательно привлёк бы Ли Куан Ю на свою сторону, но упёртый антикоммунизм сингапурского премьера стал для этого непреодолимым препятствием. И всё же его достижения 'там' впечатляли. Хрущёв твёрдо вознамерился повлиять на союзников, вывести на уровень, близкий к достигнутому в 'том' Сингапуре всю Южную и Юго-Восточную Азию.
   - Есть такая 'теория разбитых окон', - продолжал Первый секретарь. - Коротко, она заключается в том, что если человека с рождения окружает грязь и беспорядок, ему значительно труднее вырваться из этого окружения, подняться на следующий уровень жизни, уже просто потому, что он не представляет, что можно жить иначе. Даже когда он видит богатые кварталы, дорогие автомобили, людей в красивой одежде, он и не помышляет когда-либо встать на один уровень с ними. Теория, конечно, буржуазная, и в чём-то спорная. Бесспорно в ней одно - постоянный беспорядок вокруг расхолаживает человека, лишает его мотивации улучшать свою жизнь. А зачем? Все вокруг так живут. Понимаете?
   Собравшиеся переглянулись. Им, самим выросшим в этом загаженном окружении, ничего такого раньше и в голову не приходило.
   - Пожалуй, вы правы, - наконец, произнёс Лим Чин Сион. - Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, товарищ Хрущёв. Но как с этим бороться?
   - Поэтапно, - ответил Никита Сергеевич. - Первая и главная цель - искоренение коррупции среди чиновников всех уровней. Человек неисчерпаемо изобретателен в деле конвертации властных полномочий в деньги. В этом отношении в Сингапуре покойный Ли Куан Ю правильно взялся за дело, немудрено, что его по-быстрому убрали. Эту борьбу с коррупцией необходимо продолжить и распространить на всю Азию, только, конечно, надо быть осторожными, помнить о собственной безопасности.
   Второе, и главное - борьба с безработицей. Создавать рабочие места на пустом месте, без привлечения иностранных инвестиций очень сложно. Тем более, когда имеется такое выраженное преобладание неквалифицированной рабочей силы. Есть отрасль, которая позволяет создать быстро и без особых затрат множество рабочих мест для неквалифицированных работников - туризм. Все эти ресторанчики, гостиницы, такси, требуют массу официантов, горничных, носильщиков, водителей, а главный ресурс - тёплое море, солнце и фрукты - у вас уже есть. Но!
   Хрущёв вновь многозначительно поднял палец.
   - В загаженную страну, где на улицах бродят коровы, на пляжах и обочинах дорог валяется мусор, а в дождь дороги превращаются в непролазную грязь, туристы из Европы или Америки особо не поедут. А всего-то нужно - ввести жёсткие штрафы для тех, кто мусорит на улицах, набрать безработных в коммунальные службы, очистить и озеленить города, положить асфальт на дороги и тротуары. Озеленение создаёт красоту и общий положительный эмоциональный фон. Затраты невелики, а облик города при этом радикально улучшается. Заодно и рабочие места создаются.
   Он заметил, что Лим Чин Сион и Айдит уже делают пометки в своих блокнотах, их явно заинтересовали его идеи.
   - Я вот на обратном пути ещё с Неру буду об этом говорить, - продолжил Никита Сергеевич. - Индонезия находится очень далеко и от Европы, и от США. Чтобы доставить сюда туристов, нужны самолёты с большой дальностью полёта и большой вместимости, вроде нашего Ту-114. Однако же, хотя мне очень хотелось прилететь к вам на туполевской машине, лететь пришлось на Ил-18. А почему? Потому, что для Ту-114 нужен аэропорт с очень длинной и широкой взлётной полосой. В Индонезии, а тем более - в Бирме, таких аэропортов нет. Ну, и как мы будем к вам туристов из Европы возить?
   - Аэропорт мы в ближайшее время построим, и не один, - заверил Сукарно. - Надеюсь на помощь ваших специалистов в этом вопросе.
   - Конечно, мы поможем, - заверил Хрущёв. - Теперь ещё - надо позаботиться о гостиничном бизнесе и пляжах. Если вы хотите привлечь европейских туристов, с деньгами, а то и американцев, им надо предоставить соответствующий уровень сервиса. Если в ванной комнате на какую-нибудь туристку упадёт ваш стандартный индонезийский таракан, с ладонь величиной, она удерёт обратно в Европу впереди собственного визга.
   Все расхохотались, включая Сукарно, хотя тот понимал, что имеет в виду Никита Сергеевич - в ванных комнатах президентского дворца в Джакарте именно такие тараканы и бегали, да ещё и летали, к тому же. (Факты по С.Н. Хрущёв 'Реформатор')
   - Я вот насмотрелся в ходе поездки на всякое, - продолжал Никита Сергеевич, - и теперь займусь и в СССР наведением порядка. У нас в общественно-коммунальном хозяйстве тоже бардака хватает. Одни только общественные туалеты, например, на железнодорожных станциях - туда, бывает, зайти страшно, особенно - летом. Запах такой, что с ног сбивает, а воздух от мух аж звенит. Так что вы не думайте, что приехал тут белый человек издалека, и начал всех учить, как жить. Я с вами тут беседую, а сам для себя тоже помечаю мысленно, где и в чём у нас непорядки, и что поправить надо.
   - Наша беседа очень интересна и полезна, товарищ Хрущёв, - ответил Лим Чин Сион.
   - Это, по сути, целая программа развития региона, - заметил Айдит.
   - Взгляд с стороны всегда полезен, - подтвердил Сукарно.
   - Спасибо. Что ещё важно? Жильё! Вот, товарищ Сукарно с 57-го года развернул жилищное строительство (АИ, см. гл. 02-25) и вы сами видите, какой результат!
   - Да, в 57-м мы, фактически, сумели за счёт нашей жилищной программы выиграть гражданскую войну на Суматре, - подтвердил Сукарно. - Почти без ведения боевых действий.
   - Для граждан иметь собственное жильё - очень важно. Если у человека есть свой дом, он относится к нему с любовью, аккуратно, не загаживает ни двор, ни улицу рядом. Мы в СССР тоже ведём большое жилищное строительство, по самым современным индустриальным технологиям, и одновременно наращиваем строительство индивидуальное, в малых городах, - продолжал Никита Сергеевич. - Но у нас климат очень холодный, жильё получается дорогое. Вам в этом отношении повезло, в ваших краях любой навес - уже жилище.
   - Вот у нас половина населения под навесами и живёт, - грустно кивнул Лим Чин Сион. - Ли Куан Ю тоже собирался снести все трущобы в Сингапуре и переселить их обитателей в современные дома. Он неоднократно об этом говорил.
   - Вот и продолжите то, что он собирался сделать! - подхватил Хрущёв. - Это решение даст вам популярность у населения, за вас все будут голосовать.
   - Верно, - подтвердил Айдит. - Популярность Бунга Карно сразу пошла вверх, как только мы начали жилищное строительство.
   - Ещё одно - рождаемость, - продолжал Никита Сергеевич. - С этим у каждой страны свои проблемы. Нам в СССР приходится рождаемость стимулировать, а в Азии она так высока, что скоро вы задумаетесь, как её ограничить.
   - Да, в Китае такая проблема уже есть, - подтвердил Гао Ган.
   - Она есть везде в Азии. В Сингапуре - тоже, - добавил Лим Чин Сион.
   - Если вы запросите статистику по этому вопросу, - подсказал Хрущёв, - вы заметите одну важную особенность. Женщины без образования рожают по 4 и более детей, женщины со средним образованием - двух-трёх, а женщины с высшим образованием - одного - двух детей. (Статистика по книге Ли Куан Ю 'История Сингапура').
   - Тут есть одна исторически сложившаяся особенность, - сказал Гао Ган. - В Китае девочка всегда считалась 'нежелательным' ребёнком. Поэтому, если первый ребёнок в семье - девочка, то семья продолжала заводить детей, пока не родится мальчик.
   - Ещё одна традиция, и не только в Китае, - добавил Сукарно, - Мужчины с образованием предпочитают жениться на женщинах без образования. Им не нравится, если жена умнее их, а то ещё и зарабатывает больше.
   - Вот эту традицию надо однозначно ломать, - сказал Никита Сергеевич. - Обычно, если у обоих родителей есть образование одинакового уровня, они стараются дать своим детям образование такое же или лучшее. В этом случае страна получает больше высококвалифицированных специалистов. Поэтому имеет смысл предоставлять женщинам с высшим образованием налоговые льготы, целевые выплаты на образование для их детей, даже если у вас будет система бесплатного высшего образования, как в Советском Союзе.
   Тогда у вас и количество женщин-специалистов, с высшим образованием, быстро увеличится, и в таких семьях на ребёнке с самого начала, с раннего детства будет сказываться общий воспитательный фон, влияние образованных родителей. Я вот систематического образования не получил, и ежедневно чувствую, насколько мне это мешает.
   Это как в английском анекдоте про торговца, который разбогател, и захотел вступить в престижный клуб. Его туда не пустили, и сказали: 'Сэр, это клуб для джентльменов'. Он спрашивает: 'А что нужно, чтобы считаться джентльменом?' Ему отвечают: 'Нужно закончить университет'. Он говорит: 'Но я закончил университет!' 'Нет, сэр. Ваш дедушка должен был закончить университет'.
   - М-да, это анекдот с глубоким смыслом, - заметил Сукарно.
   - Я понял вашу мысль, - ответил Лим Чин Сион. - Полагаю, в ней есть рациональное зерно. У нас в Сингапуре два университета, в Национальном университете обучение идёт на английском языке, а в Университете Наньян - на китайском. Мы заметили, что выпускникам, учившимся на китайском, сложнее найти работу. Надо с этим что-то делать. Ещё мешает большое количество диалектов китайского языка, даже китайцы часто не понимают друг друга, что уж говорить о малайцах, например.
   - Мы в прошлом году приняли совместное решение, что в ВЭС основным языком межнационального общения будет русский, (см. гл. 04-04) - напомнил Гао Ган.
   - Этот вопрос должна решать для себя каждая страна ВЭС в отдельности, - сказал Хрущёв. - Советская сторона считает себя не вправе навязывать русский язык кому бы то ни было. Но если та или иная страна изъявляет желание перевести обучение в своих вузах на русский язык, как это сделали, например, Китай, Югославия, Албания и Египет, в университете Александрии, (АИ) мы, безусловно, поможем. Пришлём квалифицированных преподавателей, учебные пособия, методики.
   Я знаю, что Сингапур в культурном аспекте ближе к Англии, и преподавание на английском языке в Национальном университете Сингапура - в настоящий момент вполне оправданно. Безусловно, знание английского языка даст вашим специалистам много преимуществ. Но если у вас, в то же время, будут и специалисты, знающие русский язык, у вас открывается дополнительное 'окно возможностей', не так ли?
   В деликатном вопросе языков обучения Хрущёв не хотел 'давить' ни на Лим Чин Сиона, ни на других партнёров, он лишь мягко и ненавязчиво указывал появляющиеся преимущества.
   - Вы правы, - согласился Лим. - Нам стоит об этом подумать.
   - Вам предстоит очень много работы, - сказал Хрущёв. - В процессе вы неизбежно отдавите много ног у влиятельных лиц. На вас тоже будут пытаться давить. Обязательно подключат якобы 'независимую' прессу, она будет поливать вас грязью. Всегда помните, что декларируемая Западом 'свобода прессы' есть всего лишь свобода её владельцев отстаивать свои личные и классовые интересы.
   - Да, мы уже столкнулись с этим в прошлом году, перед майскими выборами, - припомнил Лим Чин Сион. - Помнится, у нас был конфликт с пробританской газетой 'Стрэйтс таймс', она защищала британские интересы и постоянно печатала клеветнические измышления о лидерах Объединённого фронта и их политической программе. Тогда, в апреле прошлого (1959) года, Ли Куан Ю заявил, что в случае нашей победы на выборах редакция 'Стрэйтс таймс' сбежит в Куала-Лумпур, откуда будет кричать о своей готовности умереть за свободу прессы в Сингапуре. Точно так и случилось. Они действительно сбежали в столицу Малайи.
   Мы с самого начала избирательной кампании решили, что иностранцы не будут владеть газетами и прочими средствами массовой информации в Сингапуре, и твёрдо придерживаемся этого решения.
   - И правильно! - одобрил Никита Сергеевич. - Не стесняйтесь призывать к ответу завравшихся газетчиков, подавайте на них в суд за клевету. Судебное преследование, по западным, особенно - американским представлениям, является наиболее легитимным способом решения различных споров, тогда как различные административные ограничения, вроде отзыва лицензии, будут восприниматься как 'попытка заткнуть рот свободной прессе'. Одновременно после того, как дело в суде выиграно, ограничивайте тираж проштрафившегося издания, на год или два, но не закрывайте его. Тираж для газетчиков - это всё, это - священная корова, они с него живут и питаются. Также как и реклама. Иногда можно, к примеру, запретить изданию публиковать рекламу, не запрещая распространение самого издания. Для газетчиков это будет удар ниже пояса.
   Также не забывайте о возможности выкупить газетную полосу якобы под рекламу, и печатать там статьи, которые вам политически выгодны. Если же ваши статьи не будут напечатаны, это уже повод обратиться в суд.
   - Да, это может сработать, - согласился Лим. - Ваши советы весьма полезны, товарищ Хрущёв. Помнится, Ли Куан Ю говорил о 'свободной прессе' примерно так же.
   - Просто мы недавно столкнулись с подобной практикой, перед визитом в США, - пояснил Никита Сергеевич. - Тогда антисоветские политики в Штатах тоже выкупали рекламную площадь и печатали там свои измышления. Впрочем, им это не помогло. Американский народ сам разобрался, что к чему.
   - Ещё одна область, где именно Сингапур может очень хорошо себя проявить, - продолжал Хрущёв. - Учитывая ваше географическое положение - и локальное, на изолированном острове, и глобальное, с точки зрения часовых поясов, Сингапур имеет смысл сделать нашей совместной свободной финансово-экономической зоной. В этом проекте могли бы на равных участвовать Индонезия, Малайя, Китай, СССР, и прочие страны региона.
   - Смотрите сами, - Никита Сергеевич достал из папки и развернул карту часовых поясов. - Современный финансовый мир начинается в Цюрихе. Банки Цюриха открываются в 9:00 утра, чуть позже открываются банки и биржи во Франкфурте, еще позже - в Лондоне. После обеда банки в Цюрихе закрываются, затем закрываются биржи и банки во Франкфурте и в Лондоне. В это время банки в Нью-Йорке еще открыты. Таким образом, Лондон направляет финансовые потоки в Нью-Йорк. К тому времени, когда после обеда закроются нью- йоркские банки, они уже переведут финансовые потоки в Сан-Франциско. К тому времени как закроются банки в Сан-Франциско, до 9:00 утра швейцарского времени, когда откроются швейцарские банки, в финансовом мире ничего не происходит. Если мы расположим Сингапур посредине, то, до закрытия банков в Сан-Франциско, Сингапур сможет принять от них эстафету, а когда закроются банки в Сингапуре, они смогут перевести финансовые потоки в Цюрих. Таким образом, впервые в истории, станет возможным глобальное круглосуточное банковское обслуживание. (Цитируется по книге Ли Куан Ю 'История Сингапура') Западный финансовый мир просто не сможет отказаться от такого предложения.
   Сукарно, Гао Ган и лидеры компартий были крайне удивлены. Они никак не ожидали, что Первый секретарь ЦК КПСС предложит им сотрудничать с мировым финансовым капиталом.
   - Это очень неожиданно, - медленно произнёс Лим Чин Сион. - И как-то не очень вписывается в коммунистическую доктрину...
   - В коммунистическую доктрину вписывается всё, что помогает контролировать действия противника, - улыбнулся Хрущёв. - Западные банкиры и сами очень скоро придут к идее такого промежуточного операционного центра. Если они расположат его в Гонконге, Маниле, или в Австралии, нам это никак не поможет. Поэтому надо их опередить и предложить им удобную площадку для их финансовых махинаций, но находящуюся под нашим негласным контролем. Именно поэтому советник из Коминтерна и подсказал вам, товарищ Лим, не торопиться с провозглашением коммунистического курса. Лучше, если западные банкиры пока что будут уверены, что в Сингапуре всё остаётся по-прежнему, ограничиваясь только косметическими изменениями.
   - Есть очень важный момент во всём этом, - продолжал Никита Сергеевич. - Банковское дело на Западе очень скоро начнёт стремительно компьютеризироваться. Данные о транзакциях будут передаваться через компьютерные сети. Теперь представьте, что один из передающих сегментов сети находится под негласным контролем мирового коммунистического движения? Наши специалисты по ЭВМ рассказали мне, что такой тип информационной атаки у них именуется 'человек посередине'.
   Присутствующие многозначительно переглянулись. Видно было, что возможность подобного расклада им и в голову не приходила. В этот момент авторитет советского лидера в глазах Сукарно и Гао Гана и вовсе взлетел на недосягаемую высоту.
   - Более того, - сказал Хрущёв, вспомнив заодно доводы Серова, - для Британии весьма важна связь с Австралией. Построив международный аэропорт в Сингапуре, мы, при необходимости, сможем взять под контроль воздушную трассу Лондон-Сидней.
   Но если в Сингапуре будет откровенно коммунистический режим, то англичане сосредоточат усилия на его свержении, или будут искать обходные возможности. Поэтому вам прежде всего надо как можно скорее избавиться от британских военных баз на своей территории, а коммунистическую направленность реформ пока держать в секрете. В этом отношении вполне достаточно заявления о приверженности продолжению политики Ли Куан Ю, ведь он изначально провозглашал построение 'некоммунистического социализма'. А потом постепенно, незаметно, изменять политику всё больше влево. У Али Сабри в Египте очень неплохо получилось, и у вас получится. При необходимости, Коминтерн поможет и подскажет.
   - Только вот с коммунистической теорией это как-то не согласуется, товарищ Хрущёв, - заметил Гао Ган.
   - Теория коммунизма не должна догматически застывать, как гипсовый болван, иначе она рухнет и разобъётся от достаточно сильного толчка, - ответил Никита Сергеевич. - А таких толчков было и будет много, со всех сторон. Традиционный способ перехода к социализму революционным путём нынешнего западного обывателя пугает до дрожи в коленках и непроизвольного мочеиспускания. Уж очень им не хочется терять свои уютные домики и два автомобиля на семью, купленные в кредит.
   Сукарно откровенно захохотал, Айдит фыркнул, более сдержанные китайцы понимающе заулыбались.
   - И даже не имеющие домиков и машин обитатели капиталистических стран боятся потерять хоть и жалкую, но стабильность своей жизни. Уж очень обыватель при капитализме запуган его кризисами, которые каждый раз выбрасывают кучу людей на обочину, оставляя без штанов. На мой взгляд, - продолжал Хрущёв, - было бы даже интересно провести такой эксперимент по постепенному преобразованию капиталистического общества в социалистическое.
   - Но как это сделать? - удивился Гао Ган. - В основе капитализма - частная собственность на средства производства, а при социализме собственность на них - только государственная.
   - Или коллективная, - подсказал Никита Сергеевич. - Представьте, что при негласной поддержке просоциалистического правительства в изначально капиталистической стране создаются компании с коллективной собственностью и определённым процентом участия государственного капитала. Затем они начинают обычный для капитализма процесс слияний и поглощений, постепенно вытесняя частные компании из бизнеса.
   Параллельно правительство принимает пакеты законов о социальном обеспечении для граждан, занимается искоренением безработицы, создаёт систему бесплатного образования, затем - здравоохранения, сначала - льготного, а затем полностью бесплатного. К хорошему привыкают быстро, такое правительство будет очень популярно, а участие государственного капитала в бизнесе компаний гарантирует постоянную прибыль для бюджета, на финансирование социальных программ.
   Постепенно частный капитал будет вытеснен и ограничен только мелкими предприятиями, вроде общепита и сферы обслуживания, где его можно будет задавить конкуренцией предприятий с коллективной собственностью. В итоге граждане и не заметят, как проснутся при победившем социализме, - усмехнулся Хрущёв. - Вот такой сценарий я и предлагаю провести в Сингапуре, Индонезии, и других странах. Он уже реализуется в Египте, Лаосе, Камбодже и Бирме. Индия пока сопротивляется, там Неру - убеждённый сторонник свободного рынка. Но ничего, вода камень точит, социалистическая Индия - это отдалённая перспектива.
   - Крайне интересно, - произнёс Гао Ган. - Не ожидал такого... Социалистическая революция, проводимая сверху, капиталистическими и парламентскими методами... Абсолютно не вписывается в традиционную марксистско-ленинскую теорию, но может сработать, если не слишком форсировать процесс.
   - Точнее даже, не революция, а социалистическая эволюция, без социальных потрясений и насилия, - заметил Айдит.
   - Мы видим, что капитализм, особенно в Европе, под натиском социализма вынужденно видоизменяется и приспосабливается к новым условиям, развиваются социальные программы, создаётся прослойка среднего класса, призванная стать для общества своего рода якорем стабильности и консерватизма, - поддержал Хрущёва Андрей Андреевич Громыко. - Если социалистическая система не начнёт приспосабливаться к этим изменяющимся условиям, и останется в рамках, заданных Марксом и Энгельсом применительно к условиям 19-го века, она проиграет.
   - Этот способ может сработать, - задумчиво произнёс Лим Чин Сион. - Но ведь капиталисты не станут безучастно сидеть и ждать, пока их вытеснят из бизнеса? Они перейдут в контрнаступление, попытаются сменить неудобное для них правительство? Возможно, даже устроят переворот?
   - Конечно, поэтому мы и воссоздали Коминтерн, - пояснил Никита Сергеевич. - Он - везде и нигде, следит за всеми, оставаясь невидимым, руководит миллионами коммунистов по всему миру, и вмешивается, когда нужно, хирургически точным ударом нейтрализуя врагов коммунизма в любой точке планеты.
   Правительству надо не щёлкать клювом, а держать руку на пульсе, использовать спецслужбы, сотрудничать с Коминтерном, полагаться на помощь собственной коммунистической партии. Так победим.
   Борьба с империализмом будет долгой, вполне вероятно, будет идти с переменным успехом, где-то возможна победа контрреволюции, установление проимпериалистической диктатуры, откат к капитализму. Не стоит ожидать, что установление коммунизма на планете превратится в сплошное триумфальное шествие, это нереально. Важно в таком случае не опускать руки, продолжать борьбу, опираясь на Коминтерн и поддержку мировой системы социализма, - закончил Никита Сергеевич, обводя взглядом коллег.
  
   По итогам этого разговора Айдит и Чин Пен связались с лидером Народной партии Брунея, шейхом Азахари бин Махмудом (он хотя и шейх, но взгляды имел достаточно левые), и коммунистическими активистами Сабаха и Саравака (Северный Калимантан) Ян Чжу Чуном и Вэнь Мин Чжуаном, пообещав им поддержку Коммунистической партии Индонезии в случае участия коммунистов Брунея, Саравака и Сабаха в борьбе против британской колониальной администрации. Достигнутая договорённость очень пригодилась уже в скором будущем.
   Пребывание на Бали запомнилось членам советской делегации эпизодом индонезийской экзотики. Путешествуя по Яве, из окна автомобиля Сергей Хрущёв увидел на уличном прилавке, среди прочих фруктов крупный, желтоватый плод. Он вспомнил картинку из книги английского натуралиста Альфреда Уоллеса, где тот описывал якобы фантастически вкусный азиатский фрукт дуриан. Вечером он упомянул об этом в разговоре с отцом.
   На следующий день уже сам Никита Сергеевич заговорил с Сукарно об экзотическом фрукте. Президент Индонезии подтвердил:
   - Дуриан у нас действительно растет, индонезийцы его очень любят, хотя на европейский вкус... - Сукарно сделал паузу, но так и не смог подыскать нужное слово, и с улыбкой закончил: - Что касается автора книги, которую вы читали, то у него, видимо, очень богатое воображение. Если хотите попробовать дуриан, на Бали можно будет все устроить, но только под вашу ответственность.
   Президент не зря предупредил об ответственности, жаль только, что он оказался излишне дипломатичен. На второй день пребывания на Бали, в горной резиденции Сукарно, состоявшей из нескольких одноэтажных домиков, уютно расположившихся в тени огромных 'фикусов' - баньянов, члены делегации с самого утра почувствовали слабый, но ощутимый 'аромат'. Пахло чем-то вроде смеси сероводорода и подгнившего мяса. Запах с каждой минутой усиливался. Все настороженно принюхивались, но вежливо помалкивали, предполагая, что у хозяев могло случиться что-то непредвиденное с канализацией, например. К обеду нестерпимая вонь заполнила весь дом и явственно ощущалась на лужайке, покрытой ухоженным голландским газоном, где и накрыли стол.
   Гости расселись вперемешку с хозяевами, рядом с Хрущёвым сидел Сукарно, а соседом Сергея оказался посол Индонезии в СССР Адам Малик, хорошо говоривший по-русски. На первое подали черепаховый суп, на второе - жареную, сильно наперченную, но очень вкусно приготовленную курицу.
   Сукарно, заметив, что Хрущёв с опаской пережевывает переперченную, обжигающую рот курятину, посоветовал не пренебрегать местной кухней.
   - Перец убивает микробов, дезинфицирует, - пояснил президент. - Во время войны японцы кормили пленных американцев на выбор: местной пищей или более им привычной, европейской. Те, кто выбрал местную провизию, почти все остались живы, остальные умерли от кишечных болезней.
   Никита Сергеевич засмеялся и сказал, что ко всему привычен. Даже самые острые, ядрёные индонезийские блюда он ел с удовольствием. Президент Сукарно оказался прав: у всех, кто не пренебрегал местными деликатесами, живот не болел.
   Когда подошло время десерта, президент торжественно объявил, что по просьбе гостей нам подадут национальное индонезийское блюдо - дуриан, это фрукт, и как раз сейчас наступил его сезон.
   Забегали официанты, они расставили перед гостями тарелки, на каждой лежала четвертушка плода. Кремовая мякоть по консистенции напоминала подтаявшее мороженое. Вот только воняла она...
   Гости сидели в недоумении, кое-кто отставил тарелку подальше, другие неуверенно ковыряли в ней ложкой. Хозяева же с аппетитом уписывали ложками мякоть дуриана, видно было, что для них это действительно деликатес. Сидевший справа от Сергея посол Малик с удовольствием смаковал фрукт. Сергей, глядя на него, попытался попробовать - его хватило на одну ложку. Мякоть дуриана напомнила ему по консистенции разваренную головку гнилого лука. Из-за жуткого запаха никакого вкуса ощутить вообще не удалось. Из всей советской делегации один только Хрущёв, даже не поморщившись, наворачивал дуриан ложка за ложкой. В заграничных поездках он неукоснительно придерживался правил вежливости, никогда не пренебрегал местными обычаями, чтобы случайно не обидеть хозяев.
   Так, не без приключений завершился визит в Индонезию.
  
  

4. Новая партия 'Большой игры'.

  
  К оглавлению
  
   На обратном пути советская делегация снова сделала остановку в Дели. Пока дозаправляли и осматривали самолёт, Никита Сергеевич встретился с Неру, обсудил с ним итоги своей поездки в Индонезию. Разумеется, рассказывал он не обо всём, однако передал индийскому премьеру свой разговор с Сукарно и Лим Чин Сионом в части улучшения условий жизни населения, озеленения и благоустройства городов, и туристической индустрии, как средства быстрого сокращения безработицы.
   – Почему бы и вам не устроить в Индии что-то подобное? – предложил Первый секретарь. – Я понимаю, конечно, корова в Индии – животное священное, но ведь можно те же газоны загородочками огородить, чтобы коровы на них не залезали. И чисто будет, и туристов привлечёте, и самим в чистоте жить приятнее. Ещё бы снести это грязное гетто, и переселить жителей в чистые современные дома?
   Неру идея Хрущёва понравилась. Он тоже понимал, что европейцы, привыкшие к другим стандартам обитаемости, охотнее поедут в чистые, ухоженные города.
   – Жаль, что вам надо так быстро возвращаться, – посетовал премьер. – Можно было бы посетить Золотой храм сикхов в Амритсаре – вам бы там понравилось. Сикхи – это такое религиозное течение в Индии. В храме очень много посетителей, при этом там каждый час моют полы, при храме устроена бесплатная гостиница для паломников – далеко не шикарная, конечно, но переночевать там может каждый. На храмовой кухне каждый паломник может получить бесплатную еду, правда, вегетарианскую, по нашим обычаям. Работают на кухне добровольцы из числа паломников, они приходят туда на час-два, иногда – на полдня или на день, потом их сменяют другие. Это такой обычай, он установлен очень давно.
   – Вот видите, – улыбнулся Никита Сергеевич, – значит, идеалы коммунизма в Индии давно прижились. Что, будете теперь штурмовать этот Золотой храм? – он весело подмигнул премьеру, обратив всё в шутку.
   – Возможно, стоит подумать над тем, как использовать устоявшиеся обычаи на пользу прогресса, – дипломатично ответил Неру.
   Вторая встреча советского и индийского лидеров была недолгой, но зато они обсудили наедине вопросы, которые нельзя было поднимать на общей сессии Координационного Совета.
   Для Индии с 1947 года, когда бывшая Британская Индия оказалась разделена на собственно Индию, Западный и Восточный Пакистан (сейчас – Бангладеш), основной проблемой был и оставался Кашмирский конфликт. Если конфронтацию между Индией и Китаем из-за Аксайчина Хрущёву удалось погасить в зародыше (АИ, см гл.02-25), то с Кашмиром все было куда сложнее. К тому же строительство соединительной подстанции Единой энергосистемы ВЭС в Аксайчине поставило проблему Кашмира на первый план и для СССР, и для Китая, так как от Кашмира до Аксайчина было рукой подать.
   Пользуясь ситуацией, Неру прямо поставил вопрос:
   – Если пакистанские сепаратисты в Кашмире снова спровоцируют военные действия против Индии, может ли Индия рассчитывать на вашу поддержку?
   Хрущёв ответил не менее прямо:
   – Индия – наш стратегический союзник в Южной Азии, а Пакистан для нас – пятое колесо в телеге. Вовлечь его в состав ВЭС или, хотя бы, в орбиту советского влияния, как мы вовлекли Афганистан, скорее всего, не удастся. Разумеется, СССР – не сторонник решения споров военным путём, и предпочёл бы урегулировать любые конфликты мирными средствами. Но, если такое урегулирование окажется невозможным, Индия может рассчитывать на нашу поддержку. В какой именно форме – будет зависеть от конкретной ситуации. Вполне вероятно, что для властей Пакистана будет достаточно убедительной демонстрации нашей решимости, например, в виде нескольких точечных ударов с воздуха.
   Неру был вполне удовлетворён таким ответом, но само существование Пакистана для Индии было немалым раздражителем. Поэтому премьер Индии решил осторожно прозондировать позицию советской стороны в этом вопросе.
   – Возможно, имело бы смысл предпринять некоторые действия, которые, в итоге, могли бы привести к разделению Пакистана и снятию напряжённости?
   – Вы всерьёз считаете, что если Пакистан будет разделён на несколько условно независимых государств, вы сумеете занять Кашмир, и удержать его? – с сомнением спросил Никита Сергеевич.
   – Азад-Кашмир мы едва ли сможем удержать, – ответил Неру. – А вот Гилгит-Балтистан – вполне, там население относится к Индии лучше, чем к пакистанским властям. Но единый прозападный Пакистан с мощной армией и авиацией явно менее желательный сосед для Индии, чем несколько отдельных марионеточных образований, не имеющих серьёзных вооружённых сил.
   – Понимаю, – согласился Хрущёв. – Я проконсультируюсь с нашими специалистами, поставлю им задачу проработать варианты. Здесь стоит ещё учесть, что если Индия будет активно и открыто давить на Пакистан военными приготовлениями, это может ещё больше сплотить населяющие его народы перед лицом внешней угрозы. Возможно, имеет смысл, напротив, поддержать сепаратистское движение пуштунов и белуджей, и тогда оно сможет разорвать Пакистан изнутри.
   Вы, господин премьер, конечно, знаете, что с середины 19-го века Россия и Великобритания жёстко конкурировали друг с другом за сферы влияния в Средней Азии. Англичане старались не допустить продвижения России на юго-восток и юг, опасаясь захвата Индии. Сами же англичане дали этой борьбе дипломатов и разведок название «Большая игра» (Great Game).
   – Конечно, мне это известно, – подтвердил Неру.
   Никита Сергеевич удовлетворённо кивнул:
   – В те времена Индия была объектом большой европейской и колониальной политики. Сейчас многое изменилось. Из объекта мировой политики Индии пора становиться её субъектом. Давайте, господин премьер, покажем англичанам, что в «Большую игру» мы с вами отныне будем играть по своим собственным правилам.
   Пакистан нам с вами откровенно мешает. Он «торчит на дороге», мешая нам налаживать торгово-хозяйственные связи. Договориться с пакистанским режимом не удастся. Попробуем решить проблему иначе.
   Неру посмотрел на Первого секретаря с явным уважением:
   – Я готов разыграть эту партию рука об руку с вами, господин Хрущёв.
   «Варианты» в отношении Пакистана КГБ и ГРУ прорабатывали не первый год. И Пакистан и Афганистан были многонациональными, искусственными образованиями, наследием британского колониального господства. Как и везде, откуда британцы уходили, они оставили после себя множество политических «мин замедленного действия», главным образом, в виде границ, проведённых произвольно и разделивших многие народы между разными государствами.
   После образования Пакистана Афганистан не признавал границу, проведённую англичанами по «линии Дюранда», разделившей Афганистан и Пакистан без учёта реального расселения пуштунских племён. В Афганистане была популярна идея создания «Пуштунистана» – единого государства пуштунов на территории современных Афганистана и Пакистана. В то же время юго-восточную часть Ирана, юго-западную часть Афганистана и восточную часть Пакистана населяли белуджи, которые также стремились к независимости, либо к вхождению в суннитский Афганистан вместо шиитского Ирана. Белуджи в 60-х неоднократно устраивали сепаратистские выступления, апогей которых в «той» истории пришёлся на 1974 год.
  
   Советская делегация посетила Афганистан со 2 по 5 марта 1960 г.
   В полёте из Джакарты в Дели и из Дели в Кабул Хрущёв наконец-то добрался до записки Серова по Афганистану и приложенного к ней досье. В нём были как фрагменты исторических справок середины и конца 19-го века, так и документы, явно найденные сотрудниками ИАЦ в присланных файлах, так как в них шла речь о событиях нескольких предстоящих десятилетий. Прежде всего он обратил внимание на перечень полезных ископаемых, добываемых на Памире и обнаруженных на территории Афганистана:
   «Среди других горных систем ни Кавказ, ни малоисследованные Гималаи не могут тягаться с Памиром», – писал в своей записке Серов: «Памирские недра богаты полезными ископаемыми, выявлено более 400 месторождений, содержащих более 70 видов рудных и нерудных полезных ископаемых. Более 100 месторождений эксплуатируются, на них добывается 36 видов минерального сырья. На таджикском Памире готовы к освоению значительные месторождения: серебра, свинца, цинка, никеля, близкого по составу к норильскому никелю, олова, ртути, сурьмы, меди, висмута вольфрама, молибдена, бора, стронция, мышьяка, каменного угля, сверхчистых малозольных антрацитов, золота, благородного камня – шпинель-лал, лазурита, рубина и других драгоценных и полудрагоценных камней, плавикового шпата, сырья для строительных материалов. Эти запасы исчисляются тысячами тонн, а в случае серебра и каменного угля – миллионами тонн.
   В недрах Афганистана сосредоточено немало полезных ископаемых, но их разработка ограничена. Основная часть этих запасов находится в высокогорных районах страны. В Афганистане имеются запасы таких важных энергетических ископаемых, как нефть – в районе Сари-Пуль, природный газ – Шибирган, каменный уголь – вблизи поселений Каркар, Ишпушта, Дарайи-Суф, Карох. У Анахоя и в других местах добывают каменную соль. Имеются промышленные залежи медных – южнее Кабула, железных – севернее и западнее Кабула, бериллиевых – севернее Джелалабада, марганцевых, свинцово-цинковых, оловянных руд.
   На северо-востоке страны в бассейне реки Кокчи находятся залежи высококачественного лазурита. Имеются россыпные месторождения золота. Возможна добыча высококачественного мрамора, талька, гранита, базальта, доломита, гипса, известняка, каолина, асбеста, слюды, изумрудов, аметистов, яшмы. Отдельная экспедиция, проведенная американскими геологами под патронажем Пентагона, обнаружила в солончаках в Западном Афганистане колоссальные запасы лития. Самого легкого металла на этой территории оказалось так много, что месторождение оценивают как богатейшее в мире.»
   (Источник http://j-times.ru/politika/poleznye-iskopaemye-afganistana.html)
   Никита Сергеевич отметил этот момент особо, подчеркнув абзац красным карандашом, и продолжал читать:
   «На западе Памира, в Горном Бадахшане проживает одна из крупнейших исмаилитских общин. Исмаилиты в средние века наводили ужас на Ближний Восток. Тогда их называли «ассасинами», а правил ими из неприступной крепости Аламут на территории современного Ирана знаменитый и неуловимый Хасан ибн-Сабах – легендарный «Старец Горы». Ассасины использовали против своих политических противников тактику политических убийств и террора, они первыми возвели террор в ранг государственной политики.
   Считается, что исмаилизм проник в Бадахшан ещё в X веке. Но с XIV века местная община полностью утратила связи с имаматом. В 1895 году территория Горного Бадахшана была разделена между Российской и Британской империями. Это решение было политическим компромиссом и никак не учитывало интересов местного населения. В результате один народ оказался разделенным между двумя государствами. Эта граница существует до сих пор, проходя вдоль реки Пяндж (Амударья) и отделяя юго-восточные районы Таджикистана от северо-восточных областей Афганистана.
   Исмаилиты живут по собственным законам, отличающимся от законов ислама, они употребляют в пищу свинину, молятся два раза в день вместо пяти, их женщины не закрывают лиц, из-за чего правоверные мусульмане считают их злейшими еретиками. Религиозные традиции восходят к периоду начала правления Хасана ибн-Сабаха, который демонстративно отменил в своём государстве действие законов шариата, объявив об этом в священный мусульманский месяц Рамадан.
   Современные исмаилиты давно не имеют ничего общего с ассасинами Аламута. В 70-е годы 20 века Горно-Бадахшанская область лидировала среди других регионов Таджикской ССР по количеству населения, имеющего высшее образование. Более 85 процентов жителей города Хорог и 65 процентов жителей Горно-Бадахшанской автономной области по данным на 1995 г имели высшее образование.
   Сами бадахшанцы рассказывали об этом так:
   «Мы стали такими благодаря русским. Еще в самом конце XIX века, когда была определена русско-афганская граница, в горном Хороге, тогда еще незаметном кишлаке, занимавшем очень выгодное торговое и военное положение между Россией, Афганистаном и Китаем, русские солдаты построили пограничный форпост. Недалеко от Хорога над кишлаком Богев они создали защитный редут - крепость. Она и по сей день стоит. Носит название «крепость кафиров» – Кафир-Кала. В других кишлаках и селах Шугнана (район между реками Шахдара и Гунт) русские не стояли. А у нас они сразу построили школу для местного населения и больницу, чтобы народ лояльно к ним относился и помогал. С тем самых пор и до сегодняшнего дня хорогцы более других пользуются плодами русской культуры и цивилизации. Население горных районов очень любит русских.»
   Никита Сергеевич отметил и этот абзац. Большинство мусульманских стран в конце 50-х страдало от недостатка квалифицированных специалистов и просто образованных людей. На этом фоне исмаилиты представляли собой редкое исключение. Он продолжал читать.
   «Исмаилиты занимаются науками, медициной, литературой, живописью, резьбой по камню.... Они свято чтут традиции предков, не желая трансформироваться. Они не знали, какой бардак творился в ельцинское время в России. Оторванные от внешнего мира, они наивно продолжали верить, что Советский Союз восстановится, что все произошедшее с СССР – ошибка, которую исправят очень скоро и что русские братья придут к ним на помощь.»
   (цитируется по книге Сергея Скрыпника и Андрея Грешнова «Памирские походы. Читрал» http://www.artofwar.net.ru/profiles/sergei_skripnik_andrei_greshnov_p/view_book/istoriia_russko-afganskih_voennyh_kampanii)
   «Официально исмаилизм считается одним из направлений шиизма. Правителем всех исмаилитов является Ага-Хан («почетный вождь»). С начала 19 века это – наследственный титул, пожалованный персидским шахом Фетх-Али, правившим с 1797 по 1834 гг, своему зятю Хасану Али-шаху, считавшемуся потомком пророка Мухаммеда по линии его дочери Фатимы. Супруга Ага-хана носит титул «бегум Ага-хан». Бегум обозначает мусульманку соответствующего ранга.
   Предыдущий правитель исмаилитов, Ага-хан III, полное имя Ага Султан cэр Мухаммед-шах, родился в Карачи, Британская Индия, ныне Пакистан, 2 ноября 1877 года. Через восемь лет после смерти отца стал 48-м имамом, религиозным главой исмаилитов.
   Он получил английское образование, позже общался с крупными политическими фигурами, включая королеву Викторию. Семья Ага-Хана традиционно настроена пробритански. Большое внимание уделялось его воспитанию в духе ислама. Сочетание двух культур подготовило его к выполнению обязанностей священнослужителя и общественного деятеля.
   В 1906 он стал одним из основателей и первым президентом индийской Мусульманской лиги, которая позже сыграла важную роль в создании независимого государства Пакистан.
   Ага-хан III оказал значительную помощь союзникам в годы Первой мировой войны, много сил отдал работе в Лиге наций. Трижды назначался главным представителем Индии, в 1937 году был председателем Ассамблеи Лиги. Всю свою жизнь он боролся за независимость Индии, отстаивал также национальные интересы Пакистана.
   Отмечая основные годовщины своего имамата, Ага-хан исполнял древний индийский религиозный ритуал, в ходе которого собственный вес Ага-хана уравновешивали в 1936 г золотом, в 1946-м – алмазами, и в 1954-м – платиной. Собранные во время этих церемоний деньги он вкладывал в кооперативные предприятия, кредитные фонды и другие организации, помощью которых могли воспользоваться все исмаилиты.
   Ага-хан III проживал по большей части в Европе. Считалось, что тем самым он избегает выказывать предпочтение какой-то одной группе исмаилитов. Он был женат четыре раза, первый раз – на своей двоюродной сестре, второй – на итальянке, третья и четвертая жёны были француженками.»
   – Неплохо устроился, – проворчал Никита Сергеевич, продолжая чтение.
   «В 1954 году опубликовал свои мемуары. В 1956 году учредил должность профессора иранистики в Гарвардском университете. Умер Ага-хан III в Женеве 11 июля 1957, похоронен в Египте, в Асуане, на берегу Нила, в специально возведённом Мавзолее.
   В том же 1957 году его сменил сын, принц Садретдин Ага-хан IV, прямой потомок последнего Старца горы, ставший 49-м имамом исмаилитов.
   Родился в Женеве. Раннее детство провел в Найроби, Кения, затем в течение девяти лет учился в Швейцарии. В 1959 году с отличием окончил Гарвардский университет по специальности «история ислама».
   Глава некогда грозной секты в дальнейшем будет известен в мире как миллиардер-меценат и борец за экологию – он станет одним из основателей Всемирного фонда дикой природы. Князь также будет работать в ООН, а в 1967-1977 годах станет в ней Верховным комиссаром по делам беженцев.
   В «той» истории после вывода советских войск Садретдин координировал гуманитарную и экономическую помощь Афганистану. Получил от британской королевы титул «его Высочества» и поддержку на международной арене. В 1991 году Британия даже выдвигала Садретдина на должность Генерального секретаря ООН Его дед в своё время в течение года председательствовал в Лиге Наций. На выборах он был главным конкурентом Бутроса Гали.»
   Связи главы исмаилитов с британской монархией Хрущёву активно не понравились. Он подчеркнул этот абзац, затем, подумав, нарисовал на полях крестик. Подумал ещё немного, и поставил возле крестика большой жирный знак вопроса. Далее в записке Серова были ещё более важные сведения:
   «Садретдин Ага Хан IV– специалист по проведению спецопераций под гуманитарным прикрытием. Координируя гуманитарные и экономические программы ООН по Афганистану, Ага Хан IV занимался не только проблемами беженцев, но и был связан с моджахедами, базировавшимися в лагерях беженцев ООН на афганско-пакистанской границе.
   Князь Садретдин Ага Хан – ключевая фигура в создании Всемирного Фонда Природы (ВФП) британского принца Филиппа – наиболее важного спецпроекта британского королевского дома, один из его основателей. Благодаря лондонскому Фонду Ага Хана и женевскому Фонду Бельрив (Bellerive Foundation) Садретдин стал всемирно известным защитником окружающей среды.»
   Здесь Хрущёв обратил внимание на подчёркнутый вручную, видимо – самим Серовым, абзац:
   «По нашему заключению, превентивная ликвидация Ага Хана в настоящее время бессмысленна. Она, скорее, оттолкнёт афганских исмаилитов от СССР, и может вызвать волнения в Горно-Бадахшанской АО Таджикистана. В то же время в будущем его место займёт его преемник, о котором мы ничего не будем заранее знать.»
   Никита Сергеевич был вынужден согласиться с выводами Серова. Дальнейшая информация была ещё более важной:
   «В 1983 году ВФП, при непосредственном участии Ага Хана IV, убедил пакистанское правительство создать в северной части провинции Читрал (Chitral), как раз на афганской границе – два национальных парка. Этот отдаленный район не отличался ни изобилием животного мира, ни наличием исчезающих видов, кроме снежного барса, поток эко-туристов иссяк в результате войны. Зато Читрал был известен изобилием и качеством опиумного мака, который усердно выращивали моджахеды.»
   Никита Сергеевич недовольно крякнул, написал на полях записки слово «Читрал» и поставил восклицательный знак.
   «Исследователи деятельности Ага Хана обращают внимание на тот факт, что имамат особенно активно стремится обосноваться в самых «наркосырьевых» районах региона. Именно через Читрал, который граничит и с Кашмиром, проходили основные маршруты контрабанды оружия афганским моджахедам. В середине 80-х Фондом Ага Хана была разработана специальная программа финансовой помощи этому региону.
   Через Читрал, граничащий с афганским Бадахшаном, и далее через Горно-Бадахшанскую автономную область Таджикистана наркотики переправляются сначала в Киргизию, затем в другие страны СНГ и уже оттуда в Европу. Показательно, что Фонд Ага Хана проявляет особый интерес к Ошской области, самому «нарконосному» региону Киргизии. «Белый» героин, который идет с маркировкой «три семерки», чистота которого доходит до 80-90 процентов, производится в лабораториях Читрала. Присутствие России в Бадахшане защищает наши города от потока наркотиков. Приведены данные 1995-2000 гг.»
   «Следует отметить», – писал далее Серов, – «что в период существования СССР влияние Ага-Хана на советский Бадахшан ощущалось мало, он особенно активизировал свою деятельность с 1991 г.
   В «той» истории Читрал во время присутствия советских войск в Афганистане, был местом дислокации перевалочных баз по снабжению моджахедов. У кишлака Спиикай была оборудована вертолетная площадка. Сюда подвозилось предназначенное моджахедам оружие, боеприпасы, питание, медикаменты.
   С военной базы Битлис в Турецком Курдистане чеченские самолеты Ан-24 и Ан-26 летели на станцию Насосная с грузом оружия или забирали его в пакистанском аэропорту Читрал, откуда брали курс опять же в Насосную. Из Насосной самолеты по ночам и на малой высоте летели в горные районы Чечни, где их уже ждали на полевых аэродромах в районе Шатоя, Белой Шалажи и Чожи-Чу.»
   С каждым абзацем Хрущёв всё более убеждался в важности этого крошечного княжества, затерянного между диких склонов «семитысячников» Гиндукуша. Он надеялся, что Серов дал более подробную информацию. Так оно и оказалось:
   «Читрал, узкая долина длиной 320 км на северо-западе Пакистана, является домом для четверти миллиона людей, проживающих в маленьких деревнях в квадратных каменных домах, расположенных среди террасных полей пшеницы и кукурузы.
   С декабря по май долина отрезана от остальной части Пакистана снегопадами, закрывающими четыре прохода в горах, соединяющих её с окружающим миром – проход Ловари (или Ловарай – Lowari) в южной части долины, соединяющий Читрал с пакистанской провинцией Дир, проход Дорах, ведущий в афганский Бадахшан, проход Шандур, через который можно попасть в город Гилгит в пакистанской части Кашмира, и проход Борогил на северо-западе, ведущий через Гиндукуш в Ваханский коридор Афганистана.
   (Ваханский коридор – узкая полоса афганской территории между Горно-Бадашанской АО Таджикистана и хребтом Гиндукуш – буферная зона, установленная русско-британским соглашением от 1895 г.)
   Препятствием для авиации часто являются облака, закрывающие склоны гор, из-за чего рейсовые самолёты даже в начале следующего столетия летают в Читрал нерегулярно и часто вынуждены ждать хорошей погоды. В периоды ненастья в аэропортах иногда скапливается до тысячи человек на рейс.
   В настоящее время – на начало 1960 г – регулярного авиационного сообщения с Читралом ещё не существует», – уточнял в записке Серов.
   «Летом долина оживает и является идеальным местом для экстремального спорта на горных реках и других видов туризма. Природа Читрала весьма красива – контраст зеленых полей, голых бурых склонов и заснеженных гор отмечал Рерих: «...Гилгит и Читрал берегутся особо. Если трудно идти на Ладак, то Гилгит и Читрал всегда под особым запретом. Лиловые и пурпурные скалы, синева снежных вершин.»
   (фото долины Читрал http://nativepakistan.com/photos-of-chitral/)
   Читрал граничит на юго-западе с долинами Калаш Бирир, Бумберет и Рамбур, плотно засаженными растительностью и гигантскими ореховыми и фруктовыми деревьями, окутанными виноградными лозами.
   Также, по свидетельству шерпа Тенцинг Норгея, проводника нескольких европейских экспедиций в Гималаи: «В этой части страны много драгоценных камней, и они попадались нам на каждом шагу, только я не знал тогда, что они так дорого стоят. Не знали этого и местные жители – они отдавали свои находки в обмен за несколько пачек чая или другие продукты. Я привез с собой в Дарджилинг несколько таких камней. Увидев их, местные купцы пришли в страшное возбуждение и сказали, что камни драгоценные. Друзья уговаривали меня вернуться в Читрал, добыть побольше камней и разбогатеть на их продаже.»
   Эти три долины населены народом калаш, который, по их собственному преданию, произошел от войск Александра Македонского. Этот народ заметно отличается своей культурой и верой от населяющих основную долину Читрала народности дард, мусульманского вероисповедания. Язык калаша не имеет письменности и представляет собой древнюю форму санскрита с заимствованиями из языков соседних народов.
   (алфавит для калаша был разработан только в начале 21 столетия)
   В отличие от соседей-мусульман, калаши исповедуют собственную политеистическую религию. Их пантеон имеет немало общих черт с реконструируемым древне-арийским пантеоном. Утверждения некоторых журналистов, что калаши поклоняются «древнегреческим богам», безосновательны. В то же время около 3 тыс. калашей – мусульмане. Переход в ислам не приветствуется калашами, пытающимися сохранить свою родовую идентичность. По мнению специалистов-этнографов, калаши не являются потомками воинов Александра Македонского, а североевропейская внешность части из них объясняется сохранением изначального индоевропейского генофонда в результате отказа от смешения с пришлым неарийским населением. Наряду с калашами, подобными антропологическими характеристиками обладают также представители народа хунза и некоторые этнические группы памирцев и персов.
   Учёные относят калашей к белой расе. Лица у многих калашей – чисто европейские. Кожа белая в отличие от пакистанцев и афганцев. У калашей глаза голубые, серые, зеленые и очень редко карие. В настоящее время из-за участившихся смешанных браков с местным мусульманским населением среди них всё чаще встречаются люди обычной для Пакистана наружности.
   Ещё одна особенность, которая никак не вписывается в общую для мусульман Пакистана и Афганистана культуру и быт. Калаши всегда изготавливали для себя мебель и пользовались ею. Они едят за столом, сидя на стульях; – излишества, которые никогда не были присущи местным «аборигенам» и появились в Афганистане и Пакистане только с приходом англичан в ХVIII-ХIХ веках, но так и не прижились. А калаши испокон веков пользовались столами и стульями... (источник http://avator1.livejournal.com/15898.html)
   (По более поздним сообщениям, калаши верят также в единого бога-творца, которого называют Дезу, возможно, это – искажённое Deus. Учитывая большое количество гуманитарной помощи, поступающей к ним из Греции, можно предположить, что это – относительно позднее влияние греческих миссионеров, и традиционная политеистическая религия постепенно утрачивается. Источник http://www.oracle-today.ru/articles/65286/)
   Из-за собственной веры народ калашей с конца 19 века подвергался репрессиям со стороны мусульманских фанатиков. В указанный период калаши также населяли область Нуристан, и их общая численность составляла порядка 200 тысяч. После завоевательного похода Абдурахман-Хана в 1885 г их осталось не более 5 тысяч в трёх изолированных долинах в области Читрал. Калаши, населявшие Нуристан, были полностью вырезаны афганцами.
   До 1955 г Читрал являлся независимым княжеством. Правитель Читрала носит титул «Мехтар». С 14 октября 1954 г официально правителем княжества после смерти отца считается несовершеннолетний принц Мухаммад Саиф уль-Мульк Насир, 1950 г.р. В настоящее время правление осуществляет регент Шахзада Асад ур-Рахман.
   До 28 июля 1969 Читрал считался частью Пакистана только номинально. Из-за множественных политических проблем пакистанскому руководству было не до затерянной высоко в горах долины, доступной 4 месяца в году.»
   Далее в записке шли уже непосредственные выводы Серова:
   «Чтобы избежать превращения Читрала в очаг наркопроизводства и исламского фундаментализма, сейчас самое подходящее время, чтобы взять долину под контроль СССР. Первые шаги для этого уже сделаны. В ходе разведки трассы линии электропередач Единой энергосистемы ВЭС, советские геологи и этнографы, а также специалисты по сбору информации, проникли в Читрал и установили контакты как с правящим в княжестве регентом ур-Рахманом, так и со старейшинами из числа местного населения (АИ)
   Никита Сергеевич хмыкнул, отметив понравившийся ему эвфемизм Серова – «специалисты по сбору информации».
   – Написал бы просто – добывающие офицеры, – усмехнулся Первый секретарь.
   «Также, с учётом местных особенностей, к операции были привлечены проповедники «исламского социализма». Проводится агитация и образовательно-разъяснительная работа с населением княжества, как с преобладающей народностью дард, так и с народом калаш. Идеи «исламского социализма» в связи с общей бедностью и общинным характером быта местного населения оказались весьма популярны.
   В долинах, где компактно проживают представители народности калаш, советскими специалистами по согласованной с регентом ур-Рахманом программе гуманитарной помощи, построены три школы, при участии местного населения разработан алфавит калашского языка на основе кириллицы с добавлением нескольких букв для обозначения звуков санскрита, отсутствующих в русском языке, составлена программа обучения для начальных классов, в настоящее время переводится и адаптируется к местным условиям советская программа для средней школы.
   Организованы три медицинских пункта с фельдшерским обслуживанием, в долине Бумберет на базе типового контейнерного полевого госпиталя развёрнут медицинский стационар на 120 лежачих мест. Организовано комплексное медицинское обслуживание населения по символическим для Пакистана ценам. Приём больных ведут советские врачи, они же обучают младший медперсонал из местных.
   Советизация местного населения проводится исподволь, ненавязчиво, с полным уважением к местным обычаям, традициям и верованиям. Для работы в калашских селениях подбираются специалисты с внешностью, похожей на местных – преимущественно блондины или шатены с серыми или голубыми глазами, на вид неотличимые от калашей, мужчины отпускают бороды. Советские специалисты изучают местные языки, что значительно облегчает контакты с населением.
   С народностью дард работают специалисты из среднеазиатских республик СССР, главным образом – из Таджикистана.
   Население принимает наших специалистов очень доброжелательно, снабжает их продуктами питания и водой бесплатно, в благодарность за медицинское обслуживание и обучение.
   Регент ур-Рахман уведомлён о визите советской делегации в Афганистан, и выразил заинтересованность в личной встрече с советским руководством. (АИ)
   Не менее важной представляется возможность объединения Афганского Бадахшана с Горно-Бадахшанской автономной областью Таджикистана. Работа с местными исмаилитами также ведётся, к ней привлечены представители исмаилитов из советской части Бадахшана. В Афганском Бадахшане проводить аналогичный комплекс мероприятий сложнее, из-за опасений спровоцировать негативную реакцию у администрации Захир-Шаха.
   Представляется целесообразным провести с Захир-Шахом беседу с целью выяснить его отношение к идее изменения существующих границ Афганистана и Пакистана, создания на их территории единых государств пуштунов и белуджей. В случае положительного результата имеет смысл оказать поддержку «великодержавным амбициям» пуштунов и Захир-Шаха. Это поможет в последующем организовать передел Кашмира договорным путём, без индо-пакистанской войны.»
   Этот абзац серовской записки Никита Сергеевич обвёл красным карандашом и пометил восклицательным знаком. Выводы Ивана Александровича весьма точно ложились на результаты обсуждения кашмирского вопроса с Неру.
  
   После зелени тропиков горная страна показалась всем серой и негостеприимной, погода была промозглая, холодная, только начиналась весна. Хрущёв посетил построенные с нашей помощью хлебозавод, госпиталь, домостроительный комбинат, затем долго беседовал с королем Мухаммедом Захир Шахом и его дядей — премьер-министром Сардар Мухаммедом Даур-Ханом. С королем Афганистана Захир Шахом у Никиты Сергеевича сложились по-настоящему дружеские отношения.
   В ходе этого визита Хрущёв решил сам посмотреть на Афганистан. В 50-х и 60-х, при Захир-Шахе Афганистан отнюдь не был страной диких вооружённых людей в чалмах и с автоматами. Разумеется, была «зона племён», не подчиняющаяся центральной власти, где местные пуштунские племена вели почти первобытное хозяйство. Но те районы, что контролировались правительством, выглядели иначе. В 1960-ых годах почти половина населения Афганистана имела доступ к медицинскому обслуживанию. В Кабуле действовал исследовательский центр по производству вакцин. Центральное правительство Афганистана проводило различные программы развития сельской жизни, медсестер посылали на джипах в отдаленные деревни, чтобы лечить жителей от таких заболеваний, как холера.
   В Кабуле был вполне современный университет, где обучались не только мужчины, но и девушки. Они получали профессии врачей и медсестёр. Женщины здесь делали карьеру в медицине, ходили в кино, учились. Заводы в пригородах производили ткани и другие товары. В пригороде Кабула на швейной фабрике шили одежду. Электричество для завода и города вырабатывала гидроэлектростанция, построенная Германией в начале 50-х. В стране царил закон и порядок, а правительство могло осуществить крупные проекты по развитию инфраструктуры, например, по строительству гидроэлектростанций и дорог.
   В кинотеатрах Кабула показывали голливудские и советские фильмы. В городе работали книжные магазины, ходили автобусы, в музыкальных магазинах продавались пластинки с записями современной музыки, женщины и дети во вполне европейской одежде свободно гуляли по городу и в городском парке. В домах образованных афганцев была мебель, а в Кабуле работали мебельные магазины. (Это не фантастика – http://www.spletnik.ru/blogs/vokrug_sveta/61903_afganistan-50-kh-i-60-kh-godov)
   Глядя на всё это, Никита Сергеевич в ужасе думал о том, что через 30 лет всё это рухнет под натиском радикальных исламистов. Если Советский Союз не примет меры.
   Разумеется, не стоило идеализировать режим Захир-Шаха. Уровень коррупции в Афганистане был невероятный. На одном из приемов в королевском дворце заговорили о патриотизме, и один из высокопоставленных афганских царедворцев рассказал, что по инициативе короля, чтобы поддержать экономику, чиновники в большинстве своём отказываются от жалованья.
   — На что же они живут? — удивленно воскликнул один из наших.
   — На взятки, естественно, — благодушно пояснил афганец, — на жизнь с лихвой хватает, а еще и государство обирать — непатриотично.
   Вот такой необычный был тогда в Афганистане патриотизм.
   С Захир-Шахом Хрущёв обсуждал не только строительные проекты. В 1950-х король уже столкнулся с сепаратистскими выступлениями пуштунов, и, пользуясь случаем, попросил Никиту Сергеевича о поставках партии стрелкового оружия и боеприпасов. Помощь Хрущёв обещал, при этом высказав некоторое удивление:
   – Странно, Ваше Величество, вы ведь, кажется, сами пуштун по происхождению, почему же ваши соплеменники выступают против вас?
   – Я бы сказал: не против меня, а за создание единого и независимого Пуштунистана в границах расселения пуштунских племён в Афганистане и Пакистане. Я же, как король всех афганцев, вынужден бороться против таких выступлений, – пояснил Захир-Шах.
   – У наших бюрократов есть поговорка: «Если чего-либо нельзя избежать, надо это возглавить», – Никита Сергеевич произнёс фразу с улыбкой, но при этом внимательно следил за реакцией собеседника.
   Захир-Шах не смог скрыть удивления:
   – Вы предлагаете мне возглавить пуштунское восстание? Но это означает – начать войну с Пакистаном! В 47-м мы уже пробовали объединить пуштунские районы Афганистана и Пакистана, но неудачно.
   – В 47-м у Пакистана было много военных, обученных англичанами, с боевым опытом, а у вас не было никакой поддержки извне, – ответил Хрущёв. – С тех пор многое изменилось. Если мы с вами и с Неру придём к соглашению, мы сможем скоординировать наши действия. Представьте себе одновременное восстание пуштунов и белуджей в Пакистане, поддержанные действиями вашей армии, нажим индийской армии на границе Пенджаба, Синда и Азад-Кашмира, захват индийцами региона Гилгит-Балтистан и поддержку Индией бенгальских сепаратистов в Восточном Пакистане. От Пакистана уже клочья полетят. Разумеется, Советский Союз окажет Афганистану и Индии политическое содействие в ООН, а может быть – и не только политическое. Смотря как мы договоримся. Англичане в этих краях напакостили изрядно, как и везде, по всему миру. Нынешние границы проведены ими без всякого учёта реального расселения племён и народов, люди одной национальности искусственно разделены, люди разных национальностей и вероисповеданий вынуждены жить вместе. Было бы логично провести границы иначе, по сложившимся границам мест проживания народов.
   – Но как на это отреагирует мировое сообщество? – спросил Захир-Шах. – Те же британцы?
   – У британцев сейчас достаточно проблем в экономике, – махнул рукой Никита Сергеевич. – Империя постепенно разваливается, они тщетно пытаются хотя бы задержать этот процесс. Им будет не до вас. Да и всему миру, в общем, тоже. Вот если Советский Союз сунется в Афганистан или Пакистан, вся эта иудопротестантская кодла немедленно поднимет вой, что-де «красные начали агрессию». А на бунтующие племена пуштунов, с точки зрения Европы – где-то на краю света, никто и внимания не обратит, пока в процесс не ввяжется одна из великих держав, либо Индия.
   – Вот именно, как ещё поведёт себя Индия? – задумался король
   – Индии развал Пакистана однозначно придётся на руку, тут и гадать нечего, – успокоил Хрущёв. – Поддерживать вас напрямую Неру не станет, но и мешать не будет. Разумеется, в обмен на кусок Кашмира... скажем, Гилгит-Балтистан.
   – Вполне возможно... – задумчиво протянул Захир-Шах. – Мне нужно спокойно всё обдумать. Вы не возражаете продолжить разговор завтра?
   – Безусловно, такие вопросы с кондачка не решаются, – согласился Никита Сергеевич.
   Вечером бортрадист правительственного самолёта принял неожиданную радиограмму. Пользуясь удачным случаем присутствия советского лидера в соседнем Афганистане, Шахзада Асад ур-Рахман, регент королевства Читрал, пригласил Хрущёва посетить его страну. Разумеется, эта инициатива была подсказана регенту кем-то из людей Серова, или из агентов Коминтерна, проникших в королевство вместе с русскими геологами или инженерами.
   «К сожалению, горные перевалы ещё завалены снегом. Добраться до нашей столицы сейчас можно, разве что, на одном из тех величественных воздушных кораблей, что парят в облаках», – в цветистой восточной манере писал регент ур-Рахман.
   Хрущёв не колебался ни минуты. Он тут же продиктовал ответ, в котором с благодарностью принял приглашение.
   – Отправьте радиограмму как можно скорее, – попросил Первый секретарь.
   Беседа с Захир-Шахом о возможном переделе границ получила продолжение на следующий день. Поначалу, как принято на Востоке, разговор шёл ни о чём. Король поинтересовался, хорошо ли отдохнул его высокий гость, нравится ли ему афганская кухня, посетовал на традиционно отвратительную ранней весной погоду. Лишь после этого обычного для мусульман длительного вступления заговорили о деле.
   – Вы меня здорово зацепили своим вчерашним... предположением, не буду говорить – предложением, господин Хрущёв, – признался король. – Свободный, единый и независимый Пуштунистан был бы достойным делом всей моей жизни. Но в моей стране много племён и даже сект. Таджики, белуджи, опять-таки, нуристанские и бадахшанские исмаилиты...
   – Почему бы не предоставить им независимость и возможность самим решать свою судьбу? – предложил Никита Сергеевич. – Я более чем уверен, что небольшие народы предпочтут оставаться в составе Афганистана, или, правильнее будет сказать – Пуштунистана. Белуджи, возможно, захотят создать свой, независимый Белуджистан, а может – и присоединятся к Афганистану.
   – Белуджи – сунниты, как и афганцы, и всегда тяготели к нам, а не к шиитскому Ирану, – пояснил Захир-Шах.
   – Тем более, возможно, имеет смысл создать в будущем федерацию или конфедерацию Пуштунистана и Белуджистана, либо, наоборот, предоставить белуджам независимость, – ответил Хрущёв.
   – Таджики и бадахшанские исмаилиты тоже, выходит, такие же разделённые народы, – продолжал Захир-Шах. – Только вторая и большая их половина живёт в вашей стране. Думаю, если предоставить им право самоопределения, они, скорее, захотят присоединиться к советскому Таджикистану и советскому же Бадахшану, не так ли?
   – Если эти народы выскажут подобное желание, мы, безусловно, рассмотрим такую возможность, – осторожно ответил Никита Сергеевич. – Но побуждающим действием, согласно советским законам, должна быть только воля народа, а никак не принуждение того или иного правителя.
   – Не уверен насчёт таджиков, а вот исмаилиты однозначно предпочтут объединение с советским Бадахшаном, – заметил король. – Учитывая все те притеснения, что они терпели со времён Абдурахман-хана, который огнём и мечом искоренял исмаилитскую и прочую ересь...
   – Насколько я знаю, правоверные мусульмане не жалуют исмаилитов? – намекнул Хрущёв.
   – В переписях населения народности Памира обычно называют таджиками, – пояснил Захир-Шах. – Однако два народа сильно не любят друг друга. Таджики обычно говорят об исмаилитах так: «Памирцы никакие не мусульмане. Где это видано, чтобы правоверные молились дважды в день и употребляли алкоголь! Ни один из нас не выдаст свою дочку замуж за такого еретика». К тому же их женщины не закрывают лиц, что в традиционном исламе невозможно.
   – Ну, в Кабуле я видел немало женщин без чадры, – заметил Никита Сергеевич.
   – Так то в Кабуле! – улыбнулся Захир-Шах. – Кабул – столица, просвещённый, почти что европейский город!
   – Да, я был весьма впечатлён вашими достижениями, – вставил Хрущёв.
   – А в дальних кишлаках женщина без паранджи шагу не сможет ступить за стенами дома, – закончил свою мысль король.
   – У нас таких ограничений нет, – пояснил Никита Сергеевич. – Мужчины и женщины имеют равные права, никто не может запретить женщине получить образование и устроиться на работу. Кстати, жители Горно-Бадахшанской автономной области, которых вы называете исмаилитами – одни из наиболее образованных граждан советской Средней Азии. В тех краях наибольший среди наших среднеазиатских республик процент людей, получивших высшее образование.
   – О том я и говорю, они, скорее, присоединятся к вам, чем останутся в составе Афганистана, то есть, будущего Пуштунистана, – заметил король.
   – А так ли важны для вас эти исмаилиты? – спросил Хрущёв. – Раз для правоверных мусульман с ними даже по одной дороге ходить невместно, почему бы не отпустить их на все четыре стороны?
   – Гм... Возможно... возможно... – пробормотал Захир-Шах. – Если бы, к примеру, Советский Союз поддержал создание Пуштунистана... – он не договорил, но намёк был более чем прозрачный.
   – Такая поддержка возможна, – согласился Никита Сергеевич. – Вопрос лишь в форме и характере этой поддержки. Одно дело – поддержка на чисто политическом и информационном уровне, например, в газетах и на уровне дипломатов, скажем, в ООН, другое дело – материальная, или даже непосредственная военная поддержка...
   – Мы с вами, как два матёрых лиса, ходим вокруг курятника, – неожиданно рассмеялся король.
   – Я слышал, что это в местных обычаях, – парировал Хрущёв.
   – Что есть то есть... Давайте поговорим по-европейски, начистоту, – предложил Захир-Шах. – Предположим, восстание пуштунов начнётся. Какова будет реакция СССР?
   – Пока от вас не будет официальной просьбы о помощи, Советский Союз будет считать события внутренним делом Афганистана и будет настаивать на невмешательстве других стран, – твёрдо ответил Никита Сергеевич. – В том числе и в ООН.
   – Если мы обратимся с просьбой о помощи, на какой уровень поддержки мы можем рассчитывать? – продолжал король.
   – Вводить войска мы не станем, – однозначно ответил Хрущёв. – Дела афганцев должны решаться самими афганцами. Мы можем поставить оружие, боеприпасы, обеспечить воздушную разведку. Прислать своих военных инструкторов, обеспечить бесперебойную связь, в том числе – спутниковую, через космос, в любой точке Афганистана и Пакистана.
   – Уже неплохо, – кивнул Захир-Шах. – Что вы хотите взамен?
   – Ваханский коридор, – так же решительно ответил Никита Сергеевич. – И вы не трогаете Читрал.
   – Ваханский коридор? Зачем он вам? – удивился король.
   – Чтобы перекрыть возможный доступ банд с территории нынешнего Пакистана и Кашмира в Горный Бадахшан и Таджикистан в целом, – Хрущёв, разумеется, не стал говорить о наркотрафике, шедшем через Ваханский коридор и Читрал, начиная с 1979 года.
   – – Понятно, – согласился Захир-Шах. – В таком ключе это звучит разумно. А Читрал? Кому он вообще нужен? Нам эти еретики точно ни к чему, пуштуны там не живут, это дардская территория.
   – Ну, раз там нет правоверных пуштунов, нам и еретики сгодятся, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Вам от них всё равно толку немного.
   – Согласен, – покивал король. – Только вот... в Ваханском коридоре у меня летняя резиденция. Летом там не жарко, не то что в пыльном и раскалённом Кабуле.
   – Разумеется, вы сможете отдыхать там сколько и когда захотите, – тут же гарантировал Хрущёв. – Район вашей резиденции будет пользоваться правом экстерриториальности.
   – Годится, – согласился Захир-Шах. – Если же нам понадобится большая помощь, чем только авиаразведка – это возможно?
   – Авиаудары на оперативную глубину. Возможно, если договоримся – даже непосредственная авиационная поддержка. Советский спецназ также может организовать разнообразные проблемы и неприятности для пакистанцев, например, поддержать сепаратистов в Синде. Там сейчас достаточно активны коммунисты, а значит, можно рассчитывать и на помощь Коминтерна. А это, считайте, общемировая политическая поддержка, митинги солидарности с борьбой афганского народа по всему миру, активное противодействие империалистической пропаганде, – ответил Никита Сергеевич. – Но это обойдётся дороже.
   – Бадахшан? – предложил король.
   Никита Сергеевич не мог не отметить мысленно, что Захир-Шах хотя и сделал по-королевски щедрое предложение, но – по принципу: «Возьми, Боже, что мне негоже». В уплату за будущую поддержку он предложил регион, населённый не правоверными мусульманами-таджиками, а еретиками-исмаилитами, видимо, решив сбагрить их «заезжему гяуру». Сама судьба отдавала в руки советскому народу богатейший район Памира.
   – И Нуристан, – поднял ставки Хрущёв. – Не весь Бадахшан, а его восточная и южная часть, населённые исмаилитами. Западная часть Бадахшана, где живут в основном таджики и пуштуны, пусть останется за вами. В обмен на поставки оружия, боеприпасов, авиатехники, и подготовку лётчиков афганских ВВС.
   Захир-Шах даже опешил от неожиданности:
   – Немало...
   – Так мы и дадим ещё больше, – ответил Никита Сергеевич. – Имея современные ВВС и армию, вы получите южный Пуштунистан и Белуджистан. Мы на них не претендуем. И у вас будет возможность передвинуть границы Афганистана на юг и восток, совместив их с границами исконных пуштунских территорий. Больше того, вместе с Белуджистаном вы получаете выход к морю, а это – широчайшие возможности торговли со всем миром, экспорт своих полезных ископаемых и других товаров.
   Захир-Шах в сомнении потёр подбородок:
   – Это было бы очень неплохо... Даже замечательно... Но обучать лётчиков – дело долгое, тем более – на реактивных самолётах.
   – Конечно, – согласился Хрущёв. – Но формирование и оснащение советской техникой собственных воздушных сил позволит вам пригласить наших лётчиков для пилотирования этих самолётов.
   – Наёмники? – сообразил Захир-Шах. – Теперь понимаю. Да, с такой профессиональной поддержкой это предприятие выглядит вполне реализуемым. Опознавательные на самолётах будут афганские, соответственно, никто не сможет обвинить Советский Союз в агрессии против Пакистана. А кто там в кабине сидит – поди разбери...
   – Вот именно, – усмехнулся Никита Сергеевич. – Есть также чисто деловое предложение. В Пакистане и Индии англичанами построена обширная железнодорожная сеть. В России ещё в 1857 году появились проекты соединения железных дорог нашей страны с дорогами Британской Индии. В 1916-м предлагали начать строительство ветки через Кушку, Герат и Кветту в нынешний Пакистан, но из-за войны и революции – не срослось. Почему бы нам с вами не построить такую дорогу?
   – Польза для СССР и Индии от такой дороги очевидна, – подумав, произнёс Захир Шах. – Но какая польза от неё будет Пуштунистану?
   – В вашей стране много полезных ископаемых, – подсказал Никита Сергеевич. – Вы могли бы озолотиться сами, и поднять жизнь народа на современный уровень. Но доставить тяжёлое горнодобывающее оборудование без железной дороги крайне трудно. Почему англичане этого и не сделали. Построив дорогу, мы с вами смогли бы совместно добывать руду на афганской земле, вывозить в СССР на переработку, а в будущем – построить и обогатительные фабрики прямо здесь, а прибыль от продажи различных металлов и прочих ископаемых делили бы поровну.
   – Понял, – улыбнулся король. – Интересная идея. Я над этим подумаю и сообщу своё решение. Вот теперь мне понятно, почему вы решили поддержать идею Пуштунистана.
   – Это одна из причин, – слегка улыбнулся в ответ Хрущёв.
   – Считайте, что мы договорились, – утвердительно кивнул Захир-Шах. – Но Бадахшан и Нуристан в обмен только на военную поддержку – это много. Есть ещё одно дело, в котором вы можете оказать существенную помощь моему народу. Я слышал, что вы строите в Таджикистане и Туркменистане большую оросительную систему. Собираете воду со склонов гор и направляете на поля?
   – Верно. У нас начата большая программа освоения пустынь, – подтвердил Хрущёв.
   – Я хочу, чтобы будущий Пуштунистан был не пустыней, а цветущим садом, – заявил король. – Пусть ваши инженеры и агрономы помогут нам построить современную оросительную систему, со сбором талой воды с гор, и научат, как сделать пустыню плодородной. Строить мы будем сами, от вас нужен проект, оборудование и руководство работами. В этом случае я согласен уступить вам Бадахшан и Нуристан, раз уж Пуштунистану отойдёт большая часть пакистанской территории. И никакой коммунистической агитации. Идёт?
   – Договорились, – коротко ответил Первый секретарь, протягивая руку, и король Афганистана пожал её.
   Результатом этого разговора стало соглашение о сотрудничестве СССР и Афганистана в области народного хозяйства. О каком-либо секретном дополнительном протоколе речи не шло – Хрущёв знал, что любые подобные документы рано или поздно выплывают на свет.
   #Обновление 25.07.2016
   Для посещения Читрала советской делегации пришлось сменить транспорт. 4 марта в аэропорту Кабула пришвартовался дирижабль, не из правительственного авиаотряда, а обычный «Киров» в пассажирском варианте.
   На киле дирижабля были нанесены большие красные звёзды с белой и красной каёмкой, а на бортах кто-то изобразил огромный серп и молот во всю немалую высоту оболочки. Зубастую пасть на «морде» пассажирских дирижаблей не рисовали, а чтобы не пугать местных жителей, вместо неё догадались изобразить дружелюбную улыбку и цветок подсолнуха «в уголке рта». Выражение нарисованных «глаз» над «улыбкой» тоже сделали более добрым, чем обычно.
   – Это – чтобы кто-нибудь из местных с перепугу не пальнул снизу, – пояснил командир экипажа.
   Скалистый окоём Читрала со стороны Пакистана закрывала плотная облачность. Над Нуристаном и Читралом несколько советских Ан-8 распылили реагент, облака пролились дождём и рассеялись, открыв дирижаблю беспрепятственный путь на северо-восток. Первую половину пути, над афганской территорией, Никита Сергеевич ещё раз перечитывал записку Серова и дополнительные документы, но когда впереди и левее замаячил высочайший из местных «семитысячников» – Тиричмир, колосс высотой 7708 метров, окружённый белыми языками ледников, а за ним – сверкающие под лучами солнца вершины Гиндукуша, любопытство взяло верх. Хрущёв поднялся на лифте этажом выше, в килевую балку, и вышел на обзорную галерею левого борта. На самолётах он летал часто, а вот на дирижаблях, из-за их малой скорости, полетать почти не доводилось.
   Полёт на дирижабле был совершенно другим, несравнимым по ощущениям. Воздушный корабль плыл над горами, купаясь в белых клочьях редких облаков. Тиричмир медленно и величественно проплывал вдалеке слева, за ним виднелись заснеженные клыки Гиндукуша. К счастью, со стороны Нуристана горы были заметно ниже. Но дирижаблю всё равно приходилось обходить высокие пики, держась над ущельями. Внизу среди голых каменистых склонов, покрытых пятнами снега, внезапно раскрывались глубокие узкие долины, где виднелись следы деятельности человека – расчерченные как по линейке прямоугольники полей, коробочки строений, ещё не начавшие зеленеть заросли садов.
   Полёт занял около трёх часов. Долина Читрал открылась неожиданно, дирижабль плыл на высоте 3600 метров, внизу, почти рядом, кажется – хоть ногой оттолкнись, только что проплыл очередной хребет, и впереди появилась широкая вытянутая котловина. По её дну извивалась неширокая река, а в её излучине россыпью серых домиков раскинулся разбросанный клочьями по дну долины и ближайшим склонам гор небольшой городок Читрал.
   Дирижабль сделал круг над городом. На берегу реки виднелся Читрал-Форт, резиденция правителя княжества, пристроенный англичанами к старому укреплению, от которого осталась невысокая, но мощная квадратная башня, покрытая пирамидальной крышей. Неподалёку от форта поднимались к небу основательные минареты Shahi-Masjid – центральной мечети княжества.
   (http://www.panoramio.com/photo/3750520 Мечеть Shahi-Masjid)
   Выше города река разливалась широким плёсом, по берегам которого к горным склонам лепились домики, а за ним на открытом пространстве расположилась взлётная полоса небольшого аэропорта, на взгляд – слишком короткая, чтобы принять Ил-18. Строения убегали вдаль, как чешуя извивающейся змеи.
   На поле вдоль ВПП уже был построен почётный караул, и даже стояли какие-то пушки, видимо, для церемониального салюта. На краю поля были видны несколько крошечных при взгляде с такой высоты автомобилей.
   «Киров» завис над полем, чуть в стороне от бетонной полосы, и сбросил винтовые якоря. Массивные, вращающиеся от набегающего потока воздуха, якоря ввинтились в землю. Один из них, видимо, попал на большой камень и завалился набок, но три других вошли удачно и держались прочно. Дирижабль медленно подтянулся лебёдками к якорям, не выпуская в атмосферу дорогостоящий гелий. Застучал компрессор, он откачивал избыток гелия из резервуаров в баллоны. Воздушный корабль постепенно снижался, пока не застыл в нескольких метрах от земли. Автомобили подъехали к месту приземления и остановились, не доезжая метров 30 до дирижабля.
   Подъёмник дирижабля опустил Первого секретаря, министра иностранных дел Громыко, переводчика Виктора Суходрева и нескольких охранников на землю. Их встречали регент Шахзада Асад ур-Рахман и 10-летний принц Мухаммед Саиф уль-Мульк Насир, будущий Мехтар (правитель) княжества Читрал. Встреча была организована по всем правилам, с салютом из 21-го орудийного залпа, приветственными речами и смотром почётного караула. В его строю стояли Читральские разведчики – одно из наиболее известных подразделений колониальной армии Британской Индии, а позже – Пакистана. В этот период, когда британцы уже ушли, а пакистанцы ещё не взяли Читрал под контроль, полк составлял основу вооружённых сил княжества.
   Пока Хрущёв в компании регента и принца обходил строй почётного караула, из грузового люка дирижабля на лебёдках спустили «членовоз повышенной проходимости» – ГАЗ-62М «Бархан», сверкающий чёрным лаком и хромом, и второй такой же – для сопровождающих. Вернувшись к дирижаблю, Никита Сергеевич с удовольствием отметил, как от удивления у молодого принца отвисла челюсть. Пацан был в восторге и от гигантской туши дирижабля, слегка покачивающейся на ветру, и от огромных вездеходов.
   Принц что-то сказал регенту, показывая на дирижабль.
   Регент произнёс по-английски:
   – Принц Мухаммед Саиф обратил внимание, что государственный символ вашей страны похож на священный полумесяц ислама.
   Выслушав перевод, Никита Сергеевич ответил:
   – Этот символ – молот и серп – означает союз рабочих и крестьян. Но серп, только лунный, – действительно символ ислама, а молот, как мне рассказывали, носили в качестве символа викинги, поэтому наш символ можно трактовать одновременно и как символ страны, органично сочетающей разные религии.
   Кортеж из нескольких машин доставил членов советской делегации в резиденцию Мехтара. Читрал Форт выглядел эклектично – невысокая стена без зубцов, сложенная из природного слоистого камня, примыкала к невысокой квадратной башне из такого же камня, выглядевшей примерно как постройка восьмого – девятого века новой эры. К стене были пристроены великолепные беломраморные ворота, украшенные тончайшей резьбой, как это часто бывает в мусульманской архитектуре. На фоне стены и башни ворота смотрелись абсолютным диссонансом.
   (Эта стена и в 2010 г так выглядела http://www.panoramio.com/photo/30863143, а в 2012-м её таки поштукатурили и покрасили в жёлтовато-песочный цвет. Похоже, ещё и пострелять по ней успели http://www.panoramio.com/photo/76353996 Читрал Форт)
   Машины остановились, и регент любезно пригласил Никиту Сергеевича и советскую делегацию пройти внутрь, извиняясь за бедность и безыскусные интерьеры
   (Внутренний коридор http://www.panoramio.com/photo/30863768, и галерея форта http://www.panoramio.com/photo/30863554)
   В зале собрались местные министры и старейшины из близлежащих поселений. Министры были одеты по-европейски, в костюмы, но носили чалмы или фески, старейшины были в основном в просторной народной одежде серого, коричневого или чёрного цвета и традиционных чалмах, смуглые, иссушенные солнцем, бородатые старцы.
   Регент представил Никите Сергеевичу основных министров, называя их странно звучащие для русского слуха должности: аталик (министр обороны), аксакал (министр доходов, а не просто старик, как оказалось), барамуш (министр труда), диван-беги (казначей).
   (источник – http://www.mahraka.com/chitral_history.html)
   Имена министров Хрущёв не запомнил, запутавшись во всяких Шахзадах, Мульках, Насирах, Кхонзах, Рахманах и т. д.
   Говорить было сложно. Местный чиновник перетолмачивал с дардского и санскрита на кривоватый английский, а уже Виктор Михайлович Суходрев переводил Хрущёву на русский. Но стороны были заинтересованы друг в друге, и беседа кое-как шла.
   Регент коротко рассказал о состоянии хозяйства страны. Никита Сергеевич с удивлением узнал, что до 1953 года в княжестве не было денежного обращения, налоги собирались в натуральном виде. Высшая знать, именуемая Adamzada, никаких налогов не платила, основные налоговые сборы поставляли обычные граждане, называемые Yuft, и мелкие арендаторы государственной земли, именовавшиеся Rayat.
   Только с 1953 г предшественник нынешнего Мехтара впервые заставил знать платить налоги наравне с остальными гражданами. Через год его самолёт разбился в горах вблизи перевала Ловари. (Казалось бы, при чём тут налогообложение?)
   – После ухода англичан мы оказались предоставлены сами себе, – пояснил ур-Рахман. – Пакистану сейчас не до нас, да ещё и сообщение с Читралом большую часть года невозможно. Необходимые товары приходится завозить летом, столько, чтобы хватило на весь год. Когда мы увидели ваши воздушные корабли, мы были поражены, ведь они могли бы решить многие наши проблемы.
   – Я обязательно дам указание нашим специалистам, чтобы они обсудили с вами перспективы возможного сотрудничества, – заверил Никита Сергеевич.
   – Благодарю, – ответил регент. – Не скрою, мы очень польщены, видя, что столь великая держава, как Советский Союз выказывает намерения сотрудничать с такой небольшой страной, как наша.
   Далее разговор зашёл о местном сельском хозяйстве – основном занятии населения маленькой страны, затерянной среди диких гор.
   В Читрале выращивали пшеницу, ячмень, а также орехи и различные фрукты. Хрущёв, озаботившись недопущением производства наркотиков из местного опиумного мака, с ходу предложил крестьянам выращивать на продажу какие-нибудь фрукты, которые не растут в средней полосе СССР, например, персики, абрикосы и финики.
   – Мы будем у вас их закупать, чем больше, тем лучше, – пояснил Никита Сергеевич. – Страна у нас большая, но холодная, спрос на фрукты очень большой. Наши среднеазиатские республики и полуостров Крым нас, конечно, снабжают, но на всех не хватает.
   – Мы бы с удовольствием, но как эти фрукты вывозить? – набравшись храбрости, спросил один из старейшин. – Абрикосы и персики – фрукты нежные, на ишаке по ущельям их и до главного базара в Читрале не вдруг довезёшь, а тут – в Россию?
   Первый секретарь отметил, что Виктор Михайлович Суходрев хотя и пытался переводить речь крестьянина как можно ближе к оригиналу, но, не зная местного наречия, был вынужден переводить с неродного для местных жителей английского. Само собой, некоторые смысловые нюансы при двойном переводе неизбежно утрачивались.
   – Были бы фрукты, а как вывозить – наши инженеры придумают, – успокоил Хрущёв. – Дирижаблями возить будем, они летают плавно, и грузиться могут прямо в отдалённых долинах.
   – Так от нас уже фрукты такими воздушными кораблями возят, – вставил благообразный бородатый старик в тёмной одежде, явно неловко чувствующий себя в обществе столь высоких особ. – А взамен привозят русские товары.
   – Это уважаемый Али-ага, один из старейшин общины калашей из долины Бамборет, – представил его регент.
   – Очень хорошо придумали! – тут же заинтересовался Первый секретарь. – Я с вами, достопоченный Али-ага, после приёма хотел бы поговорить чуть подробнее.
   – Конечно, это для меня великая честь, с удовольствием всё расскажу, – заверил старик. – Можно было бы и показать, если его величество Мехтар России соблаговолит потратить несколько часов своего драгоценного времени...
   Хрущёв улыбнулся:
   – Я ни в коем случае не Мехтар, должность, которую я занимаю – выборная, а не наследственная. Но это сейчас неважно. Мне было бы очень интересно посмотреть и поближе познакомиться с вашим народом. Мне рассказывали о нём много интересного, было бы очень увлекательно посмотреть на всё своими глазами.
   Он задумался на несколько секунд:
   – Могу ли я пригласить его высочество принца Мухаммеда Саифа, вас, ваше превосходительство регент, и ваших министров, совершить небольшую воздушную прогулку на дирижабле советской делегации в селение уважаемого Али-ага?
   Когда Суходрев перевёл его слова на английский, лицо принца осветилось радостью.
   Никита Сергеевич всё рассчитал верно. Мухаммед Саиф уль-Мульк, принц Читрала, не особо отличался от любого другого десятилетнего мальчишки из глухой провинции. А какой мальчишка в этом возрасте не мечтал бы подняться в небо?
   – Мы сможем продолжить беседу в салоне нашего дирижабля, – добавил Хрущёв.
   Когда они вышли из ворот форта, Хрущёв увидел, что к старейшине подошли двое – мужчина лет тридцати, со светло-русой бородкой, и молодая женщина. Мужчина был в серой одежде, ничем не отличавшейся от одежды местных крестьян, и в чалме. Женщина – в длинном чёрном платье, украшенном богатейшей, яркой, красно-жёлтой вышивкой на плечах и вокруг ворота, а также внизу по подолу. Её талию охватывал такой же узорчатый пояс с бахромой, голова накрыта платком, поверх которого была надета вышитая жёлтыми и красными узорами цилиндрическая шапочка.
   (См. Фото http://nativepakistan.com/kalash-valleys-of-chitral-pakistan/)
   При этом на вид они выглядели совершенно как русские, Первый секретарь ещё подумал, что в европейской одежде их было бы не отличить от членов советской делегации.
   Никита Сергеевич узнал виденный им на фотографиях в папке Серова национальный женский наряд калашей, и следом за старейшиной, подошёл ближе:
   – Это ваши родственники, уважаемый Али-ага? – спросил Первый секретарь.
   Мужчина что-то сказал старейшине на санскрите, старик ответил, как обычно, не спеша и с достоинством.
   – Зейна-биби, дочь уважаемого Али-Аги, и я, его зять, они называют меня Искандер-бек, – произнёс мужчина на чистом русском. – Для Али-аги большая честь представить его семью русскому Мехтару.
   – Вы говорите по-русски? – обрадовался Хрущёв.
   – С рождения. Петров Александр Андреевич, этнограф, работаю здесь уже второй год, – отрекомендовался собеседник. – Али-ага и Зейна-биби зовут меня Искандером, им так привычнее.
   Дочь старика почтительно приветствовала Хрущёва традиционным «салам алейкум».
   – Би-би? – удивлённо переспросил Никита Сергеевич.
   – Это – традиционное калашское обращение к женщинам, вроде как «ханум» в Азербайджане, – пояснил Петров.
   – То есть, у вас уже здесь семья?
   – Да, калашские женщины свободны в выборе супруга. Первоначальный выбор обычно делают главы семей, но женщины не приравнены к рабыням, как часто бывает у мусульман, и имеют право уйти к другому. Теперь я могу изучать эту интереснейшую культуру изнутри.
   – Неожиданно… – признался Первый секретарь. – Рад за вас, вы делаете очень важную работу. Мы сейчас летим в вашу долину на дирижабле, приглашаю вас присоединиться.
   – Но с вами – принц, регент, и министры, удобно ли? – спросил этнограф.
   – Ерунда, – успокоил Хрущёв, – садитесь в машину охраны, там места достаточно.
   Подъехали к дирижаблю, экипаж уже набрал воды из реки для балласта, и вывернул якоря из земли. Теперь дирижабль «присел» на коротких колёсных шасси. Пока приглашённые заходили в гондолу и рассаживались, оба «Бархана» через задний люк заехали в грузовой отсек.
   Воздушный корабль слил часть балласта и плавно оторвался от земли. Хрущёв пригласил принца, регента, и остальных подняться на обзорную галерею. Принц Мухаммед Саиф прилип к стеклу и с восторгом наблюдал, как земля медленно уходит вниз, превращаясь в лоскутное подобие географической карты. Он то и дело что-то говорил регенту, тыча пальцем то в одну, то в другую сторону, лицо мальчишки сияло от радости.
   – Прошу простить поведение принца, господин Хрущёв, – слегка смущённо пояснил регент ур-Рахман. – Сегодня он впервые оторвался от земли.
   – Я вполне его понимаю, – улыбнулся Никита Сергеевич. – У меня были похожие переживания, когда я впервые сел на мотоцикл. Хотя я в тот момент был уже взрослым человеком.
   Принц на несколько секунд задумался, затем, тщательно подбирая слова неродного английского языка, обратился к Первому секретарю:
   – Господин премьер, может ли ваша страна продать Читралу хотя бы один такой воздушный корабль?
   – Конечно, может, – ответил Хрущёв. – Но у меня есть встречное предложение. Господин ур-Рахман, полагаю, вы его тоже оцените.
   Что, если нам с вами организовать совместную транспортную компанию? Вы могли бы взять у нас дирижабли, самолёты и вертолёты в лизинг, это обойдётся вам заметно дешевле прямой покупки. Первое время на них могли бы работать смешанные советско-читральские экипажи, чтобы вы смогли подготовить свои собственные кадры лётчиков и прочих авиационных специалистов.
   Выплаты за технику и обучение мы согласны принимать вашей сельскохозяйственной продукцией, в частности, фруктами. Мы также поможем вам строительной техникой, чтобы удлинить взлётную полосу вашего аэропорта.
   Советский Союз заинтересован в импорте фруктов, особенно тех, что у нас растут ограниченно, и при этом пользуются спросом у населения – прежде всего – персики, абрикосы, виноград, киви, а также грецкие орехи. Если ваши крестьяне возьмутся их выращивать, мы готовы закупать у вас весь урожай, кроме части, предназначенной для вашего собственного потребления. В обмен мы будем поставлять вам различные советские товары – от автомобилей, мотоциклов и прочей техники, до товаров каждодневной необходимости. Что скажете?
   Когда Суходрев перевёл слова Хрущёва на английский, в глазах у регента и принца загорелся огонёк интереса.
   – Мы каждый свободный клочок земли засадим фруктовыми садами, – заверил регент. – Ваше предложение для нас очень ценно и весьма интересно.
   Никита Сергеевич правильно оценил ситуацию. После ухода британцев затерянное в горах маленькое княжество оказалось в сложном экономическом положении, и искало любые возможности для экспорта своей немудрёной продукции. Пакистану в этот период было не до них, да и вывозить те же фрукты через горы в Пакистан было абсолютно невыгодно. Читрал в этот период был депрессивным регионом, и пакистанцы не спешили вешать на себя лишний груз. К тому же долина 8 месяцев в году была отрезана от Пакистана снежными заносами на перевале Ловари.
   – Тогда я поручу нашему министру иностранных дел товарищу Громыко подготовить проект соглашения, – сказал Первый секретарь.
   – Конечно! Мы с радостью включимся в такое сотрудничество! – обрадовался регент.
   Хрущёв пригласил гостей перейти на правую сторону обзорной галереи. Принц, регент и министры остановились, поражённые открывшимся видом на горный хребет Гиндукуш. Вдали проступал из сгущающейся дымки заснеженный гигант Тиричмир.
   – Какая красота! – пробормотал ур-Рахман. – Можно всю жизнь прожить в долине и не увидеть этого...
   – Почему бы не сделать так, чтобы эту красоту могли увидеть люди со всего мира? – тут же предложил Никита Сергеевич. – А заодно – и оставить вам свои деньги?
   – Что вы имеете в виду? – удивился регент.
   – Почему бы нам с вами не организовать здесь горнолыжный курорт? – продолжал Первый секретарь.
   – Горнолыжный курорт? – удивлённо переспросил ур-Рахман.
   Видно было, что он ни о чём подобном даже не задумывался.
   – Ну да! – подтвердил Хрущёв. – Многим людям нравится скоростной спуск со склона на лыжах. Другие любят сплавляться на специальных лодках по быстрым горным рекам. Мы в Союзе недавно начали развивать такой экстремальный туризм. Любителям активного отдыха нравится пробовать каждый раз что-то новое. Поэтому отдых в таком необычном месте, как Читрал, будет интересен многим.
   Возьмите, к примеру, Швейцарию или Францию. Там горы по 4-5 тысяч метров – и нет отбоя от туристов. А у вас тут – нехоженые семитысячники. Да люди поедут только чтобы посмотреть на них!
   Конечно, нужно организовать бесперебойное сообщение, и вложиться в инфраструктуру – построить отели, подъёмники, оборудовать лыжные трассы, закупить снаряжение, нанять инструкторов.
   – Мы ничего такого никогда не делали... Даже и в мыслях не было, – признался регент. – У нас нет никого, кто смог бы заняться таким проектом.
   – Достаточно назначить одного из министров, которому наш управляющий мог бы докладывать, и кто смог бы решать проблемы с местными властями и населением, в случае их появления, – пояснил Никита Сергеевич. – А организацию мы возьмём на себя. Опыт есть, мы не так давно строили высокогорный спортивный комплекс «Медео» в Казахстане. (Имеется в виду первый высокогорный каток с естественным льдом, построенный в 1949 г, первые соревнования на нём прошли 4-5 февраля 1951 г. Современный спорткомплекс «Медео» строился в период 1970-72 гг)
   – И что, это может принести доход? – с интересом спросил один из министров. – Ваше превосходительство, – обратился он к регенту. – Полагаю, этим стоит заняться, когда начнёт работать совместная транспортная компания.
   – Я могу дать указание нашим специалистам проработать предварительные варианты, – предложил Хрущёв.
   – Мы были бы вам весьма признательны, – с благодарностью наклонил голову ур-Рахман. – Это предложение представляется весьма интересным.
   Стороны договорились тщательно изучить перспективы организации курорта – всё-таки полёт в достаточно отдалённый район на тот момент могли себе позволить далеко не все желающие.
  
   Дирижабль пролетел над селением Аюн, и повернул направо, ориентируясь по узкому ущелью, на дне которого протекала река Калаш. Командир дирижабля по радиотрансляции попросил кого-нибудь из местных жителей пройти в кабину пилотов, побыть лоцманом. В кабину отправился этнограф Петров.
   По его указаниям дирижабль долетел до развилки. Впереди лежала долина Румбур, налево, извиваясь змеёй между гор, убегала на юго-запад долина Бамборет. Воздушный корабль не спеша повернул налево. Вскоре долина расширилась, внизу проплыло селение Аниш, затем впереди появилось ещё одно селение – Брюн. Здесь дирижабль сбавил скорость и начал осторожное снижение. По дну долины текла узкая речушка, её берега поросли деревьями, земля была расчерчена разноцветными многоугольниками полей.
   Никита Сергеевич, вооружившись мощным артиллерийским биноклем, с интересом разглядывал долину. В горах ему бывать приходилось, но не в таких высоких, как Гиндукуш. Он видел, что внизу, по дороге, бегут люди, они увидели дирижабль, и, вероятно, подумали, что он привёз очередную партию товаров.
   Наконец, «Киров» почти остановился в воздухе, и сбросил якоря. Хрущёв забеспокоился, чтобы падающие якоря кого-нибудь не убили, но, как оказалось, местные уже знали, что стоять прямо под швартующимся дирижаблем опасно, и держались на расстоянии.
   Воздушный корабль медленно подтянулся на лебёдках к ввинтившимся в землю якорям. Подъёмник в несколько приёмов опустил пассажиров на землю.
   Селения калашей не имели чёткой планировки и выглядели беспорядочной россыпью отдельных домов или групп домов между садов и полей. Дома были «многоквартирные», многоэтажные, ступенчатые, сборной конструкции из камня, дерева и глины. Крыша нижестоящего дома служила открытой террасой для дома этажом выше.
   (типичная калашская постройка http://avator1.livejournal.com/15898.html)
   Первое, что заметил Никита Сергеевич из привычного русскому человеку, была привязанная к столбику коза. Затем он обратил внимание на более современный предмет – двенадцатиметровый зелёный стальной контейнер, но с поднимающейся на 90 градусов, как навес, боковой стенкой. Её подпирали два простых деревянных столба, а в контейнере располагался … магазин. За подъёмной стенкой была ещё одна, с дверью посередине, застеклённая поверху. Ниже стекла, слева от двери, была сделанная крупными буквами надпись «СССР», а справа, теми же русскими буквами – «Промтовары».
   Вокруг гостей уже начала собираться толпа местных жителей. Никита Сергеевич почувствовал, что их прилёта ждали. Откуда-то издали уже тянуло дымком и чувствовался запах жареного мяса.
   Оглядев местных жителей, Никита Сергеевич обратил внимание, что примерно половина из них были похожи на русских – светловолосые и светлоглазые, с типично европейскими лицами, а остальные выглядели уже более похожими на читральцев из народности дард. Видно было, что процесс ассимиляции идёт, и явно интенсивнее, чем хотелось бы самим калашам.
   Пока регент, принц и министры с интересом изучали ассортимент товаров в магазине, Александр Андреевич Петров вполголоса сказал Хрущёву:
   – Понемногу приучаем местных к советским товарам, а заодно и к русскому языку. Заодно проводим эксперимент, – он повернулся к жене. – Зейна, расскажи Никите Сергеевичу про здешнюю торговлю. Она у меня в магазине работает, – пояснил он.
   Жена Петрова начала объяснять. Говорила она на своём наречии, Александр Андреевич переводил, поправляя ошибки и просторечные обороты:
   – Денег у людей нет! – с ходу заявила Зейна. – Несут фрукты, сыр, творог из козьего молока, вино, самогон абрикосовый, сдают в магазин. Мы записываем, кто сколько сдал, в обмен даём русские товары – обувь, особенно резиновую, красивую одежду, лопаты, мотыги из хорошей стали, инструменты.
   – Да, да, мы ещё виноград выращиваем, делаем хорошее вино, – вставил Али-ага. – Где вы ещё в мусульманской стране сможете найти вино, да ещё такое, как у нас?
   – Денежное обращение тут появилось недавно, – пояснил Петров. – Люди к нему ещё не привыкли, заработать на стороне им негде. Зейна со сменщицей принимает у них продукты местного производства. Продукты сдают по заранее согласованным на собрании общины ценам. Таким образом, на каждую семью заведён отдельный счёт. Поначалу продукты отпускали в пределах суммы на счёте. Потом начали давать в кредит.
   – В первые два дня вынесли весь магазин, – рассказала Зейна. – Скоро поняли, что товары есть всегда, но потом всё равно придётся расплачиваться фруктами. Много принесли обратно, стали брать только то, что очень нужно.
   Зимой стало плохо, многие голодали. Тогда мы начали давать часть товаров даром, даже без записи. Люди у нас честные, сами дома отмечали, кто сколько взял, меня просили записать. Пришлось писать учиться, – Зейна смущённо засмеялась.
   – Несколько человек возили русские товары и продукты в Аюн и в Читрал, перепродавали на базаре, – добавил Петров. – Люди про это узнали, теперь их в магазин не пускают. Сейчас здесь, по сути, идёт процесс внедрения коммунизма. Люди работают как работали, берут в магазине столько товаров, сколько им необходимо, и сдают столько своих продуктов, сколько могут сдать без ущерба для семьи, но при этом стараются честно соблюдать баланс. Зейна ведёт учёт, – он показал на вывешенный возле магазина большой щит, испещрённый условными пометками. Каждый видит, какая семья сколько сдала и сколько взяла. Тех, кто берёт больше, чем сдаёт, сами же жители не пускают в магазин. Такой порядок приняли на общем собрании.
   – Вот это – ключевой момент при внедрении коммунистических отношений – открытый учёт и доверие, – одобрил Хрущёв. – А мне говорили, что у вас нет письменности? Так как же люди понимают, кто сколько взял?
   – Так это букв много, – весело рассмеялась Зейна. – А цифр всего десять! Читать-писать учатся дети, а считать уже и многие взрослые научились! – она показала на щит: – У каждой семьи есть номер счёта. Тут, – она ткнула пальцем вторую графу: – На сколько рублей сдали товара. Тут, – она показала на третью графу: – На сколько рублей товара взяли. Если нужно – можно взять больше, отдать потом. Но помногу не берут, привыкли, что товары привозят каждую неделю, они всегда есть.
   – Русские друзья привозят нам яблоки! – несколько невпопад, радостно заявил Али-ага. – Я женился три раза, и каждой из жён дарил по яблоку, а сейчас яблоки есть всегда. Это же чудо!
   – Яблоки здесь не растут, поэтому очень ценятся, – пояснил Петров. – Раньше за яблоко местные жители отдавали целого козла.
   (Не сказка, источник http://repin.info/zateryannye-plemena/kalashi-potomki-drevnih-grekov)
   Зейна бесцеремонно потеребила мужа за рукав:
   – Про сепаратор расскажи!
   – Да, молока козьего тут прилично выходит, особенно после того, как завезли местным хлореллу и начали добавлять в привычный козий корм, – рассказал Петров. – Чтобы молоко не пропадало, привезли местным несколько сепараторов, обучили здешних рабочих. Вон, видите, строение? Это – молочный цех. Местные сдают туда молоко, там оно перерабатывается в сыр, творог, кисломолочные продукты. Часть расходится здесь же, остальное отправляем в Союз. Производительность труда по ходу внедрения новых технологий заметно растёт, продуктов становится всё больше. Часть их возят на продажу в Читрал, но там на них нельзя выменять такие товары, как привозят из Союза, поэтому большая часть продукции всех трёх долин сейчас идёт на экспорт в СССР.
   – Всех трёх долин? – удивился Хрущёв. – И что, в каждой долине по магазину?
   – В каждом селении, – ответила Зейна.
   Никита Сергеевич понял, что она уже немного понимает по-русски, хотя ещё не говорит.
   – Сейчас каждую неделю дирижабли привозят по контейнеру-магазину, а обратно увозят тот же контейнер-магазин со сданными продуктами, отчётностью и заказами местных жителей, – пояснил Петров. – На каждую деревню заведено два контейнера, они еженедельно меняются.
   – Молодцы, хорошо придумали, – одобрил Никита Сергеевич.
   Идея «летающего магазина» ему понравилась.
   После магазина гостям показали школу, в которой местные дети обучались по разработанным в СССР программам, а также молочный цех, и контейнерный армейский госпиталь, используемый как медицинский стационар.
   Регент, принц и читральские министры ходили следом за Первым секретарём, как привязанные, не переставая удивляться увиденному:
   – Ещё год-два назад калаши жили почти что как дикари, пасли коз, обрабатывали землю мотыгами, – рассказал регент. – Никто из них не имел ни малейшего понятия о грамоте. Сейчас это совершенно другие люди, они даже ведут себя по-другому, цивилизованнее, что ли... Они по-прежнему пасут коз, но теперь я вижу у них вполне современное производство...
   – Это вы ещё не всё видели, – улыбнулся Александр Андреевич. – Где Рустам-бек?
   – Здесь я! – молодой парень в обычной для местных серой одежде, по виду – таджик, протолкался через толпу.
   – Это – главный инженер здешнего сельхозкооператива, Рустам, он – молодой специалист из Душанбе, – пояснил Петров.
   – У вас тут уже сельхозкооператив? – изумился Хрущёв.
   – Да, но местным это не выговорить, они чаще называют его просто «колхоз», – улыбнулся Рустам.
   – Колхоз! Колхоз! – на разные голоса подтвердили из толпы местных жителей.
   – Так если есть колхоз, или кооператив, значит, есть и председатель? – спросил Никита Сергеевич.
   – Не председатель, правление, – поправил Петров. – Кооперативом управляет совет старейшин. Повседневными делами кооператива занимаются Али-ага и Рустам.
   – Это не колхоз, в советском понятии, – объяснил Рустам. – Скорее, как это... товарищество по совместной обработке земли. То есть, земельные наделы, сады, скот – остались в собственности каждой семьи. Но обрабатывают эту землю совместно, бригадами, применяя доступную по цене технику. За счёт этого производительность труда здорово выросла.
   Отец Зейны согласно кивнул головой:
   – А ещё у нас есть Книга, – он произнёс это с таким благоговением, что Первый секретарь подумал, что речь идёт о Библии или Коране, и удивился – религия калашей была самобытной, не имевшей отношения к авраамическим.
   – Книга? – переспросил Никита Сергеевич. – Священное писание?
   – Вроде того, – засмеялся Рустам, вытаскивая из-за пазухи хорошо знакомую Хрущёву, уже изрядно потёртую райкомовскую методичку «Безнарядно-звеньевая система Худенко и её применение в сельском хозяйстве» (АИ)
   – Книга!! – благоговейно повторил Али-ага, указывая на методичку в руках инженера.
   – У нас тут получилась обратная проблема, – объяснил Рустам. – Калашей совсем мало осталось, поэтому задача стояла – обеспечить высокую производительность труда минимальными силами, да ещё и при дефиците техники. Конечно, до производительности настоящих, советских худенковских совхозов нам далеко, но показатели индивидуальных хозяйств мы уже перекрываем в разы.
   – Ай, молодцы! – похвалил Хрущёв. – И какую технику вы применяете? Трактора у вас есть?
   – Трактора есть, два, но пахать на них не получается – слишком каменистая тут почва, – ответил Рустам. – Единственное, что можно применять – дисковый культиватор, и то – усиленный. Местные жители привыкли мотыжить землю.
   Мы сделали агромосты, по типу колодезного ворота, и сумели раздобыть в Союзе старый паровой локомобиль, годов ещё двадцатых, наверное. Отремонтировали его в МТС за бутылку самогона, и перевезли сюда на дирижабле. Вот он у нас теперь агромосты и крутит, таскает бороны, сеялки, жатки, работает как привод молотилки.
   (Что такое локомобиль – http://dic.academic.ru/dic.nsf/brokgauz_efron/62141/Локомобиль см. также http://www.kukushka.ru/rasskaz/5.html)
   – Локомобиль? – удивился Никита Сергеевич. – А чем же вы его топите? Тут же в лесах, как я посмотрел, в основном, дубы, это не для дров дерево.
   – Это верно... Рассчитываем найти в горах каменный уголь, а пока что кизяком топим. Правильно высушенный кизяк имеет теплотворную способность выше, чем у дерева, – пояснил Рустам.
   – Ну, вы тут здорово развернулись, – одобрил Первый секретарь. – Надо вас поддержать на уровне правительства.
   – Кхе-кхе... – осторожно встрял в разговор Али-ага. – Мы вот ещё на сходе обсуждали – хорошо бы цех переработки фруктов построить, а то при перевозке часть фруктов пропадает. Но уж очень дорогие там машины...
   – Так возьмите цех в лизинг лет на пять, а то и на десять? – предложил Хрущёв.
   – Это как?
   – Вы получаете готовый цех, под ключ, и начинаете перерабатывать фрукты. Цехом владеет банк, который его оплатил, но вы им пользуетесь, пока стоимость сданной продукции не возместит стоимость цеха. После этого он переходит в вашу собственность, и вы продолжаете поставлять продукцию уже с выгодой для себя, – пояснил Никита Сергеевич.
   – О как... – Али-ага озадаченно почесал затылок. – Рустам-бек, сможешь посчитать?
   – Смогу, конечно, – подтвердил инженер.
   К старейшине подбежала молодая девушка, что-то тихо сказала ему на ухо. Старик замахал руками, привлекая к себе внимание:
   – Дорогие гости, прошу к столу! В честь вашего прибытия мы зажарили козла.
   Гостей привели к одному из «многоквартирных» домов, выглядевших, как «воронья слободка» у незабвенных Ильфа и Петрова. Общий двор был обнесён низким заборчиком, в котором были вделаны ворота с непропорционально монументальными столбами и длинной, далеко выступающей за столбы, перекладиной наверху. Калитка была сделана почему-то не рядом с воротами, а в нескольких метрах от них. Ворота выглядели новыми, в отличие от потрёпанного забора. Окна в доме были застеклены, рамы тоже выглядели как новые.
   – Оконное стекло сюда помногу возят, – сказал Петров. – В Союзе оно дешёвое, а здесь идёт нарасхват.
   Дом старейшины отличался от остальных только коврами на полу и на стене. Вся мебель состояла из четырёх грубых деревянных столов, сейчас накрытых вышитыми узорными скатертями, и таких же деревянных лавок. Столы, видимо, принесли от соседей, и составили вместе, буквой «Е», т. к. 4 стола в относительно небольшой комнате были явным излишеством.
   Посуда была глиняная, довольно грубого изготовления. Её тоже явно собирали со всей деревни, попадались и изящные новые предметы, явно сделанные на гончарном круге, и совсем старые, побитые жизнью, детьми и хозяйками посудины, со сколами на краях, неровные, явно вылепленные вручную.
   Зато угощение было богатое – женщины наготовили много всяких блюд. Первый секретарь ещё подумал, что одним козлом тут не обошлось, закололи как минимум двух.
   Комната в доме старейшины была не особенно велика, но место нашлось для всех, хотя садиться пришлось тесно. Али-ага осторожно осведомился у регента, уместно ли будет подать русским гостям вино, в присутствии мусульман. Регент рассудил дипломатично:
   – Главные гости у нас сегодня из России, не мусульмане, потому им, конечно, наливайте, а правоверные ради такого случая примирятся с нарушением заповедей Корана.
   Как ни отказывался Никита Сергеевич, ему налили того самого абрикосового самогона, о котором среди успевших попробовать его русских уже ходили легенды. Хрущёв порадовался, что захватил с собой свою «особую» рюмку, подарок жены американского посла Ллуэллина Томпсона. Рюмка была сделана из толстого стекла, с виду она выглядела как обычная, но помещалось в неё не больше напёрстка.
   Самогон оказался невероятно крепким, и больше напоминал сладкий абрикосовый ликёр. Фруктовый аромат от него шёл такой силы, что мусульмане то и дело поводили носами и восторженно цокали языками. Никита Сергеевич подумал, что, не будь тут «неверных», «правоверные» и сами не преминули бы продегустировать, и лишь присутствие гостей останавливало их от грехопадения.
   Регент завёл разговор о туристическом проекте, он был не в курсе возможностей туризма, но заинтересовался.
   – Для туризма очень важно регулярное и удобное сообщение, – пояснил Никита Сергеевич. – У вас для туризма хорошие перспективы – роскошная природа и самобытная местная культура. Думаю, если калаши припомнят все свои древние ритуалы и будут показывать их туристам, успех будет грандиозный.
   – Да уж, помню, как я впервые попал на праздник плодородия, – засмеялся Петров. – Мужчины переоделись в женскую одежду, женщины – в мужскую, а потом женщины устроили состязание – кто лучше умеет ругаться.
   – Ругаться? – изумился Хрущёв.
   – Да, они верят, что ругань помогает отогнать злых духов, – пояснил этнограф. – Девушки-красавицы загибают почище любого нашего мужика. Со мной был один знакомый, из экипажа грузового дирижабля, он раньше на флоте служил, боцманом. Так он аж заслушался, просил меня переводить, и самые красочные выражения себе записывал.
   (не сказка. Источник http://repin.info/zateryannye-plemena/kalashi-potomki-drevnih-grekov)
   Сытное угощение расслабило и гостей и хозяев. Али-ага тоже употребил самогона, причём заметно больше напёрстка, и теперь докопался до Хрущёва, «как пьяный до радио», выпытывая, правда ли, что в далёкой неведомой России яблоки растут, как у них – абрикосы.
   – Правда, – подтвердил Никита Сергеевич. – Видите, уважаемый Али-ага, какие капризы бывают у природы: у вас абрикосов полно, а яблоки не растут. А у нас, бывает, яблоки валяются на земле, зато абрикосы и персики на большей части страны не вызревают.
   Слова Первого секретаря, что в СССР яблоки валяются на земле, привели в трепет не только старейшину, но и регента с принцем, и остальных присутствующих.
   – Воистину, Россия – величайшая и богатейшая из стран мира, если там даже яблоки валяются на земле, – с величайшим удивлением выдохнул один из министров.
   – Господин Хрущёв, а могу ли я когда-нибудь посетить вашу страну? – спросил принц Мухаммед.
   – Да запросто! – ответил Никита Сергеевич. – Приезжайте в первой половине августа, как раз будет ещё по-летнему тепло, и яблоки уже созреют. А ещё у нас есть на берегу Чёрного моря детский лагерь «Артек», там отдыхают дети со всех концов Советского Союза, и из других стран. Почему бы вам, уважаемый принц, не погостить там недельку-другую? Наверняка вы ни разу не купались в море. Вас там даже научат нырять с аквалангом, ходить под парусом на яхте, можно будет и на планирующем парашюте полетать, на буксире за катером.
   Этим предложением Хрущёв «добил» принца окончательно. Глазёнки у пацана загорелись, и Никита Сергеевич понял, что «клиент готов». Оставив принца «дозревать» и мечтать о волшебной стране, где яблоки валяются на земле, Первый секретарь переключился на регента:
   – Меня, признаюсь, невероятно впечатлило то, что я сегодня увидел. Господин регент, а вы ожидали чего нибудь подобного?
   Регент ур-Рахман честно признал:
   – Я ещё ни разу не видел, чтобы за пару лет жизнь народа настолько изменилась. Ференги правили у нас более пятидесяти лет, но они не научили нас и сотой доле того, что дали калашам русские за какие-нибудь два года.
   – Ференги? – удивлённо переспросил Никита Сергеевич.
   Он смотрел фильмы со смартфона Александра Веденеева, и помнил, что ференги – это патологически жадные, ушастые инопланетяне-торговцы из «Стартрека». Но регент явно имел в виду что-то другое.
   – Так в наших краях, в Пакистане и Афганистане называют англичан, – пояснил читральский министр.
   (пример http://knizhnik.org/meri-patni/shelk-i-tajny/11)
   Хрущёв едва не сложился пополам от хохота – помешал живот и столешница. «Интересно, это кто же из сценаристов «Стартрека» так англосаксов припечатал?» – подумал Никита Сергеевич. – «Они же протестанты, у них обогащение возведено едва ли не в высшую добродетель! Вот это – «троллинг 90-го уровня», как у них, «там» выражаются. И ведь никто ни разу не догадался!»
   Регент несколько удивился его весёлой реакции, но, видимо, списал её на абрикосовый самогон и общую невоспитанность «неверных».
   – Я бы хотел, – продолжал ур-Рахман, – чтобы такие же технологии и знания вы передавали не только племени калаш, но и всему населению Читрала.
   – Понимаю, – Хрущёв слегка наклонил голову. – Поймите и нас. На вашей земле живёт народ, родственный нашему, русскому, – заявил он.
   Это не было 100% правдой, но он понимал, что ни регент, ни принц, ни читральские министры, не разбираются в этнографии настолько, чтобы опротестовать это утверждение. Внешне же Зейна и её отец действительно выглядели неотличимо от русских.
   – Мы знаем, что в течение последних десятилетий народ калашей подвергался истреблению со стороны афганцев и насильственной ассимиляции окружающим мусульманским населением, – продолжал Первый секретарь. – Эту практику необходимо прекратить. Народ калашей очень древний, его культура, религия и легенды имеют большую ценность для учёных. Поэтому Советский Союз им помогает и берёт их под свою защиту.
   Эти слова, переведённые Петровым на санскрит, вызвали бурю восторга у собравшихся калашей. Регент заюлил. Его глаза забегали, перескакивая с одного министра на другого. Министры, услышав английский перевод, тоже забеспокоились, зашептались. Виктор Михайлович Суходрев, чуть нагнувшись к уху Первого секретаря, прошептал:
   – Они обсуждают возможность дать калашским долинам автономию, говорят, что их там всего пять-шесть тысяч осталось, то есть, они так или иначе погоды не делают. Регент, похоже, очень заинтересован в экспорте фруктов в Союз, и особенно – в налаживании регулярного воздушного сообщения. Зимой у них тут очень большие трудности.
   Один из министров, запомнившийся Никите Сергеевичу смешным названием своей должности – барамуш (министр труда), что-то сказал регенту на дардском.
   – Советские дирижабли уже летают и в Читрал, и в калашские долины, привозят ваши товары, – произнёс регент. – Мы вам очень благодарны, поставки из Советского Союза помогают пережить зиму. Читрал – страна небогатая, посмотрите хотя бы на Читрал-Форт – нет у нас особого богатства даже в резиденции Мехтара. Зимой у нас часто бывает голод. Особенно плохо стало после ухода англичан. Ференги нас бросили...
   – Ференги – не люди! – зло перебил регента малолетний принц. – Они могли за пятьдесят лет научить нас хотя бы как сделать этот, как его... агромост! Они же только грабили нас, и заставляли наших солдат воевать за английские интересы!
   – А что вы хотите от капиталистов? – пожал плечами Хрущёв. – Ференги – они и есть ференги. Это у них только в священном писании написано: «Дашь человеку рыбу – накормишь его на один день, научишь его ловить рыбу – накормишь на всю жизнь». Но сами они по своему священному писанию не поступают.
   Что же до богатства – есть такая поговорка: «Чем больше бриллиантов в короне монарха, тем больше трущоб и нищих в королевстве.» Пусть Мехтар Читрала и не носит корону, усыпанную бриллиантами, но и толп нищих я у вас не видел, а одно это – дорогого стоит.
   – Странно, вы, коммунисты, вроде как безбожники, а цитируете священное писание, – удивился регент.
   – Почему нет? Оно хорошо иллюстрирует те принципы, на которых мы строим наше сотрудничество с другими странами, – пояснил Никита Сергеевич. – Англия и Америка – очень богатые страны, но ференги никогда не станут учить другие нации тем навыкам, знание которых в будущем помешает им получать с вас доходы. Наша страна не такая богатая, как Америка, но мы делимся знаниями и технологиями с нашими друзьями и партнёрами, пусть не бесплатно, но мы не просто «даём им рыбу», а «учим её ловить».
   Вообще нам было бы значительно проще делиться с вами технологиями и поднять ваш народ до современного уровня развития, если бы Читрал присоединился к Всемирному Экономическому Союзу – объединению дружественных стран, которое мы называем ВЭС, или же, что ещё лучше – присоединился бы непосредственно к Советскому Союзу. Я имею в виду, что сейчас мы можем выделить вам только кое-что из сверхплановой продукции, или технику, списанную и восстановленную после капитального ремонта.
   Если бы ваша страна вошла в состав Советского Союза, она получала бы в плановом порядке все полагающиеся другим республикам ресурсы и поставки, можно было бы начать программу дорожного строительства, развернуть систему бесплатного образования и здравоохранения, а также пенсионного обеспечения согласно нашему законодательству. Но вопрос с присоединением предстоит решать исключительно народу Читрала, я лишь могу вам сообщить, что такая возможность существует.
   – Да, я хочу, чтобы Читрал стал в будущем частью великого Советского Союза! – тут же заявил принц Мухаммед Саиф, видимо, вообразивший, что в этом случае яблоки в Читрал будут возить регулярно, причём тоннами. – Хочу, чтобы моя страна была такой же развитой, как Советский Союз.
   Регент и министры переполошились:
   – Мой принц, такие вопросы не решаются сиюминутно, за пиршественным столом, – начал ур-Рахман. – Не забывайте, что у нас монархия, и престолонаследование, а в Советском Союзе совсем другая, выборная политическая система. Не говоря уже о том, что русские – безбожные атеисты, и их не коснулся свет истинной веры!
   – Господин ур-Рахман, вот тут вы неправы, – встрял Хрущёв, которому Суходрев перевёл на ухо слова регента. – Что касается истинной веры, то в составе Советского Союза есть несколько мусульманских республик – Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Казахстан, и другие – я назвал лишь крупнейшие. Никто в СССР не мешает его гражданам верить в то, во что они хотят верить. Религия у нас отделена от государства, это верно, но свобода вероисповедания записана в Конституции и нерушима.
   Что до политической системы, то я приведу вам недавний пример. Есть в Индокитае такая страна – Камбоджа, ещё недавно она была абсолютной монархией. Правил там король Нородом Сурамарит, ему наследовал принц Нородом Сианук, молодой и весьма амбициозный политик. Так вот, принц Сианук добровольно отрёкся от престола и предпочёл участвовать в выборах на общих основаниях. Его политическая платформа устраивала всех граждан страны, и его уже не в первый раз выбирают премьер-министром.
   Больше того, монархии бывают разные. Бывают абсолютные, а бывают и конституционные, когда решения вырабатывает избираемый народом парламент, а король эти решения утверждает или отклоняет. У вас ведь тоже есть свой кабинет министров, который осуществляет повседневное управление страной, то есть, вы не принимаете каждое решение сами, так ведь? Управлять страной, даже относительно небольшой, как Читрал, одному человеку невозможно, это же адская работа. Хороший руководитель – тот, кто умеет делегировать свои полномочия подчинённым, и не забывает их контролировать.
   – Да, это, безусловно, так, – согласился регент. – Я просто не понимаю, как можно совместить в одной стране монархию и выборную форму правления.
   – Да очень просто, – усмехнулся Никита Сергеевич. – Вы же её уже совмещаете.
   – Как? – изумился ур-Рахман.
   – У вас испокон веков в каждой деревне есть совет старейшин. Их выбирают сами жители деревни, из наиболее уважаемых и мудрых граждан, пользующихся всеобщим доверием. Старейшины руководят общиной, и их принято слушаться. Так ведь?
   – Да... но...
   – Основой Советской власти на местах являются Советы депутатов трудящихся – такие же выборные органы, как и ваши советы старейшин, только возрастной ценз у нас пониже, – улыбнулся Хрущёв. – Это желательно для более быстрого внедрения различных новшеств – старики, конечно, мудры, но бывают излишне консервативны.
   Таким образом, уважаемый господин ур-Рахман, в вашей стране, да и в других мусульманских странах, уже с незапамятных времён, ещё до халифа Омара, существует на низовом уровне самая настоящая советская власть, о чём вы и не подозревали, как я полагаю. Вообще, советская власть является наиболее привычной и естественной для традиционных обществ, подобных вашему. Наверняка вы слышали об «исламском социализме»?
   – Слышал, конечно, – подтвердил регент. – Если внимательно почитать Коран, в нём действительно встречается немало утверждений, весьма близких к идеалам социализма, как вы их трактуете. Хотя ваше утверждение об изначальной советской власти в мусульманских странах для меня, честно сказать – просто шок. Но, если подумать – ведь так оно и есть, по сути дела!
   Я только не совсем понимаю, как может сочетаться ваш вариант советской власти на всех уровнях, вплоть до самого верха, с нашей монархией и принципом престолонаследования?
   – Понимаю ваши сомнения, господин регент, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Особенно, учитывая нашу Конституцию, где записано, что «вся власть в СССР принадлежит народу».
   – Вот именно.
   – Всё просто, – ответил Хрущёв. – Система власти в СССР состоит из трёх ветвей: законодательной, исполнительной и судебной, вы об этом наверняка слышали. Верховный суд, полагаю, вопросов не вызовет. Исполнительной властью у нас является Совет министров, он есть и у вас. У нас им руководит председатель Совета министров, это аналог премьер-министра в других странах. Большой разницы, как видите, и в этом вопросе нет.
   Основное различие – организация законодательной власти. У нас это – Верховный Совет, аналог парламента в других странах. В нём две палаты – Совет Союза и Совет Национальностей, в отличие от британского парламента эти палаты равны по статусу, у нас нет верхней и нижней палаты. На период между сессиями Верховного Совета существует постоянно действующий Президиум Верховного Совета, возглавляемый председателем. Это приблизительный аналог спикера в британском парламенте, к примеру.
   У вас парламента нет, законы издает и утверждает сам Мехтар. Но кто мешает избирать, скажем, по одному старейшине от каждой общины, и сформировать из них одну из палат парламента – Совет национальностей Читрала? Тем более, что ваша страна многонациональная, как и наша. Вторую палату могут сформировать представители других сословий, не только крестьяне.
   Как монарх может стать выборным премьер-министром или президентом, я вам уже рассказал на примере Камбоджи. Почему бы Мехтару Читрала не стать Председателем Верховного Совета Читрала?
   Никита Сергеевич взглянул на принца, и увидел, что эта перспектива мальчишке по душе.
   – Разумеется, для руководства необходим опыт, поэтому первое время Председателем Верховного Совета могли бы быть вы, господин регент, а принц считался бы вашим заместителем, пока он не будет готов для выполнения своих обязанностей. Я даже не предлагаю, а лишь описываю вам возможные варианты. Кстати, императоры Римской империи и Византии тоже не передавали свой пост по наследству, если помните.
   – Я понимаю, – подтвердил ур-Рахман. – Вы предлагаете ввести аналог конституционной монархии. Но это всё равно не вписывается в вашу политическую систему.
   – Мы убедились, что слишком быстрый переход от традиционных форм феодального государственного устройства к социалистическому часто воспринимается обществом с трудом, – пояснил Хрущёв. – Так было в Советской Средней Азии, и в других странах, которые совершили прыжок из феодального общества в социализм, минуя стадию капитализма. Сейчас похожие проблемы есть, к примеру, в Иране, где к власти после свержения шаха пришла коммунистическая партия. Но там степень угнетения народа была неизмеримо выше, чем в Читрале. Поэтому новая власть там пользуется широкой поддержкой населения.
   Я хочу сказать, что народам Читрала так или иначе потребуется переходный период, чтобы осознать политические преобразования и привыкнуть к ним. На этот период можно сохранить в Читрале и конституционную монархию.
   Я не пытаюсь как-либо давить на вас, – предупредил Хрущёв, – а лишь поясняю, что любые сложности законодательного и общественного характера в принципе могут быть преодолены на договорных началах, без насильственной смены власти, чего вы, как я понимаю, и опасаетесь.
   – Разумеется, – кивнул ур-Рахман. – Прежде всего, я регент, и отвечаю за безопасность принца уль-Мулька. Да и моя собственная безопасность мне, как вы понимаете, небезразлична. Кроме того, есть много других вопросов, например, коммунистическая идеология, ведь появление в Читрале коммунистической партии будет, в случае присоединения, неизбежно? Вопрос частной собственности на землю. В нашей стране основная часть земли находится в государственной собственности, но есть граждане, владеющие участками земли. Вопрос о частной собственности на средства производства – так, кажется, это у вас называется? Да и просто наличие в Читрале людей, лояльных британскому правительству, ранее проходивших службу в британских колониальных войсках. Они давали присягу королеве. Присяга в моём понимании даётся один раз, иначе это уже не присяга.
   – Понимаю ваши опасения, но они во многом беспочвенны, – с доброй улыбкой возразил Никита Сергеевич. – Частная собственность на средства производства важна для капиталистов-ференги, единолично владеющих заводами и фабриками. У вас нет ни заводов, ни фабрик, чего вам терять?
   Частной собственности на средства производства в СССР нет, но есть коллективная собственность, когда фабрикой, мастерской, кафе, рестораном или другим предприятием владеет на равных условиях весь его трудовой коллектив, и получает равную долю доходов за вычетом налогов и прочих отчислений.
   Собственность на землю у вас, как и у нас, в основном государственная. У нас запрещена эксплуатация наёмного труда – это главное отличие. Раздать землю арендаторам и жить на арендную плату – не получится. Но можно организовать сельхозкооператив с коллективной собственностью, и руководить им. Правда, плохого руководителя, по нашим законам, коллектив может снять с должности и выбрать другого.
   – Коммунистическая партия у вас, конечно, появится, – слегка усмехнувшись, продолжал Хрущёв. – А чего вы, собственно, боитесь? Вот, например, я – коммунист. Товарищ Громыко – тоже коммунист. И что? Рогов и копыт у нас нет, хвостов тоже нет, уж поверьте на слово, – Никита Сергеевич подождал, пока стихнет смех, – серой от нас не пахнет. Немного пахнет вашим местным самогоном, есть такое дело, но уж очень он хорош, – заявил Первый секретарь под общий хохот.
   И насчёт присяги и ветеранов британских колониальных войск. Да, это может стать проблемой. Но скажите мне, господин регент. Понятно, что пока вы были частью Британской Индии, вас это не волновало. Но сейчас Читрал – независимое государство. Вас самих не смущает тот факт, что в ваших вооружённых силах служат офицеры, давшие присягу главе иностранного государства, которое колонизировало вашу страну более 50 лет? Вы сами-то им доверяете?
   Его вопрос явно поверг регента в ступор. Он замолчал и долго обдумывал ответ, но так и не смог сказать ничего внятного.
   – Конечно, с бывшими офицерами британской армии сложности будут, – сказал Хрущёв. – Мы так или иначе их проверим, перед выдачей советских паспортов. Тем, кто не захочет жить по законам СССР, предоставим возможность выехать в Пакистан или любую другую страну. Тем, кто захочет остаться, мы будем платить зарплату в период службы, и пенсию после отставки, причём платить будем больше, чем платили англичане. Но до этого пока далеко, сначала нужно, чтобы ваш народ вообще высказал своё мнение – желает ли он присоединения Читрала к СССР, или нет. Предлагаю не забегать слишком далеко, а сосредоточиться на решении первоочередных проблем.
   – Вы правы, господин Первый секретарь, – согласился регент.
   – Господин Хрущёв, скажите, каков может быть статус Читрала в случае его вхождения в состав СССР? – спросил принц Мухаммед.
   – Сколько у вас всего населения? Сто пятьдесят, может, двести тысяч? (на начало 2000-х было около 250 тыс человек). Для полноценной союзной республики недостаточно. Да у вас и не республика пока что, – ответил Хрущёв. – Думаю, будет автономная республика, и автономный район для калашей, включающий эти три ущелья и прилегающие горы.
   День клонился к вечеру, во дворе началось движение, шум, через калитку то и дело входили местные жители, почему-то все несли с собой самодельные деревянные табуреты или скамеечки.
   – Сейчас будем смотреть кино, – пояснил Петров. – Вчера грузовой дирижабль прилетал, они каждую неделю новый фильм привозят.
   – Кино? Каждую неделю? – выдохнул принц Мухаммед.
   – Пока у нас правили ференги, они тоже привозили кино, – объяснил регент. – Но в 1947 году они ушли, и кино кончилось, принц его уже не застал. Да ещё и с сообщением у нас проблемы.
   Несколько мальчишек во дворе вынесли свёрнутый в трубу большой экран, развернули его и повесили на балку ворот. Только тут Никита Сергеевич понял, почему балку сделали такой длинной – чтобы вешать экран.
   Хрущёв представил себе реакцию принца: мальчишка ни разу не видел кинофильма, а тут, оказывается, какие-то кафиры-козопасы каждую неделю смотрят новый фильм, да ещё и прямо из собственного дома.
   Темнота упала по-южному быстро. Внизу, за домом, едва слышно застучал дизель-генератор. Зрители заходили в комнаты, со своими табуретками, и рассаживались возле окон. С верхнего этажа сверкнул луч кинопроектора. Показывали «Тайну двух океанов», судя по титрам, фильм был переозвучен на калашский вариант санскрита студией в Индии, при этом были оставлены русские субтитры.
   – Вот так, местные смотрят фильмы каждую неделю, заодно и русский язык учат, – пояснил Петров. – Летом они прямо во дворе сидят, а когда холодно – смотрят из окон дома. Потому и окна застеклили.
   – Ловко придумано, – похвалил Никита Сергеевич.
   Он гадал, кто сумел так организовать работу с местным населением. Кое-в-чём явно чувствовалась рука Серова, но масштаб был настолько глобальный, что тут явно не обошлось без Коминтерна. Спрашивать Петрова было бесполезно – учёного наверняка использовали втёмную, подключили по линии Академии Наук СССР.
   Советский суперблокбастер, с поединками подводных лодок в бездне океана, секретными фашистскими базами в Антарктиде, «летающими тарелками», потопившими американское авианосное соединение, спутниками, стартующими из-под воды, и орбитальным ударом «ионной пушки» в финале вынес мозг уже не только принцу, но и регенту. Операция была разыграна как по нотам. Ур-Рахман явно пришёл к выводу, что предложение советского лидера – это шанс, который бывает раз в жизни.
   – М-да... – задумчиво произнёс регент, когда фильм закончился. – Ференги нам таких захватывающих фильмов почему-то не привозили.
   – Это фильм нового типа, – пояснил Хрущёв. – Таких даже в Америке пока ещё не снимают, мы проверяли. Тут на спецэффекты и декорации две трети бюджета фильма ушло.
   – А ядерный взрыв в конце – это тоже спецэффекты? – спросил принц Мухаммед.
   – Нет, взрыв настоящий, – ответил Первый секретарь. – Я разрешил использовать хронику с наших ядерных испытаний, снятую на полигоне. Военные сильно возражали, но я их уговорил.
   – А ионная пушка – настоящая? – не отставал принц.
   – А вот это – секрет, – улыбнулся Никита Сергеевич. – В фильме, конечно, макет показали. Больше ничего сказать не могу.
   Принц был не просто впечатлён, по выражению его лица Хрущёв понял, что пацан свято уверовал в реальность наличия у СССР «ионной пушки», возможно – уже даже на орбите.
   В столицу дирижабль вернулся только на следующее утро – лететь над горами в темноте было опасно. В Читрал-Форте стороны подписали договор о сотрудничестве между СССР и княжеством Читрал.
   – Я всю ночь думал над вашим предложением, господин Первый секретарь, – признался регент. – В нём есть и плюсы и минусы, но плюсов, конечно, неизмеримо больше. Мы никогда не проводили референдумов, организация такого мероприятия займёт время.
   – Мы не особенно спешим, – ответил Хрущёв. – Присоединение одного государства к другому – процесс не быстрый, но и не уникальный. США недавно присоединили целых два штата – Аляску и Гавайи. Если народ Читрала решит присоединиться к СССР, мы скажем: «Добро пожаловать», но сами настаивать не будем. Решать вашему народу.
   Во второй половине дня советская делегация возвратилась в Кабул, где ждал Ил-18, после чего уже на самолёте вернулась в Москву.
  
   По результатам поездки была начата реализация многих совместных проектов. Одним из первых было развёрнуто производство простых сельхозмашин в Индии, сначала в штате Керала, а затем и в других штатах. Первоначальные кредиты на программу выделили Инвестиционный банк ВЭС и Исламский банк развития. Его удалось подключить, так как программу начали реализовывать по всей Индии, в том числе и в штатах, где преобладали мусульмане.
   Станки скупали устаревшие, по дешёвке, закупая их по всему миру, иногда даже вытаскивая из металлолома. Применение современного оборудования планировалось только на последующих этапах, когда производство раскрутится. Старинные сельхозмашины не требовали высокой точности изготовления, в них было много деталей, кованых вручную или отливаемых в простые песчаные формы.
   Помимо сельхозмашин наладили также экспорт в Индию локомобилей. Их начали производить и непосредственно в Индии, но у машин индийской сборки хромало качество – всё же локомобиль заметно сложнее жатки или сеялки. Использовали их, прежде всего, как привод агромостов в наиболее сильных и богатых хозяйствах.
   Применение даже такой простейшей сельхозтехники позволило в несколько раз увеличить производительность труда крестьян, а применение различных удобрений , прежде всего – биогумуса и аммиачной воды из метантенков, позволило поднять плодородие почв.
   Начали ещё одну, совместную с Индией программу, названную «Terra Preta». Во влажном и жарком климате Индии любой участок на краю джунглей, если его не расчищать, зарастает в течение одного-двух лет. На эту особенность обратили внимание. Индийские джунгли были неплохим возобновляемым ресурсом древесины для производства экологически чистого древесного угля.
   Другими компонентами стали компостируемые отходы, а также цеолит, пропитанный культурой бактерий-азотфиксаторов. В результате получался «искусственный чернозём», который применяли не только в Индии, но и в СССР. В обмен на советские товары индийцы сотнями контейнеров отправляли в Советский Союз древесный уголь. Жечь свои медленно растущие леса Хрущёв не разрешил. Из этого угля, как одного из компонентов, и приготовляли искусственный чернозём. В обмен СССР организовал в Индии, Индонезии, Китае и Бирме искусственное выращивание бактерий-азотфиксаторов.
   Для упрощения закупки техники в Индии, а затем и в Индонезии и Бирме, куда тоже пошла на экспорт простая сельхозтехника, начали создавать кооперативы и товарищества по совместной обработке земли. Как и предрекал Никита Сергеевич, это был первый шаг к социализму. В таких хозяйствах земельные наделы оставались в собственности крестьян, но обрабатывали их по очереди и сообща, всем коллективом, а урожай и выручка от продажи его части делились в соответствии с коэффициентом трудового участия.
   «Народная электрическая компания» штата Керала, как и обещал Хрущёв, получила ЭВМ, даже не «Сетунь», а полноценный сервер БЭСМ-3М8. Его соединили с сервером университета Кералы, и теперь обе машины работали в паре, не только обучая студентов, но и балансируя работу единой электросети штата.
   Заводы «Красный треугольник» и «Курскхимволокно» освоили производство мягких резиновых и пластиковых вкладных ёмкостей для контейнеров различных габаритов.
   К лету были подготовлены проекты контейнерных терминалов в портах Сингапур, Рангун и Кочин. Строительство началось уже в июле, первые площадки хранения начали принимать контейнеры к концу 1960 года.
   На новых верфях Индонезии активно осваивали строительство небольших каботажных судов – малых контейнеровозов и паллетовозов. Они предназначались не только для Индонезии, но и для Индии, и для Бирмы. Суда строились по советским проектам и под руководством советских специалистов. Предполагалось, что они будут поставляться и в СССР, в счёт уплаты за передаваемые технологии, станки, оборудование и технику.
   Хрущёв вознамерился компенсировать таким образом допущенный ранее перекос в сторону товаров группы «А» – производства средств производства. СССР мог поставлять всем странам ВЭС станки, на которых они, в свою очередь, производили бы товары народного потребления и рассчитывались ими за советские поставки. Стоимость одного станка составляла десятки, а то и сотни тысяч рублей. Продажа одного ткацкого станка обеспечивала одеждой индийского производства тысячи человек в Советском Союзе.
   В преддверии неурожая по указанию Никиты Сергеевича в Индонезии были скуплены все запасы муки из хлебного дерева, и заранее заключены фьючерсные сделки на будущий урожай.
   С осени 1960 года заработала ТНК «United Oil / Маслоэкспорт». Пальмовое масло из Индонезии пошло в Индию и Китай, а затем и в Западную Европу. Подсолнечное масло и новый продукт – масло топинсолнечника начали поставлять на экспорт в Китай, а взамен в Югославии и Албании стали закупать оливковое масло, которое продавалось в магазинах по субсидируемым ценам, почти по стоимости подсолнечного.
   Советский народ поначалу тихо охренел от таких низких цен, и лихо смёл с полок месячный запас оливкового масла в два дня. Но масло – продукт, долговременно хранящийся, и расходуется понемногу. Постепенно потребление пришло в норму, что позволило выровнять график поставок.
   Лидером по перестройке экономики предсказуемо оказался Сингапур. Лим Чин Сион продолжил реформы, начатые Ли Куан Ю, но – опираясь на сотрудничество и помощь коммунистической партии, а она, в свою очередь, опиралась на Коминтерн. В Сингапуре продолжили борьбу с коррупцией, развернули программу жилищного строительства, это позволило снять острую проблему с безработицей. Параллельно начали развивать туризм, и развернули большие работы по очистке и озеленению города.
   К концу года Сингапур было не узнать. Грязные запущенные улицы превратились в аккуратные магистрали с зелёными газонами и деревьями. Их пересаживали целиком, для чего использовали специально разработанный в СССР агрегат на базе многочелюстного грейфера. Он вынимал дерево вместе с землёй, по минимуму повреждая корневую систему, и пересаживал его в разъёмный контейнер, сделанный в габаритах «еврокуба». В таком контейнере дерево можно было перевезти на несколько сотен километров, а затем посадить в нужном месте. Деревья в Сингапур привозили из Малайи и Индонезии.
   Президент Сукарно и премьер Неру посетили Сингапур в конце года, и были весьма впечатлены достигнутыми успехами. Вскоре в Индонезии и Индии также начались работы по очистке городов. Они, конечно, должны были занять значительно больше времени – масштабы проблемы были несравнимы с Сингапуром, но начало было положено.
   В Дели и в штате Керала, в Джакарте и на острове Бали, в Сингапуре и Бирме начались работы по удлинению и расширению ВПП имеющихся аэропортов, чтобы они смогли принимать советские лайнеры Ту-114. Строились новые здания аэровокзалов, гостиницы и прочая туристическая инфраструктура. Местные коммунисты активно подключились к организации «народных акционерных предприятий», занимавшихся этим строительством – это помогало создавать рабочие места.
   В Афганистане началось строительство гидросооружений для сбора талой воды со склонов гор и модернизация оросительной системы. Советские специалисты приступили к разработке проекта железнодорожной ветки, которая должна была связать советскую железнодорожную сеть с железными дорогами, оставшимися от Британской Индии.
   Наиболее сложным в реализации проектом было налаживание производства электронных компонентов и точной механики в странах Юго-Восточной Азии. Тут вовремя подсуетились восточные немцы, предложившие для производства свою разработку – ЭВМ ZR-24 конструкции Конрада Цузе (АИ, см.гл. 04-20). Она не требовала налаживания сложнейшего производства микросхем, а её технические данные даже превосходили возможности полупроводниковой электроники, доступной на тот момент.
   Производство компонентов для устройств точной механики – жёстких дисков и принтеров было развёрнуто в Индонезии и Сингапуре, где было много этнических китайцев. Их аккуратность и трудолюбие были ключевыми факторами. Также к программе подключился материковый Китай, но там были свои проблемы с качеством продукции, которые ещё предстояло преодолевать.
   В ЮВА производились только отдельные детали и компоненты. Окончательная сборка устройств и их наладка производилась в СССР и ГДР – Хрущёв не собирался отдавать в чужие руки высокие технологии, по крайней мере – пока не будет уверенности в следовании этих стран по пути социализма.
   Силы и ресурсы для выпуска электронной техники были задействованы под стать задаче – гигантские. Конечным итогом этой работы, согласно принятому в Дели договору, должно было стать создание ОГАС ВЭС и единой информационной сети Альянса, это был ключевой шаг в организации единого рынка товаров и услуг, охватывающего треть планеты. (АИ)
   Из итоговой беседы с Серовым после окончания заграничного турне, Никита Сергеевич узнал, что его визит в Читрал был лишь составной частью значительно более крупной и продолжительной операции, которую советская разведка начала проводить ещё с 1958 года.
   – Когда только обсуждалась возможность создания Единой Энергосистемы ВЭС, мы начали прикидывать, где пройдёт трасса ЛЭП в Индию и Китай, – рассказал Серов. – Наметили варианты, и стали собирать информацию по этим территориям. Тогда и обратили внимание на Читрал.
   Нас особо обеспокоило, что в будущем этот регион станет центром производства наркотиков. Опасность эту недооценивать никак нельзя. Мы послали группы сотрудников под видом геодезистов и геологов, установили контакты с местным населением. Дардские племена поначалу принимали нас довольно настороженно, а с калашами отношения сложились лучше, видимо, потому, что мы на них внешне похожи.
   Наши специалисты, посланные туда, выяснили, в чём люди нуждаются, как живут, какие у них проблемы, что им угрожает, и начали пробовать эти проблемы решать. Подключили Аэрофлот, организовали грузоперевозки на дирижаблях. В племени всего 5-6 тысяч человек, по сути – население одного рабочего посёлка. Обеспечить их всем необходимым – затраты невелики, к тому же на одних только поставках фруктов почти все затраты и отбились.
   Самым сложным было организовать идеологическое наступление. Пришлось подключать идеологов «исламского социализма». Ты, Никита Сергеич, лихо провёл параллель между советом старейшин и Советом депутатов трудящихся – этот регент, как мне сообщили, до сих пор не отошёл. После вашего отлёта он на неделю заперся с муллами в мечети Шахи-Масжид, читал Коран и выслушивал разные толкования. Ну, мы тоже клювом не щёлкали, один из мулл был нашим «засланным казачком». Он и сумел гражданина ур-Рахмана в твоей правоте окончательно убедить.
   Сейчас мы усилили агитацию среди основной части дардского населения. Открыли там больницу, ещё несколько школ, наладили поставки одежды и обуви, особенно у них резиновая обувь хорошо идёт, улицы-то немощёные. Мы туда все многолетние запасы галош производства «Красного треугольника» забодали, – усмехнулся Иван Александрович.
   – Идею возможности присоединения Читрала к СССР в народ вбросили через мусульманских проповедников и странствующих дервишей. Сейчас, по докладам наших людей, большинство населения поддерживает вариант с вхождением страны именно в состав Советского Союза, а не ВЭС. На регента очень активное давление оказывает принц Мухаммед. Они уже связались с министерством иностранных дел, в августе принц с регентом собираются приехать в Союз.
   – Референдум о присоединении они готовят, или пока не решились? – спросил Хрущёв.
   – Пока думают, – ответил Серов. – Я так понял, принц с регентом хотят сами, своими глазами посмотреть, как у нас люди живут, и тогда уже решить. Само собой, мы им всё в лучшем виде покажем. А референдум проводить лучше всего в конце года, перед тем, как выпадет снег.
   – Это почему? – удивился Никита Сергеевич.
   – Снег выпадет, перевалы закроются, и всякое сообщение с Пакистаном будет невозможно, – пояснил Серов. – У нас будет полгода, а то и больше, чтобы взять территорию под наш контроль. Мы с Ивашутиным плотно работаем с министерством обороны, и напрямую с Василием Филиппычем Маргеловым. Ну, и погранцы мои, само собой, готовятся. К октябрю всё подготовим, а там ждём только результатов референдума. Они, в общем-то уже предсказуемы.
   – Ну, и ещё – никаких радостных заявлений и победных реляций в «Правде», – предупредил председатель КГБ. – Чем позже в Пакистане и в мире в целом узнают о присоединении Читрала к СССР, тем легче это проглотят. Пакистан – не Индия, а СССР – не Китай, воевать из-за Читрала, как индусы в «той» истории из-за Аксайчина, «паки» не решатся, да и территория пока официально не их. Нам нужно время, чтобы организовать оборону в горных проходах, а если ты с трибуны заявишь, западная пресса начнёт орать об «аннексии», сам знаешь, как оно бывает.
   – Понял, согласен, – кивнул Хрущёв. – Готовьте операцию, а там посмотрим.
  
  
   #Обновление 11.09.2016
  

5. Агадир.

  
  К оглавлению
  
   При обсуждении сокращения армии, совершенствования и развития войск Гражданской Обороны и МЧС Никита Сергеевич поднял вопрос об ожидаемом 29 февраля 1960 г крупном землетрясении в Марокко, в результате которого в «той» истории погибли около 15 тысяч человек. Ещё одно крупное землетрясение ожидалось в том же году 22 мая в Чили. Руководство СССР, имея информацию о землетрясениях, понимало, что, если своевременно и грамотно организовать спасательную операцию, можно не только спасти много жизней, но и получить с этого немалые политические дивиденды.
   В Марокко относительно недавно закончилась т.н. «война Ифни». СССР не имел возможности в неё вмешаться, так как в то же самое время Вашингтон и Анкара развернули беспрецедентное политическое давление на Сирию, испытывая на прочность только что образовавшийся ВЭС. Все силы только что созданного Средиземноморского флота Советского Союза были задействованы в патрулировании сирийского побережья. В этих условиях Никита Сергеевич не рискнул ввязываться в события в Марокко, опасаясь получить войну на два фронта.
   Обсуждая варианты с адмиралом Кузнецовым, Хрущёв предложил:
   – Землетрясение в Марокко для нас – не только возможность спасти много людей. Это ещё и возможность проверить, чему научились за три года наши спасательные службы, способно ли их руководство организовывать работу в условиях чрезвычайных ситуаций. Мы должны быть полностью готовы к Ташкентскому землетрясению 1966 года.
   Опять же, сейчас – не 57-й год, во Франции у власти не Ги Молле, а де Голль, с которым, кажется, удалось достичь первоначального взаимопонимания. Если мы совместно с французскими моряками с базы в Агадире сумеем организовать действенную помощь пострадавшим марокканцам, это поможет нам в будущем наладить взаимодействие с французами по всей Африке в целом.
   И политических «плюшек» с этого можно поднять немало, – Никита Сергеевич многозначительно подмигнул. – Мне тут попалась статья про землетрясение 1908 года в Италии, как там наши моряки с крейсера людей спасали, и с каким восторгом их потом провожали итальянцы. Товарищ Тольятти в разговорах тоже упоминал, что итальянцы об этом до сих пор помнят, несмотря на Муссолини, разгром итальянских частей на Дону и под Сталинградом, и прочие несуразицы, что потом случались. (https://ru.wikipedia.org/wiki/8-я_Итальянская_армия)
   – Так я и предлагал послать туда не один-два корабля, а полноценную эскадру, – напомнил Кузнецов.
   – Это правильно, но этого недостаточно, – ответил Хрущёв. – Как там говорится: «Экс…» кхм… не, мне это не выговорить… в общем, сюрприз удаётся тогда, когда он хорошо подготовлен.
   – Экспромт, вы хотели сказать? – догадался адмирал.
   – Да, именно, – кивнул Никита Сергеевич. – В общем, тут надо подойти к вопросу комплексно. Нужны не просто корабли, нужны корабли с десантными вертолётами. Передвижной госпиталь. Привлечь авиацию МЧС обязательно. При этом надо всё обставить таким образом, чтобы противник по нашим приготовлениям не мог однозначно расшифровать наше знание о землетрясении. То есть, нужна ещё политическая операция прикрытия, и согласование с французской стороной, на высшем политическом уровне, чтобы в ходе операции мелкие чиновнички с раздувшимся самомнением не ставили палки в колёса.
   При этом быстро и грамотно развёрнутая спасательная операция обязательно привлечёт внимание противника. Для тех же американцев это будет ясный сигнал, что крупномасштабные десантные операции на море умеют проводить не только они. Понимаете?
   – Гм… – адмирал задумался. – Эйзенхауэр и Твайнинг – далеко не дураки, намёк поймут, безусловно. Но как залегендировать сосредоточение нашей эскадры в этом районе? Своих интересов у нас там нет, к тому же рядом Гибралтар, а Эйзенхауэр ещё в 58-м предупреждал нас, чтобы мы туда не совались, иначе война. (АИ, см. гл. 03-11). Я к тому, что сосредоточение нашей эскадры южнее Гибралтара неминуемо насторожит американцев. Они поставят на уши и третий и шестой флоты, какой-нибудь идиот может спровоцировать стрельбу. Да и французы забеспокоятся, у них же в Агадире база флота.
   – Подумайте, как можно замаскировать наши намерения, – попросил Хрущёв.
   – Традиционно такие операции маскируют под плановые учения, – ответил адмирал. – Но уж очень район необычный. Мы там никогда учений не проводили, и сам факт таких учений может натолкнуть противника на мысль, что мы готовимся к атаке на Гибралтар. Меньше всего хотелось бы, готовя спасательную операцию, нарваться на войну.
   – М-да… – Первый секретарь задумался, просматривая подготовленные Серовым документы по Агадирскому землетрясению. – Что ещё можно придумать? Вот тут сказано, что первые толчки в этом районе начались где-то за неделю до основного удара. При этом землетрясение пришлось на третью ночь праздника Рамадан. Время позднее – 23.40 по Гринвичу. Можно из этого что-то использовать?
   – Может, местное духовенство привлечь? – осторожно предложил адмирал. – Если какой-нибудь мулла соберёт народ на площади, скажем, для проповеди, это поможет хотя бы вывести людей на улицу, меньше народа под развалинами пострадает.
   – Да какая проповедь в половине двенадцатого ночи? – возразил Хрущёв. – Да и потом – детей в первую очередь спасать надо, а им эта проповедь, сами понимаете, до лампочки.
   – Тогда надо любым способом вывести народ, прежде всего – детей, из-под крыш на улицы. Может, не проповедь, а представление какое-нибудь, всё же праздник? – предложил адмирал. – Главное – собрать максимум народа на открытом пространстве.
   – Это мысль, – одобрил Никита Сергеевич, – Надо с Иваном Александровичем этот вариант обсудить. Вот ещё проблема – я в это время по графику буду в поездке в Индонезии, то есть, лично участвовать в политических согласованиях не смогу. Алексей Николаич тоже со мной будет, и товарищ Громыко.
   – Вот это – проблема, – заметил Кузнецов. – Надо, чтобы кто-то, обладающий полномочиями, находился в этот момент на связи с де Голлем. Кто-то, с кем я мог бы связаться.
   – Мы сейчас готовимся к государственному визиту во Францию, – сообразил Никита Сергеевич. – Он запланирован на 15 марта. А что, если послать туда, якобы для предварительных согласований, кого-нибудь из членов Президиума ЦК? Вам организуем с ним прямую связь, а он сможет через министра иностранных дел Франции выйти на де Голля.
   – Вполне годно, – согласился адмирал.
   – Тут для прикрытия нашей информированности нужен сложный план, Николай Герасимович, – задумчиво произнёс Хрущёв. – Что-то вроде того, что вы задумали в 56-м при Порт-Саиде. Условно говоря, чтобы наши корабли пошли куда-нибудь, но не к Гибралтару, в нужный момент «случайно» оказались относительно недалеко, приняли сигнал бедствия, изменили курс и в кратчайшие сроки оказались вблизи Агадира. Сможете что-нибудь придумать? Если нужна будет моя помощь или дипломатическая поддержка – скажите, я всё организую. Если меня не будет – обращайтесь к товарищу Шепилову – он член Президиума, и дипломатические связи у него есть.
   – Понял, – кивнул адмирал. – Дайте мне денька два-три подумать, я составлю набросок плана, обсудим, а там уже можно будет подправить и детализировать.
   – Хорошо, только не затягивайте, – попросил Никита Сергеевич. – 11 февраля наша делегация вылетает в Индию, времени мало.
   Адмиралу Кузнецову в январе 1960-го пришлось нелегко. Параллельно пришлось организовывать на Тихом океане поиски унесённой штормом баржи с солдатами. (См. гл. 05-01) Однако план он составил и принёс Хрущёву на обсуждение.
   – Если коротко, Никита Сергеич, я посоветовался со специалистами, и получается у меня настоящий военно-морской балет, с учёными, десантниками, медиками, военно-транспортной авиацией и дипломатами на подтанцовке, – пошутил адмирал. – Мне тут и в ИАЦ помогли, и медики, и археологи поучаствовали, и океанологи, и даже, не поверите – атлантологов подключать пришлось.
   – Кого? – удивился Хрущёв.
   – Атлантологов. Это такие, как вы говорите, упоротые, которые верят в существование Атлантиды, – пояснил адмирал. – Для правдоподобия придётся нам организовать сразу несколько внешне ничем не связанных мероприятий. Силы придётся задействовать значительные, но ради спасения 15 тысяч жизней, думаю – оно того стоит. Да и для всех связанных служб внезапная проверка будет не лишней.
   – Ну-ка, ну-ка, – Первый секретарь был заинтригован.
   Кузнецов расстелил на столе карту Северной Африки и восточной части Атлантики, где были разными цветами, в зависимости от даты, нанесены отметки дислокации всех подразделений, задействованных в операции, выложил перед Хрущёвым свою пояснительную записку. Никита Сергеевич начал читать. Через несколько секунд он удовлетворённо хрюкнул, затем расхохотался и одобрительно показал адмиралу большой палец, дочитал до конца и дал свою краткую оценку:
   – Блеск! Ни одна сволочь не подкопается.
   – Но помощь дипломатов потребуется, Никита Сергеич. Ещё – Академию наук привлечь надо, минздрав, министерство культуры, МЧС и воздушно-десантные войска, – предупредил адмирал. – Я, если честно, не рассчитываю, что наш отвлекающий манёвр сумеет привлечь и вывести на улицы более 5 тысяч человек, поэтому боюсь, что число жертв всё равно может оказаться значительным. Надо быть готовыми к большому количеству раненых и пострадавших. Возможно, даже около 10 тысяч, или больше.
   – М-да… тут ведь есть опасность, что толпа, перепугавшись, может начать метаться и кого-нибудь затопчет, – заметил Хрущёв. – Надо не одну труппу посылать, а целый фестиваль устраивать, чтобы рассредоточить народ по городу, и охватить как можно больше старых районов – насколько помню, там большинство жертв было.
   – В старых арабских кварталах улочки узкие, настоящий лабиринт, я у товарища Серова консультировался, смотрел фотографии, – пояснил адмирал. – Из них надо людей выводить на площади, за город, в общем, на открытое место. К морю нельзя – вдруг будет цунами?
   – Да, думаю, вы правы, – согласился Никита Сергеевич. – Надо всё спланировать очень тщательно, используя спутниковые снимки, наметить, куда выводить людей, куда сажать самолёты, где потом развернуть контейнерные госпитали...
   – Надо обязательно с французами договориться, чтобы они не приняли наши части МЧС за силы вторжения, и не вмазали по ним из всех стволов, – предупредил Кузнецов. – Такой инцидент может весь замысел перечеркнуть. Проблема в том, что заранее договориться не получится.
   – Я постараюсь что-нибудь организовать, – ответил Первый секретарь. – И ещё подключим к ликвидации последствий и поиску пострадавших личный состав Сил быстрого развёртывания ВЭС. Для них это будет очень полезная тренировка.
  
   До 1956 года территория Марокко была разделена на два протектората. Северной половиной страны владела Франция, южной – Испания. После установления независимости Марокко в 1956 г в стране правил султан Мухаммед V, с 14 августа 1957 г принявший титул короля. Во внешней политике король Мухаммед ориентировался на США, однако Франция, как бывшая метрополия, сохраняла на территории Марокко военно-морскую базу в порту Агадир. Испания после «войны Ифни» тоже свернула свое колониальное присутствие, но сохраняла контроль над портом Сиди-Ифни.
   Дипломатические отношения с СССР были установлены 1 сентября 1958 г. Советский Союз главным образом закупал в Марокко мандарины и апельсины. Чёрные ромбические наклеечки с жёлтой надписью «Maroc», были знакомы каждому советскому ребёнку.
   Времени было немного, поэтому план адмирала Кузнецова начали реализовывать сразу по всем направлениям. По дипломатическим каналам договорились с марокканской стороной о проведении совместных мероприятий по культурному обмену. В соответствии с договорённостью в начале февраля в Москву прибыла марокканская делегация. Гости из Марокко представляли советским зрителям, главным образом, фольклор – народные песни и танцы. Само собой, не обошлось без традиционной арабской торговли изделиями народных промыслов. Кроме Москвы, марокканская делегация побывала с культурными мероприятиями в Ленинграде, Киеве, Минске и других городах СССР. (АИ)
   В качестве «ответного мероприятия» в Марокко, также в начале февраля, отправилась большая советская делегация. По замыслу адмирала, в неё было включено сразу несколько лучших цирковых коллективов страны, поэтому эту часть плана «посвящённые» между собой называли «десант клоунов». При подборе артистов предпочтение отдавалось представителям мусульманского населения из республик Средней Азии, чтобы избежать возможных осложнений - операцию предстояло проводить в Рамадан.
   Следующим мероприятием стала отправка в начале февраля из Ленинграда к берегам Марокко и Канарским островам океанографической экспедиции Института океанологии. В экспедиции, кроме базового судна, была задействована исследовательская подводная лодка «Северянка» и экспериментальный батискаф «Посейдон», только недавно погружавшийся в Марианскую впадину. Хотя официально экспедиция считалась океанографической, одной из её целей была объявлена проверка гипотезы советского учёного Николая Феодосьевича Жирова, опубликовавшего в 1959 году первые статьи, факты из которых позже вошли в его книгу «Атлантида. Основные проблемы атлантологии». В книге Жиров анализировал различные варианты возможного расположения Атлантиды, (http://www.vixri.ru/d3/Zhirov%20N.%20_Atlantida.pdf стр. 350 и далее). Сам Николай Феодосьевич считал, что Атлантида, наиболее вероятно, находилась в районе Азорских островов. Однако восточнее, между Пиренейским полуостровом и западным побережьем Марокко, он помещал т. н. «царство второго атланта – Эвмела, связанного с юго-западной Испанией и её богатствами» (Там, же, стр. 352)
   Одной из задач экспедиции была поставлена попытка проверки утверждения из отчета о плавании по Атлантике карфагенского мореплавателя пятого века до н. э. по имени Химилкон, дошедшего до нас в книге «Оrа Maritima», принадлежащей перу Руфа Феста Авьенуса, латинского историка четвертого века н. э. По его словам:
   «…жители Карфагена и люди, обитавшие между столбами Геркулеса, старались не приближаться к этим водам [т. е. лежавшим за Геркулесовыми столбами], которые можно было с трудом преодолеть за четыре месяца. Паруса здесь почти не помогут, ибо ветров почти не бывает, вода очень густая и липкая и сильно препятствует движению вперед.
   Среди песчаных кос и отмелей тут и там вьются огромные водоросли, образуя настоящие заросли, задерживающие корабли. Море там вовсе не глубокое, и дно [океана] едва прикрыто небольшим слоем воды. Там постоянно снуют дикие морские чудовища, и между едва-едва ползущими кораблями тут и там шныряют всякие чудища».
   (цитируется по Эндрю Коллинз «Врата Атлантиды» http://www.universalinternetlibrary.ru/book/43819/ogl.shtml)
   На основании утверждений Химилкона, пересказанных как самим Платоном в диалогах «Тимей» и «Критий», так и Аристотелем в книге «Метеорологика», многие атлантологи помещали Атлантиду в Саргассовом море, однако Николай Феодосьевич Жиров, используя батиметрические данные, убедительно показал, что современные глубины Саргассова моря составляют 1500 – 1700 м, что исключает возможность нахождения там какой-либо суши в указанный Платоном период около 12 000 лет назад.
   С другой стороны, западнее Гибралтарского пролива находятся илистые отмели достаточно большой площади, которые ранее могли быть частью суши, опустившейся ниже уровня моря в результате океанской трансгрессии (Трансгрессия – повышение уровня моря) или опускания части континентальной плиты в результате геологического катаклизма, на который и указывал Платон. Также, как считали некоторые атлантологи, «непроходимое море», о котором упоминал в своём отчёте Химилкон, могло быть результатом массированного выброса пемзы в ходе вулканического извержения большой мощности. Они предполагали, что пемза могла долгое время плавать на поверхности воды, возможно, скреплённая как цементом, намокшим вулканическим пеплом.
   Экспедиция рассчитывала найти на дне в этой части океана следы пемзы и вулканического пепла. Если бы их удалось датировать, это могло стать одним из аргументов в пользу гипотезы Жирова.
   Сам Николай Феодосьевич, несмотря на плохое состояние здоровья, согласился принять участие в экспедиции, понимая, что такой шанс бывает раз в жизни. (Н.Ф. Жиров с 1946 г находился на пенсии по инвалидности). Незадолго до выхода в плавание Жирову была предоставлена возможность выступить по телевидению, в недавно организованной передаче «Очевидное-невероятное», где он познакомил телезрителей со своей теорией и коротко рассказал о планах предстоящего похода.
   Также в экспедиции участвовал учёный-вулканолог Борис Иванович Пийп, которого ради этого специально пригласили с Камчатки. Ему было поручено провести сейсмологические исследования в районе Агадира. Экспедицию решено было сделать международной, и Пийп, как член-корреспондент АН СССР, возглавлявший работу всей вулканологической службы на Камчатке в качестве начальника Камчатской комплексной экспедиции СОПСа АН СССР и одновременно директора Камчатской геолого-геофизической лаборатории, по рекомендации НТС СССР пригласил участвовать в ней директора по вулканологии Парижского института физики Земли, известного бельгийского и французского вулканолога Гаруна Тазиева.
   Район Агадира в то время не считался сейсмоопасным, несмотря на разрушение землетрясением города Santa-Сruz-de-Aguer, в 1731 году. Об этом давнем событии уже успели забыть. В отчёте о землетрясении в Агадире, найденном сотрудниками ИАЦ, указывалось, что за неделю до землетрясения были зарегистрированы первые предварительные толчки. План адмирала Кузнецова учитывал это обстоятельство. Предполагалось, что сейсмометры, установленные экспедицией на морском дне и вокруг города, зарегистрируют эти толчки, первые после долгого периода геологического спокойствия, что позволит учёным заявить о возможности сильного землетрясения в ближайшее время, и убедить власти Марокко начать эвакуацию населения.
   На случай, если правительство короля Мухаммеда V не примет во внимание рекомендации советских и французских учёных, и не начнёт эвакуацию своевременно, что было весьма вероятно – приближался Рамадан, до учёных ли тут – адмирал предусмотрел запасной план.
   По дипломатическим каналам было достигнуто соглашение с президентом Ганы Кваме Нкрума о посещении Ганы эскадрой боевых и десантных кораблей Черноморского флота с дружественным визитом. В состав экспедиционных сил было включено госпитальное судно «Терек» и транспорты снабжения, которые, помимо обычных припасов для экспедиции, везли большое количество медикаментов, перевязочных материалов, опреснительные установки и несколько комплектов передвижных контейнерных госпиталей. Командовал эскадрой вице-адмирал Василий Филиппович Чалый.
   О походе советской эскадры в Гвинейский залив и посещении Ганы было объявлено заранее, в конце января 1960 г. Во время похода планировалось проведение совместных учений эскадры ВМС СССР и Вооружённых сил Ганы. Сценарий учений предусматривал, в том числе, высадку советского десанта на побережье Ганы «с целью оказания поддержки в отражении империалистической агрессии».
   Сроки проведения учений были согласованы таким образом, чтобы вышедшая из Севастополя эскадра оказалась 29 февраля в районе Канарских островов. В этом случае корабли могли бы дойти до Агадира за несколько часов.
   Заранее мобилизовать силы Международной Спасательной Службы было невозможно, поэтому, чтобы иметь наготове достаточное количество людей для оказания помощи пострадавшим, в восточном Средиземноморье решено было провести с 25 февраля учения Сил быстрого развёртывания ВЭС. При этом два батальона из состава СБР решено было «в качестве оперативного резерва» разместить в Албании. Также в Албанию и в Югославию на время учений перелетели самолёты Ан-12 военно-транспортной авиации СССР. Там же были сосредоточены запасы медикаментов, и несколько транспортных дирижаблей «Киров».
   Для согласования предстоящего визита Н.С. Хрущёва во Францию отправились сразу два члена Президиума – Дмитрий Трофимович Шепилов и Кирилл Трофимович Мазуров. Допуска к «Тайне» они не имели, но у Шепилова были связи в дипломатических кругах, а Мазурова Никита Сергеевич отправил ему в помощь, как «крепкого хозяйственника» и хорошего организатора. В складывавшейся обстановке это было не лишним качеством.
   В связи с отсутствием в стране Первого секретаря и Председателя Совета министров, общее руководство операцией было возложено на министра обороны Гречко, ответственным за действия сил флота был военно-морской министр Кузнецов.
  
   Как и ожидалось, примерно за неделю до основного удара стихии сейсмометры, установленные советской научной экспедицией, начали регистрировать подземные толчки, пока ещё относительно слабые, но их сила постепенно нарастала. В четверг, 25 февраля, Гарун Тазиев и Борис Иванович Пийп, переправленные вертолётом в Рабат, через советское посольство попытались связаться с властями Марокко и предупредить о возможности крупного землетрясения. Однако ни центральные, ни местные власти их предупреждению по-настоящему не вняли. С помощью советского посла в Марокко им даже удалось пробиться к королю Мухаммеду. Учёные рассказали королю о признаках приближающегося землетрясения. Король вежливо послушал их несколько минут, а затем дал распоряжение одному из своих чиновников выслушать гостей, после чего распорядитель объявил, что аудиенция закончена. Пийп и Тазиев переговорили с несколькими чиновниками, но результат был неизменно один и тот же. Арабы, с которыми они пытались обсудить ситуацию, лишь молитвенно складывали руки и с традиционным фатализмом отвечали: «Иншалла!» или «На всё воля Аллаха». Казалось, что им было всё равно, погибнут ли несколько тысяч человек, или останутся в живых.
   Поскольку экспедиция была совместной от Академии наук СССР и Военно-морского флота, Борис Иванович Пийп, как её научный руководитель, получил приказ немедленно докладывать обо всех находках, открытиях и происшествиях командованию ВМФ СССР. Столкнувшись с нерасторопностью и откровенным нежеланием марокканских чиновников принимать какие-либо меры предосторожности, Пийп отослал шифровку в Москву.
   28 февраля к Агадиру с севера подошла эскадра Черноморского флота, следовавшая в Гану. Накануне, после прохода эскадры через Гибралтар, к ней присоединился пришедший с Северного флота вертолётоносец «Ярославль» (бывш. «Teseus») c крейсерами и эсминцами охранения, а также атомная подводная лодка К-3. Ранее, в Средиземном море в состав эскадры вошёл авианосец «Николаев» (бывш. «Bulvark»), со своими кораблями эскорта. Адмирал Чалый получил радиограмму из Москвы:
  
   «Научная экспедиция, работающая в районе западного побережья Марокко, сообщает о продолжающихся уже неделю подземных толчках. Район в целом не считается сейсмоопасным, однако толчки постепенно усиливаются. По мнению вулканологов, это может быть признаком приближающегося сильного землетрясения. Будьте готовы изменить график похода в случае необходимости. Возможно, придётся участвовать в оказании помощи пострадавшим из числа местного населения. В случае стихийного бедствия установите контакт с командованием французской военно-морской базы для координации совместных действий.
   Кузнецов»
  
   Адмирал Чалый приказу не удивился. Приказ есть приказ, надо его выполнять. Он распорядился снизить скорость и следовать к Канарским островам в ожидании дальнейших указаний.
   Французы с местной ВМБ вышли на связь первыми, запросили, куда и с какой целью следует эскадра. Адмирал приказал ответить, что корабли под его командованием идут с дружественным визитом в Гану. Французы вроде бы успокоились, во всяком случае, больше вопросов не задавали.
   В предупреждении местного населения большего эффекта удалось достичь путём распространения слухов через «базарное радио» и местное духовенство в Агадире. С муллами в мечетях города была проведена разъяснительная работа. Вняли опять-таки не все, но некоторые муллы начали призывать людей с началом Рамадана проводить ночи на открытом воздухе. На базары запустили дервишей, которые после каждого подземного толчка пугали местных жителей «гневом Аллаха». Им помогали несколько местных улемов, занимавшихся проповедями «исламского социализма», в контакте с соответствующими структурами Коминтерна. Слухи, распространяемые на базарах через местных женщин, подействовали даже лучше. Распространялись не просто предупреждения об угрозе, людей предупреждали, что, пока не прекратятся подземные толчки, ночевать надо под открытым небом. Предупреждению последовали, конечно, не все, но многие прислушались. 29 февраля около полудня в Агадире случился довольно сильный подземный толчок, самый мощный из всех предварительных, многие испугались и в этот вечер решили провести ночь на улице.
   Пока велись все эти приготовления, в Марокко с большим успехом шли гастроли советского цирка. Представления давали прямо на площадях и улицах, чтобы их могло видеть как можно большее количество народа. Советские артисты выступали в Рабате, Касабланке, Эль-Джадиде, Марракеше, и 28 февраля прибыли в Агадир. Каждой цирковой труппе были приданы несколько «сопровождающих лиц» – офицер МЧС, переводчик с арабского, врач и 5-6 человек с десантной спецподготовкой в качестве охраны. (АИ)
   27 февраля в мусульманском мире начался Рамадан, поэтому все выступления с этого дня начинались после захода солнца. Чтобы собрать побольше народа, 29 февраля около 21.00 по улицам Агадира, проходящим через старые мусульманские кварталы, наиболее уязвимые для землетрясения, послали местных «гонцов», которые вместе с артистами приглашали людей на представление. Проводить выступления решили сразу в нескольких местах, за городом, чтобы не создавать большую толпу в одном месте. Детей и молодёжь собирали на цирковые представления в парках, на пустырях, людей постарше зазывали послушать праздничную проповедь на площадях возле мечетей. Улицы заполнились народом, большая часть населения заинтересовалась выступлениями артистов из далёкого и неизвестного Советского Союза. В домах оставались, по большей части, древние старики, которым трудно было выходить из дома.
   Цирковые представления начались около 22.30, сразу на нескольких площадках. На 23.30 был назначен большой фейерверк. Много зрителей собралось, чтобы его посмотреть. Начало фейерверка затянули минут на 5, проверяли пиротехнику. В 23.35 в небе расцвели первые вспышки салюта. Дети взвизгнули от восторга, народ ещё продолжал подтягиваться к местам представлений.
   В 23.40 город потряс мощный удар. По описаниям очевидцев, «землю как будто выдернули из-под ног». По свидетельствам иностранных туристов, в гостиницах на побережье «Свет погас, и была полная темнота. Мы просто сидели, не зная, что происходит», «Комната, казалось, вертелась вокруг нас, а затем потолок рухнул, и стены обвалились».
   (Из статьи BBC http://news.bbc.co.uk/onthisday/hi/dates/stories/february/29/newsid_3829000/3829809.stm)
   Люди, находившиеся на открытой местности, падали. Все здания в старинных районах Founti, Kasbah и Yachech рассыпались кучами мусора и битого кирпича. Все, кто оставался внутри, погибли. В несколько более новом районе Talbordjt было разрушено около 90 % строений. Районы, построенные французами, такие, как Front-de-Mer, пострадали чуть меньше, там рухнуло около 60% зданий, остальные пошли трещинами. Тем не менее, сотни европейцев оказались похоронены в кучах скрученных балок, колонн и разбитых плит перекрытий. Целые районы города были разрушены, тысячи людей убиты на месте, и, что ещё более трагично, тысячи других были заживо погребены под кучами строительного мусора. Всего за 15 секунд старый Агадир перестал существовать, рассыпавшись, как домик, сложенный из кусочков сахара.
   (подробности по http://earthquake.usgs.gov/earthquakes/world/events/1960_02_29.php)
   Сила землетрясения составила 5,7 балла по шкале Рихтера. Впечатляющие масштабы разрушений были следствием расположения эпицентра землетрясения в поверхностных слоях прямо под городом.
   Однако, благодаря тому, что очень много людей находились на открытой местности, наблюдая фейерверк после цирковых представлений сразу в нескольких районах города, число жертв оказалось заметно меньше, чем могло бы быть.
   (АИ. В реальной истории в результате землетрясения 15 000 человек погибли, ещё 12 000 были ранены, общее население города составляло на тот момент около 35000 человек.)
   Первые сообщения о случившейся катастрофе начали поступать по радио уже через несколько минут, с испанских рыболовных судов, стоявших в гавани Агадира. Испанские моряки сообщали о прохождении сильной приливной волны, и массовых разрушениях в городе. Затем пришло подтверждение с французской военно-морской базы, и с исследовательского судна советской океанологической экспедиции. Сейсмометры по всей Европе также зарегистрировали подземный толчок.
   Адмирал Кузнецов ожидал сообщения в штабе ВМФ. Получив радиограмму, он приказал немедленно связаться с находившимися в Париже Шепиловым и Мазуровым, а сам позвонил по ВЧ министру обороны Гречко:
   – Андрей Антоныч, это Кузнецов. Только что получены сообщения из нескольких источников. В районе марокканского города Агадир произошло сильное землетрясение, замечены широкомасштабные разрушения, вероятны многочисленные жертвы среди мирного населения. Предлагаю задействовать МЧС СССР, согласно ранее разработанному плану, для оказания помощи пострадавшим.
   – Действуем по плану оказания помощи в чрезвычайных ситуациях, – распорядился Гречко. – Поднимайте своих, у вас же там эскадра где-то рядом. А я объявляю тревогу и извещу американцев, что это не начало третьей мировой войны.
   Текст телеграммы для Пентагона был уже заготовлен и лежал на столе перед министром обороны. Приказав передать его в США по прямой линии связи, министр снял трубку «вертушки» и объявил тревогу для военно-транспортной авиации, войск гражданской обороны и МЧС, а также для ВДВ. По всем каналам связи был передан заранее условленный кодовый сигнал.
   Учения Сил быстрого развёртывания ВЭС были приостановлены. В соответствии с заключенным при образовании СБР ВЭС межгосударственным соглашением, общее командование СБР на период чрезвычайной ситуации взял на себя командующий ВДВ СССР Василий Филиппович Маргелов.
   Адмирал Кузнецов через спутниковую систему связи передал сообщение в Париж, Мазурову и Шепилову. Вскоре пришёл ответ:
   «Пытаемся связаться с министерством иностранных дел. Ночь, всё закрыто. Вряд ли удастся что-то организовать раньше утра»
   Адмирал тут же отправил сообщение:
   «Попробуйте связаться с французским министерством обороны, их уже известили. Я разворачиваю к Агадиру эскадру, идущую на учения в Гвинейский залив. Надо выяснить, знает ли о случившемся президент, и предложить французам скоординировать наши действия. Сообщите французам, что наша транспортная авиация готова помочь перебросить французские спасательные части. Постарайтесь связаться с президентом.»
   В это время в Албании уже готовили к взлёту дирижабли, подняли по тревоге ожидавшие там резервные части ВДВ, грузили и заправляли топливом транспортные самолёты Ан-12.
   Кузнецов отправил приказ на эскадру:
   «Город Агадир разрушен мощным землетрясением. Приказываю отложить проведение учений, изменить курс и следовать к побережью Марокко, для оказания помощи пострадавшим. По прибытии установить контакт с французским командованием, действовать совместно, в тесном сотрудничестве.»
   Французские моряки с военно-морской базы уже начали спасательную операцию. Примерно через час первые грузовики с морскими пехотинцами начали пробиваться через завалы на улицах в разрушенные районы города. В Агадире царил хаос, из-под руин тут и там были слышны стоны раненых и придавленных.
   Собравшиеся на площадях уцелели, но были перепуганы происходящим. В этот момент руководство толпой взяли на себя приданные цирковым труппам «сопровождающие». Им удалось организовать зрителей, большинство из которых находились в шоке и полной растерянности. Несколько случаев паники пресекли десантники из числа «групп сопровождения». Всё освещение в городе погасло, в этот момент очень пригодились цирковые прожекторы, питавшиеся от автономных бензиновых генераторов. Под руководством офицеров МЧС десантники разделили зрителей, собрали вместе женщин и детей, организовали мужчин в отряды и повели их на разборку ближайших завалов.
   Половина ночи – примерно 6 часов сразу после землетрясения – была наиболее тяжёлой для пострадавших. Помощи не было никакой – её ещё не успели организовать. Французская морская пехота с трудом пробивалась сквозь завалы, продвигаясь очень медленно.
   Министр обороны Гречко пытался связаться через посольство с марокканским королём. Рабат не отвечал – видимо, там ещё все спали, и никто не решался разбудить монарха.
   – Х…й с ним, пусть дрыхнет дальше! – раздражённо рявкнул маршал, снял трубку «вертушки» ВЧ и передал Маргелову:
   – Василий Филиппыч, с Марокко связаться пока не могу. Дирижаблям взлёт по готовности, самолёты поднимайте, когда будет связь с французским командованием.
   В это время отряды, сформированные из местного населения, и французская морская пехота уже начали доставать из-под обломков первых пострадавших. Пока они ещё работали без контакта друг с другом, пробиваясь в пострадавшие районы с разных сторон. Врачи, приданные под видом «сопровождения» цирковым труппам, оказывали первую помощь извлечённым из руин раненым. Для учёта погибших и организации похорон привлекли муллу из городской мечети, сначала одного, потом ещё одного, и так далее, по мере продвижения вглубь руин, от одной мечети к другой.
   Василий Филиппович Чалый установил связь с командованием французской военно-морской базы, и передал сообщение:
  
   «Имею приказ изменить курс и следовать в Агадир для оказания помощи пострадавшим при стихийном бедствии. Готов сотрудничать на всех уровнях. Прошу принять меры по обеспечению безопасного входа подчинённых мне кораблей на рейд.
   Командующий эскадрой Черноморского флота СССР вице-адмирал Чалый»
  
   Предупредить французов было необходимо – внезапное появление советской эскадры на рейде военно-морской базы великой державы, да ещё входящей в НАТО, в момент такого стресса, могло повлечь любые последствия. Адмирала успокаивало одно – по докладу разведки, ядерного оружия, готового к применению, у французов на тот момент ещё не было, и опасаться, что кто-то шарахнет с перепугу по эскадре, пока не стоило. Тем не менее, адмирал отправил первым невооружённое госпитальное судно, приказав ему идти полным ходом. Боевые корабли тоже увеличили ход, оставляя тихоходные транспорты снабжения за кормой.
   Под утро советская эскадра была уже на подходе к Агадиру. Адмирал получил сообщение, что из Албании подняты по тревоге самолёты советской военно-транспортной авиации с мобилизованным медперсоналом и запасом медикаментов для пострадавших. Военно-морской министр приказал совместно с французскими военными обеспечить приём самолётов в аэропорту города. Василий Филиппович отправил в Агадир на вертолёте офицера связи и переводчика, для установления первоначального контакта с французским командованием.
   Французы встретили помощь советских моряков с явным облегчением. В порту Агадира в этот момент стоял авианосец «Лафайетт», его команда уже участвовала в спасении людей, но фронт работ был гигантский, и помощь нескольких тысяч человек с советской эскадры пришлась как нельзя кстати.
   Советские дирижабли поднялись из Албании за час до рассвета. Лететь до Агадира даже напрямую через пустыню им предстояло около 25 часов, поэтому решили не рисковать и рассчитали график полёта так, чтобы приземляться в светлое время суток. Самолёты Ан-12 могли покрыть то же расстояние за 5 с половиной часов, их тоже решено было поднимать с рассветом. В это время госпитальное судно «Терек» уже ошвартовалось в порту Агадира, а идущая следом эскадра входила на рейд.
   Шепилову с Мазуровым удалось среди ночи дозвониться во французское министерство обороны. После долгих объяснений с дежурным офицером, и переключений по цепочке Шепилова соединили с заспанным министром национальной обороны Франции Пьером Гийома. Тот не сразу понял, какого чёрта от него хотят в два часа ночи какие-то русские, и прежде всего спросил:
   – Что случилось? Это объявление войны?
   – Нет, чёрт подери! Это предложение помощи! – ответил уже изрядно раздражённый долгим ожиданием Шепилов. – В Агадире сильное землетрясение, много пострадавших. Ваши моряки оказывают помощь раненым. Мы тоже можем помочь, если вы заинтересованы в нашем содействии.
   – Надо доложить президенту… – Гийома, наконец, проснулся и начал соображать. – Он встаёт рано утром, без него я не могу принять такое решение…
   – Дмитрий Трофимыч, скажите ему, пусть пока поднимает по тревоге Иностранный Легион в Алжире, прикажет им готовиться к перелёту, а мы обеспечим самолёты, – подсказал Мазуров. – Передайте, что самолёты были задействованы в учениях, и готовы взлететь из Албании на рассвете.
   Выслушав Шепилова, французский министр замолчал на несколько секунд, а затем ответил:
   – Я вас понял. Ждите звонка. Пусть ваши самолёты вылетают. Я сообщу в Алжир, чтобы им разрешили посадку и дозаправили. Как только я переговорю с президентом, я вам перезвоню.
   Ан-12 взлетели из Албании в расчётное время и через приблизительно 3,5 часа приземлились в Алжире. К этому времени всё уже было решено. Пьер Гийома перезвонил в советское посольство утром, около 6.30:
   – Бонжур, господа. Это Гийома. С вами будет говорить президент.
   К чести де Голля, он очень быстро осознал масштабы трагедии и принял решение сразу:
   – Господин Шепилов, я очень благодарен вам за действенную поддержку, – сказал президент. – Сейчас нужно как можно быстрее организовать переброску медперсонала и спасателей. Идея господина Мазурова перебросить в Марокко части нашего Иностранного легиона на ваших самолётах может спасти много жизней. Конечно, у нас есть и свои транспортные самолёты, но ваши уже в воздухе, на них мы успеем быстрее.
   – Мы могли бы перебросить ещё больше людей на наших транспортных дирижаблях, – предложил Шепилов.
   – Думаю, ещё больше уже не нужно, там ведь и наши и ваши моряки участвуют, ответил де Голль. – Вот ваших врачей и медикаменты примем с благодарностью.
   – Врачи, медикаменты, комплекты передвижных госпиталей в Агадир отправлены. А как там с обеспечением питьевой водой? – подсказал Мазуров.
   Шепилов передал его вопрос президенту.
   – С водой в Африке всегда плохо, – ответил де Голль. – А в сложившейся ситуации, полагаю, будет тем более напряжённо. Вы можете чем-нибудь помочь?
   – Скажите ему, что можем отправить опреснительную установку, но ей нужно электричество, – снова встрял Мазуров.
   – Да, это было бы очень кстати, – подтвердил де Голль, услышав предложение Мазурова в переводе Шепилова. – С электричеством – ну, разве что установить её возле нашей базы, и кинуть оттуда кабель. В любом случае – спасибо, пришлите установку, а запустить её на месте наши специалисты вместе с вашими сумеют.
   Ещё раз благодарю вас за солидарность и оперативность, господа. Сейчас я вынужден заняться срочными делами, постараюсь встретиться с вами, как только позволит ситуация.
   Президент закончил разговор, но тут же перезвонил министр обороны Гийома.
   – Господа, я дал указания Иностранному Легиону. Легионеры ожидают ваши самолёты на аэродроме. Мы вам весьма признательны за вашу помощь, и свяжемся с вами, как только сможем.
   Ближайший к алжирской штаб-квартире Легиона в Сиди-бель-Аббасе аэродром был слишком мал, чтобы принять большое количество транспортных самолётов, поэтому несколько подразделений легионеров в течение 2-х часов отвезли на грузовиках в Оран, где аэродром позволял принимать любые самолёты. Солдатам объявили, что их срочно перебрасывают в Марокко, для спасения пострадавших от стихийного бедствия. О землетрясении в Легионе уже было известно из радиопередач. Легионеров несколько удивило, что для выполнения задачи командование не привлекло никого из этнических немцев, которых в Легионе всегда служило достаточно много (по разным оценкам от 35% до 60%, хотя последняя цифра, скорее всего, завышена).
   По аэродрому Орана, гудя моторами, рулили транспортные «Норатласы». Однако их было слишком мало, чтобы перебросить всех легионеров, что тряслись в казавшейся бесконечной колонне грузовиков, растянувшейся на несколько километров по пыльной дороге. Солдаты недоумевали, зачем подняли по тревоге столько людей, если их не на чем везти?
   По команде офицеров легионеры выгрузились из машин и построились вдоль рулёжной дорожки. Через несколько минут началась погрузка. «Норатласы» брали только 45 человек десанта. Один за другим они отрывались от земли и уходили за горизонт. Оставшиеся на аэродроме легионеры недоумевали, не понимая, сколько им придётся ждать.
   Высоко с неба донёсся иной звук – низкий и могучий рёв турбовинтовых двигателей. Подняв головы, солдаты увидели группу четырёхмоторных транспортных самолётов, идущую строем «колонна звеньев». Легионеры были немало удивлены – большинство из них узнали силуэт нового русского транспортного самолёта Ан-12. Ещё больше они удивились, когда самолёты прошли «по коробочке» вокруг аэродрома и один за другим приземлились.
   Большие транспортники, куда крупнее недавно улетевших «Норатласов», по очереди съезжали с ВПП на рулёжную дорожку, проезжали по ней до конца и останавливались прямо перед строем легионеров. К ним тут же подъезжали топливозаправщики. Офицеры Легиона машинально отметили, что у русских бортинженеров были наготове переходники, позволявшие пристыковать шланг стандарта НАТО, используемый французами, к русским заправочным штуцерам.
   Последовала команда на погрузку. Всё ещё не пришедшие в себя от неожиданности легионеры повзводно занимали места в советских транспортных самолётах. Часть грузовой кабины в некоторых из них была занята грузами, помеченными знаком красного полумесяца, с надписями на русском, французском и арабском. Несколько самолётов не открыли рампы для погрузки – они были загружены советскими десантниками и сапёрами. Сразу по окончании погрузки и дозаправки самолёты снова взлетели и взяли курс на Агадир.
   Пока шли мобилизационные мероприятия, советский посол в Марокко Дмитрий Петрович Пожидаев сумел достучаться до министерства иностранных дел и передать королю Мухаммеду короткое послание МИД СССР с соболезнованиями и уведомлением, что моряки эскадры советского ВМФ уже оказывают помощь пострадавшим от землетрясения, вместе с персоналом французской военной базы. Король оказался поставлен перед фактом, но внезапную помощь принял с благодарностью. Мухаммед V был в состоянии немалого стресса. Через несколько часов, отдав необходимые распоряжения в столице, он лично вылетел в Агадир.
   Уже на подлёте он с изумлением и ужасом увидел страшную картину полного разрушения. Ещё вчера цветущий город превратился в огромную кучу мусора. В развалинах копошились тысячи людей, разыскивающих своих близких.
   Аэропорт Агадира оказался заполнен пострадавшими и военными. Король с удивлением обнаружил разгружающиеся и заправляющиеся рядом французские «Норатласы» и советские Ан-12. К ещё большему его удивлению на разгрузке плечом к плечу работали французские легионеры, моряки с французской базы и авианосца «Лафайетт», советские десантники, и матросы с советской эскадры, бросившей якоря на рейде. Советские спасатели из МЧС руководили командами местных жителей, разбиравшими завалы. Им помогала переброшенная по воздуху рота советских сапёров.
   В аэропорту был развёрнут контейнерный госпиталь, сюда свозили пострадавших со всего города. Советские и французские врачи оказывали им помощь. Раненых с переломами, внутренними повреждениями и черепно-мозговыми травмами перевозили вертолётами на советское госпитальное судно, где имелась рентгеновская установка, УЗИ, и прочая сложная медтехника. За пределами аэропорта был организован палаточный лагерь и пункты питания для уцелевших. Самолёты доставили полевые кухни, продукты питания передали французы из флотских запасов. Здесь же проводился учёт выживших.
   Ознакомившись со статистикой, король Мохаммед был в ужасе. Общее число погибших и пропавших без вести было не менее 10 тысяч человек. Раненых оказалось относительно немного – порядка трёх тысяч (вместо 12000). Среди уцелевших преобладали дети, подростки и молодые семьи. Местные чиновники объяснили королю, что большинство населения города в момент удара смотрели цирковое представление и фейерверк, собравшись на открытом месте, и потому не пострадали. Мухаммед V, услышав об этом, при всех опустился на колени и искренне возблагодарил Аллаха за то, что тот послал его народу «этих русских артистов» именно туда и в тот день, когда они оказались больше всего нужны.
   В числе погибших оказались по большей части старики. К сожалению, погибло много молодых матерей с младенцами – их мужья с детьми постарше ушли смотреть фейерверк, приказав жёнам сидеть дома с малышами. Сказались культурно-религиозные особенности ислама.
   Уже на следующий день число погибших и пропавших без вести сократилось почти на треть. Смешанные спасательные команды французов, русских и местных жителей достали из-под обломков более трёх тысяч раненых. И, к сожалению, около 5 тысяч погибших. Во второй половине дня 1 марта из СССР транспортными самолётами были доставлены 40 шагающих малогабаритных кранов-«пауков», которые с успехом использовались при разборке завалов. Утром 2 марта прибыли несколько грузовых дирижаблей «Киров», они привезли ещё один комплект контейнерного госпиталя, советский медперсонал, медикаменты, бульдозеры для расчистки заваленных улиц, и ещё 60 мини-кранов- «пауков», ещё более ускоривших разборку руин. В обломках продолжали находить раненых и мёртвые тела.
   Зашевелились и страны НАТО – уже 1 марта на аэродроме Агадира приземлились первые самолёты с американских баз в Марокко, а также из Германии. Собственный «воздушный мост» организовали испанцы. Но советская помощь оказалась самой оперативной и действенной.
   В сложившейся ситуации на первый план вышли мероприятия по предотвращению эпидемий и заболеваний. В исламской традиции покойников не просто так принято хоронить до захода солнца. В жарком климате любой труп очень быстро становится рассадником заболеваний. Поэтому следующим по важности делом после поиска выживших в руинах и оказания помощи раненым, была организация похорон погибших. К этому активно привлекали мужчин из местного арабского населения, чтобы не усугубить ситуацию конфликтом на религиозной почве, из-за по случайности неправильно проведённого похоронного обряда.
   И без того сложное положение усугублялось отсутствием источников чистой воды. Имевшиеся в городе колодцы оказались завалены обломками домов, забиты мусором, многие из них вообще обрушились внутрь. Население было вынуждено пить ту воду, что удавалось добыть. Из СССР было доставлено несколько опреснительных установок.
   2 марта раскопки в руинах и извлечение тел погибших продолжались. Число погибших выросло до 6 тысяч человек, но всё же это было не 15 тысяч, как могло бы быть. Количество раненых увеличилось ненамного. Пропавших без вести, т. е. находившихся под обломками, согласно переписи, оставалось менее тысячи. В лагере временного размещения ежедневно проводились опросы населения, многие просто не могли найти своих родных и близких, так как всё перемешалось. Военные решили этот вопрос просто – выстроили всех «потеряшек» по обе стороны взлётно-посадочной полосы, и водили по несколько человек вдоль строя, пока их кто-нибудь не узнавал и не окликал. Таким несложным образом удалось вернуть матерям и отцам множество детей. (АИ)
   3 марта из Германии транспортными самолётами была переброшена рота «А» 79-го инженерного батальона армии США, с полным комплектом полевой инженерной техники. Её тяжёлые бульдозеры присоединились к советским сапёрам, и помогли окончательно расчистить улицы. Теперь по городу стало возможно проехать.
   4 марта основные поиски были завершены, хотя тела погибших находили при разборке завалов в жилых кварталах ещё дней десять. Но уже стало ясно, что живых найти не удастся, кроме, может быть, одного-двух, не придавленных, а заблокированных где-нибудь в подвале. Общее число погибших составило немногим более 6 тысяч человек, раненых было менее 4-х с половиной тысяч. Николай Герасимович Кузнецов отослал шифротелеграмму Хрущёву, находившемуся в тот момент в поездке. В послании он отчитался о результатах операции.
   Результаты Никита Сергеевич счёл удовлетворительными. Благодаря принятым мерам, количество погибших и раненых составляло чуть более трети от случившегося в «той» истории.
   – Наши усилия того стоили, – сказал Хрущёв, показав Косыгину расшифрованную телеграмму.
   Эскадра продолжила свой путь в Гану, где в середине марта состоялись запланированные учения. Технику, войска МЧС и десантников вывезли транспортные самолёты.
   Материальный ущерб, нанесённый городу, оценивался в 70 миллионов долларов 1960 года. Агадир пострадал так сильно, что старые районы решено было не восстанавливать. Новый город был отстроен примерно в 3 километрах к юго-востоку, лишь район New Talbordjt выстроили граничащим со старым, разрушенным районом.
   Новые здания строились уже с учётом сейсмоопасности региона. Каждое строящееся здание осматривали эксперты-строители, выдавая заключение о возможности его эксплуатации. На освидетельствование сейсмостойкости новых зданий было затрачено около 45 миллионов долларов. В городе были проложены новые, современные инженерные сети, значительно лучше разрушенных землетрясением, было высажено около 85 тысяч деревьев.
   (Из отчёта Петера Шталя, эксперта службы Physique du Globe ЮНЕСКО, Информационный бюллетень, апрель 1967 г. , Том 1, № 2)
   Совместная работа спасательных служб и военных подразделений нескольких стран при ликвидации последствий землетрясения в Агадире показала важность расширения Международной Спасательной Службы и участия в ней национальных служб спасения наиболее развитых стран. Процесс формирования МСС вышел за рамки стран Экономического Союза.
  
  
   #Обновление 31.07.2016
  

6. Смерть ходит рядом.

  
  К оглавлению
  
   По возвращении в Москву, Никита Сергеевич занялся текущими вопросами, накопившимися за время поездки, и одновременно готовился к визиту во Францию. Личный врач, Владимир Григорьевич Беззубик, беспокоясь, чтобы Первый секретарь после возвращения из тропиков в холодную, промозглую мартовскую Москву, не простудился или не подхватил грипп, ещё перед отлётом рекомендовал ему для профилактики за неделю до возвращения принимать небольшими дозами новое, только что прошедшее клинические испытания, противовирусное средство – ремантадин. Хрущёв врача послушался, и начал принимать препарат ещё в Индонезии, перед визитом в далеко не тёплый в марте Афганистан. Новое лекарство подействовало, гриппом Никита Сергеевич не заболел. (АИ, в реальной истории Хрущёв по возвращении из поездки заболел гриппом, из-за чего визит во Францию был перенесён на неделю).
   8 марта страна отпраздновала Международный женский день. С 1960 г решением правительства он был объявлен нерабочим днём. (АИ, в реальной истории – с 1966 г) 7 марта женщин в большинстве организаций отпустили домой сразу после обеда, чтобы дать им возможность подготовиться к празднику. Цветочные магазины сделали 7 марта полуторный годовой план, теперь можно было расслабиться до 31 августа, когда придут за букетами для учителей родители первоклассников.
   9 марта Никита Сергеевич приехал в Кремль как обычно, к 9.00, и занялся решением накопившихся вопросов: прочёл десятка два различных докладных записок, проектов, и прочих документов, требовавших его решения или резолюции, ответил на десяток телефонных звонков, сам переговорил с несколькими министрами и председателями Госкомитетов, решая различные вопросы.
   Время уже близилось к обеду, когда звонок телефона оторвал его от очередной бумаги. Никита Сергеевич взял трубку:
   – Слушаю, Хрущёв.
   Звонил Серов:
   – Никита Сергеич, беда! Умер Игорь Васильевич Курчатов...
   В первый момент Хрущёв даже не понял:
   – Как – умер? Когда, где?
   – Утром. На работе. Провёл с утра сложное совещание, потом позвонил в Дубну, Векслеру, и заперся в кабинете, приказал его не беспокоить. Через час, примерно, ему позвонил Дмитрий Васильевич Ефремов, с которым они в последнее время вместе работали над документами. Товарищ Ефремов звонил по срочному делу, но Курчатов не ответил. Ефремову это показалось странным, он пришёл лично, заглянул в кабинет, и увидел, что Игорь Васильевич сидит за столом «в неживой позе» – так с его слов записано, – доложил Серов. – Товарищ Ефремов тут же вызвал группу врачей, которым было приказано сопровождать Игоря Васильевича. Врачи прибежали меньше, чем через минуту, но было уже поздно, смерть наступила около часа назад.
   (АИ, в реальной истории И.В. Курчатов скончался 7 февраля 1960 г во время прогулки в санатории «Барвиха», посещая лечившегося там Ю.Б. Харитона)
   Хрущёв слушал объяснения Серова, но не слышал, не воспринимал их. Тяжело оперевшись лбом на руку, он произнёс:
   – Не понимаю... Как так могло случиться? Его же лечили, он, вроде бы, хорошо себя чувствовал... Не понимаю...
   – Я сейчас приеду, – сказал Серов. – Объясню всё подробнее.
   – Приезжай, – услышав гудки в трубке, Никита Сергеевич положил её на рычаг, затем нажал клавишу вызова:
   – Григорий Трофимыч, – сказал он по громкой связи. – Курашова и Маркова ко мне, срочно. Хоть из-под земли.
   – Будет сделано, – ответил Шуйский. – Никита Сергеич, с вами всё хорошо? Может, товарища Беззубика вызвать?
   – Нет, Владимир Григорьич тут не поможет, – тусклым, безжизненным голосом ответил Первый секретарь. – Умер Курчатов. Серов только что доложил...
   Он отпустил клавишу и невидящим взглядом уставился в стену. На душе было тяжело и пусто. Никита Сергеевич не понимал, что могло случиться. Да, Курчатов был болен, перенёс два инсульта, сердце было порядком изношено, но в прошлом году его активно лечили, прежде всего – от тромбоза, заодно новыми, синтезированными по данным из посылки препаратами поддержали сердце. Александр Михайлович Марков, начальник «кремлёвского» 4 Главного управления Минздрава, клялся, что врачи сделали всё возможное, да и сам Курчатов после лечения выглядел заметно лучше, чем последние пару лет.
   – Как? Как, чёрт подери? Почему? Ведь всё сделали, чтобы это предотвратить! – едва не простонал Хрущёв. – Где не доглядели? Что могло случиться?
   Он снова придавил клавишу:
   – Григорий Трофимыч, вызови ещё академика Келдыша. Больше ни для кого меня нет.
   – Будет сделано.
   Хрущёв отпустил клавишу и ещё несколько минут сидел неподвижно, глядя на молчащий телефон. Смерть Курчатова стала для него полной неожиданностью, ещё и потому, что, казалось бы, были приняты все мыслимые меры. И всё же судьба как будто решила показать человечишкам свою непреклонную силу.
   «Нет, костлявая, Королёва я тебе так запросто не отдам», – подумал Никита Сергеевич: «Во всяком случае, не отдам без боя».
  
   Первым приехал Серов. Пока он снова, теперь уже лично, и со всеми подробностями, докладывал Первому секретарю обстоятельства смерти академика, подъехали министр здравоохранения Сергей Владимирович Курашов и начальник 4 ГУ Марков. Подробности, доложенные Серовым, ситуацию не прояснили. Хрущёв обрушился на Курашова и Маркова:
   – Вы куда смотрели? Я вам что поручал? «Не отходить ни на шаг, ни на минуту не оставлять без присмотра!» Где были ваши врачи? Почему оставили его одного? Почему лечение не дало результатов?
   Появившийся «в разгар шторма» академик Келдыш молча остановился в дверях. Хрущёв сделал ему приглашающий жест рукой:
   – Проходите, проходите, Мстислав Всеволодович, садитесь. Беда у нас.
   – Да, мне уже сообщили, – Келдыш выглядел не лучше Хрущёва.
   – Итак, я жду объяснений! – Первый секретарь говорил внешне спокойно, но это было спокойствие заряженного конденсатора.
   Александр Михайлович Марков доложил:
   – Бригада врачей находилась в соседнем помещении. Игорь Васильевич с утра проводил совещание, вопросы обсуждались, как обычно, секретные. Врачей на совещание не допускали.
   После совещания дежурный врач осмотрел Игоря Васильевича, замерил давление, пульс. Показатели были выше обычных, но ненамного. По требованию врача Игорь Васильевич принял препарат от давления, но от рекомендации немного полежать отказался категорически. В этот момент ему из Дубны позвонил товарищ Векслер, они начали обсуждать очередной секретный вопрос, и товарищ Курчатов попросил врача выйти из кабинета.
   Затем он работал один, врач дважды заглядывал в кабинет, но Игорь Васильевич попросил не беспокоить, сказал, что хочет сосредоточиться на важной проблеме.
   – Ясно! – буркнул Хрущёв. – Теперь – конкретно, просто и внятно: почему он умер? Причина?
   – Вероятнее всего – обширное кровоизлияние в мозг, – ответил Марков. – Точнее можно будет сказать после вскрытия. Пока не провели экспертизу, можно только предполагать.
   – М-да... – проворчал Никита Сергеевич. – Как обычно. Никто вроде и не виноват, а человека потеряли. И какого человека!
   Первый секретарь в сердцах хватил кулаком об стол, так, что подпрыгнули стоявший на нём стакан с карандашами и записные книжки, только папки с документами не шелохнулись.
   – Идите... – он раздражённо махнул рукой в сторону двери, и вполголоса добавил: … с глаз долой...
   Курашов и Марков поспешили покинуть кабинет. Хрущёв угрюмо молчал. Академик Келдыш и Иван Александрович Серов, также молча, ждали, понимая, насколько силён оказался этот удар для Первого секретаря.
   – Так, товарищи... Первая потеря у нас... – глухим, надтреснутым голосом произнёс Никита Сергеевич. – Кто следующий?
   – Сергей Палыч Королёв, в 66-м, – мрачно ответил Мстислав Всеволодович. – За ним – товарищ Соколовский, в 1968.
   – Да, это помню, – медленно кивнул Хрущёв.
   – Потом... потом вы, Никита Сергеич... Затем, в октябре 1972-го – Иван Антонович Ефремов. Дальше – товарищ Лебедев, в июле 1974-го, за ним – товарищи Кузнецов и Бартини. В 1974-м, 6 декабря, день в день.
   – Что, оба? – изумился Никита Сергеевич.
   – Да, по документам так, – подтвердил Серов. – Но на документы я бы в этом случае не рассчитывал. Курчатов прожил на месяц дольше, то есть, документы Веденеева в его случае уже не сработали. Чем дальше, тем больше должно накапливаться расхождений. Мы же каждый свою дату знаем, не станем сидеть, сложа руки.
   – М-да... Возможно, возможно... Кто дальше?
   – Товарищ Гречко, в 1976-м, – продолжал академик. – Потом – я, в 1978-м, но это под большим вопросом. Обстоятельства мне известны, остерегусь. Остальные – позже. А вообще, в этом вопросе я согласен с Иваном Александровичем, к тому времени всё может очень сильно измениться, не исключено, что кто-то может... – академик запнулся, – … может уйти и раньше. Нагрузки и ответственность своё дело сделают.
   – Ты, Никита Сергеич, преемника себе выбрал? – строго спросил Серов. – А то, неровён час...
   Хрущёв тяжело встал, подошёл к сейфу, скрытому за дубовой панелью отделки кабинета, открыл, достал два конверта, вернулся к столу и протянул конверты Серову и Келдышу. Обычные, белые почтовые конверты, с напечатанной маркой, но непрозрачные на просвет. На обоих рукой Никиты Сергеевича было написано: «Вскрыть, если вдруг помру, не раньше».
   – Третий Косыгину отдам, – проворчал Первый секретарь. – Если передумаю – эти заберу, дам другие. Там несколько кандидатов, по номерам. Вы, товарищи, тоже себе смену готовьте заранее.
   Я до смерти на посту сидеть не собираюсь. Когда придёт время – подам в отставку и своего кандидата представлю на Президиуме. А там – как решит партия и народ. Всё должно быть по закону.
   – Никита Сергеич, ты что, тебе ж на пенсии скучно будет! – удивился Серов. – Нельзя же так сразу, резко, бросать работать, смена образа жизни в твоём возрасте больше навредит, чем поможет.
   – А кто сказал, что я вот так, сразу, на пенсию уйду? – через силу усмехнулся Хрущёв. – Это «там» меня Брежнев с Шелепиным выперли. На менее ответственную работу попрошусь сначала. Я даже и место себе уже присмотрел. Но никому раньше времени не скажу.
   Ладно, хватит об этом. Я хочу знать, почему умер товарищ Курчатов. Не заключение врачей, а причину, которая привела к такому исходу, – строго пояснил Первый секретарь.
   – В последнее время выявились неожиданные проблемы с реактором-ускорителем, – ответил академик. – Игорь Васильевич о них упоминал, но я не атомщик, могу в чём-то ошибиться. Думаю, надо собирать совещание по атомной энергетике и товарища Векслера заслушать.
   – Заслушаем, – многозначительно ответил Хрущёв. – Ещё один вопрос решить надо. Игоря Васильевича надо кем-то заменить. И на посту директора Института атомной энергии, и … в нашей честной компании. Мстислав Всеволодович, что скажете?
   – У меня только одна кандидатура, – ответил Келдыш. – Анатолий Петрович Александров. Он – заместитель директора ИАЭ. В «той» истории он заменил Курчатова на посту директора, а затем – меня на посту президента Академии Наук. Такое решение будет логичным со всех точек зрения и не вызовет никаких подозрений.
   – Товарищ Александров оборонной тематикой занимается давно, и заслуживает полного доверия, – поддержал кандидатуру Иван Александрович. – К тому же, – он покопался в своих бумагах, – проживёт достаточно долго.
   – М-да... что тоже немаловажно, как сегодня выяснилось, – проворчал Никита Сергеевич. – Хорошо. Надо его проинформировать заранее, примерно за неделю до совещания.
   – Да можно хоть сегодня, – ответил Серов. – Бланки подписки у меня с собой, начальная подборка информации в ИАЦ подготовлена давно. Ждать нечего, тем более, у тебя визит во Францию скоро, а по атомным проблемам дело не терпит отлагательств.
   – Хорошо, – Хрущёв повернулся к телефону и нажал клавишу:
   – Григорий Трофимыч, академика Александрова вызови, пожалуйста. Если он в Москве – то на сегодня, а если в Северодвинске или в Обнинске, то как можно скорее, – распорядился Первый секретарь.
   – Тут такой момент, Никита Сергеич, – сказал Серов. – По-моему, зря вы с Косыгиным товарища Курашова вместо Марии Дмитриевны Ковригиной министром здравоохранения поставили. Она, всё же, крупный специалист, и проживёт ещё долго, а Курашов курортными делами да детским отдыхом занимался, и в «той» истории умер в 1965-м.
   – Мне доложили, что Мария Дмитриевна не проявила понимания по вопросу ядерных испытаний, – припомнил Хрущёв. – Вопрос решался на Совете министров, ко мне, помнится, обращался Суслов, незадолго до ареста – его и прочей кодлы, предлагал рассмотреть персональное дело Ковригиной, я ему отказал, так как не видел для этого оснований...
   (В реальной истории персональное дело таки рассматривали http://museumdom.narod.ru/bio10/kovrigina.html)
   – Тогда слушай, как оно на самом деле было, – сказал Серов. – Мария Дмитриевна против ядерных испытаний действительно возражала, и правильно – взрывы в атмосфере устраивать – идиотизм и преступление, взрывать надо под землёй. Её ошибка – она пошла с этим вопросом к Суслову. А параллельно ещё предложила сократить аппарат 4-го управления Минздрава. Суслов засуетился, приказал перекрыть Ковригиной доступ к данным Госкомстата – министру здравоохранения перекрыть доступ к медицинской статистике – это надо было додуматься?!
   С персональным делом ты его обломал, тогда он зашёл с другой стороны – среди прочего подсунул Косыгину свою докладную записку, где вопрос был представлен, скажем так, сильно однобоко, с идеологической точки зрения. Алексей Николаич дал резолюцию «Разобраться и доложить». Суслов подключил к делу военных. Вот и разобрались... Тебе тогда не до того было, ты к визиту де Голля и сессии КС ВЭС готовился.
   – Почему прямо на меня не вышли? Ты куда смотрел? – возмутился Хрущёв.
   – Ты, Никита Сергеич, удивишься, если узнаешь, сколько важных вопросов без твоего ведома вообще решается, в аппарате ЦК, на уровне отделов, – ответил Серов. – Мне ведь тоже об этом никто не докладывал в тот момент, это я уже потом нарыл.
   – Херня какая-то с Ковригиной получилась, – Хрущёв озадаченно почесал лысину.
   – Да уж, лучше не скажешь, – согласился академик Келдыш. – Вообще, я считаю, это – наше упущение, и большое, что мы до сих пор не дали полной информации по «Тайне» никому из медиков, а только ограничились передачей технологий, справочников и учебников из ИАЦ в профильные институты.
   – Пожалуй. Но по фармацевтике и медтехнике результат и без того вышел впечатляющий, а посвящать в «Тайну» лишних людей в общем-то опасно, – пояснил Серов.
   – Но и оставлять такую важную отрасль, как медицина, без куратора, с нашей стороны было неразумно, – возразил академик. – Увлеклись каждый своей тематикой, а оценить картину в целом – компетенции не хватило. На мой взгляд, Мария Дмитриевна – как раз тот человек, которому можно было бы поручить деятельность куратора медицины и биологии.
   – М-да... С Косыгиным я поговорю, – решил Хрущёв. – Вопрос о возвращении Ковригиной на должность министра поставлю на Президиуме и в Совете министров. Иван Александрович, проверь её по своей линии. Хоть я и уверен, что доверять ей можно, но порядок есть порядок.
   – Проверю, конечно, – подтвердил Серов, – но у меня тоже в её отношении сомнений нет.
  
   Анатолий Петрович Александров, по счастью, оказался в Москве, и приехал в Кремль уже через час.
   – Здравствуйте, Анатолий Петрович, проходите, – пригласил Хрущёв. – Хотелось бы, конечно, побеседовать с вами при более приятных обстоятельствах, но выбирать, извините, не нам.
   – Мне сообщил Григорий Трофимыч, когда вызвал, – ответил Александров. – Всё так неожиданно случилось...
   –Да уж... – Первый секретарь лишь мрачно кивнул. – Поскольку вы – заместитель товарища Курчатова в Институте атомной энергии – вам и дела принимать. С Академией Наук, – он кивнул на сидящего молча Келдыша, – вопрос согласован.
   – Понял, – коротко ответил Александров.
   – Разговор у нас, вообще-то, будет не об этом, – продолжал Никита Сергеевич. – Игорь Васильевич был не только руководителем нашего атомного проекта. Он умел мыслить, как настоящий государственный деятель. Имел допуск к самой важной для страны информации. Руководству страны необходим человек, который смог бы заменить его и в этом качестве тоже.
   – Если вы считаете меня кандидатом, подходящим под ваши требования, я сделаю всё возможное, всё, что в моих силах, – заверил академик.
   Иван Александрович Серов положил перед ним красный бланк:
   – Прочтите внимательно, мера ответственности – наивысшая. Степень секретности – тоже.
   Александров слегка удивлённо приподнял бровь, внимательно изучил бланк, расписался и поставил дату.
   – Теперь вам пора узнать самое главное, – сказал Хрущёв. – В начале октября 1953 года я получил посылку. Она содержала образцы электронной техники и информацию, которая изменила очень многое. С того момента, фактически, история страны пошла другим курсом. Вот, прочтите, – Первый секретарь протянул академику планшет, где было открыто письмо Веденеева.
   – Что это? – академик озадаченно вертел в руках планшет с прикрученным снаружи изолентой никель-металлгидридным аккумулятором местного производства, заменившим вышедший из строя литий-ионный аккумулятор
   – Это – планшетная ЭВМ, – пояснил Хрущёв. – Аккумулятор мы сами прикрутили, родной вышел из строя.
   – Ничего себе! Это у нас делают? Где такое купить можно? И что это за экран такой?
   – Вы читайте, читайте, сами поймёте, – ответил Никита Сергеевич.
   Александров пробежал глазами первый абзац и изумлённо посмотрел на Хрущёва.
   – Это что, шутка такая? Или проверка?
   – К сожалению, не шутка и не проверка, – покачал головой Хрущёв. – Нам пришлось принимать срочные меры, по всем отраслям народного хозяйства, во внутренней и внешней политике.
   – Так это... Погодите... Эта вот штука... Это что, «оттуда» прислано?
   – Да, именно «оттуда», – ответил Келдыш. – Нашим электронщикам до этого уровня пока что дальше, чем до Луны.
   Александров молча дочитал письмо до конца, затем вернул планшет Первому секретарю:
   – Знаете, а мне приходило в голову нечто подобное, – признался академик. – В 56-м, когда мы обсуждали те, якобы гипотетические, аварии на АЭС. Уж слишком правдоподобные были приведены подробности... То есть...
   Александров вдруг осознал правду и почувствовал холодок, пробежавший по спине. Его передёрнуло:
   – Так это были... не гипотетические аварии?
   – К сожалению, нет, – мрачно ответил Хрущёв. – США, Три-Майл Айленд, 28 марта 1979 года, СССР, Чернобыльская АЭС, 26 апреля 1986 года, Япония, АЭС Фукусима-1, 11 марта 2011 года. Кроме того, есть подборка информации по радиационным авариям на атомных подводных лодках, к сожалению, все случились у нас.
   – Так... поэтому вы тогда распорядились сразу ставить на 627-м проекте титановые парогенераторы? – догадался Александров.
   – Да, нержавеющие постоянно текли, не стоит нержавеющая сталь в таких условиях, – пояснил Хрущёв. – Вы с Николаем Герасимовичем Кузнецовым поговорите, ему тоже всё известно. Он полную информацию по авариям на лодках получил.
   – Он – тоже? А.... кто ещё.... в курсе?
   – Сейчас вас Иван Александрович проинструктирует, с кем и о чём можно говорить, потом вас отвезут в Информационно-Аналитический Центр, там ознакомитесь с информацией общего характера, и конкретно по вашему профилю деятельности, – ответил Никита Сергеевич. – У меня к вам просьба: мне нужно понять, что случилось, почему умер Игорь Васильевич, несмотря на все принятые врачами меры. Через неделю будет совещание по атомной тематике, я жду вашего доклада о положении дел в отрасли, и по последним работам Игоря Васильевича. Мне докладывали, что он говорил незадолго до смерти с товарищем Векслером, подозреваю, что у них возникли какие-то сложности с проектом «РУНА-Т». Вот этот момент и надо выяснить.
   – С Векслером поговорю сегодня же, возможно, придётся съездить в Северск, посмотреть всё на месте, – предупредил Александров.
  
   Доклад о проблеме с промышленным образцом реактора-ускорителя, строившемся в Северске, Анатолий Петрович сделал перед совещанием, так как в ходе доклада ему пришлось ссылаться на документы из ИАЦ.
   – Со строительством «РУНА-Т2» в Северске действительно плохо. Думаю, это и стало основной причиной...
   – Что случилось? – обеспокоенно спросил Хрущёв.
   – Проект реактора в нынешнем виде не отвечает промышленным требованиям, – ответил Александров. – Его доработка сорвёт все сроки строительства.
   – Но почему так случилось? – удивился Никита Сергеевич. – Реактор в Дубне построили за год? В Челябинске-40 – тоже за год управились?
   – Верно. Но в Дубне строили совершенно другой реактор. Исследовательский, – пояснил академик.
   Он достал из папки распечатанную статью с цветными картинками.
   – То, что построено в Дубне – это, фактически, экспериментальная установка. «Там» это называется GUINEVERE.
   Хрущёв недоверчиво разглядывал иллюстрации:
   – Что-то на плакаты по «РУНА-Т» совсем не похоже... Тут вертикальное расположение, и труба сверху подходит, а у «РУНЫ» труба горизонтальная, и стержни горизонтально лежат, как я помню...
   – Да не суть, конструктивное оформление не важно, важен принцип работы, – ответил Александров. – В Дубне изначально строился синхрофазотрон, ускоритель элементарных частиц. По сути – труба с электромагнитами, в которой ускоряется поток протонов. Курчатов и Векслер переделали его в нуклотрон, увеличив энергетику, а затем пристроили к нему маленький экспериментальный реактор, конструкции Александра Ильича Лейпунского. Провели серию экспериментов, и получили из тория уран-233. Это и есть экспериментальная дубненская «РУНА».
   Но она работает как исследовательский реактор. То есть – провели сеанс облучения, подождали неделю, пока реактор остынет и к нему можно будет хотя бы подойти в защитном костюме, за это время обработали результаты предыдущих экспериментов. Вынули манипулятором облучённые сборки, отправили на анализ, заложили следующую партию, облучили на других параметрах, и опять неделю ждём, обрабатываем результаты прошлого эксперимента. Нормальная исследовательская работа.
   Промышленный реактор для выработки оружейного урана или плутония должен работать непрерывно. Просто смасштабировать дубненскую «РУНУ» не получится. Первоначально Векслер взял за образец проект реактора MYRRHA. Но с инженерной точки зрения это ужас нерождённого, как выразился Гашек.
   (Устройство установок GUINEVERЕ и MYRRHA – http://tnenergy.livejournal.com/63810.html)
   – Это почему? – уточнил Никита Сергеевич.
   – Прежде всего – эвтектика свинец-висмут в качестве теплоносителя, – пояснил академик. – То есть образование опасного изотопа полония-210 там гарантировано. Мы с этим уже столкнулись при эксплуатации в Обнинске экспериментального реактора с жидкометаллическим теплоносителем, и удовлетворительного решения пока не нашли. В документах указывается, что при нормальных условиях эксплуатации и герметичном контуре проблема полония-210 не слишком актуальна. Он опасен при межконтурных течах, разгерметизации первого контура во время плановых ремонтов, перегрузке ядерного топлива или нештатных проливах радиоактивного теплоносителя в обслуживаемое помещение.
   Практически весь полоний-210 содержится в теплоносителе в виде полонида свинца. Менее 1 процента полония переходит в газовую фазу, в виде аэрозоля. В принципе его возможно удалять из контура при помощи фильтров, но следует учитывать, что накопление полония в фильтре будет сопровождаться выделением тепла, то есть фильтр тоже надо охлаждать.
   (источник – http://www.atominfo.ru/archive_leadbismuth.htm)
   Хуже другое. В проекте MYRRHA облучаемые стержни расположены вертикально, поток протонов к мишени подводится сверху, то есть выгружать стержни получится только снизу. Для этого в проекте предусматриваются дистанционно управляемые манипуляторы, которые должны работать в объёме, заполненном горячим радиоактивным теплоносителем. Отработка манипуляторов, способных работать в таких условиях, займёт лет пять, если не все десять, по самым благостным оценкам.
   – Так о чём они думали, когда такой проект принимали за основу? – удивился Хрущёв.
   – Игорь Васильевич и Владимир Иосифович – не конструкторы, а учёные. Теоретики и экспериментаторы. Опыт конструирования у них, безусловно, есть, но, вероятно, недостаточный, – развёл руками Александров. – Когда они показали проект Лейпунскому, вот тут-то Александр Ильич за голову и схватился.
   – И что делать будем? – спросил Никита Сергеевич.
   – Ну... ЖМТ-теплоноситель они уже заменили водой, сообразили, что с проблемой полония на реакторе, который постоянно придётся разгерметизировать, им так просто не справиться. То, что годится для ампулизированного лодочного реактора, для промышленного не пригодно. Эффективность по нейтронному потоку будет похуже, но зато проблем поменьше.
   Манипулятору в горячей воде тоже несладко пришлось бы, поэтому мы с Александром Ильичём подумали, и предложили сделать реактор по принципу барабана револьвера, – улыбнулся академик.
   – То есть? – удивился Никита Сергеевич
   – В нижней части трубы протонного канала ставим вакуумный затвор, чтобы не вакуумировать весь канал каждый раз при перезагрузке, – продолжал Александров. – Ставим не один бланкет с облучаемыми сборками, как в проекте MYRRHA, по центру, а несколько, во вращающейся конструкции внутри бака реактора. Количество будет зависеть от длительности цикла облучения и остывания облучённых сборок.
   Внешняя оболочка бланкета стальная, двойная, внутри неё между стенок ставим свинцовую гильзу, которая будет оставаться в твёрдом состоянии. Похожая гильза использовалась и в установке GUINEVERE, и в нашей «РУНА-Т». Тот же эффект по части нейтронов, как от свинцового теплоносителя, но геморроя меньше. Протонный канал подходит к барабану не по центру, а ближе к краю, как ствол у револьвера. Манипулятор перегрузки при этом ставится сверху, над реактором, и работает в воздухе, а не в горячем теплоносителе.
   Пока один бланкет облучается, остальные остывают. После цикла облучения конструкция внутри бака поворачивается, к каналу подводится следующий бланкет, а облучённый постепенно остывает. К тому моменту, когда он подходит к манипулятору для извлечения, он уже остынет. Манипулятор вынимает сборку из реактора и ставит на её место следующую, при очередном повороте она попадает под канал излучателя.
   – Чёрт возьми! Умеете вы понятно объяснять, Анатолий Петрович, – улыбнулся Хрущёв. – Даже мне понятно. Спасибо. Так что мешает такую конструкцию начать делать уже сейчас?
   – Мы пока не знаем, какой высоты её надо делать, – ответил Александров. – Нужно определиться, какую высоту бланкета выбрать, чтобы при заданной мощности излучателя облучить все сборки сверху донизу. Расчётных моделей для этого процесса пока что нет, требуются эксперименты, а это не быстро, учитывая, что облучённая сборка потом неделю остывает, теряя активность, прежде, чем с ней можно начинать работать. То есть, больше 50 экспериментов в год провести будет затруднительно. Или делать серии опытов, ежедневно облучая по одной сборке, и ставить анализы на поток. Так можно довести количество опытов до 250 в год, но это уже очень сложно организовать.
   А от высоты конструкции будет зависеть высота всего реактора. Мы планируем сделать корпус и вращающуюся часть реактора с запасом по высоте, как говорится, больше – не меньше. Одно ясно – между опытной установкой и промышленным реактором дистанция огромного размера, и пробежать её за год-два нам не удастся.
   – М-да... Это – проблема, – констатировал Никита Сергеевич. – То есть, на массовую переработку тория в уран-233 в ближайшее время можно не рассчитывать. И на скорое достижение ядерного паритета с США – тоже.
   – Не совсем так, – покачал головой Александров. – Фактически, нам понадобятся три типа реакторов:
   1. Реактор БН. Промышленный энергетический бридер, «сжигающий» и перерабатывающий уран-238, в плутоний-239 оружейного качества и вырабатывающий электроэнергию в паровом цикле, аналогичном таковому для лучших ТЭС, работающих на органическом топливе. Основной энергетический реактор, работающий на природном уране.
   2. Реактор ВВЭР. Промышленный энергетический реактор с глубоким выжиганием топлива и длительной кампанией на одной загрузке топлива, он будет использовать торий-урановый топливный цикл.
   Тут нужно немного пояснить. Торий весьма хорош для получения ядерного топлива в реакторах на тепловых нейтронах, например, как топливо для реактора ВВЭР. Хотя коэффициент воспроизводства тория будет всего лишь близок к 1 или чуть превосходить её при отличной компоновке реактора, исключающего «паразитные» потери нейтронов. Но тем не менее, и это хорошо, это позволяет достигать намного большего выгорания тория, при изначальной загрузке тория обогащённого ураном-233 на 5 процентов, в отличие от уранового топлива, обогащённого ураном-235. Таким образом, возможна более длительная кампания реактора ВВЭР без перезагрузки топлива – не 18 месяцев как предполагалось, а лет 5, а то и 10, если мы сумеем создать достаточно надёжные оболочки ТВЭЛ. Проблема с ураном-232 в реакторе на тепловых нейтронах также обстоит гораздо менее остро, чем в БН.
   3. Реактор РУНА-Т. Основной бридер. Предназначен для расширенного воспроизводства урана-233 из тория в «водяной версии», где теплоноситель, он же замедлитель нейтронов – вода, и плутония-239 из урана-238 в «газовой версии» с гелиевым теплоносителем. Отказываться от РУНЫ, безусловно, не следует, слишком много преимуществ она имеет, и много даёт возможностей.
   – Погодите-ка, так, помнится, Игорь Васильевич говорил, что РУНА в Челябинске-40 уже выдала первые небольшие партии урана-233 ещё в прошлом году? – припомнил Хрущёв.
   – Верно, но тот уран-233 был не оружейного, а топливного качества, загрязнённый ураном-232, – пояснил Александров. – С Челябинской «РУНОЙ» всё несколько проще оказалось, там в качестве теплоносителя используется гелий, и производительность реактора изначально закладывалась меньше, лишь немногим больше, чем у экспериментальной дубненской машины. То есть, там, как и в Дубне, один облучаемый бланкет, расположенный горизонтально, и весь реактор значительно проще, чем в Северске. Но чистый, оружейный уран-233 на ней получать не удаётся. Зато на ней можно получать из урана-238 оружейный плутоний, причем достаточно чистый по примесям.
   Сейчас именно плутоний челябинская «РУНА» и производит. В Дубне в основном ставим эксперименты. То есть, мы не сможем быстро обеспечить страну оружейным ураном-233, но сможем дать оружейный плутоний, – успокоил Первого секретаря Александров.
   – Ясно, – покивал Хрущёв. – Ну, и, теперь – почему же всё-таки умер Игорь Васильевич?
   – А врачи что сказали?
   – Обширный инсульт.
   – Понятно, – помрачнел Александров. – Северская «РУНА». Проблемы с ней решать приходилось. Работали они с Векслером и Лейпунским с утра до ночи. А здоровье уже не то, что в молодости, видимо, организм не выдержал...
  
  
   #Обновление 08.08.2016
  
   Совещание НТС СССР по атомной тематике начали, как обычно, с отчёта. Хрущёв вновь отметил присутствие нескольких человек, которых он раньше не видел. Их привёл Мстислав Всеволодович Келдыш. Перед совещанием Келдыш что-то обсуждал со вновь прибывшими, когда Никита Сергевич вошёл в зал, эта беседа тут же прекратилась.
   Академик Александров рассказал подробнее обо всём, что удалось сделать за год.
   – Нами организовано обучение специалистов по эксплуатации реакторов советского производства в университетах Александрии в Египте и штата Керала в Индии, а также – для нужд нашего народного хозяйства – в нескольких институтах СССР. Также налажена подготовка специалистов по проектированию реакторов. По окончании обучения наши специалисты отправляются на стажировку сначала в Обнинск, а затем, после получения сертификата и допуска к самостоятельной работе 1 уровня распределяются по объектам.
   Иностранные специалисты обучаются и проходят практику на контейнерной ПАЭС в Александрии, в дальнейшем, по завершении строительства АЭС в Индии будут практиковаться там. Договорённость об этом с индийским руководством достигнута.
   Начата сборка модульной АЭС с реактором ВВЭР-М в Индии. Контейнерную передвижную АЭС с реактором малой мощности доставили в Индию, сейчас идёт её сборка и стыковка отдельных агрегатов. Физический пуск состоится до конца этого года, энергетический планируется на весну следующего.
   Совместно с индийскими специалистами ведётся разработка тяжеловодного реактора по концепции CANDU, который будет использовать три различных типа ТВС – с ураном-235, природным ураном-238 и торием-232. Эта работа пока в стадии проекта.
   Начата подготовка к строительству Волгодонского завода тяжёлого машиностроения. В настоящий момент строится окружающая инфраструктура, и готовится технический проект предприятия. Начало строительства цехов планируется в 1-м квартале 1962 года. Проектная мощность первой очереди – 10 корпусов реакторов ВВЭР в год. (АИ, в реальной истории – 1974 г, проектная мощность – 8 корпусов в год)
   Продолжается строительство Нововоронежской и Белоярской АЭС, а также реактора на быстрых нейтронах на полуострове Мангышлак. Первые энергоблоки с реакторами ВВЭР на обеих станциях сдаём в конце этого года, берём год на окончательную доводку и устранение всех недостатков, и в конце 1961 года планируем энергетический пуск. Одновременно начинаем строительство второй очереди на обеих станциях – модернизированные реакторы ВВЭР-365.
   Тут нам удалось заметно ускорить работы за счёт применения новейших автоматизированных технологий расчёта и планирования, распараллеливания работ, и, разумеется, за счёт информации, добытой компетентными органами. Благодаря этому реакторы ВВЭР первых энергоблоков не только были изготовлены на 4 года раньше первоначального срока, но и оснащены более совершенными системами безопасности, а также адаптированы к работе по уран-ториевому топливному циклу.
   Также на строящихся ВВЭР заранее предусмотрена система откачки летучего сульфида протактиния-233 и аппаратура для выделения урана-233 вне реактора.
   На опытном реакторе проводятся исследовательские работы по изучению топливного цикла с использованием МОКС- и нитридного топлива.
   – Так у вас получилось освоить технологию откачки сульфида протактиния из реактора? – спросил Первый секретарь.
   – Да, об этом Александр Ильич после меня расскажет подробнее, – Александров кивнул на сидящего напротив Лейпунского.
   – Хорошо, об этом поговорим чуть позже, меня сейчас больше волнует обозначившаяся проблема с реактором-ускорителем в Снежинске, – сказал Хрущёв. – Мы с Анатолием Петровичем перед совещанием этот вопрос немного обсудили, его вариант решения я знаю, но, может быть, будут и другие предложения?
   – Проблема со снежинской «РУНОЙ» решаема проще, чем кажется, – ответил академик Доллежаль. – Я тоже поучаствовал в изучении вопроса. Для получения «чистого» урана-233 можно прокачивать через активную зону «РУНЫ» раствор тетрахлорида тория, и оставлять облучённый торий в баке превращаться в протактиний и далее – в уран-233. Можно извлекать протактиний и уран сорбентами и снова направлять тетрахлорид тория на облучение. Нужно лишь облучать его тепловыми нейтронами, и не позволять облучение протактиния. Тогда накопление урана-232 будет подавлено.
   Ториевый бридер на ускорителе надо делать так: стержни из тория облучаются быстрыми частицами из ускорителя. Создают мощный нейтронный поток, и одновременно являются генераторами тепла для работы установки, для выработки пара.
   Нейтроны, полученные в ториевых ТВЭЛ, замедляются водой и облучают тетрахлорид тория, нарабатывая торий-233. Этот изотоп при прокачке раствора попадает в бак выдержки, где превращается в протактиний-233. Этот изотоп уже можно извлечь – он химически весьма отличен от тория. Извлечь можно при помощи, например, сорбента. Очищенный раствор тетрахлорида тория снова поступает в активную зону реактора на облучение. Таким образом, получаем установку непрерывного действия, и не надо городить револьверную конструкцию внутри бака реактора.
   – А вопрос с сорбентом вы уже решили? – спросил Александров.
   – Да, подходящий сорбент нашли, – подтвердил академик Лейпунский. – Это обработанный цеолит. Мы эту технологию как раз и отрабатывали на дубненской экспериментальной «РУНЕ». Цеолит промывали соляной кислотой, далее при помощи ртутного катода удаляли металлический протактиний из установки, и, выпаривая в вакууме ртуть, получили чистый металлический протактиний. Он «выстаивается» около года или двух, в результате получаем чистый металлический уран-233.
   Это ещё одна, альтернативная технология получения, менее опасная, чем образование в реакторе летучего сульфида протактиния. Всё-таки жидкость легче удержать, чем газ.
   – Ну вот, видите, Анатолий Петрович, кажется, проблему можно решить, и даже попроще, – облегчённо вздохнул Хрущёв. – Вы там, товарищи, ещё раз всё между собой обсудите, проверьте, и принимайте взвешенное решение. А что у нас с мобильными и передвижными контейнерными АЭС?
   – Модульную АЭС в Индии начали собирать, – ответил Александров. – На осень запланирован физический пуск реактора, следующим летом, если не выявится серьёзных проблем в конструкции, можно выйти на энергетический пуск. Контейнерную малогабаритную перекупил махараджа Варма. Её компоненты в Индию поставлены, сейчас идёт монтаж соединительных магистралей. Физический пуск планируем на лето. Тут на нас работает то обстоятельство, что прототипом реактора ПАЭС является уже неплохо отработанный лодочный реактор.
   ПАЭС на барже будет достроена к концу года, затем её следующим летом переведём в Билибино, и уже там запустим. Атомная многоцелевая лодка К-8 31 декабря прошлого года сдана флоту, сейчас на ней проводятся последние доработки, весной планируется поход к Северному полюсу. Сейчас у нас другая важнейшая задача – сдать флоту подводный крейсер с баллистическими ракетами.
   График работ по программе сдачи лодки выдерживаем. Трудности и проблемы, безусловно, есть, и их полно, но пока что все они решаемые. К-3 стала хорошим полигоном для отработки технологий, в процессе её постройки мы накопили определённый опыт, плюс преемственность проектов тоже немаловажный фактор, всё-таки почти все системы одни и те же. В июле планируем подъём флага, и осенью, видимо – не раньше ноября – сдачу корабля флоту.
   – Хорошо, – одобрил Первый секретарь. – Проверьте все системы, особенно – систему аварийной проливки реактора.
   – Она у нас сделана с тройным резервированием, – вставил Доллежаль.
   – Это правильно. Вы ещё на обеих лодках проверьте, нет ли где в трубопроводах технологических заглушек или ещё какого мусора, – строго предупредил Хрущёв. – Если такой факт обнаружится в море, я эту заглушку виновному в жопу засуну, плашмя! Сам, лично!
   (Во время радиационной аварии на К-8 13 октября 1960 года в аварийной магистрали проливки реактора оказалась вставлена обнаруженная позднее технологическая заглушка)
   – Проверим, обязательно, – заверил Александров. – Также сейчас строится подводная лодка К-27 проекта 645, на которой будут установлены реакторы с жидкометаллическим теплоносителем. (упоминавшийся ранее в гл. 02-08 проект 627С переобозначили)
   Лодка строится на базе проекта 627, при этом меняется, по сути, только реакторный отсек, в остальном все доработки, сделанные на 627-м проекте, лодка с ЖМТ-реактором унаследует. Компоновку кормовой части мы не меняли, реакторы оставили на том же месте.
   (АИ, в реальной истории на К-27 реакторы были смещены вперёд, это улучшило центровку, но ухудшило биологическую защиту центрального поста. В АИ лодка полностью перепроектирована, имеет больший диаметр и «китообразную» форму корпуса с меньшим относительным удлинением – 7,9 вместо 12, см. гл. 01-11).
   Первоначально планировалось ввести её в строй в конце 1960 года, но сейчас уже ясно, что ЖМТ-реактор требует более тщательной отработки, несмотря на принятую ампулизированную баковую конструкцию. Промышленность на данный момент не может обеспечить поставку в срок всех систем, механизмов и конструкций реактора и двигательной установки, опоздание по поставкам в среднем составляет около полугода. (В реальной истории поставки запаздывали на 6-10 месяцев)
   Поэтому считаю необходимым перенести срок сдачи лодки на 1962 год, точнее можно будет сказать, когда корабль будет спущен на воду. Форсирование работ по совершенно новой, неотработанной толком технике чревато тяжёлыми авариями.
   – Согласен, – ответил Хрущёв. – Не торопитесь. Все проблемы и непонятные моменты отрабатывайте на стенде в Обнинске. Одна лодка погоды не сделает, пусть остаётся опытовой. Промышленность мы немного подгоним, товарищу Устинову я такое поручение дам. Но у них, скорее всего, объективные трудности с освоением новых материалов и технологий. Тут у меня просьба к Академии Наук в целом – всесторонне помочь промышленности в этой работе.
   – Промышленности мы, безусловно, помогаем, – ответил академик Келдыш. – Задержка с поставками имеет целый комплекс причин, и не все из них могут быть устранены только научными или организационными мероприятиями. Людям на предприятиях часто не хватает образования в целом, основная масса рабочих сейчас имеет семь классов образования, а то и четыре. Это часто мешает в работе. Вообще-то эта проблема – тема отдельного обсуждения.
   – Хорошо, обсудим это позже, – кивнул Первый секретарь. – Анатолий Петрович, продолжайте.
   – По этому проекту построены и работают исследовательские стенды малой мощности ВТ/1 и ВТ/2, – продолжил Александров. – У ВТ/1 в первом контуре натрий, во втором свинец, в третьем – вода. У ВТ/2 несколько другая конструкция. В первом контуре натрий, во втором – эвтектика свинец-висмут, и в третьем вода. Первый и второй контуры в обоих случаях представляют собой герметичную ампулу, которая по мере выработки топлива будет заменяться целиком.
   (примерно так утилизировались ЖМТ-реакторы АПЛ проекта 705)
   В качестве основного решения проблемы коррозии в реакторах с тяжелометаллическим теплоносителем принята коррозионностойкая хромо-кремниевая сталь ферритно-мартенситного класса для топливных оболочек в комбинации с системой контроля и поддержания концентрации кислорода в теплоносителе первого контура.
   (По. И.Н.Бекман. Ядерная индустрия. Лекция 13. Современные ядерные реакторы России)
   Сейчас рассматривается возможность работы такого реактора в уран-ториевом цикле, чтобы по максимуму удлинить кампанию, то есть – промежутки между перезарядками. Это заметно удешевит эксплуатацию, отпадает необходимость в береговой котельной для постоянного разогрева теплоносителя, при этом образование радиоактивных изотопов полония в герметичном втором контуре значительно менее опасно. Вообще полоний, как показала практика эксплуатации стенда, опасен лишь когда он вырывается наружу. Так как реакторы строятся ампулизированными, их разгерметизация для перегрузки топлива не предусматривается, и риск подобной радиационной аварии можно считать минимальным.
   – Это хорошо. Посмотрим, что у вас получится по итогам эксплуатации стенда и примем решение. Вот бы ещё ампулы первого и второго контура для обоих типов реакторов с ЖМТ у вас получились взаимозаменяемыми, – подбросил идею Первый секретарь.
   – Вообще-то с самого начала так и планируется, – ответил Лейпунский. – Внутреннее устройство и высота у них немного различается, но диаметр и посадочные места специально сделаны одинаковыми.
   – Мы общее направление на стандартизацию оборудования и его двойное применение уже давно уловили, и стараемся этой тенденции придерживаться с самого начала проектирования, – улыбнулся Александров. – Чтобы не лепить кто во что горазд.
   – Молодцы. Годится, – одобрил Хрущёв. – Вот что ещё надо заранее предусмотреть и продумать. Мы сейчас атомных лодок настроим, они лет 20-30 походят, а потом их придётся утилизировать и заменять новыми. А как утилизировать?
   – Можно вырезать реакторные отсеки и ставить на долговременное хранение где-нибудь в сухой местности, – предложил академик Доллежаль. – Всё остальное не опасно – разбирать и в переплавку.
   – Вот! – Никита Сергеевич многозначительно поднял вверх палец. – А в какой местности? На Кольском – сыро и холодно. Ржаветь будет. В пустыню везти вырезанные отсеки через всю страну по густонаселённым районам не хотелось бы.
   Надо изучить зарубежный опыт, что американцы по этой части планируют. Я такое поручение соответствующим структурам дам. Адмирал Риковер – мужик умный, наверняка всё предусмотрел, и этот вопрос тоже.
   (В американской программе строительства АПЛ изначально предусматривалось долговременное хранение вырезанных реакторных отсеков в пустынной местности, была арендована земля в индейской резервации)
   В общем, этот вопрос необходимо всесторонне продумать и проработать, чтобы лодки в очереди на утилизацию десятилетиями не ржавели на плаву, чтобы исключить или снизить до предела возможность попадания всякой радиоактивной пакости в окружающую среду. Чтобы нам с вами и нашим детям потом перед внуками стыдно не было. Сроку вам даю год, на следующем годовом отчёте спрошу.
   – Всё подготовим, Никита Сергеич, – заверил Александров.
   – Теперь давайте по опытным работам на ближнюю и дальнюю перспективу пробежимся. Что нового? Чем порадуете? – улыбнулся Хрущёв.
   – Про отработку технологии получения урана-233 с окончательным превращением вне корпуса реактора я уже упоминал. Также ведутся эксперименты на малом прототипе промышленного реактора со свинцовым теплоносителем БРЕСТ, – ответил Лейпунский. – Пока о строительстве полноразмерного образца говорить рано, проблем хватает. Надо поднакопить опыт эксплуатации, понять особенности поведения такого реактора на разных режимах, отработать технологию удержания концентрации кислорода в заданных пределах, чтобы не загаживать оксидами теплоноситель. В связи с этим хотелось бы предложить одну идею.
   – Слушаю вас, – заинтересованно взглянул на него Первый секретарь.
   – Мне представляется желательным построить отдельный, не подключенный к Единой энергосистеме ВЭС исследовательский центр в относительно малонаселённом районе, где-нибудь на Севере, – начал академик. – Там можно было бы строить реакторы, так сказать, промежуточного размера. Не совсем малые опытные, но и не полноразмерные. От масштаба в нашем деле многое зависит. Расположение тщательно выбрать, исходя из направления господствующих ветров, но в целом я бы предложил Северо-Восточную Сибирь. Там можно было бы проводить эксперименты, которые мы не рискуем устраивать в более населённых районах.
   Строить там по одному реактору разных типов, а вырабатываемую электроэнергию можно использовать для питания, например, Норильска, Тикси, Игарки, если до этих городов ЛЭП дотянуть. А также для снабжения энергией военных объектов. РЛС дальнего обнаружения, например.
   – Идея интересная, – задумался Хрущёв. – Анатолий Петрович, думаю, надо этот вопрос всесторонне проработать. Сначала, конечно, напрашивается ещё одну площадку в Озёрске построить, но там военное производство, а вы хотите эксперименты проводить. Лучше рисковать не будем.
   – Никита Сергеич, давайте, мы ещё сами подумаем, и, если такое строительство будет признано целесообразным, выйдем с эскизным проектом на НТС СССР, – предложил Александров.
   – Годится. Ещё у вас какие новости?
   – Построен малый прототип высокотемпературного газоохлаждаемого реактора для выработки водорода, – ответил Лейпунский. – Промышленный реактор планируем строить в районе Байконура, для получения больших количеств водорода. В ближайшем будущем ракетчикам водорода много понадобится.
   (Имеется в виду аналог проекта МГР-Т)
   – Газоохлаждаемого? Не реактора-ускорителя, а обычного, критического? – уточнил Хрущёв.
   – Да, это новая, весьма перспективная концепция, – пояснил Лейпунский.
   – Ну, не такая уж и новая, использовать в реакторе гелий в качестве теплоносителя ещё в 1947 году предлагали Фейнберг и Фурсов, – заметил Александров. – В Англии используются газоохлаждаемые реакторы Magnox, и строится более совершенный реактор AGR. Реакторы Magnox, конечно, пока далеки от совершенства...
   – А ваш? Поподробнее расскажите, – попросил Первый секретарь.
   – Прежде всего, это графитовый реактор, но у него совершенно другая конструкция, обеспечивающая повышенную безопасность. Он работает на микрочастицах топлива – оксида и карбида урана, либо оксида плутония, «закатанных» в графитовую оболочку и «замешанных» внутри графитовой матрицы – небольших графитовых стерженьков, которые уже собираются в тепловыделяющие сборки, – пояснил Лейпунский. – Такой реактор имеет малую плотность энергии, что исключает плавление активной зоны в случае тяжелых аварий реактивностного типа и при потере теплоносителя. Свойства безопасности и конструкционные характеристики делают реактор устойчивым к ошибкам оператора.
   – Александр Ильич имеет в виду, что если обычный графитовый реактор имеет свойство разгоняться при повышении температуры, при появлении в активной зоне пара, при снижении плотности теплоносителя, например, от высокой температуры, что и делает его крайне опасным в эксплуатации, то газовый реактор, работающий на микрочастицах топлива, от этих недостатков свободен, – растолковал Александров, видя, как нахмурился было Хрущёв, услышав про графит в реакторе. – По безопасности такой реактор, пожалуй, даже превосходит реакторы ВВЭР.
   – Как это? – удивился Никита Сергеевич.
   – ВВЭР «глохнет» при появлении пара в активной зоне, при повышении температуры теплоносителя, и при снижении его плотности, обычно – тоже в результате повышения температуры, – пояснил Доллежаль. – Но если подача теплоносителя нарушилась, активная зона реактора ВВЭР может расплавиться из-за большого количества остаточного тепла. Остывает она медленно, и всё это время реактор нужно охлаждать водой. К тому же в случае перегрева водяной пар при температуре 861 градус Цельсия вступает в реакцию с циркониевой оболочкой ТВЭЛов. При этом выделяется водород. Он скапливается под бетонным колпаком, и может неплохо так бабахнуть.
   (Сравнение водно-графитовых и водо-водяных реакторов по. И.Н.Бекман. Ядерная индустрия. Лекция 13. Современные ядерные реакторы России)
   – Эксплуатация атомного реактора – вообще дело достаточно опасное, требует высокой степени подготовки и строжайшей дисциплины, как говорил капитан, – усмехнулся Александров.
   – Какой капитан? – удивился Хрущёв.
   – Я вам потом расскажу, – академик улыбнулся. – Александр Ильич, про «всеядность» по топливу ещё не забудьте.
   Да! – кивнул Лейпунский. – В реакторе можно использовать различные варианты ядерного топливного цикла — уран, плутоний, торий. Эффективное использование топлива обеспечивается в цикле с его однократным прохождением через реактор без необходимости переработки и повторного использования.
   Есть ещё один вариант оформления тепловыделяющих сборок – в виде графитовых шаров диаметром около 60 миллиметров, внутри которых находятся таблетки из расщепляющегося материала. В этом случае шары подаются в реактор непрерывно, проходят через активную зону, охлаждаются, проходят неразрушающую диагностику и снова подаются в реактор. В этом случае предполагается использование до 10 циклов прохода.
   – Рабочим телом для турбины и теплоносителем для охлаждения реактора является гелий. Он подвергается двухступенчатому сжатию в компрессоре и промежуточному охлаждению, – рассказал Лейпунский. – Предварительный нагрев гелия высокого давления перед входом в реактор происходит в рекуператоре, который использует энергию гелия на выходе из турбины. В реакторе осуществляется ввод тепловой энергии в цикл и нагрев гелия до рабочей температуры. Горячий гелий высокого давления затем расширяется в турбине, которая приводит в действие компрессор и электрогенератор. Гелий низкого давления с выхода турбины направляется в рекуператор, где подогревает гелий высокого давления после компрессора. Сбросное тепло из цикла отводится в концевом холодильнике контуром оборотной воды.
   Станция получается значительно проще по конструкции, чем обычная АЭС, и за счёт этого дешевле. В ней используется авиационная газовая турбина, как рассчитанная на высокие температуры, и прямотрубные теплообменники с пластинчатым оребрением. Нет никаких промежуточных межфазных переходов теплоносителя, из пара в воду, на которых теряется тепло и снижается коэффициент полезного действия. Гелий разогревается до 850 градусов, при этом в активной зоне нет металлических деталей, то есть, плавиться там нечему. Вся установка полностью располагается под землёй, всё капсулировано. При этом даже отказ системы управления не ведёт к расплавлению топлива. Всё автоматически затухает и медленно остывает за счёт рассеивания тепла в грунт, окружающий станцию.
   Никита Сергеевич озабоченно почесал нос:
   – Товарищи, я не специалист, конечно, но вы ранее сами упоминали в разговорах, что графит при облучении и высокой температуре ещё и распухает со временем? А тут вы собираетесь в реакторе какие-то шарики катать? А ну как графит у вас распухнет, канал сузится, и застрянет ваш шарик внутри реактора? Оно, конечно, может, и не ё#нет, раз воды нет, но и работоспособность дорогостоящей установки нарушится. А как её под землёй чинить?
   Вы поймите, я не против важных научных экспериментов. Я вам специально мои дилетантские сомнения высказываю, потому что сталкивался уже с ситуациями, когда разработчики углубляются в решение узкоспециальных проблем, и не замечают других трудностей, которые им кажутся несущественными именно потому, что «лежат на поверхности».
   – Тут, Никита Сергеич, есть объективная трудность, – пояснил Александров. – Дешёвых и доступных материалов – замедлителей нейтронов не так много, я бы сказал – раз-два и обчёлся. В прямом смысле раз-два. Графит и вода. Лёгкая или тяжёлая. Всё остальное сильно дороже. Тут или на быстрые нейтроны переходить, но это – совсем другое, более дорогое топливо высокого обогащения, или графит, без вариантов.
   – Понимаю. Эксперимент, безусловно, провести надо, это вы правильную работу затеяли, – одобрил Первый секретарь. – Но вот строительство полноразмерного реактора, да ещё и на космодроме, как мне представляется, надо затевать тогда, когда основные проблемы будут решены, и будет полная уверенность, что установка проработает достаточно долго, чтобы окупить расходы. А для получения водорода что нужно?
   – Нужен будет трубопровод от Каспия, для подачи воды, – ответил Лейпунский. – Сейчас на опытном образце проводятся плановые эксперименты для изучения особенностей его конструкции и поведения под нагрузкой. Также необходимо отработать критически важную технологию изготовления электромагнитных подшипников для компрессора турбины, это поможет значительно продлить срок её эксплуатации. Технология совершенно новая, непростая, и востребованная также для гироскопов.
   – Вот это правильно, – похвалил Никита Сергеевич. – Сразу думаете о всех возможных применениях.
   – Именно так, – подтвердил Лейпунский. – В этой работе ещё одно важно – постепенно поднимая температуру газового теплоносителя, теоретически можно выйти на температуры плавления некоторых металлов. Я не говорю, что это будет просто, так как всё упирается в высокотемпературные конструкционные материалы для самого реактора и ТВЭЛов, но в принципе, если в активную зону не поступает кислород, то графит вполне будет держать такие температуры.
   – Это вы к чему ведёте? – недоверчиво осведомился Никита Сергеевич.
   – К тому, что в некоторых отдельных случаях такой реактор может даже использоваться в металлургии, – пояснил академик. – Я не имею в виду, что мы в ближайшие годы сможем перевести всю металлургию на атомную энергетику, но в перспективе, возможно, какая-то её часть могла бы использовать в качестве высокотемпературного источника энергии не кокс или электричество, а непосредственно поток горячего гелия из реактора.
   Сейчас у нас вокруг металлургических заводов располагаются обширные отравленные зоны, где даже растительность погибла. Это – результат выбросов газа из доменных печей и труб. При этом при сгорании угля в атмосферу выбрасывается значительно больше радиоактивных изотопов, чем при нормальной работе обычной АЭС.
   И посмотрите, для сравнения, на окрестности любой атомной станции. Абсолютно нормальная природа, трава, деревья, в пруде-охладителе ценную промысловую рыбу разводят...
   – Вот теперь понимаю! – широко улыбнулся Никита Сергеевич. – Понятно, что вы в этом вопросе только в самом начале пути, так?
   – Именно, – согласился Лейпунский. – Там ещё пилить и пилить, но если удастся добиться результата, то оно того стоит. 1 тонна обогащенного урана по тепловыделяющей способности равна 1350 тыс. тонн нефти или природного газа. Если процесс деления идет на быстрых нейтронах, следовательно, реакция захватывает основной изотоп урана-238, то исходя из соотношения теплотворных способностей и цен на уголь и уран, стоимость калории из основного изотопа урана оказывается примерно в 4000 раз дешевле, чем из угля. Это, конечно, если процессы «сжигания» и теплосъема не окажутся в случае урана значительно дороже, чем в случае угля. В случае медленных нейтронов стоимость «урановой» калории, если исходить из вышеприведенных цифр, будет, учитывая заметно меньшую распространенность изотопа урана-235, уже лишь в 30 раз дешевле «угольной» калории при прочих равных условиях, но это всё равно выгодно, учитывая значительно меньшее загрязнение окружающей среды, чем при сжигании угля или нефти. Конечно, если на АЭС не происходит аварий.
   (источник – http://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/432441/Uran_fakty_i_faktiki)
   – Да, но в результате работы АЭС образуется очень много радиоактивных отходов, – возразил Хрущёв. – Хранить их дорого и опасно, перерабатывать – ещё дороже и ещё опаснее.
   – Здесь, Никита Сергеич, многое будет зависеть от того, какой будет выбран основной топливный цикл, – ответил академик Доллежаль. – Для реактора мощностью 1000 мегаватт, работающего с нагрузкой в 80 процентов, и вырабатывающего 7000 гигаватт-часов в год, в течение года требуется 20 тонн уранового топлива с содержанием 3,5 процента урана-235, который получают после обогащения примерно 153 тонн природного урана.
   При этом для выработки энергии используется только 1 процент урана, 3 процента переходит в высокоактивные отходы, подлежащие захоронению в любом случае. Небольшая часть, менее процента, преобразуется в плутоний и другие актиноиды, теплоту и газообразные продукты распада. Около 96 процентов урана-238 остаётся в отработанном ядерном топливе.
   В случае открытого топливного цикла, который у нас используется сейчас, всё это топливо считается отходами и после периода выдержки идёт на захоронение.
   Его можно перерабатывать, так как в нём, например, содержится около 1 процента высококачественного плутония. Один процент от 20 тонн, это, как вы понимаете, 200 килограммов, то есть от 20 до 38 ядерных боеприпасов, в зависимости от конструкции, если считать чисто по критической массе. Либо его можно смешивать с обеднённым ураном, получая МОКС-топливо, и использовать затем в реакторах-размножителях.
   Восстановленный уран может возвращаться на дополнительное обогащение, или поставляться в виде свежего топлива для действующих реакторов. Это получается так называемый закрытый топливный цикл. Он является эффективной системой максимального использования урана без его дополнительной добычи на рудниках. По энергетике экономия составляет примерно 30 процентов.
   При этом количество отходов, подлежащих захоронению, снижается примерно до 3-4 процентов от общей массы находящегося в обращении урана, тогда как при открытом цикле в отходы уходит 96 процентов урана.
   – Вас, Николай Петрович, послушать, так у закрытого цикла одни только плюсы, и никаких минусов? Что-то не верится, – проворчал Никита Сергеевич.
   – Минусы есть, и существенные, – ответил академик Александров. – Закрытый топливный цикл – дорогое удовольствие. При открытом цикле отсутствует основной источник загрязнения окружающей среды радионуклидами – радиохимический завод. Радиоактивные вещества постоянно находятся в твёрдом состоянии в герметичной упаковке (в ОТВС), не происходит их «размазывание» по огромным площадям в виде растворов, газов при «штатных» и нештатных выбросах.
   Исчезают все проблемы, связанные со строительством и будущим выводом из эксплуатации радиохимического завода: финансовые и материальные затраты на строительство и эксплуатацию завода, в том числе на зарплату, электро-, тепло-, водоснабжение, на огромное количество защитного оборудования и техники, химических реагентов, агрессивных, ядовитых, горючих и взрывоопасных веществ – кислот, щелочей, органических жидкостей. и т.д. Исчезает необходимость закачивания под землю трития, устраняются проблемы с утилизацией йода, жидких и газообразных отходов и выбросов.
   Сроки контролируемого хранения отработанного ядерного топлива составляют 50–60 лет – почти такие же, как и суммарные сроки контролируемого хранения отработанных ТВС и отверждённых высокоактивных отходов при замкнутом цикле. Но требуется сооружение множества дополнительных хранилищ для контролируемого хранения отработанного топлива.
   При этом «вечное» захоронение отработанных ТВС не означает полное и вечное исключение из оборота содержащихся в них ядерных материалов. «Могильник» для отработанного топлива — это искусственное компактное месторождение урана и плутония, к «разработке» которого всегда можно вернуться в случае крайней необходимости. Например, когда появятся новые принципы подхода к использованию ядерных материалов, новые, возможно – более дешёвые технологии по переработке отработанного топлива, снизится активность осколочных радионуклидов.
   Недостатки открытого цикла – большая стоимость долговременных хранилищ и полигонов для захоронения, трудности обеспечения долговременной изоляции ТВС от окружающей среды. Всё-таки по 20 тонн отработанного топлива в год с каждого 1000-мегаваттного реактора – это очень немало. При этом существует реальная опасность освобождения радионуклидов в случае разрушения ТВЭЛов при их длительном хранении. Также необходима постоянная вооруженная охрана захоронений.
   – Понятно, – медленно покивал Первый секретарь. – А что скажете относительно ториевого цикла?
   – То же самое. Преимуществ у него много, но и недостатки имеются, – ответил Александров. – Прежде всего, тория в 4-5 раз больше, чем урана. Его добыча менее опасна в части радиоактивности. Торий – тугоплавкий металл. При температуре 1405 градусов уран уже плавится, а в кристаллической решётке тория только-только начинаются фазовые превращения, плавится же он лишь при 2028 градусах. То есть, ториевый реактор может работать при более высоких температурах.
   Ториевый реактор более безопасен. Он не обладает запасом реактивности. В случае отказа систем управления урановый реактор превращается в атомную бомбу огромной мощности, а в ториевом реакторе просто прекратится реакция.
   С точки зрения экономики ториевая энергетика превышает урановую энергетику не в проценты, а в разы. В ходе модернизации действующих атомных электростанций при переводе их на торий, в тех же габаритах, в корпусе ядерного реактора можно разместить ториевые тепловыделяющие элементы, которые с этого же объема активной зоны дают в 2-3 раза больше энергии. В ходе реконструкции не надо строить новую АЭС, а простой сменой топлива, пусть и с добавлением паровых турбин, теплообменников и электрических машин удваивается мощность старой. Важно так же, что ториевая энергетика позволяет обеспечить непрерывную работу реактора, теоретически – на 30-50 лет, реально мы рассчитываем достичь срока в 5-10 лет между перезагрузками. Сегодня атомная станция раз в год или в полтора года останавливается для перезагрузки.
   (источник – И.Н.Бекман. Ядерная индустрия. Лекция 19. Топливные циклы)
   – Это за счёт чего? – заинтересованно перебил Хрущёв.
   – Торий в реакторе под действием нейтронного излучения от урана-235 превращается в уран-233, который, в свою очередь, тоже является ядерным топливом и участвует в выработке энергии, – пояснил Александров. – Можно часть получаемого в реакторе урана-233 отводить в виде сульфида протактиния-233, а часть оставлять, не вынимая, для продолжения реакции. Пусть превращается в уран-233 прямо в реакторе.
   Соответственно, ядерных отходов и отработанного ядерного топлива получается в разы меньше, останавливать реактор для перегрузки придётся реже, КПД станции за счёт этого повышается.
   – Гм... – Первый секретарь недоверчиво обвёл взглядом учёных. – И что, одни только плюсы, и никаких недостатков? Так не бывает.
   – Недостатки есть, конечно, – согласился Александров. – Считается, что ториевый цикл в целом несколько дороже, чем урановый, но это – смотря как считать. Если брать совокупную стоимость с учётом хранения, переработки и захоронения ядерных отходов, то ториевый цикл выйдет много дешевле уранового. Просто за счёт меньшего количества отходов, которые, в случае с ураном приходится хранить и перерабатывать.
   Вторая проблема – если торий превращается в уран-233 в реакторе и потом в нём же используется как ядерное топливо, то в нём образуется некоторый процент урана-232, который при своём распаде даёт очень нехороший изотоп таллий-208, порождающий высокоэнергетическое жёсткое гамма-излучение. То есть, нужна более серьёзная радиационная защита реактора и полная автоматизация всех работ на реакторе, прежде всего перегрузки топлива. Разумеется, она и так проводится дистанционно. Это тоже удорожание, хотя и не слишком большое, так как у нас уже в существующих проектах АЭС закладывается автоматизированная перегрузка топлива.
   К счастью, этот изотоп короткоживущий, его период полураспада примерно 3 минуты. То есть, достаточно небольшой выдержки отработанного топлива после извлечения из реактора, чтобы его опасность по гамма-излучению снизилась до допустимых значений.
   – Спасибо, товарищи, очень хорошо всё разъяснили. Вижу, работа у вас идёт, – одобрил Хрущёв. – А что по космическим реакторам? Виталий Михалыч? – он нашёл взглядом Иевлева.
   – Сейчас нас держит строительство стенда для масштабных экспериментов, – ответил Иевлев. – Стенд будет готов к концу года. Параллельно продолжаем эксперименты на опытном реакторе ИГР, и собираем реактор ИВГ – прототип двигательного реактора. Его конструкция достаточно сложная, многое приходится делать впервые, можно сказать – наощупь. С начала следующего года планируем начать эксперименты с реактором ИВГ, то есть, следующий этап отработки. Параллельно изготовим несколько прототипов двигателя.
   Когда эксперименты будут закончены – это, полагаю, может занять года три-четыре, у нас будут несколько образцов двигателя, готовых к запуску. Эта программа нами сейчас согласуется с Главным конструктором, чтобы к моменту окончания наших работ подоспел прототип космического корабля под наш двигатель. В общем, работаем по плану, больших задержек пока не было.
   Параллельно ведём вместе с Александром Ильичом исследовательские работы по газофазному реактору для ГФЯРД, но там пока рано говорить о каких-либо результатах. Тематика крайне сложная, раньше ничего подобного никто не делал, поэтому на быстрый успех рассчитывать не приходится, – закончил Иевлев. – Вот наш отчёт о работе.
   Он передал Хрущёву несколько листков бумаги – сетевой график, где был изображен ход ведущихся работ.
   – Отлично, – одобрил Первый секретарь. – Работаете по плану, график выдерживаете, результаты, как я понимаю, положительные?
   – Да, теперь мы знаем куда больше о поведении такого реактора, чем даже год назад, – подтвердил Иевлев.
   – Очень хорошо. Михаил Макарович, а у вас как дела? – Хрущёв переключил внимание на Бондарюка.
   До того дремавший, по своему обыкновению, Мстислав Всеволодович Келдыш «включился», перевернул несколько листков в лежавшей перед ним папке, и отложил один из них в сторону.
   – Реактор ТЭМ изготовлен и сейчас на нём ведётся экспериментальная работа, – ответил Бондарюк. – Систему охлаждения для наземных испытаний мы немного изменили для работы при обычной гравитации. Она тоже работает по принципу градирни. Сейчас мы корректируем техническую документацию на реактор и готовимся делать полётный образец.
   Архип Михалыч Люлька сейчас дорабатывает турбогенератор, по его готовности приступаем к совместным испытаниям системы. О двигателях пусть лучше их конструкторы расскажут.
   Академик Келдыш кивнул Михаилу Васильевичу Хруничеву, и председатель ГКНТ тут же перехватил нить разговора:
   – Сразу после прошлогоднего совещания решением ГКНТ была образована группа разработчиков, занявшихся проблематикой ионных и плазменных двигателей, под общим руководством Льва Андреевича Арцимовича. Финансирование работ пока велось из фондов ГКНТ, сейчас, я считаю, пора принимать принципиальное решение о продолжении работ уже по постановлению ЦК и Совета министров. Лев Андреич, вам слово.
   Доклад продолжил один из новоприбывших, академик Арцимович:
   – До образования объединённой рабочей группы эту работу вёл в ЦАГИ Георгий Львович Гродзовский. (Гирш Лейбович Гродзовский в период 1947-1953 гг вынужденно указывал в публикациях «русифицированные» данные, см. http://search.rsl.ru/ru/record/01006923437). В течение 1959 года он проводил испытательные запуски разрабатываемого им ионного двигателя малой тяги на переделанных противоракетах В-1000 конструкции Петра Дмитриевича Грушина. С 1953 года Алексей Иванович Морозов занимался теоретическим обоснованием и предварительными экспериментами по созданию плазменного двигателя, а Александр Михайлович Андрианов предложил довольно простой по конструкции плазменно-эрозионный двигатель. Все предложенные конструкции объединяла одна особенность – разгон ионизированного рабочего тела электромагнитным полем.
   (источник – http://рустрана.рф/article.php?nid=345751)
   Поэтому на общем совещании в Институте атомной энергии 2 июля 1959 года было решено объединить усилия всех разработчиков, обеспечить обмен идеями, научной информацией, совместное обсуждение результатов экспериментов. (АИ)
   Для создания рабочей системы я предложил следующие характеристики двигателя: тяга около 10 килограмм-сил, скорость истечения 100 километров в секунду при электрической мощности 10 мегаватт. Сотрудники ИАЭ предложили несколько проектов.
   К разработке были приняты плазменный импульсный эрозионный двигатель товарища Андрианова, магнитно-плазменный двигатель с электромагнитным аналогом сопла Лаваля конструкции Алексея Ивановича Морозова и двигатель на основе однощелевого источника ионов, практически такого же, какой применялся для электромагнитного разделения изотопов, его предложил Павел Матвеевич Морозов, однофамилец Алексея Ивановича.
   Используя наработанные производственные связи товарища Гродзовского с ОКБ-2, наладили изготовление экспериментальных образцов двигателей. Для их испытания на базе изделия В-1000 была в кратчайшие сроки разработана геофизическая ракета 1Я2ТА.
   Работа пошла достаточно быстро, сейчас под руководством товарища Андрианова на геофизических ракетах испытывается плазменно-эрозионный двигатель, и одновременно в ОКБ-301 товарища Лавочкина проектируется тяжёлая АМС с ядерным реактором конструкции товарища Бондарюка, для полёта к Марсу.
   – Эк вы лихо завернули, Лев Андреич! – улыбнулся Хрущёв. – Не торопитесь, расскажите поподробнее, что это за зверь такой, ионный двигатель, и почему им вдруг атомщики занимаются?
   – Исследования плазмы с самого начала велись у нас в ИАЭ. А ионный двигатель – это, прежде всего, плазма, – пояснил Арцимович. – Александр Михалыч, вам слово.
   Александр Михайлович Андрианов, несколько волнуясь, вышел к стойке и повесил на неё плакат, где гуашью в цвете были изображены внешний вид, разрез и схема двигателя.
   – Это импульсный плазменный ускоритель, который может быть использован как в качестве эрозионного импульсного плазменного двигателя, для решения задач, требующих малых суммарных импульсов тяги, так и в качестве импульсного плазменного инжектора, например, для активных воздействий на ионосферу. Ускоритель содержит разрядный канал с коаксиальными электродами и расположенное между ними твердое диэлектрическое рабочее вещество, например, фторопласт.
   В ходе испытаний для питания двигателя использовалась конденсаторная батарея ёмкостью 100 микроФарад, рабочее напряжение составляло около 1 киловольт. При испытаниях получаемые плазменные сгустки имели температуру около 30 000 Кельвинов и истекали со скоростью до 16 километров в секунду.
   (реальные параметры двигателей ориентации, испытывавшихся в 1964 г на АМС «Зонд-2»)
   – Это что же, у вас двигатель на фоторопласте работает? – удивился Никита Сергеевич.
   – Да, электрический разряд испаряет фторопласт, в результате образуются ионы, которые собираются в плазменные сгустки и разгоняются электромагнитным полем до очень высокой скорости. Отбрасываемая масса невелика, зато импульс такого двигателя очень большой, – ответил Андрианов.
   – Следует понимать, что это экспериментальный прототип, – вставил Арцимович. – Проект, на который мы возлагаем основные надежды – плазменный двигатель, разрабатываемый по проекту Алексея Ивановича Морозова. Он будет использовать ксенон в качестве рабочего тела. Алексей Иванович, расскажите, как у вас идут дела.
   (Двигатель Морозова по принципу напоминал не так давно разрекламированный VASIMR см. http://extremal-mechanics.org/archives/390 http://galspace.spb.ru/orbita/ximdv.htm http://рустрана.рф/article.php?nid=345751)
   – Сам по себе стационарный плазменный двигатель устроен довольно просто, – Морозов сменил Андрианова и повесил на стойку свой плакат. – Хотя его теория весьма сложна.
   (устройство двигателя СПД см http://epizodsspace.no-ip.org/bibl/popul-meh/2005/12/potomki.pdf)
   – СПД – это кольцевой электромагнит, в зазор которого помещена камера из керамики. В торце камеры расположен анод. Снаружи, возле среза канала двигателя, два катода-нейтрализатора – рабочий и резервный. Рабочее вещество – ксенон – подается в камеру и вблизи анода ионизуется. Ионы ускоряются в электрическом поле и истекают из двигателя, создавая реактивную тягу. Их объемный заряд нейтрализуется электронами, подаваемыми с катода-нейтрализатора. Если этого не сделать, спутник будет приобретать отрицательный электрический заряд.
   Сейчас наш двигатель пока существует в виде лабораторного образца с водяным охлаждением. Отработка идёт полным ходом, но проблем там хватает. В ближайшие 2-3 года он вряд ли будет готов к полёту.
   (В реальной истории разработка СПД началась в 1962 году, первый полёт – в 1970-м, двигатель был подготовлен к полёту по ТЗ академика Иосифьяна в течение 5 месяцев, включая систему питания ксеноном, пригодную для установки на спутнике, но до этого было 7 лет лабораторной проработки. С 1980 г МКБ «Факел» серийно выпускает двигатели следующего поколения СПД-70, для установки на спутниках)
   – Основная проблема этих двигателей – малая тяга и большая потребная электрическая мощность, – добавил Арцимович. – Есть ещё один перспективный вариант, основанный на эффекте поверхностной ионизации цезия при испарении с поверхности вольфрамового катода. Сталь Яковлевич Лебедев предложил трёхэлектродную схему с пористыми вольфрамовыми решётками, к 1965-му году мы рассчитываем получить работоспособный образец.
   (Описание устройства двигателя см. в статье доктора физико-математических наук Ю. Стависского http://rufact.org/blog/2011/jul/4/radiotehnicheskaya-razvedka-2/)
   – Пока всё упирается в создание источника электрической энергии достаточной мощности. Именно поэтому мы возлагаем особые надежды на реактор товарища Бондарюка и турбогенератор, который делает товарищ Люлька. Надо сказать, что Мстислав Всеволодович нас недавно сильно удивил.
   – То есть? – спросил Хрущёв.
   – Дело в том, что двигатель СПД несколько не укладывается в теорию, – пояснил Арцимович. – Он показывает наибольшую тягу при конфигурации электромагнитных полей, явно неоптимальной для этого. При этом расходимость плазменного пучка получается около 45 градусов, а КПД не более 50 процентов. Мы сейчас пытаемся понять, почему так происходит, это необходимо для расчёта параметров двигателя.
   Мстислав Всеволодович посмотрел на наши муки творчества, проанализировал тенденции по результатам лабораторных измерений, и предложил изменить конфигурации анода, плазменного канала и магнитного поля, чтобы формировать именно «неоптимальную» по расчёту геометрию поля. Мы сначала спорили, но потом решили попробовать. И неожиданно получили КПД около 70 процентов и расходимость пучка менее 10 градусов. Сейчас работаем, чтобы найти этому объяснение...
   (В реальной истории этот факт имел место уже после 1992 года, на этой модернизации основано производство двигателей СПД 2-го поколения. См. Статью Д. О. Волков, А. П. Ганущенко «Применение плазменных двигателей в ракетно-космической технике»)
   – То есть, практика у вас опередила теорию? – слегка усмехнулся Хрущёв.
   – Да, в науке иногда и так случается, – развёл руками Арцимович.
   – Так вы говорите, что АМС у вас уже проектируется, а двигателей для неё у вас, выходит, ещё нет? – спросил Первый секретарь.
   – Видите ли, Никита Сергеич, АМС – не ракета-носитель, – заметил академик Келдыш. – Если один двигатель не поспеет, всегда можно поставить другой и отыграть временем запуска, продолжительностью полёта, коррекциями орбиты.
   – Да-а... Большую работу проводите, Лев Андреевич, – заключил Хрущёв. – Спасибо, товарищи, вижу, что науку советский народ кормит своим трудом не зря.
   – Никита Сергеич, а не желаете лично на наши разработки посмотреть? – предложил Александров.
   – Приеду обязательно, только скажите, когда и куда, – тут же ответил Первый секретарь. – Надо только время согласовать
   – В любой день, к нам в институт, мы вам плазменные двигатели покажем, – пригласил Александров, – Если у вас время позволяет, конечно.
   – Времени всегда не хватает, – посетовал Никита Сергеевич. – Но на такую интересную разработку постараюсь найти. С товарищем Шуйским расписание согласуйте, моим временем он распоряжается. Мне тут надо с нашим здравоохранением вопрос решить, а потом к вам приеду.
  
   Вопрос со здравоохранением оказался не таким простым, как ожидал Никита Сергеевич. В соответствии с его указанием Серов проверил Марию Дмитриевну Ковригину «по всем статьям», никаких зацепок по линии спецслужб, разумеется, не нашёл.
   – Человек она, конечно, несколько неудобный, но только потому, что искренне болеет за своё дело, – заключил Иван Александрович, представив Первому секретарю свой отчёт. – Но на посту «посвящённого» министра нам именно такой человек и нужен. Моё мнение – доверить ей «Тайну» можно. Хотя приглядеть на первых порах не помешает.
   Сейчас она – директор Института усовершенствования врачей. Эта должность для неё, прямо скажем, «мала». Мария Дмитриевна может сделать много больше.
   Григорий Трофимович Шуйский пригласил Ковригину в Кремль для разговора с Первым секретарём. На встрече присутствовали Косыгин, академик Келдыш как президент Академии Наук и Иван Александрович Серов.
   Никита Сергеевич на правах хозяина кабинета пригласил Марию Дмитриевну присесть к столу:
   – Мария Дмитриевна! – начал Хрущёв. – В отношении вас руководством страны было принято неправильное решение. Мы с Алексеем Николаичем в ситуации вовремя не разобрались. Вас не снимать с должности министра надо было, а поддержать. Так, Алексей Николаич?
   – Да, – подтвердил Косыгин. – Промашка вышла.
   – Что ещё хуже, промашка эта уже обошлась нам очень дорого, – продолжал Никита Сергеевич. – От лица партии и правительства, от Центрального Комитета, приношу вам, Мария Дмитриевна, свои извинения. Думаю, Алексей Николаич тоже присоединится, от лица Совета министров, так сказать?
   – Совершенно верно, – подтвердил Косыгин. – Виноваты мы с Никитой Сергеевичем, но прежде всего я, как председатель Совета министров.
   – Так что, Мария Дмитриевна, мы с товарищем Косыгиным осознали, что обошлись мы с вами непорядочно, и теперь просим: простите нас великодушно.
   Ковригина такого поворота событий явно не ожидала:
   – Ну, что ж с вами сделаешь, прощаю, конечно, – Мария Дмитриевна только развела руками и вдруг улыбнулась. – Не каждый день передо мной Первый секретарь ЦК и Председатель Совета министров стоят, как мыши перед котом Леопольдом...
   – Жаль только, что для осознания этого потребовалась смерть Игоря Васильевича Курчатова, – продолжал Хрущёв.
   – Насколько я помню его случай, там уже всё было достаточно плохо, – ответила Ковригина. – Не берёг себя Игорь Васильевич, и что хуже, не он один у нас вот так вот, на износ работает.
   – Да, это – проблема, и её надо как-то решать, – согласился Никита Сергеевич. – И не только эту проблему. Проблем у нас в здравоохранении, честно сказать хватает, и за первыми успехами они как-то даже забылись. В общем, Мария Дмитриевна, просим вас вернуться на должность министра здравоохранения. Без вас мы с этой сферой не справляемся.
   – Вот, значит, как? Не справился, выходит, Курашов? – Ковригина на несколько секунд задумалась. – Нет, Никита Сергеич. Извините. Не пойду. Сейчас я на своём месте, там, где партия определила, занимаюсь важной работой – переподготовкой врачей по новейшим методикам. Зачем мне опять на себя взваливать министерскую должность? Хлопот много, работа нервная, сплошные совещания, разбирательства, да ещё, того и гляди, опять попрут. Нет, не пойду.
   Хрущёв с Косыгиным озадаченно переглянулись.
   – Мария Дмитриевна, я понимаю, что вы чувствуете, – начал Косыгин. – Но стране необходим ваш опыт по внедрению новейших медицинских технологий...
   – Внедрение технологий уже идёт полным ходом, процесс налажен, товарищ Лебединский в ИКБМ вполне справляется, – ответила Ковригина. – Большего я при всём желании по этой части уже не сделаю. Может, вам кого-нибудь помоложе и поэнергичнее порекомендовать?
   – Мария Дмитриевна, тут не только и не столько в медицинских технологиях дело, – сказал академик Келдыш. – Ситуация, скажем так, более серьёзная, чем вам представляется.
   – То есть? Вы о чём, Мстислав Всеволодович?
   – Мы столкнулись с ситуацией, угрожающей всему нашему обществу, и самому существованию страны, – ответил вместо Келдыша Хрущёв.– Дело это совершенно секретное...
   – Какая-то эпидемия? – забеспокоилась Ковригина. – Биологическое оружие? Диверсия?
   – Даже хуже. Я вам объясню всё подробно, но сначала Иван Александрович должен взять с вас подписку о неразглашении.
   Серов молча положил перед ней красный бланк. Мария Дмитриевна удивилась:
   – Никогда такого не видела... Не слышала даже. Это что же, выше, чем «Особой важности»?
   – Да. Атомные секреты по сравнению с этой информацией – общеизвестная мелочь, – проворчал Никита Сергеевич. – О том, что я должен вам сообщить, в стране знают несколько десятков человек. Два десятка в руководстве страны, остальные – в аппарате Комитета Госбезопасности.
   Ковригина медлила. Хрущёв понимал, что она ещё чувствует обиду и переживает происшедшее, но ситуация требовала решения, и он надеялся, что долг перевесит остальные чувства.
   – Я... могу отказаться? – спросила Мария Дмитриевна.
   Никита Сергеевич медленно кивнул:
   – Заставить вас мы не можем. Конечно, ваш отказ поставит нас в сложное положение. Я понимаю, что с вами обошлись несправедливо, и мы с Алексеем Николаичем делаем всё, чтобы эту несправедливость исправить. Рассчитываю на ваше чувство долга и ответственности перед советским народом.
   – Всё действительно так серьёзно? – спросила Ковригина. – Или это отговорка? Чтобы я подписала эту вашу бумагу?
   – Всё значительно серьёзнее, чем вы сейчас вообще можете представить, – покачал головой Хрущёв. – Это, в том числе, напрямую связано с теми новыми лекарствами и медицинскими технологиями, которые внедрялись у нас в последние годы.
   – С ними что-то не так? – забеспокоилась Мария Дмитриевна.
   Она подписала бланк, поставила дату:
   – Так что случилось?
   – Мы получили очень важное предупреждение, – ответил Первый секретарь. – Вместе с ним был передан очень большой объём политической, научной и культурной информации, на электронных носителях, аналогов которых мировая промышленность пока не выпускает. Эта посылка была получена 3 октября 1953 года. С этого дня история страны пошла совершенно другим путём.
   – Посылка? Предупреждение? – удивилась Ковригина. – Какое ещё предупреждение?
   Вместо ответа Никита Сергеевич передал ей включённый планшет:
   – Это – ЭВМ. Так называемый «планшетный компьютер». Читайте.
   Мария Дмитриевна с интересом вертела в руках планшет:
   – Не похоже что-то на ЭВМ... Я их в ИКБМ видела, это целая комната со шкафами... – она начала читать, затем её глаза вдруг расширились, она подняла голову и изумлённо переводила взгляд с Хрущёва на Косыгина, затем – на Келдыша, и на Серова.
   – Это правда, – тихо произнёс Мстислав Всеволодович.
   – Не может быть... Это что же... путешествие во времени?
   – Не путешествие. Скорее, пересылка материального предмета. Наша наука на такое пока не способна, – ответил академик. – Вы сами видите, какой технический уровень у этой ЭВМ. Мы такое сделать пока не можем. И ещё долго не сможем.
   – С ума сойти... А это? Насчёт... про реставрацию капитализма, контрреволюцию и развал Советского Союза – это что, тоже правда? Разве такое возможно? Куда органы смотрели?
   – Как выяснилось, возможно, если предательство распространяется в высших эшелонах власти, – проворчал Хрущёв. . – Комитету была дана команда «не вмешиваться». Его руководство оказалось в числе предателей. Вражеские агенты влияния взяли под контроль прессу и телевидение. Народу попросту заморочили голову, затем устроили искусственный дефицит продуктов и товаров первой необходимости, сформировали у населения устойчивый стереотип: «социализм – это голод и нищета». Когда народ опомнился, было уже поздно что-то менять. И настала настоящая нищета и голод. Все сбережения населения сожрала искусственно спровоцированная гиперинфляция. Народ в очередной раз ограбили. Положение начало выправляться только лет через 15, но уже были потеряны все союзные республики, погибли или стали беженцами миллионы людей.
   Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы этого избежать. Недавно наша, так сказать, «команда» потеряла очень-очень важного игрока. Мы нашли, кем его заменить, но нуждаемся в доверенном человеке, которому могли бы поручить курировать медицинское и биологическое направление. При обсуждении сошлись на вашей кандидатуре.
   – Понимаю... – озадаченно покивала Ковригина. – А почему не дать эту информацию, к примеру, всем министрам?
   – Это не лучшее решение, – покачал головой Серов. – Мы подбираем не просто людей компетентных, но, прежде всего тех, кто безусловно верен делу коммунизма, искренне переживает за общее дело, и при этом проживёт достаточно долго. Чем меньше расходится столь важная политическая информация, тем безопаснее. Техническая информация – это дело другое, но её приходится сначала подготавливать.
   – Так... Игорь Васильевич... он был одним из вас?
   – Да. Одним из «посвящённых», как мы говорим, – подтвердил Хрущёв.
   – Невероятно... Правда... Как обухом по голове... Союз развалился! Без войны, без вражеской интервенции, сам собой... – Мария Дмитриевна ошарашенно потрясла головой, словно отгоняя наваждение.
   – Нашу страну только так и можно было развалить, – ответил Серов. – Русский человек – он такой, что если опасность угрожает всей стране, он готов всё личное отбросить и пахать без сна и отдыха...
   – Точно, – согласился Никита Сергеевич. – Как там в песне поётся: «... жила бы страна родная, и нету других забот...». А вот когда всё мирно и хорошо, тут и начинают поднимать голову всякие отщепенцы. Дерьмо, сами знаете, имеет свойство всплывать вверх. В политике, к сожалению, даже быстрее, чем в воде.
   – Да-а... – протянула Мария Дмитриевна, – Вот оно как оказалось... А знаете, среди медиков, особенно в Центральном аптечном научно-исследовательском институте, где исследуются новые препараты, такие легенды ходят! Вы не поверите! Когда новые лекарства пошли на клинические испытания, да ещё таким валом, десятками, потом сотнями, появилась аппаратура УЗИ и прочая медтехника, мне чего только не рассказывали. Особенно после 1957 года, когда книга Ефремова «Туманность Андромеды» вышла.
   – И что же вам рассказывали? – спросил Серов.
   – Такие невероятные вещи! – начала Ковригина. – Якобы, наши учёные приняли радиопередачу этого, как там, «Великого кольца», как у товарища Ефремова описано. И якобы теперь в Крыму, возле Симферополя и под Евпаторией строятся огромные антенны, как тарелки, направленные в небо, чтобы принимать эти передачи. И что построены несколько кораблей с такими антеннами, они всё время дежурят в океане, чтобы ни одной передачи не пропустить.
   И что наши учёные эти передачи расшифровали, а в них – формулы всех новых лекарств, и техническая информация, благодаря которой мы спутник в космос запустили. А ещё говорят, что скоро учёные запустят в космос человека, и он полетит на ту планету, откуда нам информацию передают...
   – Угу... ящик коньяка повезёт, надо ж проставиться, – хрюкнул, едва сдерживая смех, Хрущёв.
   Мстислав Всеволодович Келдыш беззвучно хохотал, из вежливости прикрывая лицо руками, Серов, посмеиваясь, по привычке конспектировал рассказ Марии Дмитриевны в блокнот, и даже обычно невозмутимый Косыгин по-доброму улыбался.
   – А руководите всеми этими исследованиями якобы вы, Мстислав Всеволодович, и потому вас президентом Академии Наук выбрали, – закончила Ковригина. – Главкосмос этот, как говорят, организован для отвода глаз, чтобы американцев обмануть, а все научные открытия и изобретения, что в последние годы появились, нам прислали инопланетяне, с этого, как там его... Эридана...
   Президент Академии Наук уже не просто ржал, а трясся и всхлипывал, колотя ладонями по полированной столешнице, Косыгин сдержанно посмеивался, Никита Сергеевич хохотал во весь голос, колыхаясь в кресле, Серов, не выдержав, уронил карандаш и простонал, корчась от хохота:
   – Это шедевр!!! Я даже знаю, через кого я эту байку на Запад солью!!!
   – В точности по анекдоту, – произнёс Косыгин. – Есть два способа навести порядок в стране: реалистический и фантастический. Реалистический – прилетят инопланетяне и всё сделают за нас, а фантастический – мы сами всё сделаем.
   – О-ох!... Ну, насмешили, Мария Дмитриевна! – с трудом сдерживая смех, произнёс Хрущёв.
   – Я так и знала, что глупости болтают... – Ковригина и сама улыбалась.
   – Сказка – ложь, да в ней намёк, – припомнил поговорку Никита Сергеевич. – Антенны в Крыму и на кораблях – это управление нашими спутниками. Мстислав Всеволодович действительно научный руководитель нашей космической программы, а академик Королёв – технический руководитель. Человека в космос мы запускать планируем, так же, как и американцы, конечно, пока только на орбиту Земли. Но вот никаких передач с Эридана мы не принимали... к сожалению. А было бы интересно.
   – Но американцам знать об этом не обязательно, – посмеиваясь, закончил Серов.
   – Так что, Мария Дмитриевна, я всё-таки рассчитываю видеть вас министром здравоохранения? – спросил Хрущёв.
   – Ну, раз такая ситуация сложилась... тогда, конечно, – кивнула Ковригина, соглашаясь.
   – Вот и хорошо. Иван Александрович, твои ребята для Марии Дмитриевны информационную подборку сделали?
   – Само собой, – степенно кивнул Серов. – Сейчас, Мария Дмитриевна, мы с вами съездим в Информационно-Аналитический Центр, где обрабатывается полученная нами информация. Заодно я вас должен проинструктировать по соблюдению мер безопасности. Сами понимаете, информация о предупреждении из 2012 года – это такая бомба, которая может разнести всю мировую политическую систему и привести к третьей мировой войне. Поэтому меры безопасности мы принимаем беспрецедентные...
   15 марта 1960 г Сергей Владимирович Курашов был снят с должности министра здравоохранения СССР, и направлен руководить санаторно-курортными лечебными учреждениями. Министром здравоохранения была назначена Ковригина Мария Дмитриевна (АИ).
  
   Пока готовились перестановки в Минздраве, Хрущёв успел посетить Институт атомной энергии. Там ему показали образцы ионных и плазменных двигателей, о которых говорилось на совещании, предметно и подробно рассказали о ведущихся в институте работах по созданию перспективных реакторов, об исследованиях физики плазмы, как чисто теоретических, так и прикладных.
   – У нас ещё одна работа проводится, Никита Сергеич, – сказал академик Арцимович, когда экскурсия подходила к концу. – И там наметился прогресс. Готов работающий экспериментальный образец, который мы хотели бы вам показать. Изделие небольшое, его можно посмотреть в действии, но уже не в лаборатории, а в опытовом ангаре. Чтобы на полигон не ездить...
   – Это какой образец? – заинтересовался Первый секретарь.
   – Рельсотрон.
   – Ого! Экспериментальный, говорите? Вообще-то экспериментальный образец мне Мстислав Всеволодович ещё в 55-м году показывал.
   – Это уже другой уровень эксперимента, Никита Сергеич, – пояснил академик Александров. – В 55-м вы видели лабораторную установку. Сейчас это далеко ещё не готовый образец оружия, но значительно ближе к нему.
   – Ведите! – решительно повернулся к выходу Хрущёв.
   Его провели на нижние этажи, долго водили по коридорам, наконец, открылась дверь, и Первый секретарь оказался в большом ангаре. Вдоль стен выстроилось мигающее сотнями разноцветных огоньков научное оборудование, а в центре ангара, ближе к внутренней двери стоял БТР-152.
   – Бронетранспортёр? – удивился Хрущёв.
   Лев Андреевич Арцимович показал на пулемётную турель. На ней был укреплён агрегат, который Никита Сергеевич вначале принял за необычный, прямоугольного вида пулемёт.
   (В дальнейшем описании нет ничего фантастического, описывается рабочий образец малой мощности, приблизительно аналогичный этому: https://geektimes.ru/post/266128/ В статье указана мощность 27000 Дж, на канале https://www.youtube.com/channel/UCCyJF66176hT8hIt0x0RWKw/videos сообщается, что мощность увеличена до 35000 Дж.)
   – Это – экспериментальный образец небольшой мощности, – пояснил Арцимович. – Когда мы столкнулись с очень быстрым износом рельсов на лабораторной установке, много времени ушло на подбор наиболее подходящих пар материалов – для рельсов и для поддона снаряда. Рельсы, понятное дело, пришлось делать медные, там важна проводимость, а вот поддон снаряда сделали из алюминия, и это оказалось решающим фактором для успеха.
   – Это почему? – тут же заинтересовался Первый секретарь.
   – Алюминий при выстреле подплавляется и служит очень хорошей смазкой, защищающей медные рельсы от износа, – пояснил академик. – Сейчас мы произведём выстрел, и вы сами всё увидите.
   – Погодите, погодите... А как же мне говорили, что нужна огромная мощность, как у атомной электростанции, какой-то там уни... генератор...
   – Униполярный генератор? Это один из возможных вариантов. Для мощных образцов мы рассматриваем использование взрывомагнитного генератора конструкции товарища Сахарова, или твердотопливного МГД-генератора, а здесь используется обычная батарея конденсаторов, заряжаемая от бензинового генератора внутри кузова бронетранспортёра, – ответил Лев Андреевич.
   Он показал Первому секретарю батарею из нескольких десятков мощных конденсаторов, каждый был чуть меньше гранёного стакана. Конденсаторы были скреплены простой и прочной алюминиевой конструкцией, установленной на изоляторах в кузове БТР.
   – Мы постепенно добавляем к батарее всё больше конденсаторов, чтобы понять предел работоспособности этой схемы, – пояснил Арцимович. – Пока дошли до 35 тысяч джоулей. Это слишком мало для настоящего оружия, но для исследовательских целей годится.
   – А чем эта штуковина стреляет? – поинтересовался Хрущёв.
   Арцимович показал Первому секретарю «снаряд» – U-образный брусок алюминия, к которому был прикреплён стальной оперённый стреловидный сердечник.
   – Если просто вставить снаряд между рельсами и дать ток, снаряд расплавится и никуда не полетит, – пояснил академик. – Чтобы он полетел, мы при выстреле предварительно разгоняем снаряд сжатым воздухом примерно до 80 километров в час. После этого он влетает между рельсами, и тут подаётся электричество из батареи конденсаторов. Снаряд зажат между рельсами очень плотно, чтобы обеспечить хороший контакт. При прохождении тока алюминий плавится, ток идёт такой силы, что кабели к контактам рельсов пришлось крепить легко соскальзывающими зажимами, иначе их обрывало. Так их хотя бы обратно прицепить можно. Сейчас всё сами увидите.
   (В роликах хорошо видно, как при выстреле мотает питающие кабели https://www.youtube.com/channel/UCCyJF66176hT8hIt0x0RWKw/videos)
   Арцимович вручил Хрущёву защитные наушники, и сам надел такие же:
   – Наденьте, это не пушка Гаусса, бабахает не хуже обычного орудия.
   Мишенью служил большой брикет вещества, напоминающего желтовато-коричневый желатин.
   – Химики постарались, сделали для баллистических экспериментов мягкий желатиновый композит, соответствующий по механическим свойствам человеческому телу, – пояснил академик. – Это чтобы по свиным тушам не стрелять, как раньше делали.
   Он поднялся по обычной приставной лестнице, вложил снарядик в приёмную камеру рельсотрона, затем спустился и проверил наводку. Прицеливание осуществлялось телекамерой, объектив которой был укреплён на оружии, а основная электронная часть, соединённая с ним кабелем, располагалась в забронированном объёме. Изображение выводилось на телевизор, стоявший рядом с БТР на столике. На экране телевизора Никита Сергеевич видел кусок баллистического геля, рельсотрон был нацелен примерно в его центр.
   – Готовы? – спросил Лев Андреевич. – Тогда смотрите.
   Хрущёв поправил наушники, надвинув их поплотнее на уши. Арцимович нажал кнопку на выносном пульте.
   Ангар осветила ослепительная вспышка, из «ствола» рельсотрона вылетело сияющее пламя и сноп искр от расплавленного алюминия, заклубилось облако светло-серого дыма, тяжёлый удар хлестнул по ушам, быстро остывающие капельки металла, жёлто-оранжевым светящимся ливнем пролетели далеко вперёд и весело запрыгали по полу. Кабели, присоединённые к рельсотрону, сорвало, они чёрными щупальцами взметнулись в воздух, а затем упали на переднюю броневую заслонку бронетранспортёра. Никита Сергеевич увидел, как заколыхался коричневый желатин мишени.
   – Пойдёмте смотреть, – пригласил академик, сняв наушники.
   Хрущёв и Арцимович подошли к мишени. Академик подобрал оплавленные части алюминиевого поддона.
   – Видите, как оплавились? Внутри пришлось вставлять разрезную керамическую втулку, чтобы при выстреле стальная стрелка не сплавлялась с алюминием. Видите, в толще геля сквозной канал?
   Брикет желатина был пробит насквозь, канал с рваными краями проходил по всей его толщине, края выходного отверстия вывернулись наружу.
   – А где стрелка? – спросил Никита Сергеевич.
   – Вот, – Арцимович показал на толстую доску, поставленную позади брикета геля.
   Стальной заострённый сердечник почти пробил её и застрял, зацепившись стабилизаторами. Они тоже глубоко ушли в дерево, наконечник стрелки торчал с другой стороны доски.
   – Если стрелять только алюминиевым снарядом, он из-за своей необтекаемой формы быстро теряет скорость. Дальность получается маленькая. Стрелка имеет минимальное сопротивление воздуха, поэтому летит заметно дальше, – пояснил Лев Андреевич.
   – Впечатляет! – одобрил Хрущёв. – Теперь ясно, куда народные деньги ушли. До боевого образца, конечно, ещё далеко. Заряжать надо не вручную, да и с кабелями что-то решить нужно. Если их после каждого выстрела надо вручную на контакты цеплять, это явно не боевой образец. Ну, и дальность, конечно, маловата...
   – Нет, она и дальше стрелять может, просто ангар не такой большой, – ответил Арцимович. – Но в целом – да, тут ещё много работы предстоит.
   – А на сколько выстрелов хватает рельсов? – спросил Никита Сергеевич.
   – Они не изнашиваются практически, но на них постепенно налипает расплав алюминия, – пояснил академик. – Следующим снарядом часть алюминия снимается, но не весь. Блок рельсов сделан быстросъёмным, после примерно 50 выстрелов мы его снимаем и прошлифовываем, удаляя алюминий, а в это время ставим запасной. Понятно, что полсотни выстрелов до замены ствола для боевого оружия – слишком мало. Будем работать.
   – Дела у вас идут, как я вижу, – похвалил Хрущёв. – Держите меня в курсе, очень интересную работу вы проводите, Лев Андреич. Спасибо вам за интереснейшую экскурсию.
  
   #Обновление 15.08.2016
  

7. «Mare Nostrum».

  
  К оглавлению
  
  
   Первый послевоенный этап экономического сотрудничества с Францией начался ещё в 1955-м соглашением с компанией «Ситроен», (АИ, см. гл. 01-33) и продолжился после визита французского премьера Ги Молле в мае 1956 г. Французы строили для СССР суда для торгового флота, СССР продавал во Францию новейшие комплектующие для электронной техники (АИ), две страны реализовали сложный проект развёртывания системы цветного телевидения в совместно разработанном стандарте SECAM. (АИ частично, в реальной истории SECAM разрабатывался с 1956 по 1967 г, было 3 последовательных версии стандарта.)
   Визит де Голля в 1959-м открыл новый этап отношений, став прологом ещё более тесного взаимодействия. Начали с простого: заключили соглашение об упрощении визового режима для туристов. Теперь граждане Франции и стран ВЭС, выезжая в турпоездку в страны – партнёры на срок до 30 дней, получали вкладыш с визой к внутреннему паспорту прямо в турагентстве при покупке тура, обходясь без загранпаспорта. Для граждан СССР проверяли место работы – многие работали на закрытых предприятиях, поэтому в турагентство необходимо было представить справку, что выезжающий не является носителем государственных секретов. Таковым носителям выезд не был полностью заказан, просто оформление выезда было более сложным – каждый случай приходилось рассматривать индивидуально.
   Согласно заключённому в 1959-м договору, туристы из стран ВЭС могли ездить не только во Францию, но и в страны Французского Союза, например, на остров Мартиника, и на Мадагаскар, хотя столь далёкие туры особым спросом не пользовались – лететь через океан пока что приходилось с промежуточными посадками, получалось долго и дорого. Лазурный берег для наших туристов тоже оказался дороговат. Французы могли посещать в упрощённом режиме не только СССР, но и другие страны ВЭС. (АИ)
   Куда большим спросом пользовались туры на греческие острова – причём как в СССР, так и во Франции. Вопреки распространённому мнению, далеко не вся Франция имеет благословенный тёплый климат, и те же парижане, бретонцы и нормандцы с удовольствием начали ездить летом и осенью в Югославию и Албанию, а также летать на острова греческого Архипелага. Тем более, что туры были дешёвые, и к этому времени уже начала оформляться туристическая инфраструктура.
   Никита Сергеевич на совещании в Совете министров, когда обсуждались вопросы туризма и внешней торговли, предложил не просто строить новые гостиницы:
   – Учитесь мыслить и действовать комплексно, – заявил на совещании Хрущёв. – Учитесь у наших военных разработчиков. Они как делают? Разрабатывают не по отдельности скажем, самолёт, и ракету, а единый комплекс – оружие, систему наведения и носитель. А кто вам мешает применить подобный комплексный подход к внешней торговле? Вот, мы тут обсуждаем греческий заказ на строительство сети гостиниц для туристов на Крите. Так и предложите грекам не просто пять или десять гостиниц построить!
   Предложите им сразу удлинить взлётно-посадочную полосу аэропорта в Ираклионе, чтобы через год-полтора он смог принимать не только Ил-18 и Ту-110, но и Ту-114! Предложите им в довесок к каждой гостинице несколько автобусов туристического класса, наших ЗиС-127, для доставки пассажиров из аэропорта, опять же – ЗиС-118 «Юность», как экскурсионные, и для подвоза малых групп туристов, «Ситроены ID» в варианте «универсал» – в качестве такси, «Барханы» – для местностей со сложным ландшафтом. Туда же продавайте нашу кухонную технику, телевизоры в номера, мебель...
   Дальше – туристов развлекать надо! Предлагайте прогулочные подводные лодки, снаряжение для подводного плавания, катера, катамаранчики с велосипедным приводом, водные лыжи, воздушные шары-прыгуны, монгольфьеры, прогулочные дирижабли. Мыслите шире, предлагайте больше. Всё сразу не купят, но если не предложить, то не купят и того, что могли бы купить.
   Комплексный подход быстро сделал строительство туристической инфраструктуры высокодоходным источником валюты.
   Второй шаг был чуть сложнее – в основных туристических центрах СССР открыли курсы для повышения квалификации персонала «Интуриста». Среди преподавателей были французские специалисты, они обучали наших премудростям гостиничного бизнеса, учили, как правильно организовать сервис. В Союзе даже открыли несколько ресторанов французской кухни, а счёт более мелких «бистро» к началу 1960 г шёл уже на сотни. Эти «предприятия общественного питания» оформлялись как кооперативы в сфере обслуживания населения, в соответствии с принятым законом «О кооперации». (АИ)
   С января 1960 года правительство Франции ввело в оборот новый, «тяжелый» франк. Это привело к уменьшению инфляции, стимулированию экспорта из страны и сделало французскую валюту конвертируемой. (Реальная история, денежная реформа де Голля, после которой несколько поколений французов, спрашивая цену, уточняли: «Это в новых франках?») Для удобства туристов и упрощения экономических расчётов межгосударственным соглашением с 1960 г был установлен фиксированный курс рубля и франка, более того, в курортных зонах Французского Союза было разрешено хождение советского рубля, как мировой резервной валюты наравне с французским франком. Соответственно, французский франк, так же, как и национальные валюты стран ВЭС, начали принимать для обмена в сберкассах и обменных пунктах аэропортов на советских курортах по утверждённому курсу в пределах оговорённого соглашением валютного коридора. (АИ)
   Туристов надо было на чём-то возить, и тут как раз к месту подоспели советские авиалайнеры Ил-18 и Ту-110, пошедший на экспорт с удвоенной фирменной туполевской «четвёркой» в обозначении – под индексом Ту-104-4. В 1959 году новые советские авиалайнеры начали осваивать регулярные рейсы в Индию, Индонезию, на Ближний Восток, в Египет, Югославию и Албанию, в Грецию и на острова греческого Архипелага, на Кипр и Крит. «Эр Франс» для ознакомления закупила по два экземпляра Ил-18 и Ту-110, и в течение 1959 года использовала их в режиме опытной эксплуатации. Самолёты заслужили достаточно высокую оценку у французов, особенно – Ил-18. После перекомпоновки пассажирского салона уровень шума внутри самолёта уже не мешал пассажирам наслаждаться полётом, а удобство и простоту управления французские экипажи оценили по достоинству.
   Теперь «Эр Франс» вела переговоры с Министерством внешней торговли о закупке следующей партии самолётов. Компания также закупила несколько «Боингов-707» – контракт на их поставку был заключён и оплачен ещё в 1955 году. Однако французы с нетерпением ждали ввода в коммерческую эксплуатацию Ту-114. Их лётчики уже проходили обучение в Москве, под руководством наиболее опытных советских экипажей осваивали новый для них лайнер.
   Эксплуатационные испытания Ту-114 планировалось завершить в 1961 году, однако основные недостатки самолёта были заранее известны, и так же заранее устранялись. Его надёжность и безаварийность не вызывала сомнений, и Хрущёв убедил Туполева сократить эксплуатационные испытания на год.
   Де Голль воспользовался открывшимися возможностями и тоже предложил на продажу свои самолёты – «Caravelle» фирмы Sud Aviation. Это были среднемагистральные лайнеры небольшой вместимости – 55-56 пассажиров в первой версии, и до 80-то в варианте «Caravelle III», появившемся в декабре 1959 г. СССР закупил несколько «Каравелл». Одну отдали для изучения в ЛИИ. Французский лайнер оказался полезен в части ознакомления с западной культурой проектирования и обслуживания пассажиров на борту. Остальные самолёты передали «Аэрофлоту», для эксплуатации на местных линиях.
   Близкое знакомство специалистов «Аэрофлота» с современной европейской техникой пошло на пользу и эксплуатантам, и конструкторам. «Аэрофлот» получил опыт эксплуатации западных самолётов, и теперь более грамотно оформлял технические задания на разработку новых самолётов, и требования на доработки уже выпускающихся образцов. Теперь у Андрея Николаевича Туполева уже не получалось спихивать «Аэрофлоту» свои разработки «как есть», под лозунгом: «Берите, что дают». Туполев ворчал, что «эксплуатанты нынче стали слишком грамотные и требовательные.» Нашим переговорщикам из Минвнешторга удалось также договориться с «Эр Франс» после начала поставок Ту-114 «обменять» один из них на «Боинг-707», это было бы тем более полезно для сравнительной эксплуатации.
   Также на созданной в 1959 году совместном предприятии «Airbus Industrie» началось проектирование авиалайнера нового поколения, но эту работу планировали завершить к 1965 году. Сотрудничество начали с размахом, в совместный концерн вошли несколько ведущих французских авиапроизводителей и советские КБ Туполева, Ильюшина, Яковлева. Чтобы избежать в будущем возможных проблем из-за участия Франции в НАТО и предполагаемого давления со стороны США, французская сторона юридически представила всю программу как инициативу частных фирм, а государственная поддержка была налажена через специально созданный «Общественный фонд развития экономики» (Fonds de développement économique communautaire), под видом частных пожертвований. (АИ)
   С конца 1959 года Франция покупала в СССР оборудование спутниковой навигации системы «Циклон», французское телевидение получало прогнозы погоды с советского, индийского и югославского метеоспутников, рассчитываясь за них в валюте.
   В космической области стороны сосредоточились на совершенствовании конструкции метеоспутника. К двустороннему сотрудничеству СССР и Франции в создании метеоспутника следующего поколения присоединилась ГДР, вызвав этим предсказуемое недовольство Госдепартамента. Этот спутник был больше и тяжелее первого, нёс больше научной аппаратуры и рассчитывался на более длительные сроки эксплуатации.
   Первый запуск собственной французской ракеты-носителя лёгкого класса «Диамант» ожидался не ранее 1965 года, поэтому вместо строительства пусковой площадки для неё на космодроме Байконур решено было сосредоточиться на строительстве совместного космодрома во Французской Гвиане. К концу 1959 года проектирование стартового комплекса для ракеты «Союз-2.1» на базе Р-9 было завершено, и с января 1960 г на будущем космодроме Куру началось строительство первой пусковой площадки. Этот стартовый комплекс был проще и много дешевле монстроподобного пускового стола Р-7, так как новый «Союз» не надо было держать «за талию». (АИ)
   В 1959-м году Франция продолжала закупать в СССР электронные компоненты для ЭВМ. Основным покупателем стала «Compagnie des Machines Bull» – французский производитель ЭВМ, из-за «перекосов» в структуре ещё несовершенной европейской полупроводниковой промышленности отчаянно нуждавшаяся в комплектующих для своей продукции. Менеджеры «Bull» первоначально смотрели в сторону американских комплектующих производства «General Electric» и других фирм, но Минвнешторг и МЭП СССР сделали французам предложение, от которого те не смогли отказаться – более совершенные и быстродействующие компоненты высокой степени интеграции по более низкой, чем у американцев, цене. О том, что для СССР это уже продукция предыдущего поколения, менеджерам «Bull» не сказали, чтобы не топтаться на нежном и ранимом самолюбии «лягушатников» грязными русскими кирзачами.
   Пришлось, впрочем преодолевать неожиданное препятствие. Советские корпуса микросхем («Посол», «Вага 1Б», «Трапеция», «Тропа» и т.п.) были полностью оригинальны, тогда как в зарубежной технике ГИСы, микросборки и транзисторы были стандартизированы документами ISO, IEC, ANSI, EIA, NEMA, а с 1958 года и JEDEC. Поэтому был проведён значительный объём работ по внедрению в производство международных решений в сфере корпусировки интегральных схем. Поставлявшиеся во Францию логические элементы были упакованы уже в соответствии с действующими спецификациями JEDEC.
   В тот же момент СССР усилил своё присутствие в Международной Электротехнической Комиссии войдя в «тайный сговор» с членами ВЭС и продавливая в МЭК собственные стандарты по спецификациям «Комитета Операторов Стандартов в Микроэлектронных Отраслях Содружества» ВЭС, (аббревиатура – «КОСМОС»), одновременно вытесняя с рынка решения по стандартам EIA и JEDEC. Уже к середине 80-х основной пул стандартов, применяемых в микроэлектронике проходил по спецификациям «МЭК» и «КОСМОС». «JEDEC» прекратила свою деятельность в 1987 году. (АИ)
   В сфере автомобилестроения концерн «Citroёn Russe» продолжал наращивать выпуск линейки моделей DS и ID, разных модификаций, а также «Dyane» – облагороженная модель 2CV, получившая 40-сильный мотор от «Москвича-407», такой же, какой ставился на советско-немецкий IFA «Спутник» (АИ, см. гл. 03-17), и «Mehari» – лёгкий внедорожник с открытым пластиковым кузовом и приводом 4х4.
   Для увеличения выпуска в малых городах Калининской, Рязанской, Калужской, Брянской и Курской областей строились малые госпредприятия, выпускавшие отдельные автомобильные агрегаты по документации головных заводов. Эти комплектующие поставлялись не только на завод МЗМА, но и шли на экспорт во Францию. (АИ)
   Концерн постепенно распространял свою деятельность и на другие страны. В Бельгии с 1926 г в пригороде Брюсселя Форе работал завод по сборке автомобилей, принадлежавший созданной 31 января 1924 года фирме Sociеtе Belge des Automobiles CITROËN (SA Belge Citroёn). С 1956 года там начали собирать модель DS, производство продолжалось до 1969 г, всего было собрано более 97 тысяч автомобилей.(Реальная история) Комплектующие к ним поставлялись через Францию, но были изготовлены на заводах автоагрегатов в СССР (АИ)
   В ЮАС Гарри Оппенгеймер последовал совету Никиты Сергеевича Хрущёва и начал диверсифицировать свой бизнес, решив не зацикливаться только на золоте и алмазах. «Anglo-American Co» и «De Beers» начали инвестировать средства в производство оружия. В 1959-м Оппенгеймер организовал Armaments Corporation of South Africa (ARMSCOR, в реальной истории организована в 1968 г, без участия Оппенгеймера) и наладил производство в ЮАС стрелкового оружия, а также прикупил местную компанию Stanley Motors. (АИ).
   В конце 1959 года в ЮАС, в небольшом населённом пункте Natalspruit городского округа Экурхулени, недалеко от Йоханнесбурга, в здании бывшей школы началась сборка Citroen DS, организованная Stanley Motors. Автомобили собирались из готовых машинокомплектов, по документам поставляемых из Франции, причём их собирали как с левым, так и с правым расположением руля. (Реальная история, https://ru.wikipedia.org/wiki/Ситроен_DS). Однако детали и автоагрегаты в этих машинокомплектах были изготовлены главным образом в СССР. (АИ)
   Для удобства доставки грузов из Франции в Южную Африку Оппенгеймер финансировал постройку в Дурбане современного контейнерного терминала. Контейнеры с деталями везли из Ильичёвска и Марселя, в Порт-Саиде наборы деталей объединяли, после чего образовавшиеся машинокомплекты в контейнерах везли через Суэцкий канал, вокруг Африканского рога, вдоль восточного побережья Африки в Дурбан. Несколько позже такие же контейнерные терминалы были построены в Кейптауне и Порт-Элизабет. (АИ)
   Контейнерные терминалы во Франции строили югославские инженеры, а погрузочное оборудование поставлялось из СССР и ГДР. Американцы, разумеется, были крайне недовольны. Госдепартамент едва ли не в ультимативной форме потребовал отказаться от контрактов с ГДР и закупить оборудование в США. Де Голль справедливо возмутился. Ситуацию разрядил советский посол во Франции Сергей Александрович Виноградов, рекомендовав купить у американской компании «Bobcat Co» солидную партию малогабаритных погрузчиков, «чтоб отстали».
   Так и случилось. После заключения контракта на поставку с «Bobcat Co», Госдепартамент снял своё требование, но «осадочек» у де Голля остался. Скоро он припомнил американцам и эту историю.
   Анекдотичность ситуации заключалась в том, что «Bobcat Co», среди прочих компаний, принадлежала швейцарскому холдингу, финансируемому через подставные фонды Министерством внешней торговли СССР. (АИ, см. гл. 02-25)
   Заявление Хрущёва, что советские ракеты не нацелены на французские города, но держат под прицелом американские базы и склады вооружения на территории Франции и Западной Европы, произвело большое впечатление на французского президента. Уже вскоре после его визита в Москву он одновременно потребовал ускорить французскую национальную ядерную программу, и вывести американские войска и базы с французской территории.
   Начались сложные и нервные переговоры между Госдепартаментом и чиновниками с набережной Кэ д'Орсэ. Министр иностранных дел Морис Кув де Мюрвиль настаивал на скорейшем выводе американских войск, госсекретарь Гертер пугал его «советской угрозой», утверждал, что советские танки в случае войны через два дня будут в Париже, и только американский «ядерный зонтик» способен защитить Францию.
   Первый тяжеловодный ядерный реактор во Франции заработал ещё 15 декабря 1948 года. Исследованиями в области ядерной энергии руководил созданный 18 октября 1945 г. Комиссариат по атомной энергии (Commissariat à l'Energie Atomique, CEA), во главе которого был поставлен нобелевский лауреат Фредерик Жолио-Кюри.
   Первый пятилетний план развития французской атомной индустрии, принятый Национальным собранием в июле 1952 г., носил подчеркнуто мирный характер, хотя и предполагал строительство предприятия по промышленному производству плутония. Развитию атомной отрасли способствовало также обнаружение вблизи Лиможа месторождения, содержащего значительные запасы урана.
   Лишь тяжёлое поражение под Дьен Бьен Фу заставило французских политиков и военных начать реализацию программы создания ядерного оружия, а события во время Суэцкого кризиса, когда Франция, не будучи поддержана США и достаточно быстро лишившись поддержки Великобритании, в конце концов, оказалась в одиночестве, подтолкнули их в понимании необходимости иметь ядерное оружие, чтобы считаться великой державой.
   В августе 1955 года была предложена программа строительства АЭС. Предполагалось вводить в эксплуатацию по одному энергоблоку каждые 18 месяцев, чтобы получить 800 МВт к 1965 году. 28 сентября 1956 был запущен реактор G-1 в Маркуле и выработан первый французский атомный киловатт*час.
   Решение о развитии военного компонента в правительстве Французской республики принималось, естественно, в тайне от союзников по Североатлантическому договору. 5 декабря 1956 в составе Комиссариата по атомной энергии был создан Комитет по разработке атомной бомбы, а 19 декабря 1956 утверждена программа создания ядерных сил Франции. Таким образом, де Голль, вновь придя к власти 1 июня 1958 г., унаследовал от предшественников развивающуюся активными темпами ядерную программу, которой недоставало лишь концептуальной стратегической основы. Именно де Голль смог объединить военные и политические круги для того, чтобы создать все условия для выработки национальной стратегической программы.
   За разработку французской ядерной доктрины взялись ведущие военные теоретики – генералы Галлуа, Пуарье и адмирал Сангинетт. Вскоре они разработали концептуальные положения национальной доктрины, получившей название «сдерживание слабым сильного». Основная ее суть заключалась в идее, что более слабое в военной области, но обладающее ядерным потенциалом государство может путем угрозы его применения по крупным городам сдержать сильного агрессора от развязывания войны или конфликта.
   Для де Голля принципиально важно было то, чтобы французские ядерные силы были независимы ни от американских, ни от европейских партнеров.
   В 1958 году начали строить обогатительный завод в Пьерлятте, а 22 апреля 1959 состоялся пуск промышленно-энергетической АЭС-2 в Маркуле. 3-й энергоблок Г-3 АЭС в Маркуле был запущен 4 апреля 1960 года.
   13 февраля 1960 года была проведена операция «Жербуаз блё» – на полигоне Регган во Французском Алжире было взорвано ядерное устройство мощностью около 70 килотонн. 1 апреля 1960 сработал 5-килотонный «Жербуаз бланш», затем последовал длительный перерыв на изучение результатов испытаний – до 27 декабря 1960 года, когда был взорван третий 5-килотонный заряд под кодовым именем «Жербуаз руж», и 25 апреля 1961 – четвёртый, также 5-килотонный «Жербуаз верт». Франция убедительно доказала «Большому американскому брату», что может защищаться самостоятельно.
   (Ядерные испытания Франции http://www.pircenter.org/pages/212-yadernye-ispytaniya-francii)
   Самостоятельность в ядерной стратегии предполагала и создание собственных носителей ядерного оружия. Разработка баллистических ракет для военных и космических целей во Франции началась еще в 1949 г. В 1959 г., ответственность за нее была возложена на специально созданную компанию SEREB (Societe pour I'Etude et la Realisation d'Engins Balistiques). В 1960-е гг. проводились интенсивные испытания нескольких типов баллистических ракет средней дальности собственной разработки SSBS (Sol-Sol Balistique Strategique). Первые 9 ракет SSBS-S2 в шахтных пусковых установках были поставлены на боевое дежурство 2 августа 1971 г. на плато Альбион (южная часть Франции). 23 апреля 1972 г. в строй вступили еще 9 пусковых установок. Эти 18 ракет и составили наземный стратегический компонент французских ядерных сил.
   Одновременно разрабатывались и баллистические ракеты MSBS (Mer-Sol Balistique Strategique), которые предполагалось разместить на подводных лодках. В 1972 г. начала боевое патрулирование первая подводная лодка «Редутабль», вооруженная ракетами MSBS. Так стратегические ядерные силы Франции обрели и морской компонент. В 1970-е годы были построены еще 4 подводных лодки этого класса, каждая из которых была способна нести по 16 ракет. 
   Но до этого в 1960-м было ещё далеко, поэтому пока тяжёлые и сложные переговоры с Госдепартаментом продолжались.
  
   15 марта 1960 г начался государственный визит Н.С. Хрущёва во Францию. Приглашение де Голля стало отвётом на приглашение Хрущёва в 1959 г. В поездке его сопровождали супруга Нина Петровна, а из официальных лиц – Председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин и министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко.
   (АИ, в реальной истории – 23 марта, и де Голль первым пригласил Хрущёва).
   Вместе с советской делегацией в Париж летел и посол Франции в СССР Морис Дежан.
   Самолёт подрулил к месту остановки, где был выстроен почётный караул, на бетоне была расстелена красная ковровая дорожка. Никита Сергеевич сразу выхватил взглядом из толпы возвышавшуюся над ней фигуру президента. Рядом с ним стояла мадам Ивонн де Голль, поскольку Хрущёв прибыл вместе с Ниной Петровной, по протоколу супругу прибывающего лидера должна встречать супруга президента. Обмен приветственными речами проходил не на поле аэропорта, а в в специальном зале для приема и проводов гостей. Затем в машине президента – том самом бронированном «Ситроене» (см. гл. 04-06) гости отправились в Париж. Кортеж лимузинов сопровождали мотоциклисты почётного эскорта.
   На улицах советскую делегацию встречали тысячи людей. Организацию встречи взяла на себя Коммунистическая партия Франции, традиционно имевшая большое влияние в обществе, ещё более усилившееся после официального союза с голлистами (АИ), но среди встречавших явно были не только коммунисты. Многие вполне либерально настроенные французы тоже с симпатией относились к политике Советского Союза, направленной на сохранение мира и стабильности, прежде всего – в Европе.
   Дополнительным «бонусом» к международному «весу» СССР и отношением к его политике в западных странах, прежде всего – среди европейских коммунистов, стала мирная ликвидация контрреволюционного заговора 1956 года в Венгрии и Польше. (АИ, см. гл. 02-08). Ввода советских и восточно-германских танков, а также боёв на улицах Будапешта удалось избежать благодаря предупреждению в «документах 2012» и слаженной работе разведок. Поэтому множество европейских коммунистов, в «той» истории отвернувшихся от СССР после событий 1956 года, сейчас продолжали поддерживать коммунистическую идею. Для СССР было жизненно важно поддерживать имидж «борца с угнетателями», не превращаясь в глазах западного обывателя в «красную империю».
   Для размещения советской делегации был отведён Дворец Министерства иностранных дел Франции. У дворца машину встретила президентская гвардия в роскошной форме наполеоновских времён, верхом на лошадях. Раскрылись ворота, кортеж въехал во двор, гвардейцы остановились у ворот, за воротами осталась и толпа встречающих.
   Президент показал помещение, в котором должна была разместиться советская делегация, и откланялся, условившись о встрече. Программа визита была разработана заранее министерствами иностранных дел Франции и СССР. Предусматривалось пребывание нашей делегации во Франции в течение 10 дней, включая различные поездки и ознакомление с городами страны.
   Хрущёв не просто катался по Франции, в каждом из посещённых городов он знакомился с местным хозяйством и везде старался «подсмотреть» что-нибудь полезное для народного хозяйства СССР.
   В Бордо он знакомился с проектом по перестройке города, который продвигал его мэр, Жак Шабан-Дельмас, впоследствии – премьер-министр Франции, а тогда – ещё относительно молодой 45-летний политик. Недалеко от испанской границы он осматривал буровые установки на газовом месторождении, и бетонный завод, где выпускались водоводы и лотки для местной оросительной системы. Эти изделия Никита Сергеевич осматривал с особым вниманием. Примерно такие же бетонные лотки уже вовсю использовались в Таджикистане и Узбекистане, по ним отводилась талая вода с гор. Сейчас подобную систему предстояло строить в Афганистане, и Хрущёв старался перенять у французов любые тонкости и особенности, чтобы затем применить их в советской разработке. Осмотрели также экспериментальное поле с дождевальными машинами для орошения, и насосную станцию.
   Первый секретарь с интересом ознакомился с посадкой фруктовых деревьев шпалерами. Ветки у деревьев все были подвязаны, сами деревья – невысокие, плоды с них удобно снимать без усилий, не надо сбивать или стряхивать. При этом плоды не бьются и хранятся потом длительное время. На одном гектаре насаждений их получается больше. Такие деревья имеют меньший срок жизни, но это окупается.
   В Вердене Никита Сергеевич посетил мемориал жертв 1й мировой войны. Советская делегация посетила также Марсель и Дижон. Везде советской делегации оказывали тёплый приём, причём это были не только официальные мероприятия, организованные политиками по указанию сверху.
   В Дижоне Никите Сергеевичу подарили белого барана, украшенного красным бантом. Барана предложили зажарить, но Хрущёв, посоветовавшись с членами делегации, предложил оставить его как символ мира.
   Когда машины советской делегации проезжали мимо крестьянских виноградников, работавший невдалеке от дороги крестьянин увидел их. Он тут же начал махать руками, показывая бутыль со стаканом, и побежал навстречу, к дороге. К сожалению, жёсткий график не позволил кортежу остановиться.
   В Париже Общество советско-французской дружбы устроило собрание, на котором должен был выступить Никита Сергеевич. Большой зал был переполнен. Товарищи, которые смотрели в окна на площадь, говорили, что и она была заполнена народом, и там установили репродукторы. Митинг проходил в исключительно тёплой атмосфере, люди выражали самые искренние чувства дружбы к Советскому Союзу и высказывались за дальнейшее развитие и укрепление наших контактов. Франция ценила вклад, который был внесен нашим народом в разгром гитлеровской Германии, в результате чего Франция вновь обрела независимость. Это понимал каждый француз, а не только коммунист, не только рабочий, понимали люди любых политических взглядов. (События и интерпретация – по воспоминаниям Н.С. Хрущёва http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush59.php)
   По Лувру и Версалю Хрущёва водил, взяв на себя роль экскурсовода, государственный министр, позднее – министр культуры, писатель Андре Мальро. Никите Сергеевичу очень понравились планировка и архитектура Версаля, с тщательно продуманным расположением зелёных насаждений.
   Министр иностранных дел Морис Кув де Мюрвиль и сам президент де Голль настойчиво приглашали Хрущёва и советскую делегацию посетить Алжир. Приглашать начали ещё при подготовке визита на уровне министров иностранных дел, а затем продолжили уговаривать уже непосредственно в ходе визита.
   Вопрос с посещением Алжира был весьма спорным с политической точки зрения. Фронт Национального Освобождения Алжира вёл борьбу за независимость, против французского колониального присутствия. СССР в целом политически поддерживал ФНО, но не слишком активно, так как зверские методы боевиков вызвали у советского руководства предсказуемое отторжение. Визит советского лидера в Алжир по приглашению колониальной администрации мог быть негативно воспринят арабскими лидерами, в том числе – и в составе ВЭС.
   Для администрации де Голля по той же причине было политически важно уговорить Хрущёва посетить Алжир. Никита Сергеевич знал, что в «той» истории он французское предложение отклонил, но «там» и уровень сотрудничества с Францией был далеко не таким продвинутым, и на алжирское руководство ФНО возлагались существенные надежды, которые, как уже знал из «документов 2012» Никита Сергеевич, совершенно не оправдались. Алжир после обретения независимости превратился в одну из дотационных стран, тянувших ресурсы из СССР, и одновременно паразитировавший на бывшей метрополии.
   Однако сейчас политическая ситуация была совсем другой. Поэтому уже на этапе согласования программы визита на приглашение Мюрвиля Андрей Андреевич Громыко ответил:
   – Советское правительство считает, что визит в Алжир будет демонстрацией поддержки одной из сторон алжирского конфликта, в то время как СССР желает дистанционироваться от этого конфликта. Хотя с точки зрения налаживания экономических связей между нашими странами такое посещение могло бы быть весьма полезно.
   – Так стоит ли политизировать вопрос? – спросил Мюрвиль. – Президент весьма ценит способность советского руководства разделять экономические и политические проблемы. Раньше советские руководители не отличались подобной гибкостью. Может быть, мы с вами, господин министр, сумеем найти выход из положения? Ведь вы сами признали, что с экономической точки зрения посещение Алжира было бы полезно? Давайте не будем концентрироваться на политике, и уделим больше внимания экономике.
   – В таком сложном вопросе экономика неотделима от политики, – возразил Громыко. – Впрочем, выход есть. Если французская сторона, по сути, одержав убедительную победу над ФНО, покажет свою добрую волю и начнёт мирные переговоры с руководством Фронта о предоставлении независимости Алжиру, пусть даже в рамках Французского Союза, СССР мог бы взять на себя роль посредника на этих переговорах. В этом случае товарищ Хрущёв мог бы посетить Алжир, встретиться как с колониальной администрацией, так и с руководством Фронта, и попытаться наладить переговорный процесс хотя бы на начальном этапе.
   У вас в заключении находится один из лидеров ФНО, Ахмед бен Белла. Почему бы вам не освободить его до начала нашего визита? Тогда у товарища Хрущёва появилась бы убедительная причина посетить Алжир. И с вашей стороны это был бы весьма ценный жест миролюбия.
   Тем более, что Никита Сергеевич готовит ещё один большой пакет предложений по экономическому сотрудничеству, и Алжир в нём также фигурирует, наряду с другими странами Средиземноморского бассейна. Товарищ Хрущёв будет обсуждать эти предложения с президентом де Голлем в ходе визита.
   – Я передам ваши предложения президенту, – ответил Мюрвиль. – Но не думаю, что он согласится. ФНО запятнал себя зверскими преступлениями. Президент не станет иметь дела с теми, кто устроил бойню в Константине.
   (20 августа 1955 года в пригороде Константины, шахтёрском посёлке Эль-Халия, где проживало 130 европейцев и 2000 алжирских мусульман, боевиками ФНО было совершено жуткое преступление. Вдохновителем и организатором резни был полевой командир ФНО Юсеф Зихуд (1921 – 1956). Незадолго до полудня 4 отряда по 15-20 боевиков-феллагов, поддержанные частью местных арабов, вступили в посёлок, врываясь в дома европейцев. 37 человек, включая десятерых детей, были зверски убиты. При этом детям разбивали головы о стены, на глазах насилуемых женщин. Некоторым европейцам удалось спрятаться, а шесть семей, имевших оружие, забаррикадировали свои дома и, отстреливаясь от наседавших врагов, дождались прибытия французских парашютистов. https://ru.wikipedia.org/wiki/Фронт_национального_освобождения_(Алжир))
   – Однако бойня в Константине была ответом на столь же жестокое подавление колониальной администрацией арабского восстания 1945 года, – ответил Громыко. – Да и Ахмед бен-Белла не имеет прямого отношения к этому преступлению. Его главный организатор, Юсеф Зихуд, уже уничтожен. Если же не начать договорной процесс, подобные преступления будут лишь повторяться снова и снова.
   Как и предполагал Мюрвиль, президент де Голль вначале наотрез отказался даже обсуждать возможное освобождение лидера ФНО. Однако попыток пригласить Хрущёва посетить Алжир не оставил.
   Никита Сергеевич повторил своё предложение уже непосредственно президенту.
   – Мне, безусловно, крайне интересно узнать, какие предложения вы приготовили, тем более – для всех стран Средиземноморского бассейна, – покачал головой де Голль. – Однако я никогда не сяду за стол переговоров с террористами и убийцами.
   – Вы, господин президент, всегда выгодно отличались от многих других политиков не только заботой о восстановлении достойного места Франции в современной политике, но и экономическим прагматизмом, – ответил Хрущёв. – Ваши взгляды далеки от коммунистических, однако это не мешает вам экономически сотрудничать с коммунистами на международной арене, и принимать помощь коммунистической партии внутри страны (АИ частично, см. гл. 04-06). Но я полагаю, что вы не просто хотите успеть вскочить на отъезжающий поезд, но и стать одним из двух его основных локомотивов, не так ли? При этом другим локомотивом будет Советский Союз. И это вас не смущает?
   – Нет, господин Хрущёв, не смущает, – рассмеялся де Голль. – Вы умеете делать предложения, от которых невозможно отказаться. Я слишком люблю Францию, чтобы не воспользоваться случаем и оттолкнуть протянутую нам руку дружбы, даже если это – рука коммуниста. Ваши предложения прошлого года уже позволили нам создать десятки тысяч рабочих мест во Франции, и по сути вытащили страну из экономического кризиса. При том что и для вас, насколько я знаю, они были весьма выгодны.
   Тесное взаимодействие военных подразделений наших стран в ходе спасательной операции в Агадире показало, что наши страны могут находить точки соприкосновения и сотрудничать в самых неожиданных областях. Сейчас во французском правительстве обсуждается возможность присоединения Франции к созданной вами Международной Спасательной Службе.
   – Мы будем рады сотрудничать с вами на общее благо наших народов и всего человечества, причём в любой области. Но тогда сразу готовьтесь сидеть за одним столом коммунистами, господин президент, – предупредил Никита Сергеевич. – Такие проекты лучше обсуждать на нейтральной территории. Товарищ Тито предлагал собраться на острове Бриони, но греческий король Павел предложил для переговоров по проекту остров Крит. Пользуясь случаем, приглашаю вас, господин президент, присоединиться к нашему обществу.
   – Вы меня уже заинтриговали, господин Хрущёв, – ответил де Голль. – Я с большим интересом принимаю ваше приглашение. Пусть министры иностранных дел согласуют детали, а нам с вами ещё предстоит обсудить ряд вопросов мировой и европейской политики и двусторонних отношений.
   Переговоры Хрущёва с де Голлем начались в Париже после поездки Никиты Сергеевича по стране, и проходили в Елисейском дворце – официальной резиденции президента. Свой рабочий кабинет де Голль устроил в Золотом салоне в центральной части второго этажа. Он показался ему самым удобным, так как его окружало несколько небольших комнат. В них расположились генеральный секретарь Елисейского дворца, технические секретари и адъютанты. У де Голля никогда не было собственной квартиры в Париже, поэтому он поселился в том же дворце. Он обустроил личные апартаменты также на втором этаже. Их окна выходили на небольшой парк Елисейского дворца, посередине которого по небольшому озерку плавали утки и лебеди.
   Рабочий кабинет де Голля был оформлен и обставлен в стиле ампир. Стены обиты палисандровым деревом с богатой позолоченной лепниной. Большой письменный стол, за которым сидел президент, мастер вырезал из красного дерева и подбил металлом и сафьяном. В кабинете стояли также диван, три кресла и шесть стульев, большой круглый стол и два маленьких на витых ножках. Соратники – голлисты подарили огромный деревянный глобус. На полу лежал ковер ручной работы. На панно вдоль камина и на плафоне потолка между двумя массивными позолоченными люстрами «резвились» полуобнаженные грации и нимфы. При этом такое «общество» вовсе не мешало президенту сосредоточенно работать.
   Хрущёв и де Голль обсуждали советско-французские отношения, германскую проблему и вопросы европейского и всеобщего разоружения. Беседы глав государств проходили в спокойной дружественной обстановке.
   По германскому вопросу обмен мнениями показал, что с 1955 года позиции сторон не изменились. Францию и Великобританию вполне устраивало современное раздельное существование двух Германий – западной и восточной, до известной степени уравновешивавших друг друга.
   Де Голль вел беседу очень спокойно и неторопливо, даже удивляя Хрущёва своим спокойствием.
   – Господин Хрущёв, – сказал президент, – а зачем вам сейчас обязательно надо заключать мирный договор? Нужные условия ещё не созрели, поэтому сейчас трудно договориться. А что изменится, если решение отложить? Поэтому на сегодня я не считал бы это главным вопросом.
   Никита Сергеевич поначалу не соглашался. Но де Голль так искренне и так убедительно доказывал правоту своей позиции, что советский лидер, посматривая на него, думал: а не шутит ли он? Но нет, президент говорил серьёзно, настолько, что Никита Сергеевич поверил в его серьезность. У де Голля было свое понимание событий:
   – Вы сейчас имеете Восточную Германию, и она входит в Варшавский Договор. А мы имеем Западную Германию, которая входит в наш НАТО. Пусть так и будет. Западный же Берлин обладает особым статусом.
   Хотя по Потсдамскому соглашению Берлин, как Западный, так и Восточный, считался особой политической единицей, на практике Англия и США по факту позволяли Западной Германии считать Западный Берлин своим анклавом. Де Голль соблюдал Потсдамские договорённости и в данном вопросе не спорил с СССР, соглашаясь с нашей позицией. Особый статус Западного Берлина другие западные державы признавали лишь на словах, тогда, когда им это было выгодно, а в жизни они его игнорировали, проводя свою экономическую и административную политику и считая, Западный Берлин частью Западной Германии.
   Когда разговор зашёл о возможности третьей мировой войны, и втягивании в неё Франции как союзницы НАТО, де Голль спокойно и твёрдо ответил:
   – Господин Хрущёв, смею вас заверить, что Франция никогда не будет вместе с Германией воевать против Советского Союза. Пока Германия входит в состав НАТО, она вообще не получит возможности развязать войну против СССР и ГДР. Если Германия объявит войну ГДР, то это будет слабым прикрытием военных целей, сквозь это прикрытие просветит полный скелет агрессивных планов.
   Затем он доверительно добавил:
   – Мы вас понимаем, мы тоже сейчас против объединения Германии. Господин Хрущёв, вы, наверное, знаете, что Франция занимала особую позицию во время потсдамских переговоров. Но нас не послушали. Господин Сталин нас не поддержал, а мы ещё тогда предлагали более радикальные решения.
   При обсуждении Потсдамских соглашений в 1945 году, Франция предлагала большее раздробление Германского государства, чем то, что сложилось в результате оккупации. Де Голль предлагал тогда новое государственное устройство Германии, не предусматривавшее единую государственность. Оно предполагало отсутствие и единого правительства, и единой военной, и единой внешней политики. Кроме того, Франция претендовала на некоторые пограничные немецкие районы, которые вошли бы в ее состав. Черчилль во время войны тоже высказывался за расчленение Германии. Однако после окончания военных действий планы по разделению Германии на мелкие изолированные квазигосударства не были приняты.
   Переговоры продолжились в резиденции президента в Рамбуйе. Здесь обсуждали в основном вопросы двустороннего сотрудничества. Если в политическом плане Франция была во многом связана общей европейской политикой и Уставом НАТО, то в сфере экономики уже первый год взаимодействия с СССР показал де Голлю его эффективность.
   В 1958-м у генерала не было возможности лично посетить экспозицию СССР на выставке в Брюсселе, но, как оказалось, уже после своего визита 1959 года в Советский Союз он попросил своего личного адъютанта Клода Ги сделать ему подборку информационных материалов по итогам выставки.
   Сейчас он завёл разговор о совместных атомных исследованиях, предложив вести их на общеевропейской научной базе в ЦЕРН. Хрущёв покачал головой:
   – Господин президент, мы готовы сотрудничать в вопросе мирного атома с Францией, но не с Западной Германией. Если новая война будет развязана, она станет катастрофой. Носителем этой заразы и военного психоза является партия Аденауэра. Чтобы предотвратить опасность, надо заложить в Германии другие основы, а Советскому Союзу и Франции проявить больше взаимопонимания и приложить побольше усилий, чтобы не допустить такой войны.
   История доказывает, что многое может повториться, могут возродиться в какой-то форме и идеи Гитлера. На почве шовинизма вырастает агрессивность, питательная среда для политики реванша. Гитлер именно на этой основе обрел силу, его лозунгом стала реставрация величия Германии, утверждение ее главенства в Европе и в мире. Он развязал войну, как раз считая, что добьется мирового господства и станет владыкой мира, а Германия будет диктовать свои условия всем другим.
   (Цитата по воспоминаниям Н.С. Хрущёва http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush59.php)
   Я предлагаю вести совместные исследования в Объединённом институте ядерных исследований в Дубне, и, если французская сторона не будет против, можно наладить работу и в вашем ядерном центре.
   – Мы могли бы совместно с вашими специалистами сделать совместный проект ядерного реактора, например, на основе нашего водо-водяного ВВЭР, и затем совершенствовать его дальше, – предложил Никита Сергеевич. – Это реактор энергетический, для наработки плутония он не используется. В СССР сейчас начинается стройка большого завода, где будут изготавливаться корпуса реакторов и прочее оборудование для АЭС. Если французская сторона заинтересована в таком сотрудничестве, мы готовы это обсудить.
   – Тогда будем считать, что принципиальное согласие у нас в этом вопросе есть? – предложил де Голль. – Техническую сторону пусть обсуждают специалисты.
   Уже через месяц было заключено советско-французское соглашение о сотрудничестве в области разработки АЭС и энергетических ядерных реакторов, а к лету в Дубне, в ОИЯИ начались совместные исследовательские работы.
   Разговор об атомной отрасли коснулся и вопроса переработки отходов. Хрущёв обратил внимание президента на проблему накапливающихся отходов и отработанного ядерного топлива:
   – У Франции, господин президент, нет своей Сибири, куда можно было бы вывозить отходы для последующего хранения, а хранить их на заморских территориях опасно – там сложно обеспечить их охрану и исключить доступ к опасным радиоактивным материалам местных политических радикалов и откровенных террористов. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь обкурившийся гашишем фанатик вылил радиоактивную дрянь, скажем, в систему водоснабжения Парижа?
   Де Голль явно задумался, услышав его слова. Видно было, что президент пока не думал о захоронении отходов, как серьёзной проблеме:
   – Пожалуй, вы правы, господин Хрущёв, – произнёс президент.
  
   #Обновление 22.08.2016
  
   – Добыча урана и обогащение ядерного топлива – тоже весьма опасное и дорогостоящее дело. Мне тут недавно наши специалисты рассказывали кое-какие детали, и я теперь начал немного в этом разбираться, – продолжал Первый секретарь. – Как говорят наши учёные, с 1000-мегаваттного реактора получается около 20 тонн отработанного ядерного топлива в год. Его, сами понимаете, надо где-то хранить. Просто так его в землю не закопаешь, и в море не выбросишь. Хранить его приходится под вооруженной охраной, причём десятилетиями
   – Несомненно, – согласился де Голль.
   – Как я понимаю, Франция пока что только создаёт свою атомную энергетику, и проблему хранения отходов вам ещё лишь предстоит решать, – продолжал Никита Сергеевич. – У нас этот процесс уже более-менее налажен, инфраструктура хранения уже частично построена. Конечно, дело это очень заморочное, но, ради нашего сотрудничества мы могли бы, за определённую плату, конечно, избавить вашу страну от необходимости строить могильники. Это вам обойдётся много дешевле, чем самим строить всю технологическую цепочку.
   Сейчас Хрущёв играл на традиционной жадности и мелочной меркантильности французов. Если есть возможность сэкономить, француз никогда такой возможности не упустит. Для СССР же переработка французского отработанного урана в МОКС-топливо для своих собственных реакторов сулила немалую выгоду – можно было сократить добычу урана и затраты на его обогащение.
   Де Голль оказался истинным французом:
   – О! Это было бы очень великодушно с вашей стороны, – обрадовался президент. – Думаю, наши специалисты договорятся о конкретных деталях, но в принципе, конечно, мы согласны.
   – Я поручу нашим экономистам всё просчитать, – заверил Никита Сергеевич. – Обдирать вас не будем, но, предупреждаю сразу, мы тоже не собираемся заниматься благотворительностью.
   – Да, конечно, это понятно, – президент согласно наклонил голову. – Думаю, наши специалисты обо всём договорятся.
   Де Голль был в какой-то степени противоположностью Хрущёву – если советский лидер дотошно старался вникнуть во все мелочи, то президент обычно лишь определял основные направления.
   Переговоры по согласованию условий и цены за «хранение» отработанного ядерного топлива французских АЭС в Советском Союзе оказались для наших экспертов нелёгкими. Французы дорого платить не хотели, и торговались за каждый сантим. В итоге прийти к соглашению удалось лишь под конец 1960 года. Помогло то, что не требовалось большой спешки – и инфраструктура переработки ОЯТ в СССР и атомные электростанции во Франции лишь начинали своё развитие.
   В президентском замке Рамбуйе Никита Сергеевич и Нина Петровна стали гостями президента и его супруги. Этим приглашением де Голль выразил особое уважение к Советском Союзу, так же, как президент Эйзенхауэр – своим приглашением Хрущёва в Кэмп-Дэвид. В загородном дворце их переговорам никто не мешал. Лидеры стран и их супруги вместе обедали, завтракали и ужинали. Можно было свободно обмениваться мнениями не только в отведённые для переговоров часы, но и за завтраком, обедом, ужином, на совместных прогулках.
   Премьер-министр Мишель Дебре описал в своих воспоминаниях следующий эпизод. После одной из встреч в Рамбуйе де Голль и Хрущев спустились в сопровождении премьера Франции и Косыгина к озеру, чтобы покататься на лодке. Каково же было удивление Дебре, когда он услышал, как де Голль запел по-русски:
  
Из-за острова на стрежень
На простор речной волны
Выплывают расписные
Стеньки Разина челны…
  
   А Хрущёв начал ему подпевать. Откуда мог знать эту песню президент Французской республики? Может быть, давным-давно, в 1918 году в крепости Ингольштадт, где её пели русские офицеры? Ведь память генерала была феноменальной.
   (Цитируется по М. Арзаканян «Жизнь замечательных людей. Де Голль»)
   Как сказали Хрущёву, Ивонн де Голль была убежденной католичкой, которая терпеть не может коммунистов. Однако, как вспоминал Никита Сергеевич: «Эта культурная женщина, хорошо умеющая владеть собой и ничем не выдававшая своих чувств в отношении нас, коммунистов и атеистов, очень любезно ухаживала за нами как хозяйка дома и как хозяйка стола. Почти все остальное время мы проводили в беседах с де Голлем один на один. Приезжали к нам для участия в переговорах Громыко с Виноградовым, а Нина Петровна оставалась полностью на попечении жены де Голля.»
   В это время дипломаты СССР, США, Великобритании и Франции готовили конференцию лидеров четырёх держав, провести которую планировалось в середине мая в Париже. Хрущёв и де Голль в своих беседах не могли не уделить внимания предстоящей встрече, и заранее очертили круг проблем, которые предполагалось на ней обсудить.
   Никита Сергеевич и сам склонялся к мысли не поднимать более германский вопрос, то же самое рекомендовал и де Голль. По сути дела, разделение Германии устраивало обе стороны, а её объединение из-за разницы политических систем представлялось абсолютно невозможным.
   Экономическое положение в ГДР, стараниями её учёных и инженеров оказавшейся вторым научно-техническим локомотивом Содружества, быстро выправлялось. Стена позволила пресечь вывоз на Запад дешёвых восточногерманских товаров и сохранить их для населения ГДР. Вместе с тем контроль со стороны «штази» стал не таким назойливым, как в 1953-56 годах. Контроль не стал менее действенным, различных «диссидентов» и откровенных врагов социализма всё так же отлавливали и сажали, но обычных людей теперь не опекали на каждом шагу.
   США, влив в Западную Германию миллиарды долларов по плану Маршалла, строили в ФРГ и Западном Берлине «сияющую витрину капитализма». В ответ Восточный Берлин и ГДР в целом при поддержке всех стран ВЭС стремительно превращались в аналогичную «витрину социализма». Берлин Западный уже не смотрелся «кустом небоскрёбов посреди убогой сельской местности» – в Восточном Берлине поднялись к небу такие же стеклянные башни, сияющие по ночам неоновыми вывесками. Но если усилия США и ФРГ в основном были сосредоточены на ограниченной площади Западного Берлина, то Ульбрихт воспользовался территориальным преимуществом. В ГДР был принят перспективный план комплексного развития всей окружающей Западный и Восточный Берлин территории.
   Согласно ему, за военной зоной, окружившей Западный Берлин, была построена благоустроенная парковая территория, с дачными коттеджными посёлками, окружёнными фруктовыми садами, между которыми были разбросаны живописные пруды, с лебедями, либо с пляжами для купания, соединённые между собой системой каналов и проток, для катания на лодках, катамаранчиках и рыбалки. Этот парк вскоре стал любимым местом отдыха жителей Восточного Берлина. (АИ)
   Далее располагался пояс ферм, среди которых поднимались промышленные предприятия, причём только «чистые», не загрязняющие окружающую среду сборочные и высокотехнологичные производства. С Берлином их соединяли уже существовавшие и вновь строящиеся линии электропоездов и скоростных трамваев. Сам Восточный Берлин был превращён в деловой центр, окружённый жилыми микрорайонами, больше похожими на город-сад. Такая планировка позволяла не «упрессовывать» промышленность и население на ограниченной площади, это было важно и для дальнейшего развития, и для «размазывания» предприятий и населения по большей площади на случай ядерного удара.
   Воспользовавшись случаем, Хрущёв «подбросил» де Голлю идею посетить ГДР с дружественным визитом, для установления более доверительных отношений:
   – Вы же встречались с Аденауэром, господин президент? Я вас заверяю, что Вальтер Ульбрихт куда более перспективный и адекватный партнёр, чем Аденауэр. Если вас интересует развитие сотрудничества, я поговорю с Ульбрихтом, и рекомендую ему прислать вам приглашение. Заодно этим визитом вы сможете ещё раз продемонстрировать американцам, что Франция намерена вести в Европе собственную, независимую политику.
   Хрущёв знал, чем можно пронять де Голля…
   Обсуждая подготовку к Парижскому совещанию, Никита Сергеевич высказал президенту «свои опасения»:
   – Когда я осенью был в США, я очень хорошо почувствовал, что есть две Америки. Есть Америка трудовая, которая относится к нам, русским, доброжелательно, и хочет с нами дружить и торговать. К ней, отчасти, примыкает Америка промышленная, которая рассматривает соцстраны как возможный рынок, и потому тоже относится к нам, как к будущим клиентам.
   Однако есть и другая Америка, политическая и финансовая, к ней же примыкают и военные, а также военно-промышленный комплекс. Для них жизненно необходимо существование внешнего врага, чтобы бесконечно готовиться к войне и тянуть деньги из госбюджета. Эти господа во фраках и белых воротничках могут пойти на переговоры, но ни за что не пойдут на какие-либо соглашения, ограничивающие их доходы, если их не припереть к стенке.
   Я опасаюсь, что в период подготовки Парижской встречи они могут организовать какие-то провокации, направленные на её срыв. Для них сама возможность мирного урегулирования, окончания холодной войны – всё равно что ржавым серпом по яйцам.
   Де Голль хитро улыбнулся и кивнул, соглашаясь:
   – Да, все эти Рокфеллеры и Морганы в Штатах давно срослись с высокой политикой…
   – Вот и я так понял, – подтвердил Хрущёв. – Поэтому я морально готовлюсь к недружественным действиям со стороны США, причём допускаю, что президента могут даже не поставить в известность, сославшись на какой-нибудь план пятилетней давности, под которым стоит его подпись, а может, даже и не его, а председателя Комитета начальников штабов, или даже кого-то пониже должностью… В итоге президента могут даже использовать «втёмную», чтобы покрыть его авторитетом нечистоплотные делишки политиков, финансируемых банкирами с Уолл-стрит.
   Вполне вероятно, что они затеют какую-нибудь громкую провокацию, в расчёте на вспышку нашего праведного негодования, чтобы потом нас же обвинить в срыве Парижской встречи. Вот попомните мои слова, убедитесь сами, если вдруг переговоры в Париже окажутся под угрозой срыва.
   – Но если вы морально к этому готовы, может быть, вам не следует поддаваться на провокации? – предложил де Голль.
   – Это непросто, господин президент. Наш печальный опыт 22 июня 41 года висит над нами постоянно, – ответил Хрущёв. – Тогда наше руководство тоже требовало «не поддаваться на провокации»…
   – Но ведь сейчас всё совершенно иначе! – убеждал де Голль. – Кто рискнёт провоцировать страну, обладающую стратегическим ядерным оружием?
   – Характерное заблуждение многих западных, особенно – американских, банкиров и политиков – что им ничто не угрожает, и им кажется, что они могут жить вечно, – проворчал Никита Сергеевич. – Я выступал перед ними в Штатах и слушал их выступления. Видели бы вы, с каким непередаваемым снобизмом и высокомерием они поучали заезжих «диких русских», как хорошо жить при капитализме… Вот, к примеру, Генри Кэбот Лодж. В обычных разговорах он вёл себя как вполне нормальный собеседник. Но на встрече с представителями деловых кругов его так понесло, что мне откровенно хотелось нажать кнопку на телефоне и отдать приказ на пуск.
   – О, да… – согласился генерал. – Англосаксы бывают совершенно несносны, а уж американцы… Они думают, что если у них много денег, то им всё позволено. А какую кнопку вы имели в виду?
   – Да вот эту, – Никита Сергеевич вытащил из кармана «телефон судного дня» и с удовольствием продемонстрировал президенту. – Наши учёные позаботились, сделали для меня средство связи и управления, чтобы можно было отдать приказ из любой точки мира. А на случай, если меня попробуют захватить, я могу вот эту красную кнопочку нажать, телефон передаст текущие координаты и кодированный приказ. Через несколько минут прямо сюда и прилетит…
   Он с удовольствием наблюдал, как сбледнул с лица де Голль. Разумеется, Хрущёв блефовал, пользуясь тем, что политики обычно слабо разбираются в электронике. На текущем этапе определить координаты его телефон ещё не мог, координаты задавал офицер связи через свою станцию АТР в чемоданчике.
   – Э-э-э… а эта кнопочка у вас в кармане случайно не нажмётся? – забеспокоился генерал.
   – Бывает, что и нажимается. Тогда отбой давать приходится, – Никита Сергеевич шутил, однако де Голлю явно было не до шуток:
   – А … а что, если вы отбой дать не успеете?
   – Да до сих пор успевал, – с видом истинного фаталиста пожал плечами Хрущёв.
   Де Голль некоторое время сидел молча, потом произнёс:
   – Теперь я многое понимаю. Господин Хрущёв, я полагаю, что Франция никогда не будет воевать с Советским Союзом, как бы ни сложилась политическая ситуация в Европе. Надо быть идиотом, чтобы воевать с народом, которому настолько всё пофиг... так, кажется, у вас говорят?
   – Вы – мудрый человек, господин президент, – ответил Никита Сергеевич. – Давайте не будем о грустном. В прошлом году во время вашего визита, вы говорили о своём собственном плане единой Европы – «Европы отечеств». Мне запомнились ваши слова.
   – Я давно обдумываю эту концепцию, – подтвердил де Голль. – Я считаю, что объединение Европы на основе национальных государств имеет значительно больше преимуществ, чем аморфное наднациональное образование, за которое агитировали Жан Монне и Робер Шуман. То, что случилось с ними обоими, конечно, ужасно, но, как мне представляется, для Европы такое развитие событий будет лучше. К сожалению, в 57-м я ещё не был премьер-министром, иначе я не позволил бы Монне протащить саму идею Римского договора...
   Хрущёв понял, что имел в виду президент. Незадолго до начала его визита в европейских газетах с небольшим интервалом появились сообщения о смерти председателя Европарламента, бывшего премьер-министра Франции Робера Шумана, а затем – Жана Монне, который был известным экономистом и едва ли не главным вдохновителем создания ЕЭС.
   (источник – http://www.forbes.ru/mneniya/opyty/26957-mechtatel-iz-goroda-konyak)
   Монне был найден мёртвым в начале марта 1960 г недалеко от своего загородного дома. Вскрытие показало смерть от инфаркта. Вероятно, он скончался во время своей обычной утренней прогулки. (АИ, в реальной истории Жан Монне умер в 1979 г, до 1975 г он был одним из основных лоббистов идеи Евросоюза, под его непосредственным руководством создавалось Европейское Экономическое Сообщество. http://www.idelo.ru/264/26.html/) Никита Сергеевич, однако же, помнил, что симптомы, аналогичные инфаркту, вызывают пары синильной кислоты.
   О смерти Робера Шумана газеты сообщили несколькими днями раньше, он погиб в автокатастрофе – его водитель не справился с управлением, когда у автомобиля неожиданно отказали тормоза. Серов, впрочем, заверил Первого секретаря, что КГБ и Коминтерн тут ни при чём – приказа на ликвидацию Шумана или Монне он не отдавал.
   Примерно в это же время в Италии был найден труп ещё одного политика-еврофедералиста, ратовавшего за федеральную наднациональную модель объединения Европы – Альтиеро Спинелли. Это не могло не навести на мысль, что в Европе начала действовать некая третья сила, возможно, считающая объединение Европы невыгодным для себя.
   – Да, для нас внезапная смерть нескольких европейских политиков такого масштаба тоже стала неожиданностью, – ответил Хрущёв. – Однако, взгляните на ситуацию с другой стороны. Уход из жизни этих апологетов наднациональной евроинтеграции позволит вам, господин президент, выступить со своим вариантом «Европы отечеств», более традиционного, национально-ориентированного европейского объединения, и вряд ли в сложившихся условиях против вашего варианта найдутся серьёзные оппоненты.
   – К сожалению, Монне и Шуман уже успели наворотить слишком много, – проворчал де Голль. – Да и Спинелли тоже был тот ещё смутьян. Мне хватает и других «доброжелателей», вроде Поля Рейно. Можете себе представить, он заявил: «Как Франция может оставаться в первом ряду, когда существует Америка и Советская Россия?.. Франция не может находиться в одном ряду с этими двумя гигантами, располагающими каждый целым континентом». Да какой он после этого француз?
   (цитируется по http://nash-sovremennik.ru/p.php?y=2005&n=6&id=9)
   – Но в их отсутствие многое ещё можно исправить, – ответил Никита Сергеевич. – Вы ещё можете стать подлинным архитектором единой Европы, и построить её такой, какой видите её сами. Важно сохранить национальное достоинство каждой европейской страны, а не топить суверенитет в бесконечных разглагольствованиях Европарламента.
   – Вы удивительно точно выразили мои собственные мысли, господин Хрущёв! – восхитился де Голль. – Что такое независимость? Это, безусловно, не самоизоляция, не узко понятый национализм. Страна может быть частью такого альянса, как Атлантический, и при этом оставаться независимой. Страна может быть частью такого экономического объединения, как «Общий рынок», или такого политического союза, как объединенная Европа, создать которую мы стремимся, и остаться независимой. Быть независимой страной — значит не быть подчиненной иностранной державе.
   Президент тут же завёлся и сел на своего любимого конька, чего и добивался Первый секретарь. Под «иностранной державой» он традиционно понимал США.
   – Я побывал на совещании глав вашего ВЭС, – заявил де Голль. – И я был восхищён, насколько быстро и по-деловому у вас обсуждаются и принимаются решения. Политическое устройство вашего Союза просто и логично – собираются главы государств, люди, облечённые реальной властью, сознающие свою ответственность за судьбу нации, и принимают принципиальные решения. Для выработки документов есть министры иностранных дел, послы, и прочий дипломатический аппарат, технические и экономические вопросы обсуждают специалисты, вопросы науки – учёные. Это и есть реальное воплощение той единой Европы, «Европы отечеств», за которую я выступаю!
   И вы только посмотрите, что нагородили эти два деятеля – Монне и Шуман! Европейская комиссия, Европарламент… Десятки безответственных политиков и тысячи обслуживающих эту бестолковую говорильню клерков и прочих прихлебателей! Да на кой чёрт они они все нужны?
   – Сейчас это ещё что! – демонстративно согласился с ним Никита Сергеевич, всеми силами стараясь повернуть мнение президента в нужную сторону. – Вот погодите, эти безответственные болтуны скоро потребуют передачи им реальной власти. Они хотят принимать общеевропейские законы и решения, сами не отвечая ни за что, и навязывать их политикам, реально несущим ответственность за судьбы своих народов. Потом они начнут раздувать штаты своей бюрократии – потому, что бюрократия нуждается в постоянном увеличении своей численности просто для оправдания самого факта своего существования.
   (На 2016 год численность персонала Еврокомиссии составляла 23 тысячи человек)
   Он знал из отчётов Серова и от самого де Голля его политическую позицию, и теперь действовал наверняка, говоря президенту именно то, что тот хотел услышать. Больше того, он помнил, что именно летом 1960 года Жан Монне начал активную пропагандистскую кампанию за расширение полномочий Европарламента и Европейской комиссии. В основном именно в результате усилий Монне ЕЭС превратился из относительно аморфного образования в Евросоюз, диктующий свои требования всем странам Европы.
   – Браво, господин Хрущёв! – одобрительно ответил де Голль. – Точнее и не скажешь! Наднациональность — это абсурд! Ничего не может быть выше наций! Претензии комиссаров из Брюсселя отдавать приказы государствам — это просто смешно!
   (Цитируется по http://www.forbes.ru/mneniya/opyty/26957-mechtatel-iz-goroda-konyak)
   – Я тут побывал в Индии, – продолжал Никита Сергеевич. – Наблюдал там за обезьянами. Они прямо на улицах там бегают. Так вот, скажу я вам – животные это ленивые, наглые, и вороватые. Всё, что они делают – жрут, сношаются и ищут друг у друга блох. Стоит на секунду упустить их из поля зрения – воруют всё, до чего могут дотянуться.
   Я это к тому, что, нравится вам это или нет, но человек-то произошёл от обезьяны. И унаследовал от неё полный букет обезьяньих пороков, да ещё и своих добавил. То, что обезьяна взяла палку и начала работать – это заблуждение. Когда обезьяна взяла палку, работать таки начала другая обезьяна.
   – Это точно, – расхохотался де Голль.
   – Больше того, ещё не все люди достаточно далеко ушли в своём развитии от обезьяны, – продолжал Хрущёв. – Я даже не национальности имею в виду, а конкретных людей.
   – Сейчас в Европе сложная экономическая ситуация, – развёл руками де Голль. – Народы Европы в войну понесли большие потери. Конечно, несравнимые с потерями вашей страны, но для малочисленных европейских наций – катастрофические. Хозяйство большинства стран было разрушено, и только начало восстанавливаться. Немцы вынуждены приглашать к себе гастарбайтеров, просто потому, что сохранившееся трудоспособное население не идёт на низкооплачиваемую и грязную работу, а делать её кому-то надо.
   – К тому же перед нашим рабочим классом всё время маячит пример вашей страны, – признал президент. – Из-за этого мы вынуждены вводить систему социальных льгот и гарантий. Эти выплаты тяжёлым грузом ложатся на бюджет, а через него и налоговую систему – на трудоспособное население.
   – Чиновники Еврокомиссии нашли себе синекуру, где можно целыми днями перекладывать бумажки, ни за что не отвечая, и получать при этом немалые деньги. Думаете, они от неё откажутся? Да они будут драться за свои места руками, ногами, и зубами! – проворчал Хрущёв. – В случае выполнения идиотских планов ваших евроинтеграторов, вашей социальной системе придётся кормить не только всех этих африканских и азиатских гастарбайтеров, которых к вам будут массово завозить, но и их бесчисленных родственников, которых они будут тащить за собой, упирая на «воссоединение семей», а также потомков первых и вторых. А у них не один и не два ребёнка в традиционных семьях, а пять-шесть. Причём и «воссоединённые» родственники, и родившиеся уже в Европе потомки «гостей», нигде работать не будут, а будут требовать пособий на своё содержание и прочих благ, устраивая погромы если их что-то не устроит. Вы что, думаете, они работать сюда приедут? Вот погодите, лет через десять-двадцать они расплодятся в пригородах Парижа, Гамбурга, Франкфурта, будут всем выводком сидеть на пособии по безработице, воровать, торговать наркотиками и иметь ваших женщин. В то время как ваша Еврокомиссия и Европарламент будут принимать законы, уравнивающие в правах однополые семьи, и позволяющие отбирать детей у родителей, если расшалившемуся ребёнку дали подзатыльник.
   – Однополые семьи? – де Голль вытаращил глаза. – Это как? Вы не преувеличиваете, господин Хрущёв?
   – К сожалению нет, – покачал головой Никита Сергеевич. – Это – один из возможных сценариев, вычисленных нашими прогнозистами. Конечно, это будет не завтра, и не через 10 лет, но первые намётки такого развития событий уже просматриваются, и главный виновник этого – Европарламент, Еврокомиссия и другие регулирующие органы ЕЭС, точнее – настроения людей, в них сидящих.
   Они начнут своё идеологическое наступление с внедрения в сознание идеи мульткультурности, терпимости, как они говорят – «толерантности» к пришлым культурам, принесённым мигрантами и гастарбайтерами. Сама по себе эта идея терпимости в определённой мере полезна, для поддержания порядка в обществе, но только если не доводить её до абсурда.
   – Как и любую другую идею, в общем-то, в том числе – и националистическую, – согласился президент.
   – Совершенно верно, – подтвердил Хрущёв. – Но они как раз и постараются довести её до абсурда, навязывая свою «толерантность», которая в итоге перерастёт в пресмыкательство коренного населения европейских стран перед мигрантами.
   Сейчас ещё не поздно этого избежать. Если уж в Европе не хватает рабочих для непрестижных специальностей, почему бы не завозить их из Южной и Центральной Америки? Там такая же нищета, как и в Азии и в Африке, но люди там более близкие европейцам по культуре и джихад по месту жительства устраивать не будут. Особенно такой вариант будет полезен для Франции, поскольку страна у вас преимущественно католическая, и латиноамериканцы легко интегрируются в общество. Чем ввозить абсолютно неассимилирующихся арабов из Алжира, уж лучше привезти нормальных католиков из Южной Америки.
   Ну, и не не стоит создавать приглашённым режим наибольшего благоприятствования. Стоит ужесточить правила получения гражданства для гастарбайтеров. Хочешь гражданство – иди в Иностранный Легион и послужи в «горячих точках». Не предоставлять с ходу никаких социальных благ, типа квартир и пособий. Предки гастарбайтера на страну не работали и не воевали за неё? Всё, свободен. Никакого воссоединения и вообще привоза с собой семей – отработал срок по контракту, получил заработанные деньги и сразу билет на родину. Пусть работают вахтовым методом.
   Желательно, конечно, чтобы и другие европейские страны вместе с Францией переориентировались на ввоз рабочей силы из Латинской Америки, чтобы потом нежелательные иммигранты не лезли во Францию через границы соседних государств.
   Чтобы провести такие решения, необходимо, чтобы их выдвинул и поддерживал выдающийся политик мирового масштаба. Моё мнение – только такой уважаемый и харизматичный лидер, как вы, господин президент, имеет хоть какой-то шанс переломить общественное мнение и сформировать настоящую «Европу отечеств», а не бесплатную кормушку для бездельников и пидорасов!
   – Да! – решительно заявил де Голль. – Я это сделаю! Я приму на себя ответственность не только за судьбу Франции, но и за судьбу Европы!
   – Сделать это будет непросто, – предупредил Хрущёв. – Другие европейские страны не желают доминирования Франции, Германии, или какой-либо одной страны вообще – уже наелись. Именно поэтому идеи Монне находят такой отклик у политиков Бельгии, Нидерландов и других стран ЕЭС. Чтобы переломить тенденцию движения к наднациональной единой Европе, вам необходимо организовать широкую и продуманную кампанию рекламы и убеждения, благо что Монне и Шуман теперь не могут вам помешать.
   Также стоит иметь в виду, что США стремятся доминировать в Европе, и будут проталкивать в ЕЭС Великобританию, как своего агента влияния, чтобы иметь возможность протаскивать свои инициативы изнутри ЕЭС.
   – О, да! – согласился президент. – Мутить воду – в этом англосаксы – мастера.
   – Тут желательно не допустить использования в ЕЭС наднационального законодательства и особенно – прецедентного права по англосаксонскому обычаю, – подсказал Никита Сергеевич. – Это будет особенно важно в период становления ЕЭС как общеевропейского регулятора, пока правовая система единой Европы ещё не устоялась. В это время единожды принятые под давлением сиюминутных политических условий решения могут стать затем прецедентами, на которых англосаксы будут выстраивать всю правовую систему будущего Евросоюза. А прецедент – сами понимаете, что дышло, куда захочешь, туда и повернёшь. Вот этой практике стоило бы сразу, с первых дней, поставить надёжный заслон.
   Как мне представляется, можно предложить для реализации тот принцип, который уже применяется в ВЭС: каждая страна будущей «Европы отечеств» должна иметь право отказаться от исполнения решения, если оно ей не нравится. Но и те страны которым решение нравится, должны иметь право реализовать его только для себя, узким составом. При этом и те кто первоначально отказался, могут затем, с согласия участников данного дела, подключиться к нему, если сочтут это полезным для себя.
   Такой принцип с самого начала используется в организации валютной системы ВЭС – СССР, Китай, Югославия, Египет и Сирия используют в качестве единой валюты советский рубль, а Индия, Индонезия и другие страны, присоединившиеся к ВЭС позднее, используют свои национальные валюты.
   Кроме того, это, конечно, только моё мнение, в «Европе отечеств» не должно быть никаких наднациональных структур и никакой бюрократии, стоящей над государствами. Никаких европарламентов, Советов Европы, парламентских ассамблей и прочей бесполезной политической бюрократии, занятой только пустопорожней трепологией о «ценностях». Вся общеевропейская работа должна идти строго по делу.
   – Да, вы правы, господин Хрущёв, – поразмыслив, согласился президент. – Хотя, если честно, я не очень понимаю ваших мотивов: какой вам резон беспокоиться за нас, европейцев? Конечно, мне, как человеку, приятно, что лидеру могущественной сверхдержавы небезразличны дела и устремления малых европейских государств, которые ваша страна могла бы распылить на атомы одним ракетным залпом...
   – Прежде всего, господин президент, мы не собираемся никого распылять, – веско ответил Первый секретарь. – Мы – мирные люди, и хотим жить в мире со всеми – с США, с Францией, с Европой и Азией. Мы только пережили тяжелейшую войну, потеряли более 20 миллионов жизней, ещё даже не успели в полной мере восстановить наше народное хозяйство. И вы верите, что мы хотим воевать с Европой? Да зачем нам это надо? Мы хотим с вами, европейцами, жить в мире и взаимовыгодно торговать.
   – Да, ядерное оружие и средства его доставки у нас есть. Теперь они есть и у вас, и я поздравляю Францию и вас лично, господин президент, с обретением статуса великой державы, которого ваша страна, безусловно, достойна, – совершенно неожиданно для де Голля заявил Хрущёв. – Надеюсь, что у Франции хватит мудрости, чтобы разумно распорядиться этой новообретённой мощью.
   Президент сначала даже смутился, затем расплылся в улыбке:
   – Благодарю вас, господин Хрущёв, это так неожиданно с вашей стороны...
   – Разумеется, мы – мирные люди, – продолжал Никита Сергеевич. – Конечно, если ситуация сложится угрожающим образом, и у нас не будет другого выхода, мы не станем захватывать Европу, как это сделал Гитлер. Мы испепелим агрессора ядерным оружием, как на поле боя, так и в его логове за океаном, – при этих словах он выразительно ткнул в деревянный глобус, куда-то в район Нью-Йорка. – Но при этом, сами понимаете, от Европы только угли останутся. Честно скажу, нам бы этого не хотелось.
   – Нам – тоже, господин Хрущёв, нам тоже! – тут же согласился президент.
   – Вы, господин президент, спросили, почему я беспокоюсь за судьбу Европы и не хочу её превращения в политико-гомосексуальную помойку? Дело в том, что эта грязь, как плесень – если её вовремя не вычистить, она распространяется всё шире, и может переползти и к нам, – пояснил Никита Сергеевич. – А зачем нам эта дрянь? Да и в будущем нам хотелось бы общаться и сотрудничать с нормальными людьми, а не с инфантильными бездельниками, которых воспитали «родитель №1» и «родитель «№2»
   – Вот теперь я понимаю вашу позицию, – де Голль расплылся в улыбке. – Не могу с вами не согласиться.
   – Я ещё хочу сказать, что сейчас, из-за сложности экономической и политической ситуации европейцы могут неправильно понять как устремления Франции в целом, так и саму терминологию «Европы отечеств», могут посчитать этот термин излишне высокопарным, а вашу политику – направленной на доминирование Франции в Европе, – продолжал Хрущёв. – С этим не согласятся ни англичане, ни немцы, ни итальянцы, ни всякая мелочь, вроде Нидерландов. Возможно, вам стоит слегка скорректировать ваши идеи, частично замаскировать их, чтобы эти моменты не вызвали отторжения? Ещё один момент – необходимо готовиться к крайне негативной реакции США на ваши инициативы.
   – Я предвижу такую возможность, – согласился де Голль.
   – И вот поэтому, учитывая, что члены ЕЭС могут отвергнуть вашу программу единой «Европы отечеств», я и предлагаю вам в качестве «запасного варианта» участие в проекте, который собирается представить на Крите маршал Тито.
   – Тито? – удивился де Голль. – Разве это не ваш проект, господин Хрущёв?
   – Скажем так, это совместный проект, – ответил Никита Сергеевич. – Но представлять его мы поручили маршалу Тито, исходя из простых политических соображений. Если проект буду представлять я, то жители стран Западной Европы и развивающихся стран прозападной ориентации могут воспринять его предвзято, как коммунистическую пропаганду. Тогда как маршал Тито имеет немалый политический вес в глазах лидеров развивающихся стран, и уже продемонстрировал возможности своих связей, фактически инициировав создание ВЭС. Ему и карты в руки, а мы с вами могли бы его инициативу поддержать. Вы – от Западной Европы, я – от Восточной.
   – Понимаю... – медленно кивнул де Голль. – В этом есть определённый резон. Но мне хотелось бы знать хотя бы вкратце суть вашего проекта. Тогда я, возможно, сумею выступить более аргументированно. Уже зная примеры других ваших инициатив, я более чем уверен, что ваш новый проект будет для наших стран взаимовыгодным, а значит, поддержать его стоит...
  
   Своим личным контактом руководители двух стран остались довольны. Де Голль отмечал в мемуарах:
   «Хрущёв уезжал благодушный и весёлый. Должен признаться, что я был под впечатлением от его силы и энергичности. И я был расположен думать, что, несмотря ни на что, мир во всем мире имеет шансы быть и что у Европы есть будущее. Я поймал себя на мысли, что, по большому счету, в вековых отношениях между Россией и Францией произошло что-то значительное». (Цитируется по М. Арзаканян «Жизнь замечательных людей. Де Голль»)
   Расставались они ненадолго. Менее чем через сутки после окончания визита Н.С. Хрущёва во Францию, 26 марта на острове Крит, в одном из вновь построенных отелей Ираклиона собрались для обсуждения нового экономического проекта главы средиземноморских и причерноморских государств. Встреча специально не афишировалась и проводилась в субботу и воскресенье, когда деловая жизнь замирает. Для всего мира лидеры стран проводили выходные в своих резиденциях.
   От Италии и Испании присутствовали главы коммунистических партий – Пальмиро Тольятти, его заместитель Луиджи Лонго, Джорджо Наполитано – от ИКП, председатель компартии Испании Долорес Ибаррури и генеральный секретарь Сантьяго Каррильо, а также известный всей Испании «генерал трёх армий» – Энрике Листер Форхан.
  
   #Обновление 05.09.2016
  
   Хотя Хрущёв традиционно не слишком доверял европейским социалистам, Тито убедил его пригласить на конференцию лидера Итальянской социалистической партии Пьетро Ненни.
   – Итальянские социалисты – совсем не то, что, например, французские, – пояснил югославский лидер. – Они исторически куда более «левые». Того же Миттерана, лидера французских социалистов, приглашать явно не стоит, а вот Ненни позвать желательно.
   Никита Сергеевич прислушался к его мнению.
   Грецию представлял сам король Павел, но присутствовали и руководители компартии Греции – председатель партии Апостолос Грозос и Первый секретарь Костас Колияннис, сменившие в 1958-году героически погибшего при взятии Стамбула Никоса Захариадиса, возглавившего одну из нескольких коммунистических штурмовых бригад, действовавших вместе с частями регулярной греческой армии и интербригадами из социалистических стран.
   (АИ. В реальной истории Никос Захариадис был смещён с поста Генерального секретаря КПГ в 1956 г «по следам» ХХ съезда КПСС)
   Однако рядом с греческим королём сидел и дородный господин с мясистым носом и постоянно полуприкрытыми веками – крупнейший судовладелец Греции Аристотель Онассис, специально приглашённый по рекомендации советского посла в Афинах Михаила Григорьевича Сергеева. От партии трудового народа Кипра (АКЭЛ) – прибыл её лидер Эзекиас Папаиоанну, ставший после выборов премьер-министром.
  
   От средиземноморских стран ВЭС присутствовали Али Сабри, Сулейман Набулси и Шукри аль-Куатли – от ОАР, (Египет, Иордания, Сирия). Маршал Тито представлял Югославию, Лири Белишова – Албанию.
   Присутствовали румынский лидер Георге Георгиу-Деж, Болгарию представлял Тодор Живков. Помимо де Голля, от Франции на встрече были лидеры французской компартии – Морис Торез и Жак Дюкло. Оказавшись в таком откровенно «красном» окружении, де Голль пошутил:
   – Мой бог! Господин Хрущёв, куда вы меня привели? На заседание Исполкома Коминтерна?
   – Привыкайте, господин президент, – ответил Никита Сергеевич. – В нашей компании Франция сможет получить куда больший политический вес, чем в ЕЭС и НАТО.
   В начале встречи с коротким приветственным словом выступил король Греции Павел. Уложившись в несколько минут, далее он, в соответствии с согласованной повесткой дня, пригласил к трибуне югославского лидера. Иосип Броз Тито, в своём традиционном белом костюме, смотрелся как никогда респектабельно. Он вышел к микрофону:
   – Товарищи и господа! Я рад приветствовать вас на этом прекрасном греческом острове. Всех нас с давних времён, ещё до образования Римской империи, объединяет наш общий дом – Средиземное море. Недавние события присоединили к нему и бассейн Чёрного моря, с прилегающими к нему странами. В нашем средиземноморском регионе сложилась уникальная политическая ситуация, и грех было бы не воспользоваться ею для укрепления наших экономик.
   Он нажал кнопку на пульте трибуны, свет погас, занавеси раздвинулись, включился проектор, и перед собравшимися появилась огромная карта. В центре её находилось Средиземное море, вокруг были изображены прилегающие к нему страны, их промышленные центры были помечены условными обозначениями, в легенде внизу была их расшифровка, показывающая наглядно, какие товары где производят.
   – Ещё две тысячи лет назад всеми землями по берегам Средиземного моря владела Римская империя, – продолжал Тито. – Его воды объединяли экономику провинций империи в единое целое. Море не разъединяло, а соединяло наши народы. Рим не только объединил весь регион под своей властью, но предпринял первую в истории попытку поднять экономику всех его стран на единый, общеимперский уровень. В условиях античного мира это была безусловно прогрессивная политика. К сожалению, использование неэффективного , хотя и дешёвого, труда рабов и общий уровень политического сознания не позволил тогда развить этот успех. Тем не менее, экономические успехи Рима были впечатляющими.
   Маршал сделал короткую паузу, взглянув на Пальмиро Тольятти. Лидер итальянских коммунистов кивнул и добавил:
   – Тогда мы называли Средиземное море на латыни: «Mare Nostrum» – «Наше море».
   – Именно! – подтвердил Тито. – И пусть Римская империя пала, но осталось главное – объединяющее всех нас Средиземное море, наше море, единое, принадлежащее всем нам, удобнейшее торгово-транспортное пространство. Теперь, после впечатляющей победы Греции (АИ, см. гл. 03-11), к нему присоединилось и Чёрное море, а с ним – Советский Союз, Болгария и Румыния.
   – На встрече в Индии мы обсуждали поставки оливкового масла из Югославии и Албании в СССР, – продолжал Тито. – Вполне естественно, что у многих лидеров Альянса возникла мысль: а почему только масло, почему только в СССР, и только из Югославии и Албании? Почему не создать торгово-экономическое объединение стран бассейна Средиземного и Чёрного морей, для совместного развития торговли, туризма, промышленности и сельского хозяйства, но – с минимумом искусственного разделения по политической принадлежности?
   Пусть оно будет в чём-то подобно Европейскому экономическому сообществу, без искусственных барьеров вроде высоких таможенных пошлин, но построенное на принципах союза суверенных наций, без каких-либо дополнительных наднациональных структур, вроде Европарламента или Европейской комиссии?
   За такое устройство Европы, насколько мне известно, выступает президент Франции? – Тито сделал паузу, поймав взгляд де Голля.
   – Совершенно верно, – подтвердил президент.
   – Точно такое же политическое устройство имеет и наш Всемирный экономический альянс, – продолжал югославский лидер.
   (Тито использует «кальку» с англоязычного названия World Economic Alliance, предложенного Неру. АИ, см. гл. 02-10)
   – То есть, эта модель политического устройства уже «обкатана» и доказала свою эффективность. Я сознательно не предлагаю прямого расширения Альянса за счёт принятия новых членов – этот вопрос каждая нация решает для себя самостоятельно. Альянс открыт для всех, кто согласен уважать принципы, по которым он работает, – заявил Тито. – Но в Западной Европе стараниями антикоммунистической пропаганды Альянс многими воспринимается как расширенное издание Организации Варшавского договора, хоть это на самом деле и не так.
   Поэтому я предлагаю сделать новую организацию чисто экономической, создать Средиземноморское экономическое пространство, где средиземноморские и черноморские нации смогут свободно торговать и сотрудничать друг с другом в рамках собственной организации, без оглядки на правила ЕЭС и без политических ограничений.
   Тито сделал короткую паузу. Хрущёв немедленно добавил:
   – Я также предлагаю Греции и Италии вспомнить своё прошлое, до того, как англосаксы «перетянули экономическое одеяло» на себя. Мировая цивилизация зародилась именно на берегах Средиземного моря. Эта солёная купель выносила Египет фараонов и греческую демократию, империю Александра Великого и Римскую республику, здесь пал Карфаген и возвысился Рим Цезарей, а затем и Византия. Здесь, на её берегах творили величайшие философы, писатели, художники и скульпторы.
   Наши страны – я имею в виду Русь, Грецию и Италию, имели экономические связи уже в те далёкие времена. На крымских берегах стояли греческие поселения, потомки понтийских греков живут в Крыму и по сей день. Там же, в городе Судак, до сих стоит средневековая генуэзская крепость. Мы охраняем её, как объект культурного наследия.
   Сейчас, благодаря победе Греции и освобождению Константинополя от многовековой турецкой оккупации, появилась возможность восстановить и упрочить существовавшие ещё в античности торгово-экономические отношения.
   Предложение маршала Тито – это шанс для всех средиземноморских наций развернуть историю другим путём, выйти из-под англосаксонского доминирования и сформировать подлинно многополярный мир, в котором ваши страны займут подобающее им место. То же касается Франции и Испании.
   К сожалению, очередной политический кризис в Италии помешал нам пригласить на нашу встречу итальянского премьер-министра, что до Испании, то какое-либо официальное сотрудничество с режимом Франко по понятным причинам для нас невозможно.
   (23 марта 1960 г в Италии правительство премьер-министра Сейни было сменено правительством Фанфани, просуществовавшим в свою очередь, всего 4 месяца)
   – Общую мысль мы поняли, – подал голос король Павел. – Сама по себе идея «Средиземноморского ЕЭС» заслуживает пристального внимания. Но как мы можем конкурировать с ЕЭС? Туда входят сильные промышленные страны – ФРГ, Франция, Италия, Бельгия, скоро туда, полагаю, войдёт и Великобритания.
   Объединенная Европа в то время ограничивалась лишь шестью странами – Францией, Западной Германией, Италией, Нидерландами, Бельгией, Люксембургом. Расширение ЕЭС до современного состава началось лишь с 1973 года. Сначала в него вступили англичане, датчане и ирландцы. Затем к ним стали присоединяться народы Южной, Северной и Восточной Европы. В 1960-м общеевропейские структуры ещё не имели реальной законодательной власти, и их инициативы носили лишь рекомендательный характер. Замысел Хрущёва состоял в том, чтобы не допустить расширения ЕЭС на всю Западную и Южную Европу, противопоставив ему другую европейскую экономическую организацию, основанную на принципиально иной, национальной парадигме.
   – Идея состоит в том, чтобы не конкурировать с ЕЭС напрямую, – пояснил Тито. – Безусловно, любая страна по отдельности такую конкуренцию проиграет. Она будет вынуждена вступить в ЕЭС и подчиниться его правилам. Но если у нас с вами будет собственная организация, отчасти даже более многочисленная, чем ЕЭС, мы сможем устанавливать собственные правила.
   – Мы построим собственный Луна-парк, с блэкджеком и … прочими аттракционами, – пошутил Хрущёв, вовремя сообразив, что оригинальная цитата не совсем подходит для столь представительного собрания.
   – Но какие преимущества мы можем использовать, чтобы конкурировать с ЕЭС? – спросил Эзекиас Папаиоанну.
   – Протекционистские тарифы, беспошлинную торговлю между средиземноморскими странами, но, прежде всего – советскую технологию контейнерных перевозок, – ответил Тито. – Я полагаю, что Советский Союз поддержит нашу инициативу с технической стороны. У Югославии уже есть опыт строительства контейнерных терминалов и организации перевозок, да и остальные партнёры по Альянсу уже несколько лет пользуются этой технологией.
   Тито сменил слайд и несколько минут рассказывал о преимуществах мультимодальных перевозок, делая основной упор на экономии на складских помещениях и отсутствии необходимости многократной поштучной перевалки грузов.
   – Это замечательная идея, – откликнулся Сантьяго Каррильо, – но эти самые контейнеры ещё надо на чём-то возить. Нужен флот, которого у многих малых приморских стран нет.
   – Считайте, что у вас есть флот, – слегка приподняв веки, веско произнёс Аристотель Онассис. – Я был бы идиотом, если бы упустил такую возможность. Глядя на успехи Югославии и Албании я уже сам собирался заняться организацией контейнерных перевозок на своих судах. Ваше приглашение, господа коммунисты, для моей компании весьма и весьма привлекательно.
   – Не думайте, господин Онассис, что мы подарим вам монополию на перевозки по Средиземному морю, – заметил Хрущёв. – СССР и социалистические страны строят свой торговый флот, поэтому пирогом придётся делиться.
   – Да бросьте, нашего общего средиземноморского пирога хватит на всех, и ещё останется, – на редкость миролюбиво ответил Онассис. – Вы просто не представляете, какой объём торговли можно относительно быстро и дёшево нарастить, используя эти ваши контейнеры. Я уже просчитал пропускную способность строящихся во Франции при содействии Югославии терминалов, учёл терминалы в Египте, Сирии и Албании, и хочу заключить контракт с Советским Союзом на строительство терминалов в Греции, Италии, в том числе – на Сицилии, и на Мальте.
   – Это мы с вами обязательно обсудим, – ответил Никита Сергеевич.
   – Хорошо, но что мы будем возить и продавать друг другу в этих контейнерах? – уточнил король Павел.
   – Это каждому из вас предстоит решить самому, – ответил Тито. – В общем-то, все те же самые статьи экспорта и импорта, что уже существуют сейчас, но только быстрее, выгоднее, и в больших объёмах, чем сейчас, за счёт сокращения времени погрузки-разгрузки и трудозатрат на неё.
   Присутствующие тут же принялись прикидывать, экспорт каких товаров стоило бы в первую очередь увеличить. Зал совещания на несколько минут превратился в небольшое подобие биржи. Прежде, чем Хрущёв и король Павел опомнились и начали призывать к порядку, Тодор Живков уже договорился о продаже в Египет пшеницы, очищенной меди и медных сплавов, а Шукри аль-Куатли предлагал всем подряд сирийские фрукты и хлопок-сырец.
   – Тише, тише, господа, торговаться будем потом, – король Павел, как руководитель принимающей стороны, взял на себя обязанности по поддержанию порядка. – Вы всё же главы государств, а не биржевые маклеры. Сейчас мы должны принять принципиальное решение – будут ли наши страны участвовать в предлагаемом проекте? Что до Греции, то мы, безусловно, согласны.
   Приглашённые лидеры один за другим подтвердили своё согласие.
   – Что ж, будем считать, что основополагающее решение принято, господин Тито, – подвёл итог король Греции. – Договариваться о нюансах предоставим дипломатам и специалистам.
   – Я бы хотел поставить ещё вопрос о возможности трудовой миграции, – заместитель председателя итальянской компартии, Луиджи Лонго поднял руку, привлекая к себе внимание. – Сейчас в Италии сложная ситуация, безработица намного превысила довоенный уровень, экономика не развивается, найти работу для большинства населения очень сложно. Одно из главных преимуществ ЕЭС – не только свобода торговли и отсутствие пошлин, но и заявленная возможность маневрирования трудовыми ресурсами, хотя она в полной мере ещё не используется.
   Вот если бы, скажем, Советский Союз рассмотрел возможность трудовой миграции, для начала – хотя бы сезонной работы по контракту, это позволило бы итальянской коммунистической партии развернуть агитационную работу, трудоустроить безработных и поднять партийный авторитет, а заодно могло бы решить многие проблемы вашей страны. Я слышал, что в России не хватает рабочих рук, а в Италии достаточно безработных рабочих, в том числе – и достаточно высокой квалификации, но уже предпенсионного возраста. На работу их уже не берут, а они ещё вполне могут работать, и обладают солидным опытом.
   Все взгляды обратились на Хрущёва.
   – Тут, я вижу, товарищ Лонго поднял сразу несколько проблем, – не спеша, ответил Никита Сергеевич. – Трудоустройство итальянских, греческих и испанских рабочих – будем рассматривать проблему в комплексе, – он заметил, как сразу оживились Долорес Ибаррури, Сантьяго Каррильо, Апостолос Грозос и Костас Колияннис. – Повышение авторитета коммунистических партий. И решение кадровых проблем предприятий СССР за счёт трудовой миграции.
   Скажу сразу: Советский Союз мог бы трудоустроить всех ваших безработных, и вакансии ещё остались бы. После понесённых в войну катастрофических потерь нам действительно не хватает людей. Но тут есть серьёзные проблемы. Трудоустроить безработных мы можем, а вот селить их негде. Жилищная проблема у нас пока стоит очень остро. Жилищное строительство развернулось недавно, и ещё только набирает силу.
   Вторая проблема, естественно, безопасность нашей страны. Бесконтрольно впускать на свою территорию граждан из стран НАТО было бы неразумно. Под видом честных рабочих к нам обязательно постараются проникнуть враги. Если бы вы видели ту статистику попыток незаконного перехода границы СССР, что вижу я с 1953-го года, вы бы ужаснулись. Ведь лезут и лезут, на парашютах с западным ветром перелететь пытаются, поддельные лосиные копыта на ноги одевают, с подводных лодок высаживаются с аквалангами... В общем, мы их в дверь – они в окно, – пошутил Никита Сергеевич.
   – Ну и, конечно – климатические условия. Итальянцы, испанцы, греки – граждане ваших стран привыкли к тёплому климату, а у нас даже в тёплом по нашим меркам Крыму летом за 30 градусов тепла, а вот зимой – минус 15 и снег. Вы-то снег не каждую зиму видите, наверное, а вот товарищ Ибаррури в Советском Союзе живёт давно, знает уже, каково у нас южным жителям живётся.
   Долорес Ибаррури наклонила голову, соглашаясь:
   – Да, Россия – страна холодная, но гостеприимная. Привыкнуть можно ко всему, но первое время было тяжело.
   – Вот и я о том, – подтвердил Хрущёв. – К тому же в основном у нас проблема с нехваткой рабочих рук в городах, и там же проблема с жильём. В сельской местности разместить людей было бы значительно проще, но и работы там меньше. По ходу интенсификации сельского хозяйства мы строим новые предприятия в глубинке, новые рабочие места появляются ежедневно, но их занимают наши же граждане, высвобождающиеся в колхозах и совхозах.
   Можем, конечно, принять желающих в Сибири, на великих стройках коммунизма, вроде строительства Братской ГЭС. Но там, сразу предупреждаю – лето две недели в году, и лучше бы его не было. Потому что летом там тучи комаров и мелкой мошки. В рубашке с короткими рукавами люди на улицу не выходят – иначе потом не возвращаются. Через пару недель только обглоданные скелеты находим.
   Никита Сергеевич, разумеется, шутил, но в его словах была лишь доля шутки. На слушателей его байка про сибирских комаров произвела впечатление.
   – Неужели комары могут съесть человека? – с круглыми глазами спросила Лири Белишова.
   – Сибирские – могут, – со знанием дела вставил Косыгин. – Но не комары, а мошка. Манжеты плотно застёгиваешь, а то и перевязываешь, чтобы внутрь не пролезли. Приходишь с улицы – а на руках ниже манжетов – кровавое кольцо, вся кожа мошкой съедена. Я в Сибири жил, в молодости. Никита Сергеевич, конечно, слегка преувеличил, но самую малость.
   – Я предлагаю немного другой выход, – сказал Хрущёв. – В греческом Архипелаге островов много, а населения на них мало. Ваше Величество, – обратился он к королю Павлу. – Может быть, вы могли бы рассмотреть возможность аренды территории на одном или нескольких островах для создания свободных экономических зон? С минимальным налогообложением и упрощённым порядком въезда? Вот там можно было бы организовывать новые предприятия и трудоустраивать на них безработных из Греции, Италии, и Испании.
   – Это возможно, – поразмыслив, ответил король Павел. – Но что там будут производить? Основная проблема там – энергетическая, на островах нет топлива, а значит, нет и энергоресурсов. Какую промышленность там можно развернуть без энергетики?
   – Если остров будет недалеко от побережья материковой Греции, можно кинуть туда донный кабель с материка, – предложил Тодор Живков. – ЛЭП по греческой территории можно протянуть из Болгарии или из Югославии.
   – А если остров далеко от материка, и достаточно большой, такой, как Крит или Кипр, – добавил Никита Сергеевич, – тут уже можно задуматься об установке мобильной АЭС. Для начала – контейнерной, с малогабаритным реактором. Их мы уже начали выпускать серийно. А через пару лет пойдут плавающие АЭС, смонтированные на баржах. Первая уже готова, сейчас проходит испытания. Подогнать такую баржу с реакторами к побережью, кинуть кабель и трубы для горячей воды на берег – и вот вам энергия.
   Но вообще нужно начинать с составления комплексного плана освоения такой свободной зоны. Я бы рекомендовал начинать с развития на ней интенсивных технологий сельского хозяйства, строительства минимально необходимой дорожной сети и индустрии строительных материалов из местного сырья. Это позволит накормить и расселить приезжающих, создаст условия для налаживания внутренней логистики.
   Затем – строительство жилья и инфраструктуры, параллельно – строительство предприятий по переработке сельхозпродукции, первая очередь контейнерного терминала, для экспорта. На этом этапе имеем уже самоокупаемость за счёт экспорта сельхозпродукции и налаженную внешнюю логистику.
   Третий этап – строительство основного производства. Экономику островов необходимо диверсифицировать, чтобы не плодить нежизнеспособные монокультурные городки. Но для быстрого старта могу рекомендовать фармацевтическое производство. Изготовление серийного оборудования для него в СССР налажено, мы можем поставлять его в виде готовых автоматических линий. Рабочим остаётся наладка и ремонт оборудования, крупногабаритная упаковка – мелкие коробки упаковывать в большие – и погрузка в контейнеры для отправки потребителям.
   – Это, конечно, не план, а так, набросок. Для успешного ведения дел нужно тщательно просчитать смету, определить потребное число работников, наметить перспективы развития лет на двадцать вперёд – ведь у людей будут дети, они вырастут, им нужно будет тоже где-то работать, – подчеркнул Хрущёв. – Именно так у нас в СССР ведутся дела, это называется – «долгосрочное планирование».
   Присутствующие переглядывались, Апостолос Грозос что-то записывал себе в блокнот, Пальмиро Тольятти и Луиджи Лонго тихо совещались между собой.
   – Я предлагаю сейчас прерваться и немного передохнуть, – предложил король Павел. –Приглашаю всех к обеду, а после трапезы можно съездить в Кносс, посмотреть дворец. Тут недалеко, практически в черте Ираклиона. Затем министры иностранных дел смогут начать работу над итоговым протоколом встречи, а мы обсудим уточняющие вопросы, наверняка они к тому времени появятся.
  
   Кносский дворец произвёл впечатление на всех. Необычные, красно-коричневые колонны, расширяющиеся кверху, в отличие от греческого канона, монументальная архитектура, хорошо сохранившиеся фрески. Никита Сергеевич, ничего не знавший о минойской культуре, увлёкся и с интересом рассматривал всё вокруг. Сын Сергей посоветовал ему взять в поездку фотоаппарат. Он же и сделал дорогой подарок: запущенный в серию в 1958 году, к Брюссельской выставке, полуавтоматический фотоаппарат «Комета» (АИ частично, см. гл. 03-08). С этой камерой Никита Сергеевич ездил в Индию и Индонезию, снимал в Афганистане и Читрале, с ней же ездил во Францию, а теперь прилетел на Крит.
   Понятно, что печатью фотоснимков Первый секретарь сам обычно не занимался – ему хватало и государственных дел. Камеру с отснятой плёнкой он передавал одному из помощников, обычно – Шуйскому, и вскоре ему приносили отпечатанные снимки. С развитием туристического проекта и улучшением общего уровня жизни советские граждане начали путешествовать по миру, а заодно стали покупать больше фотоаппаратов и больше снимать. В крупных городах почти в каждом микрорайоне появилось по фотостудии, где можно было недорого отпечатать снимки, сделанные в отпуске.
   (АИ частично, в реальной истории Н.С Хрущёву вероятно, во время поездки в Швецию в конце июня 1964 г, подарили «Хассельблад» 500С — по другим данным – 500EL. Подарок вручал лично Арвид Виктор Хассельблад, основатель фирмы. Обвинения Н.С. в «любви к дорогим вещам» http://www.spb.kp.ru/daily/25868.5/2834033/ – беспочвенны. Вероятнее всего, он сам не знал цены этого подарка. Этим фотоаппаратом он много снимал, будучи на пенсии. Проявлял и печатал снимки сам.)
   По ходу осмотра Кносса взбудораженные докладом маршала Тито лидеры государств продолжали стихийно обсуждать намечающиеся экономические перспективы. Хрущёв, уже всё спланировавший вместе с Тито для СССР и Югославии, устал от их споров, оставил их на попечение короля Павла, а сам отправился поснимать дворец. Его личные охранники во главе с Иваном Михайловичем Столяровым следовали за Первым секретарём, не отставая ни на шаг. Офицер связи сидел возле лимузина, поставив на крышку багажника чемоданчик со станцией экстренной связи. Антенна была поднята, он постоянно поддерживал связь с советским авианосцем «Николаев», курсировавшим вблизи острова. (АИ)
   Полуразрушенный дворец показался Никите Сергеевичу неожиданно большим и запутанным, со множеством лестниц, комнат, галерей и коридоров, во многих из которых его внимание привлекли замечательной красоты фрески. Бродя по Кноссу, Хрущёв в конце концов изрядно умаялся.
   – Надо бы передохнуть, Иван Михалыч, – пожаловался он.
   Столяров огляделся. Рядом в стене оказалась деревянная дверь с деревянной же решёткой в верхней части. Иван Михайлович заглянул внутрь:
   – Идите сюда, Никита Сергеич, тут лавочки есть. Посидим, дух переведём.
   Столяров открыл дверь, и они вошли в чудесной красоты небольшую комнату или залу. Вдоль её стен тянулись каменные лавки, на красно-коричневом фоне стен были изображены фантастические животные с птичьими головами. Свет в комнату лился из световых проёмов в потолке. С одной стороны комнаты световой колодец отделяла от основного объёма комнаты каменная скамья, прямо из которой как будто вырастали, упираясь в потолок, расширяющиеся кверху колонны, на этот раз – не коричневые, а чёрные. Напротив скамьи располагалось каменное центральное кресло, со спинкой, вырезанной прямо из стены. Перед ним в центре зала стояла широкая чаша, тоже каменная.
   – Красиво-то как! – восхитился Никита Сергеевич, оглядываясь в комнате.
   Столяров вытащил из правого внутреннего кармана газету «Правда» – слева у него под пиджаком висела кобура с пистолетом, разнял её на листы и постелил на кресло и на лавочку рядом:
   – Садитесь, Никита Сергеич.
   Хрущёв присел на застеленное газеткой каменное кресло и вытер пот со лба. Передохнув несколько минут, он тщательно обснял приглянувшуюся ему комнату:
   – Красиво сделано, – похвалил он. – Надо же, ведь какая седая древность, а как искусно построено. Умели же предки!
   Главы государств тоже бродили по Кноссу, не переставая обсуждать на ходу проект, предложенный маршалом Тито. Король Павел оглядывался вокруг в поисках Хрущёва. Советский лидер куда-то запропастился.
   Наконец, Никита Сергеевич появился в сопровождении своих охранников:
   – Вы все спорите, товарищи и господа? – спросил Хрущёв. – А у меня тут замечательная идея мелькнула. Договор о создании ЕЭС был подписан в Риме, так? Это, типа, претензия на историческую преемственность с Римской империей. (Н.С. имеет в виду Римский договор 1957 г)
   – А почему бы нам с вами не подписать итоговый протокол нашего совещания здесь, в Кноссе? Мне сказали, что этот дворец древнее Рима, так?
   – Да, древнее, – одновременно подтвердили король Павел и де Голль.
   – Во-от! – удовлетворённо протянул Никита Сергеевич. – Я там такую симпатичную комнатку подыскал. Там освещение с потолка хорошее, каменные скамьи вдоль стен, одна скамья вроде барьера, за ней мы можем репортёров с фотографами посадить. Комнатка правда небольшая, но скамейки длинные, все поместимся. Там фрески красивые на стенах, и ещё такая каменная чаша посередине, а перед ней у стены креслице. Я на нём посидел маленько, вот тут мне эта идея и пришла. Видать, на этом стульчике хорошо думается.
   – В каменную чашу можно цветочки какие-нибудь поставить, а между ней и креслом поставим узкий такой столик. На нём и подпишем наши с вами итоговые документы. Как вам идея, господа и товарищи? – закончил Хрущёв, и удивлённо оглянулся.
   Король Павел, Иосип Броз Тито и де Голль стояли, как в немой сцене из «Ревизора». Тито даже рот приоткрыл от удивления.
   – Э-э-э... Я что-то не то сказал? – озадаченно спросил Никита Сергеевич. – Или не то сделал?
   – Господин Хрущёв... – произнёс, наконец, король Павел. – «Креслице», где вы сидели...
   – Судя по вашему описанию, это – трон царя Миноса, – закончил де Голль.
   (См. Фото http://www.panoramio.com/photo/46608686 и http://www.panoramio.com/photo/23632246)
   – А это кто? – шёпотом спросил Хрущёв, поворачиваясь к Громыко.
   – Я вам потом расскажу, – таким же шёпотом прошипел министр иностранных дел.
   – Ой, бл@... – Никита Сергеевич смущённо почесал нос. – Ну, мы там вроде ничего не попортили... Вот только Иван Михалыч газету на этом троне забыл. Ну, которую подстилали...
   – Чёрт меня подери, это – гениально! Подписать итоговые документы в тронном зале Миноса! – восхищённо заявил де Голль. – Наше соглашение войдёт в историю как Кносский протокол!
  
   По возвращении из Кносса, пока министры иностранных дел начали готовить итоговые документы, Хрущёв собрал руководителей компартий Италии, Испании, Греции и Кипра. Во время экскурсии по Кноссу Пальмиро Тольятти задал ему вопрос:
   – Товарищ Хрущёв, проект, представленный маршалом Тито, безусловно, перспективен, но я что-то не очень понимаю, чем тут могут помочь европейские компартии? Зачем вы нас приглашали? Ну, во Франции понятно, там коммунисты входят в правительство и неплохо представлены в парламенте, президента они поддержат. Но у нас правят христианские демократы, а в Испании, пока жив Франко, коммунистам и вовсе ничего не светит, там компартия вообще запрещена. Чем мы можем тут помочь?
   Хрущёв, ожидавший этого вопроса, спросил:
   –Вы, товарищ Тольятти, информационные сводки Коминтерна регулярно получаете?
   – Конечно! – подтвердил лидер итальянских коммунистов.
   – Вы читали в этих сводках об опыте индийской и индонезийской компартий, по созданию предприятий народного акционирования? – спросил Никита Сергеевич.
   – Да, что-то такое было, – подтвердил Тольятти.
   – Не далее, как за несколько дней до нашей нынешней встречи было такое сообщение, причём эта информация уже не первый раз мне встречается, – добавил Жак Дюкло.
   – Ну, и? – удивлённо спросил Хрущёв.
   – В смысле?
   – Почему вы, товарищи, ничего в этом направлении в своих странах не делаете? – спросил Никита Сергеевич. – Разве вы не понимаете, что для еврокоммунистов это – шанс действительно перейти от пустопорожней говорильни в парламентах и газетной перебранки с правыми к реальному улучшению жизни народа в ваших странах? Почему в Индии и Индонезии коммунисты смогли это сделать, а вы до сих пор даже не попробовали?
   #Обновление 05.09.2016
   – Что значит, «не попробовали»? – удивился Тольятти. – Наша коммунистическая партия уже давно борется за права рабочего класса.
   – Борется, да не так, – ответил Хрущёв. – Смотрите сами: капиталисты постоянно обвиняют нас, коммунистов, в агрессивности, в желании разрушить всё, что они, капиталисты, якобы своим трудом создали, хотя создавали не они, а трудовой народ, они же лишь присвоили себе результаты общенародного труда, ограбив собственных рабочих. Нашу с вами борьбу за права рабочего класса капиталистическая пропаганда сознательно извращает, обвиняя нас в намерении разрушить устои буржуазного общества.
   Однако же обыватели им верят, потому что коммунисты действительно выступают за справедливый раздел неправедно нажитого капиталистами имущества. В глазах капиталистов это требование, разумеется, выглядит как грабёж, вот они и пытаются напугать обывателей, представить коммунистов этакими горлопанами, чуть ли не разбойниками с большой дороги, мечтающими всё у всех отнять и поделить. Так?
   – Н-да... есть такой момент, – признал Морис Торез.
   –Я вам подскажу, на что следует равняться,– продолжал Хрущёв. – В 1954 году, в Стране Басков в Испании, в условиях фашистской диктатуры Франко, один католический священник (его звали Хозе Мария Аризмендиаррета, но Н.С. Хрущёв такую фамилию ни за что не выговорил бы, даже читая по бумажке. У меня тоже не с первого раза получилось) организовал в городке Мондрагон производственный кооператив. Прибыв туда в 1941 году, он увидел в этих местах огромную безработицу, слабое образование и полное отсутствие сколько-нибудь перспектив для трудящихся. Положительных сторон было мало, но они были значительными: трудолюбивый народ, привычный к тяжелой работе, солидарность, основанная на многолетнем угнетении испанскими властями, и развитая социальная структура.
   Дон Хозе начал с создания ремесленного училища в конце 40-х годов. Кроме того, он преподавал этику молодым людям, собиравшимся открыть собственное дело. В 1955 году он начал активно действовать, чтобы изменить будущее этого края. Он пригласил пять молодых человек, которые учились у него деловой этике, принять участие в сборе денег на приобретение перспективного бизнеса и перенесения его в Мондрагон.
   Они просили денег в долг. У них ещё не было ни бизнес-плана, ни представления о том, что именно следует купить и что нужно производить. Однако благодаря своей репутации и большой преданности начатому делу они собрали 361 604 доллара. При том, что в обществе была весьма высокая безработица.
   На эти деньги они купили небольшую фирму, производившую керосиновые обогреватели. Они спросили дона Хозе, что делать дальше, и он ответил: «Строить дороги».
   В 1956 году в компании работали 24 наемных работника. В 1958-м — уже 149. Члены кооператива сами принимают решения и выбирают руководителей предприятий. Они создают собственную систему социальной защиты, по сути – государство в государстве. Кооператив растёт и развивается, – закончил Никита Сергеевич.
   (Кооператив «Мондрагон» существует уже более 50 лет. История кооператива http://pravo-wmeste.ru/kooperativ-mandragon-primer-unikalnoj-rabochej-demokratii/ В 1990 году Мондрагонский кооперативный комплекс насчитывал уже 21241 работника-члена кооператива. В этот комплекс входило более 100 предприятий общей стоимостью более 2,6 млрд долларов. В 2008 году – уже 256 предприятий, 93 000 работников. Федерация производит бытовые электроприборы, робототехнику, горные экскаваторы, дорогие автобусы и другую продукцию. В федерацию входят также банки, именуемые «Народные Кассы», консалтинговые и торговые фирмы, в том числе – 300 кооперативных супермаркетов.
   Годовой оборот федерации в 2008 г. составил 16.8 млрд. евро, т.е. 20 млрд. долларов. При этом 58.2% от общего оборота поступили от международных продаж. Федерация имеет 73 филиала в 16 странах, в том числе – в Китае – 13, во Франции – 9 и в Польше – 8.
   Во второй половине XX века Мондрагон явил пример уникальной рабочей демократии, где работники являются собственниками предприятий, изменились в корне отношения между трудом и капиталом, и предпринимательство здесь расцветает так успешно, что никакое другое место в мире с ним сравниться не может.
   Главные особенности работы федерации «Мондрагон»:
   1. кроме зарплаты, работники получают свою долю от прибыли;
   2. прибыль предприятия делится между работниками и зачисляется на их личные счета в банке федерации;
   3. с индивидуальных счетов работники получают проценты;
   4. полная демократия при решении вопросов предприятия, в том числе – при выборах руководителей предприятий: один человек – один голос. При выходе на пенсию работник со своего счета в банке получает очень крупную сумму, нередко – миллионную.
   Подробнее о федерации кооперативов «Мондрагон» см. http://pravo-wmeste.ru/federaciya-kooperativov-mondragon-alternativa-kapitalizmu/)
   – Так если обычный священник в условиях фашистской диктатуры Франко сумел добиться таких результатов, неужели вы, коммунисты, не сумеете сплотить безработных, организовать их и добиться хотя бы того же? – спросил Хрущёв.
   – А, так вы про кооперацию? – заулыбался Тольятти. – Так это у нас давно уже есть и работает! Первые народные кооперативы появились в Италии уже почти сто лет назад, именно для социальной защиты беднейших слоёв рабочего класса.
   – Вот как? – удивился Никита Сергеевич. – Как-то этот момент мимо меня прошёл…
   – А это, товарищ Хрущёв, оборотная сторона вашей политики непризнания европейских социалистических партий, – не преминул подпустить шпильку Пьетро Ненни. – Конечно, ваше советское руководство к нам, итальянским социалистам, относится хорошо, но вот к большинству других социалистов в Европе....
   – А с чего бы нам хорошо относиться к этим социалистам, товарищ Ненни? – вскинулся Первый секретарь. – Это ведь такие господа как западногерманские социал-демократы, британские лейбористы, французские социалисты из SFIO, лили потоки грязи на СССР и коммунистов, вредили нам где могли, клялись в верности «великой заокеанской демократии» и призывали к «крестовому походу против Советов», втягивали свои страны в враждебный нам блок НАТО. И что, мы должны были восторгаться всем этим? Да вы и сами не жалуете, таких «социалистов» из отколовшейся от вас Социал-Демократической партии, прислуживающей реакционным и проамериканским силам в Италии...Ваша партия ведёт себя иначе – и в СССР к вам относятся как к друзьям. А упомянутым европейским социалистам, следовало бы поменять свою политику, тогда и на признание с нашей стороны, можно рассчитывать...
   – Я вас вполне понимаю, товарищ Хрущёв, – согласился Ненни. – Если хотите узнать об истоках кооперативного движения в Италии – спросите меня, я об этом многое знаю.
   – Так, так, очень интересно, расскажите! – Первый секретарь был лишён предрассудков и никогда не упускал возможности узнать что-то новое, тем более – из первых рук.
   – В Италии долго сохранялись пережитки феодальных отношений, которые сдерживали развитие капитализма, – начал Ненни. – Природных ресурсов у нас мало, доходы трудящихся крайне низкие, особенно в отсталых южных районах. Всё это тормозило рост промышленности, из-за этого медленнее развивалось рабочее движение. Это сказывалось и на темпах роста кооперации. Нищета трудового населения сдерживала и развитие потребительской кооперации.
   В первую очередь трудящиеся и безработные нуждались в производственно-трудовых кооперативах, которые обеспечивали бы работу, создавали бы рабочие места, особенно в сельском хозяйстве, где было много батраков. Поэтому в Италии кооперация в условиях обострившихся классовых противоречий с самого начала стала орудием защиты трудящихся и их борьбы против капитала.
   Промышленная революция в Италии со второй половины XIX века охватила лишь отдельные области. Поэтому долгое время кооперация развивалась главным образом в северных и центральных районах, там, где создавались капиталистические предприятия и где рабочий класс подвергался особенно жестокой эксплуатации. Юг страны и острова оставались аграрными зонами, там кооперация развивалась медленно и с большим трудом.
   После образования в 1861 году единого итальянского государства сложились более благоприятные условия для формирования рабочего класса. Промышленность, тогда ещё, в основном, мануфактурно-ремесленного типа, перестраивалась на базе машинной техники, росло крупное фабричное производство, появилась безработица. Часть безработных эмигрировали, другие искали выход в образовании кооперативов. Поэтому, в отличие от остальных стран Западной Европы, в Италии потребительская кооперация не была главной.
   Еще одна особенность возникновения кооперации в Италии – её политическая и идеологическая основа. Организаторы создания кооперативов с самого начала замыслили их как средство улучшения положения рабочих, как орудие классового сотрудничества.
   – Вот как? – удивился Никита Сергеевич. – Это хорошая основа для того, что я задумал.
   – Да, в Италии кооперация берёт свое начало от обществ взаимопомощи, –подтвердил Ненни. – Причём у нас членами таких обществ в 80-х годах XIX века были не только рабочие, заинтересованные в страховании от несчастного случая на производстве, по болезни, старости, но и безработные, объединившиеся для создания рабочих мест. Общества взаимопомощи становились зачатками потребительских, жилищных и других кооперативов, действовавших поначалу внутри самих этих обществ.
   В конце 1862 года насчитывалось 443 общества взаимопомощи, причем почти половина из них возникла сразу после объединения Италии. Они в основном сосредоточились в нескольких областях севера и центра страны. Количество обществ взаимопомощи быстро увеличивалось. В 1873 г. оно уже утроилось.
   – И процессы кооперации были тогда характерны не только для Италии, – добавил Морис Торез. – Во Франции к тому времени было почти 6 тысяч (5777) обществ, объединявших более 800 тысяч членов, в Англии и того больше – 22000 и более 1 миллиона 800 тысяч (1858 тыс.) членов.
   – В Италии в 1880 году насчитывалось более 2 тысяч обществ взаимопомощи, объединявших 332 тысячи членов. Через 5 лет их стало почти 5 тысяч, и в них входило свыше 700 тысяч человек, – продолжал Ненни. – Общества выплачивали своим членам субсидии и пособия в случае заболевания, назначали пенсии по старости, выделяли средства на содержание библиотек, школ, приобретение учебников и тетрадей и т. п. В случае смерти члена общества его семье оказывалась материальная помощь. Выплачивались пособия в связи с несчастными случаями на производстве, по инвалидности.
   Некоторые общества занимались строительством жилья, имели свои магазины. Первый кооперативный магазин был открыт в 1854 г. в Турине, в связи с дороговизной и голодом, по инициативе Всеобщей ассоциации рабочих, на собранные рабочими средства закуплены продукты.
   Постепенно возникали производственно-трудовые кооперативы. В сельском хозяйстве первыми появились кооперативы батраков. В 1873 году в Равенне была создана Всеобщая ассоциация рабочих и батраков.
   – В кооперативы объединялись даже военные, – вставил свои пять копеек Джорджо Наполитано. – Крупнейшим потребительским кооперативом стал созданный в Риме в 1890 году Военный союз, членами которого состояли офицеры армии и флота. К 1896 году он насчитывал 15 тысяч человек; имел свои филиалы в Палермо, Флоренции, Милане, Турине и других городах.
   – А кооперативные банки у вас есть? – как обычно перебил заинтересовавшийся Хрущёв.
   – Конечно! – ответил Ненни. – Всем кооперативам требовались кредиты, но частные банки требовали больших процентов. Чтобы не прибегать к их услугам, кооператоры начали создавать собственные источники кредитов. В 1864 году появился первый кооперативный банк. Обслуживая состоятельные слои населения, он распределял крупные дивиденды и выдавал кредиты в зависимости от размера вкладов своих членов.
   Позже возникли так называемые сельские кассы и Народные банки, предоставлявшие кредиты крестьянам и ставшие средством защиты кооперативов от ростовщиков. Первые такие кассы были открыты в 1883 году в Лореджо и в 1884 году в Камбиано. К 1914 году их насчитывалось уже более двух тысяч. (2297).
   С 1905 года начала работать Итальянская федерация сельских и ремесленных касс, объединившая усилия кооператоров по расширению сети кредитных учреждений. В 1922 году кооперативные кассы составляли более половины всех кредитных учреждений Италии.
   В 1885-м общество взаимопомощи «Архимед» в Милане решило объединить все кооперативы страны в одну организацию. В феврале 1886 года оргкомитет объявил о созыве 1-го съезда кооператоров, который состоялся в Милане в октябре того же года. В нем участвовали съехавшиеся из различных районов страны делегаты от 201 кооператива.
   – О! Вот это очень важно, – заметил Никита Сергеевич. – В единстве сила!
   – Верно, – улыбнулся Ненни. – 10 октября было решено создать общенациональное кооперативное объединение – Национальную федерацию кооперативов, которая с 1893 года получила название Национальная лига кооперативов и обществ взаимопомощи – НЛКОВ. С 1897 года стал издаваться ее официальный печатный орган — газета «Ла кооперационе итальяна» («Итальянская кооперация»)
   – Я вам даже больше скажу, – с улыбкой поведал руководитель ИСП. – Итальянская социалистическая партия была создана в 1892 году на базе и с помощью многочисленных кооперативов. В уставе ИСП записано, что партия открыта для вступления в нее «всех рабочих ассоциаций города и деревни, которые... стремятся к улучшению социально-экономического положения трудящихся; обществ взаимопомощи по болезни, по старости, по инвалидности; кооперативов, не преследующих спекулятивные цели».
   Параллельно с кооперацией социалистической и республиканской ориентации при поддержке церковных властей и религиозно настроенного крестьянства развивалось католическое кооперативное движение. Центром его стала область Венето, где традиционно сильны позиции церкви.
   – Так что священники создавали и создают кооперативы не только в Испании, – добавил Тольятти. – У католиков несколько другой подход, чем у протестантов. Я не склонен идеализировать католическую церковь, но заметьте, «теология освобождения» возникла именно в католических странах Латинской Америки. Хотя на это, конечно, в основном повлияла экономическая ситуация. Продолжайте, Пьетро, извините, что прервал.
   – При содействии Римского банка в помощь Конфедерации был создан Банк труда и кооперации, ставший финансовым органом католической кооперации, – продолжил Ненни. – В 1919-м под эгидой Ватикана была образована Конфедерация итальянских кооперативов. В целом Конфедерация насчитывала тогда 7950 кооперативов. К ней примыкало более 2 тысяч обществ, формально автономных, придерживавшихся католической ориентации.
   В тот же период появились кооперативы землевладельцев, которые в 1889-м объединились в Национальную федерацию сельскохозяйственных кооперативов. В 1892 году в Пьяченце была создана Итальянская федерация аграрных консорциумов проправительственной ориентации.
   – А что Муссолини? – спросил Хрущёв. – Как я понимаю, он должен был разгромить вашу рабочую кооперацию?
   – Да, – подтвердил Ненни. – Накануне прихода к власти Муссолини НЛКОВ насчитывал 8200 кооперативов, КИК — 7250 и третья организация – peспубликанской ориентации — около 4 тысяч. Также существовало множество независимых кооперативных обществ, не входивших ни в одно общенациональное объединение.
   Фашисты, захватив власть, первым делом громили социалистов и коммунистов, все рабочие организации и тесно связанные с ними в то время кооперативы. В 1922-м, после фашистского марша на Рим, банды чернорубашечников разгромили большинство кооперативов, а принадлежавшие им имущество и здания были проданы на фальсифицированных аукционах ставленникам нового режима. Уцелевшие кооперативы возглавили фашистские комиссары. К началу 40-х, по официальным данным, существовало всего 12 тысяч кооперативов.
   После освобождения Италии от фашизма и гитлеровских захватчиков кооперативы быстро восстанавливались и в дальнейшем развивались при активной поддержке политических партий, во взаимодействии с организациями рабочего движения.
   После войны кооперативы занялись ремонтом разрушенных бомбардировками железных дорог, восстанавливали мосты и дороги, помогали населению. С апреля 1945 года на протяжении почти двух лет не было района, города, где бы ни возникали кооперативы – транспортников, строителей, батраков – либо винодельческие и молокоперерабатывающие коллективные общества. Ежедневно в среднем появлялось 12 потребительских, производственных и других кооперативов. В начале 1947 г. их насчитывалось уже 18-20 тысяч, они охватывали около 5 миллионов человек.
   В мае 1945 года представители партий, входивших в КНО, приняли решение о воссоздании НЛКОВ. Христианские демократы не присоединились к этой инициативе и воссоздали свою организацию — КИК.
   На 20-м съезде Лиги в сентябре 1945 года присутствовали 573 делегата – представители 4722 обществ.
   – Начинали практически с нуля, – рассказывал Ненни. – Фашисты изъяли из кассы Лиги около 20 миллионов лир – по тем временам сумма огромная. Не было ни помещения, ни оборудования, ни средств.
   В последующие 2 года Лига активно занималась строительством своих местных организаций: в 70 провинциях были созданы межотраслевые объединения — федерации кооперативов «Федеркооп». Они координировали деятельность 1130 предприятий и обществ, насчитывавших 2 с половиной миллиона членов.
   – Большинство появившихся после войны кооперативов имеет пролетарский характер, добавил Тольятти. – Их члены считают, что кооператив — это «ячейка» нового общества, «социалистический остров» в системе капитализма.
   – А есть данные, сколько в Италии кооперативов сейчас? – спросил Никита Сергеевич. – Хотя бы приблизительно?
   – Есть, – ответил Ненни. – С 1951 года министерство труда и социального обеспечения начало публиковать статистические данные по официально зарегистрированным кооперативам. С 1952 по 1960 год их число возросло с 14 тысяч до почти 35 тысяч. Около половины из них действуют в строительстве. На 25 процентов увеличилось количество жилищных кооперативов, а вот в производственно-трудовой кооперации произошел спад, с 32 до 15 процентов. Потребительская кооперация в торговле составляла 5-6 процентов. Около 40 процентов существовавших сельскохозяйственных кооперативов входит в НЛКОВ.
   Несмотря на все трудности, Лига по-прежнему остаётся самым крупным объединением в кооперативном движении. В 1958 году она насчитывала 9,7 тыс. кооперативов и 2,7 тыс. членов, католическая же Конфедерация объединяла 3,5 тыс. кооперативов. Но более половины официально зарегистрированных кооперативов – 17 с половиной тысяч – не входит ни в тот, ни в другой центр. В составе НЛКОВ около 70 процентов всех членов кооперативов в стране. Ее товарооборот превысил 300 млрд. лир. Ей принадлежит 11 тыс. клубов, так называемых «народных домов», в различных провинциях. Около 1 млрд. лир ее общественного капитала тратилось на детские лагеря, школы профессионального обучения, на спорт и материальную помощь трудящимся. Большинство кооперативов Лиги сконцентрировано в 10 провинциях трёх областей — Эмилии-Романьи, Ломбардии и Пьемонта. (Данные на 1960-61 гг)
   – Да, вижу, что у вас кооперативное движение неплохо поставлено, – признал Хрущёв. – Но во всех ли кооперативах приняты одинаковые меры социальной защиты трудящихся?
   – Нет, конечно, – ответил Ненни. – Эти меры устанавливает каждая федерация кооперативов по своему решению. Это зависит от прибыли кооператива, его начального уставного капитала, и других факторов.
   – То-то и оно! Опять же, три разные ассоциации кооперативов – коммунистическая, католическая и центристская – это лебедь, рак и щука, которые тащат ваш рабочий класс в разные стороны, – отметил Никита Сергеевич. – Было бы желательно перетянуть в коммунистическую федерацию кооперативов и объединить для начала те, которые ни к кому пока не примкнули – это придаст коммунистической партии дополнительный политический вес. Потом можно будет думать и о перетягивании тех кооперативов, которые входят в католические и центристские объединения. И надо развивать кооперативное движение в южных районах Италии, где кооперативов пока немного, чтобы шире охватить массы сельскохозяйственных рабочих.
   Желательно развивать кооперацию именно на основе народного акционирования, пусть люди собираются и начинают работать вместе, а потом делят дивиденды поровну. Так работает «Мондрагон», так работают недавно организованные кооперативы и народные предприятия в Индии и Индонезии. Это – реальный способ вырастить социализм внутри капиталистического общества!
   Действуя в правовом поле капиталистических законов, под видом капиталистического предприятия, постоянно расширяясь, конечно, с оглядкой на антимонопольное законодательство, такой кооператив в итоге может охватить всю страну! Особенно, если страна небольшая, – подсказал Никита Сергеевич. – В этом случае ни правительство, ни компании-конкуренты, ни государственные службы не смогут задавить такой кооператив, потому что, пока он ещё маленький, на него никто не обращает внимания, а когда он тихо и мирно разрастётся до масштабов целой провинции или нескольких провинций, с ним уже никто не сможет справиться! Такой кооператив не нарушает законов, а для европейцев и американцев законы – это фетиш. Любой судья будет на вашей стороне.
   – Антимонопольное законодательство в данном случае неприменимо, – заметил Джорджо Наполитано, – Ведь монополия – это сосредоточение всего сектора рынка в руках одной компании, а тут, как я понимаю, планируется некая федерация кооперативов, то есть, совокупность отдельных компаний без явного единого руководства. Вон, к примеру, «Стандарт Ойл» разделилась по штатам на «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси», «Стандарт Ойл оф что-то там ещё...» и никто теперь не может обвинить её в монополизме, хотя и так ясно, к кому в итоге стекаются прибыли.
   – Именно! – подтвердил Никита Сергеевич.
   – Чёрт возьми, а ведь это – неплохая идея! Победить капитализм при помощи частного предпринимательства и защищающих его законов! – восхищённо произнёс Дюкло. – Нет, но какова задумка!
   – Мы, коммунисты, для достижения наших целей должны использовать любые методы, тем более, если эти методы законны и гуманны, – заявил Хрущёв. – Но с законами и капиталистами надо постоянно сохранять бдительность! Как только капиталисты почувствуют, что компартия слишком набрала силу, они попытаются протащить законодательные инициативы, направленные на размывание социалистического характера ваших кооперативных объединений. Прежде всего, я полагаю, они будут пытаться законодательно запретить принцип «одно лицо – один голос», путём реформирования порядка голосования на общем собрании организации. Сами понимаете, если голосование будет проводиться с учётом количества имеющихся на руках акций, это приведёт, фактически, к победе капиталистической формы акционирования в ваших кооперативах.
   Возможно также, они попытаются предусмотреть в законе принудительный порядок преобразования народных банков в акционерные общества – подавая их, как организационную форму, наиболее приемлемую для ведения банковской деятельности, причём капиталисты будут проводить эту «реформу» под видом «повышения конкурентоспособности», или «повышения эффективности управления» – сами понимаете, они найдут уйму отговорок, чтобы задавить социализм в кооперативах, пока он не набрал силы.
   Мне представляется, для того, чтобы кооперативы не превращались в капиталистические акционерные общества, законодательством должны быть предусмотрены защитные меры: ну, например, размер прибыли, получаемый пайщиком, не должен превышать 5% суммы пая; в резервный капитал должно перечисляться не менее 20% прибыли; фонды кооператива нельзя использовать до момента его роспуска; в случае роспуска, фонды кооператива после завершения необходимых выплат, должны направляться на общественные нужды. В случае распределения ликвидационных остатков между членами кооператива, кооператив можно лишать налоговых льгот. (Меры, реально предусмотренные законодательством Италии)
   – Сейчас похожие меры в законодательстве присутствуют, – заметил Тольятти. – Хотя, конечно, нет гарантии, что депутаты от ХДП не попытаются их отменить.
   – Вот! О том я и говорю! – ответил Никита Сергеевич. – Ведь, если прибыль делится поровну, если кооператив оплачивает из получаемой прибыли медицинское обслуживание и образование для своих членов, заботится об их социальной защите и обеспечивает их пенсиями в старости – это, товарищи, самый настоящий внутренний социализм, учитывая, что средства производства находятся в собственности всех членов кооператива.
   При этом такой кооператив не нарушает никаких капиталистических законов, поскольку любая корпорация, согласно этим законам, имеет право тратить полученную прибыль, как ей заблагорассудится! Если в обычной корпорации львиную долю прибыли капиталист забирает себе и тратит на себя, то здесь часть прибыли расходуется на развитие производства, часть на социальную защиту, а остальное делится между членами кооператива, поровну.
   – Смелое заявление, товарищ Хрущёв, – Тольятти удивлённо приподнял бровь. – Вы не опасаетесь, что вас объявят ревизионистом?
   – Да пусть хоть горшком назовут, лишь бы в печь не сажали! – засмеялся Никита Сергеевич. – Какой ревизионизм? Нашей целью было и остаётся построение коммунизма на всей планете. Для капиталистических стран первая ступень на этом пути – переход к социализму. Так какая разница, каким образом будет осуществлён этот переход? Важен результат! Западный обыватель и не заметит, как социализм подберётся к нему, так сказать, «с чёрного хода».
   – Но ведь товарищ Сталин постулировал дальнейшее усиление классовой борьбы по мере построения социализма, – напомнил Торез. – А мы, честно сказать, этого не видим. Напротив, государство в лице правительства идёт на развитие социальных программ, пусть пока ещё не везде, но уже во многих странах Европы этот процесс начался. Где-то он идёт быстрее, где-то медленнее...
   – Эх, товарищи, придётся мне снова объяснять с самых азов, – Хрущёв почесал лысину. – Знали бы вы, как трудно мне, с двумя классами образования, убеждать вас, учившихся в университетах. Но – на моей стороне истина, да и за последние годы я кой-чего по верхам поднахватался, с умными людьми, с академиками беседовал. Значица так.
   Человек – это биологический вид. То есть, животное. Ребёнок, родившись, неразумен, как животное. Чтобы он стал человеком, его двадцать лет воспитывают, и то стать человеком получается не у всех, многие так и остаются животными, хотя и говорить умеют, и на работу ходят. Некоторые даже политиками становятся, как Голдуотер, или Маккарти.
   Собеседники засмеялись, затем Торез уточнил:
   – Всё это верно, но какое отношение это имеет к коммунизму?
   – Прямое! – ответил Никита Сергеевич. – Биологический вид остаётся жизнеспособным, пока ему есть куда расти и расширяться. Но ресурсы планеты конечны. Поэтому появляются буржуазные теоретики, вроде Мальтуса, которые начинают внедрять в наши головы всякие вредные теории, внушать, что «на всех не хватит», «надо сокращать население, ограничивать рождаемость». Так начните с себя, господа мальтузианцы, отрежьте себе причинное место и не размножайтесь больше! Почему-то в той же Америке 3-4 ребёнка в семье – норма, а другие нации они убеждают в необходимости сокращать рождаемость! Этак Европа скатится к «альтернативной семье» из двух пидорасов и собаки! Мы на днях с президентом де Голлем эту проблему обсуждали, он тоже сильно забеспокоился, всё же он человек очень умный...
   Тольятти и Торез переглянулись, они явно не ждали захода столь издалека. Луиджи Лонго спросил:
   – Я всё же не совсем понимаю, как это связано с построением коммунизма?
   – Напрямую связано, – ответил Хрущёв. – Построение коммунизма – необходимое условие для осуществления межзвёздной экспансии разрастающегося человечества, а экспансия эта – важнейшее условие выживания нашего вида в будущем, когда на Земле закончатся ресурсы.
   Освоение даже ближнего космоса – дело очень дорогое, оно потребует всепланетной координации научных исследований и объединения промышленных ресурсов всей планеты, или же значительной её части.
   – И поэтому вы создали Альянс? – догадался Лонго.
   – Не только поэтому, но это – одна из наших целей, хотя и далёкая, – подтвердил Никита Сергеевич. – Теперь об усилении классовой борьбы.
   Почему вы считаете, что Сталин был неправ? Он всего лишь не смог предсказать формы, которые будет принимать в будущем эта самая классовая борьба. А в том, что она будет усиливаться, он не ошибся.
   Смотрите сами: до 1917 года и Великой Октябрьской Социалистической Революции капиталисты даже не заикались о какой-либо социальной защите или трудовом законодательстве. Рабочий день по 10-12-14 часов, штрафы за любую провинность, никаких отпусков, пенсионного обеспечения, больничных – ничего подобного и близко не было. Так, отдельные капиталисты пытались с рабочими заигрывать, но всё зависело от желания левой ноги конкретного фабриканта.
   Всё, чего добились в социальной сфере, как вы рассказываете, ваши кооперативы, достигнуто не благодаря, а вопреки воле правящего капиталистического класса!
   – Это верно, – признал Ненни.
   – Только наша русская революция, – продолжал Хрущёв, потрясая в полемическом запале увесистым кулаком, – только появление государства рабочих и крестьян, заставили капиталистов пойти на попятный и нехотя, с боем, после упорного сопротивления начать понемногу вводить систему социального обеспечения для трудящихся!
   Теперь представьте гипотетически такой вариант: русской революции не было, Советский Союз не образовался, Сталин не провёл индустриализацию в 30-х. Вместо СССР была бы нищая, отсталая, побеждённая в двух мировых войнах Российская империя, обкусанная со всех сторон Германией и бывшими союзниками по Антанте. Вы думаете, рабочие в Европе получили бы 8-часовой рабочий день, отпуска и медицинские страховки? Во, выкусите!
   Пример Советской России напугал капиталистов всего мира до усрачки, и заставил пойти на уступки рабочему классу! Но капиталисты, видя результаты распространения марксизма, не прекратили борьбу, они просто сменили тактику! Теперь они заявляют, что экономические условия изменились, и потому марксизм якобы устарел, и должен быть выброшен на свалку истории.
   Хрущёв перевёл дыхание, и продолжил:
   – С чего вдруг они взяли, что марксизм устарел? В чём таки изменились экономические условия? Что, капиталисты поделились с рабочими своей собственностью на средства производства? Нет. Они начали справедливо делить прибыль между всеми работниками предприятия? Нет. Они как владели всеми фабриками и заводами, так и владеют. Поэтому основные положения марксистской теории сейчас так же действительны, как и сто лет назад.
   Капиталисты, скрежеща зубами от жадности, пересилили себя, и ввели бледное подобие советской системы основных социальных гарантий, при этом не затронув ни медицинское обслуживание, ни сферу образования.
   Случись так, что СССР вдруг перестанет существовать, например, потерпев поражение в войне с империализмом, либо в результате заговора внутренней контрреволюции – долго ли продержатся эти социальные гарантии?
   – Вы думаете, их отменят? – спросил Дюкло.
   – Не сразу, конечно! – ответил Никита Сергеевич. – Капитализм коварен, как раствор, («Раствор коварен» https://www.youtube.com/watch?v=H_2dMpGwCjA&list=PLD0w-hS6zIbL_lRP79XxdbGp37tYwMW3M) они устроят череду искусственно спровоцированных кризисов, так называемый «управляемый хаос». Они в этом мастера, вспомните Великую депрессию. Многие тогда потеряли свои состояния, но ведь кое-кто на ней и нажился!
   Потом, через два-три года, они выведут экономику из кризиса, так же, как и ввели, и заявят, что всему виной система социальных гарантий, слишком мягкое трудовое законодательство, что надо «несколько лет потерпеть», «затянуть пояса», а уж после этого наступит «всеобщее благоденствие». И избиратели, не успев снять лапшу с ушей, сами проголосуют за тех, кто отберёт у них с таким трудом завоёванные права!
   Понятно, что никакого «всеобщего благоденствия» не наступит, будет очередной кризис, очередной продажный политик снова уговорит народ «ещё немного потерпеть», и эта волынка будет тянуться бесконечно.
   – По-вашему, народ будет бесконечно это терпеть? – спросил Тольятти.
   – А вы считаете, что телевидение просто так придумали, для развлечения? – усмехнулся Хрущёв. – Я беседовал с изобретателем телевидения Зворыкиным, он русский эмигрант, живёт в США. Он сам в ужасе от того, какого джинна он выпустил! Телевидение будет медленно, но верно оболванивать трудящихся, превращать их, как у вас говорят, в «зомби». Капиталисты поумнели, они будут теперь «закручивать гайки» постепенно, не допуская взрыва народного возмущения.
   Вы что думаете, рабство отменили? Нет! Оно никуда не делось! Ошейник и кнут заменили потребительскими кредитами и гонкой по «корпоративной лестнице» за призраком достатка. Клеймо раба заменили номером счёта в банке. Но суть осталась! Люди сами суют шею в ярмо, чтобы получить дом и две машины в кредит, а потом выплачивать кредит за кредитом до конца жизни. Они вынуждены бежать всё быстрее и быстрее, только для того, чтобы остаться на месте, не потерять с трудом завоёванную позицию в жизни. По-вашему, это – не рабство?
   Вот это – промывание мозгов через телевидение, подкуп и закабаление рабочих навязыванием им потребительских кредитов – это и есть те самые новые виды классовой борьбы, которых не мог предвидеть Сталин, когда писал свою работу.
   Но! Если капитализм яростно сопротивляется натиску трудового народа, изобретая всё новые и новые методы классовой борьбы, то и наши ответные методы обязаны симметрично меняться, иначе мы проиграем! Если капитализм прикинулся волком в овечьей шкуре, волкодавы из трудового народа в Западной Европе тоже могут замаскироваться под капиталистов, прикинуться акционерными обществами, играть по капиталистическим законам и правилам, благо что правила эти допускают достаточно широкий спектр толкований, и позволяют многое. А вы говорите – ревизионизм...
   – Мы-то это понимаем, – заметил Луиджи Лонго. – Но как донести это до людей?
   – Именно через федерации кооперативов с внутренней социалистической системой, – ответил Никита Сергеевич. – Между прочим, в СССР тоже работают подобные кооперативы, в соответствии с принятым в 1954 году законом «О кооперации». В них тоже действует принцип рабочего самоуправления, коллективная собственность на средства производства, распределение части прибыли поровну между всеми работниками, при том, что величина зарплат, разумеется, дифференцирована в зависимости от выполняемой работы.
   Сначала вы сможете создавать рабочие места, выпускать нужные людям товары и продавать их, тем самым накормите своих рабочих и избавите их от безработицы.
   Потом организуете свои учебные заведения, создадите собственную систему образования. И уже дети ваших первоначальных работников будут воспитаны, как истинные коммунисты. Но надо действовать очень осторожно, оставаясь в рамках капиталистических законов.
   Я постараюсь подключить Коминтерн, передать вам опыт, наработанный в Индии и Индонезии. Действовать вам придётся не спеша, исподволь, не привлекая внимания правительства и прессы. Вы спрашиваете, как вы можете вписаться в создаваемую структуру Средиземноморского экономического пространства?
   – Да, именно, – подтвердил Тольятти. – Мне всё ещё непонятно, ведь в него входят целые страны, нации, а компартии Италии и Испании не могут представлять свои страны.
   – А это в нашем случае неважно, – пожал плечами Хрущёв. – Аристотель Онассис тоже не Грецию в целом представляет, а только свою компанию. Тем не менее, мы его пригласили и не прогадали, он заинтересовался. Суть в том, что в Средиземноморское экономическое пространство мы планируем включать не только целые государства, но и отдельные фирмы из тех государств, что изначально в создаваемую структуру не вошли.
   То есть, если вы завтра подпишете протокол от Италии, а товарищ Ибаррури – от Испании, то любая итальянская и испанская фирма, если она готова соблюдать правила, установленные учредительными документами СЭП, которые будут в ближайшее время разработаны и согласованы, получит все те преференции по налогам, пошлинам и сборам со стороны стран, входящих в организацию, что и фирмы тех стран, что вошли в неё целиком. Создаваемая структура планируется нами настолько гибкой и расширяемой, насколько это возможно. В большинстве капиталистических стран нет монополии внешней торговли, поэтому вы можете создавать в Италии, Испании свои экспортно-импортные кооперативы, и даже их филиалы в других странах будут пользоваться теми же льготами.
   Естественно, что в СССР монополию внешней торговли мы отменять не собираемся, чтобы исключить саму возможность неконтролируемого вывоза наших товаров. Любая сделка будет проходить через Министерство внешней торговли, ввозимые и вывозимые грузы будут контролироваться пограничниками и таможенниками. Мы уже несколько лет активно работаем по экспорту-импорту со странами ВЭС, поэтому все механизмы проверки у нас налажены.
   – Вот теперь понятно, – улыбнулся лидер итальянской компартии. – То есть, вы предлагаете нашим партиям не просто создавать производственные кооперативы, но именно с расчётом на последующий выход на внешнеторговые связи с СССР и Альянсом?
   – Да, конечно, – кивнул Никита Сергеевич. – На примере с тем же оливковым маслом: в Испании и Италии масса фирм, которые его производят. Допустим, компартия Италии создаёт ряд кооперативов, тоже производящих оливковое масло. Цены на него, скорее всего, будут установлены усреднённые по Италии, так?
   – Да, это было бы логично.
   – У нас будет свёрстан план импортных закупок масла, не только в Югославии и Албании, но и в Италии, и в Испании, поскольку Югославия с Албанией наши потребности не покрывают, – продолжал Хрущёв. – Тогда, при прочих равных условиях, наш Минвнешторг будет закупать в Италии масло, начиная именно с ваших, товарищ Тольятти, производственных кооперативов, и лишь когда у них масло кончится, мы обратимся к другим итальянским производителям. Это и будут те преференции, о которых сегодня говорилось.
   Соответственно и транспортные издержки для ваших кооперативов будут рассчитываться перевозчиками – хоть нашим торговым флотом, хоть господином Онассисом – также по льготным для вас ценам. Эта норма в документах СЭП будет прописана.
   – Всё понятно, – покивал Джорджо Наполитано, – Весьма разумно, мне кажется. Думаю, нам стоит сосредоточить усилия на объединении кооперативов в федерации социалистической направленности, и перетягивании членов католических и центристских объединений в социалистические, как предлагает товарищ Хрущёв.
   – В Испании нам будет сложно работать, – посетовала Долорес Ибаррури. – Компартия там запрещена, придётся действовать через Коминтерн, тайно.
   – Я считаю, стоит поразмыслить в направлении демократизации обстановки в Испании, – сказал Никита Сергеевич.
   – Пока там у власти Франко, какая может быть демократизация? – удивился Энрике Листер Форхан.
   – Эта проблема тоже решаема, – усмехнулся Хрущёв.
  
   Подписание протокола назначили на следующий день. В этот раз предполагалось подписать лишь краткий договор, формулирующий принципы создаваемой организации. По рекомендации Тито, в его основу легли всё те же 5 принципов – панча шила – что были положены в основополагающие документы ВЭС:
   - Взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета.
   - Ненападение.
   - Невмешательство во внутренние дела.
   - Равенство и взаимная выгода.
   - Мирное сосуществование.
   Их включение в документы и соблюдение позволяло в дальнейшем слить создаваемую организацию СЭП с уже существующим Альянсом (ВЭС). Хотя на переговорах об этом и не говорилось, но в Уставе ВЭС была прописана подобная возможность. Разработкой детальных документов, регламентирующих практические стороны сотрудничества, занялись эксперты внешнеторговых ведомств и дипломаты.
   Учредительный документ был подписан 28 марта 1960 г в тронном зале дворца в Кноссе, и, по инициативе де Голля, получил название «Кносский протокол». Процедуру подписания обставили примерно так, как и предлагал Никита Сергеевич. Были приглашены только репортёры стран-участниц, условием была публикация только в газетах, выходящих на французском, греческом, арабском, испанском и итальянском языках.
   Под прицелом объективов фотоаппаратов и телекамер участники встречи один за другим усаживались на трон Миноса, перед которым был поставлен столик с экземплярами протокола, и по очереди подписывали документ.
   Хрущёв даже пошёл на откровенную хитрость. Он сам, а также руководители Болгарии и Румынии ждали в другом помещении и пришли на церемонию подписания протокола с часовой задержкой, когда всех репортёров уже выпроводила служба безопасности. Таким образом, в первый момент мир не знал, что в новое экономическое содружество вошли ещё и причерноморские социалистические страны. Об этом было объявлено позднее. Для всего мира организаторами СЭП были представлены де Голль, король Павел и маршал Тито.
   Эмблемой СЭП была выбрана греческая триера, изображённая в ракурсе 3/4 и по бокам от неё две критские колонны, и оливковая ветвь над ними, как символ мира, и основного экспортно-импортного товара организации. Под этим изображением, по предложению Пальмиро Тольятти, был помещён логотип содружества: латинская надпись «Mare Nostrum».
   Никита Сергеевич рассчитывал, что задержка с публикацией новости на английском языке составит день или два. Так и случилось. Канал ONN задержал публикацию, его английская редакция была предупреждена заранее, а репортёров других англоязычных новостных агентств вообще не приглашали.
   В освещении новости упор делался на строго экономический характер соглашения. Во французском парламенте в первый момент возникла немалая буча, однако де Голля поддержали и его собственная партия UNR, и коммунисты. В итоге греческий и французский парламенты ратифицировали протокол уже 29 марта, всё было расписано и согласовано заранее. НАТО и ЕЭС были поставлены перед фактом.
   Когда в Госдепартаменте узнали о создании нового экономического объединения стран Средиземного моря, госсекретарь Гертер был весьма удивлён. Созданию такого рода организаций обычно предшествуют многомесячные консультации и согласования. Но сейчас разработанный и подписанный в Кноссе учредительный протокол являл собой компиляцию из учредительных документов Альянса и Европейского Экономического Сообщества, что заранее устроило всех участников.
   Гертер немедленно поехал с докладом к Эйзенхауэру. Президент, выслушав его, был озадачен не меньше.
   – У вас есть копия их учредительного протокола, господин госсекретарь?
   – Нет, сэр, тексты этих документов ещё не публиковались...
   – Так добудьте их! Что толку обсуждать, если мы ещё не знаем, о чём конкретно эти греческие ренегаты и лягушатники договорились с комми?
   – Насколько я понял из газет, речь идёт исключительно о торгово-экономических связях. Точнее я смогу сказать, когда получу перевод протокола.
   – Чёрт вас всех подери! – буркнул Айк. – Когда этот долговязый лягушатник успел так покраснеть? А всё эти его игры в независимость! Конечно, он, как и все лягушатники, всегда был не прочь сходить налево, но кто мог подумать, что он войдёт в единый политический блок с красными? Это неслыханно!
   – Экономический блок, господин президент, они специально это подчёркивают, – заметил Гертер – Де Голль якшался со Сталиным ещё во время войны, сэр.
   – Да не порите чушь! Экономический... – отмахнулся Эйзенхауэр. – Тогда со Сталиным общались и Черчилль и Рузвельт! Вы этак и покойного старого бульдога запишете в коммунисты! Нет, тут что-то другое... По-моему, из этого дела опять торчат уши Хрущёва. Возможно, дело в той неожиданной поддержке, что коммунисты оказали де Голлю. Может быть, они на чём-нибудь его поймали? Постарайтесь это выяснить, господин Гертер.
   Однако добыча текста соглашения затянулась более чем на неделю. Гертеру пришлось ограничить реакцию Госдепартамента на итоги Критского совещания весьма расплывчатой нотой, призывавшей западных участников к соблюдению Устава НАТО и ограничений Координационного комитета по экспортному контролю (КОКОМ). Американский посол во Франции пытался оказать давление, но де Голль его не принял, а Мишель Дебре, прочтя вручённую послом ноту Госдепартамента, швырнул её в корзину:
   – Господину послу должно быть известно, что оливковое масло в списки КОКОМ не входит, – заявил французский премьер.
   Идею легендировать создание СЭП только заинтересованностью СССР в поставках оливкового масла предложила при обсуждении сценария церемонии подписания протокола Лири Белишова.
   Когда госсекретарь доложил президенту, что новая средиземноморская организация создана для торговли оливковым маслом, Айк посмотрел на него, как на идиота, и покрутил пальцем у виска:
   – Господин Гертер, не держите меня за дурака. Чтобы торговать оливковым маслом, не требуется создавать альтернативу ЕЭС! Можно просто отправить корабль с бочками, хоть в Испанию, хоть в Италию, хоть во Францию, местные фермеры продадут с удовольствием, ещё и пригласят приплывать снова.
   Ищите лучше, господин Гертер! А я вызову Аллена и спрошу, что он, наконец, намерен противопоставить проискам красных? Зная этого лысого, я уверен, что там зарыта даже не собака, а, как минимум, полярный волк!
   Слова президента стали известны репортёрам, которые с удовольствием принялись их цитировать. В итоге они дошли и до Хрущёва, который довольно регулярно общался с западными репортёрами.
   Никита Сергеевич, усмехнувшись, сказал Серову:
   – Там зарыт не полярный волк, а полярный лис для ЕЭС.
  
   Уже с апреля-мая 1960 года производственные кооперативы в Италии и Испании, а также во Франции начали расширяться и объединяться, всячески популяризируя принцип народного акционирования. Они регистрировались как акционерные общества, преимущественно аграрного и производственного направления. В 1960-м мультимодальных перевозок на средиземноморском побережье Франции, Италии и Испании ещё не существовало, поэтому всю логистику приходилось налаживать с нуля. Кооператоры начали с изготовления простейших деревянных европаллет, чтобы фермерам было на чём вывозить урожай.
   Вывозимые объёмы у большинства фермерских хозяйств пока ещё были невелики и недостаточны для использования хотя бы 20-футовых контейнеров, поэтому сделали ставку на пакетные перевозки. Фермеры укладывали свои грузы на паллеты или упаковывали во взятые напрокат малые контейнеры стандарта «еврокуб», и перевозили их к терминалу на собственном транспорте, а уже на территории терминала эти грузы упаковывались в контейнеры и отправлялись экспортному потребителю.
   Также начались закупки перегрузочного оборудования для погрузки – разгрузки контейнеров принятого в ВЭС стандарта. Полноценные гидравлические погрузчики для большинства фермеров были слишком дороги. Для них в ГДР спроектировали ручные тележки с гидравлическим подъёмником для паллет, на больших колёсах, размером как передние колёса у трактора, для лучшей проходимости. Изготавливать их можно было в любой мастерской, с применением только покупной гидравлики и колёс.
   (весьма показательное видео сравнения обычной тележки-dolly с тележкой повышенной проходимости https://www.youtube.com/watch?v=2Gn870DhNQg )
   Тележки выпускались по лицензии Open Hardware, чтобы сразу отбить охоту у различных «патентных троллей» запатентовать удачную конструкцию и тем самым сорвать их внедрение в «социалистических кооперативах». Теперь фермеры могли взять такую тележку в аренду на время уборки урожая, хотя большинство из них быстро оценили удобство нового способа перевозок и предпочитали эти тележки покупать. (АИ)
   Аристотель Онассис вложился в постройку контейнерного терминала на побережье Испании в бухте Росес, недалеко от Коста-Брава. Место ему подсказал Тито. (АИ)
   Замысел операции был согласован с Коминтерном и КГБ. В районе Коста-Брава находились передатчики радиостанции «Свобода». Вскоре после начала строительства на территории радиостанции случился сильный пожар, пришедшийся, к тому же, в ночь с субботы на воскресенье. В результате передатчики сгорели дотла. Их замена обошлась в несколько миллионов долларов, радиостанции пришлось на несколько месяцев сократить своё вещание.(АИ)
   Ещё один терминал строился в Италии, между городами Скаглиа и Чивитавеккиа.
   (там реально есть контейнерный терминал 42® 6'19.59"С 11®46'25.87"В)
   Также строились терминалы в Марселе, на Сицилии, и на Корсике, в планах Онассиса было также строительство терминала на Мальте, в бухте Сент-Джордж, в Маршаллоке.
   Оборудование для них поставлялось из СССР и ГДР, контейнеры – из Китая, за строительством площадок и установкой кранов наблюдали югославские инженеры. Сборка кранов была наиболее длительной операцией. Контейнерные терминалы начали работу уже в июне-июле, а с августа через них пошёл сплошной поток грузов.
  
  
   #Обновление 18.09.2016
  

8. Два цвета ненависти.

  
  К оглавлению
  
   1960-й год вошёл в историю как год освобождения Африки.
   1 января получила независимость французская подопечная территория Камерун.
   8 января в Северной Родезии (современная Замбия) был освобожден из тюрьмы Кеннет Каунда, находившийся в заключении с 1959 г. Вскоре он возглавил Объединенную партию национальной независимости, которая в октябре заявила о начале борьбы за независимость страны.
   12 января в Кении было отменено чрезвычайное положение, введенное в 1952 году. 18-21 января в Лондоне прошла конституционная конференция по Кении, которая одобрила её новую Конституцию. Африканские делегаты бойкотировали первые заседания и появились на конференции только к самому её окончанию.
   8 января в Алжире был проведен референдум. Однако, как и предложил де Голлю в личной беседе Хрущёв, референдум проводился не по вопросу предоставления независимости, а по вопросу самоопределения каждого из народов, составлявших многонациональное население Алжира.
   Результат референдума получился неоднозначным. Безусловно, он частично выбил опору из-под политического фундамента Фронта национального освобождения Алжира, так как туареги, кабилы и берберы отнюдь не горели желанием жить в одном государстве с арабами. В то же время французские поселенцы были возмущены самим предложением президента де Голля о самоопределении Алжира и его приказом о смещении генерала Жака Массю с поста командующего французскими вооруженными силами в Центральном Алжире.
   24 января поселенцы в Алжире подняли восстание под лозунгом «Алжир – французский!». Его возглавил генерал Жак Массю. Восставшие требовали сохранения колониального статуса этой территории. Началась так называемая «Неделя баррикад». События в Алжире продолжались до 1 февраля, когда мятеж был подавлен.
   (http://catherine-catty.livejournal.com/281319.html?thread=9729511)
   Политики на Западе отчётливо ощущали происходящие на африканском континенте процессы. С 6 января по 5 февраля премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан с официальным визитом посетил Гану, Нигерию, Родезию (современное Зимбабве) и Южную Африку.
   С 20 января по 20 февраля на проходившей в Брюсселе конференции по Бельгийскому Конго, была одобрена программа предоставления независимости. Датой «освобождения» было установлено 30 июня 1960 г. Почти одновременно, 25 января в Тунисе открылась 2-я Конференция народов Африки, в которой участвовали представители 30 стран континента.
   Африканские события эхом отозвались за океаном. 2 февраля в США, в городе Гринсборо, штат Северная Каролина, началась сидячая демонстрация в знак протеста против расовой сегрегации на предприятиях общественного питания.
   В результате этой и других акций протеста 10 апреля 1960 Сенат США принял «Закон о гражданских правах» для охраны прав чернокожих избирателей.
  
   Для общего руководства и координации усилий национально-освободительных движений по всему миру требовались подготовленные кадры, воспитанные на принципах марксизма-ленинизма и прошедшие необходимое обучение. С 1957 года их подготовкой занимался Коминтерн в Александрийском университете. (АИ) К 1960-му году борьба за независимость в развивающихся странах приобрела такой размах, что выпускников коминтерновских курсов уже не хватало.
   15 февраля постановлением сессии Координационного Совета ВЭС в Александрии на технической и преподавательской базе Александрийского университета был учреждён Университет дружбы народов. (АИ, в реальной истории учреждён постановлением Совета министров СССР 5 февраля 1960 г в Москве.)
   Отбор абитуриентов в него по всему миру осуществлял Коминтерн. Эта работа велась с момента возрождения организации в январе 1957 г. (АИ) Кандидатов отбирали преимущественно из наиболее бедных слоёв населения, и начинали готовить с детства, проводя многократное уточняющее тестирование способностей по методикам, специально разработанным психологами и преподавателями по различным дисциплинам. Определялись естественные склонности кандидата. Одним рекомендовали поступать на экономический факультет УДН, другим – сосредоточиться на технических дисциплинах, тех, кто проявлял способности к участию в вооружённой борьбе, по достижении совершеннолетия рекомендовали к прохождению специальной военной подготовки.
   Школьное обучение кандидатов по всему миру проводилось в классах, организованных Коминтерном. Учащиеся в этих классах с детства видели изнутри и испытывали на себе социальную несправедливость капиталистического общества. Из них получались самые благодарные слушатели. Те, кто не проявлял способностей к получению высшего образования, получали рабочие специальности, но при этом часто становились профсоюзными лидерами или «вожаками» рабочего класса, так как привитое в детстве мировоззрение так или иначе прорывалось и требовало приложения их энергии.
   Фактически Коминтерн взял на себя задачу обучения беднейших слоёв населения по всему миру и их марксистского воспитания с целью формирования революционного рабочего класса. Поэтому одним из наиболее многочисленных факультетов УДН стал педагогический.
   Чтобы ускорить процесс подготовки преподавательских кадров, в Александрию с 1957 года приглашали на стажировку молодых и перспективных преподавателей из СССР. По предложению Серова (гл. 04-18) с осени 1959 года этот процесс расширили. Идея Ивана Александровича заключалась в том, чтобы опередить инициативу будущего президента Кеннеди и создать организацию, которая была бы «легальным фасадом» Коминтерна в развивающихся странах, позволила бы посылать в эти страны на легальной основе советских граждан: врачей, учителей, инженеров, для организации помощи местному населению и содействия реализации различных экономических и гуманитарных проектов.
   Под конец сессии Координационного Совета ВЭС в Дели Хрущёв объявил о создании «Корпуса мира»:
   – Мы призываем всех желающих граждан СССР и наших союзников, граждан стран Экономического Союза, принять участие в новой гуманитарной программе помощи народам развивающихся стран, – сказал Никита Сергеевич. – Из всех претендентов будут отобраны лучшие, прежде всего – выпускники ВУЗов, молодые учителя, врачи, инженеры, со знанием иностранных языков стран будущего пребывания. Мы направим их в страны Африки, Азии, Латинской Америки, они будут учить детей, лечить бедняков, помогать в реализации экономических и инфраструктурных проектов. Сроки пребывания – один-два года, на более долгие сроки мы не можем отрывать специалистов от собственного народного хозяйства.
   Выпускникам эта работа будет засчитываться как срок работы «молодым специалистом», за три года. Я призываю наших партнёров по ВЭС к участию в программе «Корпус мира». За эти несколько лет мы с вами совместно уже многого достигли, многому научились. Вместе мы сможем сделать больше.
   Деятельность специалистов из «Корпуса мира» с самого начала была подчёркнуто гуманитарной. Страны ВЭС поддержали советское предложение. К деятельности «Корпуса мира» подключились, прежде всего, промышленно развитые страны – ГДР и Чехословакия, затем подключились Югославия и Болгария. В его работе приняли участие социалистические страны, не входившие в состав ВЭС – Польша, Венгрия, Румыния. С китайской диаспорой, рассеянной по странам Азии, закономерно начали работать китайцы, с индийской, в том числе – на территории Южно-Африканского Союза – Индия.
   Первая партия советских инструкторов была немногочисленной – всего пятьдесят человек. В дальнейшем их число выросло, в том числе и за счёт участия союзников.
   (Первая группа американского «Корпуса мира» состояла из 51 человека)
   Коминтерн с 1957 года начал осторожно устанавливать контакты с русской диаспорой по всему миру, в том числе в Западной Европе и на американском континенте. Эмигрантская среда была настроена безусловно антикоммунистически, поэтому акцент при взаимодействии делался на её использование «втёмную» – через родственные и псевдородственные связи, в основном для внедрения агентуры. Использовалась обычно непрямая схема, т.е. внедряемый агент обычно через несколько европейских колоний в Азии или Африке попадал в метрополию, а уже оттуда, сменив несколько личностей, переезжал в страну внедрения, под видом приехавшего из другой страны или из колоний «дальнего родственника». В колониях обычно было значительно проще провести начальный этап легализации. В этот период много граждан Англии, Франции, Бельгии, и других европейских стран возвращалось в метрополию из колоний, получавших независимость. В этом «мутном потоке» нетрудно было раствориться, сменив несколько легенд и обличий, чтобы потом легализоваться на новом месте, под видом беженца или просто человека, ищущего, где лучше.
   Освобождение в 1958 г греками при поддержке СССР Константинополя во многом привело русскую эмиграцию к переоценке советского режима. Эмигранты не стали сторонниками коммунистического пути развития, но они не могли отрицать тех результатов, что добился СССР за несколько лет, начиная с 1954 года.
  
   Процесс обретения независимости странами Африканского континента продолжался.
   1 марта — президент Гвинеи Ахмед Секу Туре заявил о денежной реформе и выходе страны из зоны франка.
   15 марта парламент Ганы решил провозгласить страну республикой и упразднить пост британского генерал-губернатора, представлявшего королеву Елизавету II как главу ганского государства. 7-10 апреля 1960 в столице Ганы Акре проходила Чрезвычайная конференция африканских стран.
   27 апреля получила независимость французская колониальная автономия Того. Первым президентом страны стал Сильванус Олимпио.
   В Лондоне на конституционной конференции, проходившей с 27 апреля по 4 мая, обсуждалось будущее Сьерра-Леоне, и было принято решение предоставить ей независимость в апреле 1961 года. Часть Того, управляемая Францией, стала независимой Республикой Того.
   Между тем назревали события в Южной Африке. Режим апартеида в ЮАС усиливал свои позиции. Была введена система полностью раздельного образования, причем не только для неевропейских школ и университетов, но и для английских и африканерских учебных заведений, при этом для белых образование в Южной Африке было бесплатным. Уже с 1949 года обучение английских и африканерских детей по всей стране, кроме провинции Наталь, велось отдельно. В тот момент эта мера вызвала полное одобрение не только африканеров, но и самих англичан, большинство из которых были настроены по отношению к Национальной партии оппозиционно.
   Все школы для банту из ведения властей провинций были переданы в ведение министра по делам туземцев. Незадолго до этого занимающий этот пост Xендрик Фервурд заявил: «Когда контроль над образованием туземцев перейдет ко мне, я реформирую это образование таким образом, чтобы туземцев с детства приучали к тому, что равенство с европейцами не для них. Люди, верящие в равенство, нежелательны в качестве учителей туземцев. Для банту нет места в европейской общине, за исключением некоторых видов физической работы. По этой причине ему незачем давать образование, которое рассчитано на его ассимиляцию с европейской общиной. До сих пор система обучения банту вырывала туземца из его собственной общины и только дезориентировала его, раскрывая перед ним картину утопающих в зелени роскошных садов европейской цивилизации, вход в которые ему запрещен. Существующая система образования африканцев привела к созданию класса «псевдоевропейцев», для которых нет дороги в жизни и которые в итоге становятся разочарованными и недовольными собой».
   (Здесь и далее цитаты в основном по книге Д. Жуков «Апартеид: история режима». Книга упорото антикоммунистическая, но ценна именно упоминанием фактов, которые замалчивались советской пропагандой)
   Однако в целом образование для негров не было закрыто. У них был собственный университет в Форт-Хар, и его филиал – университет Западного Кейпа (Капской провинции). Из них выходили чёрные юристы, врачи, преподаватели, многие чёрные студенты университетов становились предпринимателями.
   Доктор Хендрик Фервурд с сентября 1958 г был избран премьер-министром ЮАС. Фервурда любили и уважали практически все белые граждане Южной Африки. Его считали подлинным вождем единой нации, чему во многом способствовали его скромность, твердая вера, непримиримость к политическим и экономическим дельцам. Именно ему удалось вскоре осуществить давнюю мечту всех африканеров – создать полностью независимую республику. Фервурд был последним лидером Южной Африки, кто отрицал не только коммунизм, но и капитализм, хотя и не принимал мер к подавлению капиталистических отношений. Его идеалом была африканерская республика свободных фермеров, но премьер понимал, что в современном мире не выжить, не имея развитой промышленности.
   Фервурд был последовательным сторонником создания в стране бантустанов, или национальных автономий для проживания банту, в которых африканцы могли бы продолжать развиваться в соответствии со своими собственными национальными традициями, не испытывая соблазнов разлагающей их европейской цивилизации.
   По замыслу Фервурда, бантустанам предусматривалось предоставить сначала внутреннее самоуправление, а затем независимость, в итоге чего стало бы создание «созвездия государств Южной Африки» в составе одного белого и десяти чёрных государств.
   (Термин «бантустан» употреблялся главным образом, иностранцами. Внутри ЮАС использовался термин «homeland».
   Карта см. https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/fa/Southafricanhomelandsmap.png)
   На сессии 1951 года был принят закон о властях банту. В резерватах создавались племенные, региональные и территориальные управления банту, которые назначались министром по делам туземцев.
   В 1958 году вышел закон о поощрении самоуправления банту. В бантустанах вводились собственные правительства и парламенты, избираемые негритянским населением. «Закон об инвестиционных корпорациях банту», принятый в 1959-м, создавал основу для экономического развития африканских национальных образований.
   Подавляющее большинство туземцев эта схема совершенно устраивала. Отчасти она начала действовать ещё до Фервурда. К примеру, подобным статусом уже довольно давно пользовалась территория, примыкающая к побережью Индийского океана. Эта самая большая резервация Южной Африки именовалась Транскей. По закону 1924 года здесь было запрещено селиться белым, за исключением так называемых трейдеров, совмещавших функции продавцов, врачей и почтальонов. При этом трейдерам было нельзя располагаться ближе, чем на расстоянии восьми километров друг от друга. Через трейдеров было организовано снабжение населения необходимыми товарами.
   В Транскее жили племена, именующие себя «коса» (Xhosa). Это одно из ответвлений зулусов. Традиционная система, согласно которой «коса» управлялись своими вождями, была закреплена в законодательстве, препятствующем проникновению цивилизации в этот заповедник. Показательно, что организованные таким образом африканцы относились к европейцам с неизменным уважением.
   К 1960 году в бантустанах проживало около 40 % африканского населения Южной Африки. В 1963 году был принят закон о конституции Транскея. Столицей этой территории стал город Умтата. Здесь заседало законодательное собрание из 4 верховных вождей и 60 вождей, занимающих ответственные посты в 9 административных округах Транскея. Выборная часть парламента была представлена 45 депутатами. Вводились собственная символика, в том числе гимн – «Нкоси Сикелел'и Африка» (с 1994 года – гимн ЮАР). Главой Транскея должен был стать наиболее могущественный вождь – Кайзер Матанзима
   Идея организации независимых бантустанов юридически не противоречила требованиям Устава ООН, так как отвечала основной цели – самоопределению африканских народов. Однако в ООН создание бантустанов было объявлено незаконным, а их лидеры были заклеймены как «соглашатели с властями Претории». Мировая общественность начала резко протестовать против подобного разрешения расового вопроса.
   (В начале 1960х годов была даже выдвинута идея создать отдельное национальное отечество для цветных. Однако было решено не делать этого. Прислушались к мнению профессора С. Цилльерса: ссылаясь на то, что основой политики бантустанов является удовлетворение стремлений народов к самостоятельному национально-культурному развитию, он заявил, что между африканерами и цветными различий в культурных традициях не существует. Источник: Д. Жуков «Апартеид: история режима»)
   10 ноября 1959 г Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, осуждающую апартеид в Южной Африке и расовую дискриминацию в любой части света.
   Фервурду удавалось успешно отбивать атаки либералов английского происхождения внутри страны, и лондонских политиков. Назойливость англичан и привела к полному политическому разрыву с метрополией. 3 февраля британский премьер-министр Гарольд Макмиллан произнес в Кейптауне речь под многозначительным названием «О ветре перемен». Выступая в Кейптауне, в парламенте Южной Африки, он заявил: «Над этим континентом веет ветер перемен... и наша национальная политика не может с этим не считаться». В своей речи он выразил резко отрицательное отношение британского правительства к расовой политике Южно-Африканского Союза.
   В этих условиях Комитету государственной безопасности пришлось скорректировать свои планы в отношении Фервурда.
   – Пока Фервурд борется за независимость страны от британской короны, его действия играют нам на руку, – пояснил Серов, обсуждая с Никитой Сергеевичем план действий по поддержке национально-освободительных движений на 1960-й год. – Раз уж у Оппенгеймера не получилось обойти Национальную партию на выборах 1958 года – да и не могло получиться, если уж говорить прямо – имеет смысл предложить ему поддержать Фервурда в его борьбе за независимость, а также пусть Оппенгеймер поддержит идею создания независимого государства для чёрных африканцев.
   – А нам какая от этого выгода? – спросил Хрущёв.
   – Да вообще-то прямая, – ухмыльнулся Иван Александрович. – Желание ЮАС обрести независимость от Британии и при этом сохранить апартеид приведёт к усугублению их международной изоляции. Они начнут искать возможности для установления тайных контактов с другими странами, и вот тут нам надо не упустить момент. Надо только сделать вид, что мы приветствуем создание «независимого государства» для негров на базе существующих бантустанов, как шаг к установлению равноправия между белым меньшинством и чёрным большинством. Можно даже признать это независимое государство официально.
   – Что-о? – изумился Никита Сергеевич. – Да Фервурда кондрашка хватит, если коммунисты признают бантустаны! И для нашего имиджа в мире это будет далеко не полезно.
   – Не полезно – если признаем бантустаны в их современном виде, – возразил Серов. – А если они получат конституционную независимость и органы самоуправления – Фервурд, между прочим, предполагает, что там будет парламентская республика – это уже несколько другая постановка вопроса.
   В конце концов, национальные автономные республики в составе РСФСР, со своими органами власти, есть пока и у нас, но никто при этом их бантустанами не называет, – ухмыльнулся Серов. – Мы, конечно, постепенно их интегрируем в унитарное многонациональное государство, но мы уже идём тем путём, по которому Южной Африке ещё предстоит пройти.
   – Но у нас есть Совет Национальностей! – возразил Хрущёв. – По-твоему, создание такой структуры при парламенте ЮАС возможно? Что-то сомневаюсь. И таблички с надписями: «Только для белых» у нас в транспорте и общественных местах не висят. На случай, если ты не заметил.
   – Верно, – согласился Иван Александрович. – Таблички и запреты — это позорище, конечно. Но расизм в головах буров так укоренился за период колонизации, что вытравить его будет сложно. В любом случае, это займёт не один день. Помимо этого, санкции ООН будут действовать, пока существует апартеид. Не будет санкций – не будет и необходимости для ЮАС искать тайные контакты с другими странами. Одной только независимости от Британии для поддержания режима санкций недостаточно. Так что как ни крути, а апартеид в ЮАС в его современном виде нам хоть и омерзителен, но политически выгоден. Вот такая неоднозначная диалектика получается. Веспасиан со своими деньгами из сортира отдыхает.
   – Допустим. Что нам даст эта независимость бантустанов? – спросил Никита Сергеевич.
   – Прежде всего надо понимать, что объявление независимости бантустанов не приведёт к снятию санкций ООН, как не привело и в «той» истории, – ответил Серов. – Условие снятия санкций – отмена апартеида. Англичане упёрлись и от этой линии не отойдут, американцы их поддерживают. А до отмены апартеида ещё очень далеко. Поэтому правительству и бизнесу ЮАС придётся ещё долго находиться в изоляции. Грех этим не воспользоваться.
   Председатель КГБ развернул на столе карту Южно-Африканского Союза, где были помечены территории бантустанов.
   – Обрати внимание: Транскей находится на восточном побережье. Квазулу – не совсем на побережье, но там рядом два больших порта – Дурбан и Ричардс Бэй. В Дурбане Оппенгеймер строит контейнерный терминал (АИ). Между Транскеем и Сискеем находится порт Ист-Лондон. Бантустан Венда лежит вблизи южной границы Родезии. На севере к бртанскому протекторату Бечуаналенд примыкает бантустан Бопутатсвана. Бечуаналенд с 1966 года станет независимым государством Ботсвана. Страна богата алмазами, золотом, платиной и другими полезными ископаемыми, имеет единую компактную и относительно крупную территорию, и вообще, сравнительно благополучная местность.
   Если СССР в будущем посодействует объединению Бопутатсваны с Ботсваной, то можно будет подключить эту страну к игре на мировом рынке драгметаллов и алмазов на своей стороне.
   (https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/fa/Southafricanhomelandsmap.png)
   ЮАС сейчас уже находится в международной изоляции, и дальше она будет только усиливаться. Представь, что мы устанавливаем контакт с Фервурдом, высоко оцениваем его инициативу по созданию независимых государств для негров, причём именуем их именно государствами, а не «бантустанами», и предлагаем следующий сценарий. Поскольку эти государства юридически независимы от ЮАС, через них можно будет наладить торговлю между ЮАС и странами ВЭС, причём официально мы будем торговать именно с Транскеем, ведь мы его признаем на государственном уровне. В условиях санкций ООН и изоляции Фервурд просто не сможет отказаться от такого предложения.
   – Он и разговаривать с нами не станет, – пожал плечами Хрущёв. – Он же упоротый антикоммунист.
   – На что спорим? – хитро спросил Серов, протягивая руку. – На бутылку коньяка?
   – Да не буду я с тобой спорить, – отмахнулся Никита Сергеевич. – Но нам-то какая выгода с этого?
   – Да прямая! Прежде всего – расширение торговли. Причём, торговать можно не напрямую, а через посредников с Ближнего Востока. Например, использовать кого-то, скажем, из Ливана, как подставное лицо.
   – Зицпредседатель Фунт? – усмехнулся Хрущёв.
   – Вроде того. В случае чего – вся критика со стороны Запада будет на конкретных арабах, а с них – что с гуся вода, торговля у них в крови, – хитро прищурился Иван Александрович. – Плюс – эти бантустаны при необходимости могут стать плацдармом для расширения нашего присутствия в Южной Африке.
   – Ага, так нас туда и пустят...
   – А если мы поддержим ЮАС и Фервурда в его стремлении к независимости от Британии? Про англо-бурскую войну ему напомним? – ухмыльнулся Серов. – Поблагодарим за поддержку, которую нам оказывал ЮАС во время войны.
   (Будучи одной из стран антигитлеровской коалиции, ЮАС был вынужден установить консульские отношения с Советским Союзом. Уже в начале войны активизировались прокоммунистические организации и группы. Оживилось общество «Друзья Советского Союза». Были развернуты кампании по сбору медикаментов и донорской крови для СССР, создано общество «Медицинская помощь для России». «Друзья» начали агитацию за признание СССР. В декабре 1941 года в ЮАС был официально зарегистрирован журнал «Советская жизнь», затем коммунистический «Бюллетень новостей», был налажен выпуск большевистских брошюр, в том числе и на языке африкаанс. Источник: Д. Жуков «Апартеид: история режима» гл. 5)
   – Ну и, само собой, параллельно продолжаем поддерживать связи с АНК, – продолжал Серов. – Точно так же, как на Кипре мы поддерживали сразу и коммунистов, и ЭОКА.
   – Но на Кипре они боролись против общего врага! – возразил Никита Сергеевич. – А тут, получается, мы будем поддерживать противоборствующие стороны?
   – Изучение «истории будущего» показывает, что если АНК победит и захватит власть в ЮАС, СССР только проиграет, так как «освобождённый» ЮАС немедленно ляжет под Запад, а в самой стране начнётся такая же жопа, как почти везде в «освободившейся Африке», – пожал плечами Серов. – В то время как находящаяся под давлением Западных либерастов белый ЮАС, или, тогда уже, видимо, ЮАР, будет нуждаться в рынках сбыта для своих товаров и в поставках всего, что внутри страны не производится. И если СССР и страны ВЭС не будут корчить из себя оскорблённую апартеидом невинность, а вовремя подсуетятся, то мы можем стать для ЮАР основным торговым партнёром. Мы можем даже предложить Фервурду сделку: мы поддерживаем его политически, в борьбе за независимость от Великобритании, скажем ему, что прекратим поддержку АНК – на самом деле, конечно, не прекратим, но найдём способ поддерживать их опосредованно.
   – И что мы потребуем у него взамен? На легализацию компартии он ни за что не пойдёт.
   – А нам это от него и не нужно. Компартия в ЮАС слишком мала и малозначительна, чтобы стать общенациональной силой, которая может повести за собой народные массы. Для коммунистической партии в ЮАС нет достаточной политической базы. Самая реальная оппозиционная сила в ЮАС это АНК, а АНК и так завоюет себе положение в Транскее и других негритянских анклавах. Вообще, самым лучшим решением было бы раздробить АНК на десяток мини-АНК, по числу бантустанов, чтобы оказывали определённое давление и заставляли власти экс-бантустанов держаться за поддержку ЮАС. А снабжением этих мини-АНК пусть занимаются африканские диктаторы – Нкрума, Ньерере, Секу-Туре... Чтобы и на крючке были и особо не мешали. Нам нужен контроль над ресурсами Южной Африки, чтобы её запасы полезных ископаемых не служили интересам Запада. Нам нужно, чтобы ЮАС покупал у нас оборудование, прежде всего – установки для выработки синтез-газа из угля, производства диметилэфира и синтетического бензина. Угля у них много, а нефти нет.
   – Это будет в любом случае соглашение, действующее временно, пока ЮАС не добьётся независимости, – покачал головой Хрущёв. – Как только они добьются желаемого, их дремучий расизм и антикоммунизм возьмёт верх. По-моему, ловить там нечего.
   Серов сделал паузу, обдумывая ответ, задумавшись, почесал нос...
   – Понимаешь... Я документы внимательно изучаю. И обратил внимание, что из поддерживавшихся нами в «той» истории якобы социалистических режимов в Чёрной Африке, пережили СССР всего два – в Анголе и на Сейшельских островах. Многие вообще загнулись раньше, в результате успешных переворотов, инициированных западными странами и корпорациями, другие рухнули после распада Союза, а до того жили по принципу «и нашим и вашим», и только тянули из нас деньги.
   – Да, ты это говорил, и не один раз, – подтвердил Никита Сергеевич. – Что-то новое придумал?
   – Пришёл к выводу, что вся наша политика в Африке была построена неверно, – ответил Серов.
   – И это ты уже говорил.
   – И повторю ещё не раз, – ответил Иван Александрович. – Мысль в другом: если уж мы знаем, что тот вариант не сработал, зачем ещё раз наступать на те же грабли? Сравнить ощущения? Может, попробуем другую тактику? Зайдём с другого конца?
   – Давай конкретнее.
   – Задача должна ставиться иначе. Не построение социализма в странах Африки, а разрушение колониальных империй, воспрещение странам Запада пользоваться природными ресурсами Африки, взятие этих ресурсов под контроль СССР, – перечислил Серов. – Если в процессе этого где-то в Африке будет попутно построен самодостаточный социализм – замечательно. Если нет – несущественно, это для нас не главная цель. До социализма этим народам ещё дорасти надо.
   Отсюда и предлагаемая тактика: использование наёмников для свержения неугодных нам режимов, устранение прозападных политиков, вплоть до того, чтобы любой наш советник в Африке воспринимался местными как «первый после бога», как строгий и справедливый учитель.
   – Ого! А не слишком ли круто берём? – удивлённо поднял бровь Никита Сергеевич.
   – А с ними иначе нельзя. Не поймут-с, – Серов безразлично пожал плечами. – Ты сам что говорил? «Если вы живёте среди волков, вы должны действовать, как волк». Советский Союз должен восприниматься в мире не просто как один из волков, дерущихся за добычу. Он должен восприниматься как Фенрир, связываться с которым – верное самоубийство.
   Одновременно – формирование в этих странах просоветской элиты, творческой и технической интеллигенции, ориентированной на социализм, – продолжал Иван Александрович, – обучение населения, ликвидация неграмотности, установление подлинно советских форм правления, приобщение населения к советским ценностям и достижениям советского образа жизни – бесплатному образованию и медицине, 8-часовому рабочему дню, охране прав трудящихся...
   Надо организовывать, через кооперацию, небольшие предприятия по обработке продукции местного сельского, лесного, рыбного и прочего хозяйства, и для подъёма экономики, и в качестве доказательства преимущества общественного производства над частнокапиталистическим.
   Вот ты меня послушал, организовал Университет дружбы народов в Александрии, вместо Москвы, организовал «Корпус мира». Это правильно. Нечего всех тащить в Москву. Советский Союз должен восприниматься в Африке, как легенда, «далёкая сияющая вершина», чтобы у всех тамошних народов было чёткое осознание: чтобы жить хорошо, как в СССР, нужно пахать и пахать.
   – О! Вот это – верно, – согласился Хрущёв. – Кормить даром никого не будем. Учить – будем, а кормить – нет. Пусть отрабатывают.
   – Ну, так попробуем зацепить Фервурда? – заговорщицки подмигнул Иван Александрович. – Я тебе ещё раз повторяю: Мандела – такая же пешка, как и все остальные негры. Сам по себе, без нашего присмотра, он всё развалит, точно так же, как Мугабе, и прочие им подобные.
   – Хм... – Первый секретарь задумался. – Ну, попробуй. Почему бы и нет? Мы так или иначе ничего не теряем, а приобрести что-то, возможно, и сможем.
  
   В 1945 году в ЮАС был принят «Единый закон о туземцах в городских районах», вводивший для чёрного населения жёсткую систему пропусков для входа в белые районы. В пропуске указывалась информация о действующем контракте с нанимателем и разрешение на поиск работы в определённом районе.
   В 1952 г вышел новый закон, принуждавший каждого негра иметь при себе специальную учетную книжку, где указывались полное имя держателя, налоговый номер, разрешение на пребывание в городской зоне, разрешение на поиск работы в городе, разрешение Бюро труда, ежемесячно обновляемая подпись работодателя, подтверждавшего, что держатель продолжает быть его работником, а также некоторые другие данные.
   Эту книжку следовало предъявлять по требованию любого полицейского или чиновника. Отказ предъявить книжку расценивался как правонарушение, за которое негр мог быть заключен под стражу на срок до 30 суток, в течение которых полиция устанавливала его личность. К 1960-му году за нарушения закона об учётных книжках ежедневно заводилось около 1000 судебных дел. В 1960-м правительство ЮАС приняло решение распространить действие закона и на чернокожих женщин. Это вызвало массовые протесты коренного населения. Волну протестов немедленно оседлали негритянские националистические организации Африканский Национальный конгресс (АНК) и Панафриканский конгресс (ПАК).
   Ранним утром 21 марта от 5 до 7 тысяч негров окружили здание полицейского участка в поселке Шарпевиль, расположенном между городами Фандербейлпак и Феринихинг провинции Трансвааль, к югу от Йоханнесбурга, и предложили полицейским арестовать их за отсутствие учетных книжек. Около 60-ти полицейских разогнали демонстрацию, используя дубинки и слезоточивый газ. Толпа разбежалась, полицейские преследовали демонстрантов по улицам посёлка.
   В сотрудников полиции начали бросать камни, затем из толпы по полицейским было сделано несколько выстрелов. В ответ полицейские несколько раз выстрелили поверх голов, при этом никто не пострадал.
   Затем кто-то пустил слух среди негров, что в течение дня кто-то из руководства полиции должен сделать заявление по поводу режима пропусков. Многие из тех, кто принимал участие в демонстрации, стали стекаться к полицейскому участку в ожидании заявления. Толпа все время росла, в ней было много женщин и детей.
   О происходящем в Шарпевиле было доложено властям. Около 10 часов утра над посёлком на малой высоте пролетела эскадрилья военных самолётов. Вероятно, расчёт был напугать собравшихся и заставить их разойтись. Но манифестанты не испугались, наоборот, они начали бросать камни в полицейских и забрасывать ими здание полицейского участка.
   Премьер-министр Фервурд узнал о событиях в Шарпевиле по телефону. Вскоре после телефонного доклада ему позвонил из Лондона Гарри Оппенгеймер. Фервурд слегка удивился.
   Оппенгеймер часто летал в Европу по делам, связанным с бизнесом «Де Бирс» и «Англо-Американ». Основная алмазная торговля была сосредоточена в Лондоне, также алмазами торговали в Амстердаме и Антверпене. Но он обычно не звонил оттуда премьер-министру.
   – Минхеер Фервурд, вам уже доложили, что происходит в Шарпевиле? – спросил Оппенгеймер.
   (Минхеер – общепринятое вежливое обращение на африкаанс.)
   – Да, минхеер Оппенгеймер, а вам откуда об этом известно? Вы же в Лондоне, как я понимаю? – спросил премьер.
   – Я узнал чисто случайно. Мне позвонил один мой деловой партнёр и попросил встретиться с неким человеком.... Вам лучше самому с ним поговорить, это крайне важно для будущей политики нашей страны. Думаю, это займёт всего минуту.
   – Гм? – Фервурд слегка удивился. – Ну,... почему бы и нет, дайте ему трубку.
   – Мистер Фервурд? – неизвестный собеседник говорил по-английски, но с акцентом, он чётко, хотя и не совсем правильно, выговаривал звуки, не зажёвывая их, и не глотая окончания, как обычно делают те, кто говорит на английском с раннего детства. Примерно так же произносил английские слова и сам Фервурд, и другие африканеры, для которых английский не был родным языком. Но собеседник африканером явно не был, он говорил немного иначе.
   – Да. С кем имею честь?
   – Сейчас это неважно. Полицейский участок в Шарпевиле ещё окружён неграми?
   – Думаю, да... конфликт ещё не разрешён... – промямлил Фервурд.
   Точной информации у него на текущий момент не было.
   – Звоните туда, срочно, и запретите полицейским стрелять на поражение! – послышался голос в трубке. – Послушайте меня, это в ваших же интересах! Готовится политическая провокация. Это будет не просто обычный дипломатический скандал, он может стать катастрофой для страны. Любые насильственные действия вашего правительства обернутся усилением санкций ООН и международной изоляции. АНК и ПАК нужен только повод, чтобы начать вооружённую борьбу против правительства, и ваши дуболомы сейчас им его дадут. Звоните же!
   – Чёрт... Будьте на связи... – премьер-министр схватился за второй телефон. – Алло! Коммутатор! Дайте мне полицейский участок в Шарпевиле! Срочно! Как можно скорее!
   Минутная стрелка настольных часов передвинулась, указав на час пополудни.
   Полицейский участок долго не отвечал. Пока его соединяли, Фервурд спросил:
   – Кому я обязан предупреждением, сэр?
   – Я – представитель советского правительства, – послышалось в трубке.
   – Что-о? – премьер-министр побагровел. – ВЫ!! Смеете звонить мне?? Вы – провокатор!!!
   – А вы – идиот, если не послушаете меня! Ситуация вышла из-под контроля. К этой акции мы не имеем отношения, я узнал о ней случайно, – ответил неизвестный ему русский. – Но я хорошо представляю, чем она может закончиться.
   Премьер был в шоке от того, что с ним говорит коммунист, представитель Советского Союза, но события уже было не остановить.
   – Полиция! – послышалось во второй трубке. – Что у вас, сэр? Мы тут немного заняты...
   – Это Шарпевиль? Говорит премьер-министр Фервурд...
   – Сэр? – полицейский явно был крайне удивлён. – Чем могу помочь?
   В этот момент в трубке послышались выстрелы.
   – Не стрелять!!! – завопил Фервурд.
   Поздно.
   Пока премьер-министр говорил с Оппенгеймером, а затем с «советским представителем», пока ждал телефонного соединения, полицейские в Шарпевиле выдернули из толпы трёх наиболее активных зачинщиков и потащили их в участок. Разозлённая толпа ринулась к окружающему здание забору. Забор не выдержал и рухнул, толпа ворвалась во двор участка, в полицейских полетели камни, с треском разбилось стекло полицейской машины. В этот момент кто-то из полицейских открыл огонь. Остальные поддержали.
   69 человек, из них 8 женщин и 10 детей были убиты сразу. Толпа бросилась бежать, полицейские продолжали стрелять в спину убегающим.
   – Прекратить огонь!! Не стрелять!!! – кричал в телефон Фервурд.
   Стрельба продолжалась всего 40 секунд, полицейские успели сделать более 700 выстрелов, ранив 180 человек, в том числе 31 женщину и 19 детей. Досталось обеим сторонам, хотя потери были несравнимые – 33 белых и 25 чёрных служащих полиции были ранены, в основном брошенными камнями, трое чёрных полицейских – жестоко убиты толпой.
   (Этот факт обычно тщательно замалчивается)
   – Не стрелять, идиоты!!!
   Его услышали, кто-то в трубке отдал приказ прекратить огонь, но было уже поздно.
   – Мы опоздали? – холодно спросил голос в первой трубке.
   – Кажется, да... – упавшим голосом произнёс премьер.
   – Чёрт... Я рассчитывал, что успею предотвратить эту трагедию... Жаль... Прощайте.
   В трубке раздался щелчок, затем гудки. Премьер-министр положил трубку на рычаг. Внутри он чувствовал пустоту, страх и недоумение.
   После расстрела в Шарпевиле по всей стране начались массовые демонстрации, забастовки и марши протеста африканского большинства. 30 марта правительство ЮАС было вынуждено ввести чрезвычайное положение, продлившееся до 31 августа, а затем приняло «Закон о нелегальных организациях».
   8 апреля было объявлено о запрещении Панафриканского конгресса и Африканского Национального Конгресса. Это спровоцировало ответную реакцию лидеров АНК Нельсона Манделы, Оливера Тамбо, и региональных руководителей партии, таких, как секретарь профсоюза железнодорожных и портовых рабочих Кеник Ндлову. В руководстве АНК началось обсуждение возможности перехода от мирных протестов к вооружённой борьбе. На национальном уровне руководства сомнений в необходимости этого шага не было, но на уровне провинций обсуждение затягивалось.
   Гарри Оппенгеймер выступил по телевидению, он решительно осудил расстрел в Шарпевиле, подчеркнув:
   – Из-за подобных инцидентов наша страна становится мишенью для нападок не только левых радикалов всего мира, но и пугалом для демократической общественности в США и в Европе. Это вредно для бизнеса и мешает экономическому развитию. Национальная партия слепо прёт по пути, избранному Маланом, как носорог, не понимая, что этот путь рано или поздно приведёт нас в пропасть. Дискриминация по расовой принадлежности или по цвету кожи является неправильной с точки зрения морали, а с точки зрения экономики – неприемлемой. (Подлинное высказывание Г. Оппенгеймера)
   Мы должны действовать иначе. Переселить туземцев в их хоумленды и дать им независимость в пределах их национальных автономий. Тогда у них не будет необходимости посещать белые районы, и мы сможем снять с наших учреждений эти позорящие нацию таблички «Только для белых». (АИ частично)
   Англоязычное население поддержало Оппенгеймера, мнения африканеров разделились, но и среди них многие считали, что решительное размежевание белого меньшинства и коренного населения следует проводить именно путём предоставления «хоумлендам» определённой самостоятельности.
  
   Помимо политических баталий, премьер-министр Фервурд был вынужден участвовать в светских и юбилейных мероприятиях. 9 апреля он открывал выставку в районе Витватерсранд, посвящённую юбилею Южно-Африканского Союза.
   (В некоторых статьях указывается дата 16 апреля)
   Во время церемонии, когда Фервурд уже закончил своё выступление и садился на место, в проходе между рядами кресел вдруг появился невзрачного вида белый мужчина. Он шёл по проходу, на ходу поднимая пистолет. Премьер увидел направленный на него чёрный зрачок пистолетного ствола. Рядом со стрелком вскочил полковник Харрисон, президент Витватерсрандского сельскохозяйственного общества, но его опередил крепко сложенный мужчина средних лет, с невыразительным, абсолютно незапоминающимся лицом. Он среагировал быстрее, перехватив руку убийцы, державшую пистолет.
   Чёрный зрачок плюнул огнём, премьер-министр почувствовал удар по голове и упал. Невысокий мужчина уже задрал вверх руку стрелявшего, полковник Харрисон тоже повис на нём, грохнул второй выстрел, но пуля ушла вверх, пробив потолок, и застряла в перекрытии.
   Премьер поднял руку и приложил к голове. На руке осталась кровь и седые волосы – пуля чиркнула по черепу, оставив на нём кровавую царапину, но опасных для жизни повреждений не было.
   (АИ, в реальной истории в Фервурда попали две пули – первая пробила щёку, вторая – правое ухо. Убийце помешал полковник Харрисон. http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/289726)
   Невзрачный незнакомец вывернул из руки покушавшегося пистолет и отдал его подбежавшему полицейскому. На запястьях несостоявшегося убийцы защёлкнулись наручники. Незнакомец шагнул к сидящему на полу премьеру:
   – Вы в порядке, мистер Фервурд? – он говорил по-английски.
   Его голос показался политику знакомым, но после удара пули по голове, даже скользящего, он ещё не отошёл от шока. Ежедневно ему приходилось общаться со множеством людей, и вспомнить сразу смутно знакомый голос, да ещё в состоянии стресса, он не смог.
   – Да, тысяча чертей! И похоже, только благодаря вам, сэр... – также по-английски ответил премьер, и сделал неуклюжую попытку подняться. – Я ваш должник... С кем имею честь?
   – Смит. Джон Смит, – спаситель подал премьеру руку, помог подняться и заботливо усадил его на ближайший стул, осмотрел рану на голове. – Неопасная царапина, сэр, но может быть сотрясение. Голова не кружится?
   – Кажется, нет, – Фервурд прислушался к своим ощущениям. – Да и чему там сотрясаться, – всё ещё не отошедший от шока премьер, тем не менее, попытался пошутить. – Крепкая бурская голова, с минимумом мозгов.
   – Как говорят в армии: «Голова настоящего офицера – двадцать сантиметров лба, остальное – затылок»? – в тон ему пошутил Смит. – Раз шутите – значит, всё в порядке. Ага, вот и доктор. Хотелось бы потом перекинуться с вами парой слов, сэр, если вы сможете найти несколько свободных минут...
   – Обязательно! – ответил Фервурд. – И опрокинуть пару стаканчиков за ваше здоровье. Оставьте ваш телефон, я свяжусь с вами, как только приду в себя.
   Подбежавший врач решительно отодвинул Смита:
   – Отойдите в сторонку, сэр, я должен осмотреть раненого.
   – Позвольте ваши документы, сэр, – к Смиту подошёл полицейский, его вопрос был вежлив, но твёрд.
   – Прошу вас.
   Документы оказались в полном порядке, офицер полиции проверил их и вернул владельцу:
   – Благодарю вас, сэр.
   Затем полицейский вытянулся по стойке «смирно» и отдал честь:
   – Южная Африка перед вами в долгу, сэр!
   Покушавшегося уже допрашивала полиция. Им оказался состоятельный фермер из Наталя, Дэвид Бересфорд Пратт. Полиция установила, что Пратт получил отказ в визе на выезд в Нидерланды, чтобы навестить свою жену. Однако на допросе он заявил, что «стрелял в воплощение апартеида». Впоследствии Пратт был признан невменяемым и помещён в психиатрическую лечебницу, где и повесился 1 октября 1961 года.
   Покушение на премьер-министра взбаламутило всё белое меньшинство ЮАС. Если англоязычные южноафриканцы были просто возмущены, то в глазах африканерского сообщества попытка убить их премьера была связана с позицией Англии. Некоторые газеты прямо заявили, что Пратт являлся агентом британских спецслужб, или «по крайней мере, направлялся ими». (Реальная история)
   Похожие публикации неожиданно появились и в европейских газетах. Во французской, бельгийской и итальянской прессе начали одна за другой появляться статьи, в которых покушение на жизнь премьер-министра ЮАС прямо связывалось с изменениями в британской политике и выступлением Макмиллана в парламенте Южной Африки. Так создалась благоприятная конъюнктура для решительных действий. (АИ)
   Хендрик Фервурд был человеком пожилым, но весьма крепким. Он достаточно быстро пришёл в норму. След от пули зарубцевался, обещая превратиться в эффектный шрам, только прибавлявший привлекательности ему, как политику.
   Уже через пару дней он сам позвонил по телефону, оставленному Смитом, и пригласил его поужинать.
   – Это – самое меньшее, что я могу для вас сделать, – безапелляционно заявил Фервурд. – Жду вас у меня дома сегодня вечером. Вас устроит, скажем, около 7 пополудни?
   – Безусловно устроит, сэр, – ответил Смит. – Рад, что вы в добром здравии.
   Его голос вновь показался премьеру знакомым, но Фервурд никак не мог вспомнить, где он его слышал.
   Смит был пунктуален, он подъехал за две минуты до указанного времени. Охранник проверил его документы, нажал кнопку открытия ворот и взял под козырёк. Премьер встретил гостя на пороге дома, крепко пожал руку, провёл в гостиную:
   – Располагайтесь, мистер Смит. Что вам налить? Может быть, немного виски со льдом?
   – Почему нет? С удовольствием. Как ваше здоровье, сэр?
   – Вашими молитвами, – усмехнулся премьер. – Жить буду.
   Они расположились в удобных креслах, со стаканами в руках, в ожидании пока Бетси Фервурд, супруга премьера, пригласит их к ужину. Приглашение не замедлило последовать. За ужином Хендрик Фервурд поднял тост за своего спасителя. Смит, в свою очередь, предложил выпить за здоровье Фервурда и процветание Южной Африки. Беседа за столом вертелась вокруг общих вопросов. Отвечая на расспросы премьер-министра, Смит рассказал, что он занимается экспортно-импортным бизнесом, живёт преимущественно в Лондоне, но часто бывает по делам фирмы в Претории, Кейптауне и Йоханнесбурге .
   После ужина они уединились в гостиной. Смит за ужином намекнул, что у него есть интересное предложение для премьера. Фервурд был заинтригован.
   – Итак, о чём вы хотели поговорить, мистер Смит?
   – О развитии политической ситуации, сэр. Этот скандал в ООН из-за расстрела негров в Шарпевиле выйдет Южной Африке боком, и с этим надо что-то делать.
   Когда Смит заговорил о Шарпевиле, в голове премьер-министра как будто что-то щёлкнуло. Этот голос... интонации... Телефонная линия искажала тембр, поэтому он узнал голос не сразу. Фервурд едва не выронил бокал с виски.
   Смит увидел, как глаза его собеседника внезапно расширились.
   – Ну вот вы меня и узнали. Спокойно, сэр, я вам не враг. Ни вам, ни вашей стране.
   – Но вы... КОММУНИСТ? Боже мой, в моём доме – коммунист...?
   – Сэр, если бы я хотел вас убить, мне было бы достаточно не мешать Пратту, – с холодной логикой ответил «Смит».
   – Чёрт меня подери... – Фервурд всё ещё не мог прийти в себя. – Меня спас коммунист?
   – Чудеса случаются не только на Рождество, сэр, – усмехнулся «Смит».
   – Но... почему? – премьер не понимал глубинную подоплеку событий и пытался честно в них разобраться.
   – Потому, что во время войны граждане Южной Африки сдавали донорскую кровь для отправки в Россию. И эта кровь спасла моего отца, когда его, раненого в шести местах, едва живого, умирающего от потери крови, вытащили с передовой, – ответил «Смит». – Отец уже после войны рассказывал, что на упаковке с донорской кровью, что висела на стойке над его головой, было написано по-английски «South Africa», и он навсегда запомнил, что эта кровь спасла ему жизнь.
   Эту душещипательную историю для своей «легенды» он выбрал, основываясь на исторических фактах, остальное было нетрудно.
   – О, боже... Невероятно... Ваш отец... он ещё жив? Как он был ранен?
   – И даже ещё работает. Он был ранен в бою. Бросил гранату в амбразуру немецкого дота, но попал под пулемётную очередь.
   Это была истинная правда, тут он не солгал ни слова.
   – Ваш отец – мужественный человек. И он вырастил хорошего сына, – Фервурд явно был впечатлён.
   – У нас есть пословица: «Долг платежом красен». Я постарался вернуть свой долг вашей стране, только и всего.
   – Но... как вы узнали о покушении?
   – Мы получили информацию... от нашего... источника в британском истэблишменте... скажем так, – ответил «Смит».
   Версия с «британским следом» была высосана из пальца газетчиками, но она хорошо ложилась в общую канву событий, и была именно тем, что хотел услышать Фервурд.
   – Так это всё же задумали британцы? – премьер-министр побагровел. – Проклятые предатели!
   – Да, ваши газетчики ткнули пальцем в небо, но попали прямо в точку, – подтвердил «Смит».
   – А с Шарпевилем? Разве вы не поддерживаете АНК и ПАК?
   – Мы поддерживали политические методы борьбы, но не терроризм. А руководство АНК в последнее время склоняется именно к терроризму, – пояснил «Смит». – ПАК же и вовсе превратился в сборище чёрных расистов. Основная поддержка АНК идёт через Коминтерн, а эта организация живёт во многом собственной жизнью.
   – Но разве вы не руководите Коминтерном? – удивился Фервурд.
   – Это не такое руководство, которое вы имеете в виду. Коминтерн – распределённая сетевая организация, не зависимая ни от конкретных личностей, ни от конкретных правительств, – ответил «Смит». – Коминтерн следует за врагами как тень, он везде и нигде, это – самоорганизующаяся структура, неподвластная в полной мере ни нам, ни Китаю, ни другим правительствам социалистического блока. Мы пытаемся направлять его, но не всегда имеем такую возможность.
   – Боже мой... вы создали чудовище и выпустили его из-под контроля...
   – Да, Фенрир на свободе, и он сожрёт вас, если вы не примете меры.
   – Мы уже запретили АНК и ПАК...
   – Чушь, это ничего не даст, – покачал головой «Смит». – Вы можете обмотать себя с ног до головы колючей проволокой, но это вам не поможет. Только предоставление независимости «хоумлендам» – подлинной независимости, а не марионеточной театральной комедии – может исправить ситуацию. Прислушайтесь к предложению Оппенгеймера, он говорит дело. Но его идею стоит немного дополнить.
   – Вы про идею дать хоумлендам внутреннее самоуправление, а затем и полную независимость? – спросил Фервурд. – Создать созвездие независимых государств Южной Африки?
   – Да.
   – Вообще-то, это была моя идея, – сказал премьер-министр. – Я никак не ожидал, что Оппенгеймер её поддержит, да ещё и прорекламирует. И чем вы предлагаете эту идею дополнить?
   – Всё просто. Смотрите сами. Ваш апартхейд, – он намеренно произнёс это слово так, как его произносят африканеры, – по сути, не сильно отличается от расовой сегрегации в Соединённых Штатах. Там точно также существует раздельное обучение для белых и чёрных, раздельные зоны в общественном транспорте, отдельные кафе и рестораны, куда не пускают негров...
   – Именно! О чём я всегда и говорил! – торжествующе подхватил Фервурд. – Однако американской демократией восхищается весь мир. А нас только что дёгтем не вымазали в ООН, ровно за то же самое!
   – Вижу, вы меня понимаете, – усмехнулся «Смит». – Это называется – «политика двойных стандартов». Англосаксы большие мастера обвинять другие нации в том, в чём грешны сами. Они обвиняют вас в расизме, который процветает в «самой демократической стране мира».
   – Но для американцев сегрегация – лишь прихоть, порождённая их высокомерием, а для белых жителей Африки апартхейд – вопрос жизни и смерти, – возразил Фервурд. – Без него нас захлестнёт океан ярости черного большинства! Что же до двойных стандартов – тут вы абсолютно правы, мистер Смит… Наверное, на самом деле вас зовут иначе?
   – Да, но это несущественно.
   Его звали Иван Кузнецов, и он всего лишь перевёл свою фамилию с русского на английский.
   – Нас они точно также обвиняют в желании захватить весь мир, в стремлении поработить все нации и загнать всех в коммунистические лагеря.
   – А разве это не так?
   – Нет, это они приписывают нам собственные намерения. Мы – мирные люди, в последней войне мы потеряли 20 миллионов жизней, неужели вы думаете, что мы хотим её повторения? Для сравнения, потери американцев – менее полумиллиона. Мы хотели бы жить в мире со всеми нациями, для этого мы и организовали Экономический Альянс. Но мы отвлеклись.
   – Да, вы хотели сказать, что мою идею независимости для хоумлендов надо чем-то дополнить?
   – Эти национальные образования должны быть не просто формально независимы. Им нужно дать возможности для экономического развития, возможность устанавливать на своей территории собственные законы. Хоумленды необходимо де-юре полностью отделить от ЮАС, их народы должны выйти из под юрисдикции Южной Африки, получить гражданство своих стран и международно признанный суверенитет, а территории хоумлендов должны перестать быть частью ЮАС. После того как они станут независимы, они могут вступать с ЮАС в межгосударственные соглашения, например, таможенный союз, валютный союз. Но и ЮАС и экс-хоумленды при этом являются отдельными и независимыми друг от друга государствами. Только тогда вы сможете, во-первых, заявить мировому сообществу, что ваша страна подлинно демократическая, а заодно и убрать отовсюду эти позорные таблички «Только для белых». Ведь именно из-за них, в основном, вас и третируют в ООН.
   Премьер задумался.
   – Закон об экономической деятельности для туземцев в хоумлендах у нас принят, и многие из них уже открывают свой бизнес, пока – мелкий, разумеется. Насчёт табличек вы правы – факт неприятный, хотя все знают, что в США происходит то же самое.
   – Та схема отделения хоумлендов, которую вы пытаетесь продвинуть сейчас, откровенно говоря, напоминает мне политическое устройство Советского Союза, – ухмыльнулся «Смит».
   – Что-о-о?!! – изумился премьер-министр. – Ничего общего!
   – Уверены? – Смит усмехнулся. – Смотрите, как политически устроен Советский Союз: одна большая республика – РСФСР, вокруг неё – союзные республики, со своими органами власти, внутри них – национальные автономии. Сейчас у нас запущен процесс слияния республик в административно-хозяйственные районы, но мы просто успели уйти по пути интеграции несколько дальше, а национальные различия у нас выражены меньше. Хотя проблем с этим хватает. Но у нас двухпалатный парламент, состоящий из Совета Союза и Совета Национальностей.
   Теперь уменьшите это государственное устройство до масштабов Южной Африки. У вас получится именно тот проект «созвездия государств», что вы придумали для ЮАС. Кроме Совета Национальностей.
   – Но у вас однопартийная система! Всем командует коммунистическая партия! – возразил Фервурд.
   – А у вас всем командует Национальная партия, причём она даже построена аналогично советской коммунистической партии. Остальные так, для мебели. Ну, и в чём разница? – усмехнулся «Смит». – Только в отсутствии национального представительства для чёрных в парламенте. Если не трогать ваш упоротый расизм на бытовом уровне, разумеется.
   Премьер пытался ему возразить, но не нашёл достойных доводов. Структура Национальной партии окончательно сложилась при Стрейдоме, и оставалась с этого момента неизменной. Партия имела федеральный статус, и состояла из партий четырех провинций. Высшим исполнительным органом являлся Федеральный совет – по 7 делегатов от провинций и один представитель молодежной организации.
   Высшим руководящим органом для партии каждой провинции был ежегодный провинциальный съезд, утверждавший или отклонявший решения Федерального совета и национального съезда партии. Контроль за выполнением решений провинциального съезда осуществлял Руководящий совет, его возглавлял лидер партии провинции. Власть на местах принадлежала окружным советам, руководство которых избиралось на окружной конференции или провинциальном съезде. Низовой партийной ячейкой было отделение, численностью до 500 человек, делившееся на группы по 10-20 членов.
   Членом Национальной партии мог стать любой белый житель Южной Африки не моложе 18 лет, в Натале – 17 лет. Членство в партии обязывало «поддерживать всех африканеров», требовало «непреклонного соблюдения партийных принципов» и предполагало «исключительную и абсолютную верность». Подготовкой кандидатов в члены партии из числа молодежи занимался Национальный молодежный союз, председатель которого входил в Федеральный совет партии.
   – Ну, и в чём разница? – усмехнулся «Смит». – Только в отсутствии национального представительства для чёрных в парламенте. Если не трогать ваш упоротый расизм на бытовом уровне, разумеется.
   – Но политическое представительство в парламенте? Чтобы кафры сидели в одном зале с белыми и участвовали в политической жизни страны на равных? Да меня заплюют за одно это предложение, мистер Смит! – Фервурд решительно покачал головой. – Это нереализуемо. Мои избиратели на это не пойдут. Я имею в виду – демонтаж апартхейда. Отделение хоумлендов и предоставление им политической независимости я, безусловно, буду продвигать и дальше. Но вот создание палаты для туземцев в парламенте и построение государства по образцу государственного устройства Советского Союза – вы же понимаете, что меня закутают в смирительную рубашку через пять минут после того, как я это предложу!
   – Так и не надо публично приводить такие ссылки и сравнения, – ухмыльнулся «Смит». – Зачем вашему электорату и парламентариям знать лишние подробности?
   – В вашей ситуации политическое представительство в парламенте ЮАС неграм и не нужно, – продолжал «Смит», – Апартхейд это ведь не рабовладение и хоумленды – не концлагеря. Ну не хотят негритянские племена Южной Африки жить под властью белого правительства! Имеют право. И белые в Южной Африке не хотят жить под властью чёрного правительства. И тоже имеют право. Единственная альтернатива бесконечной войне – размежевание, отделение негритянских племён от ЮАС и создание независимых государств на их этнических территориях.
   – Конечно! – горячо поддержал его Фервурд. – Вы же знаете, апартхейд на африкаанс, это и есть разделение.
   – Вот и я о том же, – согласился «Смит». – В конце концов, если франки, англосаксы, бельгийцы и прочие европейцы, дают независимость неграм в своих колониях, почему Южная Африка не может дать независимость своим негритянским народам?
   Советский Союз, руководствуясь принципами свободы наций, поддержит самоопределение народов Южной Африки и создание независимых негритянских государств. Дайте хоумлендам настоящую, полноценную независимость, путём отделения от ЮАС, иначе придётся интегрировать их в унитарное государство, но тогда с идеей апартхейда придётся решительно попрощаться.
   Но нужно выделить хоумлендам больше земли, 13 процентов – это несерьёзно мало, нужно выделить хотя бы процентов 30-40. И это надо делать быстро и одномоментно, чтобы нажать на тормоз и дать задний ход было уже невозможно.
   (В реальной истории затея с бантустанами провалилась, потому что власти ЮАР пожадничали – 13% территории под бантустаны было слишком мало, и слишком затянули отделение бантустанов).
   «Смит», разумеется, допускал, что Фервурд не примет его предложение. Он и не ставил себе такую задачу, его цель была другой – втереться в доверие этого твердолобого африканера.
   Фервурд несколько секунд сидел молча, напряжённо соображая:
   – Допустим… Вообще, ваше предложение не лишено смысла. Исходи оно, скажем, от того же Оппенгеймера, я бы понял. Но вашу подоплёку я не понимаю. Вы – враг. Представитель враждебно настроенного государства. Зачем вы это предлагаете? В чём ваша выгода?
   – У-у… какая дремучая ненависть, – миролюбиво улыбнулся «Смит». – Что, все африканеры так считают?
   – Большинство. Мы – народ верующий, безбожники-коммунисты у нас не в чести.
   – Тогда давайте по пунктам, – «Смит» согнал с лица улыбку. – Прежде всего, СССР сильно изменился. Да, религия у нас отделена от государства, но никто не мешает гражданам верить или не верить в бога. Моя мать и бабушка верующие, бабушка открыто ходит в церковь, это её право, и никто не запрещает ей верить.
   – Вот как? – Фервурд был явно удивлён. – Не ожидал. А вы сами? Верите?
   – Я – нет. Большинство верующих у нас – женщины пожилого возраста, так исторически сложилось.
   Далее. Мы вам не враги. И никогда врагами не были. Враждебность существует только в вашем воображении. (Боевое подразделение АНК «Умконто ве сизве» начало активные действия только в 1961 году).
   – А как же Рандское восстание 1922 года? – спросил Фервурд. – Когда коммунисты вместе с рабочими-африканерами громили Йоханнесбург? После этого случая мы и начали бояться «руки Москвы».
   (Подробнее о Рандском восстании 1922 г http://rositsa.livejournal.com/1262970.html?thread=4998778)
   «Смит» только рассмеялся в ответ:
   – Рандское восстание? Не смешите мои тапочки, минхеер Фервурд, вы не представляете, какова была ситуация в России в 1922 году. Страна лежала в развалинах после гражданской войны, на Дальнем Востоке ещё шли бои, и вы полагаете, что нам тогда было какое-то дело до Южной Африки? Да, Коминтерн оказывал влияние на вашу коммунистическую партию, но значительно позже – где-то с начала 30-х, и потерпел полное поражение, так как уже тогда белые рабочие Южной Африки были наиболее обеспеченными представителями рабочего класса в мире.
   Белые рабочие ЮАС оказывали националистам свою полную поддержку. Альберт Герцог заявлял в парламенте: «С одной стороны, наша партия является партией фермеров, но в ещё большей степени она – партия рабочих». Его поддерживал Балтазар Форстер, заявлявший: «Существует лишь один человек, перед которым мы обязаны держать ответ. Потому что именно он, именно белый рабочий Южной Африки, возвысил Национальную партию до ее нынешнего положения и сохранит её на этом месте и в будущем».
   – Причины Рандского восстания очень просты, – продолжал «Смит». – В горную промышленность тогда пришло очень много рабочих-африканеров, вчерашних фермеров, по квалификации на тот момент мало отличавшихся от негров. А платить им надо было как белым. Если бы ваши предприниматели уже тогда не занимались дискриминацией и платили белым и чёрным рабочим одинаково, не за цвет кожи, а за квалификацию, не было бы никакого восстания.
   А так предпринимателям было невыгодно платить африканерам больше, за ту работу, что могли бы за меньшую плату выполнять негры. Потому они и начали брать на работу негров. Африканерам это не понравилось, и они подняли бунт, а коммунисты их поддержали, потому что им тоже надо было где-то работать и на что-то жить. Да один только лозунг восстания: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь и боритесь за белую Южную Африку!» – по-вашему, такой политический идиотизм придумали в Кремле?
   Ваша Националистическая партия пообещала рабочим поддержку, а потом фактически предала их, когда войска Боты раскатали восставших рабочих танками. И вы ещё обвиняете коммунистов? Обвиняйте настоящих виновников – глупость ваших законодателей и жадность бизнесменов. И заодно вспомните англо-бурскую войну – сколько русских добровольцев приехали в Южную Африку, чтобы помочь вам бороться за вашу свободу? Кто командовал вашим Европейским легионом?
   – Русский полковник Максимов... У вас ещё помнят об этом? – удивился Фервурд.
   – Помнят. Хотите вы или нет, но у наших стран есть общие моменты в истории. Хотя мы были очень разочарованы, когда перед войной ваши политики активно поддерживали Гитлера и создавали пронацистские организации.
   – Германия поддерживала нас в нашей вековой борьбе против британского владычества, поэтому среди африканеров её политика до первой мировой войны была популярна, – пояснил премьер. – Наш язык – африкаанс, отчасти похож на немецкий. Гитлера мы тоже поначалу воспринимали как силу, действующую против англичан. Но когда он начал устраивать концлагеря, многие поняли, что ошибались, ведь и концлагеря, и нацизм изобрели англичане. Концлагеря они впервые опробовали именно на нашем народе.
   Они, англичане, построили в нашей стране более 60-ти концлагерей и сгоняли туда гражданское население – стариков, женщин, детей, чтобы вынудить африканеров отказаться от партизанской войны, – голос старого политика слегка задрожал, видно было, что ему почти физически больно вспоминать об этом. – Туда согнали 200 тысяч мирных и беззащитных людей, 80 тысяч из которых были негры, которых англичане якобы «спасали от рабства». Всех узников содержали под палящим солнцем, они мучились от жажды и голода. Общее число погибших в концлагерях составило 14 % от всего населения наших республик. В лагерях умерло 26 тысяч наших женщин и детей, и это при том, что на полях сражений погибло 6 тысяч африканеров, которые прихватили с собой 22 тысячи англичан. Британцы специально отравляли в лагерях воду, подбрасывали в пищу рыболовные крючки и толчёное стекло! – Фервурд почти сорвался на крик, но опомнился. – Чтобы ещё более унизить своих узников, англичане набирали негров в охрану лагерей. Вы вообще в курсе, что тогда писал Черчилль? Так я вам процитирую: «Есть только один способ сломить сопротивление буров – жестокое подавление. Иначе говоря, нам следует убить родителей, чтобы добиться уважения детей».
   – И поэтому Балтазар Форстер перевёл «Майн Кампф» на африкаанс? – съязвил «Смит», – Вот вы обвиняете нас в захватнических помыслах. Это нормально, когда человек доверяет без проверки чужому мнению по делам, далеким от его обычных интересов. Но для руководителя страны это – недостаток. Вы поверили пропаганде наших общих врагов. А между тем, мы мирный народ. И еще ни разу не начинали европейских войн. Не верите? Спросите у историков.
   А вот на нас Европа, объединённая каким-либо вождём, неоднократно нападала, с целью уничтожения. Ну, вы знаете – Наполеон, Гитлер. В последней войне мы потеряли 20 миллионов своих жителей. У нас в стране неосвоенных территорий, на несколько Европ. Опять-таки, можете проверить мои слова.
   Кстати, по поводу Гитлера... Для понимания нашей позиции представьте себе англо-бурскую войну, со всеми потерями. Умножьте количество своих предков и англичан в тысячи раз. А потом умозрительно подставьте вместо буров нас, русских, а вместо англичан – немцев. И представьте себе – мы победили, заплатив за победу неимоверно дорогую цену – 20 миллионов отцов, сыновей, матерей и дочерей. Мы заплатили эту цену за нашу свободу. И уже никогда не сможем даже подумать об захватнических войнах, ведь тогда мы откажемся не лучше тех нацистов, в войне с которыми проливали свою кровь наши отцы.Мой народ потерял 20 миллионов человек от рук тех самых нацистов, которые были так популярны у вашего народа. Не вам рассказывать мне, что такое концлагеря!
   Он специально вывел Фервурда из себя, напомнив ему про преступления англичан во время англо-бурской войны, чтобы тот завёлся ещё сильнее. Это ему удалось.
   Премьер-министр вновь не нашёлся, что ответить.
   – Да, ваш апартхейд мы не одобряем, – честно сказал «Смит». – Лично у меня он вызывает довольно мерзкие чувства. Но, как я уже говорил, в США те же самые порядки, просто они не называют их апартхейдом. Мы же не отказываемся из-за этого от дипломатических связей с США?
   – Мы закрыли ваше консульство, потому что оно вело подрывную деятельность против нашей страны, – нахмурился премьер.
   – Ну и что? Подрывную и разведывательную деятельность под крышей дипломатии испокон веков ведут все цивилизованные нации! Разведчики есть везде, это их работа, они за это деньги получают. Мы же не закрываем посольство США в Москве, хотя их дипломатов периодически высылаем, так же, как и они высылают наших. Работать надо лучше, конспирацию жёстче соблюдать, – усмехнулся «Смит». – При том, что наш объём торговли с США на момент закрытия вами нашего консульства в ЮАС был не сильно больше, чем объём торговли с Южной Африкой. А мы вовсе не против этот объём нарастить.
   – Вот как? – Фервурд явно был удивлён.
   – Конечно. Смотрите, только один пример. У вас нет нефти, ваша страна находится под санкциями, на голодном топливном пайке. Зато у вас есть уголь. А у нас есть установки для получения моторного топлива из любого углеродсодержащего сырья. Мы могли бы вам их продавать, через третьих лиц, чтобы не нарушать режим санкций, – предложил «Смит». – И таких примеров множество. Вот, к примеру, господин Оппенгеймер организовал оружейную компанию, построил, в том числе, патронный завод. Вы знаете, что он выпускает оружие в том числе и под наш патрон 7,62х39? И боеприпасы к нему. (АИ)
   – Что??? Вы продали ему патронный завод?
   – Нет, не мы, и не завод целиком – он купил часть оборудования и оснастку через третьих лиц в Чехословакии. Но если армия ЮАС примет на вооружение стрелковое оружие под этот патрон, то мы готовы сотрудничать и в этой области.
   «Смит» не стал говорить что продажа была одобрена КГБ – удобно, когда обе стороны конфликта используют одинаковые боеприпасы – можно снабжать ими и тех и других, да и АНК всегда сможет разжиться патронами на государственных складах.
   – М-да… Я был не в курсе. Ну, это его бизнес… Насчёт оружия под ваш патрон – тут я не специалист, это не мне решать. А вот переработка угля в моторное топливо – это очень интересно, – признал премьер. – У нас уже используется переработка угля в горючий газ и синтетический бензин, но процесс, как мне объясняли, весьма дорогостоящий, и топливо получается значительно дороже, чем из нефти. В начале 50-х в правительстве обсуждалась программа развития этой технологии, чтобы уменьшить зависимость нашей страны от импорта нефти, с тех пор специалисты добились определённых успехов, но синтетический бензин всё ещё дороже обычного.
   – В нашей стране эта технология активно разрабатывается ещё с 30-х, – ответил «Смит». – В последнее время достигнуты заметные результаты.
   – Я думаю, что наши специалисты в этой области могли бы даже объединить усилия, – заметил Фервурд. – В конце концов, ваша наука весьма продвинута.
   – Я предложу нашему руководству рассмотреть такую возможность. Вот тут и пригодились бы независимые хоумленды. Например, тот же Транскей, расположенный на побережье. Через него можно было бы наладить контакты и поставки в обе стороны, – прямо, без намёков, предложил «Смит». – У вас есть частные компании, мы можем продавать оборудование третьей стороне, тоже частной компании, с регистрацией где-нибудь в нейтральной стране, для последующей перепродажи в ЮАС. Для доставки используем контейнерные перевозки, терминалы в ваших портах уже есть. (АИ)
   – Нам это, безусловно, пригодилось бы, – медленно произнёс Фервурд. – Я только не понимаю – вам-то это зачем?
   – Мы – мирные люди. Мы хотим дружить и торговать со всем миром. В отличие от англосаксов, которые хотят этим миром командовать, – ответил «Смит». – Ваша страна борется за независимость от Британской империи. Нам это импонирует, среди нашего руководства есть люди, которые склонны вас поддержать.
   – Что??? Поддержать? Несмотря на апартхейд? – премьер был удивлён до глубины души.
   – У нас многие считают, что апартхейд – временное явление. Помрачение сознания нации, вроде как в Германии времён Гитлера. Я сам считаю иначе, потому что корни апартхейда лежат глубоко в сознании и традициях африканеров. Но, в отличие от Гитлера, вы не хотите захватить всю Европу и напасть на СССР. Нам нравится ваше стремление к независимости, к образованию свободной нации. Мы считаем, что южноафриканцы – это отдельная, самобытная нация, не производная от англосаксов, и это доказывает ваша культура.
   – Да! Южно-африканцы – это не просто механическая смесь африканеров и англичан! – Фервурд сел на любимого конька. – Мы – нация! Мы – народ Южной Африки. У нас своя культура, свои особенности, свой язык! Апартхейд – это политика добрососедства, сохранения национальных особенностей. Мы лишь хотим защитить свою землю и сохранить всё, что в ней есть хорошего. «Бог избрал нас хранителями – наш долг защищать всех его чад и добиться, чтобы самобытность каждой группы и каждой отдельной культуры сохранялись нетронутыми и обособленными», – премьер процитировал официальную программу Национальной партии.
   – С вашей оценкой апартхейда мы не согласны, но ваше стремление к независимости нам нравится. Оно совпадает с нашим стремлением освободиться от угрозы войны с США и от диктата англо-еврейской финансовой элиты, – прямо и откровенно заявил «Смит». – Вы знаете, что такое «мировое правительство» и глобализм?
   В среде африканеров антисемитизм был далеко не редким явлением. Он подогревался ещё и тем, что среди немногочисленных южнофриканских белых коммунистов преобладали евреи. В этот период сам термин «мировое правительство» ещё не был на слуху. Фервурд удивился:
   – Мировое правительство? Глобализм? Что-то из арсенала идеологических заготовок Коминтерна на будущее?
   – Чёрта с два! Мировое правительство – это заговор мирового сионизма, во главе которого, вероятнее всего, стоит клан Ротшильдов и примкнувшие к нему главари еврейского капитала, обосновавшиеся в США и Европе, – далее «Смит» в нескольких фразах изложил премьеру теорию «золотого миллиарда».
   Главным врагом радикальные националисты Южной Африки издавна считали не просто «английский империализм», а «англо-еврейский империализм». Так, ещё Малан утверждал, что представляющий английскую общину ЮАС политик Ян Смэтс хочет превратить Южную Африку в придаток «еврейско-империалистической военной машины». Расчёт был точен – упоротый националист Фервурд был потрясён размахом «мирового жидомасонского заговора», хотя всё ещё не до конца верил:
   – Позвольте, позвольте, но ведь революцию в России устроили те же сионисты? Среди ваших комиссаров было полно евреев?
   Разубеждать его было бы слишком долго, поэтому «Смит» ответил просто:
   – Однако потом товарищ Сталин с этими сионистами разобрался. Да, жестоко. Крови пролить пришлось много. Этого мировой сионизм нам тоже никогда не простит, конечно. Теперь вы понимаете, почему они ненавидят коммунистов? Всего лишь потому, что мы неожиданно стали препятствием на пути исполнения их долгосрочных планов.
   – Если прямо сейчас коммунизм в России сменится обычной многопартийной демократией западного образца, в отношении мирового англо-сионизма к России ничего не изменится, – продолжал «Смит». – Мы для них – кость в горле. И вы, со своим стремлением к независимости – тоже.
   – Теперь вы сами видите, ваша политика идёт вразрез с интересами англо-сионистского оккупационного режима, уже давно, ещё с прошлого века стремящегося взять под контроль богатства вашей страны. И потому вы, лично вы, мистер Фервурд, стали мишенью, – заявил «Смит». – Африканеры как таковые им нахрен не нужны. Они даже не станут сгонять вас в резервации – просто опутают долгами, кредитами, которые невозможно выплатить. Англо-сионисты называют это «обществом потребления». Приучают население жить в долг, ничего не производя, проедая ресурсы будущих поколений. Поверьте, рабство кредитное, когда раб имеет дом и две машины, купленные в кредит, привлекательнее внешне, чем обычное рабство с колодкой на шее и чамбоком надсмотрщика, но это всё равно – рабство. (Чамбок – кнут из кожи носорога или бегемота). Это – стратегия англо-сионистов, направленная против всех честных тружеников, будь это советский рабочий или южноафриканский фермер – неважно.
   «Смит» намеренно вывалил на Фервурда весь этот бред, составленный сторонниками «теории заговора», понимая, что сейчас, после покушения, самый удобный момент влить премьеру дезинформацию. Хотя по некоторым моментам он и сам не был уверен, являются ли его слова такой уж дезинформацией. Премьер слушал его с напряжённым вниманием:
   – Тысяча чертей… Я и не подозревал, что всё зашло так далеко…
   – Надеюсь, вы понимаете, что эта информация – не для газет и не для обсуждения в парламенте? – предупредил «Смит».
   – Да, вы правы… Но я до сих пор не могу поверить…
   В других обстоятельствах Хендрик Фервурд ни за что не поверил бы коммунисту, обвиняющему англосаксов в стремлении захватить власть над миром. Но этот коммунист пару дней назад спас ему жизнь, и ссадина на голове, отзывавшаяся болью на каждое неосторожное прикосновение, не давала забыть об этом, а рассказ «Смита» очень правдоподобно ложился на общую схему событий.
   – Да чёрт с вами, можете не верить, – «Смит» пожал плечами и вполне дружелюбно усмехнулся. – Вы же знаете, как относятся к вам либералы английского и еврейского происхождения?
   Среди англоязычных либеральных деятелей у премьер-министра действительно хватало противников. Особенно активно обличала его депутат либеральной Прогрессивной партии Хелен Сазман, урождённая Гавронски.
   (Родилась в семье еврейских иммигрантов Фриды Давид и Самуила Гавронского)
   – Знаю, конечно... Но тогда зачем же вы поддерживаете АНК? Зачем воссоздали Коминтерн, если не ради захвата мира? – Фервурд отошёл от первоначального шока и теперь задавал неудобные вопросы.
   – В руководстве нашей страны, мистер Фервурд, как в любом правительстве, есть различные группировки, – ответил «Смит». – В представлениях высшего руководства присутствует определённая инерция мышления. За эту инерцию нам уже не один раз приходилось болезненно расплачиваться. Перед войной мы тоже считали, что все рабочие – братья, что немецкий пролетариат в случае войны взбунтуется и откажется стрелять в русских рабочих. Однако же это заблуждение обошлось нам в 20 миллионов жизней.
   Лицо Фервурда вытянулось, он понимающе покивал головой:
   – Да, инерция мышления есть в любом правительстве.
   – Именно. Был у нас такой товарищ, Лейба Бронштейн, более известный как Лев Троцкий, агент мирового сионизма. Он называл себя вождём мировой революции, и Третий Коммунистический интернационал был создан якобы для революционной борьбы по всему миру, а на самом деле – для распространения сионистского диктата, – «Смит» тщательно мешал правду с полуправдой и откровенной ложью, зная, что хочет услышать от него премьер-министр. – Потом товарищ Сталин его разоблачил и Бронштейн был уничтожен по приговору революционного трибунала. Но сама идея мировой революции на том этапе ещё казалась относительно легко реализуемой, а потому – привлекательной.
   По окончании мировой войны наши англосаксонские «союзнички» сразу же продемонстрировали своё истинное лицо. Вы знаете о плане Черчилля, который назывался «Немыслимое»? О том, что Черчилль собирался вооружить пленных нацистов и бросить их в бой против советских войск? – «Смит» в нескольких словах поведал Фервурду историю плана «Немыслимое».
   (План операции «Немыслимое» http://www.coldwar.ru/bases/operation-unthinkable.php http://www.aif.ru/society/history/32959)
   – Товарищ Сталин сумел провести страну по лезвию бритвы, не сдать позиций, но и не довести ситуацию до прямого столкновения. За это он поплатился жизнью.
   – Сталина убили? – Фервурд вытаращил глаза.
   – Не в прямом смысле. Не оказали вовремя помощь после инсульта, – «Смит» продолжал кормить премьера самой махровой конспирологией.
   – Невероятно!… Колоссально!... – премьер и предположить не мог, до каких высот абсурда может довести хорошая порция галлюциногенных грибов – в начале 50-х конспирология ещё не была широко распространена.
   – Когда в руководстве СССР осознали угрозу наступления глобалистов, возглавляемых англо-еврейским финансовым капиталом, их стремление к порабощению всего человечества, – рассказывал «Смит», – мы поняли, что именно они представляют собой главную опасность. Было принято решение мобилизовать на борьбу с ними все прогрессивные силы. Коминтерн был распущен в 1943-м, под нажимом англосаксонских союзников, но кадры остались. Их просто переориентировали на другую задачу, попутно изменив структуру подчинения с централизованной на сетевую.
   – Но вы продолжаете при этом поддерживать АНК? – не отставал Фервурд.
   – АНК образовался за шесть лет до Коминтерна и за четыре года до нашей социалистической революции. Вы наверняка помните, он тогда назывался «Туземный южноафриканский национальный конгресс». Контакты между Коминтерном и АНК, разумеется, были установлены, – «Смит» понимал, что нет смысла отрицать очевидное. – Но вскоре наше руководство разочаровалось в перспективах поддержки АНК. Прежде всего, они не коммунисты.
   – Как? – удивился премьер. – Но в АНК полно наших, южно-африканских коммунистов!
   – Потому что им было некуда больше податься, – пожал плечами «Смит». – Вы сами их вынудили, запретив деятельность коммунистической партии. Коммунистов в ЮАС было мало, и им пришлось искать союзников. Они скоро поняли, что большинство главарей АНК очень далеки от коммунизма, они хотят свергнуть власть белого меньшинства, чтобы самим дорваться до власти.
   Это не было правдой, во всяком случае – не всей правдой, но «Смит» продолжал говорить Фервурду то, что тот хотел услышать.
   – В Панафриканском Конгрессе вообще собрались чёрные расисты, которые мечтают уничтожить всех белых в Африке. Мы не хотим быть ответственными за их преступления. А преступления будут, потому что негры настроены непримиримо. Когда на улицах ваших городов они начнут взрывать бомбы и заживо сжигать людей, мы не хотим иметь с этим ничего общего. В этой ситуации даже апартхейд представляется меньшим злом, чем последствия его отмены под давлением чёрного большинства и международного сообщества.
   (О методах «борьбы» АНК и ПАК Д. Жуков «Апартеид: история режима» гл. 11)
   – Я не ожидал такого поворота, тем более – от коммунистов, – признал премьер.
   – Мы стараемся гибко реагировать на изменяющиеся условия. Проводя обучение студентов из различных стран в Александрийском университете, наши специалисты очень скоро убедились, что меньше всего студентов с хорошей успеваемостью – из стран Чёрной Африки, – «Смит» снова намеренно исказил факты, чтобы потешить самолюбие старого расиста Фервурда. – Нет, безусловно, среди негров есть вполне обучаемые и даже талантливые, но в процентном отношении их меньше, чем, скажем, среди арабов или азиатских народов.
   – Я всегда говорил, что учить кафров – бесполезно, – проворчал Фервурд.
   – Это и заронило в нас сомнения в правильности нашего выбора. Предположим, что АНК победит и сформирует правительство чёрного большинства. Но смогут ли они удержать общее развитие Южной Африки на том же уровне, что и компетентное правительство из числа белых поселенцев? Не поддадутся ли они соблазну единым махом решить проблему, вырезав всех белых? Не окажется ли так, что всё, что было построено здесь более чем за столетие, будет разрушено в угоду ошибочной политической идее? Может быть, имеет смысл выслушать и африканеров, а затем поискать пути решения конфликта, которое устроило бы обе стороны? Не объединять несоединимое, а напротив, разделить по возможности мирно и безболезненно? Как сказал Томас Джефферсон: «Воля большинства побеждает, но интересы меньшинства должны быть защищены.»
   Премьер-министр взглянул на собеседника с удивлением и уважением:
   – Вы очень необычный коммунист, мистер Смит.
   – В детстве бабушка кормила меня неправильным мёдом, который делают неправильные пчёлы, – пошутил «Смит». – Читали «Винни-Пух и все-все-все» Александра Милна? Если ребёнка кормить неправильным мёдом, из него вырастет неправильный коммунист.
   Фервурд расхохотался:
   – Вы очень интересный человек, мистер Смит. Я рад, что вы в тот день оказались рядом. Я обязан вам жизнью. Скажу вам прямо: не ждите, что наша политика в отношении коммунистов изменится. Я не могу в одночасье изменить настроения африканеров. Но, познакомившись с вами, я сам теперь оцениваю коммунистов несколько иначе. Можно сказать, что вы открыли мне глаза на многие вещи.
   – Я и не рассчитывал, что что-то изменится, – «Смит» безразлично пожал плечами. – Хватит и того, что вы, может быть, перестанете считать, что коммунист – это чёрт с рогами. Я только хотел, чтобы вы поняли главное: на данном этапе у нас с вами общая цель. Вы хотите добиться независимости от Британии, мы хотим поставить заслон на пути англо-сионистского мирового правительства. Выходит, что у нас с вами общий враг.
   – Вы имеете в виду, что «враг моего врага – мой друг»? – закончил его мысль Хендрик Фервурд.
   – Скорее – союзник, ведь идеологические разногласия по поводу апартхейда никуда не делись, да и при том отношении к коммунизму, что преобладает сейчас в Южной Африке, особой дружбы ждать всё-таки не стоит, – поправил его «Смит». – Но в будущем – кто знает? Вполне возможно, особых препятствий для дружбы, кроме апартхейда и твердолобого антикоммунизма африканеров я не вижу.
   – Дался вам этот апартхейд, – досадливо произнёс Фервурд. – Ну сами посудите – есть светлое пиво и есть тёмное. Пить приятно и то и другое, но если их смешать – ничего хорошего не получится.
   – Не стоит спорить о том, в чём наши мнения диаметрально расходятся, – мягко прервал его «Смит». – Куда продуктивнее найти возможные точки соприкосновения интересов.
   – Вы правы… Знаете, а не съездить ли нам с вами на охоту? – предложил премьер-министр. – Мой давний приятель, Питер ван Асперен, уже не первый раз зовёт меня поохотиться на антилоп на его ферме. Я вас приглашаю.
   «Смит» был удивлён и выглядел слегка обескураженно:
   – Благодарю, сэр. Вообще-то я не охотник – никогда не понимал, что интересного может быть в убийстве животных. Если позволите, я хотел бы взять фотоаппарат и поснимать этих антилоп на природе.
   – Да как вам угодно, – улыбнулся Фервурд.
  
   Ферма ван Асперена располагалась в уютном зелёном уголке провинции Оранжевое Свободное государство. Грунтовые воды здесь подходили близко к поверхности земли, что не замедлило сказаться на непривычном для юга Африки богатстве растительности. Питер ван Асперен занимался мясным и молочным животноводством.
   (Административное деление Южной Африки до 1991 г https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/fe/South_Africa_1991.jpg/772px-South_Africa_1991.jpg)
   Фервурд представил «Смита» как бизнесмена из Наталя, наиболее «английской» из четырёх провинций ЮАС.
   – Англичанин? – удивлённо и слегка неприветливо спросил ван Асперен.
   – В жилах моего отца была немалая порция южноафриканской крови, – ответил «Смит». – Хотя в последнее время я больше бываю в Лондоне, чем в Южной Африке.
   – Он хороший парень, – коротко охарактеризовал его премьер. – Не окажись он рядом, я сейчас был бы уже в могиле.
   Лицо фермера прояснилось, он крепко пожал руку гостя, не подозревая, что перед ним коммунист из СССР.
   За ленчем ван Асперен мимоходом пожаловался:
   – Чёртовы львы повадились таскать моих коров. Похоже, в их прайде завелась какая-то сильно сообразительная львица, она поняла, что коровы – более лёгкая добыча, чем импалы.
   – Или ленивая, – подсказал Фервурд.
   – Причиной великих изобретений чаще всего становится либо война, либо лень, – вставил «Смит».
   На охоту поехали после пяти часов вечера, когда начала спадать дневная жара. За руль потрёпанного «лендровера» сел старший сын ван Асперена, Ханс. Всего детей у ван Асперена было четверо. «Смит» взял одно из ружей, предложенных ему на выбор фермером, но чисто на всякий случай. У него на шее висел фотоаппарат с телеобъективом, на сиденье рядом лежал сложенный штатив. По дороге охотники перебрасывались шутками, старший ван Асперен рассказывал умопомрачительные охотничьи байки.
   Фермер притормозил, невдалеке виднелось стадо антилоп импала. «Смит» раздвинул штатив, установил фотоаппарат и попытался сделать снимок.
   – Далековато, и для фото, и для стрельбы, – покачал головой Фервурд. – Давай подъедем ближе, Ханс, только не спугни их…
   Младший ван Асперен медленно, на первой скорости, стараясь не рычать двигателем, начал приближаться к антилопам. «Смит» смотрел в видоискатель фотоаппарата, и вдруг сказал:
   – Львица! Там, в траве! Смотрите!
   – Где? – Ханс затормозил, Питер схватил бинокль, премьер-министр уже смотрел в свой, в направлении, куда указывал гость.
   – Ага… Вот она… Тоже охотится на антилоп, – удовлетворённо произнёс Питер ван Асперен, взял ружьё, встал коленом на сиденье и высунулся в верхний люк.
   – Погоди стрелять, Питер, пусть Джон сделает снимок, – попросил Фервурд.
   Львица медленно подкрадывалась к антилопам, подбираясь с подветренной стороны, явно нацеливаясь на антилопу, стоящую к ней задом. Ей нужно было преодолеть с десяток метров низкой травы, уже объеденной импалами, и охотница ползла «по-пластунски», брюхом по земле. Охотники застыли, заинтригованные – в этот момент они подсознательно воспринимали львицу не как добычу, а, скорее, как ещё одного охотника из их компании.
   Антилопа, к которой подкрадывалась львица, неожиданно обернулась, и, внимательно уставившись на большую жёлтую кошку, вся напряглась, как пружина, готовая взлететь в стремительном прыжке и спасаться бегством. Львица, поняв, что её замысел раскрыт, разочарованно встала, повернулась, сделала пару шагов в сторону и скрылась в высокой траве.
   – Облом, – весело прокомментировал «Смит».
   Охотники расхохотались, стадо антилоп, вспугнутое их смехом, сорвалось с места и вихрем унеслось прочь. Пришлось искать другую добычу. Вскоре они нашли стадо маленьких грациозных антилоп-спрингбоков. Трое охотников вышли из машины и заняли позиции с подветренной стороны от стада, пока Ханс далеко объехал антилоп, чтобы погнать их «лендровером» на ждущих в засаде стрелков. «Смит» даже не собирался стрелять, он отложил в сторону ружьё и поставил фотоаппарат на штатив. Питер ван Асперен смотрел на него с иронией, Фервурд – с интересом:
   – Неужели у вас совсем нет охотничьего азарта? Я уверен, что вы прекрасно стреляете.
   – Неплохо, но стрелять по беззащитным животным – невелика доблесть, – ответил «Смит». – Александр Великий, как я слышал, голыми руками убивал львов. Вот это, я понимаю, честная охота на равных. А с ружьём... уже не то...
   Ханс ван Асперен объехал стадо и помчался по саванне, громко сигналя. Стадо спрингбоков, вспугнутых «лендровером», сорвалось с места и ринулось прямо на спрятавшихся в траве охотников. Маленькие, грациозные, невероятно красивые, они, казалось, не бежали, а летели над саванной, едва касаясь земли тонкими, в палец толщиной, ножками. Их головки, украшенные рогами, изогнутыми как античная лира, были вздёрнуты высоко, отточенные движения смотрелись как танец самых искусных восточных танцовщиц.
   «Смит» снимал, сначала со штатива, затем, когда спрингбоки замелькали справа и слева, щёлкал уже с рук. По обеим сторонам от него гремели ружья Фервурда и ван Асперена. Фермер настрелял 6 спрингбоков, премьер-министр свалил трёх, а затем вдруг опустил ружьё и просто любовался бегущими мимо маленькими антилопами.
   На «лендровере» подъехал Ханс, отец и сын погрузили охотничьи трофеи в грузовой отсек.
   – Вы сегодня что-то мало настреляли, минхеер Хендрик, – спросил Ханс. – Обычно вы более удачливы.
   – Эти создания настолько красивы, что мне расхотелось стрелять, – немного смущённо признался Фервурд. – Да и зачем убивать больше, чем мы сможем съесть? Расчётливый хищник должен беречь свои кормовые ресурсы. Мистер Смит, как думаете, снимки у вас получились? Хотелось бы взглянуть на них.
   – Я обязательно пришлю вам все снимки, что получились, – пообещал «Смит», – но сколько их будет – узнаю, только когда проявлю плёнку.
   Вечером на ферме ван Асперена был устроен «Braaivleis» – торжественный ритуал запекания мяса после охоты. Женщины к священному действу не допускались, они лишь готовили салаты и закуски, готовить мясо – привилегия мужчин. Дичь замариновали, нашпиговали и пекли в ямах на углях. По старинным рецептам приготовили печень и почки, сделали даже особые острые сосиски. К ужину подали персиковый бренди, именуемый на африкаанс «mampoer».
   За столом старший ван Асперен вновь травил бесконечные охотничьи рассказы, подогретая бренди аудитория принимала их на «ура». Ханс вспомнил случай с львицей и рассказал, как антилопа одним взглядом сорвала хищнице охоту.
   – Большие кошки действительно обычно нападают сзади или сбоку, – подтвердил Фервурд.
   – Погодите-ка! – «Смита» вдруг осенила идея. – Питер, так вы говорите, львы ваших коров таскают?
   – Да, сплошные убытки от них...
   – Я, кажется, придумал один простой трюк... Ханс, у вас есть масляные краски?
   – У Барбары, она ими картины рисует, – парень кивнул на свою сестру. – То есть, это она думает, что это картины...
   – Барбара, можешь принести краски и кисточки? – спросил «Смит»
   – Конечно, – девочка исчезла в доме, и появилась через минуту с палитрой и кисточками.
   – Ну-с, и где ваши коровы?
   Заинтригованные ван Асперены и премьер-министр последовали за гостем в коровник. «Смит» осторожно зашёл в стойло, взял кисточку, белую, жёлтую и чёрную краску, и несколькими движениями изобразил на заднице у коровы, по обеим сторонам от хвоста, два больших, выразительных глаза.
   (Вот так примерно http://pikabu.ru/story/khochesh_vyizhit__narisuy_glaza_na_zhope_4472391)
   – П-ф-ф!!! – Фервурд фыркнул и расхохотался, за ним грохнул хохотом Питер ван Асперен, Ханс, покатываясь со смеху, держался за дверцу стойла. «Смит» отдал палитру и кисти заливающейся смехом Барбаре:
   – Ну-ка, ты же у нас художница, у тебя наверняка лучше получится?
   – Объявляем конкурс на самые красивые глаза на заднице у коровы! – заявил изрядно набравшийся бренди премьер-министр. – Дайте мне кисточку, я тоже хочу попробовать!
   Под непрекращающиеся взрывы хохота в течение получаса большая часть коров в коровнике обрела вторую пару глаз на противоположном конце тела.
   – Надо поставить эксперимент, – предложил «Смит» старшему ван Асперену. – Разделите коров на два стада – с глазами и без, и посмотрите, будут ли львы нападать на тех и других. Когда шерсть отрастёт или краска сотрётся – подновите картинку.
   – Думаю, ничего у львов не получится, – всё ещё смеясь, заметил Фервурд. – Попробуйте хохотать и охотиться одновременно.
   (В реальной истории в стаде из 39 обычных коров львы убили троих. В стаде из 23 коров с глазами на жопе львы не убили ни одной. http://pikabu.ru/story/khochesh_vyizhit__narisuy_glaza_na_zhope_4472391)
  
   Утром, на обратном пути, Фервурд со «Смитом» вновь обсуждали политические вопросы:
   – Независимость для хоумлендов через парламент я протащу, – сказал Фервурд. – Но у меня есть большие сомнения, что ООН признает их независимыми государствами, из-за существования апартхейда.
   – В случае предоставления независимости хоумлендам, вам всё равно придется значительно менять весь законодательный комплекс, на котором держится апартхейд, – ответил «Смит».
   – Да, но едва ли на ООН это подействует. Вот если бы какие-то влиятельные иностранные государства признали все или хотя бы часть этих хоумлендов, это помогло бы нам прорвать международную блокаду, – Фервурд осторожно прозондировал почву.
   – Сами понимаете, пока у вас существует апартхейд в его современном виде, СССР и страны ВЭС не могут пойти на такое признание, – ответил «Смит». – Но мы тоже подвергались санкциям, принятым в США под давлением англо-сионистского лобби, поэтому мы хорошо понимаем, каково вам сейчас. Возможно, мы даже могли бы пойти на сделку.
   – Какую? – тут же навострил уши премьер.
   – Сейчас негры не имеют гражданства ЮАС, и это – одна из основных претензий ООН к вашей стране, как составная часть апартхейда. Преобразование ЮАС в конфедерацию белого и чёрных государств, с переселением большинства негров на территорию хоумлендов, формально может создать условия для отмены апартхейда, так как эти негры станут гражданами независимых государств, и на территории ЮАС получат статус иностранных рабочих, с соответствующими ограничениями, разумеется. ООН такую «отмену», конечно, не признает…
   – Тем хуже для ООН, – буркнул Фервурд. – Если они там такие упёртые, то мы можем из ООН и выйти.
   Выход из ООН со скандалом автоматически противопоставлял ЮАС всему миру, в этом случае санкции зафиксировались бы если не «навечно», то однозначно – до смены правящего режима на противоположный. Даже если Национальная партия, дружно обожравшись мухоморов, вдруг объявит об отмене апартеида, после выхода из ООН это будет бесполезно. «Смит» это понимал, и был уверен, что премьер тоже это понимает.
   (В реальной истории так, собственно, и произошло. ЮАР вернулась в ООН только в 1994-м, после смены белого режима на чёрный.)
   – Чисто юридически это будет уже не апартхейд, а использование труда иностранных рабочих и защита внутреннего рынка рабочей силы от экспансии мигрантов из сопредельных государств, – пояснил «Смит». – В этом случае иностранные рабочие уже не могут претендовать на равные права с гражданами страны.
   – То есть, если мы после получения хоумлендами независимости оформляем туземцев как иностранных рабочих, предоставляем им жильё и основные услуги – скажем, отдельные магазины, прачечные, места для досуга, медицинское обслуживание, транспорт… – сообразил Фервурд.
   – … то это уже совсем не тот апартхейд, от которого воротят нос либеральные английские дамочки, это вполне нормальный режим обеспечения государственной безопасности при использовании иностранных трудовых ресурсов. Но в этом случае негры должны иметь возможность работать и внутри своих национальных государств, у хоумлендов должна быть своя экономика, внутренние системы образования и здравоохранения, иначе это будет не государство, а резервация, – пояснил «Смит».
   – Это понятно, – согласился премьер. – И в этом случае между нашими странами уже возможен, как минимум, взаимовыгодный обмен технологиями, не так ли?
   – Думаю, да, хотя, конечно, многое будет зависеть от политической воли конкретных лидеров с вашей и нашей стороны, – «Смит» ответил уклончиво, снова намекая на дремучий антикоммунизм африканеров. – Но если в хоумлендах будет обеспечен уровень экономического развития хотя бы как в большинстве стран Африканского континента, то есть, это не будет гетто для чёрных, обмотанное колючей проволокой, с пулемётными вышками по углам, то тут уже можно обсуждать на дипломатическом уровне вопрос признания того же Транскея или Бопутатсваны, как независимых государств. Более того, тут уже Советский Союз мог бы выступить в поддержку подлинной независимости хоумлендов, и, тем самым, поддержать ЮАС. В конце концов, почему негры в Сенегале, Конго и других бывших европейских колониях имеют право на создание своих независимых стран, а негры Транскея, Бопутатсваны, Квазулу – права на независимые национальные государства не имеют? Чем первые лучше вторых? Или в глазах Запада чёрное население ЮАС – второсортные?
   Премьер-министр был реалистом, он понимал, что ждать признания бантустанов полноправными государствами со стороны ООН бесполезно – там верховодили США и Великобритания, и они не позволят мировому сообществу пойти навстречу взбунтовавшейся против хозяев бывшей колонии, да ещё с таким неоднозначным правящим режимом. В этой ситуации он понимал, что советский агент, по сути, вешает перед ним морковку в виде возможного прорыва политической изоляции страны и взаимовыгодного обмена технологиями, в обмен всего лишь на исполнение того политического замысла, который он и так собирался осуществить, хотя и в менее радикальном виде.
   Но морковка выглядела очень аппетитно.
   – Я дам вам ещё одну пару подсказок, – сказал «Смит». – Вы опасаетесь, что чёрные вас сомнут, потому что вы находитесь в меньшинстве в собственной стране. Так станьте в ней большинством. Я видел, что у африканеров в обычае большие семьи.
   – Да, у меня, например, семеро детей, уже взрослые, – подтвердил Фервурд. – И я не один такой.
   – Да, и у того же ван Асперена четверо прекрасных детишек, – вспомнил «Смит». – Но вы – обеспеченный человек, известный политик. Ван Асперен тоже не самый бедный из фермеров. Могут ли африканеры-рабочие позволить себе такие же большие семьи? Я считаю, более разумно было бы принять государственную программу поощрения рождаемости для белых, обеспечивать большие семьи жильём, субсидируемым за государственный счёт.
   – Вы предлагаете нам ввести социализм? – удивился премьер-министр.
   – До социализма вам как до Луны пешком, – махнул рукой «Смит». – Пока у вас частная собственность на средства производства – это не социализм. Не путайте его с социальной поддержкой населения. И вообще – почитали бы уже труды классиков марксизма-ленинизма, чтобы хотя бы понимать, в чем отличия...
   Фервурд улыбнулся, видимо, представив себя читающим Ленина:
   – Ваша идея не лишена смысла. Но разве мы сможем угнаться за туземцами? Они же плодятся, как кролики!
   – А вот в этом вы сами виноваты, – усмехнулся «Смит».
   – Мы? – изумился премьер.
   – Вы, вы. Кто закрыл неграм доступ к образованию? Специалисты всего мира отмечают, что рождаемость падает там, где женщины получают доступ к образованию, особенно к высшему, и возможность реализации своих амбиций в профессиональной сфере. Поэтому, если хотите постепенно выровнять национальный состав страны, имеет смысл открыть чёрным, прежде всего женщинам, доступ к образованию, скажем, массово готовить из них медсестёр, врачей, учителей, секретарей, и в то же время стимулировать рождаемость в среде рабочего класса, я имею в виду рабочих-африканеров, прежде всего.
   Есть и ещё один способ быстро нарастить численность белого населения. Иммиграция из получающих сейчас независимость европейских колоний. Белое население сейчас вынуждено бежать оттуда в метрополию, где их никто с распростёртыми объятиями не ждёт. Чаще всего эти люди потеряли всё своё имущество, будучи вынуждены бросить его или продать за бесценок, и, в итоге, по возвращении в метрополию они оказываются на дне жизни. Если вы их примете, дадите им работу и небольшую сумму на первое время, для обустройства, в кредит под небольшой процент, они будут вам благодарны.
   – С иммиграцией мы уже пытались, – проворчал Фервурд. – Но европейцы воротили нос от апартхейда и к нам не поехали.
   – Так то – европейцы из Европы! – пояснил Смит. – Европейцы из бывших колоний, уж поверьте, относятся к неграм куда менее толерантно. Кстати, в странах Восточной Европы, и даже в СССР тоже есть люди, недовольные коммунизмом. Мы могли бы негласно договориться и выслать их в ЮАС.
   – Что-о-о?! – Фервурд снова изумился невероятной логике и изобретательности своего собеседника. – Вы предлагаете выслать к нам своих граждан? Из Советского Союза?
   – А почему нет? – пожал плечами «Смит». – В этом случае выиграют и СССР с восточноевропейскими соцстранами, избавившись, таким образом, от враждебно настроенных элементов, и ЮАС, который сможет резко нарастить число белого населения, причём с вашей точки зрения эти люди будут политически вполне благонадёжны – ведь они ненавидят коммунизм.
   – Вы – невероятный человек! – усмехнулся премьер-министр. – Никогда не думал, что беседа с коммунистом может оказаться настолько плодотворной.
   – Вам бы с Никитой Сергеичем поговорить, – улыбнулся «Смит». – Вот уж кто фонтанирует неожиданными идеями... Иногда такое выдаст, что вся страна в шоке, а как начинаем реализовывать, так оно и выходит, что лучшего решения и не придумать.
   – Гм... Ваши предложения настолько неожиданны, что дать ответ сразу я не могу, – признал Фервурд. – Но обещаю хорошенько над ними поразмыслить.
   – Как вам угодно, господин премьер, – согласился «Смит».
   Впереди показались здания Йоханнесбурга. Поездка подходила к концу. У «Смита» был на руках билет на самолёт в Лондон.
   – Сколько у вас времени до вылета? – спросил Фервурд.
   – Три часа.
   – Подбросим вас до аэропорта, – решил премьер, опустил перегородку и отдал распоряжение шофёру.
   – Я хотел упомянуть ещё один важный момент, – сказал «Смит». – Южная Африка имеет в экономике много прекрасных возможностей. Ваша страна очень богата всеми видами ресурсов. Но у вас есть одно важнейшее преимущество, которое вы пока не научились использовать.
   – Какое же?
   – Редкое сочетание высококвалифицированного менеджмента, хорошо обученных белых рабочих – специалистов высокой квалификации, и бескрайний резерв дешёвой, неквалифицированной рабочей силы – практически вся Африка, Южная, Восточная и Центральная готова будет подключиться к вашим экономическим проектам, если вы перестанете упираться, как бараны, в свой драгоценный апартхейд.
   Африка – огромный, богатейший, и труднодоступный континент – я имею в виду её центральные области. Европейцы грабят её уже не одну сотню лет, и сумели в основном только расковырять побережье. Более-менее углубились только англичане в Родезии и Кении, африканеры в ЮАС и бельгийцы в Конго.
   – Так севернее и нет ничего, Сахара, – пожал плечами Фервурд.
   – Кто знает, какие ещё богатства таит эта земля? – риторически спросил «Смит». – Их необходимо найти, разведать и использовать на благо всего человечества. Но их освоение сдерживается транспортными проблемами. Если эти проблемы решить, представьте себе, какие возможности могут открыться в этом случае. Особенно если учесть, что границы между государствами и колониями в Африке весьма условны.
   К примеру, как насчёт Трансафриканской железной дороги? От Кейптауна до Каира, возможно – с ответвлением на востоке в Кению и Танганьику, на западе – на Леопольдвилль, а оттуда возможно её продолжение на Дакар и Касабланку? А в перспективе – на Танжер и далее – паром, а в перспективе, возможно, и туннель в Европу, под Гибралтаром?
   Премьер осёкся, представив в уме карту Африки. У него перехватило дыхание. Только сейчас он понял, что весь предыдущий разговор, все эти рассуждения вокруг апартеида и признания хоумлендов прятали за собой главный вопрос. Трансафриканская дорога, как гигантская паутина, связала бы вместе центр и все окраины Африканского континента. Его поначалу смутила грандиозность проекта:
   – Да ну… Фантастика… вы представляете, какие капиталовложения потребует такое предприятие?
   – Скорее, какая нужна политическая воля, чтобы осуществить его наперекор прогнившей англо-сионистской клике, захватившей власть в ООН? – возразил «Смит». – Здесь нужны лидеры с железными яйцами. Из таких мне известны трое – вы, минхеер Фервурд, президент де Голль и советский Первый секретарь Хрущёв. При том, что подобный по масштабу проект железной дороги был реализован Российской империей в начале двадцатого века, Транссибирская магистраль, при худшем уровне развития техники.
   – Тысяча чертей… – выдохнул премьер-министр.
   – Что до капиталовложений – их потребуется меньше, чем вы думаете. Часть дороги уже построена.
   – То есть?
   «Смит» достал из своего рюкзака папку и извлёк из неё сложенную несколько раз карту, развернул:
   – Смотрите, – он ткнул пальцем в юго-восточную границу Бельгийского Конго. – Элизабетвилль, город в провинции Катанга. На территории ЮАС и Родезии железные дороги уже есть. Как и в Конго, от Леопольдвилля в Катангу. Построенный бельгийцами участок в Конго – самый сложный, он проходит через джунгли. Фактически осталось соединить Элизабетвилль с родезийскими железными дорогами, и четверть проекта, считайте, готова.
   – Чёрт меня подери, вы правы… – пробормотал Фервурд, впившись взглядом в карту. – Каков ваш статус? Вы уполномочены вести переговоры? Ведь вы не официальное лицо.
   – Разумеется, нет. Моя задача – изложить вам идею и сообщить руководству СССР вашу реакцию.
   – Это, безусловно, интересно, – признал премьер. – Но как связаться с вашими представителями? Официальные каналы сотрудничества, сами понимаете, отпадают, и для нас и для вас.
   «Смит» передал ему визитную карточку с адресом и телефоном:
   – Это – подставная фирма во Франции, там работает одна только секретарша, которая переправляет всю корреспонденцию на почтовые отделения, до востребования. Если вам понадобится связаться с нами, по любому вопросу, не только по проекту железной дороги, вы можете использовать этот контакт. Секретарша не знает никого и ничего, её наняли через кадровое агентство, по телефону, это самый безопасный вариант связи.
   – Хорошо, – Фервурд спрятал карточку в бумажник.
   – Мы протянем свою ветку от Каира, через Ливию, Чад, Камерун, Французское и Бельгийское Конго, пока – в обход Судана и британских владений в Кении и Танганьике, – «Смит» показал маршрут будущей дороги на карте. – Тогда вы сможете забыть о санкциях ООН и эмбарго. Ваши товары могут пойти на экспорт в Европу через подставные фирмы, через порты Конго и Египта.
   – Убедить родезийцев придётся вам, но я уверен, что у вас получится, – продолжал «Смит». – Вы можете поначалу даже не упоминать о северной части проекта, а говорить только о соединении железнодорожных систем Родезии и Конго.
   – Но тогда нам придётся привлекать к решению вопроса бельгийцев…
   – Судя по решениям конференции в Брюсселе, к лету Конго получит независимость, и вести переговоры придётся уже с чёрным правительством.
   – Это – лишняя неизвестная в нашем уравнении, – заметил премьер.
   – Мы можем предусмотреть запасной вариант, на случай, если новые власти Конго не захотят сотрудничать.
   – Проще в этом случае сменить власть в Конго, – предложил Фервурд. –. Для вас это не составит большого труда, а мы могли бы и посодействовать… Неофициально, конечно. Ради такого куша можно и поступиться принципами.
   – Согласен. И у нас есть инструмент, который позволит организовать всё скрытно. Контейнерные перевозки. Кто там знает, что за товары внутри контейнеров? Документы можно подделать, контейнеры опломбировать, африканских таможенников – купить. Вашей экономике уже не придётся выживать в условиях санкций, под давлением чёрных радикалов из АНК.
   Премьер шумно выдохнул. Это была уже не морковка перед носом, а неожиданно поданный, казалось бы, вчерашним врагом могучий буксир, который позволит вытянуть экономику Южной Африки на невиданную высоту. Дерзость предложения, его невероятный цинизм и презрение к англосаксонской клике, возомнившей себя хозяевами мира, поразили Фервурда.
   – Вот теперь я понимаю ваш замысел, – медленно произнёс старый политик.
   – И что скажете?
   – Я восхищён, прежде всего – вашим нахальством, конечно. Но проект мне нравится, – признал Фервурд. – Грандиозная задумка. Мощнейший пинок для экономики всей Африки. Но могу ли я быть уверен в серьёзности ваших намерений?
   – Первая очередь дороги – от Каира до Асуана – уже строится, – ответил «Смит». – Она будет использоваться для подвоза грузов на строительство Асуанской плотины. Дальше многое будет зависеть от вашей позиции и от того, удастся ли нам договориться с Ливией. В отношении государств Французского Союза проблем быть не должно.
   – Вот насчёт нашего экспорта в Европу у меня есть сомнения, – произнёс Фервурд. – Европейцы дружно легли под англосаксов, сопротивляется один только де Голль, но у него свои принципы, не очень-то совместимые с нашими обычаями.
   – Ерунда. Нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал ради трёхсот процентов прибыли. Особенно, если будет уверен в своей безнаказанности.
   – Это точно, – проворчал премьер.
   – Кроме того, кроме Западной, есть ещё Восточная Европа, – продолжал «Смит». – Ваши товары найдут спрос и там, а у нас тоже есть, что вам предложить. Вы сможете наладить пусть тайный, но взаимовыгодный обмен идеями и технологиями с государствами, составляющими двухмиллиардный рынок Экономического Альянса.
   – Мне кажется, вас интересует не только торговля, не так ли? – спросил Фервурд. – Ведь основной объём грузов торгового оборота можно пустить морским транспортом через терминал в Дурбане и Транскей?
   – Безусловно. Железная дорога создаст коридор развития вдоль своей трассы, со станциями, ответвлениями к городам, месторождениям и центрам сельского хозяйства, то есть – вовлечёт в хозяйственную деятельность большие массы населения Африки, которые с уходом колонизаторов останутся предоставленными сами себе, без опыта управления современным хозяйством, без квалифицированных специалистов. Это, как минимум, может спасти их от голода и междоусобных войн, – пояснил «Смит». – Проблема для нас даже не в стоимости проекта – к строительству можно привлечь местное население, а рельсовый путь будет прокладывать механизированный путеукладчик.
   Дорогу желательно вести с двух сторон, для более быстрой прокладки. Понадобятся шпалы и рельсы. Много. В Африке сейчас только одна страна имеет достаточно сильную промышленность, чтобы производить их.
   – Южная Африка… констатировал Фервурд. – Мой бог, это же гигантский контракт! Тот, кто урвёт этот куш – озолотится…
   – Да. Мы можем привезти рельсы и шпалы из Советского Союза…
   – …но стоимость и срок строительства при этом увеличится, и значительно, – закончил его мысль премьер-министр. – Мне будет нелегко убедить промышленников поставлять рельсы для коммунистов, но… Почему бы вам не организовать подставную компанию, например, в Родезии, которая занялась бы строительством дороги с южного направления? Я попробую посодействовать в переговорах.
   – Мы с вами уже понимаем друг друга с полуслова, минхеер Фервурд, – усмехнулся его собеседник. – Это хороший знак, как вы считаете?
   Лимузин премьера остановился на стоянке аэропорта. Премьер-министр протянул руку собеседнику и произнёс:
   – Я склонен поддержать ваш проект. Это крайне неожиданно, и требует обсуждения с доверенными людьми. Я, безусловно, предвижу много споров. Это не значит, что я стал лучше относиться к коммунистам, или что наша политика изменится. Мне придётся преодолевать несогласие и убеждать людей, что вам вообще можно доверять. Не ждите скорого успеха. Нам предстоит битва. Но я искренне рад нашему знакомству, минхеер Смит... Джон.
   – Я тоже, минхеер Фервурд, я – тоже.
   Они обменялись рукопожатием, и через несколько минут «Смит» скрылся за дверью терминала аэропорта.
  
   На 3-ем национальном съезде правящей партии в Блумфонтейне премьер-министр Фервурд заявил: «Мне кажется, что белые нации готовы оставить белых в Южной Африке на произвол судьбы. Мы не принимаем ту точку зрения, что права белого меньшинства будут удовлетворены в многорасовом обществе, где белые будут соревноваться с черными на основе равенства, что, в конечном счете, может только означать создание чёрного правительства». Далее он выступил с предложением о провозглашении Южной Африки независимой от Великобритании республикой.
   Хендрик Фервурд прислушался к предложениям «Смита» и выступил на съезде Национальной партии с чёткой программой действий. Сославшись на решения «фольксконгресса» 1944 года, он подтвердил, что «проведение политики апартеида отвечает интересам белых и небелых южноафриканцев, причем эта политика должна строится таким образом, чтобы небелые этнические группы получили возможность развиваться в строгом соответствии со своим национальным духом, на собственной территории, с тем, чтобы они могли сохранить полный контроль над своими делами».
   Фервурд призвал политиков и рядовых членов Национальной партии поддержать его план поэтапного предоставления бантустанам вначале широкой автономии, а затем и развития их экономической и политической самостоятельности вплоть до полной независимости. Эта часть программы вызвала немалые споры, так как предприниматели не желали расставаться с дешёвой рабочей силой, пусть и неквалифицированной, заменяя её более высокоплачиваемыми белыми рабочими. Однако премьер успокоил их, предложив разработать для жителей хоумлендов программу занятости вахтовым методом:
   – Туземцам, переселённым в хоумленды, так или иначе нужно будет где-то работать, – заявил Фервурд. – Быстро развить собственную экономику у них в любом случае не получится, и мы не можем оставить их на произвол судьбы. Мы предоставим жителям независимых хоумлендов статус иностранных рабочих и возможность работать на предприятиях республики в сезонном режиме. Сейчас специалисты и министры правительства работают над конкретными предложениями на этот счёт.
   – Обязанностью белых, – подчеркнул премьер-министр, – является обеспечение контроля со стороны государства. Нашим христианским долгом является покровительство небелым расам, пока последние сами не будут способны управлять своими делами.
   Поэтому правительство разработает для чёрного населения комплексную программу подготовки и использования кадров, и предусмотрит в бюджете финансирование для её выполнения. Разумеется, иностранные рабочие будут обеспечиваться отдельным жильём, транспортом, медицинским обслуживанием, отдельными заведениями для отдыха и проведения досуга.
   Эта оговорка была необходима – апартеид прочно укоренился в сознании африканеров за прошедшие 60 лет. Премьер понимал, что как бы ни был прав «Смит», африканеры не примут сейчас отказ от апартеида как государственной политики, да и сам он был убеждённым сторонником раздельного проживания различных рас на бытовом уровне.
   Премьер-министра поддержала влиятельная африканерская газета «Трансвалер»: «Территориальный раздел приведет к тому, что европейцам придется самим выполнять всю необходимую работу. И этот великий идеал должен быть достигнут, если мы хотим и в дальнейшем сохранить и укрепить европейскую цивилизацию в южной части Африки. Между тем, надо честно и открыто сказать, что у большинства европейцев еще не проснулось сознание того, что это единственное средство спасти здесь цивилизацию. За три столетия в европейцах настолько укоренилась привычка думать, будто они выше некоторых видов работы, и что для выполнения таких работ существуют неевропейцы, что они просто не мыслят себе, как может быть иначе».
   При правительстве Южно-Африканского Союза была создана «Комиссия по вопросам социального и экономического развития банту», которая обосновывала необходимость переселения всех африканцев из белой зоны на отведённые им территории, соответствовавшие традиционным районам племенных расселений.
   Не менее бурные споры вызвала предложенная Фервурдом программа увеличения рождаемости среди рабочих-африканеров. (АИ) Национальная партия заявляла себя, в том числе как партия рабочих, и предложение лидера партии вызвало у делегатов съезда прилив энтузиазма. Предприниматели, впрочем, ворчали, сравнивая инициативу премьера с социализмом, но они больше опасались увеличения налогов, тем более, что им ещё предстояло вкладываться в инфраструктуру для обеспечения работы негров в вахтовом режиме. (АИ)
   Но и они понимали важность выравнивания численности населения. Тем более, что в 1947 году лидеры Объединенной партии выдвигали предложения о расширении иммиграции, с теми же целями: «Программа нашей партии заключается в том, чтобы открыть доступ в эту обширную богатую страну для всех желающих в ней поселиться. В текущем году мы выдадим 100 тысяч иммиграционных разрешений и будем поступать так ежегодно на протяжении десяти ближайших лет. В течение этого периода в Южно-Африканском Союзе сможет обосноваться миллион человек, для которых не хватает места в перенаселенной Европе. Нам необходимо изменить соотношение между белыми и неевропейцами в свою пользу… Страна достаточно богата, чтобы прокормить население в несколько раз большее, чем теперь».
   Ирония судьбы заключалась в том, что апартеид, внедряемый африканерами, отпугнул многих возможных иммигрантов, и программа поощрения иммиграции провалилась.
   Разумеется, премьер-министр не сказал ни слова ни о возможности разрешения деятельности коммунистической партии, ни о своих контактах с представителями Советского Союза. Зато он подробно остановился на необходимости искать рынки сбыта для южноафриканских товаров взамен потерянных по причине эмбарго, объявленного ООН, перечислил несколько ключевых технологий, которые признал важнейшими для выживания страны в условиях санкций, и предложил частным предпринимателям для развития этих технологий активно искать контакты за границей, «в том числе и в тех странах, сотрудничество с которыми мы до недавнего времени отрицали по политическим соображениям».
   Эта фраза премьера озадачила многих, предприниматели пытались понять, что он имел в виду. Масла в огонь подлил кто-то из делегатов, в перерыве рассказавший охотничью историю, в которой фигурировал купленный им карабин производства компании «ARMSCOR», принадлежавшей Гарри Оппенгеймеру (АИ). Охота была весьма популярна в Южной Африке, африканеры всегда были отличными стрелками, и умели ценить хорошее оружие. Были среди них и настоящие знатоки, поэтому пустая гильза от патрона 7,62х39 вызвала бурное обсуждение:
   – Чёрт меня подери, это же гильза от нового русского патрона!
   – Говорят, что таким патроном стреляет их штурмовая винтовка, но я никогда не видел его живьём...
   В ходе обсуждения выяснилось, что новый карабин ARMSCOR представлял собой модифицированный образец СКС-49, с новой, более современной анатомической пластиковой ложей и оптикой. Компания честно приобрела лицензию на его производство, как и на выпуск боеприпасов, поставки документации были осуществлены через посредников из Египта.
   Часть своих инициатив Хендрик Фервурд скрыл от электората. Так, он в рабочем порядке решил вопрос с выделением средств для университетского колледжа в Форт-Хар, для увеличения количества мест под обучение чёрных студентов-врачей и младшего медперсонала. Первоначально предполагалось привлечь как можно больше чернокожих женщин к программе обучения на медсестёр, затем выбрать из них наиболее способных и учить их на фельдшеров, акушерок, а затем, выбирая лучших, готовить из них врачей для работы в бантустанах, получающих независимость. За счёт обучения женщин из числа чёрных премьер рассчитывал постепенно снизить рождаемость в среде народов банту. (АИ)
   Для управления городским хозяйством в университете Форт-Хар начали готовить специалистов-менеджеров. Эта специальность оказалась весьма востребованной, так как полученные знания можно было применить и в собственном бизнесе. Также для будущих независимых государств начали готовить чёрных учителей для начальных и средних школ. На большее премьер-министр пока не решился.
   Все его мысли занимал проект строительства железной дороги. Он поручил одному из своих знакомых предпринимателей организовать фиктивную фирму, которой предстояло массово заказывать у местных промышленников рельсы и шпалы, якобы для последующей поставки в Родезию. Фервурд также наметил на лето переговоры с родезийским правительством, в ходе которых намеревался убедить соседей подключиться к крайне неоднозначному партнёрству. (АИ)
  
   Параллельно с установлением контактов с африканерским правительством Южной Африки, Коминтерн при технической помощи КГБ готовил долгосрочную программу поддержки чёрных националистов из АНК и ПАК, но это делалось опосредованно.
   С 1930-го года в США действовала негритянская религиозная, националистическая и расистская организация «Нация ислама». Её основателем был Уоллес Фард Мухаммед, житель Детройта. Через 4 года его на посту главаря организации сменил Элайджа Мухаммед. Из-за внутренних разногласий в организации он переехал в Чикаго, там был основан второй храм.
   Последователи «Нации ислама» верили, что Фард Мухаммед является воплощением Бога в человеческом облике, Мессией христиан и Махди мусульман в едином лице.
   «Нация ислама» привлекала в свои ряды многих известных и талантливых чёрных деятелей искусства, спорта и политики. Так, в 1955 году её членом стал музыкант и певец ртом Луис Юджин Уолкотт, более известный под принятой им в секте фамилией Фаррахан. Позже он стал лидером организации.
   Ещё одним известным политиком – функционёром «Нации Ислама» стал Малькольм Литтл, взявший в секте фамилию Икс. Он присоединился к организации во время отсидки в тюрьме, где отбывал наказание за кражу со взломом. После освобождения в 1952 г он быстро выдвинулся в число лидеров организации, проповедовал чёрный расизм и призывал к разделению американцев европейского и африканского происхождения, фактически – к введению «чёрного апартеида», насмехаясь над сторонниками движения за гражданские права чернокожих, одним из лидеров которого был Мартин Лютер Кинг.
   Из присланных документов Серову было известно, что образованная в «той» истории в 1966 году негритянская террористическая группировка «Чёрные пантеры» возникла на идеях Малькольма Икса и «Нации Ислама», а также на идеях, высказанных в книгах и статьях президента Национальной ассоциации содействия развитию цветного населения, Роберта Франклина Уильямса. В ходе подготовки операции «Эксперимент «Зеркало» через одного из идеологов алжирского Фронта Национального освобождения Франца Фанона, лечившегося в СССР от лейкемии, был установлен контакт с Малькольмом Иксом и Франклином Уильямсом. Идеи Фанона, высказанные в его книгах «Чёрная кожа, белые маски» и «Проклятьем заклеймённые», нашли отклик и понимание у Икса, став основой идеологии «Чёрных пантер».
   Непосредственную связь с «Нацией ислама» организовали через нескольких негров, завербованных в Родезии в ходе деятельности частной военной компании «Южный крест». Родезийцы хорошо говорили по-английски и знали местные африканские наречия, а также политическую ситуацию на юге Африки. Для Икса они были посланниками Фанона и Фронта национального освобождения Алжира, их контакты с Коминтерном были тщательно скрыты.
   С их помощью Малькольм Икс посетил Родезию, а затем и ЮАС, где установил тесные рабочие отношения с лидерами Африканского национального конгресса – Оливером Тамбо, Нельсоном Манделой и Уолтером Сисулу. (АИ).
   С первой же встречи они быстро нашли общий язык, как только начали обсуждать политическую ситуацию:
   – Когда нации борются за своё существование на этой земле, когда нужно отвечать на вопрос «быть или не быть», все мысли об этике и гуманизме должны быть отброшены, – заявил Мандела. – Ибо эти идеалы не существуют сами по себе где-то в воздухе, а являются продуктом человеческого воображения и исчезают, когда исчезает он. Природа ничего не знает о них. Более того, они характерны всего лишь для нескольких наций, и их ценность зависит от того, как общество относится к расовым вопросам. Идеи гуманизма и этики исчезнут.
   – Мы должны осознавать, кто наш главный враг, – подчеркнул Малькольм Икс. – Наш кровный брат нам не враг. Плоть от плоти нашей, кровь от крови нашей. Белый – наш главный враг. Его расистское общество. Вот наш главный враг. Мы сконцентрируемся на главном враге. Мы недостаточно сильны, чтобы сражаться и с ним, и друг с другом, . Мы не будем сражаться друг с другом. В чёрном сообществе не будет борьбы между чёрными. Люди будут жить в мире. Для нас вопрос общества – это вопрос цвета наших людей. А не географии и территории.
   – Революционер должен сознавать, что чёрная революция началась, не ожидая того дня, когда белый рабочий пересмотрит свои взгляды в отношении чёрных, – добавил Уолтер Сисулу. – Вопрос, стоящий перед миром, таков – возглавит ли чёрный революцию или он будет ждать, пока белый рабочий не сделает этого?
   – И что тогда важно – город или деревня? – спросил Оливер Тамбо.
   – 75 процентов чёрных в США сконцентрированы в гетто, то есть в городах, – ответил Малькольм Икс. – Вот в чём проблема. Города крайне важны.
   По тактике ведения вооружённой они нашли согласие не сразу:
   – Мы не будем подвергать опасности мирное население, – заявил Мандела. – Наш враг – государственный строй, режим апартеида и государственные структуры, на которых он держится – полиция и чиновники.
   – Своим миролюбием вы ничего не добьётесь, – возразил Икс. – В этой стране, в нашей стране, по всей Африке, по всему миру, на каждом уровне чёрные должны сражаться. Единый фронт чёрных – вот кто мы.
   – Сейчас мы ещё слабы, – покачал головой Мандела. – Наши люди не обучены. Мы вынуждены временно прибегать к помощи белых, чтобы они научили нас, как действовать, как скрываться от полиции, как делать бомбы. Мы привлекли к сотрудничеству белых южноафриканских коммунистов, они помогут нам на первом этапе.
   Когда мы научимся и станем сильнее, мы сможем эффективно атаковать полицию, уничтожать белых чиновников, но не сразу, не прямо сейчас.
   – Брат, ты не прав, – яростно возразил Малькольм Икс. – Ты сидишь у себя дома. Белые приходят к тебе домой. Они избивают тебя. Насилуют твою жену. Бьют твоих детей. Необязательно быть маньяком, чтобы сказать, что я их ненавижу.
   – Я понимаю, что вы хотите убить всех белых, – усмехнулся Мандела. – Среди наших братьев здесь тоже многие этого хотели бы.
   – Не всех, – плотоядно заявил Малькольм. – Я люблю белых женщин. Им я сохраню жизнь. Белая женщина для меня не просто женщина. Она как Богиня, символ. Моя любовь к ней религиозна и сверхъестественна. Я боготворю её. Иногда я думаю, что мои чувства к белой женщине я могу наследовать от отца и деда, и от прадеда. С самого рассвета рабства. Видимо, я унаследовал его от всех тех чёрных.
   Страсть к белой женщине как рак, пожирающий моё сердце и мозг. Это во мне так глубоко, что я даже не пытаюсь это изжить. Я бы одну белую не променял на десять чёрных. В белой женщине есть мягкость. Нечто изящное и мягкое внутри. А чёрная как будто вся из железа, твёрдая и упрямая. Она не мягкая и покорная, как белая. Нет ничего более красивого, чем волосы белой женщины, развевающиеся на ветру. В своих снах, я часто вижу белых женщин, прыгающих через ограду, как невинные агнцы. И при прыжках их волосы развеваются на ветру так, что способны усмирить даже жеребцов из Паломино.
   (использованы цитаты из фильма Sympathy for the Devil. One Plus One 1968)
   – Нет, брат Малькольм. Пока мы слабы, мы должны избегать человеческих жертв, – твёрдо заявил Мандела. – На первом этапе мы будем взрывать правительственные учреждения, но взрывать по ночам, когда в них никого нет, чтобы у расистского белого правительства не было причины объявить нас убийцами и казнить наших бойцов, которые неминуемо будут попадать в руки полиции. Войны без потерь не бывает, но мы должны минимизировать эти потери.
   (Реальная тактика АНК в начале боевых действий в 1961 г)
   Боевую организацию АНК назвали «Умконто ве сизве» – «Копьё нации». Икс и Мандела без особого труда договорились о совместном обучении боевиков для обеих организаций – АНК и «Нации ислама», а также совместном проведении боевых операций против «белых расистов» в ЮАР и Родезии. Для боевиков «Нации ислама» эти боевые вылазки должны были стать учёбой в условиях, максимально приближенных к боевым. Полученные навыки они должны были впоследствии применять на территории США. В качестве ответной услуги Малькольм Икс взялся организовать сбор средств и закупку в США оружия для «чёрных братьев» из АНК.
   Икс не делал тайны из контактов «Нации ислама» с АНК, благодаря этому Серову удалось «перевести стрелки» в части поддержки АНК Коминтерном, сделав публичным спонсором и вдохновителем АНК именно американскую «Нацию ислама». Вскоре после создания в ЮАС боевой организации «Умконто ве сизве» Малькольм Икс, воодушевлённый «борьбой африканских братьев против апартеида», объявил о создании боевого крыла «Нации ислама», под названием «Чёрные пантеры» (АИ, в реальной истории создана в 1966 году последователями Икса и Уильямса Хьюи Перси Ньютоном и Бобби Силом)
   Замыслом Серова было создание «Чёрного Интернационала», нацеленного в итоге на перенос военных действий на территорию Соединённых Штатов.
   – И этих зверей ты собираешься натравить на мирное население ЮАС и США? – в ужасе спросил Хрущёв, прочитав расшифрованную и переведённую на русский стенограмму записи разговора лидеров АНК и «Нации ислама».
   – «Либо диктатура помещиков и капиталистов, либо диктатура рабочего класса. Середины нет. О середине мечтают попусту барчата, интеллигентики, господчики, плохо учившиеся по плохим книжкам. Нигде в мире середины нет. Либо диктатура буржуазии, прикрытая пышными эсеровскими и меньшевистскими фразами о народовластии, учредилке, свободах, либо диктатура пролетариата», – процитировал ленинские слова Серов.
   – Где ты там увидел пролетариат? – буркнул Никита Сергеевич. – Эти чёрные расисты? Это не пролетариат, это – стая бешеных собак.
   – Конечно. И эта стая как раз подходит, чтобы не давать западной цивилизации расслабиться. Это – «пятая колонна» в тылу Америки. Южная Африка не важна, она всего лишь полигон.
   Пусть пока тренируются на кошках, в смысле – на южноафриканской полиции, – объяснил свой замысел Хрущёву Иван Александрович. – К началу операции «Эксперимент «Зеркало» боевики «Чёрных пантер» должны стать настоящими, тренированными бойцами, а не чёрными бандитами из подворотни в Бронксе или Бруклине. Сейчас их, вместе с боевиками АНК, тренируют наёмники из «Южного Креста», в основном – родезийские негры, прошедшие обучение у наших спецназовцев. Пока тренируются на тайных базах на территории Конго, в джунглях провинции Катанга, там недалеко.
   В Конго сейчас ситуация, близкая к хаосу, в преддверии объявления независимости бельгийская администрация сворачивает своё присутствие и уматывает, страна постепенно скатывается в анархию. Катанга уже близка к отделению от Конго. Боевиков там сейчас никто не побеспокоит.
   Сначала «Чёрные пантеры» вместе с «Умконто ве сизве» будут нападать на южноафриканскую полицию – и сами потренируются, и африканеров будут держать в тонусе, чтобы не расслаблялись. Нам выгодно постоянно запугивать белое население ЮАС нападениями чёрных расистов, но так, чтобы с коммунизмом у них эти нападения не ассоциировались. Для этого мы и свели АНК с «Нацией ислама», а заодно и растрезвонили на весь мир, что бандитов из «Умконто ве сизве» поддерживают и финансируют американцы, а вовсе не Советский Союз. Для этого мы опосредованно снабжаем их деньгами и оружием, а заодно подводим инструкторов из наёмников для Ку-Клукс-Клана и тому подобных организаций. Понятно, всё делается так, чтобы они и в страшном сне не могли заподозрить, что это всё от русских коммунистов. Для них это – помощь от единомышленников в Европе и ЮАС, и от беглых фашистов из Южной Америки.
   Нашей целью должен быть экспорт чёрного расизма и террора из Южной Африки в США. Необходимо перенести военные действия на Американский континент – слишком долго американцы жили в мире и спокойствии. Заодно, может быть, удастся избежать установления диктатуры политкорректности и толерастии, и в США, и в Европе. Трудно, знаешь ли, быть политкорректным к бандитам, которые терроризируют население на улицах. Возможно, удастся оттянуть процесс предоставления неграм в США гражданских прав – это тоже сыграет нам на руку.
   Никита Сергеевич не скрывал своих сомнений:
   – Думаешь, получится? Все-таки, у США мощнейшая армия, национальная гвардия, раскатают они твоих негров танками в тонкий блин...
   – Не всё так просто, – усмехнулся Серов. – Раскатать танками можно толпу. Малые, хорошо обученные, тщательно законспирированные группы профессионалов танками не раскатаешь. Америку невозможно победить военным путём, так же как американцы не смогли победить военным путём Советский Союз. Страну такого масштаба можно только взорвать изнутри.
   Мы попытаемся устроить там гражданскую войну, столкнув между собой разные этнические группы. Негры из «Чёрных пантер» послужат лишь запалом, а когда поднимутся ещё и латиносы... Да при той насыщенности оружием, которая наличествует в США...
   В идеале было бы неплохо выйти на уровень Гражданской войны между Севером и Югом, но при современном уровне подготовки и боевого оснащения. В этом случае возможен даже распад США на несколько отдельных государств. Сепаратистские тенденции там, кстати, вполне себе имеются, например, Техас не единожды заявлял о намерении отделиться от США. Мы все эти возможности учитываем и тщательно прорабатываем. Чем дольше и чем с большим ожесточением продлится эта гражданская война, тем сильнее окажутся ослаблены Соединённые Штаты.
   – Допустим... – нехотя, с сомнением, согласился Хрущёв. – Что у нас по другим странам Африки?
   – Главная наша забота сейчас – Бельгийское Конго, – ответил Серов. – В конце июня колония получит независимость, и тогда там закрутится... Ситуацию в Бельгийском Конго на самотёк пускать нельзя, там придётся менять историю сразу, и кардинально, не допуская бельгийской интервенции. Причём открытое вмешательство СССР крайне нежелательно.
   – Ну, и как ты планируешь из этой ситуации вывернуться? – скептически спросил Никита Сергеевич.
   – Спокойно. У нас всё схвачено, – ответил Иван Александрович. – Мы с Ивашутиным уже всё согласовали, ход событий нам известен, все основные фигуры под контролем. Ты не забывай, что Бельгийское Конго, и, в частности, мятежная Катанга, граничит с Родезией. В Родезии базируется «Южный Крест», и на территории Катанги, в джунглях, расположены наши тренировочные базы.
   – А как же бельгийский контингент в Катанге? – спросил Хрущёв. – Там же, насколько я помню, 6 тысяч бельгийских солдат?
   – С бельгийцами у наёмников сложились вполне дружественные и деловые отношения, – заверил Серов. – Бельгийцы и не подозревают, что наёмники действуют в интересах СССР. Собственно, и сами наёмники далеко не все в курсе. Само собой, те, кто не в курсе, в случае чего, пойдут в бой первыми и будут ликвидированы нашим спецназом.
   В Леопольдвилле и других ключевых городах колонии у нас имеются свои резиденты и агентурная сеть из местных жителей и бельгийцев, в основном – левых убеждений. Весь план я тебе раскрывать не буду, но в общем и целом задача состоит в том, чтобы не допустить громких событий и заявлений, из-за которых в Конго всё и началось.
   Действовать будем скрытно, без шума и пыли. Опыт предыдущих операций и анализ, проведённый НИИ прогнозирования по доступной информации из присланных документов, показывает, что там, где дело обходится без криков, шума, саморекламы, и с минимумом стрельбы, шансов на успех много больше.
   – М-да? И как ты собираешься заткнуть этого горлопана Лумумбу? – спросил Никита Сергеевич.
   – Лучше тебе не знать подробностей, – усмехнулся Серов. – Для пользы дела. Ляпнешь ещё где-нибудь, неосторожно. Там не в одном Лумумбе дело, там вообще политический ландшафт зачищать придётся.
   – А преемника для Лумумбы подготовили?
   – Конечно. Антуан Гизенга. Политик более умеренных взглядов, в отличие от Лумумбы, он хотя бы не станет орать на каждом углу, что отомстит всем белым. Ведь из-за этого там, в основном, всё и началось. Да ещё из-за некомпетентности Эмиля Янсенса, бельгийского командующего местной жандармерией, который не озаботился своевременно подготовить чёрный офицерский состав для своих подчинённых, из-за чего в полиции и начался бунт.
   – А сейчас что изменится? – спросил Хрущёв.
   – Многое. Хотя бы то, что Янсенса мы сумели убедить, и сейчас его люди, совместно с наёмниками из «Южного Креста», готовят командиров для полицейских подразделений из местных жандармов.
   – Допустим...
   – С первых дней независимости процесс будет идти под нашим контролем, – заверил Серов.
   – Ну... вижу, вы там неплохо подготовились. Что с Французским Конго?
   – Там сейчас у власти утвердился бывший мэр Браззавилля, премьер-министр, аббат Фюльбер Юлу, ярый антикоммунист, – ответил Иван Александрович. – Независимость объявят, вероятнее всего, в августе, и Юлу, скорее всего, станет президентом. Дадим ему немного времени, чтобы зарекомендовать себя. Он уже начал разводить махровую коррупцию. Затем мы заменим его нашим подготовленным левым кандидатом. Например – Альфонсом Массамба-Деба. Альфонс – это не его профессия, это его так зовут, – пошутил Серов. – Он как раз подходит на роль лидера переходного правительства, но держать его у власти долго мы не будем. Ему на замену у нас там целая обойма приготовлена. Анж Диавара, его скоро буду называть конголезским Че, Проспер Мантумба-Мполла, Жан-Пьер Олуна, Жан-Батист Икопо, Жан-Клод Бакеколо, Пьер Эбунди – все эти товарищи вполне идейные, популярные, и, что самое главное, единственные в конголезской политике, кто не пытаются поднять какое-то племя за счёт других, а выступают за уход от всей этой родоплеменных обычаев и практики трайбализма.
   – Большой социалистической риторики, опять же, мы нашим кандидатам разводить не рекомендовали, они будут действовать по принципу: «А Васька слушает, да ест». То есть, поначалу никаких заявлений о социалистическом пути развития, никакой национализации собственности французских компаний, делаем ставку на постепенное введение элементов социализма и мягкое выдавливание крупного капитала из страны. С Францией у нас отношения достаточно неплохие, и портить их из-за какой-то африканской колонии нам не резон. К тому же нам нужна территория со стабильным политическим режимом, на которую мы сможем базироваться в наших действиях в Бельгийском Конго.
   Когда Массамба-Деба обожрётся властью и начнёт чудить, мы его, опять-таки без шума, заменим кем-нибудь из подготовленных Коминтерном товарищей.
   – Неплохо, – одобрил Никита Сергеевич. – Что с Руандой?
   – Там – хуже, – Серов помрачнел. – 1 ноября прошлого года (1959) радикалы из племени тутси напали на заместителя вождя племени хуту, Доминика Мбоньюмутву. Он остался жив, но по стране разнеслись слухи, что Мбоньюмутва погиб, и хуту начали резать тутси.
   – Предотвратить это нельзя было?
   – Там слишком велико межплеменное напряжение, – ответил Иван Александрович. – Не этот, так другой подобный эпизод взорвал бы ситуацию. В середине этого года в колонии Руанда-Урунди пройдут муниципальные выборы, после чего бельгийцы объявят её республикой и разделят на две части – собственно Руанду и Бурунди. Далее мы постараемся развести враждующие стороны, сосредоточив племя хуту в Руанде, а племя тутси – в Бурунди. Насколько у нас это получится – время покажет.
   Там есть один относительно адекватный негр, принц Луи Рвагасоре, сын местного царька. Он всю жизнь активно выступал за единство обеих племён в рамках единого государства, но в «той» истории через две недели после объявления независимости, 13 октября 1961 года, его убили оппозиционеры. Кто убил, когда и в каком месте, нам известно, кто заказал – тоже выясним. Постараемся его уберечь. В этой идиотской стране, боюсь, будет не до социализма, там придётся постоянно растаскивать местных людоедов, чтобы они друг друга не резали. Как это организовать, так, чтобы подешевле, пока думаем.
   – Понял, – проворчал Хрущёв. – Работайте дальше.
  
  
   #Обновление 26.09.2016
  

9. Набор высоты.

  
  К оглавлению
  
   Обновление авиапарка советской гражданской авиации потребовало и модернизации аэропортов. В стране на тот момент было совсем мало аэропортов, способных принимать лайнеры последнего поколения. Даже в киевском аэропорту Жуляны, в столице второй по значению союзной республики, не было бетонной взлётно-посадочной полосы. Именно поэтому такое большое значение придавалось самолёту Ан-10, способному работать с грунтовых полос.
   26 мая 1957 года вышло постановление Совета министров СССР «О мероприятиях по обеспечению эксплуатации реактивных и турбовинтовых самолётов на линиях ГВФ». Аналогичное постановление было издано и Советом министров Украинской ССР от 23 июня 1957 года. (В реальной истории оба постановления были приняты в 1958 г, в те же даты). С принятия этих документов началась широкомасштабная программа модернизации аэропортов по всей стране. Модернизация аэропортов таких крупных украинских городов, как Луганска (в 1970-1990гг. Ворошиловграда), Киева (Жуляны), Харькова, Львова, Сталино (в РИ с 1961г. – Донецка), Днепропетровска, должна была обеспечить приём, обслуживание и выпуск самолётов нового класса, Ан-10 и Ил-18. Аэропорты городов Киева, Одессы, Кишинёва должны были быть готовы к эксплуатации самолётов Ту-104. (Реальная история)
   Готовясь к началу эксплуатации дальнего лайнера Ту-114, требовавшего для безопасной эксплуатации бетонных полос размером 3500х80 метров, начали также модернизацию северных, сибирских и дальневосточных аэропортов – Мурманска, Воркуты, Норильска, Игарки, Магадана, Анадыря, Владивостока, Комсомольска-на-Амуре, Хабаровска, Иркутска, Алма-Аты и других, куда Ту-114 должен был начать летать в первую очередь. Флагман «Аэрофлота» должен был связать воедино самые дальние уголки огромной страны. Под те же требования перестраивались и аэропорты назначения – Симферополя, Сочи (Адлер), Минеральных Вод, Анапы, Майкопа и других курортных городов. (АИ)
   Аналогичные мероприятия проводились в аэропортах стран ВЭС, прежде всего – Китая, Индии, Индонезии, Югославии, Болгарии, Египта и Сирии. В ожидании большого притока туристов из СССР и стран восточной Европы Греция также модернизировала под приём Ту-114 аэропорты в Афинах, Салониках и Константинополе. (АИ)
   В Москве с 1954 г строился новый аэропорт Домодедово. Ввод объекта в строй был намечен на 1962-й год, но международный аэропорт Внуково и аэропорт местных авиалиний Быко