Симонов Сергей: другие произведения.

Цвет сверхдержавы - красный 6 Дотянуться до звёзд. часть 1 (гл.13-...)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

  • Аннотация:
    Файл книги по просьбе читателей разделён на два меньших файла.



Начало книги 06 Дотянуться до звёзд Часть 1 гл. 01-12 http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/06.shtml

  

Цвет сверхдержавы – красный

  
Книга 6
  

Дотянуться до звёзд

  
Часть 1 гл. 13-...
  
  
13.
14.
15. Машина для Гагарина.
16.
17.
18.
  
   Ссылка на последнее обновление 18.02.2018
  
  
   #Обновление 24.12.2017
  

13. .

  
  К оглавлению
  
  
   Несколько успешных кинопроектов, осуществлённых в 1957-1959 годах, показали руководству страны перспективность этого направления. Но все понимали, что отдельными фильмами трудно добиться серьёзного воздействия на общество, как внутри страны, так и за рубежом.
   Инициатором нового начинания стали идеологический отдел ЦК КПСС и секретарь ЦК по идеологии Дмитрий Трофимович Шепилов (АИ). Вскоре после встречи Первого секретаря с руководителями Гостелерадио и телевидения, на очередном еженедельном заседании Президиума ЦК в 1959-м Шепилов выступил с предложением:
   – Товарищи, мы должны кардинальным образом реформировать наш кинематограф, решительно поставив его достижения на службу советскому народу. Посмотрите на Америку, на Голливуд. У капиталистов кино – это мощнейшая индустрия, выпускающая по несколько десятков фильмов в год. Не все они выходят одинаково удачными, но сами объёмы впечатляют. То же самое – в Индии. Казалось бы, страна бедная, намного беднее не только США, но и СССР. Но количество снимаемых фильмов превосходит все наши киностудии в несколько раз.
   У нас за 1959 год всеми студиями снято около 70 фильмов, но зрители с интересом смотрят из них от силы 10-15, остальные приходится возить по деревням на выездные сеансы, чтобы их хоть кто-нибудь посмотрел. Телевидение по вечерам показывает лучшие фильмы прошлых лет и индийские фильмы, озвученные на студии «СовИндФильм» (АИ, см. гл. 03-13). Новых фильмов выходит откровенно мало, а тех, которые хотелось бы посмотреть – ещё меньше.
   – М-да, такими темпами мы ничего путного не добьёмся, – согласился Хрущёв.
   – А надо ли нам устраивать такой же киноконвейер, как в Индии и США? – спросил Сабуров. – Может, лучше снимать меньше фильмов, но больше хороших?
   – Шедевров не бывает много, «конвейер шедевров» – это чепуха, – заметил Байбаков. – Чисто статистически из всех снимаемых фильмов за год в любом случае шедеврами будут один или два, удачными – процентов 10, остальное – обычная проходная продукция.
   – Товарищи, в году 365 дней. В среднем 104 из них выходные, не считая праздников. Человек приходит с работы, включает телевизор, ему надо отвлечься, отдохнуть, восстановить силы, что-то посмотреть, – пояснил свою позицию Шепилов. – Чем мы будем заполнять сетку телевещания? Что показывать в кинотеатрах? Почему у нас в кинотеатрах каждый фильм идёт по несколько недель? Да потому, что показывать нечего!
   – Ещё недавно один и тот же фильм во всех кинотеатрах по несколько месяцев подряд показывали, – напомнил Косыгин. – Всё же подвижки имеются, и немалые.
   – Да, ситуация заметно улучшилась, – согласился Шепилов, – но этого всё же недостаточно. Если заняться нечем, люди от безделья начинают делать глупости, пьянствовать, хулиганить. Мы должны предоставить им возможности для нормального отдыха, для этого мы, собственно, телевидение создавали.
   И, само собой, фильмы должны обеспечивать правильное идеологическое воздействие. Обеспечивать ненавязчиво, не просто долбить лозунгами в мозг, мы ведь сейчас не с неграмотными работаем. Действовать надо тоньше. Часто бывает, что люди безотчётно отождествляют себя с любимыми персонажами фильмов. Показывая «правильную картинку», можно постепенно, исподволь, формировать общепринятые правила поведения.
   Возьмите как пример США – у них не на ровном месте появился так называемый «кодекс Хейса» – список того, что можно и нельзя показывать зрителю. Например, нельзя показывать священника в роли отрицательного персонажа, фильм с таким персонажем просто не станут снимать или не выпустят в прокат. Если показываем семью – должны быть показаны определённые стандарты, например, не менее трёх детей, соответствующие жилищные условия. Такая «картинка» будет формировать у населения очень важный образ «правильной семьи». Если показываем отрицательного персонажа – он должен быть определённо отрицательным, ни в коем случае не харизматичным, не вызывающим симпатию, желание подражать или сопереживание. У капиталистов в плане идеологии всё продумано не хуже, чем у нас. Почему мы должны этот опыт игнорировать?
   – Второе, о чём хотелось бы сказать, – продолжил Шепилов, вовремя подхватив идею, высказанную Хрущёвым на совещании с руководством Гостелерадио (АИ, см. гл. 04-10) – фактор международного сотрудничества. Наша промышленность за прошедшие всего каких-то пять лет прекрасно научилась сотрудничать с заводами и фабриками союзных и просто дружественных нам государств, и социалистических, и даже капиталистических, вроде Индии, Индонезии, а сейчас уже и Франции. А почему министерство культуры в этом отношении недостаточно активно работает?
   Возьмите, к примеру, Индию. Мы с ними организовали совместную киностудию, но её мощностей и бюджета хватает, в основном, на озвучку наших фильмов для Индии и индийских – для СССР. Совместных проектов, где снимались бы и наши и индийские актёры, до обидного мало.
   – Ну, и фильмы у них, прямо скажем, попроще, чем у нас, – усмехнулся Первухин. – Спели, сплясали, подрались, побегали, любовь-морковь – вот тебе и фильм. Этакую муть и у нас снимают вовсю. Такую «жвачку» для зрителей можно штамповать по несколько десятков фильмов в год, но и результат проката будет соответствующий.
   – Почему мы сотрудничаем только с «Болливудом»? – спросил Шепилов. – В ГДР достаточно сильная киностудия DEFA, в Югославии хорошие военные фильмы про партизан снимают – киношкола у них неплохая, даже нашим режиссёрам будет чему поучиться, к тому же в Югославии роскошная природа для съёмок, горы, и в то же время всё рядом, не надо далеко ездить, не как у нас на Кавказе или в Средней Азии. Товарищ Тито сейчас планирует расширение югославской киноиндустрии, надо бы и нам в этот процесс влезть.
   – А и влезем! – тут же решил Первый секретарь. – При первой возможности предложу Тито и Ульбрихту начать совместный проект, а вообще надо развивать полноценное сотрудничество между киностудиями.
   Хрущёв на Президиуме не стал упоминать ещё об одном важном аспекте сотрудничества с индийским Болливудом, который раскручивал с помощью Коминтерна Серов. Это была целенаправленная политическая подготовка молодых индийских актёров, проводимая в рамках обучения актёрскому мастерству. Серов, предлагая этот план, объяснил:
   – Киноактёры в Индии часто становятся невероятно популярными, и могут в нужный момент очень сильно повлиять на настроения народа. По данным в «электронной энциклопедии», многие из них, в том числе – женщины, после окончания и даже в ходе актёрской карьеры становятся популярными политиками, практически всегда имеющими поддержку избирателей.
   (Например https://ru.wikipedia.org/wiki/Хема_Малини, или https://ru.wikipedia.org/wiki/Виджаянтимала)
   Если мы правильно подготовим достаточное количество начинающих талантливых актёров, это будут наши агенты влияния в индийской политике. Чем больше индийских актёров станут членами компартии, тем больше людей проголосуют на выборах за КПИ.
   Подготовку актёров организовали в нескольких учебных заведениях во всех штатах Индии, чтобы обеспечить всем гражданам равные возможности. Организацию процесса с самого начала курировала компартия Индии, через Коминтерн были наняты преподаватели, в основном из СССР и других соцстран. (АИ)
   – Никита Сергеич, а почему бы не организовать постоянно работающую совместную киностудию? – предложила Фурцева. – Расположить её в той же Югославии, например?
   – Потому что она тут же превратится в богемный курорт за счёт государства, – фыркнул Косыгин. – Нет, товарищи, нужно сделать не совместную киностудию, а несколько существующих киностудий, наших, и из соцстран, объединить в большой киноконцерн с координированным руководством, жёстким государственным контролем и разумным планированием. Тогда это будет не кормушка для бездельников от кинематографа, а эффективное предприятие.
   И ещё, кстати, давно хотел предложить. У нас писатели пишут, понимаете, какие-то книги. Режиссёры снимают фильмы. У кого-то получается удачно, интересно. У другого – получается нудная тягомотина, люди на такие фильмы не идут, книги не покупают. Но эти книги всё равно печатаются, немалыми тиражами, фильмы по телевидению крутят. А ведь на них народные деньги потрачены! Эфирное время тоже, знаете ли, немалых денег стоит.
   Предлагаю для начала в каждой области перевести часть типографий на печать книг по заказам граждан. Понятно, что напечатать книгу – удовольствие недешёвое, поэтому организовать работу можно так: типография публикует в газетах свою рекламу, список книг, которые может напечатать, почтовый адрес, номер телефона. Подаёт заявку на бумагу, краску, исходя из производственных мощностей и полной загрузки в течение года, сообщает сведения в Госплан. Собирает заказы с населения по телефону.. Как только набирается количество желающих на печать значимого тиража, книгу набирают и печатают, а затем рассылают почтой всем заказчикам. Либо самовывозом, но обязательно по предзаказу.
   В конце года смотрим, какие книги заказывали, составляем и публикуем рейтинг авторов, выплачиваем им авторские вознаграждения. Как нечто подобное с фильмами организовать – ещё подумаем. Смысл в том, что такая система выгодна всем – и авторам хороших книг – их будут чаще заказывать, соответственно – больше будут авторские вознаграждения, и читателям – у них будет больше интересных книг, они будут более доступны, и типографиям. Через некоторое время авторам придётся перестроиться, если они хотят, чтобы их книги покупали и читали. Притом, заметьте, конопляная целлюлоза – сырьё недорогое, ресурс возобновляемый, а государству будет очень даже выгодно, продажи книг вырастут, интеллектуальный уровень населения повысится.
   Само собой, худсоветы никуда не денутся, новые книги и фильмы должны проходить экспертизу, чтобы авторы-конъюнктурщики не скармливали народу всякую муть, уловив, так сказать, «новые веяния». Низкопробное чтиво будем отсекать на начальном этапе.
   Предложения Шепилова и Косыгина были приняты. В каждой области СССР были выделены типографии, начавшие работу по предзаказам населения. Поначалу все были довольны, но в конце 1961 года газета «Известия» опубликовала «Рейтинг читательских предпочтений». И грянул гром...
   Первые места в рейтинге предсказуемо заняли Аркадий и Борис Стругацкие, Георгий Мартынов, Александр Казанцев, Анатолий Днепров, и ещё несколько писателей-фантастов. Из зарубежных авторов, печатавшихся в СССР, на первом месте предсказуемо оказались Роберт Хайнлайн (АИ, в реальной истории Хайнлайна в СССР почти не печатали) и Станислав Лем.
   Неплохие позиции в рейтинге заняли авторы приключенческой и детективной литературы – Василий Ардаматский, Лев Овалов, и умерший в 1960 г Георгий Брянцев. В хвосте рейтинга оказались бесталанные политические конъюнктурщики и «почвенники», интерес к которым, на фоне научно-технических успехов упал «ниже плинтуса».
   В Союзе писателей началась паника. Авторы «из конца рейтинга» написали открытое письмо в «Известия», выступили с обращением к ЦК КПСС, требуя «прекратить потакать низменным инстинктам, действовать в угоду сиюминутным увлечениям масс», и т. п. Понятно, что на самом деле их беспокоило собственное благополучие – Иван Александрович Серов распустил слух, что писателей, оказавшихся в конце рейтинга, будут выселять с государственных дач в Переделкине.
   Хрущёв отреагировал сразу: в интервью корреспондентам нескольких газет он очень просто объяснил ситуацию:
   – Мы, в духе времени, предоставили народу решать самому, что он хочет читать. Граждане Советского Союза, как видите, проголосовали рублём – это самый объективный способ голосования. Печать книг по предзаказам ЦК КПСС считает одним из наиболее эффективных решений за последнее время. Эта практика будет обязательно продолжена. Тем авторам, кто оказался невостребован, могу лишь посоветовать писать лучше и интереснее, тогда их и читать будут больше.
  
   К объединению «СовИндФильм» (АИ, см. гл. 03-13), в которое уже входили «Мосфильм», «Леннаучфильм», и несколько ведущих студий индийского «Болливуда», присоединились восточногерманская DEFA, югославская AVALA Film, а также «Ленфильм», студия им. Довженко и «Одесская киностудия», образовав международный концерн Interfilm. (АИ).
   Концерн занялся реализацией совместных проектов с участием сценаристов, режиссёров и актёров из стран ВЭС, и отдельных приглашённых участников со всего мира. Дирекция концерна располагалась в Белграде, а съёмки организовывали по всему содружеству. Особое внимание уделялось улучшению качества кинопродукции, как чисто технического, так и качества сценариев и режиссуры. Сценарии для совместных проектов отбирали по конкурсу, а затем несколько сценаристов, предложивших лучшие варианты, вместе работали над окончательным сценарием. Режиссёров тоже выбирали по конкурсу.
   Особое внимание уделили подбору художников-постановщиков. Возможно, это не вполне очевидно, но в создании фильма или мультфильма роль художника очень велика. Именно художник визуализирует сценарий и все смутно выраженные «хотелки» режиссёра, рисуя сотни эскизов главных персонажей, их костюмы, различные предметы и технические средства, декорации, примерные эскизы сцен, по которым подбираются пейзажи для съёмок, предварительные раскадровки для каждого эпизода.
   Часто бывает, что человек, как собака, «всё понимает, но сказать не может», и именно художник по описаниям в сценарии, по словам режиссёра, а то и по отдельным намёкам облекает все «ужасы подсознания» режиссёра и сценариста в зримые образы.
   Художник рисует до тех пор, пока сценарист, режиссёр и оператор не скажут: «Во! Вот так это и должно выглядеть!». Если художник талантливый, это уже немалая часть успеха будущего фильма. Очень много на этом этапе решает качество и подробность проработки эскизов. Как только Клушанцев смог это объяснить Хрущёву, Никита Сергеевич тут же предложил подыскивать талантливых художников через Коминтерн, в том числе – в Китае, Японии, Вьетнаме, Таиланде, Индии и других странах Азии.
   – У них тщательность проработки деталей – в национальном характере, – пояснил свою мысль Первый секретарь. – Они могут нарисовать так подробно, как никто другой не нарисует.
   Фильмы снимали на самую разную тематику. Было снято немало совместных фильмов о войне, для чего по всем странам ВЭС провели настоящую инвентаризацию и сбор уцелевшей военной техники. Из Сирии и Ирана привезли Pz-IV, в Финляндии выменяли на водку утонувшие в болоте Т-26 и Т-28, в ГДР восстановили трофейный линейный крейсер «Гебен», переданный «на родину» после событий сентября 1958 г (АИ, см. гл. 03-10).
   По всем речным и морским пароходствам был предпринят поиск и восстановление исторических судов. Разыскать и спасти для потомков удалось довольно много. Из наиболее интересных образцов были отреставрированы гидроавиатранспорт «Орлица», сохранившийся под названием «Совет», крейсер «Аврора», который восстановили полностью, до ходового состояния, несколько речных колёсных пароходов постройки начала века или более поздних, при том, что колёсные пароходы проекта 737 ещё строились до 1959 года.
   Про «Аврору» Никита Сергеевич дал предельно ясное распоряжение:
   – Крейсер надо восстановить до такого состояния, чтобы, когда потребуется, мог дойти до Америки, войти в Потомак и дать сигнал на штурм Белого Дома.
   Было также принято принципиальное решение о присвоении статуса музеев линкорам «Октябрьская революция», «Новороссийск» и «Севастополь» (до 1943 г – «Парижская коммуна»), а также ледоколу «Ермак» после их списания, но пока эти заслуженные корабли ещё продолжали нести службу.
  
   В 1959 году режиссёры Михаил Карюков и Александр Козырь на студии имени Довженко начали работу над фильмом «Небо зовёт», по сценарию Евгения Помещикова и Алексея Сазонова. Когда министр культуры Николай Александрович Михайлов доложил о начале съёмок председателю Совета министров Косыгину, Алексей Николаевич позвонил на студию «Леннаучфильм» и попросил Клушанцева помочь создателям фильма:
   – Космические полёты у нас, я полагаю, состоятся уже скоро. Чтобы фильм после своего выхода в скором времени не потерял актуальность, вы, Павел Владимирович, не могли бы проконсультировать Карюкова и сценаристов. А то они, всё-таки, не профессионалы, такого понапишут...
   Клушанцев, разумеется, дал согласие. Карюков, Козырь, Помещиков и Сазонов получили команду проконсультироваться с ним непосредственно от министра культуры, и возразить тоже не могли, а Карюков, только что работавший с Клушанцевым над фильмом «Страна багровых туч» (АИ, см. гл. 03-13), уже имел возможность оценить профессионализм «ленинградского волшебника».
   Сценарий Помещикова и Сазонова в целом был неплох, интрига фильма базировалась на мысли о бесполезности соперничества за первенство в космосе, но вот отдельные технические детали привели мастера в ужас. Павел Владимирович, осмотрел строящиеся для фильма модели и декорации, прочитал сценарий, и мягко, вежливо, но беспощадно раскритиковал его «космическую» часть. Режиссёр Александр Козырь после такого разгрома категорически отказался участвовать в съёмках:
   – Да кем этот документалист себя возомнил?! Люди в космос ещё не летали – откуда ему знать, что да как будет на орбитальной станции, в марсианской ракете или на астероиде? Короче, Михаил Фёдорович, или мы снимаем фильм с вами, или вы снимаете фильм с этим вашим Клушанцевым.
   – Хорошо, сниму фильм с Клушанцевым, – тут же согласился Карюков.
   Павел Владимирович, просмотрев отснятый материал, одобрил сцены, снятые «на Земле», «в конструкторском бюро», хотя рекомендовал заменить модели в «демонстрационном зале КБ» более реалистичными.
   – Да где ж мы их возьмём? – удивился Михаил Фёдорович.
   – А мы эту сцену на заводе № 88 снимем, – предложил Клушанцев.
   Пока Карюков искал под ногами отвалившуюся от удивления челюсть, Павел Владимирович позвонил Тихонравову, и надо было случиться удачному совпадению – в этот момент в отделе у Тихонравова оказался Королёв. Михаил Клавдиевич попросил было Клушанцева:
   – Павел Владимирович, перезвоните попозже, у меня тут начальство...
   Но Сергей Павлович, услышав знакомое имя и отчество, спросил:
   – Кто там, Михаил Клавдиевич?
   – Клушанцев, с «Леннаучфильма».
   – Стоп! Павел Владимирович зря беспокоить не станет. Дай-ка мне трубочку. Слушаю, Королёв!
   Выслушав просьбу, Сергей Павлович ответил:
   – Это надо с секретчиками согласовать, но, думаю, уже летающие спутники заснять проблем не будет, их же в Брюссель возили. С остальными экспонатами будет видно. Поговорю с товарищем Серовым и свяжусь с вами сам.
   Через Королёва и Серова, о съёмках фильма было доложено Никите Сергеевичу. Понятно, что Первый секретарь не помнил о каждом фильме, снимающемся в стране. Хрущёв затребовал краткий вариант сценария, для ознакомления, прочитал, поразмыслил, и дал разрешение на съёмки, распорядившись отобрать возможные экспонаты с учётом их секретности. С этого момента он держал работу над фильмом у себя на контроле. Вызвав министра Михайлова и секретаря ЦК Фурцеву, Никита Сергеевич при них позвонил Клушанцеву, и распорядился:
   – Павел Владимирович, я уже всех предупредил, чтобы с фильмом вам помогали. Сроки пусть вас особо не беспокоят, но снять фильм надо хорошо, реалистично. Идея в сценарий заложена плодотворная, но ей требуется соответствующее оформление. В начале 1961 года в США сменится администрация, поэтому я предлагаю выход фильма на экраны немного отложить. Как говорится, хороша ложка к обеду. Пусть даже фильм полгода или чуть больше полежит на полке, но если он будет показан в нужный момент, эффект будет больше.
   Первый секретарь рассказал свою задумку Королёву, и попросил помочь Клушанцеву со съёмками. Сергей Павлович, разумеется, не был в восторге, но обещал кое-чем посодействовать:
   – Не ко времени мне это, работы много... Помогу, конечно, чем смогу.
   – Работы у вас всегда будет много, – ответил Хрущёв. – Но популяризация наших космических достижений – дело не менее важное.
   Королёв вынужден был с ним согласиться. Хрущёв не единожды приводил ему в пример сотрудничество Вернера фон Брауна с Уолтом Диснеем, с целью пропаганды космических полётов.
   – Гм... – Сергей Павлович слегка задумался. – Есть у меня одна идея, Никита Сергеич, но выход фильма придётся задержать до лета 1961 года.
   – Так это даже лучше может оказаться! – одобрил Первый секретарь. – А что вы хотите предложить?
   Выслушав предложения Королёва, Никита Сергеевич в первый момент потерял дар речи.
   – Мощно... Но подготовки потребует большой.
   – Так мы чего добиваемся – реализма, или абы что в кадре показать?
   – А разве у Челомея с Тихонравовым уже такая степень готовности аппаратов?
   – Сейчас – нет, но к 1961 году – будет. А до того пусть правят сценарий, снимают сцены на моделях, на Земле, на киношной «орбитальной станции», которую, кстати, ещё построить предстоит, – напомнил Сергей Павлович. – Зато потом эти декорации можно будет использовать неоднократно, и для съёмок, и для серьёзного дела. Эксперимент мы планируем на 1962-63 годы, фильм к тому времени будет снят, и основной объект можно будет переоборудовать для нашей работы.
   – Хорошо. Действуйте. Если всё пойдёт так, как мы с вами рассчитываем, то летом 1961 года внешний облик этих объектов секретным уже не будет, – разрешил Хрущёв. – Челомею я указания дам лично, а Тихонравова и остальных ваших сотрудников вы возьмите на себя.
   Когда Королёв перезвонил Клушанцеву и кратко сообщил о решении Первого секретаря, челюсть уронил уже сам Павел Владимирович.
   – Так ведь это всё, наверное, совершенно секретная техника?
   – Есть большая вероятность, что итоговый вариант будет сильно отличаться от сегодняшнего, – пояснил Главный конструктор. – Поэтому много тайн вы не выдадите. Зато получится интересно. В общем, приезжайте с Карюковым и художника своего возьмите, Максимова с Алгуновым и Тихонравова я предупредил, не всё, конечно, но кое-что они вам покажут.
   В ОКБ-1 для ознакомления с «реквизитом» приехали впятером – Карюков, Клушанцев, сценарист Евгений Михайлович Помещиков, художник-постановщик Юрий Павлович Швец и оператор Николай Леонидович Кульчицкий. Всем пришлось дать подписку о неразглашении – не того, что они собирались показать в фильме, а всего остального, что они могли попутно увидеть. Молодой инженер проводил их в 9-й отдел, где кинематографистов принял в своём кабинете Михаил Клавдиевич Тихонравов. Здесь же были ещё два человека, которых Клушанцев раньше не видел.
   – Знакомьтесь, товарищи, – представил их Тихонравов. – Руководитель разработки Глеб Юрьевич Максимов, и начальник группы инженеров, непосредственно занимающихся разработкой, Вячеслав Константинович Алгунов. А вот это – то, что вам нужно.
   Тихонравов снял с полки и поставил на стол модель аппарата, очень мало похожего на ту марсианскую ракету, что уже нарисовал на своих эскизах к сценарию Юрий Швец.
   – Это – она? – с некоторым недоверием спросил художник.
   – Не «она», а «он»! – слегка кривовато усмехнулся Максимов. – Тяжёлый межпланетный корабль. Точнее – макетный образец к его эскизному проекту. Итоговый вариант, скорее всего, будет отличаться, возможно – даже сильно. Но для ваших съёмок – годится.
   Фотографировать им не разрешили, и Юрий Павлович старательно зарисовал модель ТМК в нескольких ракурсах. Также он сделал несколько набросков обстановки 9-го отдела ОКБ-1, чтобы затем воспроизвести её хотя бы частично в павильоне киностудии.
   – Но как быть с интерьерами корабля? – спросил Швец.
   – С этим вам поможет моя супруга Галина, – ответил Вячеслав Алгунов. – Она у нас занимается оформлением интерьеров и разрабатывает дизайн вымпелов, которые будут доставлены на другие планеты.
   – У нас к вам есть свой меркантильный интерес, – улыбаясь, пояснил Максимов. – Главный конструктор разрешил вам помочь с постройкой моделей и декораций, но после съёмок фильма мы у вас макет интерьера корабля заберём, и используем для собственного эксперимента.
   – Эксперимент? В съёмочном макете? – удивился Карюков.
   – Именно. В вашем макете мы поселим людей, которые проживут там 520 дней – такова расчётная продолжительность полёта на Марс и обратно, – пояснил Алгунов.
   – По-моему, вы не совсем понимаете, что такое съёмочный макет. Это же разъёмная интерьерная декорация, обычно там три стены, вместо четвёртой стоит оператор и осветители, – пояснил Кульчицкий.
   – Понятно. А что, если мы вместе спроектируем и построим макет? – предложил Максимов. – При разработке сложного технического объекта всегда строится макет, для отработки эргономики, и проводится макетная комиссия. Вы возьмёте от общего макета только те части, что вам нужны, а мы соберём его целиком. От вас нам требуется реклама нашего теперь уже общего дела, и впечатления по эргономике будущего корабля. Вашим артистам придётся немало времени провести внутри макета, и их мнение может оказаться полезным. Собственно, мы ещё сами многого не знаем, вдруг ваши артисты или макетчики заметят или предложат что-то полезное?
   – Мы, конечно, с удовольствием, – тут же согласился Карюков. – А что по сценарию? Павел Владимирович космическую часть сильно критиковал…
   – Да, это вам сейчас наши баллистики разъяснят, – Тихонравов взял телефонную трубку, набрал внутренний номер. – Алло… Жора, зайди, тут товарищи с киностудии приехали, расскажи им насчёт сценария, что я тебя просил посмотреть.
   Через несколько минут в кабинет заглянул молодой парень.
   – Разрешите?
   – Заходи, заходи, Жора. Так, товарищи, это наш специалист из отдела баллистики, Георгий Михайлович Гречко, – представил вошедшего Тихонравов. – Сейчас он вам всё объяснит.
   Гречко, как до него Клушанцев, в пух и прах разгромил первоначальную концепцию сценария, с посадкой на астероиде Икар:
   – Сама идея того, что американская ракета при старте к Марсу вне расчётного оптимального окна запуска рискует упасть на Солнце и сжигает всё топливо, мне представляется сомнительной. Посадка на астероид – тоже не особо разумно придумано, выравнивание орбит и маневрирование возле астероида потребует много топлива, которого вроде как и нет, а принять беспилотную ракету-заправщик можно и в открытом космосе, это даже проще. Никаких астероидов не нужно, надо грамотно показать встречу кораблей на орбите и переход из одного корабля в другой через открытый космос. Это само по себе непростая и зрелищная задача, если снять грамотно.
   Посадка корабля на плавающую платформу – это вы интересно придумали, но ТМК таким образом садиться не будет, он вообще чисто орбитальный корабль. Он доставит астронавтов на орбитальную станцию, а оттуда их заберёт другой корабль, вот он может сесть на платформу. С орбитальной станцией тоже надо поработать, но тут вам Михаил Клавдиевич подскажет лучше. А со сценарием давайте лучше сделаем так...
   Гречко в нескольких словах изложил свой вариант сценария. Выслушав его, гости согласились, что предложенный профессионалами вариант выглядит более реалистично.
   Орбитальную станцию кинематографистам показал на макете Владимир Николаевич Челомей. Макетная комиссия уже прошла, теперь в цехе завода № 23 собирали настоящую станцию. Некоторые чертежи макета для воссоздания интерьеров станции Клушанцев получил. Швец сделал множество зарисовок модели станции с разных сторон. Тихонравов объяснил, что обитаемые модули ТМК и орбитальной станции будут во многом, если не полностью унифицированы.
   Особое внимание обратили на имитацию невесомости, реалистичные скафандры, пульты и приборы управления. Юрий Павлович, обсуждая с Клушанцевым интерьеры станции и ТМК, обратил внимание на основное отличие:
   – В реальном корабле из-за приборов тесно, там все стены облеплены разным оборудованием, а у нас всё время какие-то хоромы получаются. Вообще, конечно, очень интересная вышла экскурсия.
   Весь 1959 год ушёл на шлифовку сценария, постройку декораций интерьеров и съёмки в этих интерьерах. Параллельно строили модели и макеты. В 1960-м снимали наиболее сложные сцены с имитацией невесомости. В интерьерах космического корабля и орбитальной станции невесомость имитировали подвешиванием актёра, перемещением камеры по заранее рассчитанной траектории с одновременным синхронизированным вращением макета интерьера, и, в нескольких случаях, снимали реальную невесомость, оборудовав съёмочный макет орбитальной станции в кабине лайнера Ту-104, на котором тренировались космонавты в полётах по баллистической кривой (АИ). Михаил Фёдорович Карюков от таких возможностей едва не спятил.
   Первая часть фильма не особо отличалась от первоначального варианта. В ней показывали КБ, где проектируются космические корабли. По предложению Хрущёва, в качестве «демонстрационного зала» показали экспозицию, собранную в МИКе на Байконуре к визиту Эйзенхауэра (АИ, см. гл. 05-15). Убрали из неё только боевые ракеты и «кузькину мать».
   Орбитальную станцию в фильме засняли ту самую, что разрабатывали совместно Тихонравов и Челомей – основной модуль «Алмаз», с дополнительными стыковочными узлами больше похожий на «Мир», дополнительные модули, торчащие в стороны, и модуль большого диаметра, пристыкованный в хвост основному, в нём находилась оранжерея. ТМК показали на орбите, в уже собранном виде, пристыкованный к орбитальной станции.
   Американский космический корабль специально изобразили в виде аппарата, напоминающего «Аполлон», с разгонной ступенью и ранним вариантом лунного модуля в качестве высадочного корабля, примерно такого, как публиковали в футурологических статьях разные аэрокосмические журналы, но между ними ещё добавили «для солидности» обитаемый отсек для долгого перелёта. Названия кораблей поменяли, американский корабль в фильме назвали «Juno» («Юнона»), советский получил имя «Циолковский».
   В соответствии со сценарием американский корабль пристыковался к международной космической станции – в фильме она так и называлась – одновременно с подготовкой к старту с орбиты советской марсианской экспедиции. Узнав время старта советского корабля, американцы решили опередить конкурентов, вылетев раньше наступления астрономического окна для полёта к Марсу. Чтобы хватило топлива, они решили использовать гравитационный маневр с разгоном возле Венеры, но сделали ошибку в расчёте.
   К этой части сценария приложил руку Иван Александрович Серов. Он вызвал Клушанцева, Карюкова, Помещикова и Сазонова, и предложил им ввести в фильм несколько конспирологических сюжетных ходов.
   Клушанцев было запротестовал:
   – Иван Александрович, может не надо? Худсовет ведь не пропустит! Ну зачем нам лишние проблемы, давайте обойдёмся простой расчётной ошибкой из-за спешки.
   – Спокойно, Павел Владимирович, не волнуйтесь, – успокоил его Серов. – Если надо, я на худсовет сам приду, и если кто-то попробует возразить против этого момента, вмешаюсь и разъясню товарищам, что к чему. Эту идею руководство страны считает необходимым донести до настоящих масонов в американском руководстве. Так сказать, показать им, что мы о них знаем больше, чем они сами. Говорить об этом на худсовете или кому-либо ещё – не надо, а помнить – необходимо.
   Согласно предложенному Серовым повороту сюжета, американские путешественники Роберт Кларк и Эрвин Верст не имели отношения к NASA и летели к Марсу на космическом корабле, спроектированном частной компанией на привлечённые средства частных инвесторов. В то же время NASA по фильму готовило свою, официальную экспедицию с федеральным финансированием. Частная компания, руководимая типичным «эксцентричным миллионером» Джоном Брауном, начала работать над ракетой и кораблём в обстановке глубокой тайны, задолго до образования NASA, и сумела опередить официальную экспедицию, в то время как работа над кораблём NASA застопорилась на несколько лет из-за тяжёлой аварии с падением ракеты на старт. Для иллюстрации падения ракеты использовали невероятно зрелищные кадры автоматических кинокамер, запечатлевшие падение и взрыв ракеты «Союз-2.1» 9 апреля 1960 года (АИ, см. гл 05-11)
   В то же время масоны в руководстве NASA настаивали, что первыми на Марсе должны высадиться не просто американцы, а именно посвящённые члены масонской ложи, чтобы провести после посадки сакральный ритуал, которому придавалось очень большое значение.
   (Астронавт США Эдвин Олдрин был франкмасоном, членом ложи Шотландского обряда. После посадки лунного модуля экспедиции «Аполлон-11» Олдрин совершил в модуле обряд причастия – первый в истории современного человечества религиозный ритуал, проведённый на поверхности другой планеты. Олдрин провёл церемонию на 33-й минуте после посадки лунного модуля. В этот момент звезда Сириус находилась на высоте 19,5 градуса по отношению к месту посадки в лунном море Спокойствия, что соответствует положению Сириуса в момент проведения древнеегипетского ритуала воскрешения Осириса. см. Эдвин Олдрин «Man from Earth» стр. 248
   Официальный снимок экипажа «Аполлона-11» https://www.hq.nasa.gov/office/pao/History/alsj/a11/ap11-S69-31740HR.jpg На руке Олдрина – масонский перстень.
   Олдрин также брал с собой на Луну масонский фартук и флаг Верховного Совета Южной юрисдикции. По возвращении он передал их лично Лютеру А. Смиту, в то время – Великому Командору Южной юрисдикции Древнего и Принятого Шотландского Обряда в храме Вашингтона на весьма торжественной церемонии. Великая ложа Техаса также утверждала, что он от имени франкмасонов заявил права на Луну посредством ритуала, который совершил во время одного из выходов из корабля. Олдрин основал на Луне «Ложу Спокойствия 2000» см. официальный сайт ложи http://tl2k.org/ и http://tl2k.org/history/
   Масонами также были директор NASA Джеймс Уэбб, и директор проекта «Меркурий» Кеннет С. Кляйнкнехт. Кен Кляйнкнехт был братом Фреда Кляйнкнехта, который являлся Суверенным Великим Командором Верховного Совета, масоном 33-го градуса Древнего и Принятого Шотландского Обряда Южной юрисдикции Соединенных Штатов Америки с 1985 по 2003 г.
   Из первых астронавтов «Меркурия» Джон Гленн, Уолтер Ширра, Гас Гриссом и Гордон Купер были масонами Шотландского Обряда.)
   В фильме, вероятно, впервые в СССР, показали инсценировку масонского ритуала, где пожилые, солидные, состоятельные люди, в лентах и фартуках с изображениями циркуля, наугольника и лучезарной дельты проводили некую церемонию. После ритуала его участники коротко обсудили сложившееся положение, и глава ложи недвусмысленно распорядился:
   – Делайте что считаете нужным, но эти выскочки не должны долететь до Марса.
   В соответствии с этим распоряжением, программиста компании шантажом и подкупом заставили внести ошибку в расчёт гравитационного манёвра. При подлёте к Венере корабль Верста и Кларка зацепил её атмосферу и получил повреждения, потеряв часть топлива. Венера захватила корабль в своё поле тяготения, и улететь от планеты потерявшие много топлива американцы не могут.
   Советская экспедиция, ожидавшая стартового окна на орбитальной станции, на тот момент оказалась единственной, у кого был готовый к старту корабль. Советские космонавты Корнев и Гордиенко по указанию из Центра управления полётом изменили план полёта, и полетели на выручку.
   Американцы, у которых в повреждённом корабле началась серия отказов, в это время отсиживались в высадочном модуле, периодически выходя на связь. Чтобы зрителям не было скучно, в повреждённом американском корабле сначала рванул кислородный баллон, закрутив «Юнону», обращавшуюся по эллиптической орбите вокруг Венеры в беспорядочном вращении, затем из-за короткого замыкания в повреждённой взрывом баллона проводке начался пожар в спускаемом аппарате. Чтобы его потушить, Кларку и Версту пришлось частично разгерметизировать корабль.
   Хуже того, корабль, на каждом витке цепляя атмосферу Венеры, всё больше и больше тормозился, и времени у астронавтов оставалось всё меньше. Советские космонавты, спешащие им на выручку, с помощью ЦУПа провели расчёты, связались с американцами и предложили им план спасения.
   В соответствии с этим планом, Кларк и Верст использовали двигатель высадочного корабля, чтобы хоть немного поднять орбиту. Это помогло им продержаться несколько лишних дней. За время их долгого ожидания «Циолковский» достиг Венеры и вышел на орбиту, близкую к орбите терпящей бедствие «Юноны».
   Американский и советский корабли сблизились на орбите, космонавты и астронавты вышли в открытый космос, вручную соединили оба корабля, подтянув их друг к другу, и перекачали топливо из баков «Юноны» в баки «Циолковского». В обитаемый отсек советского корабля перенесли запасы воды и пищи, а также снятые с «Юноны» уцелевшие баллоны с кислородом.
   Эта часть фильма оказалась наиболее зрелищной. В постановке различных трюков и спецэффектов, изображавших работу в открытом космосе, на фоне затянутого клубящимися облаками желтовато-жемчужного диска планеты, Клушанцеву пришлось проявить немалую изобретательность. «Облака Венеры» моделировали с помощью нескольких дымогенераторов, подсвечивая их осветителями через светофильтры. Затем снятые облака проецировали на полупрозрачный экран, и на его фоне разворачивалось основное действие, в котором тоже хватало разных трюков. По ходу орбитальных работ космонавту Андрею Гордиенко пришлось, летая с помощью реактивного ранца, спасать астронавта Эрвина Верста, который от усталости промахнулся, перецепляя карабин страховочного троса с одной скобы на другую, выпустил трос из рук и едва не стал спутником Венеры.
   Корабли разъединили, «Циолковский», дав импульс тяги, отправился в обратный путь к Земле, а отработавшая своё «Юнона» вошла в атмосферу Венеры и красиво сгорела. Советский корабль, благополучно завершив перелёт, пристыковался к международной орбитальной станции, откуда «челночная многоразовая ракета» доставила оба экипажа на Землю. Посадка, как и было запланировано в исходном сценарии, совершалась на плавающую платформу.
   Основной идеей, неоднократно высказанной на различных совещаниях по ходу действия фильма, была недопустимость и аморальность космической гонки, и необходимость скоординированного совместного освоения космического пространства в интересах всего человечества.
   Фильм снимали два года, отменив съёмки ещё одного фантастического фильма «Я был спутником Солнца» (Довольно скучная и заслуженно забытая картина). При этом Клушанцеву пришлось отвлекаться, оказывая помощь в постановке трюков режиссёру из ГДР Курту Метцигу, который снимал в рамках сотрудничества в киноконцерне «Interfilm» ещё один фантастический фильм «Безмолвная звезда», по роману Станислава Лема.
   За время съёмок в СССР сменился министр культуры, место Николая Александровича Михайлова заняла Екатерина Алексеевна Фурцева. На худсовете, как и предполагал Клушанцев, сцена «масонского обряда» привела идеологов из ЦК в священный ужас. Фурцеву Серов заблаговременно предупредил, что этот эпизод включён в фильм по требованию Первого Главного управления КГБ СССР. Иван Александрович, как и обещал, сам явился на худсовет и вместе с Фурцевой «отмазывал» Карюкова и Клушанцева от партийных идеологов, жаждавших расправы.
   Премьеру фильма по политическим соображениями задержали примерно на 5 месяцев. Михаилу Фёдоровичу Карюкову о причинах задержки не сказали, и он поначалу сильно переживал, думая, что его работу, которой было отдано столько сил, навсегда положили на полку. Клушанцев сообщил об этом Серову, и Иван Александрович сам позвонил режиссёру, чтобы его успокоить (АИ). Фильм вышел на экраны страны в пятницу, 2 июня 1961 года (АИ), накануне исторической встречи Первого секретаря Хрущёва с президентом Кеннеди в Вене. Президент узнал об этом уже после переговоров, получив отчёт от резидента ЦРУ в американском посольстве в Москве.
   Советские зрители встретили фильм с огромным интересом. Космическая тематика после начавшихся пилотируемых полётов в космос была на вершине популярности, первые космонавты СССР Гагарин и Титов, и космонавты из других стран Содружества в этот период совершали длительные поездки по всему миру, пропагандируя космическую программу Советского Союза и ВЭС. Коминтерн организовал перевод фильма на основные языки стран, где его планировали показывать.
   Школьники и студенты смотрели фильм по несколько раз, по фильму был сделан диафильм, в который включили кадры и диалоги из основных моментов фильма, затем к диафильму выпустили пластинку с озвучкой, для синхронизированного просмотра. Кооператоры вскоре начали продавать бумажные модели «засветившихся» в фильме космических кораблей. После удачной продажи сувениров по случаю полёта Гагарина коллективы кооперативов поняли, что на космосе можно поднять неплохую выручку.
   Если в СССР фильм был с воодушевлением встречен зрителями, интересующимися наукой и космосом, а также любителями приключенческого кино, то в масонских кругах США он вызвал шок и откровенную панику. Директор Агентства по контролю над вооружениями и разоружению Джон Макклой организовал тайную встречу с руководством NASA. На этот раз она состоялась на уединённой вилле во Флориде. На ней присутствовали, среди прочих участников, сразу два директора ЦРУ – действующий, Джон Маккоун, и бывший – Аллен Даллес. От NASA ответ держали директор агентства Джеймс Уэбб и руководитель Центра космических полётов им. Джорджа Маршалла Вернер фон Браун.
   Это была первая тайная встреча после визита президента в Европу. Результаты переговоров президента и Первого секретаря в Вене уже широко обсуждались в американской прессе.
   – Господа, как вы могли допустить, чтобы президент пригласил красных участвовать в лунной программе? – Макклой в этот раз был настроен жёстко.
   Однако среди самих участников встречи не наблюдалось единства мнений:
   – А почему бы и нет? – спросил Рокфеллер. – Мистер Никсон в своё время объяснил, что сотрудничество с красными в космосе позволит нам скорее преодолеть отставание, тем более, что после столь эффектного начала программы пилотируемых полётов это отставание начало нарастать семимильными шагами.
   – Одно дело – научиться у русских делать мощные ракеты, и совсем другое – тащить их с собой на Луну! – возразил Уильям Мартин.
   – Пока что, скорее, это красные потащат нас с собой на Луну, – криво усмехнулся Гарольд Хант. – На буксире.
   – Сейчас речь даже не об этом, – холодно произнёс Маккоун. – Господа, – он обратился к Брауну и Уэббу. – В Вене вы обсуждали с красными технические подробности межпланетных полётов. Мои люди в Москве доложили, что ровно накануне ваших переговоров в кинотеатрах всех крупных городов Красной России начали показывать новый фильм на космическую тематику. Конкретно, в фильме русские и американцы соревнуются, кто раньше достигнет Марса, при этом американская экспедиция стартует раньше, но терпит неудачу, а Советы отправляют свою марсианскую ракету на выручку нашим астронавтам.
   – Прекрасный сюжет, пропагандирующий сотрудничество в космосе, – хмыкнул фон Браун.
   – Если бы только это! – возразил Даллес. – В фильме есть сцена, где показана самая натуральная масонская церемония, после которой участвовавший в ней руководитель NASA, не успев снять фартук и прочее облачение, получает приказ мастера ложи сорвать американскую экспедицию на Марс, организованную частной компанией раньше, чем NASA успело подготовить свой полёт! Церемония показана не конкретная, скорее – собирательная, с множеством неточностей и ошибок, но это – именно масонская церемония, на которой присутствует директор агентства! Как это понимать, господа?
   – Я, в общем-то, никогда особенно не скрывал свою принадлежность к ложе, – ответил Уэбб. – И не вижу причин отрицать это из-за очередного фильма, выпущенного красными.
   – Дело не в этом, мистер Уэбб, – пояснил Уильям Мартин. – Мы никогда не стремились к широкой известности. Мы никогда не афишировали степень проникновения братства в государственные организации, истэблишмент и президентскую администрацию. И вдруг красные своим фильмом со всей уверенностью заявляют всему миру, что директор агентства может приказать подстроить аварию своей же, американской экспедиции, чтобы первым на другой планете оказался не простой американец, а именно масон!
   – Кстати, когда вы соглашались на участие красных в лунной программе, о чём вы вообще думали? – спросил Макклой. – Как вы собираетесь объяснить им, что высадка должна произойти именно 20 июля, и ни в какой другой день? По-вашему, наш астронавт будет провозглашать славу Осирису и Исиде, пока какой-нибудь коммунист Иван втыкает в лунный грунт красный флаг Советского Союза рядом с нашим звёздно-полосатым? Это простительно президенту Кеннеди, он, всё-таки, не масон, но вы, Джеймс!
   (Большинство масонских ритуалов происходят от древнеегипетских и древнееврейских церемоний)
   – Господа, господа! До высадки на Луне нам ещё очень далеко! – попытался успокоить «братьев» Джеймс Уэбб. – Даже с участием красных нам предстоит несколько лет сложнейшей работы, за это время может случиться что угодно!
   – У меня, господа, сложилось впечатление, что этот фильм – своего рода толстый намёк от Советов нам всем, – задумчиво произнёс Гарольд Хант. – Вроде того, что «не дёргайтесь, господа, вы у нас под колпаком, и вся ваша подноготная нам известна, ещё до вашего рождения». Как-то неуютно я себя чувствую, в связи с этим...
   – Пожалуй, соглашусь, – поразмыслив, кивнул Макклой. – Похоже, Советы знают о нас много больше, чем нам хотелось бы...
   – Или хотят, чтобы мы думали, что они много о нас знают, – возразил Маккоун.
   – Кстати, а в Вене советские масоны никак себя не проявляли? – спросил Мартин. – Президент Эйзенхауэр упоминал, что на встрече в Главкосмосе масонские перстни он видел не только у Хрущёва, но и у академиков Королёва и Келдыша (АИ, см. гл. 05-15).
   Он повернулся к Даллесу, затем взглянул на Маккоуна и добавил:
   – А вы что скажете, господа, что вам удалось выяснить о советских масонах по своим каналам?
   – В Вене была неподходящая ситуация, слишком много профанов, – пояснил Уэбб. – Не было ни минуты, чтобы остаться наедине с руководителями космической программы русских. Да и президент – не член братства, заводить этот разговор при нём было небезопасно.
   – Мы совершенно точно выяснили, что в 30-х масоны в СССР определённо были, – ответил Даллес. – Но с того времени они больше никак себя не проявляли.
   – Президент Эйзенхауэр сообщил со слов самого Хрущёва, что советским масонам в целях безопасности запрещено проявлять себя при выезде за рубеж, – припомнил Маккоун. – Видимо, режим «Grand Silence» в советских ложах всё ещё соблюдается достаточно строго. А что вы скажете вот об этом?
   Директор ЦРУ выложил перед Уэббом и фон Брауном несколько фотографий.
   – Что это? «Аполлон»? – удивился Уэбб. – Не понял... Это что, кадры из фильма? Отпечатаны с киноплёнки?
   – Да, чёрт подери! И мы хотим знать, мистер Уэбб, откуда Советы о нём узнали? Фильм такого уровня снимается не один день! Они должны были иметь эту информацию задолго до совещания в Вене, чтобы она попала в фильм!
   – Этому есть вполне простое и логичное объяснение, – пожал плечами фон Браун, в свою очередь перебирая фотографии. – Рекламные материалы по «Аполлону» не единожды публиковались в прессе... Donnerwetter! – немец вдруг подался вперёд, сжимая в руках очередной снимок, и поворачиваясь к Уэббу. – Сэр! Это же... марсианский корабль красных, о котором нам рассказывал мистер Королёв!
   – Не может быть! – Уэбб едва не подскочил в кресле, схватил фотографию и впился в неё взглядом. – Да... Это тот самый корабль, который нарисовал мистер Фаже со слов мистера Королёва, там, в Вене.
   – Что-о?? – изумились одновременно все остальные.
   – Мистер Браун, вы хотите сказать, что вот эта штука на снимке – такой же реальный марсианский корабль красных, как и наш корабль из проекта «Аполлон», который они показали в своём фильме, обозвав его «Juno»? – уточнил Даллес.
   – Это – тот самый корабль, о котором красные рассказали нам в Вене, – подтвердил фон Браун.
   – Что автоматически наталкивает нас на мысль: а не является ли вся эта история точно рассчитанной, предельно циничной провокацией красных? – заметил Маккоун. – Что, если на самом деле у них нет корабля, и всё это они провернули с помощью своих киношников, чтобы втереться к нам в доверие, похитить наши космические технологии и сорвать нашу собственную лунную программу?
   – У русских ещё нет такого корабля, – подтвердил Уэбб. – У них готовится проект тяжёлого межпланетного корабля для полёта к Марсу, он находится на относительно ранней стадии эскизного проекта, и да, он изрядно похож на корабль из этого фантастического фильма. Что до похищения русскими наших космических технологий – разве не то же самое собирались сделать мы? Насколько я понял президента, завладеть русскими технологиями – одна из важнейших целей совместной лунной программы.
   – У красных параноидальная секретность. И вы полагаете, что они разрешили бы каким-то киношникам снимать существующий ещё только в проекте перспективный марсианский корабль? – спросил Даллес. – Вы считаете, что красные настолько безумны?
   – Либо у них есть другой, настоящий проект, а этот – простое надувательство, подсунутое нам для отвода глаз, – гнул своё Маккоун.
   – Сомневаюсь, – покачал головой фон Браун. – Наше обсуждение лунного проекта было предельно серьёзным и насыщенным техническими деталями. Русские уже продвинулись в направлении Луны намного дальше нас. Доктор Драйден ещё в Вене, после первого дня встречи, высказал мысль, что если бы мы не пригласили красных участвовать в нашей лунной программе, они сами облетели бы Луну в 65-м, а в 67-м посадили бы корабль на её поверхность (АИ, см. гл. 06-11). Ознакомившись с состоянием космической программы красных, я склонен согласиться с его выводами.
   – Вы серьёзно? – спросил Мартин. – Это стало бы страшным ударом по достоинству Америки.
   – Именно так сказал и доктор Драйден. После того, как президент с такой помпой объявил о подготовке высадки на Луну, первенство красных стало бы катастрофой для всей космической программы NASA.
   – И у нас нет никаких шансов опередить их на Луне? – спросил Макклой.
   – Нет, сэр, – сокрушённо покачал головой Уэбб. – Они продвинулись намного дальше нас. По сути, им осталось сделать только одно – высадочный лунный корабль. Всё остальное у красных уже есть.
   – А ракета?
   – Она должна полететь в ближайшие месяцы, – буркнул фон Браун. – Полагаю, первый пуск будет ещё до начала осени. А у нас ещё конь не валялся.
   – Господа, я очень хорошо понимаю всю важность Луны для братства, – подчеркнул Уэбб, – Но, в сложившейся ситуации, учитывая, насколько русские нас опередили, любой срыв совместной лунной программы ударит, прежде всего, по нам самим, по братству, по NASA, и по престижу Америки. Я прошу вас не принимать поспешных решений. Иначе вместо двух флагов в лунный грунт будет воткнут только один, и я со всей ответственностью заверяю вас, что на нём будут не звёзды и полосы, а серп и молот.
   В комнате повисла холодная тишина. Присутствующие обменивались мрачными взглядами.
   – Хорошо, мистер Уэбб, – заключил Мартин. – Я передам ваши умозаключения Великому Мастеру. И кстати, если советский космонавт, который полетит в лунном корабле вместе с нашим, может оказаться советским масоном, это может во многом изменить ситуацию. Я считаю, что совместная лунная программа, если рассматривать её в таком разрезе, может послужить хорошим мостом для проникновения идей братства в красную Россию.
   – Я не могу пока вам этого гарантировать, – ответил Уэбб, – но приложу все усилия.
  
   Одним из первых совместных художественных фильмов, снятых в рамках сотрудничества по проекту «Interfilm», стал научно-фантастический фильм «Безмолвная звезда» по роману польского фантаста Станислава Лема «Астронавты». Роман был написан в 1951 году, задолго до начала полётов в космос. В нём, конечно, было немало анекдотических несообразностей, вроде одноступенчатого космического корабля, взлетающего и приземляющегося горизонтально, на гусеничное шасси. Действие книги происходило в будущем, примерно через 100 лет.
   Фильм начали снимать совместно кинематографисты ГДР и Польши. Решение об образовании концерна «Interfilm» было принято, когда съёмки уже начались, но снято было ещё немного.
   Режиссёр Курт Метциг, продюсер фильма Ханс Малих, сценаристы Ян Фетке, Вольфганг Кольхаазе и Гюнтер Райш, оператор Иоахим Хаслер, художники Альфред Хиршмайер и Пауль Леманн перед началом съёмок посетили студию «Леннаучфильм», чтобы ознакомиться с опытом Павла Владимировича Клушанцева. Результатом стал официальный договор на постановку спецэффектов для фильма, и творческое сотрудничество Клушанцева и Михаила Фёдоровича Карюкова с немецкими кинематографистами (АИ).
   Согласно сценарию, на строительстве в пустыне Гоби был найден цилиндр, на котором в виде магнитных импульсов были записаны данные о химическом составе Земли и радиопереговоры на неизвестном языке. Изучавший находку советский ученый, профессор Арсеньев, выяснил, что цилиндр представлял собой аналог «чёрного ящика», выброшенного на Землю из потерпевшего аварию в 1908 году над Сибирью космического корабля, прилетевшего на нашу планету с Венеры («Тунгусский метеорит»). Расшифровка записи, проведённая китайским лингвистом доктором Лао Цзу, выявила, что корабль проводил разведку перед планировавшейся атакой жителей Венеры на Землю, с целью уничтожить земную цивилизацию и колонизовать планету. Отправившись на Венеру, международный экипаж из восьми человек нашёл планету безжизненной, однако по-прежнему представляющей смертельную опасность.
   Ознакомившись со сценарием фильма, Карюков и Клушанцев порекомендовали его немного переработать, сократив «наземную» часть в пользу «космической», убрать затянутые пафосные диалоги и добавить действия. Также они предложили, с учётом предполагаемых учёными условий Венеры, изменить сценарий, заменив высадку людей на планету отправкой дистанционно управляемых с орбиты автоматов, которые и проводили бы разведку.
   Уже снятые сцены обсуждений перед полётом на Земле частично пересняли для корректировки, кроме того, полуторачасовую продолжительность фильма решили увеличить до двух часов, если таковая необходимость возникнет.
   Для съёмок было построено несколько радиоуправляемых роботов на гусеничном и колёсном шасси, которые опускались на планету при помощи ракетных платформ и тросовых механизмов (как американский марсоход «Curiosity»).
   Клушанцев также посетил обе киностудии – немецкую «DEFA» и польскую «Iluzjon», где проходили съёмки, осмотрел декорации. Немецкие и польские кинематографисты собирались отснять большую часть фильма в павильонах.
   (Из-за этого «инопланетная» часть фильма вышла довольно убогой. Станислав Лем назвал фильм «чудовищным», впрочем, ему вообще не нравилась ни одна экранизация его произведений https://ru.wikipedia.org/wiki/Безмолвная_звезда_(фильм,_1960) )
   Павел Владимирович это решение раскритиковал:
   – Зрителя не обманешь, если хотите снять зрелищно и правдоподобно – надо снимать на натуре. Найти сложный и безжизненный горный пейзаж нетрудно и на Земле, есть разные места, иногда совсем на Землю не похожие.
   С выбором натуры для съёмок Курту Метцигу помог конструктор дирижаблей Борис Арнольдович Гарф, он был заядлым альпинистом и хорошо знал горы. Фильм в итоге снимали в горах Памира, выбрав места с каменистыми осыпями, лишённые растительности (АИ).
   Высадив автоматы на Венеру, международная экспедиция обнаружила там следы погибшей цивилизации, основанной неизвестной формой жизни – загадочные архитектурные сооружения непонятного назначения, радиоактивный «стеклянный лес», и множество «металлических горошинок», оказавшихся, как позже выяснилось, носителями информации.
   Внешний вид живых существ Венеры у Лема не был описан, и при обсуждении сценария это обстоятельство вызвало ожесточённые споры. Как потом иронически рассказывал Клушанцев:
   – У нас даже был по этому поводу мозговой штурм, но мы его отбили...
   (Честно упёр с http://bash.im/quote/448189)
   В процессе обсуждения продюсер Ханс Малих высказал беспокоившую его мысль:
   – Роботы и космическая археология – это, конечно, увлекательно, но зритель не будет сопереживать роботу. Хорошо бы добавить в действие какой-то конфликт... Но какой конфликт и с кем может быть на мёртвой планете?
   – А что, если вот эти «металлические горошинки», которые у Лема в романе всего лишь носители информации, в нашем фильме будут кибернетической цивилизацией Венеры, возникшей уже после катастрофы? – предложил Метциг.
   – Это как?
   – Ну, помните, у Лема в романе, пилот, нашедший действующую «горошинку», сначала был сбит с толку её действиями – она вела себя, как живая, поворачивалась к нему, подавала радиосигналы. И только потом, разобрав другую «горошинку», выглядевшую «мёртвой», космонавты увидели, что у неё внутри «несколько миниатюрных спиралек, проволочка тоньше волоса, и маленький, не крупнее булавочной головки, кристаллик, полупрозрачный, как капелька дымчатого стекла», – напомнил режиссёр. – Они выяснили, что «металлическая мурашка» реагировала на радиоволны от передатчика скафандра.
   Почему бы не подать зрителю такую идею: по отдельности каждая «горошинка» – всего лишь носитель информации, но когда их собирается достаточно много, они превращаются в подобие нейронов человеческого мозга, и в них возникает сознание? Совершенно чуждое, нечеловеческое, но разумное?
   – А если есть другое сознание, – подхватил его идею Вольфганг Кольхаазе, – то это уже не археология, а полноценная ситуация «первого контакта». Из которой можно сделать очень многое. Надо только придумать, какой конфликт может быть у двухметрового человека с 7-миллиметровыми металлическими шариками.
   – На них можно поскользнуться и упасть, разве что, – хмыкнул Ян Фетке. – Но едва ли такой «конфликт» заинтересует зрителей.
   – Я думаю, нам надо взять паузу и посоветоваться со специалистами по электронике, – предложил Клушанцев. – Возможно, они что-то подскажут.
   Павел Владимирович обсудил идею с академиком Лебедевым. Сергей Алексеевич неожиданно заинтересовался:
   – Реагируют на радиоволны, говорите? А что, если сделать вот что. Пусть в фильме у космонавтов будут карманные терминалы, для беспроводной связи с центральной ЭВМ корабля, работающие по радиоканалу. И эти ваши «горошинки», когда их доставят на корабль для изучения, попав в общее поле радиоволн, образуют тот самый «кибернетический разум», который попытается захватить контроль над системами корабля и находящимися на борту запасными автоматами-планетоходами.
   – Карманные терминалы с беспроводной связью? – удивился Клушанцев. – А где у него клавиатура будет?
   В эпоху, когда ЭВМ занимали целые здания, терминал представлял собой телетайпный аппарат величиной со стол, а одним из наиболее перспективных способов ввода данных в компьютер считались бумажные перфокарты, сама идея «карманного беспроводного терминала» была фантастикой.
   – А у него будет экран, реагирующий на прикосновения, – ответил Лебедев. – С нарисованной на нём клавиатурой. Вот такой. Это – прототип, над которым мы работаем.
   Он показал Клушанцеву стеклянную пластинку, присоединённую плоской шиной из множества тонких проводов к большой, мигающей сотнями лампочек, ЭВМ. По чёрному экранчику бежали зелёные буквы, под ними была рисованная линиями и буквами клавиатура из квадратиков. Лебедев, осторожно касаясь букв, набрал прямо на экранчике команду, и ЭВМ ответила бегущим столбцом цифр.
   – Здорово! – восхитился Клушанцев.
   – Пока до реального использования этой технологии ещё далеко, но идея живёт и развивается, – пояснил академик. – Поскольку у вас действие происходит в будущем, можно показать её, как уже реализованную и привычную.
   Идея Лебедева понравилась съёмочной группе. В итоге она вылилась в попытку «инопланетного кибернетического разума» захватить контроль над центральной ЭВМ планетолёта. Образцы с поверхности Венеры были доставлены на корабль, где и происходило дальнейшее действие.
   Экипажу пришлось сражаться в узких коридорах корабля с «венероходами» резервного исследовательского комплекта, управление которыми захватили «металлические мурашки», объединившие свои вычислительные ресурсы внутри корабельной беспроводной сети. Положение осложнялось тем, что у экипажа, не планировавшего высаживать людей на Венере, не было никакого серьёзного оружия, а «планетоходы», рассчитанные на условия Венеры, повредить подручными средствами не получалось.
   «Обезумевшие автоматы» загнали людей в центральный пост, двери которого удалось заблокировать, и выключили систему жизнеобеспечения. Оставшись лишь с тем кислородом, который был в помещении, члены экипажа оказались на грани гибели. Они, однако, не сдались, а предприняли собственный «мозговой штурм», в ходе которого нашли способ противодействия. Предположив, что «металлические мурашки» общаются между собой по радио, космонавты выключили беспроводную связь внутри корабля, и «кибернетический разум» перестал существовать. Контроль над системами планетолёта был восстановлен.
   Изучение информации, записанной в память «металлических горошин», приоткрыло тайну гибели цивилизации Венеры. Её жители собирались послать на Землю луч ионизирующего излучения, достаточный, чтобы стерилизовать планету в течение короткого времени, после чего должно было начаться вторжение. Для путешествия с Венеры на Землю венериане сделали машину, управлявшую гравитацией, которая позволяла с минимальными затратами поднимать грузы в космос. (Упоминаемый в книге Лема «Белый шар»). Машина могла «свёртывать пространство» вокруг себя, и забрасывать грузы на межпланетные расстояния через «другое измерение». Найденный в ходе исследования планеты радиоактивный «стеклянный лес» оказался остатками излучателя, который должен был послать ионизирующий луч на Землю.
   Вторжение не состоялось из-за междоусобной войны двух группировок венериан, продолжавшейся несколько десятилетий, в ходе которой они уничтожили друг друга. Накопленную для уничтожения Земли энергию одна из сторон использовала для уничтожения своих противников. В памяти «металлических мурашек» обнаружились «видеозаписи» эпических битв венерианских «боевых роботов», изначально предназначавшихся для вторжения на Землю, но задействованных противоборствующими сторонами, когда «партия войны» проиграла выборы, но не смирилась с потерей власти, которую уже считала своей.
   Это была самая зрелищная сцена фильма, на которую ушло больше всего усилий. Клушанцев применил крупные, детализированные модели шагающих роботов, покадровую анимацию, кучу спецэффектов. Искусственный туман и дым пронизывали красные и зелёные лучи настоящих лазеров – установку лазерной подсветки поставили за кадром, она посылала лучи на укреплённые на «руках» робота зеркала или призмы, которые направляли луч через трубки «лазерных пушек» на цель. В кадр попадала только нужная часть луча, в результате достигался невероятно реалистичный эффект. Попадания имитировались взрывами настоящих зарядов взрывчатки достаточной мощности, либо отмасштабированных при монтаже до нужного размера, либо заряд подрывали на полноразмерном роботе, сваренном из листов железа.
   В ходе финального сражения, больше напоминавшего планетарную катастрофу, «партия войны» задействовала для истребления противников излучатель ионизирующего луча – тот самый «стеклянный лес», и орбитальное зеркало. Не выдержавшее запредельной мощности луча зеркало потеряло орбитальную ориентацию, и начало отражать луч куда попало, в итоге уничтожив и сам излучатель, а затем сошло с орбиты и сгорело в атмосфере. Температура на Венере поднялась до нескольких сотен градусов, кислород из атмосферы исчез, оказавшись связан в ходе ускорившихся химических реакций, вода испарилась, в общем, все умерли.
   Сцена с «вышедшим из-под контроля орбитальным зеркалом» получилась феерической – чёрные облака, сквозь которые сверху бьют испепеляющие колонны света, бушующие пожары, плавящиеся и испаряющиеся горы. Клушанцев построил макет рельефа из разноцветного пенопласта и плавил его в тёмной комнате через крышу солнечным светом, сфокусированным через большой стеклянный шар, как через линзу, а облака на изображение наложили позже.
   Таким образом, получился одновременно и фильм-катастрофа, и фильм-предупреждение, в виде мрачного киберпанковского постапокалипсиса. Однако, сценаристы и режиссёр этим не ограничились.
   В конце фильма экипаж планетолёта проводил длительный эксперимент, пытаясь определить, какое количество «металлических горошинок» требуется для возникновения кибернетического разума. Разное их количество помещали в экранированную камеру, внутри которой создавали поле радиоволн для беспроводной связи. В ходе экспериментов выяснилось, что «мурашки» делятся на несколько разновидностей, внешне не отличимых между собой. К счастью, по правилам археологии, каждая партия «горошинок» была промаркирована с указанием места, где их нашли. В одной из попыток в камеру попали «горошинки» из двух разных мест, и, когда их количество превысило пороговое значение, «металлические мурашки» начали выжигать друг другу память радиосигналами большой мощности.
   Эксперимент тут же прекратили. Пытаясь разобраться в ситуации, космонавты предположили, что «горошинки» несут в себе сознание жителей планеты, записанное каким-то образом на электронный носитель. Когда в камеру попадали носители сознания из враждующих группировок, они начинали уничтожать друг друга, продолжая войну, начатую столетие назад.
   Были проведены новые эксперименты, в ходе которых был найден способ рассортировать «горошинки» по «политической принадлежности». После чего каждую «партию» посадили в отдельную экранированную камеру и попытались наладить с ними контакт. Одна из групп, названная «непримиримыми», от контакта упорно отказывалась, и была выключена. Две другие группировки согласились на контакт, и с ними удалось наладить диалог.
   Итогом переговоров стало межпланетное соглашение, по которому кибернетические наследники венериан предоставляли землянам информацию о своих технологиях в обмен на энергию для поддержания своей «разумной жизнедеятельности». Фильм завершался впечатляющей картиной совместного процветания человеческой и кибернетической цивилизаций, вместе осваивающих Солнечную систему (АИ).
   Из-за изрядной переработки сценария и съёмок премьеру фильма пришлось перенести на май 1961 года.
   (АИ, в реальной истории фильм «Безмолвная звезда» вышел на экраны 26 февраля 1960 в ГДР, 7 марта 1960 в Польше, и в мае 1961 в СССР http://www.kino-teatr.ru/kino/movie/euro/54493/annot/)
   Новое прочтение идей романа, в предложенной Метцигом и Клушанцевым постановке съёмок понравилось даже Станиславу Лему. В изданном в 1964 году романе «Непобедимый» читатели обнаружили ту же идею «разумного кибернетического роя», и Лему даже пришлось объяснять, что роман был написан ещё в 1955 г, но задержался с публикацией.
   Фильм был встречен зрителями с восторгом – ничего подобного им видеть ещё не приходилось, а зрелище «гражданской войны на Венере» и вовсе повергало в ступор буйством фантазии постановщиков. Кооператоры выли от восторга и поставили Клушанцеву с Метцигом ящик армянского коньяка – срочно выпущенные ко дню премьеры модели боевых роботов шли нарасхват. На нескольких международных фестивалях фильм взял призы за лучшие спецэффекты и за «предупреждение для будущих поколений». В Японии из-за сцены с роботами на «Безмолвную звезду» стояли километровые очереди, а актриса Йоко Тани, игравшая в фильме главную женскую роль «доктора Сумико Огимура», стала национальной героиней. (АИ) (http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/w/euro/198254/bio/ фильмография https://www.kinopoisk.ru/name/197302/)
   Оба фильма – «Безмолвная звезда» и «Небо зовёт» – специально не заявляли на кинофестивалях вместе, чтобы они не конкурировали друг с другом, всех прочих конкурентов по спецэффектам и тот и другой фильмы «рвали, как Тузик грелку». В Штатах создателям «Безмолвной звезды» не хотели давать «Оскар» по политическим соображениям – как фильму из ГДР, но в итоге жюри было вынуждено отметить его как «лучший иностранный фильм», под давлением общественного мнения (АИ)
  
   #Обновление 31.12.2017
  
   Печать книг по предзаказам населения правительство и ЦК сочло удачным экспериментом. Доход от их продажи существенно пополнял бюджет. Поэтому, как и предлагал Алексей Николаевич Косыгин, следующим этапом задумались об улучшении обеспечения населения кинофильмами и пополнением интересными фильмами сетки телевещания.
   – Как там римляне говорили, «Хлеба и зрелищ!», – пошутил Хрущёв на очередном заседании Президиума. – С хлебом мы более-менее вышли на приличный уровень снабжения населения, пора теперь и зрелищами заняться.
   – Угу. А потом ещё – обонялищами и осязалищами, – ехидно добавил Косыгин.
   – С осязалищами у нас и так всё в порядке, – фыркнул Первый секретарь. – Ты, Алексей Николаич, видно, давно на танцы не ходил.
   – Да тут за день так накувыркаешься – не до танцев, знаешь ли, – проворчал Председатель Совета министров.
   – А с обонялищами надо поаккуратнее, – добавил академик Келдыш. – Мало ли, у кого, скажем, аллергия...
   – А почему бы нам не вынести эту проблему на всенародное обсуждение? – предложил Никита Сергеевич. – Чего это мы всё сами придумывать должны? Народ у нас изобретательный, может, сумеют предложить лучшее решение?
   Через редактора газеты «Известия» Алексея Ивановича Аджубея Первый секретарь задействовал прессу. Проблема была поставлена в редакционной статье «Известий», затем статьи на ту же тему напечатали газеты «Труд», «Советская Россия», «Комсомольская правда» и другие общесоюзные органы печати. Центр изучения общественного мнения провёл социологические опросы на предприятиях и в организациях, и начал печатать лучшие из поступающих предложений в издаваемой им газете «Голос народа» (АИ, см. гл. 04-11)
   Контуры решения проступили не сразу. Первым и наиболее простым шагом было создание на телевидении рекламно-обзорной передачи «Кинопанорама». Её автором и режиссёром была назначена Ксения Борисовна Маринина, а первым ведущим стал актёр театра и кино Зиновий Ефимович Гердт. Передача начала выходить в 1961 г. (АИ, в реальной истории – с 21 октября 1962 г). Помимо обзора снимающихся новых фильмов, советских и зарубежных, её коллектив совместно с ЦИОМ занялся обработкой зрительских предложений по улучшению состояния отечественного кинематографа.
   Проблему сразу разделили на две части – улучшение профессионального кино, и работу с кинолюбителями, которых, по мере увеличения доступности любительских кинокамер, становилось всё больше.
   Далее, в ходе всенародного обсуждения, применительно к профессиональному кино, была предложена следующая схема. Зрители присылали в адрес передачи «Кинопанорама» предложения снять фильм по тому или иному литературному произведению. Эти предложения обсуждались в передаче и пересылались в ЦИОМ, который ставил их на всенародное голосование по нескольким категориям жанров. Таким образом формировались очереди на экранизацию по каждому жанру кинематографии.
   Далее, по той же схеме, как распределялись госзаказы на изготовление товаров народного потребления между предприятиями, Госплан составлял предварительный годовой план на съёмки фильмов, и определял общий объём финансирования. Бюджетные деньги на съёмки фильмов всё равно так или иначе выделялись, вопрос был в эффективности их расходования. Госкино СССР проводил конкурс для режиссёров, на котором любой режиссёр мог побороться за право снять фильм по той или другой зрительской заявке. На этом этапе вскоре стали соревноваться не только режиссёры, а уже сложившиеся или вновь формирующиеся творческие группы, в которых вокруг режиссёра или сценариста объединялись художник-постановщик, оператор, художник по костюмам, то есть, складывался полноценный творческий коллектив.
   На конкурс в Госкино обычно представляли сценарий будущего фильма, эскизы, раскадровки ключевых сцен, предложения по кастингу актёров на ключевые роли, и смету. Заявки оценивались не только по минимальной заявленной смете, а комплексно, с учётом качества сценария, представленных эскизов, и прочих показателей. Победившему коллективу предоставлялись средства на съёмки, и начиналась работа.
   Финальную оценку каждому проекту тоже давали сами зрители. Причём не только «голосованием рублём», но и при проведении социологических опросов, в том числе – путём простейшего анкетирования прямо в кинотеатрах. Прямо на билетах был напечатан вопрос: «Вам понравился фильм?». Зрителю предлагалось отметить вариант ответа – «Да»/ «Нет», причём нужную клеточку можно было просто проткнуть, например, ключом. Билеты на выходе сдавали билетёрам, подсчитывали, и, таким образом, определяли успех фильма (АИ).
   Проблему развития любительского кино рассматривали в плане организации дополнительных «вертикальных лифтов» для граждан, чтобы дать им возможность реализовать скрытые таланты. Созданная в 1957 году Всесоюзная комиссия по работе с кинолюбителями при Союзе Кинематографистов получила расширенные полномочия и несколько перестроила свою работу. Ей в поддержку была организована Ассоциация любительского кинематографа, состоявшая из региональных объединений кинолюбителей. Она финансировалась на членские взносы участников, в её ведении были студии любительского кино, где можно было арендовать технику и павильон для съёмок, обработать отснятую плёнку, и смонтировать свой фильм, а также посмотреть снятое ранее на большом экране, обсудить и пообщаться с единомышленниками (АИ частично, к 1980 году в СССР было 16,5 тыс. любительских киностудий, в АИ процесс ещё более расширен). Ассоциация проводила конкурсы любительского кино, работы-победители выставляли на худсовет Всесоюзной комиссии, и лучшие из них показывали по телевидению и в качестве киножурналов перед сеансами в кинотеатрах.
   Также Ассоциация издавала собственный ежемесячный журнал под названием «8 мм» – по обозначению наиболее популярной любительской 8-мм киноплёнки. В журнале обсуждались проблемы любительского кино и печатались учебные материалы, статьи и обучающие курсы для кинолюбителей. Через журнал кинолюбители также могли обмениваться сценариями и идеями (АИ).
   Название журнала очень понравилось Ивану Александровичу Серову. Он, в свою очередь, предложил издавать газету «9 мм», в которой печатались бы сводные отчёты о деятельности правоохранительных органов, а граждане могли бы сообщать в редакцию о расхитителях социалистической собственности и прочих правонарушениях, сумевших пройти мимо внимания МВД и прокуратуры (АИ).
   Часть выручки от кинопроката направлялась Госпланом на увеличение выпуска съёмочной и монтажной киноаппаратуры, кинопроекторов, и телевизионного оборудования. Позже, с появлением доступных видеокамер, видеомагнитофонов, и цифровых фотоаппаратов с функцией записи видео этот процесс во многом переместился в информационную сеть «Электрон», предоставлявшую больше возможностей для общения (АИ).
   Никита Сергеевич поднял ещё одну проблему. На Президиуме он задал вопрос министру культуры Фурцевой:
   – А по какому принципу мы импортные фильмы для показа закупаем?
   – Как – по какому? – удивилась Екатерина Алексеевна. – Выбираем на худсовете самые лучшие, конечно, призёры фестивалей...
   – То-то и оно, что самые лучшие! – усмехнулся Хрущёв.
   – Никита Сергеич, так ведь фильмы денег стоят, за них в валюте платить надо! – напомнил Шепилов. – Приходится выбирать, что получше, да ещё чтобы явной антисоветчины там не было...
   – Это все, Дмитрий Трофимыч, понятно! Но вот посмотрите, какая заковыка получается, – Хрущёв сокрушённо развёл руками. – В краткосрочной перспективе такой подход вроде бы правильный. Но при этом зритель наши фильмы видит все, а импортные – только самые лучшие. При этом наши фильмы далеко не все выходят шедеврами. Как и западные. У них тоже достаточно всякого проходного шлака снимают. Но у зрителя при таком подходе постепенно формируется убеждение, что на Западе снимают только шедевры, а у нас – как получится, – растолковал Первый секретарь. – При том, что зрителю объективно интересно посмотреть иностранные фильмы, хотя бы из любопытства, как они там, за бугром, живут. Всё ж таки в туристическую поездку пока ещё далеко не все могут позволить себе съездить.
   Вот и получается, что мы с вами при таком подходе к отбору закупаемых фильмов в долгосрочной перспективе проигрываем войну идеологий. И это при том, что у нас, начиная с Петра Первого с его низкопоклонничеством перед Западом, пусть даже на тот момент экономически обоснованным, всегда привыкли делать всё с оглядкой на Европу да на Америку. При царе, да и в начальный период Советской власти, это было неизбежно – уж очень велико было наше отставание от передовых стран мира. Но сейчас-то мы уверенно их догоняем, а по многим важнейшим отраслям уже вырываемся вперёд. Так может, пора перестать во всём равняться на капиталистов, может, пора подумать, как их идеологической экспансии противопоставить нашу?
   – Так что вы предлагаете, Никита Сергеич? – спросила Фурцева. – Не закупать импортные фильмы вообще?
   – Или тратить валюту на закупку, как вы говорите, «откровенного шлака» и антисоветчины? – уточнил Шепилов.
   – А давайте вместе подумаем, что это я вам каждый раз готовые решения давать должен, у вас свои головы есть, – притворно рассердился Хрущёв. – Вот моё мнение – не мешало бы нашим зрителям периодически показывать наиболее «клюквенные» антисоветские фильмы, и в самых одиозных местах субтитрами обращать внимание зрителя на откровенную ложь и ляпсусы, которых в этих фильмах хватает. Надо, чтобы наши граждане знали и видели, как нашу страну и их самих видят и представляют на Западе.
   Совсем не закупать импортные фильмы было бы глупым решением. Люди, и зрители, и кинематографисты, должны иметь возможность сравнивать, постоянно видеть, что снимают не только у нас, но и в остальном мире. Изоляция никогда и никого до добра не доводила. Пусть лучше наши граждане смотрят этот антисоветский шлак, как комедию, пусть плюются, пусть уходят с сеансов – только пусть не считают, что на Западе снимают сплошь одни шедевры. Предлагаю вам хорошенько над этим подумать, и представить ваши предложения. Скажем, через месяц.
   Поразмыслив над словами Первого секретаря, Фурцева и Шепилов пришли к выводу, что «лысый-то, похоже, опять прав оказался». С 1961 года в рамках идеологической инициативы «Взгляд из-за бугра» в кинотеатрах начали появляться сеансы, на которых показывали специально отобранные, наиболее абсурдные антисоветские фильмы. На их афишах жанр обозначали как «антисоветский пасквиль», или «антисоветская комедия». Как и предложил Хрущёв, их показывали не только с озвучкой, но и с периодическими субтитрами, которыми коротко подчёркивали откровенную ложь и глупые измышления. Зрители вначале были шокированы, но затем начали открыто высмеивать эти фильмы, чего, собственно, и добивался Никита Сергеевич (АИ).
   (Помню, как в 90-х мы ржали над такими «шыдеврами», как «Красная жара», «Рэмбо-3», «Шпионы как мы», и некоторыми сериями сериала «Airwolf». Это оказалась очень хорошая «прививка» от пропаганды «общечеловеческих ценностей»)
  
   В 1960-м началась работа над совместным советско-американским фильмом «Звёздный десант». Сценарий фильма, также вместе, писали Роберт Хайнлайн и Александр Казанцев. Идею совместного сценария и фильма Хайнлайну подбросил Хрущёв, во время их случайной встречи при осмотре завода МЗМА. (АИ, см. гл. 05-13)
   Идею совместного фильма Хрущёв подсунул американскому фантасту не случайно. Никита Сергеевич знал, что в «той» истории Хайнлайн по возвращении из СССР, опубликовал несколько эссе весьма ядовитого содержания. Переубедить упёртого «реднека» и заставить его изменить свои взгляды было совершенно нереально, хотя Первый секретарь и попытался это сделать. Отчасти ему удалось порвать Хайнлайну либеральный шаблон, но только в частностях, тогда как в главном американец остался в рамках прежних заблуждений.
   Поэтому Хрущёв решил «пойти другим путём». За сценарий совместного фильма авторам должен был «упасть» немалый гонорар. Ещё больше американец получил бы за публикацию в СССР своих книг, что ему также предложил Первый секретарь.
   Тем более, что в 1957 г Советский Союз присоединился к Всемирной конвенции об авторском праве. (АИ, в реальной истории только 27 июня 1973). Это было сделано, в немалой степени чтобы избежать кражи американцами новых советских фильмов под прикрытием заключаемого т. н. «широкого прокатного договора», позволявшего стороне, приобретающей фильм, перемонтировать его по своему усмотрению. Практику заключения «широких прокатных договоров» сократили до минимума.
   (В реальной истории американцы дважды перемонтировали советский фильм «Планета бурь» 1961 г, в США он вышел под названием «Путешествие на доисторическую планету» Voyage to the Prehistoric Planet, 1965 и затем «Путешествие на планету доисторических женщин» Voyage to the Planet of Prehistoric Women, 1968 http://universe-tss.su/main/chel/1187-kak-amerikancy-nash-film-ukrali.html)
   В этих условиях Хайнлайну уже было невыгодно поливать СССР грязью после поездки – в этом случае большой и весьма выгодный контракт неминуемо сорвался бы, о чём американцу даже не понадобилось намекать – его супруга сама всё сообразила. Поэтому он написал о своих впечатлениях от поездки по СССР хотя и иронично, но весьма сдержанно.
   Вскоре писателю пришло предложение на бланке с логотипом компании «Paramount», от одной из входящих в неё студий. В документе сообщалось, что компания заключила контракт с русскими киностудиями «Ленфильм» и «Леннаучфильм» на совместную постановку фильма по книге Хайнлайна «Звёздный десант», и предлагает автору возглавить работу над сценарием. Сумма предложения выглядела очень привлекательно. Хайнлайн согласился и подписал контракт.
   Практически сразу же ему был перечислен гонорар за издание в СССР нескольких его книг, что ещё больше воодушевило писателя.
   – Может быть, они и чёртовы коммунисты, – заметил он жене, – но слово они держат. Не ожидал.
   К телефону в рабочем кабинете писателя подключили телетайпный аппарат, и улыбчивый молодой парень в два счёта научил его, как можно удалённо подключиться к машине, запустить текстовый редактор, как сохранять результат работы, и как связаться с его русским соавтором Казанцевым, через тот же телетайп. Пока они говорили, на телетайп пришло сообщение от Казанцева – приветствие, и короткий отрывок одной боевой сцены, для пробы, чтобы оценить мастерство. Переписка шла на английском – Казанцеву выделили в помощь квалифицированного переводчика, и стенографистку-машинистку.
   Присланный фрагмент Хайнлайну понравился:
   – Неплохо, чертовски неплохо!
   Он дал прочитать присланный кусочек текста супруге. Вирджиния тоже одобрила:
   – По-моему, хорошо, дорогой. Даже близко к твоему стилю.
   С Казанцевым пришлось поначалу обсуждать и утрясать много концептуальных вопросов. Главная идея была согласована сразу – совместное отражение инопланетной агрессии силами НАТО и Варшавского договора, время действия – не слишком далёкое будущее, более близкое, чем в изначальном тексте романа. Как объяснил Казанцев:
   – Чтобы не поддаться соблазну задавить противника фантастическим техническим превосходством.
   Однако дьявол, как обычно, крылся в деталях. Хайнлайн вначале не хотел сильно удаляться от канонического варианта, лишь продлить его в части непосредственных военных действий. Он предложил встретиться лично и обсудить подробности. Встреча состоялась в Париже.
   Уже при обсуждении действующих лиц Казанцев предложил сделать главных героев гражданами США и СССР:
   – Как же иначе, если у нас совместный проект? Зрители с обеих сторон должны иметь возможность сопереживать одинаково. Кого из зрителей, простите, будут волновать аргентинцы? Пусть ваш главный герой, Джонни Рико, будет американцем, а девушка-пилот будет из СССР.
   – Мне бы хотелось сохранить неизменными имена главных героев, – ответил Хайнлайн. – Узнаваемость персонажей – это важный элемент, связывающий книгу и фильм.
   – Хорошо, тогда пусть девушка будет гражданкой СССР испанского происхождения, чтобы имя не менять, – тут же предложил Казанцев. – После прихода к власти в Испании Франко у нас в стране нашли убежище немало испанцев, – он не стал уточнять, что эти испанцы в основном были коммунистами. – Соответственно, пусть жуки атакуют не только Буэнос-Айрес, а вообще столицы крупных государств, включая Москву и Вашингтон.
   Поразмыслив, Хайнлайн согласился. Второе изменение, предложенное Казанцевым, было ещё более серьёзным:
   – Что, если жуки вторгнутся непосредственно на Землю, используя технологию создания гиперпространственного тоннеля между планетами? Одно дело – метеоритная бомбардировка, и совсем другое – когда жуки бегают прямо по улицам.
   – А как вы себе представляете такой тоннель? – уточнил американец.
   – Я тут работал над сценарием нескольких серий для нашего нового НФ-сериала, и там всё крутится вокруг инопланетной технологии создания гиперпространственного тоннеля с одной планеты на другую, – пояснил Казанцев. – Но в сериале сюжет построен на приключениях группы исследователей, а мы используем эту же идею для описания инопланетного вторжения на Землю. В общем, где-то на Земле, например, в Египте, во время археологических раскопок находят некое устройство, большое кольцо с непонятными символами, и что-то вроде пульта управления рядом. Не сумев разобраться, что это такое, кольцо увозят в Европу. Однажды ночью оно оживает, в нём открывается проход, и на Землю проникает первая группа жуков-разведчиков.
   – Осматривается, сообщает результаты на родину, а дальше следует вторжение, – подхватил его мысль Хайнлайн. – Гм… А что? На мой взгляд, может получиться неплохо. Но если такой портал существует прямо на Земле, то зачем нужна девушка-пилот и космические корабли?
   – Одно не исключает другого, – возразил Казанцев. – Кольцо имеет ограниченные размеры, тяжёлое вооружение через него не перебросить. Даже жук-бомбардир не пролезет.
   – Допустим… Но, если действие происходит в не слишком отдалённом будущем, то о каких космических кораблях может идти речь? Наши современные космические ракеты – это консервные банки…
   – Согласен. Но если учесть, что в руки землян могут попасть инопланетные технологии… Читали Уэллса, «Первые люди на Луне»?
   – Кейворит?
   – Не обязательно так нагло обворовывать старика, – усмехнулся Казанцев. – Допустим, некая установка, управляющая гравитацией. Которую можно установить на любой достаточно крупный земной объект.
   – Гм… И как земной корабль, поднявшийся в космос на антигравитаторе, попадёт в звёздную систему Клендату? – уточнил Хайнлайн.
   – При помощи такого же гиперпространственного портала, только много больших размеров. Где-нибудь на обратной стороне Луны. Питание порталов – непосредственно от Солнца и звезды Клендату.
   – Пусть так. Что мешает жукам закрыть портал?
   – Предположим, недостаток знаний. Пусть, например, порталы строила в древности исчезнувшая могучая цивилизация. Она по какой-либо причине погибла. Порталы работают в автоматическом режиме. Жуки пришли на готовое, и не сумели толком разобраться в находках, – предложил Казанцев.
   – Принято, – согласился американец. – Но лучше ограничиться большим порталом на Луне, не используя прямое перемещение на Землю. Прежде всего, чтобы не пересекаться с уже снимающимся сериалом – это может вылиться в судебный иск. Тем более, от Луны до Земли три дня полёта, жуки могут прилететь на небольшом корабле. Заодно можно обыграть тему «летающих тарелок», пусть это будут разведывательные аппараты жуков.
   Ещё одно соображение – если у жуков количество доставшихся им «в наследство» звездолётов ограничено – их ещё как-то можно победить, а вот если они полезут прямо на Землю через «тоннель» – это будет очень большой проблемой.
   – Годится, – согласился Казанцев. – Факт находки технологий снимет неминуемые возражения наших идеологов, что цивилизация, способная к межзвёздным перемещениям, не может быть агрессивной.
   – Это с чего это они так решили? – сардонически усмехнулся Хайнлайн.
   – Ну, вот есть у наших идеологических руководителей такое убеждение, что цивилизация либо уничтожает саму себя, либо объединяется для освоения космоса. Потому что выйти в дальний космос можно, только объединив ресурсы всей планеты, – пояснил Казанцев.
   – В дальний? Пожалуй… тут я бы даже – понимаю, что это неслыханно, но насчёт необходимости объединения ресурсов всей планеты для освоения дальнего космоса, я склонен согласиться с вашими идеологами, – поразмыслив, произнёс американец. – Собственно, в «Starship Troopers» у меня именно такая глобальная Федерация и описана. Заодно, предложенный вами подход, как вы заметили, убирает соблазн задавить противника технологиями. Пусть этих технологий у одной стороны в обрез, но есть некое собственное производство, а у агрессора неограниченные биологические ресурсы, но недостаток знаний и отсутствует собственное производство высоких технологий. Жёсткие граничные условия, и крутись как хочешь. Может получиться интересно.
   – Может получиться мир, где предельно развиты современные технологии, а общественное сознание отличается от нашей реальности, к примеру, в силу неких произошедших событий, перевернувших его полностью,– ответил Казанцев.
   – И таким событием может стать вторжение жуков, – согласился Хайнлайн. – Что ж… трактовка не каноническая, но достаточно логичная, и выглядит реалистичнее, чем, к примеру, у того же Гамильтона или Берроуза. Столкновение двух принципиально разных цивилизаций – технологической и биологической.
   – Кстати, жуки… Что, если они сами – не полноценная цивилизация, а продукт генной инженерии, создания ограниченной в механических технологиях группы учёных? – предложил Казанцев. – К примеру, некая научная экспедиция, отрезанная от родной планеты, оказалась на Клендату, где нашла следы технологий могущественной древней цивилизации? Они смогли использовать для своего выживания и развития только ту часть технологий, в которой сумели разобраться. К примеру, технологии генетического моделирования, по которым в составе экспедиции нашёлся специалист. Их планета могла быть уничтожена, к примеру, извержением супервулкана или ударом астероида, и теперь они ищут возможность выжить. При этом выжить могла не вся экспедиция, а лишь ограниченная группа.
   – И находят Землю? Но почему бы им просто не раствориться среди нашей цивилизации?
   – К примеру, на их родной планете другие природные условия, у нас им некомфортно, – предположил Казанцев. – Или они сами – высокоорганизованные насекомые. Скажем, развившиеся из одиночных ос. Или пауков. Это, заодно, объяснило бы выбор жуков в качестве генетического материала.
   (https://ru.wikipedia.org/wiki/Одиночные_осы)
   – Гм… возможно, – американец размышлял вслух. – Разумные инопланетные одиночные осы – такого я точно ни у кого из авторов не припоминаю. Был фильм Роджера Кормана 1959 года «Женщина-оса», но там другое, там была мутация человека в насекомое. Допустим, у нас будут осы размером с человека, ну, пусть даже чуть меньше… Летающие?
   – Возможно, в своей, более богатой кислородом атмосфере, но не у нас, – предложил Казанцев.
   – Пойдёт, –одобрил Хайнлайн. – Гарантирует невозможность договориться миром. Ну, что, пишем?
   – Пишем.
   И они начали.
   В это время «Paramount» уже готовила всё к съёмкам фильма. Продюсером фильма был приглашён Роджер Корман – решение более чем спорное. Хайнлайн вначале даже возмутился:
   – У вас, что, никого поприличнее не нашлось? Мы писали сценарий суперблокбастера, а Корман умеет снимать только дешёвый трэш!
   – Корман будет не режиссёром, а продюсером фильма, – успокоил писателя Роберт Эванс. – Режиссёр и большая часть съёмочной группы будут с Востока.
   Прочитав лишь краткую аннотацию сценария, Корман решительно уселся на пороге и заявил:
   – Вы сами понимаете, что этот фильм сейчас никто не сделает лучше меня. Но! Вы должны пригласить «ленинградского волшебника», который делал спецэффекты для «Тайны двух океанов» и «Страны багровых туч». С ним мы сотворим чудо. Это будет лучший фильм жанра на все времена, – скромность отнюдь не была добродетелью Кормана.
   Клушанцев в это время был занят съёмками фильмов «Небо зовёт» и «Безмолвная звезда», а на 1961-й он планировал съёмки собственного фильма «Планета бурь». Поэтому основную работу с начала 1961 года, когда сценарий был закончен, и начались съёмки, взяли на себя кинематографисты ГДР, едва успевшие отойти от напряжённых съёмок «Безмолвной звезды». Клушанцев их, главным образом, консультировал, давая идеи для постановки трюков и спецэффектов. Так в творческом содружестве появилась третья сторона.
   Режиссёром от «восточного блока» был приглашён Курт Метциг. Когда Корман, приехавший к Клушанцеву на «Леннаучфильм», познакомился с Метцигом и увидел рабочие кадры «Безмолвной звезды» прямо на монтажном столе, он заявил:
   – Я хочу работать с этим парнем, и мне плевать, что он – немец с Востока!
   Определённый комизм ситуации заключался в том, что именно Роджер Корман в «той» истории украл фильм «Планета бурь» у Клушанцева.
   – Пусть этот ворюга поучится у настоящего мастера, как надо фантастику снимать, – прокомментировал Никита Сергеевич, когда Серов доложил ему о приезде Кормана на «Леннаучфильм».
   Художником-постановщиком фильма по совету Клушанцева был принят Юрий Павлович Швец, а целая команда специалистов 20-го Главного управления помогла ему с «каноническими» рисунками жуков и техники, надёрганными из присланного в смартфоне Веденеева фильма Верховена. Как пояснил Серов:
   – Уж очень там атмосферно всё нарисовано.
   При этом нацистский антураж, отчасти присущий «творению» Верховена, безусловно, был неприемлем. Снимаемый фильм должен был нести совершенно другие идеи.
   Роджер Корман по сути, дал съёмочной группе карт-бланш, поставив только одно условие:
   – Фильм должен смотреться так, чтобы зритель сидел в зале, разинув рот и забыв о попкорне.
   И тогда Павел Владимирович с Куртом Метцигом и операторами Николаем Кульчицким и Иоахимом Хаслером «оторвались» вовсю.
   Фильм начинался с метеоритной бомбардировки Земли. Разведывательная «тарелка» жуков приблизилась к небольшой комете, взорвала её и с помощью облаков плазмы изменила траектории обломков так, чтобы они попали в Землю. Первый же кусок взорванной жуками кометы, согласно канону, упал на Буэнос-Айрес. Зато второй въехал точно в кальдеру Йеллоустоуна. Вулкан взорвался, выбросив гигантское облако пепла, накрывшее большую часть территории США. Ещё несколько обломков поменьше поразили Нью-Йорк, Вашингтон и другие крупные города Восточного побережья.
   Европа и СССР подверглись такой же бомбардировке. Однако Павел Владимирович подошёл к вопросу творчески. Обломки кометы, шедшие на Москву, Ленинград, Киев, Минск и другие города европейской части СССР в фильме перехватили ракеты системы противоракетной обороны. Снимать реальные ракеты ПРО Клушанцеву, конечно, никто не разрешил бы, поэтому в их роли на земле выступали зенитные ракеты комплекса С-75, а перехват был изображён при помощи комбинированных съёмок.
   Глыбы метанового льда с вмёрзшими в них камнями частично раскололись, частично испарились от близких ядерных взрывов противоракет дальнего действия. Благодаря ПРО, города СССР пострадали только от мелких обломков, намного меньше, чем Европа, Азия или США.
   Следом за бомбардировкой началось вторжение жуков. Североамериканский континент был почти полностью уничтожен вулканом, немногочисленное уцелевшее население бежало в Мексику, куда и высадились жуки, устроив охоту на людей, которых они употребляли в пищу. В США, на покрытых пеплом пустошах, проезжая мимо мертвых городов, отряды национальной гвардии и полицейские в противогазах, собирая колонны уцелевших грузовиков, автобусов и бензовозов, преодолевая сотни километров, с боями прорывались в Мексику и Канаду, на соединение с частями с уцелевшим командованием, истребляя по дороге патрули жуков, попутно спасая выживших гражданских, женщин и детей из подвалов, где они прятались. В большей степени повезло семьям американских военнослужащих на базах в Европе и Азии. Жуки, недостаточно хорошо знакомые с реалиями земной цивилизации, не сочли военные базы важными целями.
   В Европе жуки начали такую же охоту на людей, а вот вторжение в европейскую часть СССР у них захлебнулось, после того, как всё та же система ПРО сбила один за другим несколько войсковых транспортов с «жучиным десантом». Сильно повреждённые корабли в качестве трофеев достались землянам. Это помогло решить вопрос обоснования быстрого достижения договорённости между ОВД и НАТО о совместных действиях по отражению вторжения.
   Президент США уцелел, успев подняться в воздух на воздушном командном пункте «Air Force 1». Он обратился по спецсвязи к Первому секретарю ЦК КПСС с предложением по координации усилий против пришельцев. Президент подчеркнул в своём обращении, что перед инопланетной угрозой все граждане не только США, но и всего мира, независимо от цвета кожи, являются соратниками по борьбе. Для тогдашних Соединённых Штатов с их вполне официальной расовой сегрегацией, это была достаточно смелая идея.
   Действие фильма постарались сделать как можно динамичнее. Разговор президента с Первым секретарём показали в виде двух маленьких окон-врезок на противоположных сторонах широкого экрана, в то время как на основном плане советские танки, артиллерия и реактивные системы залпового огня пытались остановить сплошную лавину жуков, пытающуюся форсировать Днепр.
   Пока Советская армия пыталась удержать фронт, инженеры в тылу разбирались с устройством трофейных кораблей. Заставить их летать было уже невозможно, но удалось использовать антигравитационные приводы, малогабаритные термоядерные реакторы для выработки энергии, электромагнитные орудия, протонно-проекционные пушки и ещё кое-какие технические устройства.
   (Particle Projector Cannon – PPC – «культовое» оружие фанатов игровой вселенной Battletech)
   Анализ трофеев и «допрос» попавшей в плен на борту одного из сбитых звездолётов «осы» объяснил явное несоответствие вооружения – корабли пришельцев оказались «трофеями», оставленными на Клендату «предыдущей цивилизацией». Удалось также узнать о базе пришельцев на обратной стороне Луны, через которую они получали подкрепления с Клендату.
   На фоне этих глобальных событий в сюжете фильма отслеживались судьбы нескольких центральный персонажей. Джон Рико, сын состоятельных родителей, решивший в пику отцу пойти в армию. Ему повезло, он успел закончить «учебку» и прибыл на базу в Западной Германии за несколько дней до атаки. Узнав, что Советский Союз, благодаря системе ПРО, пострадал несколько меньше, командование, по согласованию с советским правительством, перебросило уцелевшие части на территорию СССР.
   Карл, немец из Восточного Берлина, студент, приехал в СССР по программе обмена. Узнав об уничтожении родного города, завербовался на военную службу и был направлен в разведку, за свои аналитические способности.
   Кармен Ибанез, по сценарию фильма – дочь испанского коммуниста, нашедшего убежище в СССР после гражданской войны в Испании, студентка 1 курса математического факультета университета, талантливый математик, потеряла семью, когда дом был уничтожен небольшим каменным обломком от раздробленного фрагмента кометы, и пошла добровольцем на военную службу, где, за свои способности к математике, была принята на обучение пилотированию звездолётов, создаваемых земными инженерами на основе трофейных технологий.
   На роли главных персонажей были были приглашены никому не известные студенты театральных ВУЗов, а на роли их сослуживцев – курсанты военных училищ. Курсантам было сказано вести себя перед камерой как можно естественнее, поэтому фильм поражал реализмом – в нём не было никаких пафосных диалогов, только здоровый казарменный юмор, ядрёный, как запах портянок.
   Главные действующие лица встретились и познакомились во время боевых тренировок, где Рико был в составе десантного взвода, Кармен пилотировала высаживавший их шаттл, а Карл ставил боевую задачу на брифинге.
   Пока уже объединённая армия СССР, Китая, остатков ОВД и НАТО пыталась освободить Европу, инженеры всех стран напряжённо работали над созданием технических средств, способных остановить вторжение. Запущенный с Байконура автомат-разведчик успел передать кадры, на которых был виден гигантский портал и база жуков на обратной стороне Луны, прежде, чем был уничтожен. В надежде, что удастся перекрыть портал, через который из системы Клендату доставлялись подкрепления, и добыть ещё образцы технологий, земляне сформировали штурмовой отряд вновь созданного «звёздного десанта», и построили с использованием трофейных технологий первые два десантно-штурмовых корабля. По настоянию Хайнлайна, корабли в фильме получили названия «Роджер Янг» и «Александр Матросов». (См. гл. 05-13)
   Государственная поддержка на съёмках была беспрецедентной. Московский завод подъёмных механизмов, с разрешения Госплана, предоставил студии «Ленфильм» в аренду 150 экзоскелетов, предназначенных для использования на стройках народного хозяйства. Десятки кооперативов изготавливали бумажные и пластиковые модели для съёмочного реквизита. К их сборке привлекли моделистов из числа студентов и школьников, их труд оплачивался из бюджета фильма. Когда бумажные модели жуков выставили на площади, они заполонили её всю, так, что Роджер Корман позже признался:
   – В какой-то момент мне самому стало по-настоящему страшно – а вдруг оживут?
   Для имитации подрыва «жучиных нор» министерство обороны с разрешения КГБ СССР предоставило Клушанцеву документальные съёмки нескольких подземных ядерных испытаний, проводившихся на Новой земле (АИ).
   Кровищи, «мяса», слизи и оторванных конечностей в фильме было на порядок меньше, чем у Верховена. Зато жуки действовали намного более разумно и скоординированно, проламывая оборону людей огнём «плазменных жуков», пуская в рядах своей пехоты огнедышащих жуков-«танкеров», используя летающих жуков группами, атакуя с воздуха зажигательными и кислотными «бомбами», использовали отравляющие вещества, плевались кислотой и с большой скоростью метали хитиновые шипы-«стрелки», отравленные ядом, от которого быстро корродировала сталь.
   Люди в ответ намного более широко применяли огнемёты, выжигая жуков огнём. В целом количество сцен с контактными боями было меньше, зато стало больше налётов авиации и работы артиллерии с обеих сторон. Тем не менее, было видно, что людям противостоит не месиво из безмозглых насекомых, а организованная армия, совершенно чуждая и безжалостная, дисциплинированная, использующая незнакомую тактику.
   Съёмки оказались сложнейшим вызовом. Николай Кульчицкий и Иоахим Хаслер поначалу вообще не верили, что такое можно снять. Клушанцев сам не вполне понимал, как были сняты фантастические сцены в фильме, который ему показали. Но постепенно у него появлялись новые идеи. Мастеру был брошен вызов, и он поднял перчатку.
   Жуков снимали комбинированием пошаговой анимации переднего плана, более простыми моделями-марионетками заполняли второй план, а на фотографический задник накладывали рисованную анимацию дальнего плана, где не требовались детали, и важно было показать общее заполняющее сцену движение. Использовалась дымка, скрадывающая дальний план, где-то полученная с помощью дымогенераторов, где-то – при помощи нескольких слегка дымчатых стёкол, отделявших один план от другого.
   Для упрощения анимации каждый объект снимали со всех сторон, жуков снимали в различных фазах движения, переснимали на слайд с прозрачным фоном, и с помощью нескольких проекторов «собирали» всю сцену на общем полупрозрачном экране. Меняя слайды, получали таким образом пошаговую анимацию сразу нескольких, иногда – нескольких десятков объектов. Операторы тщательно рассчитывали длительность сцен и количество снимаемых кадров, это было важно для расчёта траекторий движения камеры, чтобы в фильме оно выглядело равномерным.
   Для анимации движения кораблей в космосе и техники в воздухе и на поверхности планет использовали два крана и платформу с системой подвижной подвески. Модели одного и того же объекта имели разные размеры – для съёмок крупных и общих планов. Модель «Роджера Янга» для съёмки крупных планов была длиной 5,4 метра (реальная история, такую модель и систему из двух кранов использовал Верховен).
   Все взрывы и огонь снимали «с натуры», масштабируя и уменьшая проекцию до нужного размера. В итоге, там, где Верховен в «той» истории применял компьютерную анимацию, Клушанцев, Кульчицкий и Хаслер ухитрились снять всё на моделях, при помощи подвижной камеры, марионеток, множественной проекции на полупрозрачный экран и пошаговой анимации.
   (О том, как снимали фильм «Звёздный десант» 1997 г см. статью в трёх частях, начало https://3dnews.ru/editorial/starship/)
  
   Десант, высаженный на обратную сторону Луны, в ходе жестокого боя захватил базу жуков. В бою десантники использовали экзоскелеты, доработанные до уровня полноценной силовой брони с прыжково-тормозной ракетной установкой. Идею Клушанцев позаимствовал из изображений пехотинцев-«элементалов» Вселенной Battletech, подобранных для него аналитиками 20-го Главного управления. Оттуда же взяли идею шагающих боевых роботов для «Безмолвной звезды», и сейчас, на съёмках «Звёздного десанта», модели роботов задействовали в виде пошаговой анимации в эпизоде высадки на Луну.
   Несколько батарей PPC и электромагнитных орудий навели на портал, и методично расстреливали прибывающие корабли пришельцев. Оба десантных корабля, сменяя друг друга, отвозили на Землю трофеи, найденные на базе и в обломках сбиваемых кораблей. Анализ данных в компьютерах лунной базы жуков позволил вычислить местоположение Клендату и составить представление о цивилизации и технологиях противника.
   Сначала в систему Клендату на разведку был послан малогабаритный беспилотный зонд. Разведке удалось выяснить, что вторжение застопорилось, потому что у жуков не осталось больших кораблей. Сами они их не строили, только восстанавливали или достраивали найденные звездолёты древней цивилизации. После нескольких попыток прорваться через лунный портал в Солнечную систему, жуки остались без средств доставки подкреплений. Настало время нанести врагу ответный удар.
   Средства и ресурсы для постройки флота вторжения были ограничены, поэтому земным инженерам пришлось изворачиваться с тем, что было, вплоть до экстренной переделки морских судов в космические. Этот сюжетный ход предложил создателям фильма Александр Петрович Казанцев:
   – В романе «Пылающий остров» у меня упоминался «сухопутный линкор», на гусеницах. Идея, конечно, спорная, но, раз у нас в сценарии есть антигравитаторы, почему бы нам не сделать «космический линкор»?
   (https://ru.wikipedia.org/wiki/Space_Battleship_Yamato)
   Помимо линкоров, в фильме использовали авиацию и антигравитационные летающие танки, но их количество, так же, как количество боевых роботов, было ограничено.
   Рассказывая позже на телевидении, о том, как создавался фильм, Павел Владимирович признался:
   – Сложнее всего нам в тот момент было балансировать на грани абсурда, не нарушая рамок сюжетной логики.
   Зато, когда в фильме, под гремящие звуки песни «Священная война», линкоры «Октябрьская революция» и «Гёбен» медленно поднялись из вскипевшей белой пеной воды в небо, и далее, на орбиту, зрители в залах сидели с вытаращенными глазами.
   Высадочные ресурсы землян тоже были ограничены числом трофейных антигравитаторов большой мощности. Секрет инопланетных технологий удалось разгадать, и даже наладить выпуск антигравитаторов, способных поднять танк, но вот строить мощные антигравы, пригодные для установки на звёздные корабли, сильно пострадавшая земная промышленность пока не могла. Были проблемы и с источниками энергии, и с воспроизводством вооружения. Так в фильме обосновали относительно малую численность земной эскадры.
   Совершив прыжок через портал, эскадра землян оказалась прямо на орбите Клендату, под обстрелом плазмомётных жуков с планеты. Обстрел не был предельно точным, подлетающие сгустки плазмы светились и летели медленно. Зато молниеносно и убийственно точно били электромагнитные пушки и батареи PPC. Флот вторжения ответил орбитальной бомбардировкой, в ходе которой линкоры своим огнём подавили планетарную оборону жуков, но при этом десантно-штурмовой корабль «Роджер Янг» в ходе высадки десанта получил несколько попаданий, и переломился пополам. Клушанцев исповедовал реализм, поэтому даже погибшие корабли не падали на планету сразу, их обломки продолжали лететь по орбите.
   Взвод, которым к тому времени командовал дослужившийся до лейтенанта Джон Рико, успел покинуть «Роджер Янг» незадолго до попадания и благополучно высадился на планету. И вот там десантников зажали жуки. Командир батальона был убит попаданием снаряда электромагнитной пушки, и Рико принял командование, как следующий по званию офицер.
   Операторы снимали эту сцену с рук, помещая зрителя как бы в самую гущу боя. Рядом, из положения лёжа, стреляли десантники, со всех сторон, пролетая над самыми головами, крошили скалы голубые молнии выстрелов PPC, раскалёнными белыми линиями мелькали снаряды электромагнитных пушек, и жуки, несметные полчища жуков, лезущих из нор, спускающихся по отвесным скалам, постепенно сжимали кольцо окружения.
   Так как сценарий был сдвинут во времени не так далеко в будущее, как исходная книга, лёгкое оружие в фильме использовали вполне реалистичное – автоматы Калашникова с увеличенными магазинами и подствольными гранатомётами, винтовки М-14, крупнокалиберные снайперские винтовки ОСВ-58 (АИ), пулемёты ДШК и Браунинг М-2, гранатомёты РПГ-2, ранцевые огнемёты. Специально для фильма ГСКБ-47 («Базальт») разработало носимую пусковую установку для авиационных НУР С-5, крепившуюся на плечо скафандра-экзоскелета. Американская сторона предоставила для съёмок 120-мм безоткатные орудия М28 с габаритно-весовыми макетами носимого ядерного боеприпаса М388 «Дэви Крокетт».
   Рико запросил поддержку флота, вызвав огонь на себя. По радио он услышал голос Кармен:
   – Я могу их вытащить! Но мне нужно прикрытие!
   Ей ответил голос Карла:
   – «Матросов», отставить эвакуацию, поддержите их огнём и высадите подкрепление, прикрытие будет. Мы вычислили координаты инкубатора жуков. Эту заразу надо выжечь окончательно.
   Эта сцена фильма вышла самой эпичной. Широкая долина со скалистыми стенами – пейзажи Клендату снимали в национальном парке Badlands в Южной Дакоте. По ней к позиции вжавшихся в землю десантников размеренным шагом приближаются боевые роботы. На флангах над самой землёй мчатся антигравитационные танки. Десантники постепенно отступают к скалам, отстреливаясь из пулемётов, огнемётов, и периодически глушат наступающих жуков тактическими ядерными боеприпасами «Дэви Крокетт», стараясь удержать сокращающийся периметр. Авиация месит полчища жуков, изолируя поле боя от подхода резервов, а чуть дальше и выше медленно снижается десантный корабль «Александр Матросов», стреляя из PPC c обоих бортов. Слева и чуть сзади его прикрывает громадный «Гёбен», а справа – не менее громадная «Октябрьская Революция». Строй замыкает идущий позади и чуть выше линкор «Миссури». Линкоры, перевооружённые электромагнитными пушками, бьют по жукам главным калибром, а по ним с краёв долины стреляют плазменными сгустками жуки-плазмомёты.
   – Флот! Плазмомёт на 2 часа, вершина холма!
   Грунт на вершине внезапно провалился, из открывшегося подземного тоннеля выкарабкался громадный жук, на ходу прицеливаясь в «Матросова». Носовая башня «Октябрьской Революции» грозно повернулась вправо. Очередью ударили все три рельсотрона. Сияющие белые линии перечеркнули небо. Вершина холма вместе с жуком исчезла в единой вспышке трёх ядерных взрывов, слившихся в общий огненный шар. Подошедшие роботы и летающие танки отбросили жуков от позиций десанта.
   – Мальчики и девочки, мы снижаемся! Пристегните ремни! По салону не ходить! Напитки подаваться не будут!
   – Всем приготовиться к десантированию! Три, два, один... первый, пошёл!
   Повисший над позициями десантников «Матросов» высадил подкрепление.
   – Взвод! Слушай мою команду! Новый приказ! – рявкнул Рико. – Нора на 11 часов – вероятный вход в тоннель, ведущий к инкубатору жуков! Наша задача проста – войти туда и сжечь там всё к чёртовой матери! Всем всё понятно? Вперёд, засранцы! Хотите жить вечно?
   Роботы не могли войти в низкий тоннель, десантники взяли с собой в качестве огневой поддержки один антигравитационный танк, вооружённый PPC. Пополнив боекомплект и запасы топлива для прыжковых двигателей, десант выдвинулся к тоннелю. Корабли флота и роботы огнём отсекли жуков от входа.
   Все пилоты, сменившиеся с вахты на мостике, были задействованы для переброски войск и грузов на планету, или поддержки с воздуха. Кармен тоже управляла штурмовиком, её самолёт был сбит и упал недалеко входа в нору. Лётчицу тут же схватили жуки и потащили внутрь. В этот момент взвод десантников под командованием Рико уже подходил к тоннелю.
   – Взвод! Надо спасти пилота! Прыгаем!
   Взлетев на струях пламени прыжковых двигателей, десантники обрушились на жуков сверху. Им удалось отбить Кармен, догнав жуков в тоннеле, недалеко от входа. Ей дали автомат раненого десантника – сейчас на счету был каждый способный нажать на курок. Десантники с огнемётами наперевес пошли по тоннелю.
   Последовала череда схваток с жуками, нападавшими на штурмовую группу из всех щелей. Применять ядерные боеприпасы на этот раз было нельзя, из-за риска обвалить тоннели. Десантники прожигали себе путь выстрелами танковой PPC и огнемётами. Раненых выносили на поверхность, их место занимали новые бойцы из высаженного с кораблей подкрепления.
   Жуки яростно защищали свою «штаб-квартиру», набрасываясь на десантников, потери с обеих сторон росли. Десантники, закованные в броню экзоскелетов, шли вперёд, с хрустом проламываясь сквозь полчища врагов. Наконец, люди пробились сквозь оборону насекомых и ворвались в большой зал, где располагалась жучиная матка, непрерывно несущая яйца. Её окружали полчища жуков.
   Укрываясь за корпусом парящего в полуметре от пола танка, земляне обрушили на противника шквал огня. Огромная матка вдруг поднялась на ноги и сама бросилась в атаку. Танк разнёс её на части молнией из PPC. Вокруг горящего трупа матки ещё плясали голубые искры, когда, после нескольких минут жестокого боя, потеряв ранеными половину личного состава, взвод Рико сумел уничтожить всех нападавших жуков. К насекомым в любой момент могло подойти подкрепление, поэтому Джон приказал установить в помещении инкубатора тактический ядерный заряд и отходить.
   – Лейтенант! Взрыв тактической боеголовки в ограниченном пространстве? Убежать-то успеем?
   – Если нет – ты станешь героем! Заряд готов? Уносим ноги, ребята! Все на выход!
   Десантники выбрались из норы, танк, пятясь задом, прикрывал отступление.
   – Да будет свет!
   По команде Рико сержант нажал кнопку детонатора, земля подпрыгнула, холм окутался взметнувшейся пылью, его верхушка осела в полость, образовавшуюся на месте, где был инкубатор.
   – Браво, Джонни, ты явно умеешь развлекать девушек!
   Вокруг ещё шла зачистка, продолжалась непрерывная стрельба, другие подразделения десанта выкуривали жуков из бесчисленных нор. Поредевший взвод поднялся на борт висящего над долиной звездолёта, и Рико доложил командованию о выполнении боевой задачи.
   Фильм заканчивался традиционным «выпуском новостей», где диктор на Земле сообщал о победе на Клендату и об объединении цивилизации Земли против общего агрессора. По отдельности ни одна страна мира после таких потерь не смогла бы восстановить народное хозяйство. Образование Объединённой Гражданской Федерации в этих условиях выглядело наиболее разумным решением.
  
   «Звёздный десант» снимали долго, на съёмки ушла большая часть 1961 года. Роджер Корман славился своей способностью снимать кино очень быстро и с минимальным бюджетом. Но тут он, посмотрев на сложность комбинированных съёмок, согласился с аргументами Клушанцева. Павел Владимирович с самого начала заявил американским коллегам:
   – Снять такой сложный фильм быстро, качественно и недорого можно только теоретически. Выберите любые два пункта.
   Впрочем, бюджет фильма тоже оказался немалым – очень много средств ушло на модели, аренду и доработку экзоскелетов. Зато массовку оплачивать не пришлось – в роли десантников снимались настоящие курсанты военных училищ. Командование использовало представившийся случай для изучения возможностей новой техники. К предложениям различных изобретателей по созданию крупных шагающих боевых машин военные относились с неизменным скептицизмом, а вот возможности, предоставляемые экзоскелетами, их заинтересовали.
   В конце ноября 1961 г фильм был представлен на худсовет. Понимая, что решение во многом будет зависеть от поддержки высшего руководства страны, Никита Сергеевич попросил Клушанцева показать ему фильм накануне худсовета, чтобы составить собственное непредвзятое мнение.
   Хрущёв сам приехал в Союз кинематографистов, чтобы высказаться в поддержку фильма – и не зря. Для идеологов «Звёздный десант» оказался слишком насыщенным действием. В то время фильмы снимали в более тягучей, заторможенной манере. Да и сам сюжет – война с инопланетной расой – для советского кино казался немыслимым.
   Сразу после коллективного просмотра Первый секретарь решительно заявил:
   – А мне понравилось! Поздравляю вас, товарищ Метциг, товарищ Клушанцев, – он многозначительно тряс руки создателям фильма. – Вот именно так и надо снимать современное кино. Мы с вами, товарищи, уверенно становимся законодателями кинематографической моды, и это хорошо. Что скажете, господин Корман? – он повернулся к американскому продюсеру.
   Общаться приходилось через переводчика. Корман сам впервые увидел фильм целиком:
   – Я весь фильм просидел с открытым ртом, – признался американец. – Какой там попкорн! Это невероятно!
   После такой реакции начальства высказать хоть тень осуждения чиновники от культуры побоялись, на что и рассчитывал Хрущёв. Хотя, как потом признавалась и Фурцева, и некоторые другие участники худсовета, их первым побуждением было немедленно запретить показ фильма в СССР.
   Никита Сергеевич повернулся к Алексею Аджубею, которого пригласил с собой на просмотр:
   – Алексей Иванович, авторов фильма надо всемерно поддержать. Обеспечьте фильму хорошую прессу.
   Он снова обратился к комиссии:
   – Я вам больше скажу, товарищи! Вот мы сейчас начинаем осваивать космос. Делаем в этом деле первые робкие шаги. Но ведь в глубинах космоса могут скрываться далеко не только дружественные расы. Пока что мы им неинтересны, и это хорошо. Кто знает, как оно может обернуться в будущем, – на полном серьёзе заявил Первый секретарь. – Мы с вами все хорошо помним 41-й год. Не дай бог, если такое повторится в космическом масштабе, что и пытались донести до нас создатели этого замечательного фильма. Это, я бы сказал, фильм-предупреждение, и относиться к таким предупреждениям следует очень серьёзно.
   Перед премьерой фильму сделали мощную рекламу по телевидению. В «прайм-тайм» по телевидению показали передачу, где выступали создатели фильма и показывали отдельные отрывки. Для показа специально выбирали умеренно зрелищные сцены, чтобы не портить «трейлерами» впечатление от самого фильма. Хайнлайн с женой прилетели на премьеру, точнее – за баблом, и тоже участвовали в передаче, вместе с Казанцевым и съёмочной группой. Когда репортёры спросили его о впечатлениях от фильма, писатель честно заявил:
   – Я не ожидал, что интернациональная съёмочная группа сможет сделать из нашего с мистером Казанцевым сценария такое невероятное зрелище. Сценарист всего лишь пишет текст, задаёт основные повороты сюжета. А уже режиссёр, художник-постановщик, операторы, мастера спецэффектов воплощают слова в зримые образы, так, как они видят это сами. В работе над «Звёздным десантом» мистер Клушанцев и мистер Метциг превзошли всё, что было снято до этого в жанре научной фантастики. Я очень рад, что согласился участвовать в этом грандиозном проекте.
   Александр Петрович Казанцев коротко добавил:
   – Мы изо всех сил старались сделать сценарий интересным. Но настоящее чудо сотворили, конечно, кинематографисты.
  
   Премьера фильма состоялась незадолго до Нового года. Благодаря грамотной рекламе, показам трейлеров, интервью с создателями фильма, билеты были раскуплены на неделю вперёд. Дима Веденеев участвовал вместе с другими моделистами Дома пионеров в постройке моделей для киностудии. Хотя он уже к этому времени был в комсомоле и вполне серьёзно занимался робототехникой, но за изготовление моделей «Леннаучфильм» платил неплохие деньги. Помимо зарплаты, моделисты получили билеты на премьерный сеанс, проходивший в кинотеатре «Ленинград», на Потёмкинской улице возле Таврического сада в Ленинграде. Дима, конечно, пригласил Иру. Он уже неоднократно рассказывал ей о съёмках, на которых ему несколько раз удавалось присутствовать. Ире не особенно нравились фильмы о войне, но тут была не просто война, а боевая фантастика, которой советский зритель был не избалован.
   В фойе на столах и временных прилавках продавали фигурки жуков и модели техники из фильма. К прилавкам было не протолкнуться. Выручка от продажи сопутствующих товаров и сувениров в десятки раз превысила сборы от самого фильма, при том, что только они многократно окупили съёмочный бюджет.
   – Будешь что-нибудь покупать? – спросила Ира, зная, что Дима неравнодушен к моделям.
   – Не-а, эти у меня уже есть. На студии нам за работу модели бесплатно давали. Пойдём лучше в буфет, или на автоматах поиграем.
   В кинотеатрах начали устанавливать первые игровые автоматы, пока ещё самые простые, электромеханические и проекционные. Ира несколько раз пыталась вытащить плюшевую кошку из автомата «Подъёмный кран», но у неё не получалось, захват всё время промахивался. Дима несколько минут наблюдал за ней с секундомером в руках, затем сказал:
   – Давай вместе попробуем. Я тебе буду говорить, в какой момент ручки нажимать.
   – Давай, – Ира уже не особо верила, что что-то получится.
   Однако, по команде Димы она с первой попытки зацепила приглянувшуюся кошку. Вытащить, правда, не удалось – игрушка выскользнула из захвата.
   – Давай ещё раз, – Дима бросил в прорезь автомата ещё одну монетку.
   На этот раз Ире удалось ухватиться получше, и на сеанс она отправилась с призом.
   Фильм ошеломил не только их, весь зал, раскрыв рты, следил за стремительно разворачивающимся на экране сюжетом. Невероятный по тем временам реализм съёмок, стремительное действие, фантастический космический антураж, сносящие крышу спецэффекты – картина явно вышла зрелищнее «Тайны двух океанов», на которую с 1957 года равнялись создатели фантастических фильмов.
   – Вот это да! Обалдеть можно! – после сеанса Дима не был одинок в своём восторге. – А тебе разве не понравилось?
   – Снято здорово, но стреляют слишком много, и почти не думают, – ответила Ира. – Фильм для мальчиков. Мне бы посмотреть что-то, где показывают научные исследования. «Безмолвная звезда» мне интереснее показалась.
   – Я на студии слышал, что с будущего года будут показывать новый фантастический сериал по телевизору, – сообщил Дима. – Там исследователи будут путешествовать с планеты на планету через гиперпространственный тоннель. Без звездолётов.
   – Вот это надо будет посмотреть.
   Тем не менее, большинство школьников смотрели «Звёздный десант» по десятку раз, бегая в кино сразу после уроков, чтобы успеть на дешёвый дневной сеанс.
   (В реальной истории СССР вечерние сеансы по 50 коп начинались с 17.00, а сеанс в 15.00 стоил всего 30 коп в ценах после реформы 1961 г. Помню, когда я учился в школе, где-то начиная с 6-го класса я ходил в кино в среднем по 3 раза в неделю. В месяц это удовольствие обходилось менее 4-х рублей, а телевизор был чёрно-белый.)
   Билеты было не достать в течение примерно двух недель, потом зрителей немного отпустило, но залы всё равно на каждом сеансе были почти полные.
   Официальные критики от идеологии комментировали фильм кратко и сдержанно, явно пытаясь склеить порванные в клочья идеологические шаблоны. Зато зрители, особенно – молодёжь, приняли фильм с восторгом. Даже ветераны, прошедшие войну, соглашались, что боевые эпизоды показаны реалистично:
   – Так это... на фронте оно, считай, так и было. Всё вокруг горит, голову от земли не поднять, немец гвоздит со всех сторон ещё почище этих жуков... Эх, если бы нам тогда этакую технику, как в кино показали...
   В СССР «Звёздный десант» опередил по количеству просмотров лидера проката 1961 года – фильм «Полосатый рейс», в основном, конечно, за счёт многократно просмотревших его школьников. Впрочем, «Полосатый рейс» и дети и взрослые тоже смотрели не по одному разу.
   Фильм одновременно показали в СССР и в США, где он демонстрировался в сети кинотеатров «United Paramount Theaters», официально зарегистрированной, как отдельная кинопрокатная компания. Сборы в США превысили бюджет фильма более чем в 10 раз, изрядно улучшив биржевые рейтинги «Paramount».
   В США фильм «Звёздный десант» поначалу не вызвал особенных ожиданий у зрителей. Роджер Корман был известен как режиссёр, быстро и дёшево снимающий примитивные ужастики категории «B» для подростков и «король кинотеатров Drive-In» – распространённых в США открытых кинотеатров, где зрители смотрели фильмы прямо из своих автомобилей.
   В первые день или два на фильм пошли только подростки. Вывалившись с сеанса с круглыми глазами, они восторженно рассказывали об увиденном родителям. Начиная с третьего дня показа в кинотеатры повалили уже взрослые. Трейлеры фильма показали по телевидению, и с этого момента сборы взлетели вверх. Фильм собрал в США 172 миллиона долларов (АИ), опередив по сборам признанного на тот момент лидера – эпопею 1959 г «Бен-Гур», собравшую 164 миллиона.
   Аналитики ЦРУ, изучив фильм, были разочарованы – они не обнаружили в нём каких-либо «намёков», вроде тех, которыми изобиловали «Тайна двух океанов» и «Небо зовёт». При этом ЦРУшники отметили факт использования в фильме экзоскелетов.
   Относительно возможности ПРО перехватывать метеориты, астероиды и обломки комет мнения специалистов разделились, но большинство склонялось к мысли, что использование ПРО в фильме – «творческое преувеличение».
   Основная дискуссия развернулась вокруг использованных в фильме шагающих боевых роботов. Американская разведка взялась выяснять, не разрабатываются ли у Советов подобные боевые машины в натуральную величину. Военные в США справедливо указали, что на современном поле боя многометровый робот не проживёт и нескольких минут, но разведка ещё несколько лет гнула свою линию, а Иван Александрович Серов грамотно подкармливал ЦРУшников дезинформацией через Пеньковского и ещё по нескольким каналам (АИ).
   На Московский международный кинофестиваль 1961 г «Звёздный десант» не попал, так как кинофорум проходил в июле, а фильм вышел на экраны только в декабре. Зато фильмы «Небо зовёт» и «Безмолвная звезда» на фестивале демонстрировались. «Безмолвная звезда» взяла Большой приз фестиваля, потеснив японский фильм «Голый остров», второй Большой приз получил фильм Георгия Чухрая «Чистое небо», а фильм «Небо зовёт» получил серебряную премию (АИ).
   «Звёздный десант» был номинирован на премию «Оскар», причём киноакадемики оказались в замешательстве. Фильм в США демонстрировался на английском языке, так как озвучку совместного фильма с самого начала делали двуязычной. То есть, фильм должен был оцениваться как американский, но это был первый фильм, в создании которого участвовали страны Восточного блока – СССР и ГДР.
   При этом фантастические фильмы обычно получали призы за спецэффекты, но практически никогда не попадали в номинации «Лучший фильм», «Лучший актёр», «Лучшая актриса» или «Лучший режиссёр» – эти премии по традиции были «закреплены» за фильмами жанра «драма» и «биография». В итоге «Звёздный десант» взял «Оскары» в номинациях «Лучший сценарий-адаптация», «Лучшая работа художника-постановщика», «Лучшая операторская работа», «Лучший звук», «Лучший монтаж», «Лучшие визуальные эффекты» и «Лучший дизайн костюмов» – за экзоскелеты десантников (АИ). Роджер Корман хотя и хвалился, что снимет лучший фантастический фильм всех времён, но такого успеха он и сам не ожидал. На радостях после вручения премий, он снял президентский номер в самом дорогом отеле Лос-Анжелеса, и принял ванну из шампанского, вместе со своими ассистентками (АИ).
  
  
  
   #Обновление 11.02.2018
  

14. .

  
  К оглавлению
  
   Факты советского вмешательства в странах Третьего мира в 50-60-е годы империалистическая пропаганда беспардонно преувеличивала на несколько порядков. Поэтому Никита Сергеевич, узнав об этом, распорядился активизировать работу по линии Коминтерна, весело пояснив Серову:
   – Должны же мы оправдывать ожидания противника!
   В ноябре 1960 года в Москве прошло очередное Международное совещание коммунистических и рабочих партий. На Западе его назвали «Конгресс 81» – по числу партий, принявших в нём участие. 6 января 1961 года советское радио передало речь Хрущёва на cовещании. Позднее её опубликовали отдельной брошюрой «За новые победы мирового коммунистического движения».
   В этом своём выступлении Никита Сергеевич назвал антиколониальные движения Азии и Африки, победу социализма в Гватемале, объединённого левого правительства в Венесуэле и триумф Кастро на Кубе решающим этапом Холодной войны. «В странах третьего мира идет революционный процесс», – заявил с трибуны международного коммунистического форума советский лидер, – «а общий кризис капитализма ведет к ослаблению позиций империализма».
   Он подчеркнул, что в Европе стержнем советской внешней политики будет оставаться мирное сосуществование с капиталистическим Западом, при сохранении идеологического давления. При этом СССР и дружественные ему коммунистические партии должны делать всё возможное для дальнейшего продвижения революционных идей в Третьем мире, через обеспечение экономической и военной помощи, энергичной дипломатической и пропагандистской поддержки антиколониальным и национально-освободительным движениям. «Это – священная война!» – заявил Первый секретарь. – «Мы признаем такие войны, помогаем и будем помогать народам, борющимся за свою свободу».
   Он отметил, что на этом новом и перспективном этапе есть много возможностей расширения социалистического лагеря. «Мы победим империализм при помощи небольших освободительных войн. Мы измотаем их до изнеможения по всему земному шару, в Южной Америке, в Африке и в Юго-Восточной Азии».
   Эта речь в самом Советском Союзе была воспринята как дежурная и проходная. Однако, в обстановке начала 1961 года, речь Хрущёва была понята только что избранным президентом Кеннеди и его ближайшими советниками как открытое провозглашение СССР новой стратегии в Холодной войне, которую Че Гевара позднее хорошо описал формулой «создать сто Вьетнамов в мире, чтобы американцам мало не показалось».
   По многочисленным свидетельствам современников, президент Кеннеди не раз называл выступление Хрущёва «одной из важнейших речей десятилетия», всячески рекомендовал её всем, с кем встречался, короче, носился с этой речью, как дурень с писанной торбой.
   – Я считаю, что все, имеющие отношение к советским делам должны внимательно ознакомиться с этой секретной речью, поскольку она соединяет в себе точку зрения Хрущёва и как коммуниста, и как пропагандиста. Если рассматривать буквально, заявление Хрущёва – это объявление холодной войны, заявленное в более сильных и более явных выражениях, чем прежде, – заявил Кеннеди своим советникам.
   Именно в ответ на это выступление Хрущёва он заявил в своей инаугурационной речи 20 января 1961 года, что новые независимые страны всегда могут рассчитывать на помощь США, дабы «одна форма колониального управления не сменилась гораздо более жестокой тиранией».
   Эта возросшая активность США в делах Третьего мира, помноженная на святую американскую веру в исключительность США, убеждённость в том, что их страна является авангардом и паровозом всего человечества, а все остальные должны следовать их курсом, привела к массе кризисов.
   Выступление Первого секретаря напугало не только Кеннеди. Генсек ООН Даг Хаммаршёльд под впечатлением речи Хрущёва твёрдо вознамерился не допустить превращения бывшего бельгийского Конго в арену войны Запада и Востока. Побочным результатом должно было стать уничтожение Катанги войсками ООН.
   Похожие выводы из речи Никиты Сергеевича были сделаны и в Лиссабоне, где в то время правил фашистский диктатор Антониу ди Оливейра Салазар, до 1928 г – профессор экономики университета Коимбра, хорошо известный стране консервативными взглядами и острой критикой как либерального капитализма, так и коммунизма. В 1921 году, когда его выбрали депутатом парламента, после первого же заседания он сложил с себя полномочия, сохранив на всю оставшуюся жизнь отвращение к парламентской демократии.
   Салазар был в обычной жизни человеком скромным, немногословным и решительным. Он вёл аскетический образ жизни, никогда не был женат, не любил публичность и избегал внимания прессы. В государственной иерархии он держал за собой пост премьер-министра, президент в Португалии был фигурой церемониальной.
   Определяющими чертами его правления были антилиберализм и антикоммунизм. Внешняя политика Салазара всегда стремилась к изоляции от внешнего мира, был даже провозглашён лозунг: «Гордо и в одиночку!». Салазар поддерживал режим Франко в Испании, однако к Гитлеру относился настороженно. Ряд историков считают, что именно Салазар отговорил Франко от официального вступления во Вторую Мировую войну на стороне Гитлера.
   Во время войны Португалия удачно воспользовалась ситуацией, и за счёт поставок вольфрама воюющим сторонам обеспечила себе заметный экономический рост. Золотовалютные резервы страны выросли за годы войны в 20 раз. Также Португалия предоставила США и Великобритании базы на Азорских островах.
   После Второй Мировой войны Салазар пошёл на заметную либерализацию режима. Он отменил избирательный ценз и ввёл всеобщее избирательное право, легализовал оппозицию и даже допустил её к участию в выборах. Существенно увеличилась свобода прессы, было введено всеобщее бесплатное среднее образование. Впрочем, либерального порыва у диктатора хватило ненадолго – через 8 лет все эти демократические меры снова были отменены. Во внешней политике Португалия продолжала ориентироваться на тесное сотрудничество с Великобританией. Страна стала одним из основателей НАТО.
   Португалия в середине 20-го века была одной из крупнейших колониальных империй. Небольшая страна на краю Европы площадью 89 106 квадратных километров владела колониями общей площадью в 2 078 965 квадратных километров. Только в Африке Португалии принадлежали: острова Зелёного Мыса (Кабо-Верде) вдали от западного побережья, населённые преимущественно метисами; процветающие благодаря кофейным плантациям острова Сан-Томе и Принсипи в Гвинейском заливе; Португальская Гвинея, болотистая и нездоровая равнина между Сенегалом и Французской Гвинеей (Конакри); Мозамбик на юго-восточном побережье и Ангола, самая большая и самая богатая из колоний. Территория Анголы была в 14 раз больше территории Португалии. Она была так же важна для Португалии, как, в своё время, Индия для Великобритании. Помимо африканских колоний Португалия владела портом Гоа в Индии, а также колонией Восточный Тимор, на которую точила рашпиль Индонезия.
   Метрополия вкладывала немалые средства в объекты инфраструктуры в колониях – строила дороги, мосты, железные дороги, порты, заводы и аэродромы. На первый план развития (1953-1958 годы) было потрачено 57 млн. британских фунтов, на второй (1959-1964 годы) – 98 миллионов. К 1960 году колонии давали треть национального дохода Португалии.
   Самой ценной из колоний была Ангола, она давала пятую часть национального дохода за счёт экспорта меди, алмазов, кофе и хлопка. Также у берегов Анголы португальцы вели активный поиск нефти. Эти результаты были достигнуты во многом за счёт усиления эксплуатации коренного населения. Принятый Салазаром в 1930 г Колониальный Акт в статье 2 провозглашал: «В органическую сущность португальской нации входит историческая миссия владеть и колонизировать заморские территории, а также цивилизовать коренное население».
   С 1951 г Колониальный Акт был отменён, а в Конституции Португалии появилось понятие «Заморская Португалия», сами слова «колонии» и «Португальская колониальная империя» оказались под строгим запретом цензуры. Формально население «заморских провинций» приравнивалось к населению метрополии, но были нюансы. Коренное население колоний, согласно модной тогда концепции «ассимиляции», официально делилось на две категории – «ассимиладуш» и «индиженуш». Первые обладали всеми правами и обязанностями португальского гражданина. Чтобы войти в эту категорию, туземец к 18 годам должен был уметь говорить по-португальски, исповедовать христианство, носить европейскую одежду и быть способен материально обеспечить себя и свою семью. В этом случае его жена и дети автоматически получали статус «ассимиладуш». При вхождении в данную категорию требовалось предоставить двух гарантов из числа полноправных португальских граждан и подписать декларацию верности Португалии. К 1960 году в Анголе было 30 089 «ассимиладуш» (0,74 % туземного населения), в Мозамбике – 25 149 (0,44 %), в Гвинее –1 498 (0,29 %).
   99 с лишним % туземного населения этих провинций определялись законом как «индиженуш» – «лица негритянской расы или их потомки… которые не имеют должного образования и социальных качеств, необходимых для полного исполнения прав и обязанностей португальских граждан». Они были обязаны всегда при себе иметь удостоверение личности «кадемата», без разрешения администрации не могли покидать места постоянного проживания, не имели права брать кредиты и совершать крупные покупки, участвовать в политической жизни. При этом, они обязаны были трудиться по указанию властей.
   Именно система принудительного труда, оформленная Трудовым кодексом 1914 года, и вызывала наибольшее осуждение международного сообщества. Туземцы привлекались к общественным работам – строительству портов и дорог. Основными формами эксплуатации были принудительная контрактация на полгода для работы на шахтах и сельскохозяйственных плантациях, а также распространённая на севере Анголы и Мозамбика система принудительного культивирования экспортных культур. В такой системе африканцы получали от компаний семена, от администрации – квоты по посевной площади, и были вынуждены продавать урожай компании по фиксированной цене гораздо ниже рыночной.
   «В некоторых отношениях такое положение хуже откровенного рабства. Рабовладелец, покупая раба, рассматривал его как свой актив, был заинтересован в сохранении его жизни и здоровья, так же как заботился о лошади или быке. Сегодняшний предприниматель рабов не покупает, он просто арендует их у правительства, и хотя работник имеет статус свободного человека, его хозяину наплевать на его жизнь или здоровье. Если работник умрёт, хозяин всегда получит замену от властей», – писал бывший капитан ВС Португалии, революционер Энрике Гальван.
   Особенностью португальских колоний был большой процент белого населения. С конца 1940-х годов режим Салазара развернул большую программу переселения белых колонистов в Африку. В Анголе количество белых увеличилось с 44 тысяч в 1940-м до 200 тысяч в 1960-м, в Мозамбике – с 27,5 тысяч до 80 тысяч. Большинство переселенцев было бедными крестьянами из отсталых районов Португалии, нередко неграмотными. На новом месте они часто разорялись, из-за чего постоянно росли белые трущобы Луанды и Лоренсу-Маркиша. Белая бедность и безработица стала уникальным явлением, отличавшим Португальскую Африку от других европейских колоний. В 1960 г в в Анголе было 20 тысяч белых безработных, из 50 тысяч белых жителей Луанды 10 тысяч не имели работы.
   При этом следует отметить, что при высоком уровне эксплуатации в португальских колониях, в них почти отсутствовал расизм, как понятие и практика. В португальских колониях в Африке всегда был большой процент смешанных браков. Ещё в XIX столетии европейских путешественников в португальских колониях поражали картины работодателя-негра и трудящихся на него белых работников. Увидев такое «безобразие», путешественники, преимущественно британцы, писали о «неразвитости расового чувства» у португальцев, списывая его на общую бедность и неразвитость страны, которая ещё не доросла до «цивилизованного» расизма.
   Уже в 20-м веке бразильский социолог Жилберту Фрейре, пытаясь перебороть отрицательное отношение бразильцев к цветной части своей истории, переосмыслил и оформил эти идеи в виде концепции т. н. «лузотропикализма». В изданной в 1933 году книге «Каза гранжи и сензала» («Большой дом и маленькая хижина», в английском переводе – «Господа и рабы»), он доказывал, что историческое смешение рас является одним из важнейших особенностей Бразилии, дающей ей массу преимуществ. По мнению Фрейре, это была заслуга португальцев, как уникального народа, полностью лишённого расизма, из-за длительных контактов с евреями и маврами, и способного к созданию гармоничного многорасового общества, в котором цивилизаторская миссия белых по отношению к туземцам сочетается с сохранением наиболее важных особенностей их культуры.
   Его точка зрения стала очень популярна не только в Бразилии, но и в Португалии. Фрейре часто посещал Лиссабон, его книги издавались в Португалии даже раньше, чем в Бразилии. Режим Салазара также не практиковал расизм на бытовом уровне, хотя угнетение туземцев в колониях, безусловно, присутствовало. С 1955 года разработанный директором Высшей школы заморских исследований профессором Адриану Морейрой курс лузотропикализма в обязательном порядке преподавали во всех португальских университетах.
   В 50-е годы появились две основные группировки ангольских националистов. Первая из них возникла в Лиссабоне, среди учившихся в португальских университетах студентов из колоний. Они собирались вокруг созданного в 1951 году Центра африканских исследований. За глаза его называли Центром марксистских исследований. В эту группу входили Мариу Коэлью Пинту де Андраде, Агостиньо Нето, Амилкар Кабрал, Марселину душ Сантуш, Жонас Савимби, Вириату да Круш, Франсишку-Жозе Тенреейру. Они придерживались левых взглядов, активно принимали участия в португальском демократическом движении, некоторые, как Нето, были членами подпольной компартии.
   В январе 1960 года в Тунисе было создано Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА), его председателем стал Мариу Пинту де Андраде, генеральным секретарём – Вириату да Круш. Летом 1960 года они по приглашению президента Гвинеи Секу Туре обосновались в Конакри, где развернули активную пропагандистскую деятельность. Впервые МПЛА заявила о себе 13 июня 1960 года обращением к правительству Португалии незамедлительно начать переговоры о предоставлении независимости Анголе.
   В 1957 году агенты 1-го Главного управления в Швейцарии в профилактических целях «исчезнули» Жонаса Савимби (АИ), но вот другого националиста, Холдена Роберто, им заранее достать не удалось.
   Вторая группа возникла в середине 50-х, в столице Бельгийского Конго Леопольдвилле. Она состояла из перебравшихся в Конго уроженцев северных округов Анголы, преимущественно из народности баконго. Они образовали Союз народов Северной Анголы, в 1958 году переименованный в Союз народов Анголы (UPA), который возглавил Холден Роберто. При поддержке Ганы и алжирского ФНО Роберто в 1958-м был признан вождём ангольских националистов, в 1959 году ездил в США. В ходе этой поездки Роберто встречался с сенатором Джоном Кеннеди и чиновниками ООН, установил тесные связи с Американским комитетом по Африке и, вероятно, с сотрудниками ЦРУ. Амилкар Кабрал убийственно охарактеризовал Холдена Роберто: «Коварный и бессовестный бабник и пьяница, проматывающий все деньги, которые ему присылают».
   Перед началом событий в Анголе Серов представил Никите Сергеевичу докладную записку о ходе военных действий в Африке в 1961 году. Хрущёв внимательно её изучил. Важной деталью, на которую Серов обратил внимание Первого секретаря ЦК, было то, что UPA была правой националистической организацией, в которой заправляли негры народности баконго:
   – Для нас важно, что президент Конго Жозеф Касавубу по национальности тоже баконго, и его правящая партия АБАКО исповедует принцип «всё для баконго, а остальным – что останется», – напомнил Серов. – После объявления независимости Конго летом 1960 года ангольские баконго из UPA получили от новых властей радиостанцию, начавшую вещание на Анголу, в Кинкузу на территории Конго организован тренировочный лагерь, в нём начата подготовка боевиков UPA для антиколониальной войны в Анголе.
   За полгода руководство миссии ООН даже не почесалось, чтобы прикрыть этот лагерь, хотя все о нём знают. Но UPA поддерживает президент Касавубу, а его поддерживает ООН.
   – Нам-то какой прок от этого? – спросил Хрущёв. – UPA – организация ультранационалистическая, проамериканская. Почему бы их не задавить, или, хотя бы, не ослабить?
   – Мы этим обязательно займёмся, но немного позже, – пояснил Серов. – Дело в том, что серьёзную войну против режима Салазара в 1961 году начнёт именно UPA, а не МПЛА. Причём, используя откровенно преступные методы войны. Мы, безусловно, будем поддерживать МПЛА, а поддержку UPA со стороны Касавубу, ООН и Соединённых Штатов можно использовать против них самих, в пропагандистских целях. Если получится, можно даже попробовать испортить отношения режима Салазара с США. Они и так испортятся, но грамотными действиями этот процесс можно ускорить и усугубить. Холден Роберто и его UPA будет тараном, который сокрушит атмосферу доверия между США и режимом Салазара.
   – Теперь понял. Неплохая задумка, действуйте, как планировали, – одобрил Хрущёв. – Но этого Роберто желательно не упускать из виду. Пусть UPA под его руководством сделает грязную работу, а потом надо его устранить и вывести на передний план МПЛА.
   – Именно так мы и собирались сделать, – заверил Серов. – Сейчас мы готовим подборки листовок и информационных материалов для распространения среди белого населения португальских колоний. Пока UPA будет убивать белых поселенцев, МПЛА займётся борьбой за их умы, всячески стараясь отмежеваться от убийц (АИ. В реальной истории эту замечательную возможность бездарно упустили).
   Никита Сергеевич задумался, повернувшись к висящей на стене большой карте мира со множеством воткнутых в неё флажков.
   – А ведь у нас в Гвинейском заливе эскадра патрулирует... – задумчиво барабаня пальцами по столу, произнёс Первый секретарь. – Да и «стратеги» наши в Атлантику летают регулярно... – он с мечтательным выражением посмотрел на председателя КГБ. – В условиях Африки это – неслабый такой козырь. Красный ферзь. Что скажешь, Иван Александрович, а не потроллить ли нам Салазара?
   – Э-э-э... – Серов был искренне озадачен. – Так это... Никита Сергеич, вроде как UPA – проамериканская националистическая организация. На кой чёрт нам им помогать? Я понимаю, если бы в революционных действиях участвовала МПЛА, тогда нам был бы какой-никакой резон за них вписаться.
   – Нет, Иван Александрович, ты не понял, – улыбнулся Хрущёв. – Там что Салазар, что этот Роберто – два сапога пара, один другого стоят. Один – белый фашист, а другой – чёрный расист. Вписываться ни за кого из них я не вижу смысла. Пусть эти пауки в банке жрут друг друга. Но там от рук бандитов из UPA будут гибнуть ни в чём не повинные мирные люди, в том числе женщины и дети. При этом Салазар пока что считает, что все беспорядки у него в колониях организуют коммунисты.
   А почему бы нам не послать Салазару предупреждение о готовящихся акциях UPA? Причём передать его желательно через членов МПЛА или португальской компартии. Вот только, боюсь, никого из них ни к правительственным чиновникам в Анголе, ни, тем более, к самому Салазару, и близко не подпустят, – огорчённо произнёс Никита Сергеевич.
   У Коминтерна было немного возможностей повлиять на общественное мнение в Португалии. Компартия там была давно запрещена и существовала только нелегально. В Португалии был устроен особый концлагерь «Таррафал» для сочувствующих коммунизму. Фашисты коммунистов даже не расстреливали – вешали. Особо «важных», в плане торговли с СССР, информации, либо публичных персон, держали десятилетиями в тюрьмах. Таким был Алваро Куньял.
   Коммунисты Португалии умели поднимать народ и брать укрепленные замки. Пытаясь выстоять в многолетней борьбе не на жизнь, а на смерть с укоренившейся в стране фашистской диктатурой, компартия Португалии практиковала невиданный до этого «конвейер кадров», действовавший не снизу вверх, а сверху вниз. Глава компартии брал себе в помощники пацанов-новичков – они выполняли его поручения. Более опытные становились помощниками его замов. Набравшиеся опыта и прошедшие отбор шли в низовые ячейки. Руководителей компартии Португалии регулярно ловили и казнили с начала 30-х по конец 40-х годов. Но на место выбывшего тут же заступали подготовленные кадры, прошедшие в обратном порядке все ступени управления. В 40-е годы компартия Португалии вообще отказалась от института формальных руководителей.
   В отличие от остальных компартий португальская ориентировалась на деревню, поскольку из сельской местности брали рекрутов в армию. Агитацию сопровождали обучением грамоте. Из этой схемы проистекало два вида борьбы – регулярный отстрел армейскими разных империалистических кровососов и вооружённые восстания. В 1930-х восстания охватывали от поселка до провинций. (источник – https://d-clarence.livejournal.com/188226.html)
   – Подойти к Салазару и его чиновникам будет непросто, – согласился Серов. – Но зачем напрямую с ними говорить? Бумагу и буквы пока что никто не отменял. Продиктуй, что написать надо, а уж мы сообразим, как письмецо адресату передать.
  
   Холден Роберто с большим интересом наблюдал за процессом завоевания независимости Конго. Он отметил, что всего за полтора года, за счёт деятельности националистов и международного давления, бельгийцев заставили бросить Конго. К концу 1960 года у него и многих других ангольских националистов сложилось убеждение, что в Анголе можно повторить конголезский сценарий. Роберто считал, что достаточно одного решительного удара – и португальцы бросят Анголу. Но он просчитался – португальцы, в отличие от бельгийцев, оказались крепче. Они решили сражаться за свои колонии до конца.
   Вооружённые силы Португалии к 1961 году насчитывали 79 тысяч человек, 58 тысяч служили в армии, 8500 на флоте и 12 с половиной тысяч в ВВС. Армия была призывной, служили 2 года, в ВВС и ВМФ – 4 года.
   В метрополии находились 16 пехотных полков, 10 касадорских батальонов, 1 танковый, 8 кавалерийских, 2 инженерных и 11 артиллерийских полков. 2 отдельных пехотных батальона базировались на Азорских островах и один на Мадейре.
   Касадорские («охотничьи») батальоны представляли собой части быстрого реагирования, они занимались охраной границ и направлялись в колонии при обострении ситуации.
   В Анголе и Мозамбике имелось по 3 пехотных полка, 1 группа моторизованной кавалерии, 4 артиллерийских групп и батальон инженеров, в Гвинее – 1 пехотный батальон и артбатарея. Фактически это были территориальные части ополчения, комплектовавшиеся из белых поселенцев и негров-«ассимиладуш». В территориальных частях в Анголе служило полторы тысячи белых и 5 тысяч африканцев. Боеспособные части были представлены войсками метрополии. К 1961 году в Анголе дислоцировались три батальона касадоров и несколько рот специальных касадоров. При этом за предшествующие годы численность войск метрополии в Анголе выросло в три раза – с 1 до 3 тысяч военнослужащих.
   С конца 50-х годов за счёт сотрудничества с ФРГ и Францией армия быстро перевооружалась. В Португалии по лицензии производилось современное западногерманское стрелковое оружие. В армии использовались преимущественно французские бронемашины ЭБР-75, основной полевой пушкой была 105-мм американская М-101, в колониальных частях сохранялись британские 25-фунтовые.
   В 1956 году в составе ВВС были созданы парашютные части, носившие зелёные береты. В ходе подготовки уделялось большое внимание недавнему опыту контрпартизанских операций французов и британцев в своих колониях.
   В 1956 первая группа из 6 офицеров во главе с майором Жоакимом Франку Пинейру прошла теоретическую подготовку на противопартизанских курсах в Эколь Милитер в Париже. Затем эти офицеры провели полтора месяца прикомандированными к действующим частям французской армии в Алжире. За ними последовали другие группы. Весной 1960 года в Ламегу был создан Учебный центр специальных операций, в котором готовили «наземные подразделения для выполнения особого вида операций по поддержанию внутренней безопасности, борьбе с подрывной и повстанческой деятельностью». Его возглавил подполковник Артур Энрике Нунеш да Силва. Предыдущие 2 года он учился в военной академии в Париже и часто ездил с ознакомительными целями в Алжир. Осенью 1960 года первые 4 роты специальных касадоров (коричневые береты), подготовленные в центре, отправились в колонии: три – в Анголу, одна – в Мозамбик.
  
   Первым, пока ещё плохо организованным выступлением против колонизаторов в Анголе стал «хлопковый бунт» в провинции Байша ду Касанже. Здесь, на широкой равнине вдоль реки Куанго, 150 тысяч негров в кабальных условиях выращивали хлопок, который их обязывали сдавать концессионерам по цене в 5-6 раз ниже рыночной. Вооружённые охранники хлопковых компаний, такие же негры, тщательно следили, чтобы работники усердно трудились и выращивали на участках только хлопок. Им прямо запрещалось использовать землю концессий для выращивания пищи. По мере истощения почвы рабочие вынуждены были уходить всё дальше от своих домов, возделывая всё новые участки, часто в десятках километров от дома. Эту систему командир 2-го округа ВВС генерал Фернанду Пинту ди Резенде назвал «одним из примеров… вопиющей эксплуатации коренных народов».
   В среде арендаторов земли распространилась популярная в Конго религия куимбангуизм. В декабре 1960 года в округе активно агитировал проповедник этой религии Антониу Мариану, известный как «пророк Мария». Также в округ из Конго проникли агитаторы Партии африканской солидарности (PSA). Руководил этой левой конголезской партией глава Народной республики Конго Антуан Гизенга, соратник Лумумбы. Агитаторы PSA, прошедшие обучение у эмиссаров Коминтерна, вначале рассказывали африканцам, что после изгнания европейцев, и провозглашения независимости они сами примут справедливый Трудовой кодекс, все будут работать по закону и получать за свой труд по справедливости. Однако эта просветительская деятельность приносила плоды лишь среди членов МПЛА. Агитировать негров из UPA оказалось бесполезно – «пророк Мария» заморочил им голову россказнями о том, что после независимости никому из них вообще не придётся работать, а белых женщин каждому негру будут выдавать бесплатно.
   (В реальной истории агитаторы рассказывали байки, что после «независимости» любой африканец сможет не работать и иметь всё, что пожелает. «Пророк Мария» крестил африканцев «водой Марии», которая якобы делала их неуязвимыми для пуль европейцев. Таким образом, негры шли в бой, ведомые вековой мечтой о халяве.)
   Мятеж начался 4 января 1961 года в деревне Тембо-Алума у границы с Конго. Негры-арендаторы земли отказались выращивать хлопок по контрактам. Кампания неповиновения стремительно распространилась по всей Касанже. Негры жгли хлопок, ломали сельскохозяйственные инструменты, выбрасывали удостоверения личности. Восставшие разрушили паромные переправы на реках Камбу, Луи и Квангу, мосты через реки Луандо и Луи, строили баррикады на дорогах, резали скот, разграбили магазины и угрожали европейцам.
   В Маланже дислоцировалась 3-я рота специальных касадоров под командованием капитана Мануэля Аугусту Тейшейры Телеш Грило. 11 января 1961 года капитан Грило направил патруль на разведку в Миландо.
   Прибыв в Миландо утром 12 января командир патруля побеседовал с местным администратором. Тот рассказал, что жители окрестных африканских деревень отказались работать и угрожают убить любого представителя компании-конциссионера, что рискнёт к ним заявиться. У ближайшей деревушки Ганга-Мешита в 5 километрах далее, касадоры столкнулись с толпой местных африканцев, числом не менее двухсот, вооружённых палками и мачете. Тем не менее патрульные вступили в переговоры, которые завершились вполне мирно.
   Африканцы заявили военным, что Касавубу и некий «пророк Мария» запрещают им работать. Португальцы далеко не сразу поняли, причём тут вообще Касавубу. Разрыв мозга у командира патруля от упоминания имени президента Конго оказался настолько силён, что офицер увёл касадоров назад в Миландо. На другой день они вернулись с представителями хлопковой компании «Cottonang», но деревня оказалась пустой. Касадоры установили пост в Миландо, и начали патрулировать окрестные дороги, доходя на востоке до границы соседнего округа Лунда.
   Отовсюду приходили всё новые известия о мятежах африканцев, о расправах над чернокожими охранниками «Cottonang», восставшие уничтожали собственность компаний. 1 февраля более тысячи африканцев собралось около городка Кунда-Рия-База, угрожая убить и съесть всех белых! На следующий день европейские жители городка, испугавшись, бежали в Маланже.
   Португальцы подтянули войска в восставшую провинцию. 4 февраля в Маланже перебросили 4-ю роту специальных касадоров капитана Луиша Артура Карвалью Тейшейры ди Морайша, затем прибыла часть 5-й роты специальных касадоров. Общее командование операцией взял на себя майор Камилу Аугусту Миранда Ребошу Ваш. 5 февраля 4-я рота специальных касадоров начала выдвигаться из Маланже в сторону Квелы, и затем – на север к конголезской границе.
   6 февраля в Тека-Риа-Куинда, сразу за Квелой, большая толпа в несколько тысяч африканцев, вооружённых копьями, мачете, дубинами, преградила дорогу касадорам. Негры были настроены агрессивно и распевали гимны во славу «пророка Марии». Солдаты вначале выстрелили поверх голов, чтобы разогнать толпу. Это лишь ещё больше раззадорило негров, решивших, что колдовство подействовало, и пули белых действительно не причиняют им вреда. Португальцев начали забрасывать камнями и копьями. Тогда капитан Морайш отдал приказ касадорам стрелять на поражение. Огонь двух пулемётов разогнал толпу, в столкновении погиб 1 португальский солдат и 71 африканец. Восставшие убедились в эффективности оружия белых. Как доложил Морайш, «миф был разрушен».
   Продвижение касадоров поддерживали самолёты «Гарпун» (вот такие https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/55..jpg) с авиабазы в Луанде. Они оказывали огневую поддержку и сбрасывали солдатам провизию и боеприпасы.
   Это была первая боевая операция португальской армии со времён Первой мировой войны, поэтому несуразностей и анекдотов хватало с обеих сторон. Непосредственную поддержу касадорам оказывали 4 легкомоторных «Остера» (см фото https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/33..jpg) с аэродромов в Кармоне и Маланже. Они использовались для разведки, и как импровизированные бомбардировщики. Сначала 2-й пилот просто бросал гранаты из кабины, позднее гранату с выдернутой чекой клали в стеклянную банку и сбрасывали вниз. Это гениальное изобретение португальцы назвали «бомбами Маланже».
   Как оказалось, армия и ВВС использовали разные радиочастоты, из-за чего при совместных действиях было невозможно поддерживать радиосвязь полевых частей с самолётами. Связь «земли» с «воздухом» организовали как во времена Первой Мировой – с помощью написанных на белой ткани кодированных сообщений на земле, и сбрасываемых записок, привязанных к камню – это в 1961 году! Капитан Морайш вспоминал, что не мог поверить своим ушам, что связь будет осуществляться таким образом, пока первый появившийся над его головой «Гарпун» не сбросил ему записку.
   17 февраля 1961 года 4-я рота достигла пограничной деревни Тембо-Алума. Она была брошена, административное здание разграблено, туземцы бежали в Конго. 4-й рота прошла вдоль реки Луи до Миландо, достигнув его 24 февраля. К началу марта 1961 года регион Байша ду Касанже был умиротворён, всего в ходе «хлопковой войны» погибло 2 португальских военных и 243 африканца. Португальские офицеры единодушно свидетельствовали на следствии, что причиной восстания послужили чудовищные злоупотребления со стороны администраторов «Котонанга», находившихся в доле с местными властями.
  
   В конце января 1961 года ПИДЕ получила информацию о подготовке ожидаемых в ближайшее время беспорядков в Луанде. Конкретной информации не было, до полиции доходили только бродящие по столице провинции слухи, что «в этом году будет два карнавала».
   3 февраля губернатору Анголы Алвару Родригиш да Силва Тавариш позвонил командующий войсками генерал Монтеру Либориу.
   – Ваше превосходительство! Прошу извинить за беспокойство, но я только что получил очень необычное послание.
   – От кого? – спросил губернатор.
   – Э-э-э... прошу прощения... кажется... от местных коммунистов...
   – Что-о? Что в письме? Угрозы? Они угрожают кого-то убить?
   – Нет, ваше превосходительство, наоборот... Они предупреждают, что сегодня ночью чёрные националисты из UPA готовят восстание, которое может повлечь за собой множество человеческих жертв. И ещё... рекомендуют вам тщательно просмотреть вашу почту. Похоже, вам они тоже что-то написали.
   – Что за чертовщина... – удивился губернатор. – С каких это пор чёрные коммунисты предупреждают нас об опасности?
   Губернатор приказал секретарю немедленно разобрать поступившую почту. Однако расчёт Коминтерна, реализованный с помощью почтовых работников из числа коммунистов, был предельно точным по времени. Предупреждение ангольские власти получили, но вот воспользоваться им для нейтрализации мятежа времени уже не оставалось.
   Португальская тайная полиция ПИДЕ не подозревала, что главой мятежников станет хорошо известный в Анголе каноник Мануэль Жоаким Мендеш даш Невеш, метис из Северной Кванзы, работавший в миссионерском отделе диоцеза Луанды. Невеш часто выезжал по работе в соседнее Конго, где встречался с представителями UPA. Братья Пинту де Андраде, входившие в число основателей МПЛА, до своей иммиграции также близко общались с Невешом. В этот период МПЛА и UPA ещё не окончательно размежевались. С конца 50-х в доме каноника около кафедрального собора Луанды часто собирались политически активные ангольцы.
   Вокруг священника Невеша сложилась группа в несколько сотен рабочих, молодых людей, приехавших на заработки в Луанду. В группу входили плотники, маляры, жестянщики, портные, было несколько учеников местной семинарии и несколько мелких чиновников. Непосредственно руководил группой клерк из управления железной дороги Невиш Адам Бендинья.
   Готовились к революции со всей африканской серьёзностью. Как вспоминал Жоаким Пинту де Андраде: «Он [Невеш] говорил, что необходимо разрушить этот миф [что ангольцы не стремятся к независимости и вполне довольны в Португалии] и совершить акт, который будет иметь широкий резонанс на международной арене, чтобы весь мир увидел, что ангольцы хотят независимости… Я спросил его об оружии. И он ответил мне, что нужно оружие ближнего боя, вроде кинжалов, мачете… атаковать места, где содержаться политзаключённые и освободить их, напасть на радиостанцию, на уличных полицейских, пойти к Форталезе и поднять национальный флаг. Ах да, нам надо придумать национальный флаг!».
   Готовясь к нападению на тюрьму, члены группы вооружились до зубов. У них были мачете, копья, дубинки, несколько пистолетов и… утюг! также использованный в качестве оружия. (Реальная история http://antinormanist.livejournal.com/284177.html К сожалению, история умалчивает тактические подробности применения утюга в революционной борьбе). В группе имелось три колдуньи, готовивших разные зелья для неуязвимости и храбрости. Само собой, во многом восставшие рассчитывали на выпадающий из противника лут.
   При разборе губернаторской почты в ней действительно обнаружилось письмо. Его подписал Генеральный секретарь МПЛА Вириату да Круш. В письме, адресованном губернатору, также было предупреждение о готовящемся восстании, и даже были названы несколько основных целей, которые собирались атаковать члены UPA. Руководство МПЛА подчёркивало, что хотя коммунисты Анголы и участвовали в вооружённой борьбе против колониального правительства, но не желают иметь ничего общего с убийцами и изуверами из UPA. Вириату да Круш рекомендовал губернатору подготовиться и сообщить о предстоящих беспорядках премьер-министру Салазару (АИ).
   В качестве постскриптума в письме губернатор обнаружил особое предупреждение, что один из участников террористической группы вооружён утюгом.
   – Что за чушь! – изумился губернатор. – Они действительно хотят, чтобы я сообщил этот бред премьер-министру?
   Он выбросил письмо, позвонил генералу Либориу и приказал забыть об этом. Однако – напрасно. Как позже выяснилось, такое же послание от руководства МПЛА с предупреждением для Салазара получил уже в самой метрополии госсекретарь (министр) по делам ВВС подполковник Каулза ди Арриага. Впрочем, прочитав про утюг, министр тоже решил, что это чья-то глупая шутка. Поэтому информация дошла до Салазара лишь тогда, когда всё уже произошло.
   После полуночи 4 февраля несколько групп по 20-30 человек, одетых в чёрные рубашки и шорты, направились к своим целям – военной тюрьме Каза ди Реклусан, где содержались политзаключённые, местным отделениям ПИДЕ и мобильной полиции, администрации района Сан-Паулу, управлению «Компаньи Индижена» – ведомства, занимавшегося делами туземцев, радиостанции, почтамту и аэропорту имени Краверу Лопеша.
   Одна из групп около 2-х часов ночи случайно столкнулась с патрулём полиции и обстреляла его из пистолетов. Трое полицейских было убито, но четвёртый, кстати, тоже негр, несмотря на ранение, смог уехать от нападавших на джипе, добрался до ближайшего отделения, и поднял тревогу. Поэтому, когда группы достигли своих целей, их уже ждали поднятые по тревоге полицейские. Часть групп, увидев противника, благоразумно отказалась от нападений. Восставшие пытались штурмовать тюрьму, отделения ПИДЕ и полиции общественной безопасности, радиостанцию, но их везде встречал огонь полицейских. С забора военной тюрьмы нападавших обстреляли из пулемёта. Нападавшим даже удалось ворваться внутрь отделения полиции общественной безопасности, но в итоге все атаки были отбиты. К 4-м утра всё стихло. Всего в эту ночь погибло 7 полицейских и 40 нападавших. Восстание в Луанде оказалось лишь прологом к широкомасштабному вторжению.
  
   Местность на севере Анголы была удобна для развёртывания партизанской войны. Вдоль устья Конго простирались мангровые болота, в треугольнике Бембе чередовались участки леса и саванны, от Кармоны до реки Кванза рос влажный лес, на восток и запад от гор вокруг Кандулы и Намбвангонгу лежала страна саванн. Здесь на плантациях выращивали кофе, составлявший основу экономики региона. Местное население принадлежало к бантуязычной народности баконго. Как и поведал Первому секретарю Серов, те же самые баконго жили по другую стороне границы, в Конго. Они составляли основу партии АБАКО президента Касавубу. Трайбализм в Африке всегда был основной движущей силой, что обеспечило поддержку UPA со стороны конголезских властей.
   В конце 1960 – начале 1961 года в лагерях на территории Конго было подготовлено от 4 до 5 тысяч боевиков UPA. У них было немного современного автоматического стрелкового оружия, старые винтовки «Маузер», пистолеты и различные самодельные пугачи, называемые «каньянгулуш». Их делали из куска водопроводной трубы, в который засыпали порох и пригоршню гвоздей. Эта хреновина, как правило, представляла бОльшую опасность для стрелка, чем для жертвы. Разумеется, не обходилось и без разного колдовства и магических зелий. Командовали этим доблестным воинством обычно дезертиры из ангольских колониальных частей, старшим командиром был бывший младший лейтенант Жуан Перейра.
   Органы тайной полиции ПИДЕ, начиная с середины 1960 года, регулярно предупреждали о скором нападении с конголезской территории. Последние предупреждения ПИДЕ получены 9 и 14 марта. В этот раз тайная полиция не ошиблась. Вот только она не смогла предсказать размаха действий боевиков UPA.
   14 марта губернатор Родригиш да Силва Тавариш и генерал Либориу вновь получили письма от руководства МПЛА. Вириату да Круш вновь предупреждал о готовящемся нападении, сообщал, что аналогичное письмо отправлено министру по делам ВВС, а главное – предупредил, что нападение боевиков UPA будет неминуемо сопровождаться множеством жертв среди мирного населения и неописуемыми зверствами в отношении белых колонистов.
   «К сожалению, вы не прислушались к нашему предыдущему предупреждению», – писал Вириату да Круш: «На этот раз положение намного серьёзнее и опаснее.» (АИ)
   Обеспокоенный генерал приехал в резиденцию губернатора. Обсудив письмо, они решили всё-таки позвонить в Лиссабон.
   – Признаться, прошлый раз меня сильно смутило это упоминание про утюг, – заметил губернатор. – Уж очень было похоже на дурацкую шутку.
   – Тем не менее, мне уже после февральских событий рассказали, чисто как курьёз, что один из нападавших негров действительно был вооружён утюгом, – ответил генерал Либориу.
   – Что-о? Вы серьёзно? – удивился губернатор.
   – К сожалению... Видимо, этот коммунист сообщил нам об утюге в качестве характерной детали, желая подчеркнуть свою информированность, а мы с вами этого не поняли...
   Им удалось дозвониться до министра ВВС. Подполковник Каулза ди Арриага подтвердил, что тоже получил письмо с предупреждением:
   – Господа, вы действительно считаете, что это не шутка? Прошлый раз эти коммунисты на полном серьёзе писали про бунт негров, вооружённых утюгами, но сейчас они предупреждают о вероятных жертвах среди мирного населения...
   – Боюсь, господин министр, что это предупреждение более чем серьёзно. Конечно, вы можете не верить, – ответил губернатор, – но если пострадает много гражданских, и выяснится, что нас предупреждали, а мы ничего не предприняли, последствия будут очень неприятные. И кстати, у одного из негров, нападавших на полицейских в феврале, действительно был утюг...
   – Гм... Едва ли стоит сообщать об утюге премьер-министру, но всё-таки рекомендую вам перевести войска в состояние полной боеготовности, – решил министр ВВС.
   В колониальных войсках была объявлена боевая тревога, однако, на этот раз португальцам это не помогло.
  
   С начала марта 1961-го повстанцы UPA небольшими группами начали проникать на ангольскую территорию в районе Сан-Сальвадора. Они нанесли свой удар на рассвете 15 марта, сразу в десятках мест в северных округах Заире, Уиже, Северная Кванза и Луанда. В 12:30 15 марта 1961 года Радио Браззавиля (Французское Конго) сообщило, что «повстанческие силы UPA начали войну за независимость Анголы».
   Первые журналистские сообщения с севера Анголы были получены 17 марта, 21 марта они были подтверждёны первыми шокирующими фотографиями выпотрошенных жертв резни. (реальная история)
   В тот же день губернатор Анголы, министр ВВС Арриага и генерал Либориу вновь получили письма от руководства МПЛА. «Мы честно пытались вас предупредить. Вот видите, к чему привела ваша политическая зашоренность и неверие в наши добрые намерения», – писал Вириату да Круш: «Теперь кровь невинных женщин и детей из числа белых колонистов в Анголе навсегда останется на вашей совести. По нашим секретным каналам мы получили специальное послание для премьер-министра Салазара. Учитывая опасность ситуации, просим вас незамедлительно передать его премьеру.» В письмо был действительно вложен ещё один запечатанный конверт, надписанный «Премьер-министру Антониу ди Оливейра Салазару в собственные руки». Поразмыслив, они решили передать послание Салазару, понимая, что если его передаст хотя бы кто-то один, а остальные адресаты проигнорируют, то им потом не поздоровится. (АИ)
   В то же время активисты МПЛА, следуя плану Коминтерна, приняли совершенно иную, чем UPA, линию поведения. Они принялись спасать белых поселенцев, прежде всего – бедняков, рабочих и вообще малоимущих (АИ). Коминтерновский план с самого начала основывался на уникальных особенностях португальской колониальной системы – наличии бедных белых, трущоб, населённых белым люмпен-пролетариатом, и отсутствии бытового расизма.
   Негры из МПЛА за несколько часов до вторжения предупреждали знакомых и соседей из числа белого населения, прежде всего – бедных, помогали отправить женщин, стариков и детей в Луанду, и даже раздавали поселенцам оружие, призывая готовиться к обороне. Когда вторжение UPA уже началось, они прятали белых в схронах, тайно вырытых под своими хижинами, и по ночам выводили их в безопасное место (АИ).
   На удивлённые вопросы белых они, как и предписывал Коминтерн, отвечали: «Мы, чёрные коммунисты, не против белых, мы против богатых, которые угнетают нас всех – и белых, и чёрных. Мы спасаем вас, потому что коммунизм – самая гуманная политическая доктрина, беспощадная к классовым врагам и покровительствующая друзьям. Бандиты из UPA для нас точно такие же враги, как и для вас, это просто убийцы, которых финансируют и обучают американцы в Конго.» Такая «агитация спасением» оказалась невероятно действенной. По сути, МПЛА использовала давно известную игру в «плохого и хорошего полицая», но на общенародном уровне. В результате коммунистов МПЛА белые поселенцы Анголы теперь воспринимали как друзей и союзников, а вся их ненависть обратилась на националистов из UPA, а также на Соединённые Штаты, которые поддерживали бандитов Холдена Роберто, на ООН и режим Касавубу в Конго.
   (АИ, очередной упущенный великолепный шанс – вот почему было в реале так не сделать?)
   Премьер Салазар был невероятно удивлён, получив письмо от человека, которого он считал виновником всех бед западного мира – Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущёва (АИ).
  
   «Господин премьер-министр!
   Так вышло, что мы с вами всю жизнь находились по разные стороны баррикад. Наши убеждения полярно противоположны. В иной ситуации я не стал бы вам писать. Однако кровавые события, происходящие на севере Анголы, смерть сотен невинных людей, организованная руководством бандитов из UPA на деньги Соединённых Штатов и при прямом попустительстве руководства миссии ООН в Конго, а также Генерального секретаря ООН Хаммаршёльда, из чистого человеколюбия вынуждают меня обратиться к вам напрямую.
   Нам известно, что силы, имеющиеся у вас в Анголе, недостаточны для отражения этого нападения. В то же время СССР в настоящее время имеет в Гвинейском заливе группировку боевых кораблей, обеспечивающих космические запуски. В состав нашей эскадры входит авианосец, и несколько ракетных и артиллерийских кораблей охранения. Мы могли бы, из чистой гуманности по отношению к мирным поселенцам, страдающим от творимого над ними беззакония, оказать воздушную поддержку вашим войскам в Анголе.
   В качестве ответной любезности вы могли бы прекратить преследования коммунистов на территории Португалии и её заморских провинций, и начать диалог о постепенном предоставлении независимости этим территориям. Полагаю, мы с вами никогда не смогли бы стать друзьями, но в данный момент наши интересы ненадолго совпали, а враг общего врага, как известно, может стать временным союзником.»
  
   В этом месте Салазар даже поперхнулся. Он в этот момент ещё считал, что за нападениями UPA стоят коммунисты.
   – Да как он смеет, чёрт подери! – возмутился премьер. – Он что, за дурака меня держит?
   Однако червь сомнения был посеян. В ООН в это время на Португалию уже оказывалось сильное давление в Совете Безопасности, причём СССР, США, Либерия, Цейлон и ОАР выступали против Португалии единым фронтом, тогда как Великобритания, Франция, Тайвань и ещё ряд временных членов Совета Безопасности поддерживали её позицию, либо воздерживались при голосовании.
   Салазар дочитал письмо. В конце послания Хрущёв писал:
  
   «Понимаю, что вам нелегко изменить сложившиеся за много лет убеждения, однако, это единственный путь для сохранения португальского влияния в Африке. Идея коммунизма победоносно шествует по всему миру, всё больше бывших колоний обретают независимость. Португалия не имеет значительных собственных природных ресурсов. Лишившись своих заморских провинций, ваша страна окажется низведена до уровня третьестепенных стран Европы.
   У вас, господин премьер, остался единственный шанс – развернуть вашу политику на 180 градусов и пойти на широкое сотрудничество с коммунистической партией, возможно, впоследствии даже войти в её состав. Только так вы сможете удержать власть и провести реформы, необходимые для сохранения португальской экономики, когда ваши заморские провинции добьются независимости. Вы, как мудрый и опытный политик, должны понимать, что это рано или поздно произойдёт, и ваша страна должна быть к этому готова.»
  
   – Что-о?!! – изумился Салазар. – Он что, предлагает мне вступить в коммунистическую партию? Да он совсем с ума сошёл, или просто издевается? Гм... Однако же, американское давление на нас в ООН говорит само за себя...
   Бросив письмо Хрущёва на стол, Салазар надолго задумался. Сложившийся ещё в 20-х годах шаблон в его голове был разорван в клочья.
   – Чёрт подери, неужели за этим нападением действительно стоят не коммунисты, а Штаты? Вот это номер... – пробормотал диктатор. – А ведь похоже, что так и есть, всё сходится.
   Однако многолетняя ненависть к коммунистам пересилила. Салазар отложил письмо и постарался забыть о нём.
  
   В последующие дни вся область между Атлантикой, конголезской границей, рекой Кванза и железной дорогой Луанда-Маланже стала зоной действий боевиков UPA, происходят всё новые нападения, боевики появлялись уже всего в 30 километрах от Луанды. Они разрушили и разграбили около 700 ферм и усадеб европейских колонистов и до 100 населённых пунктов, в том числе такие крупные города как Намбвангонго, Санта-Исабель и Вишта-Алегри. Негры жгли фермы и кофейные плантации, затапливали шахты.
   Было убито около 800 европейских поселенцев и до 20 тысяч африканцев. Повстанцы убивали и своих же соплеменников баконго, отказавшихся присоединится к отрядам UPA, и многочисленных трудовых мигрантов из племени овимбунду с Центрального нагорья. Негры верили, что белого человека недостаточно просто убить – его нужно лишить его жизненно-важных органов, чтобы он не воскрес. Похоже, из всех христианских проповедей они вынесли одну лишь идею – что белые способны воскреснуть. Поэтому негры убивали белых с варварской жестокостью, не брезгуя отрубанием голов, кастрацией и потрошением трупов.
   Момент для нападения был выбран в разгар сезона дождей, очень удачно. Скрытным действиям банд UPA помогали плохая погода и высокая трава. Бандиты устраивали засады на дорогах, перегораживая их поваленными деревьями, разрушали мосты. Движение по основной автодороге, соединявшей Луанду с крупнейшим городом Северной Анголы – Кармоной было прекращено после того, как 2 апреля колонна 7-й роты специальных касадоров угодила в засаду. Погибло 9 военных во главе с капитаном Абильу Каштелу да Силва. Повстанцы охотно общались с иностранными корреспондентами, в беседах они уверенно обещали к июню вышвырнуть португальцев из Анголы.
   Зона их действий постоянно расширялась. 13 апреля боевики UPA с территории уже бывшего Французского Конго атаковали патруль 1-го касадорского батальона в районе Букажу в анклаве Кабинда, при этом 3 погибли португальских солдата.
   Первоначально португальские власти всячески преуменьшали масштабы произошедшего. Телеграфное агентство «Лузитания» сообщало, что в целом ситуация на севере Анголы «контролируется силами безопасности», несмотря на «отдельные нападения». Но в обществе уже бродили ужасные слухи. Когда Салазар распорядился обнародовать данные из секретного отчёта ПИДЕ, и фотографии жертв резни, вся Португалия была в шоке. Португальские СМИ разразились потоком публикаций о произошедшем, требуя от правительства предпринять самые решительные меры к наведению порядка в Анголе.
   (Карта, иллюстрирующая ход вторжения https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/49..jpg)
  
   24 марта 1961 года Салазар направил в Анголу для изучения положения министра заморских дел адмирала Васку Лопеша Алвиша. Он вернулся в Лиссабон 3 апреля, пребывая в глубоком пессимизме, доложил ситуацию премьеру и тут же подал в отставку. 30 марта вышел президентский указ, подчинявший генерал-губернатору все вооружённые силы на территории колоний. 31 марта в провинциях были организованы силы гражданской обороны.
   Раздача оружия колонистам помогла стабилизировать обстановку, но части народного ополчения были неуправляемы. Ими двигала жажда мести. По свидетельству одного из старших офицеров полиции, гражданские ополченцы «охотились на чёрных как на кроликов».
   Другими жертвами ярости поселенцев стали протестантские миссии, руководимые американцами. Этим удачно воспользовались активисты МПЛА с подачи Коминтерна. Они с самого начала вторжения распространяли листовки (АИ), где сообщалось, что UPA поддерживают и финансируют американцы и президент Конго Жозеф Касавубу, а миссия ООН в Конго по приказу Госдепартамента не обращает на это внимания. Учитывая, что лидер UPA Холден Роберто происходил из королевской семьи народа баконго, долго жил в Леопольдвилле, дружил с Касавубу, ездил в США и встречался там с официальными лицами, эти утверждения были недалеки от истины. В то же время в листовках подчёркивалось, что МПЛА выступает за мирное обретение независимости Анголы, мирное сосуществование белых и чёрных граждан страны и парламентский переход к демократии и народовластию. Таким образом, члены МПЛА, подчёркивая свою коммунистическую ориентацию, решительно отмежевались от творимых UPA грабежей и насилия, «переводя стрелки» на США, ООН и поддерживаемый ими режим Касавубу в Конго (АИ).
   Результат не замедлил сказаться. 22 марта несколько сот белых граждан Анголы устроили возмущённую демонстрацию у здания консульства США в Луанде, в ходе которой машину американского консула Уильяма Гибсона утопили в море. (Реальная история)
   Погромы в африканских пригородах Луанды стали обычным делом. Арестовывали школьных учителей, негров-«ассимиладуш», причиной ареста могло стать умение читать или владение велосипедом. С севера Анголы прибывали тысячи беженцев, усиливалась паника, билеты на рейсы в Лиссабон раскупили аж до января 1962, в банках стояли очереди вкладчиков, чтобы перевести деньги в Португалию и скорее покинуть Анголу.
   Пока одни стремились бежать, другие были готовы сражаться. Поселенцы обвиняли власти и лично Салазара в пренебрежении мерами предосторожности, учитывая события в соседнем Конго. ПИДЕ сообщала премьер-министру о «белом сепаратизме» в Луанде, Лобиту, Бенгеле. Здесь уже белые поселенцы требовали независимости Анголы и союза с ЮАР. «Лузотропикализм» португальцев трещал по швам.
   При этом МПЛА продолжала стремительно «набирать очки» в общественном сознании, коммунистические идеи на фоне беспредела, творимого проамериканскими националистами из UPA, становились всё более популярны. Всё больше белых португальцев передавали друг другу истории о том, как их спасали от озверевших бандитов негры-коммунисты из МПЛА. На волне популярности левых идей, распространяемых членами МПЛА, многие белые уже открыто требовали легализовать коммунистическую партию Португалии. В народе пробуждалось и активизировалось классовое сознание. К апрелю среди белой бедноты по всей Анголе уже бродила мысль обратиться за помощью к СССР и странам социалистического содружества (АИ). Салазар и его генералы почувствовали, что кресла под ними зашатались.
   Португальские ВВС первыми послали подкрепления в Анголу. Уже 17 марта в Луанду прилетели 52 военнослужащих из 1-й роты касадоров-парашютистов капитана Кошты Кампуша. 22 марта они прибыли в Кармону, где местные жители восторженно встретили их криками: «Португалия нас не бросила!»
   К середине марта в Анголе находилось 8 морских разведчиков «Гарпун», 6 военно-транспортных «Норатласов» и 4 легкомоторных «Остера», под общим руководством командира 2-го округа ВВС бригадейро (бригадный генерал) Фернанду Пинту ди Резенде. Были мобилизованы пилоты местных аэроклубов со своими самолётиками. На защиту Анголы от UPA встал даже старейший из пилотов-любителей, 69-летний ветеран гражданской войны в Испании Пекиту Ребелу. Самолёты эвакуировали беженцев в Луанду, снабжали изолированные армейские посты, сбрасывая им оружие и припасы, поддерживали их оборону огнём с воздуха и сбрасывая самодельные «бомбы Меланже».
   Основной аэродром на севере располагался в Негаже (округ Уиже), где командовал подполковник Аугусту Моареш ди Моура. Там была недостроенная полоса, просто кусок утрамбованной земли. С неё летали днём и ночью, без стационарного освещения – полосу подсвечивали сбоку фарами двух джипов, припаркованных друг напротив друга в зоне касания. «Норатласы» французского производства, вмещавшие 36 пассажиров, вывозили в Луанду за раз по 80-90 беженцев, однажды был поставлен рекорд – 167 пассажиров. Всего самолёты вывезли три с половиной тысячи человек.
   С 17 марта португальские пилоты из Негаже активно вели «разведывательные полёты». Сначала они искали выживших, обследуя удалённые населённые пункты, фермы и деревни. Позднее основной задачей стал поиск и обстрел любых заметных групп африканцев. Правил не было, кроме одного – до израсходования всех боеприпасов не возвращаться.
   20 марта командир французских ВВС во Французском Конго генерал Жорж Лабит, поддерживавший хорошие отношения с командиром португальских ВВС Каулзой ди Арриагой и генералом Резенде, передал португальцам 4 лёгких учебных самолёта Т-6 «Тексан» американского производства, вооружённых пулемётами и ракетами. Французы переоборудовали несколько сотен Т-6 в лёгкие штурмовики и использовали в ходе войны в Алжире. Они хорошо зарекомендовали себя как машины авиационной поддержки и разведки. Французские пилоты перегнали машины с закрашенными французскими опознавательными знаками из Пуэнт-Нуар. В Негаже на них нарисовали португальские кресты и Т-6 были тут же брошены в бой.
   (https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/52.6.jpg Фото Т-6 «Тексан»)
   Генерал Лабит также организовал воздушный мост, по которому доставлялось оружие и боеприпасы из Пуэнт-Нуара в Негаже. «Норатласы» с французскими пилотами-добровольцами летали над морем, соблюдая режим радиомолчания, чтобы не попасться контролирующим воздушное пространство Конго ООНовцам.
   Французский проконсул Африки Жак Фоккар, а, возможно, и президент де Голль были в курсе этих дел. Через два месяца в Париже де Голль посоветовал португальскому послу Марселу Матиашу: «Не рассчитывайте на изменение отношения США. Ищите поддержку у других. Сражайтесь, Франция вам поможет».
   К концу апреля в Луанду доставили первые партии напалма, и начали применять его с «Гарпунов». В ФРГ для использования в Анголе закупили легкие самолёты «Дорнье» DO-27, имевшие большую вместимость, чем «Остеры».
  
   Деревня Мукаба располагалась в сотне километрах севернее Негаже, среди поросшей лесами гористой местности. Она стала символом сопротивления португальцев на севере Анголы. Ещё с начала 1961 года, начальник поселения Эрминиу Карвалью ди Сена, в связи с подозрительным поведением местных африканцев, организовал круглосуточное патрулирование вооружёнными ополченцами посёлка и его окрестностей, поэтому местные жители во главе с начальником не были застигнуты врасплох нападениями в середине марта. Тем более, что многих из них неоднократно предупреждали о приближении опасности знакомые негры из МПЛА (АИ).
   (https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/56..png Селение Мукаба, снимок с воздуха)
   19 марта, через несколько дней после начала кризиса, все женщины и дети были вывезены из Мукабы в Луанду. В деревне осталось 27 наиболее смелых поселенцев во главе с начальником Сеной.
   11 апреля боевики UPA перекрыли единственную дорогу, связывающую Мукабу и Негаже. С этого момента снабжение поселения осуществлялось только по воздуху. Поселенцы расчистили взлётную полосу прямо на одной из улиц поселения. ВПП выходила к местной часовне и могла принимать лёгкие самолёты, вроде «Дорнье Do-27» и «Остеров».
   С 20 апреля в окрестных лесах скапливались негры. От лояльных лиц из местного населения поселенцы узнали о готовящейся атаке. Они решили сделать из часовни с толстыми стенами укреплённую позицию. Туда снесли все припасы, забаррикадировали окна и двери. Из оружия у поселенцев Мукабы были несколько пистолетов, и охотничьи ружья-дробовики.
   (Часовня в Мукаба, фото https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/57..png)
   29 апреля около 15.00 на полосу в посёлке приземлился «Дорнье» лейтенанта Негран, доставив сержанта и капрала с пистолетами-пулемётами, и боеприпасы. Около 17.00 пилот-любитель, инженер Перейра Калдаш, патрулировавший на своём гражданском самолёте, сбросил возле часовни записку, сообщив, что видел в 5 километрах двигающую по дороге к Мукабе большую толпу африканцев. Прибывший два часа назад сержант Демону Вийера предложил устроить вылазку. 8 человек на двух машинах направились навстречу неграм, но попали в засаду. Пять человек погибли, ещё трое чудом спаслись бегством.
   Около 18.00 толпы чернокожих окружила часовню и с душераздирающим визгом бросилась в атаку, но откатилась, встреченная плотным огнём защитников. Негры разожгли костры, начали плясать вокруг огня, выкрикивая заклинания. Пляски перемежались новыми атаками, стрельбой из ружей и пугачей-«каньянгулаш». Защитники деревни отстреливались, вынуждая негров откатываться назад. С каждой атакой боеприпасы убывали, ополченцы уже были вынуждены экономить патроны, а негров меньше не становилось.
   Начальник поселения Сена пытался связаться по радио с Негаже, передавая краткие призывы о помощи, с той стороны просили продержаться до рассвета. Наконец, батарея радиопередатчика Р-19 села.
   Военные отчаянно пытались оказать помощь раньше. Бригадейро Резенде решил впервые применить только что доставленный из Португалии напалм. На базе в Луанде его было всего шесть 350-фунтовых бочек. К тому времени летать могли только три «Гарпуна», остальные вышли из строя из-за нехватки запчастей. Напалм в баки, подвешенные к самолётам, наливали «по-африкански», прямо из бочки через здоровую самодельную воронку.
   (https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/59..png Феерическая картинка, напалм явно был не самовоспламеняющийся, иначе такое раздолбайство им с рук не сошло бы. Впрочем, без добавки фосфора напалм практически безопасен, только курить рядом не стоит)
   В 21.00 «Гарпун» капитана Жозе Эвередуша вылетел к Мукабе. Над посёлком он обнаружил плотный туман, из-за которого сбросить напалм на осаждающих не получилось. Садиться с подвешенными напалмовыми баками было опасно. Сбросив свой бесценный груз над лесом, Эвередуш вернулся в Луанду. Через несколько месяцев капитан Эвередуш, связавшись с оппозиционерами, дезертировал в Алжир, где много врал иностранным СМИ о «зверствах португальцев в Анголе», безбожно при этом преувеличивая, и умалчивая о зверствах финансируемых американцами негров из UPA.
   Под конец ночи боевики пытались подтащить к часовне канистры с бензином и поджечь. Защитники отстреливались, к 5.00 у них оставалось по 10 патронов на человека.
   В этот момент из нависших над посёлком низких облаков послышался рокот мотора вертолёта. Это был очень непривычный звук – у португальцев в Анголе первый вертолёт появился лишь несколькими месяцами позже, в августе 1961 года. Поселенцы выглядывали в окна часовни, пытаясь увидеть источник звука.
   Из облаков внезапно вывалился довольно крупный вертолёт незнакомых очертаний, без опознавательных знаков. Под ним на длинном тросе висел солидных размеров ящик. Вертолёт опустил его прямо перед дверью часовни, отцепил трос, и тут же скрылся в облаках. Сонные негры успели сделать лишь несколько беспорядочных выстрелов.
   Поселенцы втащили ящик в часовню, сорвали крышку. В ящике лежали два бельгийских пулемёта MAG, несколько коробок с лентой, и запасные батареи для рации. Неожиданно подброшенная неизвестным вертолётом посылка помогла защитникам часовни продержаться в самый критический момент, когда негры, разбуженные звуком вертолёта, предприняли очередную попытку штурма. С помощью пулемётов защитникам деревни удалось отбиться. Лишь позднее выяснилось, что этим утром к побережью западнее Негаже ненадолго приблизился советский эсминец (АИ).
   Около 6 утра капитан Мариу ди Лемуш ди Маскареньяш, пробив низкую облачность, посадил свой «Дорнье» в поселке, подрулил прямо к часовне, распугивая рёвом мотора и вращающимся пропеллером осаждающих негров. Развернувшись у самой часовни, он выбросил из кабины коробки с боеприпасами и медикаментами прямо к её дверям, и взлетел под изумлённые крики толпы, несмотря на беспорядочную и неточную стрельбу. Эти патроны, вместе с пулемётами, дали защитникам возможность продержаться ещё несколько часов, пока не встало солнце и не рассеялся туман.
   Около 9.00 два «Гарпуна» под командованием подполковника Диогу Ньету сбросили груз напалма на окружившую часовню толпу бандитов, после чего три «Тексана» с базы в Негаже заполировали месиво огнём пулемётов.
   Днём в Мукабу на нескольких «Дорнье» перебросили подразделение специальных касадоров и редактора «Журнал ду Конго» Кошта-и-Соуза, написавшего первый репортаж о героях Мукабы. Впервые с 15 марта португальцам удалось не эвакуироваться, а отбить нападение боевиков UPA, и удержать населённый пункт. В бою погибло 4 защитника и около 300 африканцев.
   Статья о сражении в Мукабе была опубликована в «Журнал ду Конго», затем её перепечатали и другие издания. Одновременно со статьёй среди населения поползли слухи, что защитников Мукабы спасли русские, подбросив им в самый критический момент оружие и боеприпасы. Эти слухи дошли до Салазара, который и без того безуспешно пытался склеить разорванный шаблон. Теперь премьер-министр оказался окончательно сбит с толку (АИ).
   Через несколько дней, 3 мая касадоры отбили штурм городка Сонго, погибло 8 солдат и 220 нападавших. Ситуация на севере Анголы стала патовой. Лобовые атаки на немногочисленные, хорошо укреплённые и снабжаемые по воздуху португальские опорные пункты были обречены на провал – это понимали даже негры из UPA. Из метрополии на помощь прибывали новые подкрепления.
  
   Португальцы в метрополии естественным образом воспринимали сообщения о зверствах UPA как средневековую дикость и требовали разобраться с нападающими предельно жёстко. В то же время группа боевиков «Революционного директората иберийского освобождения» по приказу лидера организации Энрику Гальвана захватила в Карибском море пассажирский лайнер «Санта-Мария», чтобы привлечь внимание международного сообщества к событиям в Анголе. Они хотели привести корабль в Луанду, но из-за нехватки топлива были вынуждены идти в Бразилию. Однако свою задачу группа выполнила – внимание им привлечь удалось.
   20 февраля 1961 года Либерия потребовала созыва чрезвычайного заседания Совбеза ООН по последним событиям в Анголе, и принятия срочных мер, чтобы предотвратить ухудшение ситуации. Португальский представитель Васку Виейра Гарин заявил протест, указав, что по Уставу ООН Совбез не может обсуждать «внутренние дела государств-членов организации». Включение ангольского вопроса в повестку дня создало бы «опасный прецедент вмешательства ООН в неотъемлемые права суверенных государств по поддержанию закона и порядка на собственной территории». В кулуарах Совбеза португальские дипломаты называли эту инициативу частью «плана по уничтожению позиций Запада в Африке».
   Постоянный представитель США при ООН Эдлай Стивенсон продавил в Госдепартаменте свою позицию, считая, что США необходимо решительно отмежеваться от «антикварного колониализма» португальцев и продемонстрировать поддержку борьбы с колониализмом «не на словах, а на деле».
   Госсекретарь Дин Раск поручил послу в Лиссабоне Чарльзу Элбрику сообщить Салазару, что администрации США в текущей ситуации «всё более трудно и невыгодно для интересов Запада публично поддерживать или хранить молчание по вопросу португальской колониальной политики». С одной стороны, США заверяли Салазара в важности Португалии как союзника, с другой – хотели «откровенно и в дружественном духе указать» португальцам, что текущий курс их политики «противоречит существующим политическим и экономическим тенденциям развития остальной части чёрной Африки», и нуждается в «серьёзной корректировке», а продолжение существующей политики «может привести к самым серьёзным неприятностям» по типу соседнего Конго. Они обещали Португалии финансовую помощь, если режим Салазара прекратит подавление беспорядков.
   7 марта 1961 года посол Элбрик переговорил с Салазаром. Премьер-министр, выслушав Элбрика, заявил, что не удивлён таким изменением политики, и оно выглядит вполне ожидаемым, судя по последним заявлениям представителей администрации США. Салазар заявил, что США не понимают ситуацию в Африке и недооценивают активность СССР, которая особенно его беспокоила. Он даже заявил, что русские «намерены атаковать Португалию через Африку». (Жаль, что в Португалии не было советского посольства – некому было рассказать Элбрику анекдот про неуловимого Джо, который нахер никому не нужен.)
   Прощаясь, Салазар попросил Элбрика передать госсекретарю Раску и президенту Кеннеди, что «невозможно быть союзником Португалии в Европе и врагом в Африке». Элбрик доложил в Вашингтон по итогам беседы, что Салазар отвергает «любую мысль о Португалии, идущей навстречу предложениям США».
   Прямо выйти на высоких чиновников из окружения Салазара для коммунистов в Португалии и колониях было невозможно. Поэтому воспользовались другим путём. Активисты МПЛА в Луанде, притворяясь боевиками UPA, растрепали в присутствии осведомителей тайной полиции ПИДЕ о поставках оружия и денежной помощи США, направленной Холдену Роберто. От осведомителей эта информация попала не только в полицию, но и расходилась среди населения в виде слухов.
   (АИ, к сожалению. А ведь можно было такую карту против «общечеловеков» разыграть)
   10 марта ангольский вопрос начали обсуждать в Совбезе ООН. Либерия, Цейлон и ОАР предложили проект резолюции, которая называла последние события в Анголе «угрожающими международному миру и безопасности» и призывала Португалию к срочному проведению реформ в Анголе. Также в Анголу предложили направить специальную комиссию ООН для изучения ситуации. Португальский представитель решительно выступил против, заявив, что никакой комиссии ООН в Анголе никогда не будет – даже если резолюцию примут. Известия о вторжении боевиков UPA на север Анголы добавили напряжения в дискуссию. В итоге, при голосовании 3 апреля резолюция провалилась. За неё проголосовали СССР, США, Либерия, Цейлон и ОАР. Остальные 6 членов Совбеза – Великобритания, Франция, Китай (Тайвань), Турция, Эквадор и Чили – воздержались.
   Затеянный Хрущёвым троллинг был «многоканальным». В кулуарах ООН советский представитель Валериан Александрович Зорин, перехватив португальца Виейру Гарина, как бы невзначай поинтересовался:
   – Сеньор Гарин, вы в курсе, что Первый секретарь Хрущёв предложил премьер-министру Салазару решить все ваши проблемы в Анголе в обмен на легализацию компартии и вступление премьера в её ряды?
   Зорин говорил негромко, но так, чтобы его услышал американский представитель в ООН Эдлай Стивенсон. Васку Виейра Гарин был сильно удивлён его вопросом, и поспешил проконсультироваться с португальским МИД. Там ему, разумеется, ответили, что, да, послание такое было, но премьер-министр счёл его низкопробной шуткой. Однако Зорин внимательно наблюдал за реакцией Стивенсона. В этот день в Госдепартаменте заседали допоздна (АИ).
   20 апреля уже Генеральная ассамблея ООН подавляющим большинством приняла резолюцию № 1603, в которой потребовала от Португалии принятия «быстрых, эффективных и своевременных мер для улучшения бесправного положения африканских народов Анголы» и проведения реформ для предоставления независимости своим колониям. ООН организовала подкомитет по ангольским делам, в который вошли представители Боливии, Дагомеи, Малайи, Судана и Финляндии.
   Положение усугублялось неуклюжими действиями миссии ООН в Конго (ONUC). Все усилия главы ONUC Стуре Линнера, представителя ООН в Конго Раджешвара Дайяла и самого Дага Хаммаршёльда добиться объединения Конго сначала с помощью военной силы, а потом – путём переговоров, не имели успеха, и лишь убеждали население Португалии и самого Салазара в полной никчёмности ООН как организации, призванной поддерживать мир. В Лиссабоне вздохнули с облегчением, когда резолюция Совбеза ООН провалилась, но сделали выводы.
   После голосования 20 апреля посол Зорин вновь спросил Виейру Гарина, так, чтобы слышал Стивенсон:
   – Сеньор Гарин, так как, премьер Салазар ещё не надумал вступать в коммунистическую партию?
   На этот раз Виейра Гарин ехидно ответил ему в тон:
   – Только если Первый секретарь Хрущёв напишет ему рекомендацию.
   – О'кей, замётано, – усмехнулся Зорин, с удовольствием наблюдая, как брови Стивенсона ползут вверх по лысому лбу. – Передайте премьеру, что мы договорились.
   Стивенсон едва ли не бегом бросился звонить в Госдепартамент. Тем более, что шутка пришлась на момент кризиса вокруг Кубы, и выход Португалии из НАТО в такой ситуации стал бы катастрофой.
   Посла Элбрика подняли телефонным звонком среди ночи. Утром он поехал в МИД Португалии, требовать срочной аудиенции у премьер-министра.
   Ситуация осложнилась ещё больше в результате попытки части португальских военных во главе с 61-летний министром обороны генералом Жулиу Ботелью Монизом отстранить Салазара от власти. Попытка переворота 11-13 апреля была бескровной и полностью провалилась – президент Португалии Томаш отказался выполнить требования военных и отправить Салазара в отставку.
   Заговорщиков даже не наказывали, Мониза отправили на пенсию, более молодых офицеров перевели в другие воинские части. Посольство США с олимпийским спокойствием проинформировало Вашингтон, что «путч Ботелью Мониза» провалился «из-за плохой организации». Апрельская революция оказалась отложенной на 13 лет. Однако цель была достигнута – Салазар уже не сомневался, что за попыткой его отстранения от власти стоят США.
   В беседе с послом Элбриком премьер не скрывал своего раздражения и разочарования «предательством» со стороны США. Когда же речь зашла о «вступлении Салазара в коммунистическую партию», теперь уже сам премьер-министр не удержался от злобного ехидства:
   – А что мне остаётся делать, господин посол? Мы надеялись на поддержку США, и что мы получили? Госдепартамент давит на нашего представителя в ООН, открыто вмешиваясь в наши внутренние дела, ЦРУ тайно финансирует африканских бандитов, снабжает их оружием, посылает инструкторов. Этот мерзавец Касавубу предоставляет им тренировочные базы на территории Конго. А ООН, во главе с Генеральным секретарём, играет в солдатиков в Катанге, занимается ерундой и полностью игнорирует наши интересы в Анголе. Если это не предательство со стороны основного союзника, то что тогда называется предательством?
   Сначала вы предали Грецию, когда они схватились с турками. Потом вы предали Турцию, хотя вам ничего не стоило вмешаться и разделить их. Теперь вы предали Португалию. Поневоле задумаешься, а ту ли сторону мы выбрали? Может, мне действительно стоит вступить в коммунистическую партию?
   Разумеется, старый фашист Салазар всего лишь ехидно шутил, но выражение лица посла Элбрика в этот момент доставило ему немалое удовольствие (АИ). Посол немедленно отправил шифрованный отчёт о разговоре с Салазаром в Госдепартамент. Охреневший от такого поворота событий госсекретарь Раск в ужасе доложил президенту Кеннеди, что «старик Салазар окончательно спятил, он собирается вступить в коммунистическую партию и выйти из НАТО». Однако, это известие пришло как раз в разгар ракетного кризиса на Кубе (АИ, см. гл. 06-06). Кеннеди, выслушав Раска, схватился за голову, но всех успокоил бывший госсекретарь Дин Ачесон:
   – Господа, у нас сейчас есть более насущные проблемы, мы должны придумать, как нам вышвырнуть русских с Кубы. Если мы сумеем это сделать и не разлетимся на атомы, то с Салазаром мы как-нибудь управимся. У него, хотя бы, нет ядерных ракет, способных долететь до Вашингтона.
  
   Провал попытки переворота открыл возможность начать полномасштабную военную операцию в Анголе. Выступая по радио 14 апреля 1961 года по поводу реорганизации правительства, Салазар заявил: «Если вам нужны объяснения того факта, что я взял портфель министра обороны… то объяснения заключаются в одном слове – Ангола». Премьер сообщил, что отдал приказ о широкомасштабной переброске войск в Анголу и пообещал: «Мы будем выслеживать террористов повсюду… у нас нет иного выбора, кроме как уничтожить их».
   17 марта гражданский самолёт «Супер Констеллейшн» доставил в Луанду группу из 52 парашютистов под командованием капитана Кошты Кампуша. Вслед за ними прибыли другие части, сведённые 8 мая 1961 года в 21-й касадорский парашютный батальон. В марте-апреле в Анголу самолётами были переброшены 4 роты специальных касадоров. 21 апреля на пирсе Обидуш в Лиссабоне президент Томаш во главе массы народа провожал военный транспорт «Ньяса», на котором в Анголу отправились первые крупные подразделения португальской армии. 23 апреля из Лиссабона вышел военный транспорт «Бенгела». Эти перевозки получили прозвище «Ангольский экспресс». Проводы кораблей вскоре стали обычными.
   «Ньяса» пришла в Луанду 2 мая 1961 года. На другой день доставленные ею солдаты 88-го и 92-го касадорских батальонов промаршировали по столице Анголы. Парад принимали специально прилетевшие из Португалии новый министр заморских дел Адриану Морейра и госсекретарь по делам ВВС Каулза ди Арриага. Всего в течение мая в Анголу перебросили 4 касадорских батальона, в июне – 7, в июле – 6, в августе – ещё 4. В большинстве своём это были вновь образованные касадорские батальоны, формировавшиеся из числа линейных пехотных полков.
   Таким образом, к 1 сентября в Анголе находилось уже 24 касадорских батальона, 7 рот специальных касадоров и 1 батальон парашютистов. Ещё 5 касадорских батальонов прибыло в Анголу осенью 1961 года. В течение лета в Анголу было переброшено 9 артиллерийских батарей и 2 эскадрона кавалерии с броневиками «Феррет» британского производства.
   В апреле и июне корабли доставили в Луанду 12 истребителей F-84 «Тандерджет». В метрополии их заменяли немного более новые «Сейбры» F-86. Прибывшие в Анголу «Тандерджеты» сформировали новую 93-ю эскадрилью. Их появление существенно усилило возможности португальских ВВС.
   Салазар поменял и руководство колонии. Командующим 3-м военным округом – Ангола и острова Сан-Томе и Принсипи – и временным генерал-губернатором Анголы 1 июня 1961 был назначен 54-летний генерал Карлуш Мануэль Лопиш да Силва Фрейри, преподаватель военной академии, считавшийся лучшим генералом Салазара. 6 июня он со своим штабом прибыл в Луанду. Губернатор Алвару Родригиш да Силва Тавариш и командующий войсками генерал Монтеру Либориу были отозваны в метрополию.
   23 июня 51-летний генерал ВВС Венансиу Аугусту Десландеш, сражавшийся в гражданской войне в Испании и ранее бывший послом в Мадриде, был назначен постоянным генерал-губернатором Анголы. Усилия нового руководства были сосредоточены на задаче отвоевания Севера. По завершению сезона дождей, во второй половине мая началась первая фаза операции.
   К середине мая 1961 года боевики UPA, численностью почти 10 тысяч человек, контролировали огромную территорию в 12 тысяч квадратных километров на севере Анголы, и 48 поселений. Салазар требовал полной победы за три месяца: «Абсолютно необходимо восстановить мир в Анголе до открытия Генассамблеи ООН в середине сентября». К тому же в середине сентября снова начинался сезон дождей.
   13 мая 1961 году из Луанды на север отправилась большая армейская колонна из 150 джипов, 20 4-тонных грузовиков и 6 импровизированных броневиков, Обычные грузовики «Форд Канада» обшили 10-мм стальными листами. После Негаже колонна разделилась. 88-й касадорский батальон продвигался на север, через Сонго, Дамбу к Макуэла-до-Зомбо, 92-й касадорский батальон двигался на северо-восток, через Пури, Санза-Помбо, Макоколо к Куимбеле и Санта-Крузу.
   Продвижение было замедлено из-за поваленных деревьев, вырытых ям и засад боевиков UPA, но португальцы с самого начала использовали очень грамотную тактику. В начале июня касадоры добрались до конголезской границы, заняв участки, через которые шли основные маршруты проникновения боевиков в Анголу. Затем к ним присоединились ещё два касадорских батальона. 13 июня над первым освобождённым от боевиков UPA административным постом Лукунга был поднят португальский флаг.
   С моря оборону прибрежных городов севернее Луанды – Амбриза, Амбризете и Санту-Антониу-ди-Заире поддерживали корабли ВМФ – фрегат «Пашеку Перейра» и патрульные катера «Сан-Висенте» и «Сал». В июле 1961 года была сформирована «Патрульная эскадра Заире», она отвечала за безопасность 130-километрового участка реки Заире на границе с Конго. До прибытия осенью первых подразделений морских пехотинцев - фузилеров, патрулированием пограничных рек на плотах и резиновых лодках занимался 109-й касадорский батальон. По сути дела, армия и флот пытались замкнуть гигантское кольцо окружения вокруг всего севера Анголы, но, как оказалось позднее, сил для этого явно не хватало.
   (Карта первой фазы военных действий https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/71..jpg)
   С 14 по 17 июля касадоры очистили от боевиков дорогу из Луанды через Катете в Салазар, вдоль реки Бенго. В конце июля они провели первую зачистку горных лесов Педру Верди между Луандой и Кармоной.
   Следующей целью португальцев стал городок Намбвангонго, чаще именуемый просто «Намбу». Он был процветающим городком на западной окраине горного леса Дембос в 180 километрах северо-восточнее Луанды, центром одного из важнейших регионов выращивания кофе. 16 марта 1961 года городок был захвачен внезапной атакой боевиков UPA, убито почти 300 европейских поселенцев. Сделав Намбвангонго своей базой, отряды UPA совершали нападения на соседние районы, наводя страх на округу. «Намбу» стал «террористической столицей Анголы».
   Для освобождения города 15 июля 1961 года была начата операция «Вириату». С востока от Амбриза на побережье по дороге Кимбумбе – Зала продвигался 149-й кавалерийский эскадрон капитана Руи Абрантиша на броневиках «Феррет». С юго-запада, от Кашито, через густые леса наступал 114-й касадорский батальон подполковника Энрике ди Оливейры Родригуша, усиленный 123-й сапёрной ротой, взводами миномётов и безоткатных орудий. С юго-востока от Муконды выдвигался 96-й касадорский батальон подполковника Арманду Масаниты, усиленный сапёрным взводом, взводами миномётов и безоткатных орудий.
   Авиация организовала активную поддержку наземным частям. «Тексаны» вели разведку, помогая обнаруживать засады среди высокой травы, «Гарпуны» бомбили напалмом обнаруженные на пути скопления бандитов UPA, а «Дорнье» сбрасывали припасы наступающим частям. Сброс производился без парашютов, грузы, упакованные 20-килограммовыми тюками, укутанные толстым слоем слоновьей травы, сбрасывали с низкой высоты на небольшой скорости.
   Войска двигались медленно – боевики UPA то и дело устраивали засады, поджигали леса на пути продвижения португальцев, дороги перегораживали поваленные деревья и рвы, мосты через реки были разрушены. 96-й батальон потерял 4-х человек убитыми, но упрямо двигался вперёд. 114-й батальон в нескольких засадах потерял 17 убитых и 46 раненых и в итоге застрял на переправе через речку Квисакалу, на полпути к цели.
   9 августа 1961 года в середине дня 96-й батальон подошёл к Намбвангонго и после короткой перестрелки занял город. В 17:45 младший лейтенант Сантана Перейра поднял над куполом церкви португальский флаг. Около 10.00 10 августа в Намбвангонго вошёл и 149-й кавалерийский эскадрон.
   Главные силы боевиков UPA быстро отходили на север, к Бембе и Кайпенде. Бронекавалеристы 149-го батальона начали их преследовать. В тылу у отступающих боевиков, в районе деревушки Квипедро, был высажен первый в истории португальских вооружённых сил воздушный десант в боевых условиях – 1-я рота касадоров-парашютистов под командованием капитана Жоау Жозе Кураду Лейтау – всего 5 офицеров, 35 сержантов и капралов и 75 рядовых.
   В ходе операции «Нема» около 8 часов утра 11 августа «Гарпуны» из Луанды и «Тексаны» из Негаже нанесли удар по зоне высадки. В 10.00 из Луанды вылетели три «Скаймастера» С-54 с парашютистами. Помимо них, на борту самолётов находилось всё ангольское командование – генерал-губернатор Десландеш, генерал Фрейри и бригадир Резенде, а также журналисты. «Дорнье», пилотируемый подполковником Ньету, за полчаса до десанта дымовыми шашками обозначил зону высадки.
   Десант выбросили в полдень – 9-ю партиями в три захода. Затем сбросили боеприпасы, продукты и медикаменты. Противник отсутствовал. Собравшись, парашютисты преодолели 600 метров до деревни Квипедро, найдя её покинутой.
   Около 6-ти утра на следующий день парашютисты на плотах переправились через реку, и, продвигаясь на север, столкнулись с укрывавшимися в оврагах среди густой листвы повстанцами. После короткой перестрелки враг бежал. В нескольких хижинах парашютисты обнаружили много документов UPA. Наибольший интерес в них представляли планы контрабандной продажи кофе через Конго, и документы о финансировании движения. Они как нельзя лучше доказывали участие США в финансировании и снабжении бандитов из UPA. Парашютисты вернулись в Квипедро и расчистили рядом с деревней взлётную полосу, для посадки «Дорнье».
   Кавалеристы 149-го батальона увязли, попав в засаду противника. Им на помощь послали два взвода парашютистов. После короткого боя десантники разгромили боевиков UPA, несколько десятков были взяты в плен. 13 августа кавалеристы достигли Квипедро. Операция по освобождению Намбвангонго завершилась очисткой района от бандитов.
   (https://i693.photobucket.com/albums/vv291/antinormanist/China%20-%20transport/Ultramar/80..jpg Карта военных действий на севере Анголы в августе-сентябре 1961 г)
   К августу 1961 года португальская группировка на севере Анголы насчитывала уже 18 тысяч военнослужащих и развивала наступление сразу по нескольким направлениям. 12 августа 8-я рота специальных касадоров взяла населённый пункт Мадимба в округе Сан-Салвадор-ду-Конго, 19 августа – Буэла на границе с Конго.
   24 августа португальцы начали новую масштабную операцию «Аута» по очистке горный регион Сьерра-да-Канда, где укрывались многие группы UPA. Через эти горы проходил основной путь переброски подкреплений из Конго на север Анголы. Горное плато высотой почти километр на севере подходило к границе Конго, с запада его ограничивала река Мбриже, с востока – Лефунде. На плато находились брошенные после вторжения UPA медные рудники Мавойо.
   Одна рота специальных касадоров с артиллерийскими и инженерными частями вошла на плато с юга, от Лукунги, другая – с севера, от Макеле-ду-Зомбо. На пути продвижения южной колонны, у деревень Пинго и Банза-Тади в 50 километрах севернее Лукунги высадили десант – две роты парашютистов с трёх С-54 «Скаймастер» и одного арендованного у французов «Норатласа». Имевшиеся у португальцев «Норатласы» были гражданского исполнения и не имели боковых дверей для высадки парашютистов.
   Высадку провели 26 августа. Четыре «Гарпуна» зажигательными бомбами выжгли высокие заросли слоновьей травы в районе высадки, затем на эту площадку десантировались парашютисты. Собравшись, они выдвинулись к брошенной населением деревне Пинго. Возле деревни расчистили взлётную полосу, но при посадке на неё один из «Дорнье» был повреждён, поэтому снабжать десант пришлось опять-таки сбрасывая мешки с самолётов.
   Двумя группами парашютисты начали продвигаться навстречу двум колоннам специальных касадоров. В результате нескольких перестрелок с боевиками, пятерых удалось захватить в плен, но больше противника обнаружить не удалось. Боевики UPA и большинство мирных жителей, поддерживающих их, ушли в Конго. Операция завершилась 31 августа.
   Новая операция по зачистке Педру Верди – горного региона, где в многочисленных пещерах укрывались повстанцы – была развёрнута в начале сентября. К 16 сентября операция успешно завершилась, солдаты захватили несколько десятков пленных и большое количество оружия.
   В тот же день новый воздушный десант высадился на административный пост Скандика в 150 километрах восточнее Макуэлы-ду-Зомбо, на крайнем северо-востоке территории, захваченной UPA. Вначале планировали перебросить туда взвод парашютистов посадочным способом, но не нашлось подходящего места для посадки «Норатласа». Тогда парашютистов сбросили с воздуха. Укрепившись на территории поста и снабжаемые по воздуху, они успешно удерживали его 29 дней до подхода наземных сил.
   27 сентября дорога Кармона – Негаже была открыта для свободного движения. 3 октября касадоры захватили последний пункт, удерживаемый повстанцами – Кайонгу в округе Уиже. 7 октября генерал-губернатор Десландиш объявил о завершение военной фазы операции на севере Анголы и переходе к «полицейской фазе», которая, так или иначе, по-прежнему осуществлялась армией. В этот период на севере Анголы действовали немалые силы – 25 касадорских батальонов, 1 батальон парашютистов, 7 рот специальных касадоров и 5 артиллерийских батарей.
   Успехи португальцев по установлению контроля над севером Анголы подтвердили иностранные журналисты в Конго, зафиксировавшие прибытие большого количества ангольских беженцев. К октябрю их число достигло 150 тысяч. Проводя военные действия, Португалия одновременно начала реформировать свою политику в заморских провинциях.
   (По материалам http://antinormanist.livejournal.com/)
   Таким образом, поставленную правительством задачу «разобраться с инсургентами до начала сессии Генеральной Ассамблеи ООН» португальская армия практически выполнила. Впрочем, в середине сентября 1961 года это уже не имело никакого значения. К этому времени Организация Объединённых Наций стараниями Генерального секретаря Хаммаршёльда и чиновников миссии ООН в Конго с разбегу угодила в такое дерьмо, в каком она ещё не бывала с момента её основания.
  
   #Обновление 07.01.2018
  

15. Машина для Гагарина.

  
  К оглавлению
  
  
   Освоение нефтегазовых месторождений Сибири и газовых месторождений Средней Азии было решено проводить равномерно. Светлая лёгкая сибирская нефть была очень высокого качества, в сравнении, к примеру, с нефтью уральских месторождений. Вместе с нефтью добывали попутный газ. Чтобы он не терялся, были разработаны наземные турбовинтовые двигатели, которые перекачивали газ по трубопроводам и вырабатывали электричество.
   Но освоение новых месторождений, особенно сибирских, было очень затруднено из-за отсутствия каких-либо дорог. В условиях слабого, часто заболоченного грунта, вечной мерзлоты, превращающейся летом в сеть мелких озёр, разделённых узкими перешейками, обычный автотранспорт был непригоден для использования. Для Крайнего Севера и Сибири требовались специальные машины.
   В 1957 г в советских антарктических экспедициях полярники использовали тяжёлые гусеничные артиллерийские тягачи АТ-Т. В 1958-м в Харькове, на удлинённой на 2 катка базе АТ-Т строились специализированные вездеходы «Харьковчанка», вагонной компоновки, с утеплённым кузовом и гусеницами шириной 1 метр.
   Вездеход размерами 8,5х3,5 м и высотой 4 м весил 35 тонн, мог разгоняться до 30 километров в час, и на меньшей скорости тащил 70-тонный прицеп-сани. Это был полноценный жилой дом на гусеницах, в котором даже двигатель можно было ремонтировать, не выходя из помещения.
   (подробнее о вездеходе «Харьковчанка» http://www.yaplakal.com/forum11/topic294350.html)
   Жить «в одной комнате» с дизелем – не лучшее решение, и для улучшения обитаемости предусмотрели мощную фильтровентиляционную систему с рекуперацией тепла (АИ).
   Но «Харьковчанку» делали как специализированный антарктический вездеход, «дом на гусеницах». Для болотистых грунтов Западной Сибири требовалось другое, более «проходимистое» решение, с грузовым кузовом-платформой для транспортировки габаритного оборудования.
   С 1955 года на Горьковском автозаводе выпускался средний снегоболотоход ГАЗ-47, более известный, как ГТ-С. (https://ru.wikipedia.org/wiki/ГТ-С )
   Небольшая мощность двигателя – всего 74 л.с и малая грузоподъёмность вездехода – 1 тонна, вынудили уже в 1958-60 гг разработать более мощный снегоболотоход ГТ-Т. Первоначально на испытаниях на него ставили 200-сильный двигатель, но к моменту окончания строительства Рубцовского машиностроительного завода, где планировался с 1962 года серийный выпуск ГТ-Т, на вездеход уже ставились 240-сильные ЯМЗ-238, доведя грузоподъёмность до 2500 кг.
   (АИ, двигатель ЯМЗ-238М2 вездеход ГТ-Т в реальной истории получил только с 1990 г)
   Однако нефтяникам и газовикам требовалось перевозить и много более тяжёлые грузы. Исследование вопроса специалистами ВИМИ и освоение Уральским автозаводом в 1961 году грузовика НАМИ-020 конструкции Николая Ивановича Коротоношко, получившего в серии обозначение «Урал-375», вылилось в параллельную разработку по специальному заданию Президиума ЦК семейства тяжёлых снегоболотоходов на четырёхгусеничном шасси в виде двух отдельных гусеничных тележек, над которыми была высоко приподнята рама с кабиной и кузовом. Первый образец семейства – НАМИ-0157, получивший затем в серии название «Урал-5920», при собственной массе 22500 кг перевозил 8 тонн груза. В 1960-м машина вышла на испытания, а в это время уже шла подготовка к её серийному выпуску.
   (АИ, в реальной истории серийный выпуск «Урал-5920» был начат в конце 1981 г. Разрабатывался с 1969 по 1972 г http://truck-auto.info/ural/135-5920.html)
   С учётом складывавшихся в конце 1950-х после осмысления полученной информации в ИАЦ и ВИМИ, традиций проектирования грузового транспорта, новые снегоболотоходы сразу оснащались краном-манипулятором. Большая высота грузовой платформы не позволяла использовать на них стандартное оснащение в виде крюкового мультилифта. Для погрузки контейнеров была разработана модификация с тросовым мультилифтовым подъёмником, при этом контейнер затаскивали на платформу по длинным аппарелям (АИ).
   При конструировании вездехода заранее учли информацию, переданную из ВИМИ, где содержалось описание проблем, с которыми могли столкнуться испытатели, это помогло сократить сроки разработки.
   (В реальной истории испытания выявили ряд слабых мест, после чего конструкторы НАМИ доработали машину: увеличили дорожный просвет, улучшили конструкцию гусеничного движителя, усилили раму, поставили дизель мощностью 210 л.с. http://truck-auto.info/ural/135-5920.html)
   При создании вездехода широко использовали готовые агрегаты производства. Много узлов и агрегатов были взяты с грузовиков ЗиС. Систему охлаждения, раздаточную коробку, кабину в целом, раму, и семитонную лебедку использовали от Урал-375. При проектировании было сразу принято принципиальное решение ставить на вездеход мощный двигатель ЯМЗ-238 (АИ). Вездеход оснащался вновь разработанными, очень широкими резинометаллическими гусеницами (970 мм)
   Опытный образец перспективного вездехода министр автомобильного транспорта и шоссейных дорог РСФСР Фёдор Васильевич Калабухов показал Первому секретарю и председателю Совета министров в сентябре 1961 года, на ВДНХ. Впечатляющая машина Хрущёву понравилась:
   – Очень, очень нужный для народного хозяйства аппарат, – одобрил Никита Сергеевич. – Когда осваивать в серийном производстве будете?
   – Планируем начать собирать малыми сериями с начала следующего года, – ответил Калабухов. – В конструкции по максимуму используются готовые агрегаты и уже отработанные технические решения, поэтому рассчитываем в конце этого года закончить подготовку производства.
   – Очень хорошо. А развивать это направление как предполагаете? – спросил Первый секретарь. – Ведь грузы, требуемые нефтяникам и газовикам, далеко не всегда укладываются в 8 тонн.
   – Даже чаще не укладываются, – подтвердил министр. – Эксплуатация дирижаблей в сравнении с вездеходами обходится дороже. Сейчас, с использованием опыта проектирования этого вездехода, в НАМИ разрабатывается более тяжёлая машина, рассчитанная на транспортировку 36 тонн по сухой местности и 27 тонн по болоту. (аналог реально существующего БТ361А-01 «Тюмень» с двигателем ЯМЗ-240 http://ucrazy.ru/auto/1290016757-nastoyashhievnedorozhnikich4foremosthuskyi.html). В планах разработка ещё более крупных машин, рассчитываемых на грузоподъёмность 40 тонн (аналог ШСГ-401 «Ермак 500» см. там же), и 70 тонн (аналог СВГ701 «Ямал» https://www.drive2.ru/c/288230376152250836/), но с ними ещё много вопросов. Мы планируем строить образцы семейства от меньшего к большему, накапливая опыт разработки.
   – Очень разумно, – согласился Первый секретарь. – Дело затеяли правильное, нужное, если что – не стесняйтесь обращаться ко мне за поддержкой. Алексей Николаич, – Хрущёв повернулся к Косыгину, – поддержи товарищей, если понадобится.
   – Конечно, эта работа важная, она у меня на особом контроле, – подтвердил Косыгин. – Фёдор Василич, а покажите нам сочленённый вездеход, про который вы мне на совещании в Совете министров докладывали.
   – А! Это вот здесь, – заулыбался Калабухов. – Пока что разработка представлена в виде модели, опытный образец ещё строится.
   Он подвёл гостей к столику-витрине, на которой поверх стекла, для удобства осмотра, стояла модель необычного гусеничного транспортёра с прицепом, как в первый момент решил Хрущёв. Прицеп тоже был на гусеницах.
   (Аналог см. ДТ-30 «Витязь» http://www.bolotohod.ru/ru/cat1/cat11/)
   – В Швеции для поддержки и обслуживания воинских частей и хозяйственных объектов, особенно в северной части страны, в условиях пересеченной местности, движения по снегу и болотам, фирмой Bolinder-Munktell с 1959 года разрабатывается сочленённый гусеничный транспортёр Snowcat Bandvagn 202, – министр коротко рассказал предысторию разработки.
   (Snowcat Bandvagn 202 https://sv.wikipedia.org/wiki/Fil:Volvo_BV202_in_the_snow.jpg)
   – Когда мы получили из ВИМИ перевод нескольких статей об этой машине из шведских журналов, вопрос рассмотрели на коллегии министерства и решили поручить НАТИ разработать аналогичный вездеход, провести испытания и дать рекомендации для дальнейшего серийного строительства.
   – Не пойму, это прицеп у него, что ли, на гусеницах? – уточнил Первый секретарь.
   – Не просто прицеп, это активный прицеп, то есть, на его гусеницы через сцепку передаётся крутящий момент от двигателя, – пояснил министр. – У нас уже имеется опыт эксплуатации сочленённого тягача МАЗ-529, он на этой выставке тоже представлен, чуть попозже мы до него дойдём. Соответственно, решено было сделать гусеничный сочленённый вездеход. Испытания радиоуправляемой модели показали заметный прирост грузоподъёмности при сохранении общей проходимости.
   – Понятно, – покивал Никита Сергеевич. – А натурные испытания ещё не проводили?
   – Пока нет, опытный образец ещё не готов.
   – Держите нас с Алексеем Николаичем в курсе, снимите фильм об испытаниях, посмотрим вместе. Полагаю, такая машина нам нужна, – заключил Первый секретарь. – А это у вас что, аэросани?
   – Да, это тоже пока модель, в настоящее время в ОКБ Николая Ильича Камова строится первый макет, – ответил Калабухов. – Предыдущие пару лет коллектив Николая Ильича занимался доводкой аэросаней «Север-2» с кузовом от «Победы».
   (см. http://ucrazy.ru/auto/1458225109-pochta-deda-moroza-kak-sozdavali-sovetskie-aerosani-ka-30.html)
   – Специалисты ЦАГИ предупредили разработчиков, – продолжал министр, – что динамические нагрузки, которые испытывает фюзеляж аэросаней на снеголедяных трассах, в пять и более раз выше нагрузок, воспринимаемых автомобилем на дорогах, поэтому кузов сразу усилили, но на испытаниях выявились проблемы с надёжностью других заимствованных автомобильных узлов. После осмысления результатов испытаний стало понятно, что аэросани много ближе к авиационной продукции, чем к автомобилям, и делать их надо как вертолёт или самолёт. В прошлом (1960) году к камовским разработчикам присоединился товарищ Ювенальев, Юрий Николаевич, автор учебника по разработке аэросаней. Сейчас коллектив работает над проектом новой машины Ка-30, вот её модель тут и представлена. У неё будет тот же мотор АИ-14, но практически вся конструкция будет сделана по авиационным технологиям. От автомобиля будет, как мне доложили, только рулевое управление.
   – Что ж, хорошо, подождём испытаний, посмотрим, что у Николая Ильича получится, – ответил Хрущёв. – Это машины для крупных предприятий, а для обычных людей и промкооперации у вас есть что-нибудь?
   – Есть и для обычных людей, – ответил Калабухов, подводя гостей к группе гусеничных машин поменьше.
   В одном ряду стояли, казалось бы, хорошо знакомые ГАЗ-69, ГАЗ-62М «Бархан», и два УАЗ-450 – грузовичок и фургон, но не на колёсах, а на гусеничной платформе.
   (Аналоги: 3ВМ-2410 «Ухтыш» http://zvm-nn.ru/files/7530b948392d6fcc4e57530c518c942c.pdf и ЗВМ-3401 «Унжа» http://zvm-nn.ru/snegobolotohody/gusenichniye/unzha/zvm-3401 Нижегородского Завода вездеходных машин)
   – Хорошая идея, – одобрил Первый секретарь. – Кузов стандартный, а шасси гусеничное. Откуда шасси взяли, кстати? Новая разработка?
   – В общем, и да и нет. Линейка универсальных гусеничных шасси разработана и выпускается на СТЗ при участии КБ инженерных войск. Базовые агрегаты исходного шасси используются из стандартных линеек, разработанных НАМИ и НАТИ, катки взяты от вездехода ГТ-С и, для лёгких вездеходов, от лицензионного «Студебеккер» М-29 «Weasel» (АИ, см. гл. 05-10 и 05-18). – пояснил министр. – Кузова, как видите, производства Горьковского и Ульяновского заводов.
   – Такие машины и в организациях, и для граждан пригодятся, – одобрил Косыгин. – По северной технике, как я понимаю, всё?
   – Не совсем, вот тут ещё интересная разработка – навесные гусеницы.
   Министр указал на грузовичок УАЗ-450, стоящий вместо колёс на небольших гусеницах треугольной формы, с ведущей шестернёй в верхнем углу треугольника. На передних колёсах были установлены лыжи.
   – Такие гусеницы можно ставить вместо колёс практически на любую машину. Если машина полноприводная, можно поставить гусеницы и вместо передних колёс, но для зимы достаточно лыж. Гусеницы на передних колёсах нужны только на болотистой или сильно пересечённой местности.
   (http://nnm2.com/blogs/TbINZ/kak-prevratit-avtomobil-v-snegohod/)
   – Вот это хорошая идея, – одобрил Первый секретарь. – Серийно производится? Помнится, гусеничные снегоходы вы мне ещё в 58-м году показывали. Вроде, тут конструкция похожая.
   – Осваиваем серийное производство нескольких моделей для установки на разные автомобили, ведь гусеницы для легковушки на грузовик не поставишь, и наоборот – тоже, – пояснил Калабухов.
   – Не затягивайте с этим, штука полезная, особенно для Сибири и Дальнего Востока, – заметил Косыгин. – Если что нужно для ускорения внедрения – обращайтесь ко мне, буду проталкивать.
   Хрущёв вместе с Косыгиным прошли вдоль нескольких грузовиков, остановились около ЗиС-130:
   – Эти я уже видел, – припомнил Никита Сергеевич. – 130-й в серию когда запустите? Машину мурыжите с 1956 года, в 59-м на сельхозвыставке показали, а воз и ныне там? Чего ждём?
   – Проектное задание несколько раз пересматривали и уточняли, окончательный вариант сейчас на утверждении, – пояснил министр. – Военные выдвигали свои дополнительные требования, с учётом того, что все грузовики состоят на учёте как мобрезерв. Для выпуска новой модели сейчас на заводе проводится серьёзное обновление состава оборудования, модернизация некоторых цехов, по сути – идёт достаточно масштабная реконструкция.
   – Понятно, – буркнул Хрущёв. – Алексей Николаич, держи вопрос на контроле, чтобы не затягивали.
   – Обязательно, – подтвердил Косыгин.
   – Вот, как раз, пошла белорусская продукция, – сообщил Калабухов. – А вот это – тот самый сочленённый тягач МАЗ-529, о котором мы упоминали. Его производство передано на Могилёвский завод подъёмно-транспортного оборудования, теперь уже – Могилёвский автозавод. (http://truck-auto.info/maz/138-529.html)
  
   (Следующий эпизод написан тов. Чируно.)
   После освоения Могилёвским автозаводом выпуска переданной с Минского автозавода модели одноосного тягача «529» и сопрягаемого с ним оборудования, в основном крано-подъемной и землеройной техники, перед руководством возник логичный вопрос: «А что дальше?». В принципе, можно было вообще ничего существенного не делать, ограничиваясь мелкими улучшениями, типа актуализации двигательной установки, добавления подвески, обновлением внешнего вида, ведь военным будут всегда нужны специальные транспортеры, установщики ракет и тому подобные «изделия», а гражданской продукцией, за которую постоянно ратовал Хрущёв, можно обозвать скреперы и даже краны вроде 8Т26.
* * *
 []'> []'> []'>
* * *
  
 []
  
   Но курс на широкое применение контейнеров в военной технике, который последовательно проводил Дмитрий Федорович, явно снижал нужду армии в специфическом оборудовании, сводя потребности к обычным, и потому более дешевым, автомобилям. Также нельзя было не учитывать прогресс самих ракет, которые становились все легче и меньше, и постепенно стали доступны обычной гражданской технике, которая тоже развивалась. Решающим стал перевод из Минска достаточно большой группы конструкторов, которых надо чем-то занять – при более-менее фиксированной зарплате противопоставить столичному уровню жизни можно было интересную задачу.
   Так и возникла идея создать свой седельный тягач – как потенциально наиболее массовую машину, близкую к уже имеющейся конструкции. Сразу стало ясно, что надо менять систему управления – в том числе и по причине необходимости обеспечить нормальную управляемость машины без прицепа. Третье колесико, используемое в таких случаях на «529», применялось только на твердом покрытии и не могло обеспечить безопасное движение по магистрали. Посланный в НАМИ, а далее по инерции ушедший в ВИМИ, запрос вернулся с рекомендацией использовать для управления разность угловых скоростей вращения колес. Этот по сути танковый механизм поворота не вызывал лишнего износа резины в случае одноосной машины и был достаточно знаком конструкторам военной техники. Премию за создание одного из его планетарных вариантов вручили еще в 1943 году. Остальные положения рекомендации – гироскоп и электронная стабилизация – были благополучно пропущены мимо ушей, как «непрофильная фантастика».
   Собранный макет на базе «529» с двигателем ЯАЗ-204 и некоторыми тракторными агрегатами лихо гонял по заводскому двору, не слишком опасаясь заезжать в огромные кучи мусора и на мягкий грунт благодаря ничтожной нагрузке на опорное колесо. Такая проходимость обрадовала даже военных, хотя им-то эксплуатировать одноосные тягачи без прицепа практически не приходилось. Добавление не слишком простого механизма увеличило цену тягача, что привело к преобладанию заказов на машины с более дешевыми двухтактными двигателями, хотя в Ярославле уже выпускались V-образные четырехтактные 236/238, установку которых в Могилеве тоже проработали. Но при попытке установить вместо традиционного двухшарнирного соединения с прицепом стандартное «седло» выяснилось, что требуется обеспечить другую развесовку, сбалансировав одноосный тягач.
   Эту работу совместили с добавлением подвески при переходе к модели «546», в которой двигатель и водитель находились спереди оси, точнее – уже двух полуосей, а трансмиссия, включая планетарный механизм поворота, сзади. Управление осуществлялось гидравлической системой, в которой, при отсутствии необходимости поворачивать прицеп, образовался избыток мощности. Трансмиссионные тормоза сделали обычные пневматические колодочные просто ненужными и потому пневмосистема ставилась не на все машины. Оригинально решили задачу разницы масс двигателей ЯМЗ-236 и ЯМЗ-238, просто установив выпускаемое опорное колесо на разном расстоянии от центра тягача. При этом установить на «546» все еще популярные из-за дешевого топлива двухтактники без чугунного балласта было невозможно. Впрочем, это было актуально только для седельных тягачей и тех двухшарнирных, что вынуждены много передвигаться без прицепа. Также «546» послужила базовой «половинкой» для многих других машин завода – фронтальных погрузчиков с ломающейся рамой, низкопрофильных аэродромных тягачей, карьерных самосвалов высокой проходимости. Для контейнерных работ выпускались как подъемные устройства, так и специальные прицепы, охватывающие контейнер сверху
  
 []
   – они позволяли переставлять его на площадке без лишней машины – крана или погрузчика.
   По-настоящему распространенной машиной стала модель «563», в которой ради балансировки легкосплавного двигателя ЗМЗ-Татра (АИ, см. гл. 03-14) перешли на силуминовый корпус трансмиссии и дополнительно облегчили раму, при помощи расчётов на ЭВМ методом конечных элементов, уменьшив заодно ширину машины. Добавили дисковые тормоза, расположив их также в трансмиссии, что позволило уменьшить их размеры за счёт увеличения скорости (подобное решение используется, например, в скоростных поездах). К этой модели расхождения в конструкции седельного и двухшарнирного тягача свелись к минимуму – собственно, к самому узлу соединения с прицепом. Таким образом с МАЗ была снята заметная часть нагрузки по седельным тягачам легкого класса, позволив выпускать больше обычных грузовиков и трехосных тяжёлых тягачей. Формально, для седельного тягача модели «563» подходили прицепы только с вертикальной нагрузкой на узел, вместе не превышающей установленную границу 12 т/ось, однако на практике это ограничение эксплуатанты всерьез не воспринимали, таская по трассе любые полуприцепы с двухдюймовым шарниром, (у нас именуемым как «тип 50» – до 20 т/узел) – сказывался запас прочности, заложенный в расчете на взаимодействие с военными. Помня о опыте пост-Суэцкой проводки авианосцев (АИ, см. гл. 02-29), на базе ходовой «563» был разработан аэромобильный аэродромный тягач на базе лицензионного двигателя «Astazou» (АИ, см. гл. 04-17) с электротрансмиссией. Легкий синхронный генератор с цельнокованным ротором и независимым от них маховиком занимал одну половинку «674», а аккумуляторы, которые перевозились отдельно и служили в том числе балластом для сцепного веса – другую «675». Электродвигателями были снабжены все колеса «каракатицы», хотя для обслуживания истребителей можно было обойтись и одной «674». Машина сама следила за уровнем заряда и температурой аккумуляторов, запуская в нужный момент турбину и могла работать в любых условиях, было бы авиатопливо. В гражданских аэропортах спарка «675» дотаскивала вплотную к «гармошкам» самолеты, чьи пилоты не привыкли к этому новшеству – далеко на лётное поле, по крайней мере до внедрения Li-po аккумуляторов, её выпускать опасались.
   Европейцы, легко закрыв свой рынок седельных тягачей от Америки ограничением на длину автопоезда в целом, оказались бессильны перед «одноосным трактором» – по ширине он не превышал размера контейнера, а ограничение по нагрузкам на ось легко обходилось конструкцией полуприцепа или вообще просто его загрузкой, например, задействованием в 2TEU только заднего слота.
  
   Но эти новые модели появились позднее, а в 1961-м Никите Сергеевичу показали классический сочленённый тягач МоАЗ-529, уже не опытный образец, который в 1958 году вместе с другими автомобилями показывали на выставке в Брюсселе, а полноценную серийную машину.
   Помимо 529-го, на ВДНХ в очередной раз привезли два опытных образца МАЗ-500. Первый, «лупоглазый», с новой цельнометаллической кабиной округлой формы, Хрущёв видел ещё в 1958 году. При виде второго у Никиты Сергеевича челюсть отвисла аж до колен.
   Перед Первым секретарём стоял могучий красавец-тягач, с широкой удобной бескапотной кабиной. Широченное и высокое лобовое стекло давало прекрасный обзор. Две пары фар – небольших, прямоугольной формы, верхние – в лобовом щите, нижние прятались в вырезах бампера. Широкая и высокая решётка радиатора была украшена хорошо знакомой эмблемой Минского автозавода. Глянцевые панели кабины на вид напоминали пластиковые.
   (на вид это могло напоминать тягачи Volvo, например, FH12)
   – Это что, пятисотому новую кабину сделали? – спросил Хрущёв.
   – В общем, да, – ответил министр. – Вот, Михаил Степанович может поподробнее рассказать.
   Недавно назначенный главным конструктором Минского автозавода Михаил Степанович Высоцкий поведал о сложностях с освоением новой модели:
   – Ни одна наша новая конструкция не шла в серию без жесткой критики, а то и травли. Когда переходили от традиционного МАЗ-205 к бескапотному МАЗ-500, «доброжелатели» оклеветали меня в самых высоких инстанциях. Дело грозило обернуться снятием с должности. Слава Богу, в ЦК КПБ разобрались, что к чему…
   (История реальная, подлинная цитата из воспоминаний М.С. Высоцкого http://truck-auto.info/maz/157-500.html)
   – Ну, хорошо, что разобрались, – Первого секретаря больше волновало другое. – Задержка с пятисотым из-за этого?
   – Не только, – ответил Михаил Степанович. – У старой 205-й модели кабина была деревянная. Для изготовления новой металлической кабины нужны штампы очень больших размеров. Изготавливать их не только дорого, но и долго.
   Сейчас у нас идёт научно-исследовательская работа по отработке технологии пластобетонных штампов применительно к нашему производству, но она ещё не завершена.
   (Использование пластобетонных штампов в автомобилестроении http://biform.org/about/shampovay/)
   После того, как в 58-м году было принято решение о строительстве заводов стандартизованных автоагрегатов, ситуация начала улучшаться (АИ, см. гл. 03-17). Сейчас мы уже получаем часть комплектующих с этих заводов , что позволило нарастить выпуск, к примеру, самосвалов МАЗ-525.
   Тогда же, как я слышал, было принято решение перепрофилировать Кутаисский автозавод на отвёрточную сборку ЗиС-164 и производство кабин для грузовиков (АИ, см. гл. 03-17).
   – Верно, было такое решение, – припомнил Хрущёв. – Так что, это у вас кабина Кутаисского завода?
   – Скажем так, совместное с Кутаиси производство, – усмехнулся Высоцкий. – Когда стало ясно, что изготовление штампов затянется, мы заключили договор с Кутаисским заводом на разработку новой кабины каркасно-панельной конструкции, с пластиковыми панелями (АИ). Кабину они сделали, и даже по замыслу неплохую, удобная кабина получилась. Но вот качество исполнения... – Михаил Степанович замялся. – Грузинское качество, одним словом...
   – Так, вроде, хорошая кабина? – удивился Первый секретарь.
   – Знали бы вы, товарищ Хрущёв, как мы этого добились... – вздохнул Калабухов.
   – Как? Ну-ка, рассказывайте!
   – После того, как в закавказских республиках начали наводить порядок (АИ, см. гл. 03-19), – рассказал министр, – в Грузии стало поспокойнее, но качество продукции особо не улучшилось. Когда сняли Мжаванадзе, и начали менять личный состав МВД и прокуратуры на демобилизованных военных юристов, одно за другим пошли уголовные дела на местную номенклатуру (АИ). Под это дело я ввёл на Кутаисском заводе внешнее управление.
   Новый директор сменил всё заводское руководство, вплоть до мастеров, на русских и белорусов, из Минска и Москвы прислали команду опытных контролёров ОТК. Только после этого качество продукции начало выправляться. Окончательно удалось побороть брак только после того, как заменили на русских всех бригадиров на заводе и поставили русских рабочих почти на все ответственные операции. Пришлось даже кладовщиков менять – там вор на воре были. Провели аттестацию рабочих – с заданиями большинство местных справились. Спрашиваем, почему было столько брака – мнутся, молчат, никто вразумительно не ответил.
   Ввели пооперационный контроль ОТК, личные клейма, штрафы за брак и доплаты за работу без брака. Вот, после этого, уже где-то со второй половины 60-го года, удалось добиться такого же качества, как на Минском заводе и на ЗиСе. А до того – ничего не помогало.
   – Сейчас помогло? – строго спросил Первый секретарь.
   – Помогло, – подтвердил главный конструктор.
   – Вот так и дальше действуйте, и в республиках, и в РСФСР, если понадобится. – Хрущёв повернулся к главному конструктору. – А в кабине посидеть можно?
   – Пожалуйста, Никита Сергеич! – Высоцкий распахнул дверь.
   Первый секретарь, с непривычки медленно, неуверенно забрался в кабину, уселся на удобное мягкое сиденье, взялся за руль, осмотрел приборную доску. Главный конструктор, стоя на подножке кабины, давал пояснения:
   – Машина сделана в северном исполнении, с двойными стёклами, теплоизоляцией стенок и дверей, войлочными матами, мощной печкой. Для Севера бескапотная компоновка хороша ещё и тем, что двигатель под кабиной, тепло меньше теряется. Предусмотрен подогреватель картера и топливной системы. Позади водительского сиденья сделана удобная лежанка для второго водителя, она не только на северном исполнении будет, а на всех машинах. Резина на колёсах тоже специальная, северная, с повышенным содержанием каучука, спасибо индонезийским товарищам.
   – Очень просторная, удобная кабина, – похвалил Хрущёв. – Молодцы.
   – Да, для нас ещё хорошо, что кабина сделана из пластиковых панелей на каркасе из стальных труб, то есть, мы не зависим от штампов при её изготовлении, – подсказал Высоцкий. – Теперь легче будет при обновлении модельного ряда поменять внешний вид автомобиля, для экспорта это важно.
   – Теперь сможете запустить пятисотый в серию?
   – Да, к Новому году закончим подготовку производства, и с будущего года начнём собирать установочную серию.
   – Ловлю на слове, Михаил Степанович, – ответил Первый секретарь, спускаясь из кабины на землю. – Ваш грузовик и тягач народному хозяйству очень нужны, поэтому не обессудьте, внедрение буду контролировать сам.
   В 1962 году на дорогах страны появились фуры, «запряженные» новыми, мощными и удобными тягачами Минского завода.
   (АИ, в реальной истории построенный в виде опытного образца ещё в 1958 г МАЗ-500 пошёл в серию только в 1965-м http://truck-auto.info/maz/157-500.html)
  
   Заказчиком и отчасти автором идеи ещё одного уникального транспортного средства несколько неожиданно стал академик Александров. С момента начала строительства завода «Атоммаш» Анатолий Петрович задумался о проблеме транспортировки крупногабаритных и сверхтяжелых грузов таких как корпуса реакторов, турбины, теплообменники.
   Александров также заручился поддержкой министра судостроения Бориса Евстафьевича Бутома и Сергея Павловича Королёва, которые тоже были заинтересованы в создании сверхмощного транспортного средства для перевозки очень тяжелых и негабаритных грузов.
   Речь в данном случае шла о грузах массой более 100 тонн, которые не мог поднять специально построенный для этой цели дискообразный дирижабль «Циолковский». Например, корпус реактора ВВЭР имел массу более 300 тонн. Никакой дирижабль из существующих на тот момент или разрабатываемых такие грузы перевозить не мог.
   Александров не был членом ЦK, поэтому он заручился поддержкой нескольких министров, также заинтересованных в подобных транспортных средствах. Создание супертранспортёра «пробивали» совместно министр строительства электростанций Игнатий Трофимович Новиков, министр нефтегазовой промышленности Алексей Кириллович Кортунов, министр химической промышленности Виктор Степанович Фёдоров, академики Валентин Алексеевич Каргин и Николай Николаевич Семёнов. В Президиуме ЦК их инициативу поддержал Михаил Георгиевич Первухин, хорошо знакомый с проблематикой химической и атомной промышленности. Все они понимали необходимость создания транспортных средств, которые могли бы перевозить тяжёлое и крупногабаритное оборудование.
   Анатолий Петрович сделал запрос в ИАЦ. Аналитики Центра ответили, что близким по назначению транспортным средством с 1965 года в той истории занимался Виталий Андреевич Грачёв на заводе ЗИЛ. Александрову переслали и описание создававшегося Грачёвым ЗИЛ-135Ш. Эта машина была макетным образцом одного из элементов уникальной транспортной платформы, предназначенной для транспортировки ступеней ракет-носителей от ближайших водных путей на космодром Байконур.
   Хорошо подготовившись к разговору, Александров приехал на завод имени Сталина чтобы поговорить с Грачёвым. Изложив свою идею, он добавил:
   – Я тут ездил посмотреть на обработку грузов в порт, увидел там занятную вещь. К контейнеру приделывают приставные колёсики, сцепку, и возят его на буксире за трактором или тягачом. Грузы у нас, у нефтяников, и у химиков бывают самого разного размера. Делать специальную машину под каждый размер было бы неразумно и дорого. Нельзя ли сделать какую-то модульную конструкцию, которую можно было бы собирать из разного количества модулей в зависимости от размеров перемещаемого груза?
   Еще было бы хорошо сделать, чтобы машина могла как бы приседать, подъезжая под вывешенный на домкратах груз, и подниматься. Не сочтите за дилетантизм, но может быть попробовать сделать что-то вроде самолетных стоек шасси? Только вот как сделать на них привод?
   – Интересная идея, – ответил Грачёв. – Давайте, Анатолий Петрович, мы немного подумаем над этим, посчитаем, и через некоторое время я вам сообщу, что у нас получилось.
   Проводив гостя, Виталий Андреевич задумался над новой задачей, и чем дальше, тем она казалась ему всё более и более интересной. Упоминание о приставных колёсиках для контейнеров его заинтересовало, хотя он понимал что для перемещения большого груза нужно что-то более серьёзное. Грачёв послал запрос в ВИМИ, куда со всех отраслей стекалась информация по различным конструкторским решениям.
   Он запросил среди прочего информацию по стойкам шасси различных тяжелых самолетов и вскоре получил чертежи, описания и фотографии. Собрав на совещание ведущих инженеров СКБ, Виталий Андреевич поставил им задачу.
   Транспортёр создавался в рамках научно-исследовательской работы с общим шифром «135», в ходе которой СКБ ЗИС разрабатывало целое семейство различных тяжёлых шасси и тягачей специального назначения. (http://www.kolesa.ru/article/isstuplenie-korifeya-poslednie-razrabotki-vitaliya-gracheva)
   В итоге, после примерно полутора лет работы из ворот опытного цеха выехало уникальное транспортное средство. Грузовая платформа была оснащена разработанными в СКБ ЗИС колёсными стойками, напоминающими по конструкции самолётные стойки шасси. Привод на колёса был сделан гидравлическим – от гидромоторов, встроенных в каждую стойку. Давление в гидравлической системе поддерживалось гидроаккумулятором, наполняемым от насоса высокого давления, приводимого в действие дизелем. Каждая из стоек была управляемой, с поворотом от гидропривода.
   (У реального ЗиЛ-135Ш в ступице каждого колеса устанавливался электродвигатель постоянного тока ДТ-15М на 15 кВт и одноступенчатый соосный планетарный редуктор с большим передаточным отношением, источником тока служил генератор постоянного тока ГЭТ-120 мощностью 120 кВт с приводом от 180-ти сильного бензинового двигателя ЗИЛ-375 объемом 7000 куб. см. http://truck-auto.info/zil/304-135sh.html У современных аналогичных СПМТ привод делается гидравлическим http://masterok.livejournal.com/1621298.html)
   Выбор между электрической и гидравлической трансмиссией в пользу гидропривода был сделан по рекомендациям ВИМИ, а также из соображений необходимости сделать тележку поднимающейся и опускающейся, то есть, гидравлику так или иначе пришлось бы устанавливать. Количество колёсных стоек могло быть любым, в зависимости от требуемой длины платформы. Как стандартный вариант, предлагалась тележка с 6-ю колёсными стойками на каждой стороне. Несколько тележек можно было объединять вместе, стыкуя в длину, бок о бок, или на заданном расстоянии друг от друга, в зависимости от перемещаемого груза.
   (Подробнее см. https://kkurojjanawong.wordpress.com/2015/03/23/intro-spmt/ используйте Google Translate)
   Таким образом, соединяя тележки, можно было собрать транспортёр грузоподъёмностью более 1000 тонн.
   (На Ачинский нефтеперерабатывающий завод подобным транспортёром была доставлена ректификационная колонна массой 1300 тонн http://www.lada-largus.com/forum/thread1986.html)
   Тележка высотой около 2-х метров для удобства оснащалась плоской съёмной двухместной кабиной, не выступающей по высоте за габарит платформы. Управление осуществлялось с пульта, в кабине, или переносного, по кабелю, соединяющему тележки между собой. Скорость такого транспортёра при перемещении тяжёлых грузов была минимальной – единицы километров в час (колонну на Ачинский завод везли со скоростью 1,5 км/ч), зато маневренность получалась феноменальная. Транспортёр любых размеров мог не только ездить вперёд и назад, но и двигаться боком, и даже разворачиваться на месте, было бы только достаточно площади. (https://www.youtube.com/watch?v=oaCoL_WlsOE)
   – Появление подобных транспортёров не просто решает задачу перемещения по суше сверхтяжёлых негабаритных грузов, – заявил на совместном заседании Президиума ЦК и Совета министров Михаил Георгиевич Первухин. – Оно создаёт условия для перехода нашей промышленности в новое качество. Позволяет инженерам, разработчикам, конструкторам творить без постоянной оглядки на прокрустово ложе железнодорожного габарита.
   – У нас в Судпроме сейчас широко внедряется поточно-позиционный метод строительства кораблей и судов, – добавил министр судостроения Бутома. – Секции корпуса корабля или подводной лодки собираются на рельсовых тележках и передвигаются по цеху. Но ведь такой транспортёр даёт возможность собирать отдельные секции корпуса на далеко отстоящих друг от друга площадках или даже вообще на разных заводах.
   – Не говоря уже о том, что полностью снимается проблема доставки с серийного завода в Куйбышеве на космодром любых ракет-носителей, которые мы будем в состоянии разработать в ближайшее время, – закончил Сергей Павлович Королёв.
   За создание уникального транспортёра коллектив СКБ ЗИС получил Ленинскую премию (АИ). В 1962 г. первый модульный транспортёр ЗиС-135СМПТ был передан в созданное для эксплуатации подобных транспортных средств предприятие «Спецтяжтранс» (АИ)
  
   #Обновление 14.01.2018
  
   В конце 1959 г. состоялось совещание, созванное Госпланом СССР и Государственным комитетом Совета Министров СССР по автоматизации и машиностроению. На совещании обсуждали типаж специализированного подвижного состава автомобильного транспорта. Необходимо было найти подход к решению проблемы недостатка специализированных автомобилей.
   К началу 60-х годов в стране были созданы модели грузовиков практически всех классов, начиная от УАЗ-450Д грузоподъемностью 800 кг и заканчивая МАЗ-530 грузоподъемностью 40 т, даже если не брать в расчет легковых пикапов и фургонов. При этом заказчикам предлагались лишь 4-5 вариантов базовых автомобилей, таких как самосвал, седельный тягач или лесовоз. Это ни в коей мере не обеспечивало потребностей многоотраслевого народного хозяйства.
   Совещание постановило в кратчайшие сроки многократно увеличить производство специализированной техники. Руководствуясь этим решением, автозаводы, а также некоторые крупные автопредприятия быстрыми темпами начали самостоятельно разрабатывать новые модели и модификации на базе уже находящихся на конвейере автомобилей.
   В числе прочих, не хватало тяжёлых автокранов. Армейские образцы вроде 8Т26 не всегда выпускались в достаточном количестве. В то же время Минский и Брянский автозаводы и московский завод им. Сталина освоили и продолжали совершенствовать выпуск тяжёлых 3-хосных и 4-хосных шасси, способных носить на себе достаточно мощные автокраны. Рангом чуть пониже, но более распространёнными были трёхосные ЯАЗ-214 и его «родной брат» КрАЗ-214 – одна и та же модель, выпускавшаяся в Ярославле и Кременчуге.
   (в АИ выпуск грузовиков на Ярославском автозаводе не сворачивали, см. гл. 03-17)
   Совместно с Камышинским крановым заводом и Одесским заводом им. Январского восстания эти предприятия начали выпуск нескольких моделей автокранов различной мощности. Первыми появились краны на шасси ЯАЗ / КрАЗ-214, затем – более тяжёлые модели на шасси МАЗ-543. (в АИ «543-й» разработан раньше, для нужд ракетных войск)
  
   Сколько бы всего ни делалось для развития тяжёлой промышленности страны, конечной целью нового витка индустриализации правительство полагало улучшение качества жизни и повышение благосостояния населения.
   – Чтобы больше иметь, больше получать, надо больше производить! – заявил на очередном Пленуме ЦК Первый секретарь. – Мы с вами, товарищи, сейчас строим материально-техническую базу коммунизма. Строим мы её не просто так, для собственного удовольствия, а для всё более полного удовлетворения потребностей советских граждан. Это вам не сферический конь в вакууме, а совершенно конкретный список промышленной и сельскохозяйственной продукции, который ежегодно пополняется и утверждается Госпланом. Потому будьте любезны требования плановых органов исполнять. Надо для этого строить новые заводы и фабрики – будем строить.
   «Сферический конь в вакууме» с этого момента стал героем анекдотов, но по всей стране разворачивалось строительство всё новых предприятий. Интенсификация сельского хозяйства по системе Ивана Никифоровича Худенко в течение нескольких лет высвободила для промышленности около 30 миллионов работников, которые трудоустраивались на вновь построенные заводы.
   Народное хозяйство и индивидуальные потребности населения требовали постоянного увеличения автопарка, прежде всего – в сельской местности, где машина – воистину не роскошь, а необходимость. В то же время в правительстве понимали, что несколько пусть даже огромных автозаводов, работающих по полному циклу, на современном этапе не могут обеспечить 230-миллионное население страны автомобилями. Поэтому пошли по пути создания «автомобильной триады» – новые автомобили, подержанные автомобили, и машинокомплекты для самостоятельной сборки.
   Первые машинокомплекты начал выпускать Серпуховский автозавод, где в 1956-57 гг освоили лицензионный выпуск «Ситроена» 2CV. (АИ, см. гл. 02-11). В связи с недостаточным техническим оснащением завода на СМЗ начали выпускать часть «Ситроенов» в виде шасси с двигателем, рулевым управлением, основными системами и сиденьями, и продавать в таком виде для самостоятельной достройки (АИ). Опыт СМЗ был признан удачным, и рекомендован для распространения.
   Любой автомобиль, прежде всего – источник повышенной опасности. Отдавать его полностью «на откуп» самодельщикам сочли рискованным. В НАМИ разработали стандартные ряды нескольких модификаций рам и силовых каркасов кузовов для легковых автомобилей, вокруг которых каждый желающий мог построить кузов собственного автомобиля. Наибольший простор для творчества закономерно появлялся у сельских жителей, не стеснённых ограниченными площадями городских квартир и гаражных кооперативов. Им в помощь в 1957 г была реорганизована система МТС (АИ, см. гл. 02-36). В ходе реформы каждая машинно-тракторная станция превратилась в своеобразный «центр оказания промышленных услуг населению», где всегда можно было что-то подварить, или заказать квалифицированному токарю или фрезеровщику изготовить какую-нибудь деталь.
   Промышленность осваивала новые типы станков, в том числе станки гидравлического раскроя листовых материалов, позже сменённые сначала станками плазменной резки, а затем и промышленными лазерами. Были сняты многие ограничения на приобретение различных материалов, в том числе – стального проката и листа. Для самодельщиков сняли также сильно мешавшее им ограничение по мощности и литражу двигателя.
   Принятое в 1958 г решение о строительстве по всему Нечерноземью заводов автоагрегатов (АИ, см. гл. 03-17) стало следующим шагом в процессе удовлетворения спроса населения. НАМИ и НАТИ постоянно разрабатывали и пополняли стандартные ряды агрегатов – двигателей, коробок передач, раздаточных коробок, дифференциалов. Центральный институт топливной аппаратуры разрабатывал насосы, фильтры и прочее оборудование для топливных систем. Все эти разработки запускались в производство на многочисленных малых госпредприятиях (АИ, см. гл. 04-05), централизованно получавших заготовки с государственных металлургических заводов. Постепенное внедрение ОГАС позволило в 1960-61 годах нарастить выпуск автомобильных комплектующих. Это снимало дефицит запасных частей, облегчало разработку новых моделей на государственных заводах, и работу самодельщиков.
   Институты и предприятия министерства электротехнической промышленности разрабатывали и производили различную светотехнику – фары, стопсигналы, поворотники, и т. п.
   Все вместе эти малые предприятия и кооперативы конкурировали между собой, борясь за свою долю государственного плана, призванного покрыть потребности населения в личном транспорте. По той же схеме работали кооперативы и малые госпредприятия во всех остальных отраслях промышленности.
   Теперь можно было купить двигатель с подмоторной рамой и прочие агрегаты, сварить в МТС раму и несущий каркас кузова по утверждённым и сертифицированным чертежам из нескольких модельных линеек, разработанных НАМИ, и строить вокруг него собственную машину, любых размеров и формы, с любым количеством мест, любой грузоподъёмности, в пределах разумного. Всё же наиболее популярным размером оставались машины на 5-8 мест, так как дальше уже требовались «автобусные» права категории D.
   Для поддержки самодельщиков было выпущено несколько учебников, где содержались сведения по теории автомобиля, и расчётные формулы для вычисления правильной «развесовки» по осям, требуемой мощности двигателя, определения координат центра тяжести при различной загрузке, выполнения прочностных и множества других необходимых расчётов.
   (Как пример такой книги – Василий Захарченко, Илья Туревский «Я строю автомобиль».)
   В сентябре 1961 г на ВДНХ Хрущёву показали уже несколько десятков автомобилей всех размеров и форм, собранных самодельщиками по всей стране. При том, что откровенный «колхоз», (вроде http://ic.pics.livejournal.com/rus_art6820/34901000/1278/1278_900.jpg или http://s00.yaplakal.com/pics/pics_original/2/5/0/10192052.jpg) на ВДНХ, само собой, не попадал.
   Всех их Первый секретарь, конечно, не запомнил. Отложились в памяти только несколько образцов – без ложной скромности роскошный родстер «Ленинград», построенный, как оказалось, ещё в 1956-м, и прошедший очередную авторскую модернизацию («Ленинград» конструкции А. Бабича http://www.cardesign.ru/forum/diskussii/obschenie/1857/page253/#forum_post_135216), и несколько спортивных автомобилей: «КВН-2500с» (http://www.sovetcars.ru/kvn-2500s/), ХАДИ-5 харьковского конструктора Никитина (http://www.sovetcars.ru/hadi-5/), и сконструированный Ильёй Александровичем Тихомировым, абсолютно фантастический «Пионер» – рекордный автомобиль с двумя газотурбинными двигателями («Пионер» И.А. Тихомирова http://www.sovetcars.ru/pioner/), впервые в СССР преодолевший рубеж скорости в 300 километров в час.
   Первый секретарь в сопровождении Косыгина, министра Калабухова, и ещё нескольких сопровождающих из секретариата и идеологического отдела ЦК долго ходил между самодельными машинами, рассматривал их, беседовал с владельцами, живо интересуясь и особенностями конструкций, и ходом постройки.
   Многие разработчики спортивных машин, в общем-то, не сильно отличались от обычных самодельщиков, выделяясь только уровнем теоретической подготовки, так как их машины в то время создавались в одном-двух, редко большем количестве экземпляров, и строились в полукустарных условиях различных мастерских, в таксопарках и автохозяйствах.
   Самодельщики сначала встретили Первого секретаря сдержанно, не зная точно, чего от него ожидать – байки о его непредсказуемости ходили не только за границей. Люди опасались, как бы Хрущёв, поглядев на их не всегда профессионально сделанные машины, не запретил бы самодеятельное автостроение совсем. Слухи в народе ходили разные, причём не всегда оправданные. Однако, видя неподдельный интерес высшего руководства к их творчеству, постепенно разговорились.
   Никита Сергеевич больше интересовался организационными моментами постройки машин, и работой торговых организаций, снабжающих население запчастями:
   – Вы, товарищи, скажите мне вот что, – задал он общий вопрос всем, отвлёкшись от изучения тихомировского «Пионера». – Мы с 1958 года начали развивать производство автоагрегатов и прочих запчастей, чтобы, во-первых, снять их дефицит, во-вторых, снять нагрузку по их изготовлению со сборочных предприятий и тем самым увеличить выпуск готовых автомобилей, в третьих – чтобы дать возможность вам, самодельщикам, собирать ваши машины быстрее, и собирать на основе надёжных, сертифицированных компонентов. Вот и скажите мне, за три прошедших года в этом вопросе изменения в лучшую сторону есть?
   – Изменения, конечно, есть, и немалые, – подтвердил Тихомиров, – Раньше не то что двигатель, например, а любую запчасть найти было трудно, если только в таксопарке с «убитой» машины снять. Почему у нас большинство спортсменов-гонщиков из таксопарков и произошли. Вот с того момента, как вокруг продукции Горьковского завода кооператоры начали строить сеть автосервисов, рассчитанных на 21-ю «Волгу», с запчастями на «Волгу» и «Победу» стало заметно лучше (АИ, см. гл. 02-11). Потом и МЗМА подтянулся, со своими «Москвичами» и лицензионными «Ситроенами».
   Сейчас, как вокруг Москвы и в прилегающих областях начали строить эти малые заводики по производству автоагрегатов, кузовов, светотехники, и всего прочего (АИ,см. гл. 03-17), запчасти найти стало намного легче. Тут ещё хорошо, что, с одной стороны, эти заводики между собой отчасти конкурируют за долю плана, а, с другой, запчасти даже разных заводов между собой взаимозаменяемы. Намного лучше стало с запчастями, Никита Сергеич, за это правительству и вам с товарищем Косыгиным от нас всех – большое наше шофёрское спасибо. Ещё спасибо за то, что ограничения на литраж и мощность движков для самодельных машин убрали. На мотоциклетном двигателе нормальную машину не сделаешь.
   (АИ частично, в реальной истории эти ограничения убирали и ослабляли постепенно, вплоть до начала 90-х.)
   – Мы ведь именно для того эту программу развития автомобильной промышленности и затеяли. – улыбнулся Хрущёв. – Теперь, что касаемо ваших самоделок. Очень мне они понравились. Молодцы, товарищи! Так держать!
   Собравшиеся весело зашумели, заулыбались.
   – Особенно важно в этом вашем начинании, товарищи, – продолжил Никита Сергеевич, – что вокруг вас по всей стране собираются люди творческие, инициативные, неравнодушные. Именно такие люди и строят материально-техническую базу коммунизма! На них, в том числе и на вас, всё держится. Скажите, а есть у кого-нибудь из вас, помимо самодельных машин, ещё и стандартные, серийные автомобили, или там, мотоциклы?
   – Есть, конечно, и не у одного-двух, – подтвердил Илья Александрович. – Многие ведь свои самоделки строят не потому, что машину купить не могут – с этим сейчас заметно проще стало, хотя на популярные модели очереди ещё сохраняются. Вот, к примеру, мой «Пионер», с газовыми турбинами – машина рекордная, по улицам на такой ездить не будешь. Многие строят свои машины именно для души, для самовыражения, ну, или потому, что серийная машина их не удовлетворяет по каким-либо характеристикам.
   – Вот, значит, я вас, товарищи, понял правильно, – улыбнулся Первый секретарь.
   Он повернулся к своим спутникам из ЦК и правительства:
   – Движение самодельщиков для нашей страны имеет особую важность, и его надо всемерно поощрять, направлять и пропагандировать, оказывать им техническое и идеологическое содействие. За этим буду следить сам, и вас, товарищи, прошу это направление всячески поддерживать.
  
   Вскоре после сентябрьского показа автотехники на ВДНХ Первый секретарь в очередной раз побывал на заводе МЗМА, где осмотрел новую переходную модель «Москвич-403», готовящуюся сменить на конвейере выпускающийся «Москвич-407», и разрабатываемый им на смену «Москвич-408», который в 1961 году перешёл от стадии макета к стадии опытного образца. В этот период на заводе МЗМА была принята эволюционная модель перехода от одной модели к другой. Сначала в старом кузове двигатель и прочие агрегаты заменялись на более новые, совершенные и современные, затем предполагалось заменить и сам кузов. Это позволяло, с одной стороны, ускорить смену модельного ряда, проводя отработку отдельных узлов и агрегатов, «лечение» их «детских болезней» на базе хорошо освоенной модели, с другой – давало больше времени на совершенствование дизайна внешнего облика, так как больным местом нашей автомобильной промышленности оставалось изготовление крупногабаритной штамповой оснастки для кузовных панелей.
   Пропагандируемый Хрущёвым переход на каркасно-панельные конструкции очень хорошо работал для грузовиков, автобусов и микроавтобусов. Там формы были попроще, и требования к экстерьеру пониже. В то же время в производстве легковых автомобилей штамповая оснастка всё ещё оставалась вне конкуренции по производительности труда, обеспечивая крупносерийный выпуск.
   Американские «иконы аэростиля» конца 50-х и начала 60-х изготавливались с невероятным количеством ручного труда, вычурные формы выкатывались вручную на вальцовочных и зиговочных станках, а то и выколачивались из стального листа киянкой на деревянном «болване». Соответственно, у наиболее дорогих моделей, вроде Cadillac 1959 модельного года объёмы выпуска были невелики (http://img12.nnm2.com/c/4/b/c/3/bbe49cf274f8cdb87ffa95531e3_prev.jpg). Более дешевые модели выпускались в большем количестве, но в целом изобилие обеспечивалось за счёт множества моделей разных торговых марок, хотя производственные мощности и подгребла под себя «большая тройка».
   Для СССР с его ограниченными из-за больших потерь в войне трудовыми ресурсами и более слабыми производственными мощностями такой вариант не особо подходил. Вынужденно приходилось концентрировать производство на нескольких крупных заводах и выпускать одну и ту же модель сотнями тысяч штук, что автоматически приводило к необходимости использовать штамповку, как самый быстрый способ получения деталей из стального листа, которого, кстати, тоже не хватало.
   Появление листового прессматериала на основе ПЭТФ (АИ, см. гл. 03-17) несколько сняло остроту момента в части недостатка листовой стали, но эти листы тоже надо было на чём-то формовать. Первые успехи в освоении производства различных полимеров позволили использовать новую технологию пластобетонных штампов.
   (Патент http://www.freepatent.ru/patents/2248258, реальное использование описано здесь http://biform.org/about/shampovay/)
   Они были не столь живучи, как стальные, но и изготавливались много быстрее и дешевле. В то же время несколько более быстрый износ пластобетонных штампов давал производителям возможность чаще проводить обновление внешнего дизайна кузовов.
   Первый секретарь подробно ознакомился с технологией изготовления штампов, долго расспрашивал специалистов, интересуясь ресурсом и стоимостью нового инструмента. Затем он вместе с главным конструктором МЗМА Александром Фёдоровичем Андроновым осмотрел новые модели «Москвич-403» и «Москвич-408».
   Хрущёв долго, придирчиво сравнивал 403-й «Москвич» со поставленным рядом, специально для удобства сопоставления, предыдущим «Москвичом» 407-й модели. Большинство изменений в этот раз скрывались под капотом. 403-й был переходной моделью, на которой отрабатывались новые агрегаты, предназначенные для применения на 408-м.
   – Поставили саморегулирующиеся колёсные тормозные цилиндры (в реальной истории – впервые в отечественном автомобилестроении), главный тормозной цилиндр перенесли из-под пола под капот, за счёт этого сделали навесные педали, – Андронов обстоятельно доложил об отличиях 403-го от 407-го. – Подмоторная рама и моторный щит (перегородка, отделяющая мотор от салона) совершенно другие. Рулевое колесо и рулевая колонка переделаны для улучшения эргономики. Поставили новый, более лёгкий, компактный радиатор, сделали механический омыватель на лобовое стекло.
   Внешний вид особо не меняли, но, чтобы подчеркнуть отличия новой модели, сделали новую облицовку радиатора, передние поворотники теперь визуально включены в контур решётки. Боковые молдинги сделали двойными, чтобы разнообразить варианты с двухцветной окраской кузова. Корпуса задних фонарей теперь не хромированные, и площадь цветного остекления уменьшена. Форму плафона-«птицы» на крышке багажника, для освещения заднего номера, изменили на более угловатую. Дизайн полностью разработан дизайнерами МЗМА Борисом Ивановым, Маратом Елбаевым и Игорем Шехтером, в расчёте на экспорт, но потом решили сделать одинаковое оформление для внешнего и внутреннего рынка.
   В салоне применили больше новых пластиковых материалов, теперь верхняя часть торпедо закрыта мягким пенополиуретаном с тонким твёрдым покрытием (АИ, в реальной истории это покрытие появилось на 408-й модели). В оформлении салона и кресел ткань заменили на цветной кожзаменитель и пластик, для отработки – на 408-м будет сделано так же, но цветовую гамму сделаем другую. Компоновку приборной панели не меняли. У 408-го поменяем, там будет единый приборный блок. Форму рычага переключения передач изменили на более эргономичную (АИ, в реальной истории этот рычаг торчал из рулевой колонки как палка, ровно до половины салона).
   – Технологи очень сильно настаивали, требовали заменить красный пластиковый флажок на капоте на хромированную «каплю» по чисто технологическим соображениям – трудозатраты меньше. Мы долго думали, и решили флажок оставить, но немного изменили его форму. (АИ, в реальной истории – заменили на «каплю», и зря). Собственно, переход от 403-го к 408-му будет заключаться в установке агрегатов, отработанных на 403-м, в новый кузов большего размера и более современного дизайна, – закончил доклад Александр Фёдорович, жестом приглашая гостей осмотреть прототип «Москвича-408»
   – Понятно. Будем считать, что дизайн 403-го получился неплохим. Изменений немного, но это и понятно, модель переходная, выпускаться будет недолго. Вот, кстати, насчёт дизайна 408-го хотел вам сказать, – Первый секретарь отступил от машины на несколько шагов, чтобы оценить её внешность в целом. – Вообще-то над дизайном стоило бы ещё поработать. Страшненький он у вас, пока что.
   (Вероятнее всего, Хрущёву в тот момент показывали один из вот этих трёх прототипов http://www.gaz24.ru/prototypy-Moskvitch-408.jpg Взято из http://newcommunism.blogspot.ru/2011/02/408.html)
   – Надо бы ему и морду подрихтовать, сделать немного поагрессивнее, и высокие вертикальные фонари сзади за время производства 402-го и 407-го уже покупателям приелись, может, стоит сменить их на горизонтальные блоки, пусть небольшого размера? Скажите, а штампы у вас на 408-й уже готовы?
   – Только некоторые. Пока что мы не спешили, на случай, если дизайн менять придётся.
   – О! – Никита Сергеевич многозначительно поднял палец. – Не помню, вам я говорил, или ГАЗовским специалистам… Обсуждали мы как-то с неравнодушными к машинам товарищами общие тенденции в дизайне автомобилей, и обратили внимание, что вначале они были узкими и высокими, а сейчас постепенно становятся приземистее и шире, – продолжал Никита Сергеевич.
   Помните, вы мне в 58-м IFA-«Спутник» показывали? Вы же тогда взяли махонький «Трабант», сделали его чуть пошире, даже не меняя высоту, и насколько удобнее стала машина!
   – Мы в «Трабанте», Никита Сергеич, ещё и базу удлиняли, на половину диаметра колеса, и багажник сделали приличный, – напомнил Андронов.
   – Да, точно, помню, – Хрущёв подошёл к «Москвичу-408», открыл заднюю дверь, и, кряхтя, забрался на сиденье. – А вот тут узковато у вас, Александр Фёдорович! Если детей посадить, им комфортно будет, а взрослому мужику, да ещё если ростом повыше меня, ноги девать особо некуда.
   Он выбрался из машины, привычным хлопком закрыл дверь.
   – А что, если мы сейчас, пока ещё не поздно, сделаем его немного пошире, и чуть-чуть удлиним базу, чтобы сзади удобнее было сидеть? – предложил Первый секретарь. – Удлинять сильно не надо, буквально миллиметров сто, а вот пошире сделать было бы желательно. Чтобы он спереди смотрелся не узким и высоким, а ближе к пропорциям американских машин? Таких плоских крокодилов, в которых на переднем диване можно сидеть втроём, конечно, делать не будем, но всё же хотелось бы сделать новую машину соответствующей передовым тенденциям. Зато после узкого и высокого 403-го смотреться машина будет абсолютно по-новому, и это хорошо. И ездить в ней будет намного удобнее. Заодно с более просторным салоном его можно будет и в такси использовать, вместе с «Волгами». Хотя не знаю, хватит ли долговечности кузова?
   Андронов задумался, мысленно прикидывая объём переделок. Взял блокнот, карандаш, нарисовал два эскиза рядом – вид спереди текущего варианта «Москвича», и его уширенную модификацию.
   – Да в общем, можно попробовать… Развесовка по осям почти не изменится, ну, мосты да тяги рулевого управления удлинить придётся… Днище пошире будет, масса немного увеличится, но не фатально. Надо прорисовать и просчитать прирост массы. Подумаем, Никита Сергеич. Тут есть одна проблема – имеющееся на заводе прессовое оборудование не позволяет делать кузова большей ширины.
   (информация из sovcarhistory.ru/2010/11/26/азлк-3-5-2-и-3-5-3-экспериментальные-модели-но/#comment-536 )
   – Так закажите новый пресс!
   – Дорого, Никита Сергеич! Технологи сопротивляются!
   – Офигеть! – изумился Первый секретарь. – Тут решается вопрос экспортной экспансии страны на европейский рынок автомобилей и обеспечение машинами всего населения Советского Союза, а какие-то технологи не хотят под такую задачу новый пресс заказать! Сегодня же дам указание вашему министру, чтобы навёл в этом вопросе порядок!
   После этого новый пресс для МЗМА тут же заказали на Саранинском заводе кузнечно-прессового оборудования, и вопрос был решён (АИ).
   – А вы ваш новый «Москвич» в аэродинамической трубе продували? – спросил Хрущёв.
   – Э-э-э... нет... – признал Андронов. – Трубы же в ЦАГИ, а он проходит по другому министерству...
   – Как же так? А как вы проверите, без продувки, как машина будет держать дорогу? Обязательно надо продуть макет! А этот, как его.... чёртово буржуйское название... краш-тест, вот! Делали?
   – Э-э... – главный конструктор снова замялся.
   – Что, бетонные блоки тоже по другому министерству? – посмеиваясь, спросил Первый секретарь. – Ну как же так, Александр Фёдорович! На ваших машинах люди будут ездить! Вы что же, считаете, что безопасность людей не важна?
   – Нет, конечно, очень важна! Всё сделаем, Никита Сергеич. И краш-тест, и продувки...
   – Во-от! – удовлетворённо ответил Хрущёв.
   После проведённого краш-теста конструкторам пришлось поменять всю силовую схему кузова, а продувки в аэродинамической трубе показали, что на скоростях более 120 километров в час машина становится неустойчивой. Тем более, что в стране с 1957 года развернулось большое дорожное строительство (АИ, см. гл. 02-25, 05-17), и теперь простому советскому человеку было где погонять.
   В сопроводительном текстовом файле Александр Веденеев особо указал на редкое обновление дизайна советских автомобилей, что мешало долго удерживать позиции в экспортных поставках.
   – А насчёт будущей модернизации модели уже думали?
   – Никита Сергеич, нам бы 408-й вообще в производство запустить, такой, как есть! Возможности для будущей модернизации в конструкцию, конечно, заложены. Вопрос в том, насколько глубокая будет модернизация.
   – Ну, хотя бы морду и зад перелицевать, если уж форму кузова сильно менять не хотите. Только так, чтобы не испортить впечатление. Вот у нас недавно организовано в Москве Специальное художественно-конструкторское бюро . Вы там бывали?
   (АИ, в реальной истории СХКБ было образовано в 1962 г)
   – Конечно, Никита Сергеич, бывал неоднократно, – заверил Андронов. – Ребята там подобрались молодые, умные, говорят, в Италии обучались.
   В соответствии с указанием Первого секретаря (АИ, см. 01-30) были заключены долгосрочные контракты с ведущими итальянскими дизайн-студиями Ghia, Pininfarina и Bertone на обучение инженеров-конструкторов. По всем основным автозаводам собрали нескольких талантливых специалистов и направили их учиться в Италию. В 1959 году первая группа закончила обучение на дизайн-студии Ghia. После их возвращения в СССР была создана первая специализированная организация, целенаправленно занимавшаяся автодизайном – Специальное художественно-конструкторское бюро. В секторе колёсного транспорта поначалу работало всего 5 человек – назначенный начальником сектора молодой конструктор с ЗИСа Эрик Владимирович Сабо, конструктор из НАМИ Эдуард Романович Молчанов, художник и скульптор Виктор Марков, специалист по изготовлению форм Лев Гаврилов, скульптор и специалист по эргономике Вера Бондарь.
   Новому КБ было выделено удобное помещение, через ВИМИ организован доступ к зарубежной периодике, посвящённой дизайну автомобилей, закуплено необходимое оборудование.
   Ещё один, более специфический отдел, был организован внутри 20 ГУ КГБ СССР – там несколько молодых лейтенантов, умеющих хорошо рисовать и интересующихся автомобилями, работали над анализом присланной информации в части, касающейся автотехники в целом, и автодизайна в частности (АИ).
   Александр Фёдорович Андронов стал частым гостем СХКБ, приезжал в сектор колёсного транспорта и, сев в уголке, внимательно наблюдал за работой дизайнеров.
   – Вот им модернизацию внешнего вида и поручите, – посоветовал Хрущёв. – Только Долматовского оттуда сразу гоните ссаными тряпками, с его заднемоторной компоновкой.
   Андронов даже поразился информированности Первого секретаря. Он упомянул СХКБ не просто так – туда из 20-го Главного управления были переданы найденные в присланных документах фотографии нескольких удачных образцов периода 70-х — 80-х, не слишком отличавшихся по общему дизайну от «первой волны» автомобилей с «понтонными» кузовами, но смотревшихся более выигрышно.
   А Никита Сергеевич уже перескочил на другую тему:
   – Мотор у вас там будет от 403-его?
   – Нет, мотор планируется немного другой, более новый, практически того же объёма, но форсированный, на 5 лошадок помощнее, – пояснил Андронов. – Кстати, если машина будет шире и тяжелее, мощность надо бы увеличить, а то совсем уж уныло разгоняться будет. Стиль явно спортивный, на такие формы вообще-то мотор нужно ставить хорошей мощности.
   – Так у вас же, помнится, был 70-сильный моторчик для спортивного варианта? – припомнил Первый секретарь
   – Там немного не то, спортивные моторы сильно форсированы и рассчитываются на меньший срок эксплуатации. Тут, по-хорошему, надо бы, с учётом роста массы, при уширении, поставить более тяжёлый мотор сил на 80-90 для варианта общего пользования, и раза в полтора-два мощнее – для спортивного.
   – Так и сделайте такие моторы! – тут же перебил его Никита Сергеевич.
   – И-и… эх! Предлагали уже, однажды, новый полуторалитровый мотор ещё для 402-го «Москвича» сделать, в 55-м, – с горечью ответил Андронов. – Видели бы вы, как на меня тогда накинулись…
   – Кто? – удивился Первый секретарь. – Ну-ка, поподробнее, расскажите!
   – Дело было 11 октября 1955 года, на заседании Научно-технического совета Министерства автотракторной промышленности. Мы тогда представили технический проект нового верхнеклапанного двигателя «406» для «Москвича-402» и «407-го». Хороший был движок, между прочим, на тот момент, 50-сильный, объёмом 1490 кубиков, с алюминиевой головкой блока цилиндров… Он и сейчас вполне неплохо смотрелся бы на «Москвичах», а тогда мы его на полноприводной 410-й «Москвич» хотели ставить, там мощность нужна.
   – Так, и что? – нетерпеливо спросил Хрущёв.
   – Что… Конкуренция – она и у нас есть, не только на Западе… – проворчал Андронов. – Только у них производители борются за деньги покупателя, в магазинах, а у нас – на совещаниях и коллегиях министерств. Грачёв, с ЗиСа, заявил, что полноприводной 410-й «Москвич» с полуторалитровым двигателем станет прямым конкурентом ГАЗ-69. Липгарт, ну, помните, с Горьковского завода, вообще заявил, что МЗМА собирается делать «дорогой автомобиль высокого класса», и потребовал запретить. Испугался за свою 21-ю «Волгу», наверное. Островцев, который ЗиС-110 проектировал, начал доказывать, что размерность кузова у 402-го и 410-го «Москвича» меньше, чем у большинства европейских машин с полуторалитровыми моторами, типа, ему такой мотор не нужен. Накинулись на нас всей кодлой, так и затоптали.
   (История полностью реальная, подробнее см. http://alternathistory.com/moskvich-408-turist-kupe-kabriolet-kotoromu-ne-povezlo)
   – Бред какой-то… – возмутился Первый секретарь, поворачиваясь к министру Калабухову. – Почему мне не доложили?
   – Никита Сергеич, это ещё до меня было, – пояснил Калабухов. – Думаю, что Иван Алексеич (И.А. Лихачёв, предшественник Ф.В. Калабухова) об этом случае тоже не знал. Такой сор из избы обычно не выносят…
   – Это точно… – буркнул Хрущёв. – Херня какая-то получается! Моторостроение нам нужно развивать, оно у нас не настолько блестящее, чтобы перспективные проекты рубить в угоду собственным амбициям. Александр Фёдорович, а реанимировать этот проект двигателя сейчас можно?
   – Да можно, конечно, но сейчас он уже фактически устарел, – пояснил Андронов. – Появились новые технические решения, новые наработки, результаты испытаний. Сейчас с такого литража можно не 50, а все 75, если не 80 лошадей снять. Тогда бы наши «Москвичи» в Европе в своём классе порвали бы пусть не всех, но многих, даже если начать выпуск, скажем, в 64-м.
   – А что так поздно-то? В 63-м никак не получится? Если штампы пластобетонные сделать? Дайте мне, старику, хотя бы год на новом «Москвиче» покататься, мне в 64-м 70 стукнет! – Хрущёв шутил, но взгляд был серьёзным, ему хотелось, чтобы новый автомобиль поскорее стал доступен гражданам. – Я вот что думаю, почему не делать несколько внешне близких моделей, в одном и том же кузове, отличающихся мощностью двигателя и комплектацией? На Западе, я знаю, так делают. У нас была бы возможность предложить покупателю выбор между машинкой послабее и подешевле, и помощнее, подороже. И пора осваивать самим те новинки, что на Западе появляются. НАМИ спит, что ли? Они же новые агрегаты разрабатывают? Останавливаться нельзя, если остановимся – через 3-4 года потеряем тот экспортный рынок, который сейчас удалось с таким трудом отвоевать.
   – Всё вы правильно говорите, Никита Сергеич, – ответил Андронов. – Можно, и нужно так сделать. НАМИ не спит, они, например, с 1959 года антиблокировочную систему разрабатывают, с механическим инерционным датчиком.
   (Не сказка, разрабатывалось реально http://www.os1.ru/article/12268-elektromehanicheskoe-protivoblokirovochnoe-ustroystvo-nami-abs-bez-elektroniki).
   Получается пока не особо хорошо, но если подключить МЭП, использовать хотя бы простую электронику, можно систему довести. Мы могли бы вообще сделать для «Москвича» линейку разных двигателей, 3-4-5 моделей, разной мощности, вплоть до V6.
   – Так и сделайте!
   – Да мы бы и сделали! Но для конвейера разные комплектации одной модели – изрядная проблема. Решаемая, конечно, но технологи – народ консервативный, упираются.
   Есть другой вариант – в создаваемой сейчас системе станций техобслуживания предусмотреть возможность перекомплектации уже готовых машин, после покупки. Можно было бы предложить покупателям любые «навороты» – скажем, дисковые передние тормоза, более совершенную подвеску, АБС, новую светотехнику… В Зеленограде недавно разработали для нас новинку – галогенные лампы, – Андронов достал из кармана коробочку и вытащил из неё неожиданно маленькую лампочку. – Видите, какая прелесть?
   – Маленькая! – удивился Никита Сергеевич.
   – А светит намного ярче обычной лампы накаливания, и служит дольше. В колбе у такой лампы находится некоторое количество йода или брома, они препятствуют осаждению на стекле колбы испаряющихся с нити накала атомов вольфрама. Стекло не темнеет, атомы возвращаются обратно на нить накала, поэтому такие лампы дольше не перегорают. Световой поток дают очень мощный. Габариты небольшие, поэтому можно уменьшить размер фар. Это сразу даст новые возможности дизайнерам. Сейчас мы совместно с ленинградским заводом «Светлана» организуем массовое производство таких ламп (АИ).
   – А при переходе на эти лампы конструкция сильно удорожается?
   – Практически нет, это же не люминисцентные лампы, дополнительного оборудования не требуется.
   – Это вы хорошо придумали, – одобрил Никита Сергеевич, – Надо бы на будущий «408-й» такие фары сделать.
   – Так в расчёте на него и делаем, – ответил Андронов. – Можно ведь не только фары да аэродинамику «навернуть». На «408-м» у нас уже будет нормальный отопитель, чтобы покупатель не ездил зимой на машине в валенках и полушубке, сделаем вентиляцию салона, подогрев сидений, подогрев двигателя в зимних условиях, а стоило бы для улучшения спроса и о кондиционере подумать.
   Вот представьте, если начать постепенно внедрять, скажем, дисковые тормоза на передних колёсах, вместо барабанных, антиблокировочную систему, уйти от карбюраторов на непосредственный впрыск топлива – в авиации у нас такую топливную систему на Ла-5ФН сделали ещё в войну! Ставить гидроусилители рулевого управления, гидромуфту, как на ЗиМе, с перспективой перехода на автоматическую трансмиссию, хотя бы для тех, кто ездит, в основном, по городу. Сделать регулируемые по высоте педали, для удобства вождения, удобную регулировку сидений. Для водителя эргономика – это ещё и вопрос безопасности.
   Системами безопасности вообще надо заняться как следует. Вот с 59-го начали все машины ремнями оборудовать (АИ, см. гл. 04-18), а почему не начать ставить телескопически складываемую при ударе рулевую колонку, надувные подушки безопасности, дугу безопасности по центральной стойке, как мы на спортивных машинах делали? Да даже хорошие дворники и подогрев лобового и заднего стёкол, вместе с нормальным омывателем и подогревом омывающих форсунок, в комплексе повысят безопасность вождения.
   Ещё, когда я в Зеленоград ездил, мы там с электронщиками обсуждали концепцию ультразвукового локатора для поддержания безопасной дистанции и предупреждения о препятствиях впереди и сзади. Условно говоря, чтобы машина могла, как летучая мышь, «видеть ушами» и предупреждать водителя звуковым сигналом. Такая система и на грузовиках пригодится, для движения в колонне, и парковаться поможет, и о препятствии сообщит.
   – Хорошие идеи! Надо их постепенно начать реализовывать, – тут же согласился Первый секретарь. – Ещё стоило бы о «дворниках» на фарах и их омывателях подумать, но для этого надо от круглых фар с выпуклыми стёклами перейти к прямоугольным, или прятать фары за дополнительным стеклом. Это кто вас на такие новшества надоумил?
   – Ну, анализ основных тенденций зарубежной инженерной мысли мы и сами проводим, – пояснил Андронов. – К тому же ВИМИ присылает очень содержательные обзоры и прогнозы, причём часто попадающие «в самую точку», как говорится. Предлагаемые новинки будут внедряться и на зарубежных моделях, и нам, чтобы не отстать, чтобы сохранить позиции на экспортных рынках, придётся на своих машинах внедрять то же самое. Понятно, что не всё это появится на том же «408-м» сразу. Внедрять будем постепенно.
   Хрущёв слушал его очень внимательно, слегка улыбаясь. ВИМИ в данном случае выступал прикрытием для ИАЦ и НИИ прогнозирования, обобщая и рассылая по конкретным адресатам предоставленную ими «в виде прогнозов» информацию.
   С предложениями Андронова он согласился:
   – Вы правы, Александр Фёдорович, надо работать по обоим направлениям – и конструктивно продукцию улучшать, и наращивать выпуск автомобилей в целом. Я вот, Дмитрия Фёдоровича Устинова сейчас уламываю начать параллельную сборку ваших «Москвичей» в Ижевске. Там оборонные заводы, много высококвалифицированных, опытных рабочих, они с таким вызовом справятся.
   (В реальной истории строительство автосборочного производства на Ижмаше началось в 1965 г, а первый автомобиль сошёл с конвейера уже в декабре 1966 г https://ru.wikipedia.org/wiki/ИжАвто)
   – В Ижевске? «Москвич»? – Андронов был приятно удивлён. – Это здорово было бы, Никита Сергеич!
   – Поможете будущим коллегам с освоением производства?
   – Как не помочь?! Обязательно!
   – У нас, сами понимаете, рынок такой, что сколько машин на него не вбрось – всё раскупят и ещё вдвое больше попросят. Да ещё и экспорт надо обеспечивать, – пояснил Хрущёв. – Поэтому я поставил на Президиуме вопрос об организации автосборочных производств на базе сильнейших заводов оборонного комплекса – в Ижевске, в Ленинграде, в Туле, в Миассе, Иркутске, Комсомольске-на-Амуре. На Ульяновском заводе тоже можно не только вездеходы собирать. Понятно, что не везде одновременно, где-то пораньше, где-то попозже, но строить эти заводы необходимо. Ижевский завод предполагается мощностью на первой очереди 120 тысяч в год, на второй – 250 тысяч и на третьей – 400 тысяч машин в год (В реальной истории – 250 тыс). Смогут ли такую производительность обеспечить – вопрос второй. Остальные заводы предполагается делать не меньшей производительности. Ваш «Москвич» – самый логичный кандидат на производство на этих мощностях, но не единственный. Думаю, желательно было бы в итоге обеспечить большее разнообразие.
   – Агрегаты всё равно будут из стандартных линеек НАМИ, – пожал плечами Андронов. – Кузова можно делать самые разные, не только седан, стоило бы ещё универсал и хэтчбэк, как минимум, производить, ещё есть хороший вариант «комби», такая машина на роль семейного автомобиля лучше подходит, чем седан, – он взял блокнот с прорисовками и начал листать, показывая Первому секретарю намеченные к производству варианты.
   (В реальной истории существовало не менее трёх вариантов внешнего вида и множество различных поисковых эскизных набросков. Одновременно с базовым седаном велась разработка вариантов с кузовами «универсал», «фургон», «купе» и «кабриолет»)
   – Да, вот как раз стоит в Ижевске начать с выпуска «комби» или «универсала», а лучше – и того и другого, – согласился Первый секретарь. – Но я имею в виду, что надо не только «Москвичи», «Волги» и IFA-«Спутник» запускать в производство. Страна у нас большая, автомобили размерности «Москвича» будут самыми востребованными по соотношению параметров и цены.
   – Если смотреть, что в тех же Штатах производится, там та же GM делает несколько очень близких моделей машин, отличающихся буквально только эмблемами и оформлением хромированного обвеса, – пояснил Андронов. – Но у них из-за ручного изготовления панелей и элементов кузова есть возможность чаще менять внешнее оформление, обычно – каждый год. Изменения от одного года к другому могут быть незначительные, скажем, в этом году поменяли решётку радиатора, в следующем – фары, задние фонари, поставили новый двигатель, ещё через год поменяли форму «плавников» сзади – вот вам уже совершенно по-новому выглядящая модель.
   – А почему мы так не можем? – тут же вцепился в него Никита Сергеевич.
   – Так штампы же! Дорогие, собаки… У нас нет нескольких десятков автозаводов, чтобы гнать на них мелкую серию. Приходится закладываться сразу на объёмы в сотни тысяч машин. А это сразу штампы. Иначе получается слишком трудоёмко и малопроизводительно.
   – А с новыми пластобетонными штампами, так не получится?
   – Гм… Да, может получиться. Если, скажем, крылья, переднюю и заднюю панели кузова делать отъёмными фальшпанелями, замыкая силовую схему внутри, каркасными элементами и колёсными арками. – Главный конструктор на несколько секунд выпал из реальности, на ходу прикидывая ответ на оказавшийся внезапно интересным вопрос Первого секретаря. Хрущёв терпеливо ждал, понимая, что творческому человеку надо дать немного подумать.
   – Интересно может получиться! Прорисовать надо варианты, Никита Сергеич, – Андронов, наконец, вернулся «из астрала».
   – Вот и прорисуйте, по ходу дела, пока кузов 408-го расширять будете. Но я-то имел в виду всё-таки необходимость создать вам нескольких реальных конкурирующих КБ, чтобы карась не дремал.
   – Вы же сами говорите, наш рынок любые посильные для нас годовые объёмы слопает и ещё вдвое больше на добавку попросит, – улыбнулся Андронов. – Это даже если экспорт не брать. Если у нас процесс переезда из сельских районов в города за счёт создания малых предприятий замедлится, и уровень жизни населения будет расти – машин понадобится очень много.
   Они ещё долго обсуждали всякие варианты. В итоге в 1963-м на конвейер встал «Москвич-408», весьма сильно отличавшийся от тех прототипов, что показывали Хрущёву в 1961-м. Он сохранил в базовой модификации относительно скромный литраж двигателя, но стал чуть длиннее, при этом ощутимо шире и вместительнее, за счёт незначительного удлинения базы и более заметного увеличения колеи при сохранении высоты дорожного просвета. В целом он теперь больше походил на будущий «Москвич-2140», кроме небольших круглых фар, глубоко утопленных в прорезь узкой решётки радиатора под нависающим капотом. Колёса всё-таки поставили 15-дюймовые, с широкими шинами. Внешность машины в целом стала более агрессивной, задние фонари, вертикальные на 403-м, теперь сделали горизонтальными блоковыми. Основным отличием, обусловившим успех у покупателей, стала увеличенная база и ширина кузова, что давало практически такой же комфорт, как в более крупной и дорогой «Волге». (АИ)
   В Ижевске чуть позже запустили в производство варианты в кузовах «комби», «универсал», «пикап» (с грузовым кузовом), «фургон» («универсал» без стёкол сзади) и «каблук» («пикап» с высоким кубическим фургоном, для развозки), рассчитанных на использование в кооперативах и в сельской местности. У ижевского варианта решётку радиатора и переднюю часть капота сделали не плоской, а слегка выступающей, с небольшим углом. Четыре небольшие круглые фары сблокировали попарно, вместе с поворотниками, и закрыли общим стеклом. У люксовой модификации с кузовом «универсал» и «комби» сдвоенные круглые фары не были закрыты общим стеклом, а располагались в хромированной штампованной рамке, с небольшим наклоном верхней части вперёд. (Как у BMW в 70-х)
   Базовая модификация оставалась недорогой, но имела массу вариантов дополнительной комплектации. Часть более сложных «наворотов», вроде более мощного двигателя, кондиционера, дисковых передних тормозов, гидромуфты в трансмиссии и гидроусилителя руля устанавливалась на заводе, при оформлении индивидуального заказа за дополнительную плату, всякую мелочь вроде регулируемых по высоте педалей и подогрева сидений можно было установить на фирменных СТО. Часть новшеств, таких, как надувные подушки безопасности, телескопическая рулевая колонка, дуга безопасности, галогеновые фары и подогрев двигателя «по будильнику» для облегчения запуска в холодную погоду, ставилась на машину уже в базовой комплектации (АИ).
   При разработке особое внимание уделялось безопасности и ремонтопригодности. Картер двигателя получил снизу хорошую защиту от случайных ударов, тормоза сделали двухконтурными – трубки гидравлики приходили отдельно на передние и задние тормоза. Все трубки на днище прокладывали в углублениях, закрытых снизу металлическими накладками, исключающими случайные повреждения. Силовая конструкция кузова была рассчитана на ЭВМ методом конечных элементов, для гашения инерции при столкновении путём деформации каркаса.
   Удачно спроектированная базовая конструкция кузова позволяла без проблем наложить на него любой аэродинамический обвес, чем и пользовались многочисленные кооперативы и малые госпредприятия, выпускавшие для «Москвичей» самые разные варианты дополнительных спойлеров, антикрыльев и прочие накладные «усы и бороды». В сельских районах водители подобной дурью не маялись, им важна была проходимость, а вот в городах, на более-менее ровном асфальте можно было встретить, например, и такой «Москвич». (Картинки https://www.drive2.ru/b/288230376152112109/)
   Унаследованная от «Ситроена DS» концепция конструкции с мощным днищем, играющим роль рамы, позволяла собрать «Москвич-408» на СТО и на малых госпредприятиях по индивидуальному заказу, почти полностью «кастомизированным». Такие варианты собирали на основе заводского машинокомплекта, полностью или частично заменяя стандартный кузов из штампованных панелей на каркасе из штампованных листовых деталей, адаптированной под желания клиента конструкцией на каркасе из гнутых прямоугольных труб и выпускаемых малыми госпредприятиями и кооперативами пластиковых кузовных панелей и прочих дополнительных компонентов.
   Дизайнеры СХКБ Эрик Сабо и Эдуард Молчанов прорисовали по переданным фотографиям несколько рекомендованных вариантов для переделки «Москвича-408», с использованием наработок НАМИ по силовым каркасам кузовов для самодельщиков. После того, как выполненные ими макеты показали по Центральному телевидению, в сектор колёсного транспорта СХКБ выстроилась очередь самодельщиков, кооператоров и руководителей малых предприятий, желавших заключить договоры на разработку индивидуального дизайна.
   Чтобы подстегнуть их творческий порыв, по совету Первого секретаря руководство МЗМА объявило конкурс на лучший индивидуальный дизайн «Москвича». Были установлены весомые призы, а проект, признанный лучшим, решено было изготавливать серийно, возможно даже – в рамках последующей модернизации модели. Другие призовые проекты предлагалось строить малыми сериями.
   Среди переданных в СХКБ фотографий были лучшие образцы автодизайна ближайших будущих 40 лет «той» истории, и черты многих из них, в той или иной степени, нашли отражение в работах московских дизайнеров. Из всех вариантов индивидуального дизайна «Москвичей» Хрущёву больше всего приглянулись похожие на Aston-Martin Lagonda V8 1974 года и двухдверный вариант «купе» V8 Vantage Volante.
   (https://www.favcars.com/aston-martin-lagonda-v8-saloon-1974-1976-images-146834.htm http://www.mad4wheels.com/contents/model.asp?id_car=5875 вид родственной двухдверной модели V8 Vantage Volante со всех сторон)
   Снаружи они отнюдь не были копиями Aston-Martin, скорее, переделанный 408-й был «вариацией по мотивам». Оформление и дизайн передней и задней части, расположение фар, слегка выступающая по центру вперёд решётка радиатора с двумя дополнительными круглыми фарами в ней, и глубоко посаженные круглые основные фары с мощными миниатюрными галогеновыми лампами очень напоминали «английский прототип». Радиаторная решётка, однако, была сделана хромированной, но не такой паутинкой, как на Lagonda, а набранной из коротких вертикальных элементов, полностью отличаясь от приевшейся горизонтальной решётки 403-го.
   В спортивной модификации «купе» или «кабриолет», «Москвич-408» собирали в двухдверном кузове, с совершенно новым, мощным 120-сильным трёхлитровым двигателем V6, изменённой под него коробкой передач, «спортивными» крыльями с выступающими колёсными арками, электронно-механической АБС, и любыми другими «наворотами» из того списка, что обсуждал Андронов с Первым секретарём на осмотре опытного образца. Какие-то опции из этого списка стали доступны раньше, какие-то позднее (АИ).
   Ультразвуковые локаторы зеленоградской разработки появились не только на «Москвичах». Систему сделали универсальной для всего немалого автопарка страны, а также продавали на экспорт, как дополнительное оборудование (АИ).
  
   НИИ прогнозирования совместно с 20-м Главным управлением и финансовым отделом КГБ СССР постоянно отслеживали через анализ открытых источников информации и местную агентуру положение на финансовых рынках, в промышленности и сельском хозяйстве как США, так и большинства ведущих стран Западной Европы. Особое внимание обращали на деятельность крупных компаний, инвестируя государственные средства через созданную в 1954-57 гг сеть «швейцарских фондов» и инвестиционных холдингов в акции наиболее успешных из них. На инвестиционном горизонте продолжительностью 3-5 лет диверсифицированные вложения в акции растущих корпораций и государственные облигации приносили значительный доход, часто – в десятки процентов.
   В то же время разведка также отслеживала компании, попавшие в сложное финансовое положение. Ситуацию вокруг них тщательно изучало 20-е ГУ, в необходимых случаях выдавая рекомендации финансовому отделу. Собравшиеся в нём профессионалы постепенно набирались опыта в проведении специфических операций, с опорой на предоставляемую 1-м и 20-м ГУ конфиденциальную информацию. Часто такие операции были растянуты во времени на месяцы и годы, но завершались грандиозными успехами, о которых, к сожалению, никому нельзя было рассказать.
   30 декабря 1954 года в Каире, проводя там отпуск, скончался один из богатейших бизнесменом Западной Германии, Гюнтер Квандт. Скончался «своим ходом», без посторонней помощи. Его бизнес-империю, включавшую в себя более 200 компаний, разделили между собой его сыновья от разных жён – Харальд и Герберт. Мать Герберта, Антония, умерла в 1918 году от гриппа-«испанки». Мать Харальда, урождённая Магдалена Беренд Ритшель, развелась с Квандтом и через 10 лет после рождения сына вышла замуж вторично. Она была более известна как Магда Геббельс.
   Харальд Квандт унаследовал в основном оборонные предприятия, и компанию IWKA – крупного производителя сварочного оборудования и коммунальной техники, а Герберту достались компания VARTA – производитель аккумуляторов и батареек, 10% акций автомобильного концерна Daimler-Benz и 30% акций компании BMW.
   В 1957 году в Висбадене, столице федеральной земли Гессен, ФРГ произошло мелкое ДТП. Одна машина, выезжая с парковочного места, зацепила другую, куда тоже только что сел владелец. Этим владельцем был доктор Йоханнес Землер, кризисный управляющий автомобильных заводов «Хеншель-Верке». «Мерседесом», «случайно» зацепившим его машину, управлял человек, представившийся как Ханс Мюллер, представитель швейцарского инвестиционного фонда Christian Business Initiative. Герр Мюллер полностью признал свою вину, тут же предложил оплатить небольшой, но срочный косметический ремонт, а пока доктор Землер ждал свою машину, предложил «жертве» обед за свой счёт. В разговоре Мюллер упомянул, что представляемый им фонд занимается вложением средств в перспективные компании по всему миру (АИ).
   Впоследствии доктор Землер неоднократно встречался с Хансом Мюллером на различных мероприятиях, посвящённых развитию автомобильной промышленности Западной Германии, в том числе – на Мотор-шоу во Франкфурте. Они даже подружились, обнаружив заметную близость интересов и периодически созванивались друг с другом, и чтобы обменяться информацией по бизнесу, и просто по-дружески пообщаться. Мюллер также бывал на собраниях акционеров, так как представляемый им фонд владел некоторым количеством акций ведущих автомобильных компаний Германии (АИ).
   В начале 1959 г Харальд Квандт неожиданно погиб в авиакатастрофе (АИ, в реальной истории он действительно погиб в авиакатастрофе, но в 1967 г). Герберт Квандт взял на себя управление второй половиной семейной бизнес-империи, до совершеннолетия трёх маленьких дочерей Харальда.
   В конце 50-х компания BMW занимала далеко не второе место среди западногерманских автопроизводителей. На первом месте тогда находился Daimler-Benz, второе и третье занимали концерны Volkswagen и Auto-Union, за ними шёл Opel, но в апреле 1958-го Auto-Union был поглощён «Даймлером», и на четвёртое место в рейтинге вышла бременская Borgward Gruppe, выпускавшая большой модельный ряд легковых автомобилей и развозных грузовичков под марками Goliath, Lloyd и Borgward.
   Несомненным успехом Карла Боргварда стала выпущенная с 1954 г в количестве более 200 тыс шт. модель Isabella. Отлично продавались развозные фургоны Lloyd и Goliath нескольких моделей. К 1960-му году Borgward Gruppe подготовила новую модель P100, оценивавшуюся очень высоко, и более компактную модель Lloyd Arabella.
   В то же время BMW, как и Auto-Union, потеряла часть своих заводов, оказавшихся в 1945 г в восточной зоне оккупации. Основой выживания фирмы в послевоенные годы была BMW Isetta, производившаяся по лицензии итальянской фирмы Iso. Основу продукции Iso составляли... холодильники и скутеры. Не удивительно, что Isetta выглядела как гибрид скутера с холодильником, «унаследовав фамильные черты» в виде единственной двери, открывающейся вперёд. (BMW «Isetta» https://ru.wikipedia.org/wiki/Isetta)
   Тем не менее, в условиях нефтяного кризиса 1956 г, возникшего из-за военных действий вокруг Суэцкого канала, Isetta помогла BMW избежать банкротства. Она производилась до 1964 г, всего было сделано 160 тысяч единиц.
   Более серьёзные проекты BMW в сложных послевоенных условиях неизменно терпели крах. Все попытки выпустить что-то более приличное, чем Isetta, неизменно приводили к созданию дорогих моделей, которые в тяжёлых условиях послевоенной Германии было сложно продать. Фирма, ранее сделавшая себе имя на производстве комфортабельных и скоростных легковых автомобилей, никак не могла вернуться в престижный сегмент рынка. Были созданы несколько дорогущих разработок с 6-8-цилиндровыми моторами: седаны, купе, кабриолеты и родстер 507, но они почти не продавались. Все, у кого были деньги, уже ездили на «мерседесах».
   (Модельный ряд BMW в 1957-1962 гг
   http://www.mad4wheels.com/models/1957_BMW_600/model.asp?id_car=3974 Isetta
   http://www.mad4wheels.com/models/1960_BMW_700_RS/model.asp?id_car=6930
   http://www.mad4wheels.com/models/1959_BMW_503_coup%E9_sport/model.asp?id_car=8467
   http://www.mad4wheels.com/models/1959_BMW_507_coup%E9_by_Giovanni_Michelotti/model.asp?id_car=9603
   http://www.mad4wheels.com/models/1959_BMW_700/model.asp?id_car=3975
   http://www.mad4wheels.com/models/1959_BMW_700_coup%E9/model.asp?id_car=6532
   http://www.mad4wheels.com/models/1957_BMW_507/model.asp?id_car=9613
   http://www.mad4wheels.com/models/1954_BMW_502_cabriolet/model.asp?id_car=3770)
   В итоге на очередном собрании акционеров BMW в декабре 1959 года в полный рост встал вопрос о банкротстве и введении антикризисного управления. Deutsche Bank, кредитовавший компанию, и владевший ещё и акциями Daimler-Benz, захотел окончательно избавиться от акций BMW, рассчитывая продать их Daimler-Benz. На собрании почему-то отсутствовал один из крупнейших акционеров компании, Герберт Квандт (АИ)
   Акционеры разошлись на перерыв, в кулуарах обсуждались самые различные варианты, но заседание было перенесено после страшного известия. Трупы Герберта Квандта и его водителя были обнаружены в автомобиле, принадлежащем бизнесмену – его машину смял в лепёшку американский армейский грузовик. Водитель скрылся с места аварии. Американцы от происшествия открестились, заявив, что грузовик якобы был «угнан неизвестными лицами».
   (АИ, в реальной истории на этом собрании Герберт Квандт предложил свой план спасения компании)
   Собрание акционеров продолжилось на следующий день. Несколько неожиданно для всех на нём выступил представитель швейцарского инвестиционного фонда «Christian Business Initiative» Ханс Мюллер. Он сообщил, что его фонд ведёт переговоры с вдовой Квандта, намереваясь выкупить принадлежащие покойному акции компании, и предложил вполне разумный план реструктуризации задолженности – к тому времени на счетах BMW почти не оставалось средств. В качестве антикризисного управляющего был приглашён доктор Йоханнес Землер.
   В течение следующего, 1960 г BMW разработала несколько новых, более удачных моделей, которые в 1962 г пошли в производство. Одновременно фонд «Christian Business Initiative» выкупил сильно упавшие в цене акции BMW у Deutsche Bank и ещё ряда акционеров, сосредоточив под своим управлением контрольный пакет (АИ). Ещё один швейцарский фонд – «Swiss Business & Investition» – перекупил у безутешной вдовы компанию IWKA, производившую сварочное оборудование.
   (Впоследствии – «Keller und Knappich Augsburg» KUKA – крупнейший в Европе производитель промышленной робототехники)
   В то же время 1960 год для компании Borgward складывался неудачно. В намного более удачном 1959-м компания выручила 632 миллиона марок, оказавшись на 4-м месте после Volkswagen, Daimler-Benz и Opel, 63% её продукции уходило на экспорт, ожидалось начало продаж новой флагманской модели P100 с двигателем V6 собственной разработки, автоматической коробкой и пневмоподвеской – на Мотор-шоу во Франкфурте P100 был восторженно встречен прессой и потенциальными покупателями. В сентябре 1960 г владелец компании Карл Боргвард отметил 70-летний юбилей. Казалось, что всё идёт замечательно.
   Вначале обанкротился один из дилеров компании в США. Более 9 тысяч автомобилей, подготовленные к отправке через Атлантику, пришлось временно складировать в Германии, вдобавок к автомобилям, предназначенным для местных продаж. Чтобы разместить 14 тысяч машин стоимостью в десятки миллионов дойчмарок, пришлось в окрестностях Бремена арендовать земли у местных фермеров и даже у птицефабрики. В осенне-зимний период продажи традиционно падали, и на быстрый сбыт рассчитывать не приходилось.
   В бюджете компании образовалась изрядная «дыра» в 30 миллионов DM. Чтобы покрыть её, Карл Боргвард сократил 2019 рабочих и впервые за всю историю компании обратился в Landesbank за 50-миллионным кредитом. Банк согласился кредитовать компанию, но потребовал дополнительных гарантий от бременского сената.
   В этот момент, 14 декабря 1960 г журнал «Шпигель» опубликовал большую статью, посвящённую сентябрьскому юбилею Карла Боргварда. Должным образом отметив все его заслуги, как ещё довоенные, так и послевоенные, авторы статьи сосредоточились на временных трудностях компании. Боргварда завуалированно обвинили в непродуманном разбрасывании ресурсов и дилетантизме.
   «В то время, когда автомобильные компании из года в год производили небольшое число испытанных временем моделей в больших количествах, и приспосабливались, в основном, только ко вкусам изменчивой моды, меняя их внешний вид, бременский автомобильный король пытался проектировать, экспериментировать и конструировать во всех возможных сферах: от маленьких машинок до роскошных пульман-лимузинов; от двухтактных двигателей до дизельных» («Der Spiegel» 14 декабря 1960 г). В журнальной статье старательно обмусоливались все слухи и строились разные варианты прогнозов, сводившиеся, в основном, к сценарию банкротства. В то же время, получив запрошенный кредит, Карл Боргвард вполне был способен весной 1961 года рассчитаться за счёт обычного сезонного роста продаж и сохранить компанию.
   Под Рождество бременский сенат дал гарантии по кредиту, и в январе первый платёж в 10 миллионов DM пришёл на счёт компании. Однако, Боргвард упустил шанс реорганизовать свою компанию в корпорацию, объединив принадлежащие ему торговые марки. До конца 1960 г корпорации в ФРГ имели значительные налоговые льготы, которые с 1961 г были отменены. Сейчас сенат Бремена требовал с него ещё 12,5 миллиона DM в виде городских налогов.
   16 января сенаторы Эггерс и Нольтинг-Хауфф, отвечающие за экономику и финансы, представили доклад о положении дел в Borgward Gruppe. Доклад готовили без участия Карла Боргварда, и содержащиеся в нём факты были сильно искажены не в его пользу. Председатель бременского сената Кайзен пытался помочь, он направил запрос в федеральное правительство с просьбой оказать содействие в решении этой проблемы. 25 января вице-канцлер и министр экономики Людвиг Эрхард, встретился с Кайзеном и выслушал его план по спасению компании. Однако Эрхард напомнил ему, что по закону федеральное правительство не может принимать участия в уставном капитале автомобильных компаний. Городу Бремену было на федеральном уровне предложено самостоятельно разобраться, продлевает ли сенат гарантии по кредиту, выплачиваемому Боргварду, или отзывает их.
   5 февраля должен был поступить очередной платёж по кредиту из бременского банка, и банкирам было нужно подтверждение гарантий сената.
   В то же время Боргвард, с которого продолжали требовать 12,5 миллиона DM в качестве налога, рассорился с сенатом и пригрозил перевести производство в любой другой город, лишь бы выйти из-под юрисдикции Бремена. В этой нервозной обстановке 30 января сенатор Эггерс сделал заявление журналистам Бремена: у компании Borgward долги на сумму около 200 миллионов марок, 80 миллионов. из которых – банковские обязательства, и ещё на 120 миллионов неоплаченных счетов-фактур от поставщиков и прочих кредиторов – причём, большая половина их уже просрочена.
   – Ввиду создавшегося положения сенат отзывает свои гарантии по банковскому кредиту, – заявил Эггерс.
   Его заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы.
   31 января произошла интересная встреча сенаторов Эггерса и Нольтинг-Хауффа с доктором Йоханнесом Землером, специально приехавшим для этого в Бремен. А уже 2 февраля Эггерс представил «план сената»: образовать акционерное общество Borgward AG с уставным капиталом 50 миллионов марок и передать управление городским властям, которые назначат внешнего управляющего. Боргварду предложили написать этому человеку генеральную доверенность от своего имени, сложить с себя полномочия председателя и уйти в отставку. На роль внешнего управляющего был предложен доктор Землер, как специалист, имеющий хороший опыт вывода предприятий из подобных ситуаций, в то время – действующий председатель правления компании BMW.
   План реструктуризации компании предполагал первоначальное сокращение не менее 5000 – 6000 рабочих мест. От Боргварда теперь ждали генеральной доверенности на имя Землера и объявления о своей отставке. Ни о каком «священном праве частной собственности» никто и не заикнулся. Боргварда, единоличного владельца огромной группы предприятий, фактически выдавили из собственной компании под надуманным предлогом.
   На переговорах он выдвинул сенату предложение: за ним сохраняется 51% акций и должность генерального директора. В ответ Боргвард услышал, что это будет отвечать исключительно интересам собственника, а не многотысячного трудового коллектива, чуть было не оставшегося по его, собственника, вине у разбитого корыта. И не города Бремена в целом. Получалось этакое классическое «Позвольте Вам выйти вон!». Сенаторы Эггерс и Нольтинг-Хауфф получили немалые взятки за прикрытие полноценного рейдерского захвата компании, на заводах которой трудилась четверть населения Бремена.
   4 февраля 1961 года была образована корпорация Borgward AG, в которой её бывшему владельцу, доктору Карлу Боргварду, не нашлось никакого места. При этом аудит предприятия показал, что на конец 1960 года на счетах предприятия было 204 млн. марок – гигантская сумма, которую Карл Боргвард придерживал для обеспечения старта продаж новой «Изабеллы» P100 и последующего большого обновления всего модельного ряда. Не используя эти средства для погашения текущих выплат, Боргвард, судя по всему, до последнего надеялся, что всё обойдётся, и весной нужно будет принимать масштабные решения, требующие столь же масштабных денежных затрат. Ещё 37 миллионов предложили дилеры компании, рассчитывая на обычное весеннее оживление продаж.
   Но сенат Бремена неоднократно заявлял, что этого ему уже не нужно. Бременским законодателям, получившим солидные взятки, вообще не нужна была компания Borgward ни в каком виде, в том числе, и в реорганизованном.
   Что странно, Карл Боргвард не предпринимал никаких активных действий для возвращения своей собственности. Вероятнее всего, сложившаяся ситуация подкосила его психологически. Возможно, также сыграла свою негативную роль репутация Землера как честного и грамотного специалиста, уже спасшего от банкротства две крупных компании.
   Однако, с первых дней руководства Йоханнес Землер начал выкачивать средства со счетов Borgward AG, и направлять их на уплату долгов кредиторам, видимо, решив, что обещанный куш стоит потери репутации.
   (Описанный сценарий рейдерского захвата был реализован «в натуре» в январе-феврале 1961 г, в тексте изменены только «бенефициары». Источники http://www.kolesa.ru/article/zhertvoprinoshenie-kak-smert-marki-borgward-pomogla-vyzhit-bmw-2015-05-05 и http://www.kolesa.ru/article/zhertvoprinoshenie-kak-smert-marki-borgward-pomogla-vyzhit-bmw-proolzhenie-2015-05-05)
   И вот тут неожиданно выяснилось, что большую часть долгов Боргварда за короткий период конца января – начала февраля 1961 г выкупил «по ликвидационной стоимости» швейцарский фонд «Swiss Business & Investitions», и предъявил для оплаты все долговые расписки разом, сделав сенату Бремена предложение, от которого невозможно отказаться. Фонд предложил обменять расписки на заводы Боргварда, на которых ещё продолжали в вялом темпе собирать новые P100 (АИ, в реальной истории до начала лета 1961 г успели собрать 1500 штук).
   Одновременно австрийская компания «Mueller & Schmidt», о которой в Бремене до этого дня и не слышали, предложила выкупить все непроданные автомобили оптом, за полцены, но с отсрочкой платежа на 3 месяца (АИ).
   Сенату, являвшемуся официально нанимателем антикризисного управляющего, не оставалось ничего, кроме как уступить требованиям «консолидированного кредитора». На следующий день после оформления сделки все рабочие получили предложение вернуться к работе, и производство модели P100 было продолжено. Доктор Йоханнес Землер был уволен после 10 дней руководства компанией. За разбазаренную часть денег с ним рассчитались через несколько дней – его бесследно «исчезнули» по дороге из Бремена в Мюнхен (АИ).
   Зависшие на землях птицефабрики непроданные автомобили в течение месяца вывезли сначала в Австрию, а оттуда, через соцстраны, в СССР, где их тут же раскупили – без очереди! – ошалевшие от внезапно привалившего счастья покупатели. Машины на всякий случай пока продавались только в городах, куда был закрыт доступ иностранным дипломатам. Вновь собранные машины отправлялись к дилерам в соответствии с уже заключёнными контрактами, немалая часть из них также пошла через Австрию на продажу в соцстраны, СССР и страны ВЭС. Также были налажены необходимые для нормальной эксплуатации поставки запчастей.
   С марта 1961 года Borgward AG продолжила работу в нормальном режиме, даже две тысячи рабочих, уволенных в декабре 60-го, вновь пригласили на работу (АИ). Карл Боргвард был приглашён в компанию главным конструктором, хотя все понимали, что в 70 лет на такой должности он будет чисто церемониальной фигурой. За несколько весенних месяцев, в связи с сезонным увеличением продаж, производство пришлось расширить. Модель P100 расходилась влёт, даже с мотором V6 машины разбирали, как горячие пирожки, а в заводском КБ уже готовили к выпуску вариант с мотором V8 (АИ частично, в реальной истории мотор V8 готовили, но в производство он не попал). Боргвардовские двигатели V6 и V8 через пару лет получили московскую и горьковскую «прописку» – вариантV6 ставили на «Москвичи-408 Спорт Купе», а V8 – на «Волгу» (АИ)
   Председатель бременского сената Кайзен выступил перед жаждущей объяснений прессой:
   – Мы понимаем, что нас одурачили, но пока не понимаем кто, и как именно... Но сенат и правительство города проведут тщательное расследование и во всём обязательно разберутся.
   Лучше бы он этого не говорил.
   В начале апреля 1961 г в журнале Социалистического союза немецких студентов «Konkret» появилась статья Ульрики Майнхоф «Неприкосновенность частной собственности не гарантируется». В статье подробно, со убедительными доказательствами в виде расшифровки аудиозаписей переговоров, рассказывалось, как сенаторы Эггерс и Нольтинг-Хауфф за взятки, полученные от бывшего председателя правления BMW Землера взялись организовать банкротство компании Borgward Gruppe (АИ).
   В Бремене разразился грандиозный скандал. Сенаторы-взяточники были лишены неприкосновенности и арестованы. Председатель Кайзен собирался подать в отставку, но его спас полёт Гагарина и последовавшие за ним события, они отвлекли внимание прессы, и позволили постепенно замять неприглядную историю, хотя взяточники своё получили (АИ).
   Советский Союз за небольшие по меркам вопроса деньги получил под свой контроль две немецкие автомобилестроительные корпорации, и уже к концу 1961 года «отбил» затраты за счёт продаж автомобилей Borgward в западных странах (АИ), в том числе – в Мексике, где они были весьма популярны. BMW со своей новой модельной линейкой развернула продажи несколько позже – в 1962 году, выставив модель BMW-1500.
   Когда Иван Александрович Серов доложил Первому секретарю об успешном завершении операции, Никита Сергеевич «работу» одобрил:
   – Молодцы, хорошо сработали. Теперь немцам не мешайте. BMW в будущем действовала и развивалась вполне успешно, так что изучите все их проекты, те, что были успешными – поддерживайте, выделяйте деньги, – Хрущёв имел в виду будущие голосования на совете директоров BMW, представителю «швейцарского фонда» предстояло участвовать в принятии ключевых решений.
   С Боргвардом чуть сложнее, надо изучить, что они готовили на будущее, и развивать принятую линию, одновременно исправляя недочёты выпускающихся моделей. Тут, Иван Александрович, стоит организовать экспертизу немецких машин в НАМИ, и результаты в обезличенном виде слить немцам, пусть исправляют.
   – Это мы организуем, – согласился Серов.
   К лету 1961 года в НАМИ провели экспертизы новых моделей Borgward P100 и Arabella. Выявленные недостатки в целом уже не были секретом и для самого производителя, но в НАМИ сумели выяснить ряд нюансов. После их исправления продажи автомобилей у Borgward AG даже превзошли результаты 1959 года (АИ)
  
  
   #Обновление 21.01.2018
  
   Прежде, чем дизайнеры сектора колёсного транспорта СХКБ взялись за «Москвич», пятерым художникам пришлось принять участие в сложной комбинации, проводившейся под контролем Ивана Александровича Серова.
   Предложив в 1957 году Алехандро де Томазо создать собственную автостроительную фирму, «менеджер швейцарского инвестиционного фонда» Мюллер рекомендовал, в качестве источника дохода для работы над дорогостоящими спорткарами класса GT спроектировать и запустить в производство недорогой, массовый, но суперсовременный автомобиль, который можно было бы производить и продавать сотнями тысяч штук. У едва начавшего своё дело аргентинца не было средств, чтобы заказать дизайн на дорогой студии, вроде Bertone, Ghia, Vignale или Pininfarina, и тут представитель фонда подсказал ему:
   – Мне случайно стало известно, что русские прислали своих дизайнеров на обучение в студию Ghia. Почему бы вам не предложить их дизайнерам этот заказ? Если у них получится, можно будет поручить им и работу над дизайном вашего будущего спорткара класса GT.
   – Если это молодые, талантливые ребята, и им нужно нарабатывать опыт – почему не попробовать? – тут же согласился де Томазо.
   Он сам в тот момент был точно таким же «начинающим талантом». Встреча состоялась, и контракт был подписан. В небольшой мастерской де Томазо шла работа над шасси, двигателем и трансмиссией. Двигателей предполагалось несколько вариантов, в том числе – мотор от «Москвича-407». С 1958 г множество вновь организованных малых госпредприятий в СССР наладили производство автоагрегатов, что позволило нарастить выпуск «Москвичей» как для внутреннего потребления, так и на экспорт. Но было понятно, что через несколько лет МЗМА обновит свой модельный ряд, и вполне работоспособный двигатель с набором прочих агрегатов окажется невостребованным. В то же время в Европе похожие или чуть меньшие модели, вроде множества вариантов «Остин Мини», продолжали ещё долго оставаться популярными, и даже производились по лицензии в других странах.
   Обсуждая концепцию будущей малолитражки, Мюллер и де Томазо пришли к выводу, что для успеха надо ориентироваться на массового потребителя из «семейного сегмента», то есть, машина должна быть недорогой, но одновременно было бы желательно охватить «женско-молодёжный» покупательский контингент – всех, кому нужна маленькая и быстрая спортивная машинка, этакий недорогой мини-спорткар.
   – А что, если мы сделаем два разных кузова на одном или хотя бы похожем шасси? – предложил де Томазо. – Но для семейного автомобиля используем колёса меньшего диаметра, а для спортивного возьмём побольше. «Остин А40» как образец, пожалуй, маловат, надо бы что-то чуть покрупнее.
   – Русский «Москвич-407» и его следующая модель «403» могли бы послужить базой, раз уж мы собираемся с ними сотрудничать, – предложил Мюллер, – но у них не самое удачное расположение двигателя, и машина явно узковата для семейного автомобиля. С другой стороны, их новая IFA-«Спутник», которую они сделали совместно с восточными немцами на базе «Трабанта» выглядит перспективно, но маловата. На ней двигатель установлен поперёк и сблокирован в единый агрегат с коробкой, и привод сделан на передние колёса. Многие специалисты, с которыми я беседовал на выставке в Брюсселе (1958), сказали, что это удачное решение, и что лет через 10-15, скорее всего, так будут делать свои машины почти все производители.
   – Двигатель поперёк стоит и на «Остине», – де Томазо рисовал эскизы один за другим, и так и этак прикидывая компоновки. – Если сделать колею русской машины пошире, развернуть двигатель поперёк и сделать новую коробку… может получиться интересно. Русские передали мне кое-какую документацию на свои машины, которые уже выпускаются. Ничего выдающегося, но для семейного автомобиля это и не нужно.
   Нет, русский двигатель очень высокий, – аргентинец внимательно разглядывал рисунки в книге «Автомобиль «Москвич-402». Конструкция и техническое обслуживание». – Они засунули масляный насос в картер, а сверху у них торчит карбюратор и высоченный воздушный патрубок. Вентилятор охлаждения при развороте двигателя тоже придётся переносить. И вся эта штуковина – из серого чугуна, большая и тяжёлая… Проще сделать новый двигатель, чем приспособить этот.
   – Взять цилиндры, поршни, шатуны, коленвал, клапанный механизм, перекомпоновать, поставить другой масляный насос, а блок и картер отлить заново из алюминия, – тут же предложил Мюллер. – Я могу выяснить у русских, возьмутся ли они за такую модернизацию по вашим чертежам.
   – Выясните. Если так сделать – может получиться очень, очень интересная машина, – де Томазо наложил кальку на разрез двигателя в книге, обвёл поршень с шатуном, затем наметил центр вращения коленвала, повернул кальку вокруг него под углом и снова обвёл поршень и шатун. – Смотрите…
   – V? – Мюллер вытянул шею, заглядывая через плечо аргентинца. – Вы хотите сделать из этого русского мотора V-6? Придётся весь клапанный механизм переделывать.
   – Да, пожалуй, – де Томазо с сожалением отложил кальку. – Попробуем вариант попроще…
   – Я тут слышал, что MG готовит к 1961 году маленькую молодёжную двухместную модель Midget – этакий маленький лёгкий недорогой спорткар, – продолжал Мюллер. – По предварительным эскизам это будет небольшой кабриолет, похожий спереди на «Остин А40» и русский «Москвич». Что, если мы попробуем их опередить?
   (MG Midget 1961 г очень похож на «Москвич-407» https://classics.honestjohn.co.uk/reviews/mg/midget/)
   – Хорошо бы добыть побольше информации об этой модели MG, хотя я примерно представляю, как она может выглядеть… – задумчиво произнёс де Томазо. – Надо ещё раз поговорить с этими русскими дизайнерами, что учатся в студии Ghia, возьмутся ли они за рестайлинг своего «Москвича» в мини-спорткар?
   Сабо и Молчанов взялись за работу с удовольствием. Ханс Мюллер с помощью английского бизнесмена Гордона Лонгсдэйла (он же Конон Трофимович Молодый) раздобыл первые эскизы рекламных проспектов MG Midget, по которым можно было составить представление о дизайне британской машины. Параллельно де Томазо работал над шасси своего первого спорткара класса GT.
   Работа над проектами затянулась до 1960 года. Выпускать новую малолитражку в Европе было негде. Неожиданно появившийся в мастерской де Томазо герр Мюллер принёс хорошие вести:
   – Фердинандо Инноченти, производитель мотороллеров из Милана, собирается в этом году дебютировать на рынке малолитражек. Я слышал, он хочет выпускать по лицензии британский «Остин А40». Почему бы вам, сеньор де Томазо, не предложить ему вашу малолитражную разработку? Это, всё-таки, дизайн Ghia, хоть и неофициальный.
   К этому времени Эрик Сабо и Эдуард Молчанов, завершив обучение на студии Ghia, уже покинули Италию, но работу над совместным проектом продолжали (АИ). Де Томазо послал телеграмму в Москву. Через несколько дней сотрудник советского консульства в Милане привёз ему пакет с эскизами, пришедший с дипломатической почтой.
   Дизайн молодёжной спортивной машины был очень похож на рекламные эскизы MG Midget, но базировался на агрегатах 407-го «Москвича», включая всю светотехнику, только в фары предполагалось установить недавно появившиеся в СССР галогеновые лампы (АИ). Московские дизайнеры из СХКБ лишь немного расширили кузов для лучшей устойчивости и переделали его в вариант купе, но не двухместного, как у MG, а двухдверного четырёхместного, более просторного в ширину, чем у «Москвича-407». У спортивной версии привод оставался на задние колёса.
   Вторым вариантом был кабриолет. Спортивный вариант получился немного более низким, для лучшей устойчивости, но в целом смотрелся вполне обычно для конца 50-х – доминирующие на трёхобъёмном передке, выступающие вперёд круглые фары, подфарники под ними, вертикальные москвичовские задние фонари, чуть сильнее заваленные вперёд, чтобы подчеркнуть более стремительные линии спортивного кузова, хромированная решётка радиатора, в виде сужающейся вниз трапеции со скруглёнными углами. Самым характерным отличием от «Москвича» были гладкие борта без боковых выштамповок на задних нишах, и более покатые линии капота и багажника. В целом, дизайн спортивной модели выглядел традиционным для периода 50-х-и начала 60-х, и был рассчитан на относительно консервативных европейских и британских покупателей.
   Зато семейный автомобиль у дизайнеров СХКБ вышел «космическим». В этот период вокруг СХКБ кружил коршуном Юрий Аронович Долматовский, кандидат технических наук, конструктор, безусловно, талантливый, но крепко повёрнутый на вагонной заднемоторной компоновке. В СХКБ он числился «консультантом», но не столько консультировал, сколько пропагандировал свои идеи.
   К счастью, де Томазо, как заказчик, заднее расположение двигателя «зарубил» сразу – в семейной машине сзади должен был располагаться объёмистый багажник, да и управляемость заднемоторных машин была не на высоте. Поняв, что пропихнуть свои идеи молодым дизайнерам не удастся, Долматовский из СХКБ исчез (АИ частично, в реальной истории на это потребовалось больше времени).
   Однако вагонная компоновка приглянулась и дизайнерам СХКБ и заказчику. Сабо и Молчанов рисовали новую машину, как Кукрыниксы, вместе, и достигли высокого уровня совместимость по стилю – их рисунки были настолько похожи, что не сразу можно было понять, кто из двоих какой эскиз рисовал. Семейный автомобиль они, в расчёте на поперечное расположение двигателя и передний привод, сделали однообъёмным, шестиместным, с необычайным для начала 60-х внешним обликом, (примерно такой формы http://www.carstyling.ru/ru/car/1982_ghia_mini_max/)
   Салон был сделан трансформируемым, со складными креслами. Два дополнительных сиденья в багажнике, располагались по бокам, как в армейских джипах, и раскладывались только при необходимости. Два кресла второго ряда сделали складными, (как в современном минивэне Opel Zafira). Если их сложить, в удлинившийся багажник машины помещался двухкамерный холодильник.
   Де Томазо забраковал только двухдверный кузов, потребовав сделать необходимые для семейного автомобиля четыре двери. Следующий присланный из Москвы вариант и вовсю снёс аргентинцу крышу – Сабо и Молчанов предложили сделать задние двери сдвижными назад. Ради удобства пришлось пожертвовать доминировавшими в облике предыдущего варианта огромными окнами позади дверей, зато забираться внутрь стало не в пример удобнее. С этими эскизами де Томазо и отправился в Милан, на завод «Инноченти».
   Фердинандо Инноченти принял аргентинца с интересом – он слышал о нём, как о гонщике «Формулы-1», но не знал, что де Томазо занялся производством автомобилей. Эскизы спортивного купе он просмотрел, доброжелательно кивая:
   – Просто и со вкусом, немного побольше британского «Остина», если поставить достаточно мощный двигатель – получится вполне неплохо.
   Зато, увидев эскизы семейного «микровэна», Инноченти даже подскочил:
   – Мамма миа, какой дизайн! Где вам это нарисовали? В Bertone?
   – В Ghia, – ответил де Томазо.
   – Какой стиль! Эта машина как будто обогнала время. Лет на двадцать минимум.
   – Что, если нам с вами организовать её выпуск? – предложил аргентинец. – У вас есть завод, а у меня – машины, которые он может выпускать. Вы, кажется, ведёте переговоры с англичанами о лицензионной сборке «А40»?
   – Да, но контракт ещё не подписан.
   – Не спешите. Возможно, этот вариант ещё и по деньгам выйдет дешевле.
   – А на чьих агрегатах предполагается её собирать?
   – На советских, – ухмыльнулся де Томазо. – Но двигатель и коробку я переделал. Смотрите, вот чертежи.
   – Ого! Русские мощно выступили в 58-м в Брюсселе, и в 59-м в Нью-Йорке, – Фердинандо Инноченти с интересом изучал чертежи. – Мотор полностью алюминиевый, в блоке с коробкой, как на немецком «Трабанте» и русском «Спутнике»? Да ещё и наклонён. Кузов из пластиковых панелей? Передний привод, угу… Фары спрятаны за наклонными стёклами… Да, это интересно! Но вот осилим ли? Я-то рассчитывал на поставку машинокомплектов из Англии и отвёрточную сборку… – Инноченти всё ещё сомневался.
   – Русские запустили систему контейнерных перевозок. Они точно так же могут поставлять машинокомплекты. Они сейчас уходят от концепции автомобильных производств полного цикла, и строят по всей стране заводы автоагрегатов и сборочные производства, – сообщил де Томазо. – В этой ситуации им всё равно придётся возить комплектующие. Одним заводом больше, одним меньше – не существенно, даже если этот завод – в Италии.
   – Вот как? Очень хорошо. Так сколько, вы сказали, они хотят за лицензию?
   Производство обеих моделей, получивших в Италии названия «De Tomaso Zaffiro» («Сапфир») и «Innocenti Fam», было развёрнуто в конце 1960 года. В СССР их начали выпускать с начала 1961 года на новой сборочной площадке МЗМА под Москвой, под обозначением «Москвич-405» – по наименованию одного из вариантов двигателя – для спортивного и «Москвич-417» для микровэна. Также их собирали на заводе «Коммунар» в Запорожье, параллельно с IFA-«Спутник», и на Северодонецкой авторемонтной базе, где к тому времени было организовано производство пластиковых панелей большого габарита из армированного полиэтилентерефталата. На базе микровэна сделали также маленький развозной фургончик для кооператоров, торговли, служб ремонта бытовой техники и прочих подобных применений, получивший обозначение «Москвич-418» (АИ).
   (http://ru.wikipedia.org/wiki/Полиэфирный_листовой_прессматериал).
   Позднее де Томазо ещё несколько раз обращался к идее небольшого семейного автомобиля, создав в 1967 электромобиль Rowan (http://www.carstyling.ru/ru/car/1967_detomaso_rowan/), а в 1976 – «Innocenti Mini». Но ему хотелось, прежде всего, делать и продавать полновесные спорткары класса GT, и начавшиеся продажи дали ему необходимые средства. Он уже работал над такой машиной, получившей название Vallelunga, по названию гоночного автодрома.
   (Autodromo Vallelunga Piero Taruffi https://en.wikipedia.org/wiki/ACI_Vallelunga_Circuit)
   Это было очень низкосидящее, маленькое спортивное купе, с 1,5-литровым 4-хцилиндровым двигателем Ford Cortina мощностью 104 л. с.. Основой конструкции был трубчатый каркас из алюминиевых сплавов, двигатель был размещен в базе. Кузов сделали из стеклопластика. Машина весом всего 725 кг могла развивать 215 км/ч. В открытом варианте «родстер» она была настолько низкой, что водитель сидел в ней, как в ванне.
   У де Томазо на тот момент не хватало денег, чтобы заказать дизайн на именитых студиях вроде Ghia или Bertone, и он обратился на менее пафосную Carozzeria Fissore, где в это время работал английский дизайнер Тревор Фрост. Он, под итальянским псевдонимом Trevor Fiore, и стал автором дизайна модели Vallelunga.
   (http://www.carstyling.ru/ru/car/1965_detomaso_vallelunga/)
   В начале 1960-го машина была готова (АИ, в реальной истории – в 1962-м, т.к. де Томазо в начале карьеры потратил несколько лет на неудачные попытки сделать машину «Формулы-1».) Его швейцарский партнёр Ханс Мюллер её раскритиковал:
   – Алехандро, не обижайся, но это – не то, что нам нужно. Мы не сможем её продать, с таким дизайном. Да и мотор в 104 лошадки слабоват для настоящего спорткара. Конечно, ты можешь попробовать, но я бы посоветовал сразу сделать ещё одну попытку.
   (De Tomaso Vallelunga была сделана в количестве всего 56 экземпляров и продавалась плохо)
   Я даже подскажу тебе, к кому обратиться. В Bertone работает молодой дизайнер, Джорджетто Джуджаро. Опыта у него ещё не сильно много, поэтому, я полагаю, дорого он не возьмёт, но задатки у парня хорошие. Давай познакомим его с нашими партнёрами из Москвы, и пусть они вместе поработают над твоей машиной?
   – Гм… Почему нет? – денег у де Томазо всё равно было недостаточно, чтобы заказать дизайн у Bertone официально, и он был готов на любые эксперименты.
   – Хорошо. И ещё, я недавно познакомился с одним молодым инженером, Джан-Паоло Даллара, он закончил Миланский Политехнический университет и думает устроиться в Ferrari. Я сумел его убедить, что с Коммендаторе ему будет тяжело сработаться. Его можно найти по этому телефону, позвони ему.
   (Джан-Паоло Даллара в 1960-м г устроился в Ferrari, но уже на следующий год ушёл в Maserati, видимо, не просто так. https://en.wikipedia.org/wiki/Gian_Paolo_Dallara)
   Собравшись вместе, эти ребята смогут сделать тебе такую машину, какой мир ещё не видел. И я сумею найти на неё заказчиков, которые сделают тебе по всему миру такую рекламу, от которой позеленеют от зависти все, включая старину Энцо.
   – Кого это? Если не секрет?
   – Пока – секрет. Думаю, в следующем году это секретом уже не будет.
   Де Томазо был заинтригован. Он сумел переманить Джан-Паоло Даллара, и познакомился с Джуджаро, сумев заинтересовать его работой над своим проектом. В этот период в Москве и Модене параллельно шла работа над «семейным автомобилем» Innocenti Fam / «Москвич-417», и Джуджаро очень заинтересовался, кто делал его дизайн. Эрик Сабо и Эдуард Молчанов в 1960-м неоднократно летали в Италию, решать возникающие вопросы с дизайном кузова и салона новых автомобилей. В Модене, на заводике де Томазо, они познакомились с Джуджаро, и показали ему свои первые прорисовки по спорткару класса GT, сделанные по заказу де Томазо. Когда Джорджетто увидел эскизы, глаза у него стали круглыми. Знакомство переросло в сотрудничество, когда аргентинец предложил им совместно поработать над дизайном своей спортивной машины (АИ).
   Идеи дизайна художникам из московского СХКБ подбросили в виде эскизов аналитики 20-го Главного управления. Эрик Владимирович и Эдуард Романович потратили немало времени, чтобы превратить откровенно корявенькие наброски, сделанные с присланных фотографий «De Tomaso Panthera GT4» 1970 года, в стильные и профессиональные дизайнерские проработки. (http://www.carstyling.ru/ru/car/1970_detomaso_pantera/)
   Заодно они, уже на этапе отработки макета, с неоценимой помощью супруги Эрика Веры Бондарь исправили немало огрехов в дизайне салона.
   Машину сразу рассчитывали под несколько разных двигателей. За базовый взяли 195-сильный 5,5 литровый двигатель ЗМЗ-13 от «Чайки», полностью алюминиевый V8, мощность которого увеличили до 215 л.с. (как у ЗМЗ-13Д). Для продаж в Европе и США предусматривались ещё более мощные двигатели Ford. От «Чайки» использовали ещё некоторые агрегаты. Не все из них устроили придирчивого аргентинца, некоторые он перепроектировал заново. Их производство тоже наладили в СССР, чтобы заодно комплектовать ими «Чайки» и «Волги» (АИ)
   Силовую трубчатую конструкцию кузова рассчитали на ЭВМ в НАМИ. Для защиты от коррозии стальные детали покрывали напылённым пластиком (АИ, в реальной истории первые собранные в Италии «Panthera GT4» имели минимальную защиту от коррозии и плохое качество сборки). Кузов тщательно продували в аэродинамической трубе в ЦАГИ, по результатам продувок Сабо, Молчанов, Джуджаро и Джан-Паоло Даллара внесли в конструкцию кузова более 200 мелких изменений (АИ).
   По предложению Ханса Мюллера модель получила название Panthera GT1, с тем, чтобы в ходе нескольких постепенных модернизаций её можно было бы выпускать ещё лет 20, меняя двигатели, цифру в обозначении, и немного осовременивая дизайн. Машину представили на нескольких автомобильных выставках в конце 1960-го и начале 1961 года. Подготовку производства, в соответствии с договором, вели одновременно на строящемся заводе де Томазо в Альбарето, пригороде Модены, и на Горьковском автозаводе (АИ). Испытания машины провели в НАМИ, выдав создателям по результатам длинный перечень рекомендаций, которые Алехандро де Томазо скрупулёзно отработал и ввёл в конструкцию множество изменений (АИ).
   Советский вариант, получивший обозначение ГАЗ-15, имел одно существенное отличие – гидропневматическую подвеску, разработанную на МЗМА, по аналогии с подвеской «Ситроена DS». За счёт неё спортивная машина, обычно буквально ползающая брюхом по асфальту, научилась менять дорожный просвет в широких пределах и преодолевать даже не самые ровные просёлочные дороги, а заодно и приобрела невероятную плавность хода (АИ). Программа строительства дорог работала с 1957 года, была построена уже не одна сотня тысяч километров асфальтовых и бетонных шоссе, но в стране ещё хватало мест, где после дождя проехать можно было только на гусеницах.
   В городском цикле для экономии топлива можно было отключать подачу топлива в 2 или 4 из 8 цилиндров (АИ)
   Особое внимание уделили безопасности. Позади спинок кресел была смонтирована мощная дуга из гнутой прямоугольной трубы, предохранявшая людей при опрокидывании. Подушки безопасности были встроены в рулевое колесо, переднюю панель перед пассажирским сиденьем, и в двери. Ремни тоже были штатным оснащением. Для упрощения обучения в конструкцию был введён настраиваемый лимитатор скорости. На его установке настоял Хрущёв, процитировав анекдот: «Продаётся спортивный автомобиль, битый, пробег 800 метров». Лимитатор использовался на этапе освоения, пока водитель ещё не привык к мощности и скорости разгона машины. Ещё одним удивительным нововведением стал встроенный алкотестер в цепи зажигания. Перед тем, как завести машину, нужно было дыхнуть в трубочку. При обнаружении «выхлопа» прибор размыкал цепь зажигания (АИ). Алкотестеры уже начали использовать в автобусных парках и автотранспортных предприятиях во время утреннего медосмотра водителей (АИ), но встроенных алкотестеров в автомобилях пока ещё не было.
   Первое время сборка «Пантер» велась вручную, в том же цехе, где делали правительственные «Чайки», и лишь после тщательной отработки запустили конвейерную отвёрточную сборку на специально построенном сборочном производстве в Киришах, в Ленинградской области (АИ). Частичная унификация с «Чайкой» по агрегатам повлияла на цену машины. В серии «Пантера» продавалась за 30 000 рублей – дороже «Волги», но дешевле «Чайки».
   (В 1971 г собранная в Италии вручную «Пантера» стоила 10 тыс. долларов. При курсе 4 руб. /доллар и более дешёвом конвейерном производстве цена в 30 тыс. руб. выглядит оправданной)
   Если на ЗиСе, чтобы окупить штучное производство ЗиС-111, пустили в серию микроавтобус «Юность» на его агрегатах, то руководство ГАЗа такой серьёзной проблемы не имело – короткие «Чайки» ГАЗ-13Л (АИ) и длинные ГАЗ-13 строились серийно. Но их количество из-за цены было невелико, а экспортный потенциал и того меньше. Поэтому руководство завода использовало шанс, чтобы загрузить «VIP-цех» ещё одним правительственным заказом.
   Заказ был именно правительственный, в чём сам Алехандро де Томазо имел возможность убедиться лично. 11 апреля 1961 года ему позвонил сотрудник советского консульства и попросил о встрече. Заинтригованный аргентинец немедленно принял гостя. Советский дипломат передал ему официальное приглашение правительства СССР прибыть в Москву 12 апреля, тут же оформил визу и предупредил, что предстоит встреча с первыми лицами государства.
   Когда самолёт «Аэрофлота» приземлился в Москве, по радио объявили о первом полёте человека в космос. Де Томазо оказался свидетелем невероятного народного ликования. Ранее он никогда не бывал в Советском Союзе. Аргентинцу устроили небольшую экскурсию по Москве. Многое из увиденного его поразило. Город, превратившийся в сплошную огромную стройку, улицы, малолюдные днём, и внезапно заполняющиеся народом после окончания рабочего дня, более всего удивило, что Москва выглядела вполне по-европейски. Люди показались ему слишком суровыми и неулыбчивыми, но стоило начать общение – и это впечатление тут же пропадало. Впрочем, через несколько часов его посадили на ещё один самолёт и доставили в Горький.
   В спеццехе Горьковского автозавода он, вместе с контролёрами заводской ОТК, лично принял первые серийные «Пантеры», и сам обкатал их на заводском треке. Де Томазо изумился плавной мягкой работе гидропневматической подвески, долго расспрашивал о ней горьковских специалистов, и ловил отвалившуюся челюсть, когда заводские испытатели, виртуозно управляя по отдельности клавишами регулировки клиренса, научили его забираться машиной на высокие бордюры и «шагать» боком по широким лестницам. По результатам поездки Джан-Паоло Даллара по его указанию ввёл в конструкцию «Пантеры», изготовлявшейся в Италии, такую же подвеску, только с несколько более короткими ходами – в Европе дороги были всё же получше, и приподниматься на 150 миллиметров не требовалось.
   14 апреля Алехандро доставили в Москву, самолётом. Спецрейсом армейского Ан-12 в столицу из Горького привезли две новеньких, сияющих лаком, ярко-красных «Пантеры».
   Москва встречала Гагарина. Всё бурлило, улицы были запружены народом. Аргентинца известили, что вечером состоится приём в Кремле. За нарядившимся в парадный костюм гостем прислали «Чайку» из Гаража особого назначения. На вопросы де Томазо сопровождающий отвечал коротко:
   – Не волнуйтесь, всё узнаете на месте.
   Огромный зал в Кремле был полон народа. Аргентинцу объяснили, что приём устроен в честь Первого космонавта. Де Томазо не особо понимал, каким боком он относится к этому событию и решил, что его пригласили на приём «в числе прочих иностранных гостей», оказавшихся в Москве в это время.
   Он с интересом наблюдал церемонию награждения, в ходе которой председатель Верховного Совета Мазуров вручил Гагарину и прочим награждённым ордена и медали. Награждение казалось бесконечным, и тут ему шёпотом сообщили:
   – Сеньор де Томазо, вас ожидает товарищ Хрущёв.
   Первый секретарь ЦК, казалось, лучился счастьем. Он крепко пожал руку гостя:
   – Здравствуйте, здравствуйте, сеньор Алехандро! Очень рад познакомиться с вами...
   Кремлёвский переводчик делал свою работу безукоризненно, общаться было легко.
   – Как вам понравилось в СССР? Видели наш Горьковский автозавод? Что скажете о первых собранных машинах? – Хрущёв забросал его вопросами, Алехандро едва успевал отвечать.
   – У меня к вам просьба, сеньор Алехандро, – сказал Никита Сергеевич. – Мы сегодня, как видите, чествуем нашего Первого космонавта и конструкторов, создателей нашей космической техники. Сейчас правительственное награждение закончится, и я хочу попросить вас поучаствовать в процессе.
   – С удовольствием, – ответил де Томазо, – но в каком качестве?
   – Сейчас мы выйдем во двор Кремля, и вы всё поймёте. Приготовьтесь, нас будет снимать телевидение.
   Ловкая девушка-ассистентка попудрила сверкающую лысину Первого секретаря, затем другой подушечкой с пудрой прошлась по физиономии аргентинца. Хрущёву вручили микрофон, и он объявил:
   – Товарищи! Приглашаю вас на минутку выйти во двор.
   Он первым направился к выходу, взяв под руку всё ещё недоумевающего де Томазо, за ними повалила толпа гостей.
   Внутренний двор Кремля был освещён на удивление скупо. Телевизионные софиты освещали только двери, из которых выходили приглашённые. Все столпились на площадке, огороженной толстыми красными бархатными шнурами.
   – Все собрались? – спросил в микрофон Хрущёв. – Товарищи! Я рад сообщить вам, что в нашей стране начата серийная сборка спортивных автомобилей класса GT. Это совместная советско-итальянская разработка фирмы «Де Томазо Модена S.P.A.» и Горьковского автозавода.
   Давайте, товарищи, признаем честно – всему сразу научиться невозможно. Пока что космические корабли у нас получаются лучше, чем спортивные автомобили. Поэтому мы обратились к нашим коллегам из Италии, и они нам очень хорошо помогли.
   Одни и те же автомобили собираются из наших, советских деталей на заводе в Горьком, и в итальянском городе Модена. Дизайн автомобиля разработан также совместно, советскими и итальянскими дизайнерами. Сейчас я с удовольствием представляю вам главного конструктора – Алехандро де Томазо.
   На Алехандро скрестились лучи софитов, он понял, что его показывают по телевидению. Первый секретарь тем временем, не хуже профессионального ведущего, продолжал:
   – Я также рад представить вам ведущего конструктора машины – Джан-Паоло Даллара...
   Алехандро с удивлением увидел в нескольких метрах от себя щурящегося от света софитов Джан-Паоло – видимо, его привезли в Москву уже позже.
   – …и группу художников-дизайнеров, работавших над проектом – Эрика Владимировича Сабо, Эдуарда Романовича Молчанова, и их итальянского коллегу Джорджио Джуджаро, – объявил Хрущёв.
   Первый секретарь перед приёмом часа три тренировался выговаривать итальянские имена и фамилии – опозориться в такой день было непозволительно.
   Лучи софитов высветили троих дизайнеров – Алехандро и не подозревал, что они тоже здесь находятся. Кто-то тронул его за рукав:
   – Сеньор де Томазо, возьмите. Держите крепче, не уроните. Сейчас Первый секретарь объявит, будьте готовы.
   Ему в руки сунули маленький серебряный поднос и ключи, пару ключей на серебряном брелке с символом Исиды – эмблемой компании «Де Томазо».
   Сияющий от удовольствия Никита Сергеевич продолжал:
   – …а также их великолепное творение – автомобиль «Пантера GT1», в обозначении Горьковского автозавода – ГАЗ-15!
   Перед приёмом Никита Сергеевич специально уточнял у своего переводчика Виктора Михайловича Суходрева, как надо произносить все эти мудрёные иностранные слова, поэтому произнёс правильно – «джи-ти», а не просто «ГТ», чем немало удивил и советских и иностранных гостей.
   Скрытые до этого момента в темноте мощнейшие прожекторы вспыхнули, выхватив лучами из тьмы стремительный красный силуэт «Пантеры», в исполнении с кузовом Targa.
   (Targa – кузов с двумя съёмными, часто стеклянными панелями над сиденьями и мощной дугой безопасности. Иногда делают одну общую съёмную панель. Варианты машин с кузовом Targa https://www.drive2.ru/l/324671/)
   В этот момент Алехандро понял, почему двор Кремля не был освещён.
   – Сегодня мы чествуем не только Первого космонавта, мы отдаём должное всем учёным, конструкторам и инженерам, которые сделали возможным этот успех. Поэтому сейчас, в знак дружбы и в расчёте на дальнейшее продолжение сотрудничества, я прошу главного конструктора машины, Алехандро де Томазо, лично вручить ключи от первой серийной советско-итальянской спортивной машины Первому космонавту планеты, майору Юрию Алексеевичу Гагарину! – объявил в микрофон Хрущёв.
   Алехандро мягко подтолкнули в спину:
   – Сеньор де Томазо, ваш выход, прошу вас...
   Навстречу ему шагнул смущённо улыбающийся Гагарин. Множество фотовспышек освещали своими бликами момент, когда слегка ошалевший от неожиданности Алехандро вручил Первому космонавту ключи от первой серийной «Пантеры». Они обменялись перед камерами крепким рукопожатием. Аргентинец понял, что в этот момент он участвует в сотворении истории. «Невероятно... Надо же, не соврал Мюллер!» – подумал Алехандро: «Вот это – реклама так реклама! Не удивлюсь, если продажи попрут...»
   Он проводил Гагарина к машине, усадил за руль, коротко рассказал, что к чему. Юрий Алексеевич осмотрелся с интересом, но, услышав про встроенный алкотестер, заводить мотор не стал, слегка смущённо объяснив:
   – Я после награждения уже чуть-чуть принял…
   Пробную поездку устроили на следующий день. Проехав несколько кругов по стадиону, Гагарин быстро освоился с управлением, но, отвечая потом на вопросы репортёров, поделился своими впечатлениями:
   – Это не машина, а настоящий истребитель! МиГ без крыльев. Разгоняется очень быстро. Первое время ездить придётся с включённым лимитатором, а то с такой динамикой поездка будет до первого столба.
   Гагарин дал автографы всем участникам разработки автомобиля и сфотографировался с ними возле машины. Для де Томазо это было лучшей рекламой. Он заключил отдельный контракт на использование этой фотографии и автографа в рекламных целях. Автограф Первого космонавта, отштампованный из тонкого серебряного листа, с этого момента украшал приборную панель каждой «Пантеры», являясь одновременно своеобразным «знаком качества» – его устанавливали только после прохождения придирчивой приёмки ОТК.
   Помимо машины, Первый космонавт, его семья, родители и родственники получили и другие правительственные подарки (перечень подарков семье Гагарина из реальной истории http://prikolov.net/filez/gagarinwealth.jpg). Поскольку Гагарин из обычного советского гражданина неожиданно для самого себя стал публичной фигурой мирового уровня, вопрос его обеспечения решался на уровне Президиума ЦК.
   Как и предполагал де Томазо, после того, как репортаж о вручении автомобиля Гагарину показали по «Интервидению», он попал во все новостные телеканалы, и спрос на едва появившиеся «Пантеры» тут же взлетел. Тем более, что через 10 дней такой же подарок получил Герман Титов, а следом за ним – участники международных экипажей, летавшие по программе «Интеркосмос». Таким образом, была реализована идея Ивана Александровича Серова вручать космонавтам спортивные машины собственного производства.
   Первая партия «Пантер» была распределена между космонавтами, а уже вторую пустили в продажу. Понятно, что машины такого уровня изготавливались по предзаказу. Одним из первых заказчиков стал конструктор кораблей на подводных крыльях Ростислав Евгеньевич Алексеев (АИ), большой любитель «погонять с ветерком». Заказчиков, так же, как в случае с «Чайками», скрытно проверяли «компетентные органы», на предмет законности доходов. Узнав, что Алексеев собирается купить машину, Серов распорядился:
   – Сделайте этому «гонщику», мать его… неотключаемый лимитатор! На 60 километров в час. И приварите намертво, чтобы снять не мог! А то и сам убьётся, и ещё ни в чём не повинных людей с собой прихватит.
   Для де Томазо решение советского руководства оказалось лучшей рекламой – «Пантера» стала известна во всём мире именно как «машина для космонавтов». Сборочное производство в Модене не справлялось с потоком заказов, поэтому де Томазо пришлось после пуска сборочного завода в Киришах выкупать «Пантеры» советской сборки, чтобы удовлетворить невероятный спрос на свои автомобили. Для упрощения процесса их отправляли в Италию без двигателя и коробки. Де Томазо закупал для них мощные фордовские двигатели и трансмиссию, к которым в Европе проще было купить запчасти. Автомобили для продажи в Европе и США окончательно собирали уже на заводе компании в Альбарето, пригороде Модены.
   Успех аргентинца выводил из себя более именитых производителей, которые собирали свои машины поштучно, под заказы очень богатых клиентов. Энцо Феррари охарактеризовал ситуацию коротко:
   – Этот мелкий засранец де Томазо сумел ловко втереться к русским и каким-то чудом примазался к их космической программе. Не знаю пока, какой из него конструктор, но делец он ловкий.
  
   Благодаря своевременно проведённой в 1957 г операции 1-го Главного управления КГБ и Коминтерна по смягчению последствий аварии на гонках «Милле Милья» (АИ, см. гл. 03-17) это легендарное ралли не было отменено, и продолжало проводиться ежегодно, в мае. При этом, под давлением в прессе, организованным Коминтерном после аварии Альфонсо де Портаго, FIA начала постепенно внедрять в автоспорте различные меры безопасности. В основном они пока касались обеспечения безопасности зрителей при проведении гонок. Вдоль трасс теперь устанавливались защитные сетки и оборудованные трибуны на безопасном расстоянии, в поворотах начали делать зоны безопасности, ограждённые барьерами из старых покрышек. Меры безопасности для гонщиков пока что внедрялись трудно и тяжело. На постоянной основе их использовали только советские команды.
   (АИ, в реальной истории о безопасности гонщиков и зрителей на трассах в то время вообще никто не думал)
   На соревнования World Sportcar Championship 1961 года, в который, среди прочих, вошла и гонка «Милле Милья», СССР выставил гонщиков Михаила Метелёва и Рудольфа Гольдина на машинах ГАЗ-15 «Пантера ГТ1» с переделанными в Харьковском автодорожном институте (ХАДИ) на большую мощность двигателями (АИ). За несколько лет, прошедших после дебюта в мае 1957 г (АИ, см. гл. 03-17), советские гонщики набрались опыта, но используемые ими машины ГАЗ СГ-4 уже успели устареть.
   Доработкой машин до состояния, пригодного к участию в международном чемпионате WSC руководил главный конструктор спортивного отделения Горьковского автозавода Алексей Андреевич Смолин. Появление нового спортивного автомобиля вызвало у советских спортсменов взрыв энтузиазма: «Ну, теперь-то мы с буржуями поборемся на равных!»
   Новые машины в сочетании с накопленным опытом принесли долго ожидаемый результат. Метелёв и Гольдин выиграли гонку в Италии, опередив соперников пусть и не намного, но достаточно уверенно. Итальянская околоспортивная пресса вышла с заголовками: «Русские выиграли «Милле Милья» на «машине Гагарина». На остальных гонках чемпионата – «12 часов Себринга», в сицилийской гонке «Тарга Флорио», «1000 километров Нюрнбургринга», «24 часа Ле Мана» и «Grand Prix Pescara» советская команда добилась более скромных успехов, но в целом заявила себя серьёзным противником.
   (АИ, Реальная статистика чемпионата WSC http://www.racingsportscars.com/championship/World%20Championship.html)
   Комментарии прессы ещё прочнее закрепили в сознании обывателей ассоциацию «Пантеры» с советскими космонавтами. На завод в пригороде Модены посыпались заказы в таком количестве, что ещё не вышедшее на расчётную мощность сборочное производство в Киришах начало работать в три смены, а на ГАЗе срочно монтировали по быстросборной технологии новый сборочный цех с конвейером (АИ). Покупателей не останавливала даже немалая стоимость машины. «Пантера» стоила хоть и дешевле «Феррари», но дороже большинства обычных американских и европейских автомобилей.
  
   Развернувшееся с 1957 года в СССР дорожное строительство позволило построить несколько полноценных гоночных трасс, и к 1960-му году реконструировать 44-километровое Минское кольцо. Трассу расширили до безопасной ширины, выровняли, положили новый асфальт на всём протяжении, заасфальтировали долго остававшийся гравийным участок Заславльской дороги. В поворотах устроили зоны безопасности, барьеры из старых покрышек, в удобных для зрителей местах предусмотрели площадки для установки сетчатых ограждений и сборных трибун. С 60-го Минское кольцо вошло не только в календарь чемпионата СССР по ралли, но и стало этапом чемпионата страны по кольцевым автогонкам (АИ).
   Чувствуя постоянное внимание руководства страны к автоспорту, ДОСААФ уделял больше внимания систематической подготовке гонщиков. Весь чемпионат СССР по шоссейно-кольцевым гонкам стал своего рода «кузницей кадров», отборочной машиной для созданной в 1958 г совместной советско-восточногерманской команды Формулы-1 МЗМА-IFA (АИ, см. гл. 03-17). В первые годы команда пока ещё только осваивалась в чемпионате, училась строить собственные машины и выступать в «высшей лиге» международного автоспорта.
   Помимо кольцевых гонок, требовавших дорогостоящих асфальтированных трасс, ДОСААФ широко культивировал различные ралли, автокросс и мотокросс. Кроссовую трассу, в отличие от шоссейно-кольцевой, можно было построить за несколько дней одним бульдозером. Зрелищность таких соревнований, когда весь трек можно окинуть одним взглядом с любой трибуны, когда на грунтовых трамплинах то и дело взлетают высоко в воздух мотоциклисты, или гоняются на огромных колёсах от грузовиков переделанные ГАЗ-69 и «Барханы», реально зашкаливала, да и большинству сельского населения СССР такие гонки были ближе по духу.
   Появление квадроциклов сделало автомотоспорт ещё более массовым и популярным. Доступность кроссовых трасс позволяла гонять по ним на обычных дорожных и недорогих кроссовых мотоциклах, квадроциклах, и даже на мопедах.
   Иван Александрович Серов к международному автоспорту имел строго профессиональный интерес. «Большой цирк» Формулы-1, колесящий по всей Европе, и заезжающий на американский континент, был удобной площадкой для встреч агентов, подбора агентов влияния, поиска компромата, и прочих «тихих развлечений» разведки. Проведя в 1957-м простую и изящную операцию по спасению от закрытия международного ралли «Милле Милья», Серов организовал при помощи Коминтерна международную кампанию давления на FIA под лозунгом «За безопасность в автоспорте».
   Смысл кампании сводился к всемерной пропагандистской поддержке автоспорта как положительного явления для развития туризма и местного бизнеса, при одновременной акцентации необходимости повышения безопасности на этапах World Sportcar Championship и «Формулы-1». В конце 50-х гонки ещё воспринимались недостаточно серьёзно, как разовые мероприятия, и устроители не желали вкладывать деньги в обеспечение безопасности зрителей. Гонщики ещё продолжали относиться к собственной безопасности легкомысленно, с оттенком неизбежности. Среди пилотов оставалось немало людей, ведущих безответственную жизнь плейбоев и баловней судьбы.
   Изучая историю автоспорта, Иван Александрович обратил внимание на следующий трагический случай, когда 10 сентября 1961 г в итальянской Монце граф Вольфганг Берге фон Трипс после столкновения с Джимом Кларком влетел в толпу зрителей. Гонщик погиб, было убито, по разным данным, от 13 до 15 человек, ещё порядка 30 были ранены обломками развалившейся в воздухе «Феррари» Трипса.
   Авария повлекла за собой серьёзные последствия для всего чемпионата «Формулы-1». «Гран-При Италии» хотя и остался в Монце, но конфигурацию трассы изменили далеко не в лучшую сторону. Овальную часть трассы – Alta Velocita или, как его ещё называли – «бассейн», после этого случая сочли слишком опасной. С 1962 года «Гран-При» Формулы-1 проходили только на «дорожном кольце», без использования наклонного овала, изрядно потеряв в зрелищности гонки. Такое решение выглядело вдвойне несправедливым, так как авария произошла не на овале, а как раз на «дорожной» части трека, в конце прямой возвращения при входе в сложный поворот Parabolica, задолго до въезда на овал.
   – Изменение конфигурации трассы – это, конечно, не полная отмена гонки, как в случае с «Милле Милья», – объяснил Серов Первому секретарю, – но ведь мы знаем, когда, что и почему произойдёт. Ну, с какой-то вероятностью знаем. Если можно избежать гибели людей, а заодно и сохранить уровень зрелищности одной из самых легендарных гонок мира – почему бы не попытаться?
   – Зрелищность гонки меня мало волнует, – ответил Хрущёв. – Но если можно спасти полтора десятка ни в чём не повинных людей, то мы просто обязаны попробовать. Хотя бы потому, что можем сохранить их жизни, чтобы потом нам самим не стыдно было смотреть в зеркало. Давай, действуй. Но денег не проси, попытайся обойтись поддержкой компартии Италии и прояви находчивость.
   Наблюдение за Трипсом показало, что этот, несомненно, талантливый гонщик, в то же время был феерическим раздолбаем, не меньшим, чем погибший в 1957-м на «Милле Милья» Альфонсо де Портаго. О его характере лучше всего говорили факты.
   Сразу после войны он учился в сельскохозяйственной академии. Родители Вольфганга не подозревали, что он появлялся в академии лишь изредка, для вида, чтобы отметиться. Вместе с приятелями он организовал банду байкеров «Дикие кабаны». Вырядившись в чёрные кожаные куртки, Вольфганг и другие «кабаны» разъезжали по окрестностям, участвуя в любительских соревнованиях мотоциклистов. После особенно яростных гонок по грязи, супруга одного из друзей фон Трипса стирала и сушила одежду Вольфганга, чтобы его родители не догадались, как их сын проводит досуг.
   Несколько первых послевоенных лет юный граф наслаждался жизнью богатого лоботряса, прожигая её в обществе девушек, которые всегда крутились вокруг его денег. Единственными предметами, с которыми у него не было затруднений, были иностранные языки, он довольно бегло изъяснялся на английском и французском.
   Став профессиональным гонщиком, Трипс не изменил своих привычек и плейбойских замашек. Сначала он гонялся за команду «Мерседес», но после страшной катастрофы 1955 года в Ле Мане, когда Пьер Левег вылетел в толпу зрителей, убив 83 человека и искалечив более 120, Альфред Нойбауэр распустил команду. Так Трипс попал в поле зрения Коммендаторе Энцо Феррари. Первое знакомство графа с «Ferrari» было болезненным: он вылетел с трека и упал лицом в землю. Тем не менее Коммендаторе предложил фон Трипсу контракт на сезон 1957 года.
   (В этот период Энцо Феррари в команде чаще называли «Инженьери», прозвище «Коммендаторе» прилипло к нему несколько позже. Но оно значительно более известно, да и звучит внушительнее)
   Во время поездок команды на Кубу, ещё при Батисте, гонщики «Ferrari» спустили все заработанные призовые деньги на прекрасных сеньорит и экзотические коктейли. Фон Трипс занялся на Кубе изучением местных борделей, и потом проводил экскурсии для товарищей по команде. Вольфганг всегда носил с собой миниатюрную камеру, и снимал ею своих любовниц. Эта была личная коллекция графа, и он, как человек благородный, никому её не демонстрировал.
   Особых успехов в команде в первые годы Трипс не добился. Вероятно, ни один пилот в истории «Ferrari», кроме, разве что, Жиля Вильнева, не разбил в гонках столько красных автомобилей, сколько фон Трипс. За те пять лет, что Вольфганг выступал за «Ferrari», взбешенный его постоянными авариями Коммендаторе не единожды выставлял вон отчаянного немца, но затем, остыв, каждый раз возвращал его в команду. Неудивительно, что вскоре Трипс получил в гоночном мире прозвище «Граф Авария».
   За три года в команде «Ferrari» графу не удалось подняться выше седьмого места в мировом зачете. Вольфганг часто пропускал гонки – в основном из-за травм. После очередных соревнований на трассе Нюрнбургринг он провёл три месяца в инвалидном кресле, с сломанными позвонками, раздавленным ребром и перекошенным носом.
   (подробности биографии по http://www.maximonline.ru/guide/sport/_article/avaria-sin-grafa/2/ и http://chtoby-pomnili.net/page.php?id=710)
   Вместе с тем, безусловно, Вольфганг фон Трипс был личностью яркой, запоминающейся, вокруг таких людей обычно кучкуются фанаты. Они сложили вокруг гонщика множество мифов. Якобы, ещё в детстве ему цыганка нагадала смерть в жуткой катастрофе; что якобы фон Трипс был невероятно благородным человеком; пользовался любовью и уважением всей Италии; что якобы Энцо Феррари прощал ему любые аварии и множество разбитых по вине гонщика машин. Якобы фон Трипс перед гонкой снимал трассу в Монце на кинокамеру, и плёнка оборвалась в том месте, где в гонке произошла авария. Якобы он купил билет на самолёт, вылетающий из Дюссельдорфа в США, вылет был назначен через 8 дней после гонки, но самолёт разбился в Шотландии – то есть, ему «на роду было написано» погибнуть в сентябре 1961 г. Большинство этих мифов опровергнуто в статье «Вольфганг Берге фон Трипс. Мифы и реальность.» (кому интересны «теории заговоров» – могут ознакомиться http://www.f1-portal.ru/index.php?id_notes=440). Стоит только отметить миф об авиакатастрофе и «неизбежности гибели».
   Авиакатастрофа, о которой говорится в мифе, произошла не через 8 дней после гибели Трипса, а в 03:55 10 сентября 1961 г, и не над Шотландией, а над Ирландией, ещё до того, как погиб Трипс. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Катастрофа_DC-6_в_Шанноне_(1961) ). Через 8 дней после его гибели в авиакатастрофе в Африке, на таком же DC-6 погиб Генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршельд. В сознании фанатов, видимо, наложились две даты. Так что и в этом случае всё произошло, как в старом советском анекдоте про Рабиновича: «Не 100 тысяч, а 3 рубля, не в лотерею, а в преферанс, и не выиграл, а проиграл».
   Призывать Трипса к осторожности было бесполезно – «горбатого могила исправит», тем более, что в гонке ему невольно «помог» вылететь в толпу Джим Кларк.
   Серов решил действовать системно – не полагаться на единовременное воздействие, а исключить саму возможность аварии с большим количеством жертв. Он встретился с одним из руководителей Итальянской компартии, Луиджи Лонго, во время его очередного приезда в Москву по партийным делам. Говорили, в основном, о взаимодействии с Коминтерном, затронули тему рабочей кооперации, важности развития местного бизнеса и инфраструктуры для улучшения условий жизни населения, и роли Коминтерна в организации этих процессов. По ходу беседы Иван Александрович подбросил Лонго идею:
   – Вот у вас в Монце есть гоночный автодром. В его реконструкцию уже после войны были вложены немалые средства. Построено скоростное кольцо, как мне докладывали. Важный объект для индустрии автоспорта, между прочим, там можно проводить всесторонние испытания гоночных машин. К тому же скоростное кольцо сильно повышает зрелищность гонок, они привлекают больше зрителей. Но гонки проводятся всего несколько раз в год. Можно чаще. На скоростном овале гонки проходят не всегда. А всё потому, что обстановка очень опасная, кольцо и автодром в целом оборудованы плохо, не обеспечена безопасность ни гонщиков, ни зрителей.
   Я вот тут подумал: а что, если распропагандировать среди местного населения идею кооперативного управления трассой? Выкупить её у владельцев и немного реконструировать с точки зрения безопасности? Затрат там будет немного – всего-то поставить в поворотах заграждения из металлической сетки, барьеры из старых покрышек, по периметру овала поставить высокий стальной барьер, сделать зоны безопасности, и убрать зрителей на безопасное расстояние от трассы.
   Зато потом можно будет пропагандировать трассу как образцовую в плане безопасности. Другие трассы будут строить по тем же принципам, меньше будет случаев гибели зрителей на гонках. Это привлечёт больше устроителей разных спортивных мероприятий, а в перерывах можно сдавать автодром в аренду автопроизводителям для проведения испытаний. И все деньги будут идти на нужды рабочей кооперации.
   – Не уверен, что руководство Миланского автоклуба согласится продать трассу, – ответил Лонго. – Но тут возможны и другие интересные варианты. Надо будет посоветоваться с руководителями местной кооперации, возможно, стоит не выкупить автодром, а придумать что-то для постоянного привлечения посетителей и повышения доходов.
   Высокоскоростное кольцо было создано, чтобы попытаться воспроизвести самые экстремальные дорожные условия, доводя автомобили до максимально высоких скоростей и позволяя водителям останавливать их, когда собрано достаточно данных. Можно было пройти весь «бассейн», не снимая ногу с педали акселератора, и испытание можно было повторять до тех пор, пока не были достигнуты поставленные цели. Трек был разделен на сектора, в которых оценивались характеристики испытываемой машины. Камеры и датчики, расположенные по периметру, позволяли получать большие объёмы данных, полезных для совершенствования автомобиля. Такой уникальный испытательный автодром пригодился бы многим, в том числе и Алехандро де Томазо, с которым предполагалось развивать сотрудничество.
   Лонго при помощи активистов Коминтерна успешно распространил идею взять «всем миром» трассу в кооперативное самоуправление. Местные жители организовали кооператив, собрали деньги, и заключили договор с директором автодрома, президентом Автоклуба Милана Джузеппе Баччиагалуппи, предусматривавший развитие и диверсификацию его деятельности. Им удалось убедить руководство автодрома в необходимости улучшить положение с безопасностью зрителей. Джузеппе Баччиагалуппи в годы войны был антифашистом, хотя позже отошёл от политической деятельности и занялся автоспортивными делами. Агентам Коминтерна удалось найти к нему подход, а собранные местными жителями деньги для развития трассы послужили весомым дополнительным аргументом.
   (Кратко о Джузеппе Баччиагалуппи http://www.metarchivi.it/biografie/p_bio_vis.asp?id=687 на итальянском)
   Рядом с гоночной трассой в 1958-59 гг построили парк развлечений и, как его часть – детский спортивный клуб с картинговым автодромом. Дети приходили с родителями покататься на аттрационах, пробовали ездить на картах по отдельной простенькой трассе, записывались в спортивный клуб. Карты сначала использовали самые простые, но в 1961-м, когда доходы кооперации от парка развлечений уже позволяли «покутить» и купить три ириски вместо двух, всё та же студия Ghia представила свой дизайн карта (http://www.carstyling.ru/ru/car/1961_ghia_cart/). Парк развлечений при Autodromo Nationale di Monza заказал партию картов в таком дизайне, что сделало его ещё более популярным (АИ).
   Подростки из спортивного клуба уже имели возможность выезжать на картах, а затем и на машинах младших «Формул» на основное, «боевое» кольцо Монцы, и даже на овал Alta Velocita, и гоняться «по-взрослому», если в этот день там не проводились соревнования или тесты. В результате трасса начала приносить доход местным жителям не только эпизодически, а постоянно (АИ).
   На вырученные деньги была проведена серьёзная реконструкция трассы, установлены прочные отбойники, высокие барьеры из стальной сетки, устроены зоны безопасности, асфальтированные и гравийные ловушки, барьеры из покрышек, трибуны смонтировали на безопасном расстоянии. По верхнему краю овала был сделан высокий стальной отбойник, чтобы машины не могли слететь с трассы и упасть в парк. Вокруг поворота Parabolica, где машины часто вылетали с трассы, с внешней стороны расширили зону безопасности и уложили барьер из покрышек (АИ).
   Кооператив был тесно связан с итальянской компартией, помогавшей собрать деньги на развитие инфраструктуры автодрома. С подачи Луиджи Лонго были установлены контакты с ДОСААФ СССР и налажен обмен опытом с ленинградскими коллегами. Под влиянием итальянского опыта в Приморском парке Победы реконструировали гоночную трассу «Невское кольцо». Автодром, огибавший стадион им. Кирова, удлинили с 2,5 до 5,5 км, проложив трассу вдоль Гребного канала и по окружающему парку, а также построили рядом детский автомотоспортивный клуб и парк аттрационов. (АИ, в реальной истории парк аттракционов «Диво Остров» был открыт в мае 2003 года)
   Ленинградский опыт был оценён руководством ДОСААФ и рекомендован для внедрения по всей стране. Подобные спортивно-развлекательные комплексы начали строить и в других городах, сначала в крупных, потом, по мере распространения, и в небольших. Так затея Серова несколько неожиданно послужила популяризации автоспорта (АИ).
  
   Сезон 1961 года для Трипса складывался удачно. Календарь чемпионата состоял всего из 8 гонок, позволяя гонщикам F1 параллельно выступать в гонках World Sportscar Championship. Трипс выиграл сицилийскую гонку Targa Florio, а в зачёте чемпионата F1 впервые в карьере был близок к титулу чемпиона мира, победив 22 мая на голландской трассе Зандвоорт и 15 июля на английском автодроме Эйнтри. В первой гонке сезона, в Монако, он был четвёртым, в Бельгии и Германии – вторым, и даже сход на французской трассе Реймс-Гу не помешал ему выйти в лидеры чемпионата. Если бы он победил в Монце, он мог досрочно стать чемпионом – по количеству очков никто не смог бы его догнать.
   9 сентября немецкий гонщик впервые выиграл квалификацию, и на старте гонки его «Ferrari» с номером 4 стояла на первой позиции.
   Гонщики команды МЗМА-IFA провели чемпионат не столь удачно – несмотря на все старания конструкторов машины Александра Ивановича Пельтцера и Валерия Григорьевича Шахвердова, подняться в гонках выше 5-6 места пока не удавалось (АИ). Околоспортивные репортёры вновь упомянули в своих статьях ставшие уже традиционными меры безопасности на советских машинах – прочную дугу за сиденьем пилота, привязные ремни, сложную пластиковую конструкцию для защиты шеи, полностью закрытые обтекаемые шлемы. Отметили и проведённую кооперативными владельцами автодрома реконструкцию. Большие зоны безопасности и барьеры из шин сделали трассу в Монце самым безопасным автодромом мира (АИ, к сожалению).
   День 10 сентября 1961 года был солнечным и тёплым. Светофоров в Формуле-1 тогда ещё не использовали, старт гонки давали путём отмашки флагом, такими же флагами обозначали финиш и различные события на трассе.
   Трипс провалил старт, с первой позиции он оказался на 6-м месте, впереди него оказались американцы Фил Хилл и Ричи Гинтер, за ними шёл Рикардо Родригес, следом – Джим Кларк и Джек Брэбем. Позади Трипса были Багетти, Боньер, Герни и десятым, позади группы лидеров, ехал Стирлинг Мосс (вся расстановка лидеров – реальная, см. https://www.youtube.com/watch?v=hbk3813WPZg с 6й минуты). Гонщики MЗМА-IFA Георгий Шаронов и Хайнц Мелькус вместе с остальным пелеттоном оставались позади (АИ). Выйти на лидирующие позиции в серьёзных автогонках не так просто, для этого нужно благоприятное совпадение многих факторов – техническое совершенство машины и двигателя, мастерство и опыт гонщиков, подготовка всего персонала команды, очень много денег и хотя бы чуть-чуть удачи.
   Трипс отчаянно пытался отыграть утерянные позиции. Ему удалось опередить Брэбема и Кларка. Пройдя «дорожную» часть трассы, лидирующая группа вышла из поворота Parabolica, преодолела прямую, и взлетела по северной петле овала. Трипса сзади прессовал Джим Кларк. Промчавшись на высоте нескольких метров над землёй по прямой Anello de Velocita, гонщики спустились по южной петле, промчались по стартовой прямой и ушли на второй круг.
   (Конфигурация трассы Гран-При Италии на Autodromo Nazionale di Monza в 1955-57 и 1960-1961 https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Monza_1955.jpg)
   Десятикилометровая трасса в этот период позволяла развивать намного большие скорости – шиканы в конце стартовой прямой ещё не было, промчавшись по ней, гонщики сразу входили на полной скорости в «Большой поворот» (Curva Grande – ит.). Лидеры пронеслись по едва заметному изгибу Roggia, преодолели первый и второй повороты Lesmo, и ворвались на внутреннюю часть трассы.
   Разогнавшись после второго Lesmo на изгибе Seragglio, они проскочили на большой скорости поворот Vialone и вышли на центральную прямую. Современного поворота Ascari в 1961 году ещё не было. К концу прямой, перед поворотом Parabolica, гонщики разогнались примерно до 300 километров в час. Трипс держался ближе к внутренней стороне поворота. Стирлинг Мосс, идя позади Кларка, со своей позиции видел в подробностях всё, что произошло дальше.
   Кларк вышел из «воздушного мешка» позади «Ferrari» Трипса, намереваясь обойти его в повороте по внешнему радиусу. Трипс ехал примерно посередине трассы, рассчитывая на входе в Parabolica нырнуть на внутреннюю траекторию. В этот момент его «Ferrari» шла быстрее «Ferrari» Родригеса.
   Родригес тоже сместился вовнутрь, закрывая Трипсу траекторию. Немцу деваться было некуда, и он принял влево, смещаясь во внешнюю сторону входа в Parabolica, куда по внешней траектории уже сунулся зелёный «Lotus» Джима Кларка. Передние колёса «Lotus'а» Кларка соприкоснулись с задними колёсами машины Трипса. На скорости 300 километров в час даже небольшого столкновения оказалось достаточно, чтобы обе машины потеряли управление.
   В русскоязычных источниках приводится следующий перевод рассказа Джима Кларка: «Мы были приблизительно в ста метрах от начала поворота. Фон Трипс двигался близко к внутренней части трассы. Я следовал близко к нему, держась внешней стороны. В одной точке фон Трипс двинулся в сторону так, что мои передние колеса столкнулись с его задними колесами. Автомобиль фон Трипса дважды перевернулся и вошёл в ограждение вдоль внутренней части трассы.»
   В этом переводе содержится ошибка, которую легко заметить, если посмотреть видеоролик (https://www.youtube.com/watch?v=RPKpV81hC04). Киносьёмка 1961 года плохого качества, в конце ролика есть компьютерная реконструкция, хотя и не точная.
   «Ferrari» Трипса развернуло от удара по колесу, она встала поперёк дороги перед «Lotus'ом» Кларка, заворачивая его влево. (https://www.youtube.com/watch?v=stTJlAuKsQM здесь есть в том числе замедленное воспроизведение, по нему можно более точно восстановить картину событий)
   В этом месте вдоль внешней (относительно ближайшего поворота, а не внутренней) стороны трассы проходил грунтовый откос высотой около 2,5-3 метров, на вершине которого стояло лёгкое ограждение из стальной сетки. До реконструкции трассы только оно отделяло от трассы зрителей. Люди обычно облепляли сетку и висели на ней, никаких трибун вдоль трассы в этом месте не было.
   В ходе реконструкции ограждение сделали двойным, с расстоянием между барьерами около двух метров, и за вторым ограждением возвели трибуну для зрителей. Дальше, на входе в Parabolica была устроена зона безопасности и уложен амортизирующий барьер из покрышек (АИ).
   Удар «Lotus'а» в борт швырнул «Ferrari» бортом вперёд, «Lotus» Кларка взлетел на трёхметровый откос, толкая машину Трипса впереди себя и вбивая её в ограждение.
   (В реальной истории в тот момент сетка была облеплена зрителями. Всё произошло очень быстро, увернуться никто не успел. Погибло 14 человек)
   «Ferrari» перевернулась, взлетела в воздух примерно на высоту 4 метра и завертелась в воздухе в горизонтальной плоскости, днищем вверх. Трипс, не привязанный ремнями, вывалился из кокпита, после падения на землю он был уже мёртв. «Lotus» развернуло, и он скользил по откосу, ниже ограждения, машина Трипса полетела дальше, вдоль трассы, бешено вращаясь, как ротор вертолёта. «Lotus» Кларка задом наперёд промчался под ней, впереди летящего над трассой облака пыли, его развернуло, «Ferrari» догнала «Lotus» и обрушилась на него сверху (в компьютерной реконструкции этот момент не отражён, но его видно на киносъёмке).
   Кларку повезло, он не пострадал, но был в шоке от удара и от всего произошедшего. Разбитую вдрызг «Ferrari» выбросило на трассу, она лежала на асфальте диагонально, кверху брюхом, бесформенной изломанной кучей, шедшие позади машины объезжали её по внутренней стороне. Гонка была остановлена.
   Тело Трипса положили на носилки и унесли, остатки обеих машин убрали на внутреннюю обочину, Джим Кларк в это время ошалело бродил вдоль трассы, с трудом приходя в себя. Затем гонку возобновили – сработал незыблемый закон шоу-бизнеса: «Шоу должно продолжаться». Её останавливали ещё раз, на 19 круге, после аварии Джона Сёртиза, в которой, к счастью, не было пострадавших. К финишу первым пришёл Фил Хилл, но в тот момент это мало кого интересовало, внимание всех репортёров было поглощено трагедией с фон Трипсом. Лишь после гонки до всех начало доходить, что только благодаря реконструкции трассы, отодвинувшей зрителей от сетки, никто, кроме гонщика, не пострадал (АИ).
   Результатом трагедии стала очередная дискуссия о необходимости ужесточения правил безопасности, но немедленных решений по этому поводу принято не было. Советская сторона настаивала на введении обязательных ремней и дуг безопасности, а также защиты шеи для пилотов. Гонщики склонны были присоединиться к этим требованиям, но владельцы команд не спешили, им не нужны были лишние расходы.
   К периодической гибели гонщиков в то время относились философски, как к неизбежному злу. Меры защиты зрителей, принятые в Монце, пресса начала ставить в пример всем остальным владельцам гоночных трасс. О прекращении гонок по овальной части трассы в такой ситуации речи не шло, напротив, Монцу в прессе представили, как «лучший образец наиболее скоростной, зрелищной и в то же время безопасной гоночной трассы» (АИ). Это было весьма важно, так как по образцу итальянской трассы были построены ещё несколько. Вмешательство помогло сохранить для гонок эти очень зрелищные скоростные овалы и, в то же время, вывести обеспечение безопасности зрителей на должный уровень (АИ, к сожалению).
  
   Самые зрелищные гонки в СССР придумал министр обороны маршал Гречко. Он по достоинству оценил значение пейнтбола для тренировки военнослужащих. Приехав в ГСКБ-47, Андрей Антонович как бы между прочим задал вопрос:
   – Вот для тренировок спецназа со стрелковым оружием у нас эти, пистолеты, стреляющие краской, начали применять. А для пушки такой снаряд с краской сделать можно?
   – Сложно сказать, надо проводить испытания. Дальность в любом случае получится меньше, чем с настоящим снарядом.
   – Так проведите! – распорядился маршал.
   В результате проведённой НИР на основе холостых выстрелов к танковым пушкам были разработаны маркирующие снаряды с водорастворимой краской. И понеслось...
   В недавно появившейся программе «Служу Советскому Союзу» (АИ, см. гл. 04-10, в реальной истории эта программа начала выходить в середине 60-х) внезапно, как вообще принято у военных, показали соревнования, которые в народе тут же неофициально окрестили «Формула-55». Они проводились между командами военных округов, проходили на танковых полигонах и состояли из трёх этапов: преодоление трассы на время и стрельба обычными снарядами по мишеням (танковый биатлон); гонка на танках, со стрельбой по соперникам маркерными снарядами – точность попаданий учитывалась посредниками, они вычисляли возможные повреждения и объявляли «поражённый» экипаж выбывшим из гонки. Таранить соперников запрещалось, хотя в неминуемом бардаке повреждения матчасти были неизбежны.
   Третьим этапом был полноценный встречный танковый бой, со стрельбой маркерными снарядами на коротких дистанциях. Разрешалось прятаться в складках местности. Зрителей, разумеется, не было – с самого начала в соревнования закладывался телевизионный формат. Съёмки вели с дирижабля, висящего над полигоном, и с вертолётов.
   Первому секретарю не удалось выяснить, где министр обороны сумел раздобыть такую ядрёную траву. Среди военных атташе и корреспондентов, аккредитованных в Москве, придуманная Гречко «Формула-55» вызвала невероятный переполох. После каждого этапа сотрудники подразделений технической разведки регистрировали усиление шифрованного радиообмена и телефонных переговоров посольств и консульств.
   Ещё большую популярность эти соревнования приобрели, когда их начали показывать отдельной передачей, брать интервью у участников и публиковать спортивную статистику и обзоры в газетах «Красная звезда» и «Советский спорт». В отличие от всяких международных автогонок, в этих соревнованиях не было «элитарности» – за рычагами танков сидели обычные солдаты-срочники, «отличники боевой и политической подготовки». (АИ).
  
   #Обновление 28.01.2018
  

16. .

  
  К оглавлению
  
  
   Ивану Александровичу Серову под долгу службы приходилось заниматься событиями самыми разными, а 20 Главное управление предотвращало не только аварии на гонках, но куда более серьёзные события. По информации в «электронной энциклопедии», 1961 год в «той» истории оказался «урожайным» на массовые беспорядки, ставшие своего рода «прелюдией» к событию, которое Александр Веденеев в своём «Списке событий, которые необходимо предотвратить», поставил первой строкой – расстрелу демонстрации рабочих в Новочеркасске в 1962 г, несмотря на то, что в этом происшествии погибших и пострадавших было значительно меньше, чем, к примеру, при взрыве и затоплении линкора «Новороссийск».
   Массовые беспорядки в СССР начала 50-х редкостью не были. Их пик пришёлся на 1952-53 годы, а участниками в тот период, в основном, становились военнослужащие. Затем процесс пошёл на спад, но отдельные случаи были и в 1954-55 гг, и позже. Среди присланных книг и статей была небольшая подборка информации по данному вопросу, а в «электронной энциклопедии» та же информация была представлена в сжатом виде, но с перечислением основных участников.
   Имея достаточно подробную информацию о времени событий, их ходе, участниках и причинах, в 1954-58-м гг сотрудникам КГБ СССР было не трудно предотвращать эти правонарушения, действуя адресно, как, например, в случае «футбольного бунта» в Ленинграде 14 мая 1957 г (см. гл. 02-36).
   Столкновения 1956-58 гг на этнической почве были пресечены решением правительства о запрете на реабилитацию пособников гитлеровских оккупантов (АИ, см. гл. 02-01 и 06-10).
   Вместе с тем, ситуация в стране постепенно менялась к лучшему. Особенно большие изменения начались с 1957 гг, когда, в рамках взятого партией и правительством курса на интенсификацию сельского хозяйства, в сельских районах повсеместно началось стимулирование животноводства на личных подсобных хозяйствах по программе «2+1» и внедрение «безнарядно-звеньевой системы» Ивана Никифоровича Худенко (АИ см. гл. 02-36 и 03-18). За счёт принятых мер к 1960 году страна полностью обеспечивала свои потребности в зерне, овощах, мясной и молочной продукции, хотя распределение снабжения по городам ещё не было достаточно равномерным.
   В то же время происходящие в стране события уже к 1958 году настолько изменили общество, что Иван Александрович при очередном докладе Первому секретарю предупредил:
   – Ещё пара лет такого интенсивного развития – и информация Веденеева о событиях внутри страны по многим случаям станет бесполезной. Слишком много изменений уже наворотили.
   – В смысле? – уточнил Хрущёв.
   – Ну, к примеру, мы тут стали готовиться к различным событиям, загодя устанавливать будущих фигурантов, проверять их наличие, трудоустройство, информацию с мест, и обнаружили, что «иных уж нет, а те далече», – пояснил Серов. – Из-за внедрения системы Худенко и поощрения трудовой миграции те люди, которые упомянуты в статьях «электронной энциклопедии» как зачинщики беспорядков, уже либо не проживают в этих городах, либо, те, что были ранее судимы, заехали на зону повторно и получили своё, как рецидивисты. Впрочем, таких пока буквально несколько человек. То есть, работать адресно, как мы делали в 1954-57 годах, уже не получится. «Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз», в общем.
   Никита Сергеевич озадаченно почесал лысину:
   – М-да… а ведь Келдыш предупреждал… – Первый секретарь на несколько секунд задумался. – Ты, это… вот что… Посоветуйся с ним. Мстислав Всеволодович – мужик башковитый, может, посоветует чего. Тут вопрос не простой, тут думать надо, а не просто – прочитал подсказку и отреагировал. В общем, надо учёных привлечь, послушать, что умные люди скажут.
   Серов так и сделал. Президент Академии наук лично курировал вопросы изучения и коррекции пространственно–временного континуума, но вопрос председателя КГБ озадачил и его.
   – Понимаю ваши затруднения, Иван Александрович, но не слишком понимаю, чем Академия наук и лично я можем помочь вам в разрешении этой проблемы. Тем более, что я всего лишь математик, а тут вам, скорее, социологи требуются.
   – А как-нибудь рассчитать, по какой-нибудь теории, ну, там, по теории вероятности, или ещё как, не получится? – больше для очистки совести поинтересовался Серов. – Я в этом деле не специалист, простите, если глупость сморозил…
   Академик улыбнулся:
   – Посчитать – вряд ли… Слишком много трудноучитываемых факторов. Впрочем, дайте мне ознакомиться с имеющимися материалами поподробнее. Возможно, сравнительный анализ нескольких случаев выявит какие-то закономерности, которые можно будет использовать.
   Серов передал ему папку с распечатками по нескольким случаям:
   – Вот. Эти данные относятся к 1959-му и 1961-му году – беспорядки в Темиртау, Краснодаре, Бийске, Муроме и Александрове. Там краткие описания событий и справки по современному местонахождению фигурантов дел. Буду очень признателен, если сможете что-то подсказать по этому вопросу.
   Мстислав Всеволодович изучал полученные данные несколько дней, затем сам позвонил Серову и предложил обсудить ситуацию. Председатель КГБ тут же приехал в Академию наук.
   – Ознакомился я с вашей информацией… Скажите, Иван Александрович, вы хорошо представляете себе разницу между причиной, поводом и сопутствующими обстоятельствами? Простите, спрашиваю не с целью обидеть, а только чтобы помочь общему делу.
   – Ну, как… не совсем ведь дурак, вроде, представляю, конечно, – Серов недоумевающе почесал след от фуражки. – Понятно, что задержание милицией солдата или там, мужиков, распивающих в общественном месте – это лишь повод для начала беспорядков, а никак не причина…
   – Именно. На это я и хотел обратить внимание.
   Академик разложил перед собой на столе предоставленные Серовым документы по нескольким стопкам. Иван Александрович заметил на отпечатанных листах множество карандашных пометок и отчёркиваний.
   – Смотрите, в четырёх случаях первичным поводом для волнений послужили действия милиции, в трёх случаях из четырёх – полностью законные. При этом симпатии толпы были на стороне задержанных. Смерть в муромском КПЗ пьяного рабочего, разбившего голову при падении с машины – явная вина начальника милиции, тут нечего обсуждать. Но в трёх случаях – с задержанием солдат или приезжих, распивающих спиртное в публичном месте – законные действия милиции и дружинников воспринимались народом как произвол.
   – Любят у нас в народе пожалеть солдатиков, пьяных и убогих, – проворчал Серов.
   – Да, но не только это. Заметьте – все случаи произошли в провинциальных городах. При этом Муром и Александров – это то, что у вас, правоохранителей, именуется «101-й километр». То есть, контингент там соответствующий.
   – Так их потому туда и высылают из больших городов!
   – Так может, не надо подобных лиц концентрированно собирать? Или это у вас коллекция люмпен-пролетариата такая? Все эти лица имеют большие основания ненавидеть милицию, правоохранительные органы в целом, и вообще Советскую власть, а вы их как будто бы специально собираете вместе, создавая взрывоопасную концентрацию. Это как-то не слишком умно выглядит, не находите?
   – А куда их девать прикажете? Держать в Москве и Ленинграде?
   – А у нас что, страна маленькая? Уж побольше, чем Великое герцогство Лихтенштейн. Смотрим дальше. Практически все случаи как под копирку – конец недели, базар, либо другое скопление народа, всенепременно наличие множества пьяных. Логично предположить, что людям в выходной элементарно нечем заняться, а повсеместный алкоголизм усугубляет ситуацию, сводя все развлечения только к одному варианту.
   Главные фигуранты, почти все – люди малообразованные, многие из них либо ранее судимы, либо имеют приводы в милицию, у всех есть повод ненавидеть правоохранительные органы и советскую власть в целом. И сделали их такими отнюдь не инопланетяне, а те самые правоохранительные органы в лице сами знаете какой организации... Причём далеко не всегда заслуженно. А тут такой шикарный повод для мести, и милиция сама его им предоставляет!
   Да, кстати, и сама милиция в этих провинциальных городках – тоже далеко не ангелы, учитывая контингент, с которым приходится работать, да и контингент, пополняющий, так сказать, ряды...
   – Ну... это, конечно, так, – признал Серов. – Я вот подумал – если тех людей в тот день на том месте не окажется – может, и событий этих не будет?
   – Не будет в этот день и в этом месте – будет в другой день, в другом городе – мало ли у нас таких мест? Поймите, Иван Александрович, чтобы у народа не было причин для возмущения, нужно убирать эти причины, а не поводы! Вот сейчас с этой реформой сельского хозяйства всколыхнули всю страну, у людей надежда на лучшую жизнь появилась, но ведь миллионы всех этих обиженных жизнью, а главное – обиженных властью, они ведь никуда не делись! Если даже не полыхнёт в Краснодаре, Муроме, Александрове и Бийске, то обязательно полыхнёт в другом месте, только вы и я об этом заранее знать уже не будем, и предпринять ничего не сможем. Поэтому действовать надо загодя, уже сейчас.
   – Ну, и что прикажете теперь со всем этим делать? – спросил Серов.
   –Я не социолог, я – математик. Я проанализировал вашу проблему с точки зрения математической статистики, теории вероятности и теории множеств в той степени, насколько математические методы применимы к социальным проблемам, – ответил академик. – Могу лишь посоветовать обратиться в правительство, так как вешать решение всех социальных проблем общества на спецслужбы – по меньшей мере неразумно и наивно, это не их профиль. Здесь нужен комплексный государственный подход к проблеме. Моё мнение – вопрос надо ставить на Президиуме и в Совете министров, возможно, даже в ЦК.
   У нас Игорь Петрович Иванов руководит разработкой теории воспитания детей – может быть, он что-то подскажет. В общем, проблему надо решать по нескольким направлениям сразу, и не только в части фигурантов дел, но и в направлении органов милиции, и местных органов власти. Докладывайте ситуацию Первому секретарю, председателю Совета министров, Секретарю ЦК по идеологии, собирайте совещание, решайте. Я свои соображения готов высказать и там. Ситуация более чем серьёзная, меры противодействия займут не один год, поэтому если хотите на пенсии отдыхать в тени – сажать деревья надо начинать уже сейчас.
   (Для ознакомления с сутью проблемы, в хронологической последовательности
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Массовые_беспорядки_в_Темиртау_(1959)
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Массовые_беспорядки_в_Краснодаре_(1961)
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Бийский_погром
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Массовые_беспорядки_в_Муроме
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Массовые_беспорядки_в_Александрове
   Более подробно см. Козлов В.А. «Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти». Книга антисоветская, относиться к утверждениям автора следует соответственно, хотя подбор фактов в целом верен, антисоветчина – в их интерпретации)
   Чтобы выходить на совещание с подготовленным решением, Серов привлёк к обсуждению проблемы несколько профильных ведомств, поставил вопросы МВД, министерству просвещения, министерству обороны – в части дисциплины среди личного состава, медицинским специалистам, Госплану, социологам ЦИОМ, задействовал НИИ прогнозирования, дошёл даже до Института марксизма-ленинизма. Ситуация осложнялась тем, что «посвящённые» руководили не всеми перечисленными структурами, и приходилось готовить информацию в нескольких вариантах.
   Часть предлагаемых мер Иван Александрович проверил на практике, предотвращая массовые беспорядки в начале августа 1959 года в Темиртау. Результат в целом вышел положительный. Принятые организационно-экономические меры полностью устранили причины возникновения бунта, подтвердив эффективность предложенного подхода (АИ, см. гл. 04-15).
   Обычно предлагаемые решения сначала обсуждали в узком кругу, выявляя недостатки, и только потом выносили скорректированные предложения на Президиум, а в особо сложных случаях, после Президиума на Пленум ЦК. Свои соображения Серов оформил в виде докладной записки Первому секретарю ЦК и Председателю Совета министров.
   Совещание собрали весной 1960 года в зале заседаний Президиума ЦК. Вначале в обсуждении участвовали только «масоны 33 уровня», как обычно шутил Хрущёв.
   – С докладной запиской товарища Серова все знакомы? – спросил Первый секретарь. – Коротко, ещё раз. Товарищ Серов предлагает:
   - Советам депутатов трудящихся, партийным органам, представителям Госконтроля, партийного и народного контроля на местах обратить особое внимание на социальную сферу и снабжение населения, жилищные условия, организацию культурного досуга граждан.
   - существующую практику выселения антиобщественных элементов из крупных городов с их рассредоточением по населённым пунктам не крупнее райцентра, с принудительным трудоустройством на сельскохозяйственных и других предприятиях народного хозяйства в сельской местности, в соответствии со статьёй 12 Конституции и законом «О соблюдении конституционных норм и правил социалистического общежития» от 19 декабря 1957 г. (АИ, см. гл. 03-19) скорректировать в части дополнительного рассредоточения лиц, выселенных в период ранее 1958 года за пределы 100-километровой зоны и продолжающих вести антисоциальный образ жизни.
   – То есть, говоря по-русски, ранее выселенных на 101-й километр воров, бл…дей, и алкоголиков, которые только для виду устроились на работу и продолжают вести привычную разгульную жизнь, предлагается не собирать в кучу по мелким городкам за 100 километров от областных центров, а отправить по дальним деревням, в совхозы, говно вилами перекидывать, – уточнил Хрущёв. Затем продолжил:
   - действующую с 1958 г программу социальной реабилитации лиц, осуждённых по уголовным статьям и освободившихся из мест заключения дополнить путём введения мер аналогичной социальной реабилитации для граждан, изъявивших желание покончить со своим антиобщественным поведением и вернуться к честной трудовой жизни.
   – Опять-таки, выражаясь простым, понятным для обычного человека, языком, мы обязаны предоставить шанс для исправления и помощь со стороны государства и общества любому гражданину, который одумался и готов честным трудом доказать обществу, что он не до конца потерян и ещё может вернуться к честной жизни, – вставил Серов.
   – Допустим, – согласился Никита Сергеевич. – Так, далее:
   - планомерно сокращать продажу алкоголя, совмещая экономические рычаги воздействия с мероприятиями медицинского и просветительского характера... Это ты, Иван Александрович, что имел в виду? – уточнил Первый секретарь.
   – Я имел в виду, что, к примеру, в Бийске, ради выполнения плана местная торговля, в нарушение спущенных сверху указаний, организовала бесконтрольную торговлю спиртным, в том числе – в выходные дни, – пояснил Серов. – Фактически, учитывая контингент, проживающий в этих городах, наша с вами советская торговля регулярно провоцирует местные антисоветские элементы, создавая в их среде обитания предпосылки для возникновения массовых беспорядков. Вот тут и задумаешься, а она вообще советская, эта торговля, или уже нет?
   – Торговля по своей природе никогда советской не была и не будет, потому что она сама по себе антагонистична коммунистической системе хозяйствования, – заметил Ефремов. – Но мы пока что, до построения материально-технической базы коммунизма, по исключительно экономическим причинам вынуждены мириться с её существованием.
   – Да вы что, товарищи! – возмутился Косыгин. – Нельзя же так огульно порочить людей, работающих ради общего блага и достижения общей цели.
   – Да ладно, Алексей Николаич, знаем мы, ради чьего блага и ради какой цели наша советская торговля работает, – хмыкнул Хрущёв. – Статистику по продажам «Чаек», легковых «Студебеккеров», и перепродажам «Ситроенов» на вторичном рынке мне ЦИОМ предоставляет регулярно, как и тебе, впрочем.
   – Товарищам Тикунову (министру внутренних дел с 1960 г), Енютину и Швернику эта статистика тоже на стол ложится, – добавил Серов. – Штат песцов только по Москве уже пришлось увеличить до шести (АИ, см. гл. 05-13)
   Присутствующие заулыбались. В передаче «Человек и закон» (АИ, см. гл. 04-10) уже неоднократно показывали «песцовые рейды» и рассказывали об их результативности и тщательных предварительных расследованиях деятельности фигурантов, проводимых ОБХСС перед визитом песца.
   – Сокращать торговлю алкоголем надо с умом. – Косыгин не стал спорить, а обратил внимание собравшихся на проблему в целом. – Правильнее было бы сокращать объёмы низкокачественного дешёвого пойла, замещая его более дорогими и качественными напитками. Их люди не будут брать помногу, соответственно, им придётся сокращать общее потребление.
   – Да щаз! – скептически усмехнулся Хрущёв. – Анекдот помнишь? «Папа, папа, водка подорожала! Теперь ты будешь меньше пить? – Нет, сынок, теперь ты будешь меньше есть!»
   – Если сейчас начать убирать из продажи дешёвое бухло, народ начнёт замещать его самогоном в сельской местности, и спиртовыми суррогатами в городах. Будут давиться, травиться, но пить не перестанут. Тут нужна долгая и упорная пропагандистская и воспитательная работа!
   – Сокращение объёмов продажи народ компенсирует самогоноварением, – согласился Косыгин. – Хотя мы и приравняли самогонщиков к кооператорам, обложили их налогами, но народ у нас умный, особенно на селе. Водка и самогон там – практически эквивалент валюты, за бутылку местные друг другу любые работы делают. На сотрудничество с милицией люди не идут, прячут аппараты по лесам, гонят в банях, зимой вымораживают на морозе – вообще без внешних признаков перегонки. О том, чтобы «сдать» милиции самогонщика – речи вообще не идёт, скорее, местные алкаши доносчику дом сожгут. Тут действительно поможет только многолетняя просветительская работа, в комбинации с административным давлением.
   – Вы просто не представляете, товарищи, что вообще народ пьёт! – Мария Дмитриевна Ковригина, покопавшись в своей папке с бумагами, достала несколько листков. – Мне вот тут выписали несколько примеров.
   Тормозная жидкость! Прямо из автомобилей сливают, особенно – зимой, а чтобы не так воняло – вымораживают часть компонентов, пуская жидкость тонкой струйкой по холодному рельсу.
   Клей БФ! Это ещё более страшная дрянь – спиртовой раствор фенолформальдегидной смолы. Иногда ещё растворяют в ацетоне или хлороформе. Как они это пьют – ума не приложу.
   – Мне рассказывали, что клей наливают в ёмкость, затем туда же сыплют соль, опускают в ёмкость вращающуюся деревянную палку, например, на дрели или на сверлильном станке, и крутят, – поведал Хрущёв. – Смола наматывается на палку, а спирт остаётся в ёмкости. Называется эта гадость – «Борис Фёдорович».
   – Вот-вот! «Борис Фёдорович»! Часто после употребления такого «Бориса Фёдоровича» люди слепнут! – добавила Ковригина. – И это, товарищи, ещё не всё. Денатурат – это, вообще, классика. Последствия употребления — от чернильного «выхлопа» утром, до острого панкреатита и слепоты. Нормально, да?
   Пьют гидролизный спирт – из древесины, осахаренной гидролизным способом.
   – Угу, «сучок», – вставил Серов.
   – А ты что, Иван Александрович, пробовал? – поинтересовался Хрущёв.
   – Да как-то приходилось...
   Все собравшиеся посмотрели на председателя КГБ с искренним уважением.
   – Но это ещё что! – продолжала Ковригина. – Народ у нас изобретательный, такие коктейли бодяжит, что волосы дыбом, и не только на голове! Например, вот, «чернобурка», она же – «ханаанский бальзам». Денатурат, пиво «Бархатное» и очищенная политура в пропорции 1:2:1. Гадость чёрно-бурого цвета.
   Вот ещё: «Слеза комсомолки». Смешиваются между собой духи «Лаванда» – 15 грамм, духи «Вербена» – 15 грамм, духи «Лесная вода» – 30 грамм, лак для ногтей – 2 грамма, зубной эликсир – 150 грамм, лимонад – 150 грамм. Говорят, первые 100 грамм этой дряни отшибают здравый смысл, а вторые 100 грамм его возвращают, зато отшибают память.
   – Помедленнее, Мария Дмитриевна, я записываю, – пошутил Первый секретарь.
   – Я вам потом дам рецепты, если хотите, – засмеялась министр.
   – Мне тоже дайте, – пошутил Косыгин. – С Кекконеном в горы пойдём – мало ли как оно там обернуться может. Вдруг пригодится!
   Все засмеялись.
   – Ещё «коктейль» – продолжала Ковригина. – «Дух Женевы», в честь вашей, Никита Сергеич, поездки 1955 года. Духи «Белая сирень», средство от потливости ног, стакан «Жигулёвского пива» и 150 грамм спиртового лака.
   – Мощно! Надо было мне этой дрянью Айка в Женеве угостить! – заржал Хрущёв. – Ещё есть рецептики, Мария Дмитриевна?
   – А как же! Вот например – пиво «Жигулёвское», шампунь «Садко», аэрозоль для очистки волос от перхоти, средство от потливости ног, и – занавес! 5%-ый раствор ДДТ в бензине, или керосине, прозрачный такой, с зеленоватым оттенком, для уничтожения мелких насекомых. Смешать, но не взбалтывать, и неделю настаивать на табаке. Именуется в народе, уж простите за натурализм – «Сучий потрох»!
   (Все рецепты – по книге В. Ерофеева «Москва-Петушки» https://ria.ru/weekend_books/20131024/972285644.html)
   – М-да... Смех-смехом, но такое пить можно только от безысходности, – заметил Ефремов.
   – Это всё – изобретения ссыльно-лагерного контингента, – пояснил Серов. – Когда купить негде, нечего, и не на что, а выпить хочется. После освобождения они тащат эту гадость в нормальную жизнь.
   – Да, этот вопрос сложнее, чем может показаться, его надо прорабатывать отдельно, – согласился Хрущёв. – Наскоком тут ничего не решить, только наворотить ещё хуже можно. Будем думать. Дальше читаю:
   - предусмотреть меры экономического стимулирования для лиц, решительно порвавших с антиобщественным поведением, в том числе – улучшение их жилищных условий, – продолжал Никита Сергеевич. – Гм... спорно. Нет, само собой, экономическое стимулирование должно быть, но улучшать жилищные условия этим, как их там... лю...
   – ...люмпен-пролетариям, – приоткрыв левый глаз, подсказал дремлющий, по-своему обыкновению, академик Келдыш.
   – Вот-вот, люмпен-пролетариям, в то время, как у нас передовики производства годами в очередях на улучшение жилплощади маются! Иван Александрович, ты думай вообще, что предлагаешь!
   – Никита Сергеич, ты погоди кипятиться, дочитай записку товарища Серова до конца, потом обсудим, и будет понятно, – осадил Первого секретаря Косыгин. – Иван Александрович мне свою задумку объяснил подробно.
   – Ладно! Тут, собственно, и дочитывать-то один пункт остался:
   - министерству просвещения и министерству культуры предусмотреть меры по системному улучшению организации культурного досуга граждан, прежде всего – в малых провинциальных городках, посёлках городского типа и в сельской местности, а также мероприятия по вовлечению в них контингента малообразованных граждан, как молодого, так и старшего поколения, в том числе – злоупотребляющих спиртным и ведущих в настоящий момент антиобщественный образ жизни, но изъявляющих желание встать на путь исправления. Разработать комплекс мероприятий по предотвращению дальнейшей люмпенизации населения в малых городах, ПГТ и сельских поселениях, прежде всего – в отношении молодёжи. Совету министров СССР предлагается обсудить меры по организации дополнительных «социальных лифтов», обеспечивающих возможность самореализации для малообразованных, люмпенизированных и ранее судимых граждан.
   Хрущёв дочитал записку председателя КГБ, положил её на стол, и взглянул на Серова поверх очков:
   – Ну, Иван Александрович, ты и наворотил! Неужто попроще-то написать не мог? Вон, как Сергей Палыч Королёв доклады для Президиума ЦК готовит – «как для шестого класса»! Кстати, товарищ Ефремов, с трудами основоположников марксизма-ленинизма такая же херня. А уж если современных марксистов-теоретиков открыть – так вообще туши свет, ни хера не понятно! Вот почему не писать так, как писал, к примеру, Сталин, в своей работе «Экономические проблемы социализма в СССР»? Простым и понятным языком?
   – Никита Сергеич, это вопрос серьёзный, давайте его после совещания отдельно обсудим, – предложил Ефремов.
   – Давайте, – согласился Первый секретарь.
   – А я было написал попроще, – ответил Серов. – Так меня в отделе пропаганды ЦК инструктор Яковлев, Александр Николаевич, отчитал как котёнка, нассавшего в тапки, дескать, не по правилам делопроизводства записка оформлена, нельзя в Президиум ЦК подавать такой «сырой» документ... Верите, нет, товарищи – четыре раза пришлось перепечатывать из-за его придирок!
   – Яковлев? Погоди... Это тот Яковлев, про которого Веденеев в документах особо указывал? «Архитектор перестройки», мать его? А что он делает в отделе пропаганды ЦК? – изумился Никита Сергеевич.
   – Как что? Работает он там! – усмехнулся Серов. – На стажировку в США я его не пустил, как приказано было, но аспирантуру на кафедре международного коммунистического и рабочего движения в Академии общественных наук при ЦК КПСС он исправно закончил, и теперь, в полном соответствии с данными «электронной энциклопедии», в отделе пропаганды трудится.
   – Етить-колотить его мать! А почему? – возмутился Хрущёв.
   – А ему предъявить нечего, пока что. При том, что лапа его проталкивает явно крепкая и волосатая. Нельзя же гнать человека за то, что он сделает только через 30 лет?
   – А кто его проталкивает, выяснили?
   – Пока нет, – ответил Серов. – В «той» истории его дальнейшее назначение подписал сам Брежнев, но проталкивал явно не он. Пока что наблюдаем за ним, выявляем связи.
   – Гм… А почему подписал Брежнев, а не я? – спросил Никита Сергеевич. – Он же в аппарате ЦК, а Брежнев «там» был председателем Совета министров?
   – Возможно, вы в тот момент в отъезде были, товарищ Первый секретарь.
   – Да что ж это такое деется? Уехать уже нельзя! – Хрущёв явно был раздосадован. – Что ж мне, теперь, сиднем в Москве сидеть?
   – Возможно, сроки визитов стоило бы сократить? – предложил Косыгин.
   – Пожалуй… Но я ведь не для развлечения по заграницам катаюсь, я же из каждой поездки привожу кучу всяких новшеств, полезных для страны… – Первый секретарь задумался. – Хорошо, сроки визитов попробуем сократить, критику принимаю.
   Иван Александрович, на Яковлева материал продолжай собирать. Сам понимаешь, в руководстве страны окопался враг, к тому же занимающий важную позицию. За его назначениями я сам буду следить.
   Так, товарищи, записку товарища Серова все уяснили? Жду ваших замечаний по предложениям.
   – Я бы хотел сразу уточнить один важный момент, на который обратил внимание при предварительном анализе предоставленной мне информации, – неожиданно для всех произнёс академик Келдыш. – В нескольких случаях толпа была явно намеренно взбудоражена распространяемыми слухами о пострадавшем от рук милиции или даже убитом ребёнке, или подростке. В одном из случаев действительно был случайно застрелен старшеклассник. Те же ситуации с солдатами, за которых вступаются обычные граждане при попытках милиции этих солдат задержать, на мой взгляд, вызваны тем, что люди после 40 лет чисто по возрасту этих солдат воспринимают как собственных детей, понимая, что их дети могли бы попасть в точно такую же ситуацию.
   В то же время действия милиции в целом не отличаются профессионализмом. В большинстве случаев, непосредственно на месте возникновения конфликта милиция и дружинники действуют достаточно грамотно, но причина антагонизма лежит значительно глубже, в более ранних действиях милицейского начальства и «обидах на власть» у граждан, ранее пострадавших от действий правоохранительных органов. Или считающих себя безвинно пострадавшими, что в их понимании – одно и то же.
   – Важное замечание, товарищи. Милиция у нас, во многих случаях, укомплектована бывшими военнослужащими. Многие из них не имеют юридического образования, – заметил Косыгин.
   – Да многие сразу со школьной скамьи на фронт отправлялись, а после войны их по комсомольскому набору, как фронтовиков, сразу направляли на усиление милиции, – напомнил Первый секретарь. – Не до образования там было.
   – Считаю, что было бы правильным инструктировать дружинников и партхозактив на местах при возникновении любого конфликта первым делом уводить из опасной зоны детей и подростков, – предложила министр здравоохранения Ковригина, перебирая приложения к записке. – Вот, я тут вижу: в «той» истории, в Муроме в время штурма тюрьмы четверо нападавших были убиты, и одиннадцать ранено. Случайное ранение в колено получила 15-летняя школьница. Я сейчас не спрашиваю, что эта девочка вообще там делала, но почему взрослые не увели её в безопасное место?
   – В этом есть смысл, – заметил Ефремов. – Детям без сопровождения родителей на базаре вообще не место. С подростками сложнее, их необходимо привлекать к семейному хозяйству, для нормальной последующей социализации, то есть, послать за покупками в магазин или на рынок – это естественно. Да и потребности собственные у них уже есть.
   Также надо учитывать, что в условиях «информационного голода» в провинциальных городках любой конфликт для местного населения является своего рода развлечением. Та же традиция драк «стенка на стенку», «район на район», откровенно дикая с точки зрения любого цивилизованного человека, возникает из-за отвратительной организации досуга граждан, особенно – молодёжи.
   – Вот именно, молодым ребятам энергию девать некуда, а развлечений в малых городах недостаточно, – поддержал его Хрущёв. – Построили один клуб на город, и успокоились. В этом клубе крутят один и тот же фильм по месяцу… И танцы по субботам. Вот и все развлечения. Как тут не озвереть…
   – Насчёт рассредоточения высылаемых лиц в сельской местности хотела бы сказать, – добавила Ковригина. – Сейчас эти «граждане» собраны более-менее компактно, хотя устраивать террариум в 100 километрах от Москвы, Ленинграда, и других крупных городов – тоже не лучшая идея. Но сейчас они хотя бы не отравляют своим присутствием другие города и посёлки. А если их распихать по сельской местности, как Иван Александрович предлагает, это всё равно, что вирус гриппа из пробирки вытряхнуть. Вместо нескольких очагов распространения «уголовной культуры», если так можно выразиться, мы получим тысячи очагов по всей стране. А у нас после амнистии 1953 года обстановка в этом плане и без того нездоровая.
   – А что вы предлагаете, Мария Дмитриевна? – спросил Серов.
   – Высылайте их туда, где они не будут отравлять жизнь нормальных людей. За Урал, в Сибирь, устраивайте какие-то спецпоселения, но никак не следует разбавлять моральными уродами нормальное общество! – ответила министр здравоохранения.
   – А ведь Мария Дмитриевна дело говорит, – заметил Хрущёв. – Этот вопрос следует продумать более подробно. Тут ты, Иван Александрович, поторопился.
   – Одной из основных причин является неудовлетворённость людей качеством жизни и уровнем снабжения, – отметил Косыгин. – Эта проблема – важнейшая, так как «бытие определяет сознание». Мы с 1954 года делаем всё возможное, чтобы выровнять снабжение по стране. С 1957 года уже наметились немалые успехи. Но природные условия на территории страны неодинаковые, где-то снабжение оказалось легко улучшить за счёт только лишь личных подсобных хозяйств, а в том же Нечерноземье, даже несмотря на начатую программу улучшения плодородия почв (АИ, см. гл. 04-19), снабжение населения пока ещё отстаёт от уровня Москвы, Ленинграда и других городов.
   Сейчас мы постепенно внедряем автоматизированную систему управления народным хозяйством. Она пока ещё примитивна, недостаточно мощна, чтобы учитывать все нюансы, но с каждым месяцем ОГАС работает всё лучше и лучше. Пока ещё она держится, в основном, на труде сотен тысяч экономистов и бухгалтеров, пока нам приходится выгребать из памяти системы массу ошибок и корректировать по несколько раз введённые данные, но уже сейчас виден немалый потенциал этой автоматизации.
   Я очень рассчитываю, что ОГАС в скором будущем поможет нам наладить равномерное снабжение по всей стране, а пока приходится обходиться своими силами. Без решения проблемы равномерного снабжения мы ничего не добьёмся и никакого коммунизма не построим.
   – Мстислав Всеволодович правильно указал, что одной из ключевых проблем в провинциальных городах и сельской местности является пьянство, – Первый секретарь вернулся к проблеме, которая, по его мнению, была одной из ключевых. – Сначала давайте спросим медиков. Мария Дмитриевна, есть ли возможность лечить граждан от алкоголизма медицинскими средствами?
   – Есть, конечно, – ответила Ковригина. – Алкоголики – это люди, вообще склонные к зависимости от чего-то. Самое простое – алкоголь, особенно при соответствующем окружении. Но если отнять алкоголь, может быть что-то другое – наркотики, игры, даже отношения, типа патологической ревности. Иногда это тяга к острым ощущениям, и, соответственно, риск правонарушений. Волевых усилий самого человека отказаться от зависимости, как правило, недостаточно. Можно пытаться заменить эту зависимость на зависимость от интересной работы, творчества, недаром известны мастера – «золотые руки», которые пока что-то строят, создают, удерживаются от алкоголя, а потом могут пить по-черному. Но для получения зависимости от своего труда надо иметь определенный интеллект или навыки, или таланты. Как вы понимаете, они есть не у всех.
   Лечить алкоголиков можно, прежде всего, методом «кодирования» по методу Александра Романовича Довженко. Информацию от товарища Веденеева мы Александру Романовичу передали ещё в 1956 году, он провёл проверочные опыты, вполне успешно эту технику практикует и обучает других специалистов.
   – Помню, помню, мне про это ещё Засядько рассказывал, – припомнил Хрущёв. (АИ, см. гл. 02-30)
   – Да, товарищ Засядько был одним из первых пациентов (АИ). Также освоен синтез препарата дисульфирам (он же «Эспераль» и т. п.). Этот препарат при реакции с этанолом формирует у пациента рвотный рефлекс, вырабатывая нетерпимость к алкоголю, – продолжила Ковригина. – Конечно, как у любого препарата, у него есть побочные эффекты. Сейчас мы работаем над созданием других препаратов с похожим принципом действия.
   Но тут есть проблема. Все эти препараты и методы достаточно эффективны только если человек хочет вылечиться. А очень многие алкоголики сначала не осознают возникновение зависимости, уверяют сами себя, что в любой момент могут бросить, а потом, даже осознав ситуацию, уже становятся зависимыми настолько, что не хотят ничего менять. Врачи очень часто сталкиваются с ситуацией, когда их вызывают на дом, для вывода из запоя или из состояния белой горячки. Делают пациенту уколы, он приходит в себя, врач ему предлагает подшивку дисульфирамом или кодирование, а пациент отказывается. Прямо так и заявляют: «Не хочу, мне это не нужно, мне и так хорошо».
   – Может быть, опасаются что препарат дорогой? – спросил Косыгин.
   – Препарат пока недешёвый, это верно, но родственники в таких случаях обычно уже доведены до крайности, и готовы его купить. Сама операция подшивки делается бесплатно, в рамках обычной медицинской помощи. Да и все родные понимают, что «подшивка» очень быстро окупается за счёт исключения расходов на спиртное. Но пациенты против, они не хотят лечиться. У алкоголика все жизненные потребности сводятся к очередной дозе спиртного, происходит деградация личности. Жизненные интересы сужаются до бутылки. Пока есть водка или «бормотуха» – его всё устраивает. Врачи готовы «подшить» хоть всех алкоголиков в стране, но не могут же они подшивать пациентов насильно?
   – Насильно – это, конечно, не лучший метод, – согласился Хрущёв.
   – Но делать что-то надо, – вмешался Соколовский. – Анализ событий по документам показывает, что во всех случаях массовых беспорядков ведущая роль в них была у пьяных представителей люмпен-пролетариата, ранее судимых, или просто подвыпивших рабочих. Если бы этих пьяных поблизости не оказалось, ситуация могла быть решена мирным путём, без эксцессов.
   – Сейчас уволить с работы алкоголика – целая проблема. То профсоюзная организация за него вступится, то его коллектив берёт на поруки, то у него дети малолетние, то жена беременна, то до пенсии несколько лет осталось. Вот и пользуются отдельные несознательные граждане гуманностью советского законодательства, – пояснил Косыгин. – Предлагаю внести поправки в КЗОТ и в закон «О соблюдении конституционных норм и правил социалистического общежития», от 19 декабря 1957 г (АИ). При систематическом появлении на работе в пьяном виде направлять гражданина на медицинское освидетельствование. Прямо вызывать милицию и под конвоем отправлять. Если медицинское заключение подтверждает, что гражданин – алкоголик, направлять на принудительное лечение, этот момент внести как дополнение к закону ««О соблюдении конституционных норм». Шоферов лишать прав на управление транспортными средствами. Сейчас у нас молодёжь прямо вместе со школьным аттестатом права получает, по результатам обучения в школе, дефицита шоферов не будет.
   – И куда именно их направлять прикажете, Алексей Николаич? – скептически спросила Ковригина. – Специализированных учреждений для лечения от алкоголизма в стране нет. И кто должен определять, следует ли человека туда поместить, и на какой срок?
   – Так надо организовать! – ответил Косыгин. – Определять должен суд, на основании результатов медицинского освидетельствования. Но это должны быть действительно лечебные учреждения, а не полутюремные заведения. Людей там должны именно лечить, а не просто ограничивать их свободу. Соответственно, выпускать пациента из профилактория следует по медицинским показаниям, а не по истечении срока.
   – Разумно. Тогда у него будет стимул вылечиться, чтобы поскорее оттуда выйти, – одобрил Хрущёв. – Но нужно в этих профилакториях организовать эффективную психологическую помощь. Не просто вынудить человека бросить пить медицинскими методами, а выяснить, почему он пьёт, и если есть возможность устранить эту причину, то её надо устранить. Это, кстати, должно относиться не только к тем, кто в профилакторий попадёт, а ко всем пьющим.
   – Но заниматься этим должны не медики, нужна специализированная социальная служба, – вставил Ефремов.
   – Предусмотреть многоступенчатую процедуру, – предложила Ковригина. – Условно говоря, при первом приводе в милицию или при обращении с предприятия гражданина направляют к психологу, на беседу, чтобы выяснить социальную ситуацию. Во многих случаях, если человек начал систематически пить не слишком давно, может оказаться достаточно изъять его из привычной среды, например, направить на работу в другой город. Если работа окажется интересной, а коллектив будет непьющий, есть немалый шанс, что пациента удастся отвлечь от пьянства. Если же процесс зашёл далеко, психолог должен иметь возможность направить пациента на медицинское освидетельствование, и далее, как предлагалось.
   Очень важно, чтобы в этих учреждениях пациенты получали регулярные физические нагрузки. Они тоже обладают определенным «наркотическим» воздействием. Сейчас известно, что у людей, привыкших часто ходить в спортзал, а потом бросивших, наступает что-то вроде наркотической «ломки». Но нагрузки должны быть выматывающие, чтобы в организме создавался определённый фон химических веществ.
   Попавших на лечение алкоголиков после медицинского обследования и подлечивания надо начинать активно гонять, чтобы сначала они вечером с ног валились, а потом постепенно втягивались и к выходу «на волю» уже ощущали тренировки как неотъемлемую часть своей жизни. Конечно, в этом случае после выписки их следует направлять на жительство именно туда, где будут функционировать такие же секции интенсивных тренировок. И, возможно, ставить одним из условий «освобождения» регулярное посещение занятий на протяжении ближайших нескольких лет.
   Также в этих учреждениях обязательно должна быть трудотерапия, для алкоголиков она также необходима. Причём не формальная, не пару винтиков закручивать или двор подметать, а такая, чтобы человек мог восстанавливать рабочие навыки или овладеть новыми фрезерные, столярные, или ещё какие-то мастерские. Нужно, чтобы алкоголик был постоянно занят и физически вымотан до предела. У нас такой подход в армии используется, вот там им излишне увлекаются, а для успешного лечения алкоголизма он необходим.
   В результате грамотного и, опять же, неформального подхода это позволит и лечебным учреждениям деньги зарабатывать, и алкоголикам выйти «на волю» с каким-то, пусть скромным, заработком, а производимая ими продукция, товары народного потребления – хотя бы отчасти поможет окупить содержание профилакториев.
   Ещё надо учитывать, что многие пьют «за компанию». Если у человека нет силы воли, он сам бросить не может, предпочитает «плыть по течению». Это нередкий случай, в такую ловушку попадает немало людей, особенно без образования.
   – Почему именно без образования? – уточнил Хрущёв.
   – Чтобы получить образование, необходимы не только условия, Никита Сергеич, – дремлющий, по обыкновению, академик Келдыш открыл глаза. – Нужна ещё немалая сила воли, упорство и трудолюбие. Человек должен хорошо представлять себе, чего он хочет добиться в жизни, для чего он учится. Без этого завершить обучение практически невозможно.
   – Это точно, – согласился Первый секретарь.
   – Поэтому сам факт наличия высшего образования хотя и не даёт гарантии, что человек не станет алкоголиком, но может свидетельствовать, что пациент не безнадёжен.
   – Хорошо, – одобрил Никита Сергеевич. – Допустим, человек прошёл курс лечения, его из профилактория выписали. А его на улице собутыльники встретили, и сразу «на троих».
   – Выпускать – только после «подшивки», это даст хоть какую-то гарантию, – ответила Ковригина.
   – Желательно бы ещё направлять пациента на работу в другой город, чтобы исключить попадание в ту же окружающую его среду, вырвать из пьяной компании, – предложил Соколовский. – Это может быть непросто – скажем, у человека квартира, семья, дети... Но без изоляции от собутыльников толку от такого лечения не будет.
   – По уму – надо всю компанию отправлять в профилакторий разом, но не в один, а в разные, и после лечения разбрасывать по разным населённым пунктам, – проворчал Хрущёв. – Эти моменты надо хорошо продумать, с точки зрения законности, медицины и социальных последствий. Что с милицией будем делать?
   – Опять же, анализ показывает, что одной из причин массовых беспорядков является потеря милицией легитимности и доверия граждан, – ответил Соколовский. – Причиной тому – многочисленные нарушения социалистической законности в период 1930-х – 1950-х. Если посмотреть списки тех, кто в «той» истории были осуждены по итогам массовых беспорядков, там достаточно лиц, ранее судимых за различные преступления, но некоторые из них, подчёркиваю, некоторые, далеко не все, попали в места заключения случайно, или за незначительные правонарушения, по доносам, или «для выполнения плана» по задержаниям.
   (См. примеры в книге Козлов В.А. «Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти» – Михаил Панибратцев, Владимир Горлопанов, Зинаида Клочкова)
   Эти люди воспринимают любые действия милиции по отношению к ним, даже полностью законные, исключительно как репрессии, как личную обиду. В случае беспорядков эти лица легко становятся зачинщиками, активистами, своего рода стихийными руководителями бунта. Да и сейчас поведение отдельных милицейских начальников и рядовых милиционеров бывает далеко от норм социалистической законности.
   – Это понятно, – нетерпеливо кивнул Первый секретарь. – Делать-то что в этой ситуации?
   – Ничего тут не сделаешь, – проворчал Серов. – Люди обижены на Советскую власть, а милиция в их глазах олицетворяет собой власть. Тут может помочь только долгая, кропотливая работа по улучшению работы милиции с гражданами. Конкретно этих пострадавших никакие действия милиции уже не убедят в том, что власть готова им помочь. Но наводить порядок в милиции всё равно надо. Придумать какие-то мероприятия, чтобы люди человека в милицейской форме не боялись, а воспринимали как защитника своих прав. Начальников и рядовых сотрудников по фактам беззакония строго наказывать. Для создания атмосферы взаимного доверия устраивать периодическое общение милицейского руководства и личного состава с гражданами по месту работы, по месту жительства, причём – общение в неформальной обстановке, что-то типа детского праздника. (см. http://www.arikagan.com/den-politsii-ssha-politsiya-menya-berezhet-4009.html и https://www.jupiter.fl.us/713/National-Night-Out-Against-Crime)
   – Неформальное взаимодействие милиции с гражданами – идея хорошая, – одобрил Косыгин. – Понятно, что это начинание надо проводить не приказом сверху, а в виде инициативы на местах. Допустим, даже просто собраться и милицейские байки потравить, для начала, чтобы люди лучше представляли себе специфику милицейской работы, с кем сотрудникам приходится ежедневно общаться по долгу службы. Только участвовать в этом должен весь личный состав, а то на местах опять повесят всё на участкового.
   А с пострадавшими от неправомерных действий в прошлом, полагаю, должна работать не милиция, а местные Советы депутатов трудящихся и органы исполнительной власти. Нужно убеждать этих людей, что ситуация изменилась, и убеждать не словами, а действиями. Ты, Никита Сергеич, по поводу улучшения жилищных условий алкоголикам возмущался. Вот, представь себе такого алкоголика, которого выслали из большого города за антиобщественное поведение. Что он о власти будет думать?
   – Понятно что! – Хрущёв раздосадованно пожал плечами. – Ну, и что ты предлагаешь? Не высылать? Так он и дальше будет пьянствовать, не работать, и так далее, только уже в Москве или Ленинграде, или Новосибирске... Опасность даже не в том, что он сам спился, он же ещё и окружающим жизнь отравляет!
   – Высылать. Но – с умом, – ответил Косыгин. – По прибытии на место такому гражданину представитель местной власти должен разъяснить, что, если гражданин одумается, начнёт честно работать, бросит пить, то ему местная власть улучшит жилищные условия – выделит земельный участок и сборный дом. Этих домов у нас сейчас производится куча разных вариантов, стоят они не слишком дорого. Это не квартиру в Москве или Ленинграде выделить, в сельской местности вопрос решается намного проще.
   – А! Вон вы что придумали! – Первый секретарь одобрительно улыбнулся. – В таком порядке – согласен.
   – По-моему, неплохая идея, – заметил Соколовский. – Кстати, Иван Александрович, а тех граждан, из перечисленных вами по документам Веденеева, я имею в виду, тех, что пострадали ранее за малозначительные правонарушения, их уже реабилитировали?
   – Э-э... – Серов замялся. – Не уточнял. Наведу справки.
   – То есть как это – «не уточнял»? – спросил Хрущёв. – Иван Александрович, ты расследуешь вопрос изменения истории, предотвращения опаснейших социальных потрясений, и даже не знаешь, реабилитированы ли возможные фигуранты по этим делам?
   – Товарищ Хрущёв! Реабилитация идёт с 1954 года. С 1956-го ход реабилитации значительно ускорен. В то же время перед комиссией по реабилитации на съезде партии была поставлена задача разобраться с проблемой максимально объективно, – напомнил Серов. – В первую очередь комиссия занимается реабилитацией бывших политических заключенных – инженеров, конструкторов, учёных, которые пострадали в период с 1937-го по 1953-й год и представляют большую ценность для страны.
   Лиц, осуждённых за малозначительные правонарушения, либо отпущенных по амнистии 1953 года без реабилитации, очень много. Хуже того, многие из них проходили по уголовным статьям, за мелкие хищения, либо им эти статьи были, что называется, «пришиты» ради выполнения плана. Поди теперь разберись, насколько оправданно они тогда эти сроки получили?
   Разобраться с ними можно либо быстро, либо объективно. Либо увеличить состав комиссии по реабилитации в несколько раз. Это как с ремонтом – «быстро, качественно, недорого – выбирайте любые два пункта».
   Первый секретарь озадаченно выслушал председателя КГБ, задумчиво почесал лысину:
   – Эх... С разбегу, лбом о кирпичную стену, которую сами же на 20-м съезде и построили. Хотели, как лучше, а получилось – как всегда. Ну, и чего мы хотим? Едрить твою налево... Во наворотили, ...ля... И так хреново, и этак не лучше. Давайте думать, как из этой задницы теперь выбираться... Но, твои сотрудники местонахождение этих граждан хотя бы установили?
   – Конечно, именно поэтому я и начал бить тревогу, – ответил Серов. – И по той же причине не устанавливал, прошли ли они процедуру реабилитации. Из всех перечисленных по старому месту жительства проживает только Зинаида Клочкова.
   (Клочкова Зинаида – повар в поликлинике Красноярского аэропорта, в 1961 г ей было 30 лет. В 16 лет её приговорили к одному году лишения свободы за покушение на грабёж, совершенное без насилия. За активное участие в массовых беспорядка в г. Александров получила 15 лет см. Козлов В.А. «Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти»)
   Все остальные – либо снова заехали на нары после 1957 года, и там попали под указ «11-4», либо, в основном те, кто не приблатнённые – сумели изменить свою жизнь, завербовались кто куда, переехали в соседние или отдалённые города, но так или иначе, в Краснодаре, Муроме, Александрове и Бийске большинства этих людей уже нет. Лучше всех устроился, кстати говоря, Владимир Горлопанов.
   (Владимир Горлопанов, 35-лет, отец двоих детей, прослужил в армии 14 лет, с 1943 по 1957 г. В 1957 г. за какую-то малопонятную историю предстал перед судом офицерской чести и был уволен из армии «за моральное бытовое разложение». Сам он считал это решение несправедливым и тяжело переживал случившееся. В реальной истории после демобилизации Горлопанова постиг ряд неудач в трудоустройстве и получении квартиры, он заболел и превратился в инвалида. В 1961 г в ходе беспорядков Краснодаре сочинил антисоветскую листовку, которую его знакомые пытались распространить на ремонтно-механическом заводе №4. Осуждён на 15 лет, позднее приговор был пересмотрен в сторону смягчения Козлов В.А. «Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти»)
   – А где он? – поинтересовался Косыгин.
   – В Катанге.
   – Г-где?!! – Алексей Николаевич едва не подавился.
   – В армии Чомбе, в Катанге, взводом наёмников командует, – ухмыльнулся Серов. – Между прочим, пить бросил, на хорошем счету у местных командиров (АИ).
   В зале Президиума ЦК произошла немая сцена местного масштаба.
   – Гм… Ну, молодец, чё… Правильный мужик, сумел-таки изменить свою жизнь, – неожиданно одобрил Хрущёв. – В военных преступлениях не замешан?
   – Нет, насколько нам известно, офицер дисциплинированный, грамотный, всё у него в порядке, – доложил Серов.
   О том, что Горлопанов не «своим ходом» попал в Катангу, а вполне официально завербовался туда через «Южный Крест», Иван Александрович уточнять не стал – контора была явно не из тех, о которых стоит кричать на каждом шагу.
   – Ну, и пусть служит, – решил Никита Сергеевич. – Всё лучше, чем спиться и закончить жизнь под забором, но зато на Родине. Если захочет вернуться, и будет чист – не препятствуйте.
   – Так точно, прослежу, – ответил Иван Александрович.
   – Никита Сергеич, а ведь по нашему законодательству наёмничество считается уголовным преступлением, – с лёгкой ехидцей заметил Косыгин.
   – Дурость это! – буркнул Хрущёв. – Надо эту статью Уголовного кодекса дополнить словами «против Союза Советских Социалистических Республик и дружественных ему государств». Наёмники – люди полезные, и нам самим ещё пригодятся. Проведите правку Уголовного кодекса, только без лишнего шума. Просто, в очередном издании фразу добавьте.
   Косыгин и Серов озадаченно переглянулись
   – Будет сделано...
   – Разрешите, товарищ Первый секретарь? – Соколовский поднял руку, прося слова.
   – Конечно, Василий Данилыч, слушаем вас.
   – План такой. Мобилизовать органы госконтроля и народного контроля, с их помощью определить населённые пункты, где уровень снабжения населения остаётся явно недостаточным. Скорее всего, таких мест будет не слишком много, так как личные подсобные хозяйства мы не давили, скорее, наоборот, развиваем их, да и в целом с сельским хозяйством и снабжением ситуация заметно лучше стала. Вероятнее всего, те города, которые были проблемными в «той» версии истории, будут среди проблемных и сейчас, так как за снабжение населения отвечают местные органы власти. Поскольку народ мы уже сильно перетасовали, рассчитывать на актуальность сведений Веденеева в этом вопросе я бы уже не стал.
   В выявленных городах провести комплексные мероприятия – экстренными мерами наладить снабжение, провести проверки деятельности милиции на предмет соблюдения законности, провести учёт лиц, подлежащих реабилитации, разъяснить этим гражданам порядок подачи заявлений на реабилитацию, поскольку сами они в юридическом плане подкованы хотя и неплохо, но часто весьма выборочно, и начать этот процесс немедленно, пока не стало поздно. Реабилитированным улучшить жилищные условия, если они того заслуживают своим сегодняшним поведением, остальным жилищные условия улучшать по факту трудоустройства.
   Если мы отработаем указанный план мероприятий быстро, в течение этого года, есть шанс, что к ожидаемому моменту социально-экономическая ситуация улучшится. В настоящий момент важно выбить у антисоциального элемента основу для проявления недовольства. Особо озлобленных, из числа люмпен-пролетариата, на которых меры по реабилитации не подействуют, рассредоточить из малых городов туда, где они не будут мешать окружающим, как предлагал товарищ Серов. С этим вопросом, как я понял, ещё предстоит определиться.
   – Если не рассредоточивать их по деревням, то остаётся только вариант колонии-поселения где-нибудь в районе сибирских лесозаготовок, – предложил Серов. – На шахты и прииски этих доходяг не пошлёшь – им там верная смерть, а на лесозаготовках сейчас механизация массово внедряется, там они и специальности приобретут, и работа всё же на свежем воздухе, а не в забое.
   – Спецпоселения? С точки зрения изоляции всякого дерьма от общества – наилучший вариант, – согласился Соколовский. – Все остальные – ещё хуже.
   – Пожалуй, этот план можно принять за основу, – поддержал Косыгин. – Тут надо учитывать, что массового забоя скота в результате действий Ларионова и компании удалось избежать (АИ, см. гл. 04-02, 04-19), поэтому снабжение населения не ухудшилось.
   – Да, – согласился Хрущёв. – Давайте так и сделаем. Надеяться только на общее улучшение экономической ситуации в стране нельзя, этого в конкретных городах и посёлках может быть недостаточно. Заодно и комплексную ревизию по вопросам снабжения, работы местных властей и милиции проведём.
   – Я бы ещё предложил организовывать этих граждан, прошедших лечение в ЛТП, тех, что в спецпоселения не высылаем, например, путём создания малых госпредприятий, например, по благоустройству придомовых территорий в малых городах, уборке мусора, тех, кто умеет работать – привлекать в строительные организации, – добавил Соколовский. – Условно говоря, если эти бывшие алкоголики начнут строить жильё для таких же как они бывших алкоголиков, ну, и для прочих граждан тоже, и это будет инициативой Советской власти – это может стать для них поворотным моментом в оценке действий этой самой власти.
   – Тут важно людям разъяснить позицию руководства страны, – пояснил Косыгин. – Есть Конституция, статья 12. «Кто не работает – тот не ест». Если человек готов взяться за ум, бросить пить, расстаться с антисоциальным образом жизни, начать честно работать – тут ему от власти и общества – почёт и уважение, работа, улучшение жилищных условий, да даже профсоюзная путёвка на курорт. Работы у нас по стране полно – работать только некому. Можно предлагать даже несколько рабочих мест, на выбор.
   Если же гражданин продолжает безобразничать и на новом месте – то и отношение к нему соответствующее. Неисправимый пьяница и лодырь закончит свою жизнь под забором где-нибудь на дальнем хуторе – и чёрт с ним. Человек сам хозяин своей судьбы. Общество не раз и не два протягивало ему руку помощи, он её оттолкнул. Сам виноват, пусть живёт как хочет.
   – По-моему, предложение правильное, – заключил Хрущёв. – По проблеме культурного досуга граждан мысли есть?
   – Эта проблема, Никита Сергеич, естественным образом разделяется на две, – откликнулся Ефремов. – Первая половина – досуг для граждан вообще, в целом. Чтобы в населённых пунктах, не относящихся к столичным и областным городам, людям в выходной день было чем себя занять. Тут, надо сказать, работа уже неплохо идёт, сейчас основная задача – расширение охвата телевещания, увеличение количества телеканалов и интересных телепередач. Понятно, что одним только телевидением проблему досуга не решить, но там, где его нет, эта проблема стоит, что называется, в полный рост. Климат у нас не особо мягкий, если, скажем, в средиземноморских странах люди по вечерам могут просто посидеть в уличных кафе, пообщаться, перекусить, то у нас 9 месяцев в году по улице можно передвигаться только в верхней одежде.
   – И то – только на европейской половине территории страны, – добавил Косыгин. – В Сибири и лето короткое, и не особо там на улице походишь, из-за мошки.
   – Есть такое дело, – подтвердил Хрущёв.
   – Так же благотворно сказалось, что личные подсобные хозяйства не отменили, а наоборот, поддержали их развитие, – продолжал Ефремов. – Личные хозяйства не только снабжение улучшают, но и людей занимают делом. Теперь в провинции многие заняты дополнительным содержанием скота, выращиванием овощей, ягод в теплицах и на вертикальных фермах, фруктов в вегетариях, или разведением лесных саженцев, у этих людей, как вы понимаете, с досугом проблем нет. Скорее, наоборот, им отдыхать некогда.
   Вторая половина проблемы – непосредственная организация досуга для лиц, ведущих антиобщественный образ жизни. Вот она наиболее сложная. Сами понимаете, эти люди обычно не обременены образованием, с воображением у них тоже не особо богато. Из всех видов отдыха признают только пьянку, хорошо, если без пьяного дебоша. А ведь бывают и такие, кого после выпивки тянет подраться. Как быть с этой категорией – я вам готового рецепта дать не смогу, я не социолог. Скорее всего, результат мог бы дать индивидуальный подход. В конце концов, у каждого человека есть или было в детстве какое-нибудь увлечение или скрытый, не выявленный вовремя талант. Если психологу удастся этот глубоко запрятанный талант нащупать, его можно будет использовать. Но для этого нужна специализированная социальная служба, которая будет этих людей учитывать, изучать, и вовлекать в общественно-полезную деятельность.
   – Понятно, – кивнул Первый секретарь. – Не скажу, что полная ясность появилась, но направление понял.
   – И тут мы подходим к одному ключевому моменту, – продолжил Ефремов, – который пока у нас, до сегодняшнего дня, как-то выпал из рассмотрения. Социология. У нас её пока, считайте что нет.
   – Как – нет? У нас ведь организован Центр изучения общественного мнения, и ассоциация социологов есть, – припомнил Хрущёв
   (Советская социологическая ассоциация была создана 13 июня 1958 года, Постановлением Президиума АН СССР. https://ru.wikipedia.org/wiki/Советская_социологическая_ассоциация)
   – Да, но этого категорически недостаточно для страны с населением 230 миллионов человек, в которой этих социологических проблем за время её существования накопился даже не вагон и маленькая тележка, а несколько железнодорожных составов, – ответил Ефремов. – Нужен полноценный научно-исследовательский институт, возможно, даже не один. Не может страна масштабов Советского Союза быть передовой в технической сфере, а в сфере социологии брести в потёмках. Большинство проблем предыдущего периода имеют корни в пренебрежительном отношении власти к конкретному человеку и его нуждам.
   (В реальной истории Институт конкретных социологических исследований АН СССР был организован только в 1968 г https://ru.wikipedia.org/wiki/Институт_социологии_РАН)
   Помните, в прошлом (1959) году, когда вы меня только-только привлекли к работе на государственном уровне, мы с вами обсуждали структуру управления будущим коммунистическим обществом (АИ, см. гл. 04-13), и я обращал ваше внимание на абсолютную необходимость иметь в этой структуре учреждение, которое я в своей книге назвал Академией Горя и Радости, – напомнил Иван Антонович.
   – Да, конечно, мы же ЦИОМ с вашей подачи и организовали, и социологические опросы эти, – подтвердил Хрущёв. – Очень полезное начинание оказалось. Вы хотите сказать, что этого недостаточно?
   – Абсолютно недостаточно, – ответил Ефремов. – ЦИОМ делает свою работу – обеспечивает обратную связь от населения. Делает неплохо. В результате собирается масса информации. Её техническую часть обрабатывает НИИ прогнозирования, а социальная часть, тоже немалая, пока лежит мёртвым грузом. Вот для её обработки, для выработки конкретных решений и рекомендаций по социальным проблемам и нужен такой специализированный НИИ. С переходом к коммунистической общественной формации на основе этого НИИ, ЦИОМ и социологической ассоциации уже можно будет создать ту самую Академию, которую я описывал.
   Ещё одна мысль – а почему бы не спросить народ, посредством социологического опроса, как поступить в этом случае? Пусть люди, пострадавшие от незаконных действий власти, сами напишут, что, по их мнению, могло бы их с этой властью примирить. Само собой, откровенно экстремистские письма рассматривать не будем, да и не станут люди такого писать, из элементарной осторожности.
   Заодно можно в опросе спросить людей, как они сами представляют себе борьбу с алкоголизмом. Понятно, что мнения будут полярные, но крайности можно отбросить, а из середины выбрать полезные предложения.
   – Ясно, – Никита Сергеевич вздохнул, собираясь с мыслями. – Подготовьте свои соображения по созданию НИИ социологии или как он там будет называться, в письменном виде. Всех остальных тоже прошу свои замечания оформить письменно, коротко, по пунктам, и сдать Ивану Александровичу, для доработки его записки перед рассмотрением на Президиуме ЦК.
   Президиум рассмотрит этот вопрос... – он полистал календарь-ежедневник на столе, черкнул в нём короткую пометку. – через две недели. Сейчас прошу остаться товарищей Ефремова и Келдыша, остальные свободны. Спасибо, товарищи, очень много полезного было высказано. Будем воплощать в жизнь ваши идеи.
  
   Высказанные на совещании предложения Серов обобщил во второй редакции своей записки, представленной на рассмотрение Президиума ЦК. Обсудив проблему, Президиум и Совет министров приняли постановление от 7 апреля 1960 г «О мерах по улучшению социальной ситуации в стране» (АИ). Приложением к постановлению являлся предложенный Соколовским план и все дополнения к нему, которые немедленно начали реализовывать.
   По всей стране народными контролёрами при участии Госконтроля была проведена «ревизия», в ходе которой ЦИОМ проанализировал действия местных властей, милиции, уровень снабжения населения, организацию культурного отдыха, были выявлены и «переучтены» лица, злоупотребляющие спиртными напитками и ведущие антисоциальный образ жизни.
   По выявленным фактам были приняты безотлагательные меры, позволившие к концу 1960 года выровнять уровень снабжения по стране, хотя бы по продуктам и товарам первой необходимости – хлеб, молочные продукты, мясо, овощи.
   Был проведён «переучёт» лиц, ранее осуждённых на большие сроки за малозначительные преступления и правонарушения, их реабилитация была ускорена. Те из них, кто уже работал, или был устроен на работу и доказал готовность честно трудиться, по результатам реабилитации получили новые сборные дома и земельные участки. В городах многие реабилитированные уже получали квартиры в новых домах, хотя их преимущественно, давали людям «приличным», передовикам производства, или просто людям, доказавшим своё желание нормально работать, а не раздавали подряд всем алкоголикам и ранее судимым.
   Для очень многих людей это оказался не просто «подарок от государства». Переезд в новые дома изменил их жизнь в лучшую сторону, позволил включиться в сельскохозяйственные программы – развитие животноводства, птицеводства, кролиководства, выращивание саженцев деревьев, некоторые завели пасеки, или построили на предоставленных местными властями участках теплицы, пользуясь информационной поддержкой и программами обучения, проводимыми местными партийными органами (АИ).
   Тех граждан, кто активно и упорно сопротивлялся всем попыткам их социализации, выслали из мест проживания и расселили по спецпоселениям в отдалённых районах, где они с меньшей вероятностью могли бы принять участие в массовых беспорядках. За ними был организован милицейский надзор, аналогичный надзору, применяемому при условно-досрочном освобождении (АИ).
   Для лечения граждан от алкоголизма в 1960 году была организована сеть лечебно-трудовых профилакториев и выработан правовой механизм направления пациентов на принудительное лечение. «В отличие от», пациента определяли в ЛТП не на определённый срок, а до излечения, что, с одной стороны, стимулировало тех, кто хотел бросить пить, а с другой – позволяло изолировать от общества лиц безнадёжных в медицинском отношении, а также тех, у кого пристрастие к алкоголю становилось опасным для окружающих (АИ). При этом в ЛТП пациентов действительно лечили всеми медицинскими методами, а не только изолировали, широко применяли трудотерапию и физкультурную терапию. В результате срок лечения обычно составлял от 3 до 6 месяцев, иногда, в сложных случаях, до года.
   (В реальной истории в ЛТП алкоголиков помещали по решению суда на срок до 2-х лет, какого-либо серьёзного лечения они там не получали, по выходе из ЛТП большинство сразу срывались в новый запой)
   Был организован Институт конкретных социологических исследований АН СССР, (ИКСИ АН) его возглавил известный социолог, заместитель председателя Советской социологической ассоциации Геннадий Васильевич Осипов (https://ru.wikipedia.org/wiki/Осипов,_Геннадий_Васильевич )
   При его непосредственных консультациях была организована Всесоюзная социальная служба помощи (ВССП), в задачу которой входил анализ социальной ситуации граждан, как по результатам проводимых ЦИОМ социологических опросов, так и по данным, собираемым милицией, дружинниками, и самими работниками социальной службы, и организация непосредственной адресной помощи гражданам, нуждающимся в социальной поддержке общества. Служба привлекала к работе добровольцев из числа граждан, она же взяла на себя организацию обучения и поддержки деятельности для множества женщин, работающих сиделками при неизлечимо больных и инвалидах (АИ).
   В задачу службы также входило оказание гражданам психологической поддержки, а также помощь всем, временно оказавшимся в сложной ситуации. Если у кого-то украли деньги, документы, человек отстал от поезда, потерялся ребёнок – теперь каждый мог обратиться со своей проблемой в социальную службу. Для упрощения работы с гражданами отделения ВССП размещали вблизи вокзалов (АИ).
   Работники социальной службы обходили дома неблагополучных граждан, беседовали, разъясняли возможности по улучшению их социального положения, предусмотренные постановлением Президиума ЦК и Совета Министров от 7 апреля 1960 г, организовывали взаимодействие с местными властями, которые решали вопросы выделения земельных участков, безвозмездных кредитов на покупку сборных домов, и т. п. Они же проводили среди своих подопечных социологические опросы, затем передавали результаты на обработку в ЦИОМ и ИКСИ АН, которые вырабатывали рекомендации для социальной службы по решению выявленных проблем (АИ).
   О начале работы социальной службы объявил по телевидению и радио сам Никита Сергеевич, в своём первомайском обращении к стране (АИ). Он свято соблюдал правило успешного политика – хорошие новости народу сообщать лично, плохие – опосредованно. К его чести, сообщать плохие новости приходилось нечасто.
   Принятые меры позволили избежать ухудшения социальной ситуации в провинциальных городах. В январе 1961 г в Краснодаре, а затем, летом того же года в Муроме, Александрове, Бийске, и множестве других подобных небольших городов по всей стране всё прошло спокойно, без каких-либо эксцессов (АИ, к сожалению)
  
   С Ефремовым Никита Сергеевич обсудил после совещания всё тот же вопрос об упрощении понимания научных трудов по политическим и философским дисциплинам. Свою позицию он аргументировал очень просто:
   – Вот, мы с вами читали сегодня записку товарища Серова, обычным канцелярским жаргоном написанную. И приходилось её содержание присутствовавшим растолковывать, хотя там всего-то шесть или семь абзацев. А теперь представьте себе, что обычному студенту первого-второго, да пусть и более старшего курса надо одолеть что-то из общественных наук?
   – Так ведь одолевают, Никита Сергеич? Сдают эти дисциплины на «4» и «5», практически все, – удивился Ефремов.
   – Так вы задумайтесь, как именно их сдают? Любой технарь считает, что эта «малопонятная х..йня», как они думают, ему в жизни никогда больше не пригодится. Поэтому на экзамене он с умным видом несёт х...йню.
   Но преподаватель-то тоже знает, кого он учит! И он тоже считает, что его предмет этому конкретному студенту на 99% вероятности никогда не пригодится. И учит он студентов, и экзамен принимает – для галочки. В результате получаем плеяду строителей коммунизма, которые в этом самом коммунизме них..я не понимают!
   (Подробнее проблема рассмотрена в статье «Понятным языком» http://samlib.ru/a/abbakumow_i_n/ist-2.shtml)
   А потом, лет через тридцать, они будут на голубом глазу утверждать, что «вот в Швеции – социализм», потому что у них то бесплатно, это бесплатно, тем льготы, этим пособия, а у нас – «непонятно что». Хотя у нас-то как раз многое, прежде всего – медицина, образование, частично – жильё, для конечного потребителя бесплатно, ибо оплачивается из общественных фондов потребления, а с тех же шведов большую часть зарплаты отбирают с помощью налогов, и в Швеции вовсю присутствует частная собственность на средства производства, при которой о каком-либо социализме вообще говорить не приходится!
   – Гм... – Ефремов был искренне озадачен. – Как-то я до сих пор об этой стороне вопроса не задумывался. Надо нам с Виктором Григорьевичем (Афанасьевым, см. гл. 04-10) это обсудить. Всегда считал, что уж терминологию-то студент должен освоить, чтобы понимать суть предмета и объясняться с преподавателем на одном языке.
   – Оно, конечно, так, – согласился Хрущёв. – Но терминология может быть разная. Опять же, студенту приходится не один предмет изучать, а много всего. В том числе то, что ему в жизни будет нужно на каждом шагу. Само собой, что ему приходится приоритеты расставлять по востребованности, и потому общественные науки оказываются на последнем месте. В результате студент выучивает только терминологию и несколько расхожих цитат на все случаи жизни, а остальное забывает уже по дороге от преподавательского стола до двери.
   – Есть такое, – признал Ефремов.
   – Вот и я говорю – желательно как-то подачу материала по общественным наукам упростить, – предложил Никита Сергеевич. – Ещё раз приведу в пример работу Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». Там и терминология присутствует, и полемика, но даже мне, с двумя классами образования, всё понятно! Как американцы говорят: «Если учёный не способен в течении пяти минут понятно объяснить пятилетнему ребенку суть решаемой проблемы, значит это не учёный, а шарлатан». Вот и надо, чтобы наши учёные – экономисты, социологи, политологи – писали свои работы простым и понятным языком. Чтобы их мог понять любой, кто вообще умеет читать, а не только тот, кто получил два высших образования и аспирантуру по политэкономии закончил!
   Я не требую, конечно, чтобы все разом, с завтрашнего дня, сели свои статьи и прочие труды переписывать, но проблема есть, она нам жить мешает, и решать её так или иначе надо.
   – Проблему понял, Никита Сергеич, обсудим, подумаем, представим свои предложения, – ответил Ефремов. – Ещё что-нибудь?
   – Вот и хорошо. Нет, Иван Антоныч, спасибо большое за мудрые советы, вы уже нам очень помогли, – поблагодарил Первый секретарь.
  
   #Обновление 04.02.2018
  

17. .

  
  К оглавлению
  
   Они собрались на очередную тайную встречу в июле 1961 года. В этот раз встреча проходила в ещё более защищённом месте – в Богемской роще, в Монте-Рио, Калифорния, там, где установлена уже ставшая знаменитой 40-футовая цементная сова.
   – Мистера Макклоя и сэра Виктора не будет? – осведомился Гарольд Хант.
   – Нет, Макклой на переговорах по разоружению, пытается обвести вокруг пальца красных, – усмехнулся Уильям Мартин. – Сэр Виктор тоже не смог приехать. О чём вы хотели нам сообщить, мистер Хант?
   – Скорее, не сообщить, а обратить ваше внимание на очень опасную тенденцию, с подачи президента нашедшую поддержку в NASA, – ответил Хант. – Господа, американский народ, как вам известно, верит в Господа. Важнейшим постулатом веры является акт творения и прочие события, описанные в Библии. При этом NASA затевает экспедицию на Луну! Да ещё и совместно с красными! А потом они уже собираются на Марс!
   (https://history.nasa.gov/SP-4209/ch2-4.htm)
   Представьте, что одна из этих будущих экспедиций обнаружит на Луне или Марсе какие-либо следы инопланетных цивилизаций. Или же просто развитых цивилизаций, которые предшествовали нашей, но погибли в результате какого-нибудь космического катаклизма? Как воспримут это известие обычные верующие обыватели, налогоплательщики, на которых держится американское общество? Для них это станет потрясением основ веры, а вера в Господа и есть основа американского образа жизни. У нас даже на деньгах написано: «In God we trust»! Ну, и как нашему бедному обывателю жить дальше, если ему все газеты и телеканалы объявят, что всё, во что он верил всю жизнь – ложно? И, что хуже того, это обнаружили наши безответственные учёные, сговорившиеся с безбожными комми?
   Господа! Я – простой богобоязненный американский гражданин. И мне бы очень не понравилось, если бы какие-то яйцеголовые из NASA своими «исследованиями» подорвали мою веру и убеждения.
   – Вы считаете нас идиотами, мистер Хант? – криво усмехнулся администратор NASA Джеймс Уэбб. – Ещё в 1959 году институт Брукингса подготовил по просьбе NASA меморандум с анализом возможного негативного влияния подобных находок на общество.
   (Сканы нескольких страниц меморандума института Брукингса, на английском
   http://www.enterprisemission.com/images/brooking.gif
   http://www.enterprisemission.com/images/brook-7.gif
   http://www.enterprisemission.com/images/brook-8.gif
   http://www.enterprisemission.com/images/brook-9.gif
   http://www.enterprisemission.com/images/brook-10.gif)
   В этом году мы получили второе, исправленное издание, если хотите, я вам его предоставлю.
   – Сколько там страниц?– буркнул Хант.
   – Более двухсот.
   – Не нужно, мне некогда читать научные фолианты. Ограничьтесь ключевыми фрагментами. Господа, в истории нашей цивилизации уже неоднократно случалось, что целые культуры рушились, внезапно столкнувшись с событиями или информацией, опровергавшей постулаты религии, связующей общество. Теперь представьте, что совместная экспедиция NASA и красных найдёт на Луне нечто, опровергающее библейскую историю цивилизации, или саму историю творения! Объясните мне, старому дураку, зачем нам такие проблемы?
   – Именно об этом и говорится в отчёте института Брукингса, мистер Хант, – ответил Уэбб.
   Он покопался в своём портфеле и извлёк несколько листков.
   – Вот тут у меня выдержки из отчёта:
   «Антропологические данные содержат много примеров обществ, бывших уверенными в своем превосходстве, которые распались, когда им пришлось встретиться с прежде неизвестными им обществами, исповедовавшими другие идеи и образ жизни; те же из них, которые выжили после такого опыта, заплатили за это изменением ценностей, отношений и поведения...» (из отчёта института Брукингса)
   15 декабря 1960 года краткие выдержки из этого отчёта были опубликованы в «Нью-Йорк Таймс», заметка называлась «ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПРЕДУПРЕЖДЕНО, ЧТОБЫ ПОДГОТОВИТЬСЯ К ОТКРЫТИЮ ЖИЗНИ В КОСМОСЕ» («Mankind is Warned to Prepare for Discovery of Life in Space» http://www.enterprisemission.com/images/nytimes.gif). Как видите, мистер Хант, этот вопрос волнует не только вас.
   – Да, именно об этом я и говорю, – подтвердил Хант. – Практически, распад общества, скрепляемого религиозными постулатами и убеждениями, может случиться только от осознания того, что «мы не одни». Меня и многих моих знакомых, честных христиан, это не может не беспокоить.
   – Меня намного больше беспокоит возможность того, что экспедиция может найти на Луне или на Марсе остатки каких-либо инопланетных технологий, – заметил Рокфеллер. – Я не особо верю в подобную возможность, но полностью такую вероятность не исключаю. Не хотелось бы делиться ими с красными.
   – Да, чисто теоретически такое возможно, – признал Уэбб. – Хотя и маловероятно.
   – Правительствам и любым другим группам, борющимся за политическое и экономическое доминирование, постоянно требуются заслуживающие доверия прогнозы; любые серьезные перемены – политические волнения, фундаментальные научные прорывы, внезапное введение новых технологий – значительно затрудняют, если вообще не делают невозможным, прогнозирование будущих тенденций. Простейшее надежное средство гарантировать успешный социальный или экономический прогноз – это создать контролируемое будущее, – пояснил Рокфеллер.
   – Понятно, – усмехнулся Уэбб. – В идеале мы должны говорить обывателю только то, что он хочет услышать, чтобы он не имел доступа к полной и объективной информации, поменьше думал, и побольше тратил.
   – Я рад, что вы понимаете нашу позицию, – Уильям Мартин медленно наклонил голову. – Мы посоветовались с мистером Маккоуном, и в результате объединёнными усилиями выработали своего рода аварийный план мероприятий, на тот случай, если совместная или национальная американская экспедиция – мы ведь ещё не знаем, как пойдут дела с Советами – всё же обнаружит «там», – он неопределённо ткнул пальцем куда-то в потолок, – нечто такое, от чего у обывателей может вдруг сорвать крышу.
   – И что именно вы предлагаете? – поинтересовался Уэбб.
   – Подготовить резервный вариант, – пояснил Маккоун. – Операцию по дезинформации общественности. Например, заранее, сразу после высадки экспедиции на Луне, вбросить в информационное пространство провокационную версию о том, что на самом деле никакие астронавты на Луну не летали, а все кадры, переданные с Луны, на самом деле отсняты в павильонах Голливуда. Если астронавты ничего опасного для общественного мнения там не найдут, эта версия тихо скончается сама собой, или станет своего рода прибежищем маргиналов.
   Если же найдут… Тогда мы будем раздувать и пропагандировать эту версию, через тех же самых маргиналов, скрытно оказывая им поддержку и подбрасывая всё новые и новые «доказательства заговора», чтобы заронить в мозги той части общества, что особенно зависит от своих религиозных воззрений, сомнение в самом факте экспедиции. В этом случае все сообщения о странных находках сознание обывателя будет отбрасывать, как «выдумки киношников». Для этого мы должны снимать как можно больше низкопробных фильмов о космических полётах, вроде того малобюджетного дерьма, что снимал в середине и конце 50-х Корман, чтобы обыватель на уровне подкорки понимал, что в Голливуде можно снять любую ахинею, которая, при этом, будет внешне выглядеть реалистично. Кстати, последний фильм Кормана, что он снимал вместе с красными, как раз очень хорошо отвечает этим критериям. Глуповато, но зрелищно до дрожи в коленках.
   – Но… Позвольте! Вы хотите вымазать дерьмом NASA и астронавтов? Мы что, должны будем признать эту чушь? – возмутился Уэбб. – Мало того, что это нечестно по отношению к десяткам тысяч специалистов, уже занятых в лунной программе, это ещё и глупо. Такому количеству людей невозможно заткнуть рот подписками о секретности! Истина рано или поздно всё равно выплывет наружу!
   – Ерунда, Советы же затыкают рот такими же подписками десяткам миллионов своих граждан. Почему мы не сможем? Более того, вам и не надо будет ничего признавать. Напротив, вы и ваши астронавты, будете с благородным негодованием говорить с высоких трибун чистую правду, и ничего, кроме правды, о том, как NASA великолепно реализовало высадку на Луне. Единственно – не всю правду. О необычных находках, если таковые будут, как вы понимаете, необходимо будет умалчивать.
   Кто-нибудь из астронавтов даже может, к примеру, демонстративно набить морду кому-то из осаждающих его сторонников инспирированной нами «теории заговора». С его стороны это будет красивым, полностью оправданным жестом.
   – Гм… Допустим… А Советы? Советские космонавты – участники экспедиции? Что с ними делать?
   – Тут возможны разные варианты, – ответил Маккоун. – Лучше всего, конечно, было бы на одном из этапов избавиться от этого «сотрудничества», чтобы не согласовывать сокрытие информации с красными. Но президент отчасти прав – расходы на программу выходят астрономические, и разделить их, пусть даже с политическим противником, было бы очень заманчиво.
   Полагаю, многое будет зависеть от того, найдём ли мы там что-нибудь, и если найдём, то что именно. Если это будет что-то очень важное в плане технологий – тут уж все средства хороши, вплоть до имитации несчастного случая, катастрофы, в которой погибнут космонавты красных и кто-то из наших. Пусть даже с Луны вернётся всего один израненный герой, но он должен быть американцем.
   Если же будут найдены, скажем, всего лишь какие-нибудь древние руины, без признаков технологий – попробуем договориться с Советами. В конце концов, традиции сокрытия информации у них многолетние, да и Хрущёв не вечен, а его преемник может оказаться более грамотным, и более сговорчивым. Опять же, в таком случае роль Советов в организации экспедиции принижена не будет, а важность находок они осознают не хуже нас. В общем, как вы понимаете, политика – это искусство торга, а в искусстве торговаться нам нет равных. Пообещаем Советам какие-нибудь преференции, кредиты, возможно – даже не слишком критичные технологии… И, параллельно, будем раздувать сомнения в реальности полёта у маргиналов, прежде всего в Советском Союзе. Это, заодно, будет и идеологическая диверсия – пусть сомневаются в возможностях собственной космической программы, на которой они сейчас строят свою пропаганду.
   Уэбб всё ещё сомневался:
   – Гм… Я подумаю…
   – Нет, мистер Уэбб. Мы уже за вас подумали. Ваше дело, как дисциплинированного чиновника и члена ложи – выполнять указания. Вы всё поняли, мистер Уэбб?
   – Да, сэр. Конечно, сэр.
   Уэббу оставалось лишь «взять под козырёк». С другой стороны, он уже вёл свою собственную игру, ни слова не сообщив членам ложи о тех фотоснимках Луны и Марса, что показал Кеннеди и ему в Вене Хрущёв. Формально он исполнял приказ президента – хранить эту информацию в строжайшем секрете. Если бы в ложе стало известно из другого источника о сенсационных снимках русских, Уэбб всегда смог бы сослаться на президентский приказ.
   Но администратор NASA хорошо понимал, что, узнай в ложе об этих снимках – и всей лунной, а тем более – марсианской программе тут же придёт конец. Влиятельные масоны из руководства ложи лягут костьми, лишь бы эта тайна не получила научного подтверждения. Позиция русских – до поры до времени сохранять информацию в тайне, не допуская её широкой огласки – в данном случае отчасти играла на руку масонскому руководству.
   Уэбб оказался не в лучшем положении. С одной стороны, он был зажат между президентской администрацией и ещё более могущественным «теневым правительством», с другой – ему очень хотелось выполнить свою миссию – отправить пилотируемые экспедиции к Луне, а возможно – и к Марсу, пусть даже вопреки могущественной масонской клике, с которой он имел несчастье связаться.
   (Существует свидетельство Ричарда Хогленда, в 1969 г – научного консультанта отдела особых новостей Си-би-эс и главного обозревателя Уолтера Кронкайта, о происшествии 22 июля 1969 г на пресс-конференции в Jet Propulsion Laboratory:
   «Дата была — 22 июля 1969 г. Три астронавта «Аполлона» — Нил Армстронг, Базз Олдрин и Майк Коллинз, двое из которых только что успешно — в прямом телеэфире, на глазах всего мира — прошли по чертовой Луне — и даже сейчас находились только на полпути между Землей и местом, где они вершили историю — лунным Морем спокойствия, сделали это.
   «Один маленький шаг для человека...»
   Они приводнятся на юге Тихого океана через два дня. Даже здесь, в JPL — одном из самых престижных в мире исследовательских центров и центре внимания, возможно, для половины писателей-ученых всего западного мира в тот вечер (центре двух невероятно сложных полетов НАСА, проходивших между двумя разными планетами, находящимися на расстоянии буквально миллионов миль)кто-то, явно не репортер, однако явно субъект со «связями» в JPL, раздавал всем настоящим репортерам отпечатанные вручную на ротапринте листовки, в которых заявлялось, что «НАСА сняло всю посадку «Аполлона-11 на Луне... в киносъемочном павильоне в Неваде!».
   И этого человека во время того, как он раздавал эту макулатуру всем влиятельным журналистам, представляющим национальные издания и пишущим на космическую тему, находившимся в зоне досягаемости, лично сопровождал сам руководитель пресс-службы JPL!» цитируется по http://ignorik.ru/docs/nasa-soderjanie-vvedenie.html)
  
   Никита Сергеевич периодически контролировал все важные проекты и исследования, стараясь держать руку на пульсе событий. С Келдышем Первый секретарь периодически обсуждал ход исследований по теме «Генератор». Как оказалось, прямых успешных результатов в результате работ на опытной установке получить пока не удалось.
   – Мы решили проблему задания правильных координат, – рассказал академик. – Нам удалось переписать программу, управляющую установкой, заложив в неё координаты здания относительно центра Земли. Так как установка работает в пределах земного гравитационного поля, этого достаточно, чтобы экспериментировать с переброской артефактов между точками на поверхности планеты.
   Но все наши попытки разыскать отправленные предметы пока успеха не имели. Мы уже пробовали отправлять не только деревянные брусочки. Отправляли радиомаяки в экранированных стальных коробках, которые должны были автоматически открываться после прибытия. Но маяки исчезают точно так же, как и другие предметы.
   – А не удалось выяснить, почему? – спросил Хрущёв.
   – Нет, к сожалению, пока не удалось. Гипотез у нас несколько. Первая – мы неправильно настроили или неправильно собрали установку, и поэтому параметры настройки из рабочего журнала Веденеева дают другой результат.
   Вторая – мы допускаем, что Веденеев мог ошибиться, записывая параметры. Он подбирал настройки эмпирически, причём отправной точкой у него послужил брусочек с написанными на нём параметрами, переданный им же самим из недалёкого будущего. Не имея выверенной математической модели, мы не можем проверить эти параметры теоретическим расчётом.
   – А как Веденеев мог узнать те параметры, что он написал на брусочке и передал самому себе, в прошлую неделю? – въедливо спросил Первый секретарь.
   – Так он их уже неделю знал, на момент отправки!
   – Откуда?
   – Прочитал неделю назад с того же брусочка!
   – Нет, погодите… Тут какая-то х…йня получается! – возмутился Никита Сергеевич.
   – Выражаясь научным языком, это называется логический временной парадокс, – улыбнулся академик. – Если честно, мы сами уже головы сломали. Получается, что информация появилась как бы сама собой. Товарищ Лентов, впрочем, высказал мнение, что брусочек мог послать не тот Веденеев, что отправил нам посылку, а его двойник с соседней линии времени, до степени смешения сходной с нашей… точнее, с линией времени первого Веденеева, отправителя посылки. Когда же Веденеев-отправитель посылки дожил до момента отправки своего брусочка с теми же данными, он мог отправить его либо на линию времени двойника, либо ещё куда-нибудь, уже на третью линию, и так далее, хотя мне кажется более обоснованной именно «перекрёстная модель», с двумя линиями.
   Впрочем, Владимир Александрович Фок сразу заявил, что всё это чушь, и никаких линий нет, – усмехнулся Келдыш, – и что брусочек Веденеев отправил самому себе для проверки данных, которые пришли ему на ум случайно.
   – Вот это, по-моему, более вероятно, чем та белиберда с перекрёстными линиями, которую выдумал Лентов, – проворчал Хрущёв. – Хотя я, конечно, не специалист, и нихера в этой галиматье не понимаю, так что вы на меня в этом вопросе особо внимания не обращайте. Но только в этом!
   – Да мы, Никита Сергеич, пока и сами понимаем в этой галиматье ненамного больше вашего, – признал Келдыш. – Например, парадокс с хомяком, который, согласно описанию в журнале Веденеева, сначала был обнаружен дохлым, потом слесарь его купил и принёс в лабораторию живым, а потом они передумали его отправлять, и тут заметили, что дохлый хомяк исчез – вот этот парадокс нам вообще, как вы выражаетесь, «мозг порвал».
   – Йопт… Это как? – изумился Хрущёв. – У них, что, хомяк воскрес, как Иисус? Может, он у них ещё и вознёсся? А он перед этим по воде не ходил, случаем?
   – …угу, под пение ангелов, – Келдыш уже откровенно посмеивался. – Нет, там логический провал возник по другой причине – когда слесарь принёс живого хомяка, Веденеев открывал ему дверь лаборатории, и отвлёкся. Они заспорили, и некоторое время за дохлым хомяком никто из двоих не следил. Поэтому в какой именно момент, и каким способом исчез дохлый хомяк, никто из них двоих не заметил. Они какое-то время спорили, а затем Веденеев оглянулся и увидел, что хомяка нет.
   Первый секретарь несколько секунд напряжённо думал, потом сдался:
   – Да х..й с ним, с хомяком! Вы поняли, как эта машина вообще работает?
   – Ну… она гудит, вот так: «У-у-у»… – пошутил академик. – На самом деле, машина создаёт сложную суперпозицию быстро вращающихся, очень мощных электромагнитных полей. Предмет помещается в их центр, затем мощность и поляризация… гм… направление полей определённым, точно рассчитанным образом, меняется, за счёт поворота полюсов нескольких обмоток… электромагнитов, и предмет исчезает. Проблема в том, что установка при этом взаимодействует с магнитным полем Земли, которое тоже вносит свои искажения в настройки. Ещё приходится учитывать местные наводки – от трамваев, линий электропередач, электроподстанции, оборудования в соседних корпусах, и прочих источников. Они хотя и не очень сильно должны влиять, по нашим расчётам, но кто ж его знает, может быть, мы все ошибаемся? Ведь проверить теорию экспериментально нам до сих пор так и не удалось.
   Сама теория тоже, как я уже говорил, неполная. В записях Лентова – того, не нашего, выводы некоторых формул оборваны, недописаны. Дальше он берёт уже готовую формулу, но в ней добавлен ряд дополнительных параметров, откуда – непонятно. Похоже, что профессор продолжил работу дома, а на следующий день «принёс» в памяти результат своих вечерних размышлений.
   – Вот чёрт… – пробормотал Никита Сергеевич. – Но, вы эту работу всё равно продолжайте, обязательно.
   – Само собой, – согласился Келдыш. – ГКНТ выделяет нам финансирование, ещё немного добавляет Академия наук из собственного фонда перспективных разработок. Тем более, тема уже потянула за собой целый ряд параллельных исследований, которые могут иметь определяющее значение для развития теории Лентова.
   – Это каких? – тут же спросил Первый секретарь.
   – Рано ещё говорить об этом, и, тем более, давать какие-либо обещания и авансы, – попытался откреститься академик.
   – Нет уж, Мстислав Всеволодович, партия должна знать, на что народ вам деньги выделяет! Ну-ка, колитесь.
   – Гм… сложно объяснить… попробую…
   – Нет, вы мне не теорию объясняйте, я в вашей математике один чёрт нихера не понимаю, вы просто скажите, «что можно взять с гуся»?
   – Гипердвигатель, – просто и со вкусом огорошил Первого президент Академии наук. – Возможно, телепортация.
   – Б…я!… – Хрущёв даже подскочил. – Ну-ка, рассказывайте!
   – Никита Сергеич, это ещё не скоро, очень не скоро, хорошо, если к середине следующего столетия сумеем понять, как оно работает, а уж выйти на такие мощности – и вовсе не берусь загадывать!
   – Блин… – разочарованно произнёс Первый секретарь. – Нет, ну, раз вы так уверенно говорите, значит, вы до чего-то додумались?
   – Чисто теоретически, пока что… Как эту сказку сделать былью, мы пока не знаем.
   – Так направление хотя бы понятно?
   – Оно может оказаться ошибочным, в науке такое случается, – предупредил Келдыш. – Но, в общем, да.
   – Без математики, на пальцах, объяснить можете? Как второкласснику? Интересно же! – Хрущёв как будто помолодел лет на двадцать, карие глаза так и горели.
   – Могу… но… Дело в том, что это не моя заслуга, тут вместе поработали товарищи Козырев и Бартини. Если хотите, могу их пригласить, и они вам сами расскажут. На пальцах.
   – Пригласите обязательно! – едва не взвился с кресла Никита Сергеевич.
  
   Бартини и Николая Александровича Козырева Келдыш привёл на следующий день. Роберт Людвигович тоже сразу предупредил:
   – Товарищ Первый секретарь, всё, о чём пойдёт речь, пока что голая теория. Даже не теория, а, скорее, гипотеза, построенная частично на аналогиях, так как математический аппарат для её подтверждения пока в стадии разработки.
   – Хорошо, хорошо, меня уже Мстислав Всеволодович предупредил, – отмахнулся Хрущёв. – Давайте, рассказывайте, до чего вы додумались?
   – В общем-то, всё началось со снятых орбитальной ступенью «Марса-1» фотографий Сидонии, – начал Келдыш.
   – Ух, йопт… Вот это завязочка! – Первый секретарь тут же навострил уши.
   – Николай Александрович, расскажите, – предложил академик.
   – В одной из археологических новостных рассылок нам попалась статья, в которой автор приводил ряд довольно-таки спорных утверждений о том, что в соотношении размеров и архитектурных деталях комплекса египетских пирамид в Гизе геометрическими методами зашифровано некое послание, – начал Козырев. – Конкретно, он доказывал, что древние египтяне при постройке комплекса в Гизе руководствовались принципом «на земле как на небе», то есть, размер и взаимное расположение пирамид Гизы относительно друг друга на земле соответствует видимой светимости и взаимному расположению трёх звёзд пояса Ориона.
   – Гм! – Хрущёв взглянул на него недоверчиво.
   – Мне это показалось интересным, – продолжал астроном, – тем более, что через ВИМИ удалось достать неплохие аэрофотоснимки. Как-то вечером, чисто на досуге, я попытался проверить выкладки из статьи. Нашёл несколько ошибок, но в целом метод, описанный автором статьи, показался мне заслуживающим внимания. Дело было в марте этого (1961) года.
   Козырев достал из своей папки аэрофотоснимок пирамид и вычерченный на кальке в том же масштабе участок карты звёздного неба, наложил одно на другое. Изображения совпали с некоторой погрешностью, но было похоже, что совпадение не случайно.
   – Однако! – Никита Сергеевич был впечатлён.
   Я отложил эти фотографии, – рассказывал дальше Николай Александрович, – и, признаться, думать о них забыл, как вдруг «Марс-1» передал орбитальные фотоснимки Сидонии, на которых довольно чётко выделяется что-то, напоминающее лицо и пятиугольные пирамиды. И тут я подумал, а что, если попытаться проанализировать геометрические соотношения комплекса Сидонии на предмет зашифрованных математических констант? Сел, взял транспортир, начал чертить…
   Козырев вытащил из своей папки крупный фотоснимок Сидонии, исчерченный линиями с отметками углов. Среди них неоднократно повторялся один и тот же угол – 19,5 градуса. (http://www.enterprisemission.com/images/cydonia-context.jpg)
   – И тут закономерности попёрли как тесто из кадушки! Смотрите, тут и характерные ровные значения углов, вроде 60 и 120 градусов, и множество углов соотносятся друг с другом как математические константы «е»/«пи», «е», напомню, это 2,72, основание натурального логарифма. Также встречаются соотношения углов «е»/ корень из 5, «пи»/ корень из 5, и наоборот, «пи»/«е» и корень из 5/«е». Вот тут я выписал под картинкой соотношения углов, которые нашёл, – он показал картинку с таблицей соотношений углов. (http://www.enterprisemission.com/images/kennedy/cyd-geom.jpg ещё много картинок http://www.enterprisemission.com/jplimaging.html)
   Особо интересным мне показалось, что несколько раз повторяется одно и то же число – 19,5 градусов.
   – А чем оно так интересно? – спросил Хрущёв. – Число как число.
   – Так да не так! 19,5 градуса – это высота подъёма над горизонтом звезды Сириус, по которой древние египтяне вычисляли время начала разлива Нила.
   – Типа, древнеегипетское священное число?
   – Если бы только! Одновременно, на широте 19,5 градусов на Юпитере расположено Большое красное пятно – гигантский, стабильно устойчивый атмосферный вихрь, о котором египтяне, не имея телескопов, знать никак не могли. Вулкан Мауна-Кеа на Гавайях тоже находится на широте 19,5 градуса, и как тут недавно выяснилось, величайший вулкан Марса Олимп близок к этой же широте – 18,3 градуса. На Гавайях рядом, на широте 19,3 градуса, находится действующий вулкан Мауна-Лоа.
   (А также большое тёмное пятно на Нептуне и извергающиеся вулканы на Ио, спутнике Юпитера, о чём на тот момент ещё не знали)
   – Совпадение? – спросил Никита Сергеевич.
   – А если – закономерность? Все эти явления – признаки мощного выделения энергии.
   – Но ведь вулканы на Земле не только на этой широте находятся? – усомнился Никита Сергеевич.
   – Конечно. Но если бы они находились где угодно, кроме этой широты, можно было бы считать, что Земля не подтверждает теорию. А Мауна-Кеа и Мауна-Лоа вполне себе подтверждают. К тому же это щитовые вулканы, такие же по форме, как марсианский Олимп. То есть, они были активны очень долгое время, что предполагает постоянный приток энергии в этом месте.
   – Гм... Но... если вы обнаружили, что в расположении объектов Сидонии «зашифрованы» все эти числа, то что это может означать?
   – Это может означать либо невероятное совпадение, игру природы, либо то, что Сидония – рукотворный архитектурный ансамбль, в архитектуре которого, так же, как в пирамидах Гизы, скрыто зашифрованное послание для тех, кто найдёт его даже после гибели его создателей. Послание настолько важное, что строители Сидонии воздвигли целый комплекс, чтобы его увековечить.
   – Это – всего лишь мнение отдельных учёных, – вставил Келдыш. – Академия наук и я сам, как её президент, считаю, что пока рано делать далеко идущие выводы, основанные на догадках и измерении нескольких фотографий. Весь, так называемый «ансамбль Сидонии» вполне может быть естественным образованием.
   – Это мы сможем узнать, только если пошлём туда экспедицию! – ответил Козырев. – Даже марсоход не может дать полной уверенности.
   – То есть, вы считаете, что эти числа 19,5 в соотношениях углов Сидонии – намёк на возможность извлекать дармовую энергию прямо из недр планеты? – уточнил Первый секретарь.
   – Это – лишь одно из значений, причём далеко не самое важное. Ещё один интересный факт, который нам удалось выяснить – практически все наблюдаемые нами большие планеты Солнечной системы – Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун – излучают в инфракрасном спектре больше тепла, чем получают энергии от Солнца.
   – Так у Земли, например, собственное тепло есть, вулканическое. Может, и у них тоже?
   – Это газовые гиганты, у них, вероятнее всего, вообще нет твёрдой поверхности, как на Земле. Притом, что Нептун, к примеру, излучает в три раза больше, чем получает от Солнца. Юпитер – примерно в 2 раза. Многовато для внутреннего тепла планеты.
   (Юпитер излучает примерно в 1,67 раза больше, но такая точность измерений достигнута сравнительно недавно)
   Мы начали рыть, и неожиданно наткнулись на очень любопытную теорию, выдвинутую ещё в 19-м веке Максвеллом...
   – Это ещё кто?
   – Джеймс Клерк Максвелл, один из основоположников современной физики, – пояснил Келдыш.
   – Мстислав Всеволодович, с математикой лучше вы объясняйте.
   – Хорошо. Начать надо даже не с Максвелла, а с работ Георга Бернхарда Римана по геометрии. Риман первым предположил существование пространств с числом измерений больше трёх, – пояснил Келдыш.
   – Чего? – переспросил Первый секретарь.
   – Ну, считается, что наше родное пространство – трёхмерное, оно имеет длину, ширину и высоту. Эйнштейн считал, что Время – это четвёртое измерение нашего пространства. Хотя, вот, Роберт Людвигович считает, что у Времени есть своя длина, ширина и высота, то есть, наше пространство на самом деле – шестимерное.
   – Давайте сейчас об этом пока не будем, – сказал Бартини. – А то мы Никиту Сергеевича запутаем.
   – Да. Короче, Риман предположил существование пространства с числом геометрических измерений больше трёх, – пояснил Келдыш. – Таким образом, Риман познакомил человечество с понятием «гиперпространства», как пространства с числом измерений, большим, чем общепринятое.
   – Что-то сложно... – Хрущёв озадаченно почесал лысину. – Я всегда считал, что это самое гиперпространство фантасты выдумали, чтобы себе жизнь упростить.
   – Ну почему же. Вовсе нет. Риман представил свою теорию гиперпространства 10 июня 1854 года в Геттингенском университете, и она вполне математически обоснована, хотя и сложна для понимания. Риман предложил четырёхмерную реальность, в которой наш трёхмерный мир является, как говорят математики, «подмножеством», частью целого. Не заморачивайтесь, – улыбнулся Келдыш. – Попробую упростить. Важно то, что Максвеллу очень понравилась теория Римана, и он предположил, что три силы – электростатика, магнетизм и гравитация, которые в нашем пространстве действуют раздельно, есть отражения единой силы, действующей в четырёхмерном пространстве.
   Разрабатывая свои уравнения, на которых основана современная математическая модель электромагнитного поля, Максвелл первоначально ввёл в них элементы, называемые «кватернионами», для уравнений сил и описания электрического и магнитного взаимодействия с учётом отражений объектов четырёхмерного пространства в нашем трёхмерном мире.
   – Нет, погодите, я с этими отражениями не понял, – остановил его Хрущёв. – Что это ещё за отражения?
   – Вот в этом и проявляется сложность понимания многомерных пространств, – пояснил Бартини. – Человеку, привыкшему жить в трёх геометрических измерениях, сложно представить себе четырёхмерное пространство. Но его можно описать математическими формулами и с помощью расчётов вычислять положение объектов. То есть, с точки зрения науки это вполне реальное пространство. Попробую объяснить на примере.
   Бартини придвинул к себе стоящую на столе Хрущёва настольную лампу, включил, затем взял со стола маленький сувенирный хромированный глобус с летящей вокруг него ракетой, укреплённой на проволочке, в другую руку взял лист бумаги, и поставил их так, чтобы на бумаге появилась круглая тень.
   – Смотрите. Предположим, что лист бумаги – это плоское двумерное пространство. Мы живём в трёх измерениях, двумерное пространство мы можем себе представить. В этом случае круглая плоская тень является отражением трёхмерного объекта – глобуса, на двумерное пространство. Аналогично, трёхмерные предметы в нашем пространстве, например, планеты, могут являться отражением предметов из пространства более высокой размерности.
   – Хитро-о! – Первый секретарь озадаченно почесал лысину. – Так эти ваши ква… они хоть какое-то реальное применение имеют, или это просто математический выверт мозга, для удобства вычислений того, что невозможно представить?
   – Почему же, имеют, и даже очень, кватернионами удобно пользоваться при вычислении движения гироскопов, и других видов вращательного движения, – пояснил Келдыш. – Термин «кватернион» был принят в 40-х годах 19-го века английским математиком Уильямом Гамильтоном для упорядоченных пар сложных чисел. По Гамильтону, сложные числа представляют собой пары действительных чисел, которые умножаются и складываются по определённым формальным правилам. То есть, это всего лишь один из многих, вполне реальных разделов математики.
   (https://ru.wikipedia.org/wiki/Кватернионы_и_вращение_пространства)
   В 1897 Гаттауэй в своём труде «Кватернионы как числа четырёхмерного пространства» формально расширил идею Гамильтона о кватернионах как «наборах четырёх действительных чисел» до идеи четырёх измерений пространства. Так что сама идея гиперпространства пусть и сложна для нашего «трёхмерного» понимания, но вполне строго обоснована с математической точки зрения.
   – Ясно, тогда пусть будут, – усмехнулся Хрущёв. – Простите, Роберт Людвигович, я вас перебил.
   – Смысл в том, – продолжал Бартини, – что по предположению Максвелла, трёхмерные объекты в нашем мире, например, планеты, тоже являются трёхмерными отражениями четырёхмерных объектов из измерения более высокого порядка, то есть – из четырёхмерного мира. Являясь отражениями, объекты, далеко отстоящие друг от друга в нашем мире, могут быть связаны друг с другом через измерение более высокого порядка, точнее, через силу, действующую в измерении высокого порядка, которая в нашем трёхмерном пространстве проявляет себя в виде своих отражений – тяготения, магнетизма и электричества.
   – Канадский геометр и тополог Гарольд Коксетер вывел систему уравнений, описывающую поведение трёхмерных объектов, – добавил Келдыш. – Работы Коксетера описывают отображение свойств вращающегося четырёхмерного объекта – гиперсферы – на трёхмерное пространство. Из решения уравнений Коксетера следует, что вращающаяся в 4-хмерном пространстве гиперсфера будет создавать в своих трёхмерных отражениях энергетические возмущения, причём, что интересно – точно на широте 19,5 градусов. Вот вам и вулканы на Земле и Марсе, и Красное пятно Юпитера.
   – Одна-ако! – Хрущёв никак не ожидал, что вся эта «четырёхмерная х…йня» может быть настолько прямо связана с реальностью.
   – Причём Максвелл точно знал об этом, хотя при его жизни уравнений Коксетера, да и самого Коксетера ещё не было! – пояснил Бартини. – В своей поэме в 1887 году он писал: «Кубические поверхности! Тройки и девятки, вокруг него соберите ваши 27 линий – печать Соломона в трёх измерениях.»
   – Что ещё за «печать Соломона»? – нахмурился Первый секретарь.
   – Учёные 19-го века были одновременно масонами и мистиками, – пояснил Келдыш. – В средневековых трактатах «печатью Соломона» именуется то, что сейчас чаще называют «звездой Давида» – шестилучевая звезда из двух равносторонних треугольников, вписанная в круг.
   – Флаг Израиля? Чёрт, я всегда говорил, что они что-то знают!
   – «Они» много чего знают, – усмехнулся Бартини.
   – И это же знание может быть зашифровано в расположении объектов Сидонии, – пояснил Козырев. – Если, конечно, это не хаотичное сборище природных объектов. Но мы не узнаем об этом, пока не пошлём туда экспедицию.
   – Даже если это природные объекты, но они натолкнули вас на важную идею, какая разница, что стало отправной точкой ваших рассуждений? Если мы сможем это использовать в реальной жизни, – заметил Хрущёв.
   – Важно, что Максвелл писал не о плоской фигуре, а о трёхмерной, – подчеркнул Келдыш. – То есть, «печать Соломона в трёх измерениях», которую упоминал Максвелл – это фигура, образованная двумя равносторонними тетраэдрами, вписанными в сферу и касающимися её на широте 19,5 градуса.
   – А что такое тетраэдр? – спросил Никита Сергеевич.
   – Геометрическая фигура, похожая на треугольный пакет молока, например, – тут же подобрал аналогию из реальной жизни Козырев.
   – И вот тут начинается настоящая детективная история, – продолжил Бартини. – После смерти Максвелла Оливер Хевисайд взялся упростить его уравнения, посчитав их слишком сложными. Но Хевисайд был самоучкой, он никогда не учился в университете. Он до конца жизни так и не понял значения кватернионов в уравнениях Максвелла. Поэтому он просто выкинул из оригинальной системы уравнений более 20 кватернионов, сведя тем самым четырёхмерную физику Максвелла всего лишь к ограниченному подразделу теории электромагнитного поля. По сути, те уравнения Максвелла, на которых сейчас основаны все изобретения, от радио до радара, от телевидения до вычислительной техники, все науки, от химии до физики и астрофизики, которые имеют дело с процессами электромагнитного излучения, это уравнения не Максвелла, а Хевисайда. Можно сказать, что Хевисайд в физике, подобно Лысенко в биологии, сделал много полезного, но, по недомыслию, вместе с водой выплеснул ребёнка.
   – Это всего лишь мнение, – заметил Келдыш. – Но достаточно обоснованное. На самом деле, там всё было несколько сложнее. В 19-м веке была популярна теория эфира, некой субстанции, передающей взаимодействие между объектами в пространстве, она считалась вполне научной. Максвелл, обосновывая в 1873 году свою электромагнитную теорию, воспользовался термином «эфир», обозначив им четырёхмерное гиперпространственное взаимодействие объектов.
   В 1887 Майкельсон и Морли своими экспериментами показали, что «эфира» в общепринятом, «трёхмерном», понимании не существует. На основании их опытов Хевисайд, Гиббс и Герц и взялись упрощать первоначальные уравнения Максвелла, считая, что тот несколько не туда забрёл и напрасно усложнил простое.
   – В общем, на примере этой истории видно, что даже великие иногда заблуждаются, – усмехнулся Хрущёв. – И что бритвой Оккама надо размахивать с осторожностью – как любой бритвой, ею можно и лишнее оттяпать.
   – Вроде того, – улыбаясь, подтвердил Мстислав Всеволодович.
   – Чтобы разобраться в этой истории, нам пришлось даже привлечь ведомство товарища Серова, – рассказал Бартини. – Только с их помощью удалось разыскать в Англии первое издание «Трактата об электричестве и магнетизме» Максвелла, датированное 1873 годом. На этой книге основана вся современная теория электромагнитного поля. Но в её основу положены 4 уравнения, «упрощённые» Хевисайдом и Герцем. В оригинальной теории Максвелла – 12 уравнений, записанных через кватернионы, учитывающие влияние четырёхмерной геометрии, в частности – вращения гиперсферы в четырёхмерном пространстве, на её трёхмерные отражения.
   Мне сложно даже представить, как мог бы выглядеть сейчас наш мир, если бы, скажем, Никола Тесла в своей работе руководствовался не 4-мя уравнениями Хевисайда, а изначальной теорией Максвелла.
   – Ну, это ещё не факт, – вставил Келдыш. – Байки про Теслу сильно преувеличивают его гениальность. В его работе было немало откровенно популистских и шарлатанских моментов, так как ему приходилось выбивать из Вестингауза деньги на исследования. Никита Сергеич, немного житейской прозы. Давайте, мы теперь Николая Александровича отпустим, у него скоро поезд до Ленинграда.
   – Да, конечно. Спасибо вам за интереснейший рассказ, товарищ Козырев.
   Хрущёв попрощался с заторопившимся астрономом и вернулся к обсуждению:
   – Это всё интересно, конечно, но как из всей этой четырёхмерной херни следует возможность сделать гипердвигатель? – Первого секретаря волновало прежде всего народнохозяйственное значение открытий.
   – Попробую снова объяснить методом аналогий, – Бартини взял со стола лист бумаги. – Представьте, что это – плоское двумерное пространство, и по нему от одного края к другому ползёт муравей. (Избитый пример, но вполне наглядно объясняющий идею)
   – Так муравей – не плоский! – возразил Хрущёв. – Лучше – клоп. Он, считай, двумерный.
   Учёные заулыбались.
   – Хорошо, пусть клоп, – согласился Бартини. – Ползти ему далеко. Но если мы вот так согнём лист, – он аккуратно загнул край листа, свернув его в трубочку, – противоположный край листа окажется совсем рядом, и клоп на него быстро заползёт. Потом мы снова развернём лист, и клоп уже окажется очень далеко от своего первоначального положения.
   С точки зрения клопа, он совершит при этом гиперпрыжок через пространство более высокого порядка – трёхмерное, а я при этом выступаю в роли гипердвигателя, сворачивающего пространство.
   Из этой теории следует, что, во-первых, физически для перемещающегося объекта движение через четырёхмерное пространство не мгновенно, но в трёхмерном пространстве перемещение будет восприниматься как моментальное. То есть, для наблюдателя в трёхмерном пространстве оно будет выглядеть как гиперпрыжок.
   – Это всё очень здорово, конечно, но как это реально сделать? – тут же спросил Первый секретарь. – Сколько энергии нужно, чтобы свернуть пространство?
   – Энергии понадобится много. Очень много, – согласился Келдыш. – Но тут есть один нюанс. Помните гипотезу, что при вращении гиперсферы, у её трёхмерных отражений на широте 19,5 градуса выделяется энергия?
   – Да, конечно. Вы хотите сказать, что эту энергию можно как-то использовать?
   – Экспериментируя на опытной установке, мы несколько раз ловили режим, при котором регистрировали в обмотках скачки тока. При этом на входном питающем трансформаторе никаких скачков не было, – сообщил академик. – Вращающиеся электромагнитные поля в установке в принципе являются аналогом магнитного поля планеты. Если гипотеза Максвелла верна, и электричество, магнетизм и гравитация являются отражениями в нашем пространстве какой-либо энергии, единой в пространстве более высоких измерений, можно предположить, что мы наблюдали некий энергетический прорыв из этого, условно говоря, «четвёртого измерения» в наше трёхмерное пространство.
   К сожалению, нам пока не удалось научиться воспроизводить это явление, пока что оно возникает хаотично, без видимых закономерностей. Поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть эту теорию пока не удаётся.
   – Вообще-то нечто подобное, возможно, удастся сначала наблюдать на уровне элементарных частиц, – добавил Бартини. – Есть гипотеза, что два фотона или два электрона, полученные из одного источника, и затем разделённые значительным расстоянием, будут оставаться связанными. Например, при измерении спина одного фотона его спиральность будет положительной, то спиральность второго однозначно будет отрицательной. Впрочем, экспериментально это пока тоже не подтверждено.
   (Первые эксперименты, подтвердившие состояние квантовой запутанности, были проведены в 1972 г)
   – Хотите сказать, что они между собой как-то связаны? – спросил Хрущёв.
   – Да, причём на весьма большом расстоянии.
   – И когда можно примерно ожидать результатов?
   – Сложно сказать. Иногда внезапное открытие или научное озарение могут сократить сроки реализации на десятилетия, – ответил Келдыш. – Вообще путь к любой технологии лежит по общему алгоритму – сначала наблюдения, затем гипотеза, проверка экспериментом, построение теории, математическая модель, проверка расчётов экспериментами, опытный образец, испытания, доводка, серийное производство. Мы пока находимся на стадии гипотезы.
   – Ясно, – Первый секретарь заметно поскучнел. – То есть – мы с вами этого точно не увидим.
   – Но мы заложим основу, направление, по которому, возможно, нашим потомкам удастся достичь цели, – ответил академик. – Если, конечно, не окажется, что мы ошиблись и зашли не туда. Такое тоже вполне возможно, и эту вероятность следует учитывать наравне со всеми остальными.
   (В эпизодах использованы идеи и фотографии из упорото конспирологических книг: Ричард Хогланд, Майкл Бара «Тёмная миссия. Секретная история NASA», Робер Бюваль, Эдриан Джилберт «Секреты пирамид. Тайна Ориона», Грэм Хэнкок «Следы богов»)
...
  
   #Обновление 18.02.2018
  

18. .

  
  К оглавлению
  
  
   10 августа 1961 года на старт вывезли первый опытный «Днепр-1.7». По этому поводу в Главкосмосе были большие споры. Керосиновый вариант двигателя РД-33КК был уже в достаточной мере отработан, но имелись опасения по системе управления. Поэтому на этапе подготовки возникла идея сократить количество двигателей до четырёх или пяти, уменьшить полезную нагрузку и укоротить баки. Такой носитель был бы тоже востребован, например, для перспективного космического корабля «Заря» или для вывода большинства коммуникационных спутников на геостационар, а его система управления представлялась более простой, не слишком отличающейся от уже испытанной «семёрки» (РН Р-7 имеет 5 одновременно работающих на старте двигателей, каждый с 4-мя камерами сгорания.)
   Но для запуска орбитальной станции носителя с четырьмя двигателями было недостаточно, а с пятью – хватало в обрез. Поэтому Сергей Павлович с самого начала работ предложил отрабатывать систему контроля ракетных двигателей (КОРД) на стенде, сначала с 4-мя двигателями, потом добавляя по одному – 5, 6, и наконец – 7. Система должна была быстро парировать «перекос» тяги при отказе отдельных двигателей. Испытания системы шли параллельно с отработкой надёжности самих двигателей, на её завершающем этапе, когда исследовалось взаимное влияние всего «оркестра» – температурные поля, суперпозиция возникающих вибраций, акустические помехи, распределение давления и т.п. Система КОРД отключала подачу топлива к аварийному двигателю, например, при пожаре, и доворачивала противоположный двигатель, компенсируя перекос тяги. Если диапазона доворота было недостаточно для компенсации отклонения от расчётной траектории, система отключала двигатель. (АИ, в реальной истории на РН Н-1 двигатели просто отключались, но там их было намного больше, и был 25% запас по полезной нагрузке).
   Для систем дистанционной диагностики в течение 1957-1960 гг было разработано множество различных датчиков, и их разработки постоянно продолжались. (АИ частично, в реальной истории датчики для КОРД разрабатывали в период 1962-1963 гг). Например, для контроля давления был специально разработан троированный контактный датчик мембранного типа. Для других каналов контроля были разработаны датчики генераторного типа: пьезоэлектрические в канале пульсаций давления, индукционные в канале скорости вращения и малоинерционные термопары в канале температуры.
   Датчики требовались не только для космоса. Несколько различных типов датчиков использовались в системе гарантированного ответа «Периметр», много разных датчиков применялось в атомной промышленности. Взятый курс на автоматизацию производств также требовал разработки самых разных сенсорных устройств. Поэтому разработкой датчиков занималось много групп в различных НИИ самых разных отраслей промышленности. Чтобы не дублировать разработки, все они обменивались информацией через ВИМИ (АИ).
   На каждый двигатель ставилась своя аппаратура контроля, состоящая из первичных датчиков, электронного блока усилителей, линии связи и цифрового контроллера управления системой, программно связанного с автоматизированным управлением двигателями.
   Такой подход стал возможен благодаря ускорившемуся прогрессу электроники – в системе управления ракетой использовалась полноценная БЦВМ, сначала, на этапе отработки, её имитировала наземная ЭВМ «Урал», с 1960-го года управлять двигателями пытались с помощью УМ-К на процессоре 4004, но безуспешно. Получаться стало, когда перешли к использованию 8-битного процессора 6502 в составе БЦВМ УМ2-К.
   (АИ, реальная система КОРД на РН Н-1 не имела БЦВМ)
   Применение БЦВМ удорожало носитель, поэтому Сергей Павлович использовал нетрадиционный подход. Вся система управления – гироплатформа, БЦВМ, бортовые самописцы, система передачи телеметрии «Трал», радиоаппаратура командной радиолинии и т.п. были смонтированы в защищённом плоском цилиндрическом корпусе на второй ступени, оснащённом парашютом. После отделения второй ступени этот контейнер отделялся пироболтами и спускался на парашюте, подавая радиосигналы для поисковой группы, приблизительно так же, как спасаются «чёрные ящики» самолётов. (только они на самом деле оранжевые, круглые, содержат только бортовые самописцы и приземляются без парашюта, чисто за счёт прочности корпуса) Аналогичным образом двигательный блок первой ступени, наиболее дорогостоящая часть носителя, тоже отделялся от баков и спускался на собственном парашюте, после отделения первой ступени, приземляясь соплами вверх на силовой шпангоут деформирующегося короткого промежуточного отсека, который потом заменяли. При посадке двигательного блока надувалась своего рода «подушка безопасности», смягчающая удар. Иногда, при боковом ветре предохранительное кольцо вокруг сопел тоже сминалось при посадке, но сам двигательный блок оставался в целости. Его тщательно проверяли, ремонтировали и использовали повторно (АИ).
   В сумме эта система спасения наиболее дорогостоящих частей носителя «отъела» примерно тонну. Эту массу частично компенсировали переходом на баки из композитных материалов и пенопластовую теплоизоляцию меньшей плотности (АИ).
  
   Для запусков «Днепра» был построен новый стартовый стол, много большей грузоподъёмности, чем для Р-7 или Р-9. Невдалеке возвели новый монтажно-испытательный комплекс, большего размера, чем для Р-7, гостиницу, несколько пятиэтажных домов для постоянного персонала, коттеджи для приезжающих гостей (АИ). Средства траекторных измерений использовались те же, что и для других площадок полигона.
   Полигонным расчётом при запуске, как и при старте Гагарина, командовал Анатолий Семёнович Кириллов. В этот раз Королёв не дублировал его команды, так как запуск был беспилотным. За пусковым пультом сидел Борис Семёнович Чекунов, это его руки поворачивали пусковые ключи и нажимали кнопки. Он запускал Гагарина, Титова, и экипаж «Севера-5» – Финштейна, Асада и Мубарака (АИ). Королёв попросил посадить за пульт именно его:
   – У Бориса «рука лёгкая», счастливая.
   После поворота двух ключей и нажатия кнопки процедура старта проходила по программе, заложенной в установленную в бункере ЭВМ, задачей «стреляющего офицера» и оператора была отмена старта, если что-то пойдёт нештатно.
   На «эшафоте» – небольшом возвышении посреди бункера, глядя в перископы наружного обзора, стояли Кириллов и Воскресенский. Между ними устроился Борис Дорофеев, помощник Воскресенского, отмечавший на «карточке стреляющего» момент прохождения основных команд с точностью до секунды.
   Позади них расположились разработчики системы управления – Николай Алексеевич Пилюгин и Борис Аркадьевич Финогенов, рядом устроился руководитель разработки системы КОРД, заместитель Королёва Борис Евсеевич Черток.
   Членов Госкомиссии Сергей Павлович решительно спровадил в «гостевую» комнату бункера. «Гостевой» перископ «оккупировал» Валентин Петрович Глушко, но теперь рядом с ним находился Николай Дмитриевич Кузнецов, чьё ОКБ-276 разрабатывало турбонасосный агрегат. Вместо маленького телевизора с ЭЛТ установили кажущийся после него громадным проекционный цветной телевизор «Москва-60Ц» – следующую модель после удачной, но слишком дорогой «Москва-58», уже собранный на полупроводниковой «рассыпухе» вместо ламп (АИ). На него подавался сигнал от аналоговой системы телевидения высокой чёткости, разрешением 1125 строк, изначально разработанной по заказу военных, но широко используемой и в гражданских, и в научных целях (АИ частично, см. гл. 03-06 и http://zebrafilm.ru/text/text_25.htm)
   Следить за полётом ракеты с космодрома можно было только на начальном участке траектории. Во время работы второй ступени эстафета передавалась измерительным пунктам (НИП) в Сары-Шагане, Енисейске, Уссурийске и Елизово, на Камчатке. Борис Никитин держал связь с НИПами, зачитывая по громкой связи передаваемые ими параметры полёта. Все передачи записывались на магнитофонную ленту.
   Возле Никитина на стуле пристроился Феоктистов. В третьей комнате бункера стояла аппаратура для приёма телеметрии. Там распоряжался Михаил Сергеевич Рязанский со своими специалистами из НИИ-885.
   И Королёв, и остальные главные конструкторы понимали, что ещё неотработанная ракета имеет мало шансов долететь до орбиты, поэтому в качестве полезной нагрузки на ракету установили балластный макет, оснащённый на всякий случай ТДУ для схода с орбиты.
   – Если и грохнется – так хоть не жалко, – пояснил Сергей Павлович. – А если всё же на орбиту выйдет – сведём радиокомандой, чтобы космос не засорял, и не упал в населённом районе.
   Ракету заправили керосином, затем – переохлаждённым кислородом, запустили на ЭВМ в бункере тестовую программу и провели комплекс предстартовых проверок. Все цепи были исправны, показания всех датчиков в пределах нормы. Ферма обслуживания отъехала в сторону. Объявили готовность к старту.
   Прошли команды «Ключ на старт!», «Протяжка-1» «Продувка» и «Протяжка-2». Заработали самописцы. Вокруг ракеты исчезли белые облачка пара. Чекунов повернул ключ, включая наддув баков.
   – Зажигание!
   Под ракетой мелькнуло пламя пороховых шашек. Сергей Павлович стиснул в руке микрофон. Жёлтые всполохи под стартовым столом исчезли, сметённые неудержимыми потоками ослепительно белого керосин-кислородного пламени, земля задрожала, сквозь толстые стены бункера снаружи донёсся приглушённый могучий гул двигателей. Когда взлетала «семёрка» или «Союз-2.3», грохот был впечатляющий, но сейчас… Там, где у «Союза-2.3» работало три камеры по 150 тонн тяги, сейчас работали сразу семь. Дрожь земли чувствовалась явственно, к доносящемуся снаружи рёву из гостевой комнаты примешивался какой-то брякающий звук. Королёв покосился в сторону. На столе в гостевой комнате стоял кем-то забытый пустой стакан с подстаканником. Сейчас он, брякая ложечкой, полз по слегка наклонному столу – настолько сильной была вибрация. Лев Архипович Гришин поймал его, и держал, пока ракета не ушла со старта.
   – Предварительная!
   С обеих сторон от ракеты поднялись облака дыма. Газоотводный канал под ракетой превратился в местный филиал ада, мощные насосы подавали туда сотни тонн воды, чтобы уберечь его стены и дно от разрушительного огненного потока.
   – Промежуточная!
   Двигатели вышли на рабочий режим, ракета качнулась, отрываясь от стартового стола.
   – Главная, подъём!
   Теперь белая от инея алюминиевая колонна универсального ракетного модуля «Днепр» балансировала на семи столбах пламени, сливающихся в единую огненную Ниагару. УРМ медленно, словно нехотя, двинулся вверх.
   – Есть контакт подъёма!
   Ракета, освободившись от последней связи со стартовым столом, плавно поднималась вверх. Борис Никитин читал вслух по громкой связи показания телеметрии, принимаемые по радиоканалу системы «Трал».
   – Ракета ушла! – сказал от перископа Воскресенский.
   – Пульт в исходном! – доложил Кириллов.
   – Десять, параметры системы управления ракеты-носителя в норме.
   – Двадцать, двигатели первой ступени работают нормально.
   – Тридцать, параметры конструкции ракеты-носителя в норме.
   – Сорок, стабилизация изделия устойчивая, – размеренным голосом сообщал по громкой связи Никитин.
   – Пятьдесят, давление в камерах двигателя в норме.
   – Шестьдесят, тангаж, рыскание, вращение в норме.
   – Падение давления в камере два! Бросок температуры в выгородке второго двигателя. КОРД отключил камеры два и пять … .
   На 64-й секунде полёта в одной из боковых камер сгорания первой ступени упало давление. При этом подскочила температура в противопожарной выгородке, это могло указывать на пожар. Двигательный отсек для безопасности был разделён противопожарными перегородками, каждый двигатель располагался отдельно. Система контроля двигателей тут же отключила подачу топлива, заполнила фреоном горящий отсек, и парировала перекос тяги поворотом противоположной камеры сгорания. Борис Чекунов, понимая, что ситуация аварийная, откинул защитный колпачок с кнопки аварийного подрыва и положил на неё палец, но не нажимал, ожидая команды.
   – Семьдесят, идём на шести двигателях, ... чёрт! Изделие закрутило, сход с траектории!
   – Подрыв! – вдавив клавишу микрофона в корпус, рявкнул Королёв.
   Чекунов нажал кнопку. Через несколько секунд высоко в небе распустился огненный букет взрыва. До земли долетел отдалённый грохот.
   – М-да... Подвела Бориса «счастливая рука», – пробормотал Сергей Павлович.
   – Первый блин всегда комом, – успокоил его вышедший из «гостевой комнаты» Мрыкин.
   Система аварийного подрыва на УРМ тоже работала иначе. Сначала БЦВМ подала команду на отделение полезной нагрузки. Затем отделился двигательный отсек первой ступени, и запустились таймеры подрыва. После этого приборный отсек с БЦВМ и гироплатформой отстрелился, и только когда он отлетел на безопасное расстояние, таймеры дали команду на подрыв баков.
   Аварийные команды отправились на поиск приземлившихся на парашютах отсеков. Как только двигательный отсек доставили на стартовую площадку, его тут же окружили двигателисты во главе с Глушко. Королёв подошёл к ним:
   – Ну, что тут случилось, Валентин?
   – Обрыв трубопровода. Керосин попал на горячую головку камеры сгорания, ну и полыхнуло, конечно, – ответил Глушко. – Почему оборвался – будем разбираться, подождём расшифровки телеметрии.
   Анализ телеметрических плёнок показал высокий уровень вибрации, выше, чем предполагалось при проектировании и отрабатывалось на стендах. Жёсткость корпуса ракеты была меньше, чем жёсткость двигательного стенда, поэтому стендовые испытания этой проблемы не выявили. Проверка на специализированном вибростенде показала, что крепления трубопроводов такого уровня вибрации не выдерживают. Пришлось дорабатывать конструкцию, разбираться с уровнями вибрации, вводить дополнительные крепления, проверяя, чтобы наложение вибраций от всех семи двигателей не совпадало с собственными частотами трубопроводов.
   Борис Евсеевич Черток тихо, но откровенно радовался, что не система КОРД стала причиной аварии. Напротив, система сработала, как и было задумано, отключив аварийный и довернув диаметрально противоположный ему двигатели. Причиной закрутки и схода с траектории оказался пожар и вызванное им короткое замыкание в системе управления.
   – Изоляция расплавилась, провода замкнуло, – пояснил Пилюгин на финальном разборе.
   Были приняты решения о ещё одной доработке конструкции, теперь кабели системы управления дополнительно защитили от пожара, проложив их в огнеупорном жёлобе. Попутно выяснилось, что в первоначальном проекте меры по защите кабелей были, но потом конструкцию «оптимизировали» для экономии массы, и огнеупорное покрытие выкинули. Королёв долго ругался, но что сделано, то сделано.
   Пока дорабатывали «Днепр», внимание руководства Главкосмоса переключилось на испытания космического корабля. 22 августа был запущен беспилотный космический корабль, уже не «Север», а полноценный «Союз», с орбитальным отсеком. Ранее в такой конфигурации уже летали спутники-фоторазведчики «Зенит-М». За прошедшие полгода с Байконура и Плесецка их запустили уже 6. Во время полётов «Зенитов» были выявлены и устранены многие несуразности и производственно-технологические ошибки, вроде неправильной полярности подключения приводов клапанов двигателей ориентации, или неправильной установки при сборке сопел дублирующего корректирующего двигателя (ДКД). Из-за этого было потеряно два «Зенита», зато в техпроцессы были внесены дополнительные проверки.
   Теперь шла подготовка к пилотируемому полёту, и Королёв хотел запустить корабль в точности такой, на каком предстояло лететь космонавту.
   – Выведем его на орбиту, погоняем суток восемь или десять, посадим. Если всё пройдёт штатно – запустим второй такой же беспилотный корабль, а следом за ним, через сутки или двое – корабль с космонавтом, и попробуем отработать стыковку, – объяснил Сергей Павлович программу полётов на совещании НТС.
   Стыковочный узел разрабатывали в большом отделе (более 200 человек), которым руководил Лев Борисович Вильницкий. Работу над проектом Вильницкий, по прямому совету Королёва, поручил группе молодых конструкторов. Первый вариант стыковочного узла, предложенный «проектантами» – общеконструкторским отделом ОКБ-1, был плоским. На одном корабле размещалось неподвижное кольцо, на втором – подвижное. При стыковке кольца совмещались за счёт поворота подвижного кольца. Сцепление происходило за счёт «бегающих» крюков, которые перед стыковкой «взводились» с помощью нескольких приводов. Для фиксации подвижного кольца и раскрытия крюков при расстыковке тоже использовались приводы. (См. В.С. Сыромятников «100 рассказов о стыковке» стр. 145)
   Этот вариант забраковали сразу. В то время считалось, что привод является заведомо ненадёжным элементом, источников отказов, и чем меньше в конструкции приводов, тем лучше. Исходя из этого подхода Сыромятников, Денисов и Уткин предложили свои варианты стыковочного узла с общим техническим решением – «штырь-конус». Вариант Сыромятникова имел всего один электрический шарико-винтовой преобразователь (ШВП), работавший одновременно как привод и амортизатор – в случае приложения внешней нагрузки, и был основан на всем понятной схеме «папа-мама». Первоначальный вариант не имел внутреннего прохода, переходить из одного корабля в другой предполагалось через открытый космос.
   Королёв забраковал и этот вариант. Он уже ознакомился в ИАЦ со всеми будущими вариантами, к тому же он изначально рассчитывал, что придётся сотрудничать с другими странами (АИ), а главное – переходить из одного корабля в другой надо всё-таки по внутреннему герметичному проходу. Из всех вариантов ему более всего приглянулась конструкция АПАС-75 – кольцевой стыковочный узел с внешними лепестками, использовавшийся в полёте «Союз» – «Аполлон». Он не требовал частичного демонтажа после стыковки, и не вызывал нежелательных фрейдистских ассоциаций. Но эта схема получалась намного более сложной, тяжёлой и дорогой, в ней было 6 ШВП, вместо одного.
   В то же время Королёву понравился подход, предложенный Сыромятниковым, в части общего агрегатирования стыковочного узла в виде единой законченной сборки, тогда как вариант Денисова предполагал при похожей схеме использование нескольких отдельных узлов. Единый агрегат было проще изготавливать, испытывать и доводить до работоспособного состояния.
   – Вот что, орёлики, – резюмировал Сергей Павлович, ознакомившись со всеми проектами. – Всё не то, хотя в каждом варианте есть свои сильные стороны. Вот и давайте попробуем их объединить. Вариант проектантов мне нравится тем, что в нём легче всего организовать внутренний проход, но он переусложнён. Варианты из отдела Вильницкого намного проще, а шарико-винтовой преобразователь – вообще шедевр. Но переходить из корабля в корабль надо всё-таки без разгерметизации – это просто удобнее. Поэтому давайте подумаем, как из всех предложенных вариантов взять лучшие технические решения, и объединить их. Для нашего внутреннего потребления вариант со штырём и конусом можно было бы использовать, если сразу организовать в нём внутренний проход.
   Поэтому предлагаю предложенную конструкцию модифицировать, расположив штырь и конус на крышках соединяемых отсеков. Штырь, двигаясь назад, будет после стыковки осуществлять стягивание, до герметического соединения причальных шпангоутов.
   (См. В.С. Сыромятников «100 рассказов о стыковке» стр. 297 и 305)
   После окончательной стыковки космонавты эти крышки снимут, или разъединят и откинут на петлях, чтобы войти в пристыкованный корабль. (там же, стр. 360) Шпангоуты можно взять с варианта проектантов, но делайте сразу круговую симметрию, чтобы крюку на одном шпангоуте соответствовала защёлка на другом. (Там же, стр. 309) Такие шпангоуты позволят затем использовать их и в международных проектах. Но если будем сотрудничать с иностранцами, то схема со штырём и конусом не подходит, по политическим соображениям. Кому понравится, что их перед всем миром имеют на орбите?
   Он подождал, пока стихнут сдавленные смешки, и продолжил:
   – Мне вот пришла такая идея – сделать ловитель в виде трапецеидальных лепестков – две этакие розочки по внешнему периметру причального шпангоута, и соединяться они будут вот так, – Главный растопырил пальцы рук и соединил руки вместе, так, что пальцы одной руки вошли между пальцами другой. – В таком варианте середина остаётся свободной для внутреннего прохода, а все замки и разъёмы выносим на периферию причальных шпангоутов. И делаем кольцевую симметрию, чтобы обе половинки были одинаковыми.
   – Так сказать, чтобы никому не обидно было, – добавил Вильницкий.
   Предложение Королёва взяли за основу для развития. В итоге, после трёх лет разработки появился универсальный стыковочный узел, внешне соответствующий американской половине конструкции АПАС-75 – с 6-ю независимыми амортизаторами подвижного причального шпангоута, образующими подобие платформы Гью-Стюарда.
   Американцы разрабатывали свою «половину» с использованием гидравлических амортизаторов, советская сторона сделала ставку на уникальные шарико-винтовые преобразователи. Впоследствии независимые амортизаторы заменили на более сложный механизм, в котором 6 ШВП были связаны между собой дифференциалами, но для первой стыковки даже андрогинный узел с независимой амортизацией был уже достаточно сложным устройством.
   (См. В.С. Сыромятников «100 рассказов о стыковке» стр. 412)
   Его в 1960-м удалось без особых затруднений согласовать с американской стороной – в случае «штырь-конуса» это вряд ли получилось бы. К 1961 году стыковочный узел уже более года проходил испытания (АИ). По ходу дела в конструкцию вносили различные доработки, дело двигалось быстро, так как были ясные перспективы в виде орбитальной станции и чёткие планы со сроками реализации.
   (АИ, в реальной истории отработка стыковки затянулась по нескольким причинам. К проектированию приступили только в 1963-м, далее Королёв отвлёкся на посадку на Луну АМС Е-6 и полёты «Восходов», затем все силы были брошены на программу облёта Луны, сменивший Королёва Мишин сосредоточил усилия на лунной программе, где, из-за ограничений по полезной нагрузке, предполагался переход из корабля в корабль через открытый космос. Стыковочными узлами плотно занялись только в 1966-м, когда начались полёты первых беспилотных «Союзов», при этом вначале использовался простейший вариант без внутреннего прохода. Экипажи «Союз-4» и «Союз-5» перебирались из одного корабля в другой через открытый космос и люки на боковой стороне орбитального отсека)
   Подвижное кольцо с лепестками позволяло эффективно выровнять неизбежные перекосы и смещения, а затем стянуть и герметично соединить причальные шпангоуты кораблей, сцепив их подвижными крюками и защёлками. Для более уверенного сцепления «активный» корабль использовал тягу двигателей ориентации, поджимая свой причальный шпангоут к ответному шпангоуту «пассивного» корабля.
   Для соединения автономного орбитального отсека «Союза» со спускаемым аппаратом (АИ, см. гл. 04-21) Королёв предложил использовать те же причальные шпангоуты от стыковочного узла. На крышках мог устанавливаться штырь – на спускаемом аппарате, и конус – на орбитальном отсеке, но на практике, для экономии веса, устанавливали только конус, а на спускаемый аппарат ставили крышку без штыря. Это позволяло, при необходимости, отстыковать орбитальный отсек и оставить его на орбите, в том числе – пристыкованным к орбитальной станции. Получалось, что на орбитальном отсеке «Союза» появлялось два стыковочных узла – универсальный андрогинный с лепестками наружу, пригодный для стыковки к такому же узлу на орбитальной станции или другом «Союзе», и более простой, лёгкий и дешёвый – с ответным конусом, на противоположном конце, обращённом к спускаемому аппарату. (Такую же схему использовали американцы на своём стыковочном отсеке для совместного полёта «Союз» – «Аполлон»)
   Лев Борисович Вильницкий определил ведущим конструктором стыковочного узла Владимира Сергеевича Сыромятникова, и Королёв его поддержал, несмотря на то, что опыта молодому инженеру ещё не хватало. В помощь ему Вильницкий назначил опытнейшего конструктора Николая Васильевича Уткина. Николай Васильевич начинал слесарем, ему в начале разработки было около 45 лет, специального инженерного образования не имел, но работоспособность механизмов понимал и чувствовал «от природы», часто предлагая нестандартные решения. В соответствии с принятой тогда концепцией разработки ведущие конструкторы чертили общую компоновку изделия, а детальной проработкой занимался целый коллектив деталировщиц во главе с Валентиной Филипповной Кульчак, женщиной на редкость работоспособной и имевшей разносторонние интересы – от тенниса и туризма до фотографии и любительского кино.
   Параллельно доводке стыковочного узла Владимир Михайлович Комаров, Амет-Хан Султан, Георгий Тимофеевич Береговой и Павел Романович Попович интенсивно тренировались на симуляторе, построенном в 39-м цехе завода № 88, предназначенном для вертикальной сборки ракет. Цех был построен ещё до 1956 г и представлял собой застеклённую башню с закрашенными белой краской стёклами. В 1957-м здесь стояла ракета Р-7, которую показывали Хрущёву.
   Симулятор представлял собой «мишень» – макет корабля «Союз» со стыковочным узлом, висящий на 40-метровом тросе, для имитации возможного вращения. К ней подъезжал подвешенный на кран-балке полноценный корабль «Союз» со стыковочным узлом, тоже висящий на таком же длинном тросе. Всей этой хренотенью управляла ЭВМ УМ-1НХ конструкции Староса (АИ). На тренажёре можно было отрабатывать как полностью автоматическую, так и полуавтоматическую, и ручную стыковку. Основным на этом этапе был принят полуавтоматический режим, когда стыковкой управляла гироплатформа, стабилизирующая корабль, и комплекс радиолокационных и оптических датчиков, а космонавт имел возможность вмешиваться в процесс и корректировать его вручную.
   (Подобный тренажёр в цехе №39 действительно построили и использовали в период освоения стыковки, см. В.С. Сыромятников «100 рассказов о стыковке» стр. 155)
   Второй тренажёр, построенный на ЭВМ PDP-1M с использованием некоторых фрагментов кода от игры «Spacewar» (АИ, см. гл. 04-20), имитировал сближение с мишенью на дальнем этапе, при помощи радиолокатора системы «Игла» и лазерного дальномера.
   Только сейчас, после доклада Королёва на совещании НТС СССР, Никита Сергеевич оценил всё значение изменений, сделанных Королёвым и Келдышем в космической программе после тщательного изучения в ИАЦ присланных Веденеевым книг, статей и прочих информационных материалов. Он-то вначале считал, что, прочитав их, руководители космической отрасли хотя бы смогут избежать катастроф и непоправимых ошибок.
   Но Келдыш с Королёвым поставили с ног на голову всю космическую программу, начав, по настойчивым просьбам Хрущёва, со спутников, имевших ключевое значение для военных и народного хозяйства, а затем сосредоточились на пошаговой отработке более совершенного корабля, разом пропустив более примитивные «Восток» и «Восход». Выбранный ими путь последовательной эволюции одной базовой конструкции, вначале лишь немного более совершенной, чем «Восток», позволил сократить путь к стыковке почти на 7 лет. Не факт, что у них получится с первого раза, но уже разработаны корабль и стыковочный узел, и готовится к первому полёту орбитальная станция.
   Дом на орбите станет сначала лабораторией, а затем, последовательно – полноценным заводом, заправочной станцией, орбитальным терминалом, форпостом человечества на орбите Луны и основой конструкции тяжёлого межпланетного корабля для полёта к Марсу.
   Космический корабль «Союз» – пока ещё беспилотный, уже был оснащён доработанной системой солнечно-звёздной ориентации, новой БЦВМ УМ-2К на процессоре 6502, и системой управляемого спуска. 6 двигателей, работающих на перекиси водорода, тягой 7,5 кг для управления по рысканию и тангажу, и 15 кг – для управления по крену устанавливались на спускаемом аппарате. (См. «Мировая пилотируемая космонавтика» стр. 81) Положение его центра тяжести, и аэродинамическая форма «фары» позволяли осуществлять спуск с аэродинамическим качеством 0,25 и перегрузкой 3-4 g. В первых полётах кораблей «Север» двигатели управления спуском устанавливались, но не задействовались (АИ частично).
   В указанной комплектации корабль был способен к полноценному орбитальному маневрированию, необходимому для стыковки. Штатно смонтированный на корабле лазерный дальномер обеспечивал точность измерений (АИ частично, в реальной истории лазерного дальномера на первых «Союзах» не было).
   Конечно, корабль ещё нуждался в доводке и отработке, но по конструкции и возможностям он уже примерно соответствовал «Союзу» 1967 года, как объяснил Никите Сергеевичу Королёв, а благодаря наличию БЦВМ и лазерного дальномера – по возможностям автономного управления даже и превосходил. До первого пилотируемого полёта на новом корабле беспилотные «Союзы» стартовали под безликим обозначением «Космос».
   Запуск беспилотного «Союза» 20 августа прошёл удачно. Корабль запускали на уже неплохо отработанной во время пусков «Зенитов» ракете «Союз-2.3». Она постепенно вытеснила и заменила более сложную и дорогую Р-7.
   Как и планировалось, полёт корабля продлился до 30 августа. В ходе полёта отрабатывалось дистанционное управление кораблём, коррекции траектории, выполнение орбитальных маневров и многократное построение вертикали с ориентацией корабля на Солнце при помощи солнечно-звёздной системы ориентации. В полёте было выявлено множество мелких недостатков и недоработок, в том числе – в новой системе ориентации. При этом более серьёзные недочёты, вроде технологической заглушки в центре теплозащитного щита, или солнечной батареи, зацепляющейся при раскрытии за ЭВТИ на кормовой «юбке» устранили сразу, ещё до запусков первого «Севера», а вот всякие «электрические ляпсусы» внутренних систем вычислить и устранить на Земле часто не удавалось.
   Большое количество выявленных недостатков вынудило разработчиков провести мелкие, но срочные доработки корабля, после чего, 28 сентября, состоялся ещё один беспилотный пуск. Корабль летал всю первую декаду октября, тестируя различные системы. На этот раз все системы работали штатно. 12 октября Королёв доложил Первому секретарю о готовности отправить пилотируемый корабль для первой попытки стыковки.
   – Стыковку, говорите? – задумался Хрущёв. – Первую? И сразу на пилотируемом корабле? А не опасно это, товарищи? Может, первую-то стыковку лучше бы на беспилотных кораблях отработать? Как «там» сделали?
   – Можно отработать и на беспилотных, но на тренажёре все четверо кандидатов на полёт выполнили уже не одну сотню стыковок каждый, – начал Сергей Павлович.
   – Тренажёр – это тренажёр, а космос – это космос, не мне вам объяснять, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Вот, допустим, состыкуется наш космонавт с беспилотным кораблём, и вдруг при расстыковке окажется, что стыковочный узел заело, и корабли разъединиться не могут? И что делать будете?
   Королёв с Келдышем озадаченно переглянулись.
   – А ведь товарищ Хрущёв прав, – заметил Мстислав Всеволодович. – Трение в вакууме совершенно другое, чем на Земле. Масса корабля в этом случае возрастает вдвое, мощности ТДУ не хватит для схода орбиты, даже если рискнуть и понадеяться на нормальное разделение отсеков при входе в атмосферу.
   – М-да, могут быть проблемы, – признал Сергей Павлович. – Все нюансы открытого космоса на Земле не смоделируешь. Такого уровня вакуума в камере добиться практически нереально.
   С разделением тоже не всё так просто. Если даже дать команду на разделение отсеков беспилотного корабля, пытаться тормозить и сводить с орбиты пилотируемый «Союз», на котором висит пристыкованный орбитальный отсек беспилотного – не самая лучшая идея. Можно отсоединить орбитальный отсек пилотируемого корабля, тогда в космосе останутся два орбитальных отсека, сцепленные друг с другом. Зря засорять космос – тоже не дело, когда они ещё с орбиты сойдут...
   – Мне, как дилетанту, представляется, что тут есть два варианта, – заметил Хрущёв. – Первый – беспилотная стыковка для проверки, второй – отправка двух пилотируемых кораблей, чтобы второй мог подстраховать первого, и забрать космонавта, если не удастся расцепиться.
   – Так это надо сначала выход в открытый космос отработать! – запротестовал Королёв. – Это задержит нас минимум на год! Не надо таких сложностей, просто отсоединим орбитальный отсек, не зря же между ним и спускаемым аппаратом дополнительный стыковочный узел поставили.
   – Можно и так, конечно, – согласился Первый секретарь. – Но всё же беспилотная первая стыковка не только безопаснее, она ещё и быстрее, и дешевле обойдётся. А кстати, насчёт выхода в открытый космос? С этим как у вас? Готовите?
   – Конечно. Скафандр для открытого космоса сейчас разрабатывается в ОКБ-918, – ответил Королёв. – Но там ещё довольно много работы предстоит.
   – Учли замечания? Не раздует скафандр, как в «той» истории у Леонова случилось? – спросил Никита Сергеевич.
   – Учли обязательно, – заверил Главный конструктор. – Скафандр будет жёсткой конструкции, своего рода пластмассовая кираса, на руках и ногах предусмотрим возможность регулировки и подтяжки.
   Он помнил, что в «той» истории на скафандре Леонова пряжки регулировочных ремней кто-то «догадался» намертво закрепить электросваркой, из-за чего, когда скафандр раздулся, Леонов не смог его отрегулировать, пока не сбросил давление.
   – То-то! – погрозил пальцем Первый секретарь. – Не дай бог вам кого-то из космонавтов по технической причине или по дурости угробить. Голову сниму. Аварии с техникой народ и партия вам простит, потому что вы – первые, идёте как по минному полю. Но только если при этом человеческих жертв не будет. Понятно?
   После такого предупреждения рисковать сразу расхотелось всем. Беспилотный корабль оставался на орбите, а вместо пилотируемого полёта начали срочно готовить ещё один беспилотный, переделывая корабль, подготовленный для космонавта, полностью под дистанционное управление. Сняли ложемент пилота, вместо кислородных баллонов системы жизнеобеспечения установили дополнительные баки с перекисью водорода для системы ориентации.
   Подготовка корабля, многочисленные проверки, монтаж на носителе, установка ракеты на стартовый стол заняли ещё две недели. 31 октября состоялся запуск.
   При старте время вычислили точно так же, как во время совместного полёта кораблей «Север-3» и «Север-4». Поэтому после выхода на орбиту оба беспилотных «Союза» оказались в нескольких километрах друг от друга. Запущенный ранее корабль был назначен «пассивным», только что взлетевший – «активным». Ему предстояло подойти к пассивному кораблю, маневрируя на двигателях ориентации, и состыковаться. «Активному» кораблю дали позывной «Амур», «пассивному» – «Байкал».
   Время начала маневров выбрали таким образом, чтобы «Союзы» находились в зоне радиовидимости кораблей контрольно-измерительного комплекса в Тихом океане. Система «Игла» на «активном» «Союзе» увидела «пассивный» корабль сразу после включения. Для упрощения обнаружения радиолокатор «Байкала» посылал импульсы, которые радиолокатор «Иглы» на «активном» «Союзе» мог принять с намного большего расстояния, чем слабый отражённый собственный сигнал. По этим импульсам «Амур» нацелился на второй корабль и дал импульс радиолокатора. Приняв его, «Байкал» переключил радиолокатор в режим редкого излучения, посылая по одному импульсу в 10 секунд. Радар «Амура» переключился в режим сопровождения, постоянно осыпая второй корабль короткими импульсами, по которым он определял расстояние, курс, скорость цели и азимут на неё, примерно так же, как это делает истребитель при сближении с самолётом противника. Обработав эти данные, БЦВМ дала команду на сближение.
   На дальней дистанции «Амур» приближался к «Байкалу» относительно быстро. Подойдя на 350 метров, он затормозил, сбросив скорость до минимума. Здесь вступил в дело лазерный дальномер и оптическая система сближения. На «пассивном» корабле светились четыре «габаритных огня». Четыре фотоэлемента следили за ними через объективы, выдавая сигналы на БЦВМ. Машина обрабатывала эти сигналы, и выдавала команды на ионные двигатели ориентации, стремясь вывести «активный» корабль в положение, при котором огни «Байкала» визуально выстроятся в одну горизонтальную линию. Пятый огонёк должен был находиться выше четырёх горизонтальных огней, чтобы не повторилась «ошибка Берегового» из «той» истории, когда Георгий Тимофеевич слишком размашисто развернул корабль и подошёл к «пассивному» кораблю в перевёрнутом положении, находясь в тени планеты, вне видимости Земли и Солнца. При ручной стыковке следить за огоньками, выстраивая их в линию, предстояло космонавту, сейчас это делала автоматика. На Землю с борта корабля передавалось телевизионное изображение с бортовой телекамеры.
   Повинуясь инерции и корректируя свои перемещения короткими импульсами двигателей ориентации, «Амур» медленно подплыл к «Байкалу». Раскрытые лепестки андрогинного стыковочного узла вошли между такими же лепестками на ответной части. Над южной частью Тихого океана корабли соединились. Акселерометры обоих кораблей записали и передали на Землю лёгкий толчок. Защёлкнулись замки на причальных шпангоутах, приводы стянули оба корабля до полного обжатия уплотнительных колец. К этому моменту состыкованные «Союзы» ненадолго вышли из зоны радиовидимости кораблей КИК, державших постоянную связь через спутниковую систему с центром управления. В ЦУПе воцарилась напряжённая тишина. Через несколько минут связка из двух кораблей вошла в зону видимости судна КИК в Южной Атлантике. Телеметрия, переданная с борта «Союзов», ушла на расшифровку. Девушки-операторы уже знали, куда прежде всего смотреть. По громкой связи на весь зал раздалось:
   – Есть механический захват, есть стягивание, электрического контакта разъёмов нет, разъёмы трубопроводов не соединились.
   – Уже неплохо для первого раза, – удовлетворённо произнёс Королёв. – Очень неплохо.
   Он знал, что в «той» истории первая стыковка тоже не была полной и закончилась только механическим контактом.
   – Товарищи, поздравляю всех с первой стыковкой на орбите! – торжественно объявил Сергей Павлович.
   Ему ответило многоголосое «Ура!».
   – Это надо отметить, – тут же предложил Мрыкин.
   – Погодите, праздновать потом будем, – остановил его Королёв. – Сначала надо расстыковаться, понять, почему не было полной стыковки, и посадить оба корабля. А то сейчас наотмечаемся, а потом, поддатые, угробим технику.
   Сейчас предстояло расстыковать корабли, посадить их в целости и сохранности и, по возможности, разобраться в причинах неполной стыковки.
   Сложность заключалась в том, что при посадке стыковочные узлы оставались на сбрасываемых орбитальных отсеках и если даже не сгорали в атмосфере полностью, то отыскать их на бескрайних просторах страны было почти невозможно. На последовавшем мини-совещании поступило предложение сориентировать связку кораблей на Солнце, чуть отвернуть, чтобы лучи падали немного сбоку, расстыковать и при помощи бортовых телекамер осмотреть причальные шпангоуты на предмет возможных повреждений. Но основным источником информации оставалась телеметрия, за анализ которой тут же засели специалисты.
   Несколько витков, до расшифровки телеметрии, «Союзы» летели вместе. Спецы разбирались в записях. Наконец, к Королёву подошёл Владимир Сергеевич Сыромятников, он взял на себя разговор с Главным, как ведущий разработчик стыковочного узла.
   – Ну? – Сергей Павлович нетерпеливо повернулся к нему.
   – Судя по телеметрии, один из приводов стягивания сработал с запозданием. Получился небольшой перекос, из-за этого разъём-«папа» не попал в «маму». Возможно, один или несколько штырьков согнулись и помешали соединению. Попробуем осмотреть разъёмы телекамерами, может, увидим.
   – Хорошо, какие есть предложения на будущее?
   – Сделать разъёмы без штырьков, например, с подпружиненными плоскими контактными площадками, – предложил Черток.
   – Ладно, подумаем, может быть, так и сделаем. Сейчас с кондачка решать не будем, – заключил Королёв.
   Сцеплённые корабли сориентировали на Солнце, как и предлагалось, чтобы оно светило слегка сбоку на «активный» корабль, дали команду на расстыковку. Это был не менее важный и волнующий момент – все ждали, расцепятся ли корабли, сработают ли защёлки. Когда телекамера «активного» «Союза» показала, что второй корабль начал отходить, все облегчённо вздохнули.
   Приводы растолкнули оба «Союза», двигатели ориентации тут же погасили инерцию. Корабли повисли менее чем в метре друг от друга. Изображение с телекамеры было мутным, не слишком чётким. Чтобы было проще разобраться, ситуацию промоделировали на Земле – взяли такую же телекамеру, осветили стыковочный узел под тем же углом с похожей интенсивностью, и сняли, как выглядит заведомо исправный разъём, потом сравнили оба снимка.
   – Похоже, прав Вовка, штырьки согнулись, – удовлетворённо сказал Сергей Павлович Чертоку, вглядываясь в снимки. – Хорошо. Кажется, разобрались.
   Разбирательство заняло несколько часов, за это время корабли сместились на орбите, поэтому посадку пришлось отложить на сутки. Пришлось ждать. Корабли за это время разошлись на несколько километров.
   Сход с орбиты «активного» корабля прошёл в точности так, как рассчитывали. С «пассивным» произошла неприятность. На нём попытались отработать маневрирование спускаемым аппаратом при входе в атмосферу, но в программе управления оказалась ошибка – её потом вычислили и исправили. В этот раз спускаемый аппарат вошёл в атмосферу по нерасчётной траектории, очень полого, отскочил от плотных слоёв, как отскакивает от воды пущенный «блинчиком» камень, и залетел вместо расчётной Саратовской области в тайгу на севере Пермского края. Такое уже случалось со спускаемыми аппаратами фоторазведчиков «Зенит». ПВО страны вела его с момента окончания торможения в плотных слоях атмосферы, и до момента, когда после касания отстрелились стропы парашюта со вшитыми в них антеннами, но точно запеленговать место посадки сразу не сумели, а отстреленный парашют отнесло ветром далеко в сторону. Поднять аварийный аэростат с антенной не получилось – он запутался в ветвях раскидистой ели, под которой и нашли спускаемый аппарат после недели поисков (АИ частично, примерно такая история произошла с экипажем Беляева и Леонова).
   Спасатели-поисковики были уже неплохо оснащены и натренированы. Как только спускаемый аппарат нашли, туда прилетел Ми-6, высадил небольшой десант, сапёры тротиловыми шашками повалили три дерева, расчистив доступ сверху к спускаемому аппарату, и тем же рейсом его удалось эвакуировать.
   Решено было повторить беспилотную стыковку, добиться полного соединения кораблей, чтобы произошла не только механическая сцепка, но и соединились электрические разъёмы, и разъёмы трубопроводов горючего, окислителя, воды и кислородной магистрали. Это было необходимо в последующем для обслуживания орбитальных станций кораблями снабжения. В это время уже шла работа над автоматическим грузовым кораблём на базе «Союза». Королёв не слишком надеялся на «аэрокосмические изыски» Мясищева и Челомея, и решил подстраховаться.
   Перед очередным производственным совещанием Сергей Павлович изучал отчёты Феоктистова по «Союзу», рядом лежал отчёт Тихонравова и Челомея по орбитальной станции «Алмаз». Внезапно его посетила интересная идея. Главный конструктор снял трубку телефона и набрал номер Феоктистова:
   – Костя? Зайди, мысль есть.
   К приходу Феоктистова мысль уже оформилась.
   – Нам нужна маленькая орбитальная станция, – сказал Королёв. – Не факт, что «Днепр» удастся довести быстро, а так у нас запасной кукиш в кармане будет. – Помнишь нашу идею с УСМ – универсальным стыковочным модулем, с двумя стыковочными узлам на торцах и ещё четырьмя на боковых стенках? Он у тебя где?
   – Помню, конечно. Опытный экземпляр в цехе лежит, только без стыковочных узлов ещё, – ответил Константин Петрович. – Вы хотите УСМ к «Союзу» пристыковать? В принципе, у «Союза-2.3» запас по полезной нагрузке немалый, по массе должны уложиться.
   Идею универсального стыковочного модуля Главный конструктор выдвинул ещё в 1957 г (АИ, см. гл. 02-41). Опытный образец изготовили в 1959-м, и отложили в дальний угол цеха, в ожидании решения руководства.
   – Именно! – подтвердил Королёв. – Давай так и сделаем.
   – Так в нём же тесно! – возразил Феоктистов. – Даже если к нему второй «Союз» пристыковать, больше десяти дней там космонавты не проработают.
   – Да хотя бы и так, – тут же согласился Королёв. – Нам пока больше и не надо. Смотри, что можно сделать.
   Королёв перевернул набросанный перед приходом Феоктистова эскиз.
   На нём был изображён «Союз» с дополнительным стыковочным модулем, к которому со всех четырёх сторон были присоединены орбитальные отсеки «Союзов». Похожую компоновку он уже показывал Хрущёву, но там вместо «Союза» основу станции составлял отсек несколько бОльших размеров. Королёв предполагал сделать его из обычного орбитального отсека «Союза», вставив в середину дополнительную цилиндрическую обечайку большей длины.
   – Смотри, как мы сделаем. Запускаем беспилотный «Союз» с пристыкованным УСМ. Следом запускаем пилотируемый «Союз», стыкуем, потом перестыковываем его на боковой узел, отцепляем орбитальный отсек, оставляя его на станции, и так – четыре раза, пока не сформируется полная структура. Мы же с тобой это уже обсуждали.
   – После двух перестыковок это уже будет самодостаточная станция, – тут же прикинул Феоктистов. – В каждом отсеке могут разместиться с комфортом по одному космонавту, а без комфорта – и двое.
   – Попробуем? – заговорщицки посмотрел на него Королёв.
   – Если бы ещё удлинённый отсек сделать, как мы тогда собирались, – напомнил Феоктистов.
   – С удлинённым было бы лучше, но его за пару недель не сделать. Если получится – мы сможем его потом запустить и пристыковать с другого конца, а первый «Союз» отстыкуем и сведём с орбиты.
   – И скажем всему миру, что это обычный беспилотный «Союз»? – спросил Феоктистов.
   – А для всего мира это и будет «беспилотный «Союз», очередной, – хитро улыбнулся Сергей Павлович. – Ты думаешь, если всё пройдёт гладко, тебя Первый секретарь ругать будет, за первую в мире орбитальную станцию?
   Королёву очень хотелось опередить Челомея.
   – А если «Днепр» в следующем пуске полетит? – спросил Константин Петрович. – Насколько я знаю, замечания по результатам первого пуска уже почти устранены.
   – Ну, не судьба, значит, – пожал плечами Королёв. – Если второй «Днепр» отработает, как надо, третьим пульнём «Алмаз» и будем действовать по первоначальному плану.
   Феоктистов не стал предлагать запустить на «Союзе-2.3» облегчённый вариант челомеевского ТКС (см. гл. 06-08) и собрать орбитальную станцию «вокруг него», хотя грузоподъёмность носителя – 12 тонн позволяла выполнить такой запуск. Но Феоктистову тоже хотелось опередить Челомея.
   Был и третий вариант – запустить основной модуль станции «Алмаз» на носителе «Союз-2.5», с четырьмя боковыми блоками вместо двух. Но в такой конфигурации ракету тоже ещё ни разу не запускали. И Королёв и Феоктистов понимали, что такой пуск будет слишком рискованным – можно угробить готовую станцию.
   Однако второй запуск «Днепра» тоже оказался неудачным. На этот раз подвела система контроля двигателей первой ступени – тот самый КОРД, который вполне удачно отработал в первом полёте. Ракета благополучно ушла со старта, первая минута полёта прошла полностью нормально, без замечаний. Все в бункере держали скрещённые пальцы, надеясь, что так пойдёт и дальше. Если бы первая ступень отработала без замечаний, остальное пошло бы проще – на второй ступени стоял один двигатель, аналогичный РД-33, но с высотным сопловым насадком.
   Но на второй минуте неприятности посыпались, как из рога изобилия. Как показала расшифровка записей телеметрии, сначала взорвался турбонасосный агрегат 4-го двигателя. Причиной, по-видимому, стал производственный брак, так как ТНА конструкции Кузнецова на этих двигателях уже года два не взрывались. В 4-м двигательном отсеке начался пожар. Система контроля двигателей должна была подать фреон в горящий отсек, но этого, по какой-то причине, не произошло. Одновременно КОРД отклонил первый двигатель, диаметрально противоположный 4-му. Ракета, слегка вильнув, выровнялась, но пожар продолжался.
   Все ждали команды Королёва на подрыв. Главный конструктор медлил, видимо, надеясь, что ракета и на пяти двигателях дотянет до момента разделения ступеней, пусть им и придётся проработать подольше. Но чуда не произошло. Внезапно отключился вполне нормально работавший двигатель номер три. Носитель повело в сторону. КОРД тут же отключил шестой двигатель, не давая ракете закувыркаться. Управляющая ЭВМ в бункере, проведя расчёт, показала, что на оставшихся двигателях даже изрядно полегчавшая ракета уже не сможет разогнать полезную нагрузку до требуемой орбитальной скорости. К тому же нужно было понять, почему выключился третий двигатель.
   – Подрыв! – мрачно скомандовал Королёв.
   Борис Чекунов нажал аварийную кнопку. Система разделения отработала без сбоев. Габаритно-весовой макет отделился и опустился на парашюте. Затем отстрелились главный двигательный блок, и отсек управления. Оставшиеся баки первой ступени и вторая ступень, так и не дождавшаяся своего часа, снова были подорваны самоликвидатором.
   Отделение двигательного блока позволило выяснить причину аварии. ТНА действительно взорвался из-за производственного брака – литейных пор в корпусе. Турбину ТНА после учинённого Королёвым разноса тщательно тестировали на наличие микротрещин, а вот поры в толще металла корпуса на той же аппаратуре выявить оказалось невозможно. Решением проблемы стал переход на изготовление корпуса ТНА вместо литья методом ротационной ковки литых кольцевых заготовок, при этом литейные дефекты проковывались, металл уплотнялся и упрочнялся.
   Дальше пошёл и вовсе дознавательский детектив. Как выяснилось, один из обломков разлетевшегося ТНА перебил провод пожарного датчика. Поэтому КОРД не почувствовал скачка температуры в отсеке аварийного двигателя. Подачу компонентов топлива система перекрыла, но уже успевший вылиться в отсек керосин вовсю горел в атмосфере, насыщенной испаряющимся кислородом. Из-за не погашенного своевременно пожара раскалилась переборка, разделявшая отсеки четвёртого и третьего двигателей. Установленный на ней датчик температуры добросовестно подал сигнал, что третий двигатель тоже «горит», хотя и продолжает работать. Введённая в заблуждение программа тут же выключила нормально работавший третий двигатель, а до кучи и шестой, предохраняя ракету от кувырканий.
   По результатам расследования решили установить в каждой двигательной выгородке не один, а три датчика, с расчётом на то, что даже при взрыве хоть один провод уцелеет. Для защиты от ложных срабатываний датчики теперь устанавливали на подложке из теплоизолирующей керамики. Это вновь потребовало дополнительного времени на доработку. Параллельно Королёв всё же распорядился готовить к старту ракету-носитель «Союз» в конфигурации с пятью блоками первой ступени.
   – В крайнем случае, если не понадобится – снимем два блока и повесим на другой носитель, – решил Сергей Павлович. – Пробовать запустить пятиблок так или иначе надо.
   «Пятиблок» «Союз-2.5» требовал модификации программного обеспечения БЦВМ.
   – Просто так понавешать четыре блока на центральный и запустить – не получится, – пояснил Главный конструктор руководству страны на очередном совещании в Президиуме ЦК. – Хотя есть вероятность, что управлять такой ракетой всё же будет попроще, чем «Днепром» с семью двигателями. Схема управления «пятиблока» похожа на управление Р-7, хотя мы сейчас переходим на цифровое управление, и там всё иначе, но динамика в принципе похожа. Будем пробовать.
   Но основным приоритетом оставалась стыковка.
   – Если не освоим стыковку – всё остальное бесполезно.
   Королёв чувствовал, что, возможно, излишне категоричен, но стыковка давала слишком много преимуществ. Вот тут, так же, как и весной, пригодилась унификация ракеты-носителя с боевой ракетой Р-9. К старту пришлось готовить сразу шесть изделий – три основных носителя и три запасных, причём два – в варианте «Союз-2.5». Также готовили к старту три корабля и переходный блок УСМ. С него начали – оснастили блок положенными по документации шестью стыковочными узлами и поставили на «жёсткий» испытательный стенд, на котором изделия крепились на тележках и катались по рельсам. Здесь нужно было проверить правильность срабатывания всех стыковочных узлов, отладить их и отрегулировать. Пока шли долгие испытания на стенде, подготовили ещё два беспилотных корабля.
   На один из них, после тщательной отладки, смонтировали стыковочный модуль. Под него пришлось переделывать носовой обтекатель – более длинный корабль с дополнительным отсеком под стандартным обтекателем не умещался. Год неумолимо катился к концу, а новая техника приносила одну неудачу за другой.
   Беспилотный «Союз» с блоком УСМ запустили 29 ноября – подготовка даже в очень напряжённом режиме заняла месяц. Через пять дней, в момент прохода первого корабля над Байконуром, стартовал второй беспилотный «Союз». Ему предстояло стать «активным» кораблём при стыковке. Точный расчёт орбит помог сразу сблизить оба корабля примерно на 10 километров. Радиолокаторы системы «Игла» «зацепились» друг за друга, и корабли начали сближение по расчётной траектории.
   Приблизившись на 350 метров, «активный» «Союз» замедлил движение и теперь подходил со скоростью не более 1 метра в секунду. Процесс сближения получился долгим, около 50 минут. Корабли успели выйти из зоны радиосвязи над Тихим океаном, и снова вышли на связь уже в зоне действия приёмопередатчиков атлантической группировки КИК в Гвинейском заливе. «Активный» корабль многократными короткими включениями двигателей ориентации корректировал своё положение.
   Метрах в 10 он ещё больше затормозился и начал приближаться со скоростью не более 5-7 сантиметров в секунду. Аккуратно соединились «лепестки» стыковочных узлов. Крюки защёлкнулись, приводы стягивания погасили инерцию и подтянули один корабль к другому. Двигатели ориентации помогали стыковке, слегка дожимая «активный» корабль.
   С судна контрольно-измерительного комплекса доложили:
   – Есть механическая стыковка!
   Теперь все напряжённо ждали завершения стягивания. Корабли должны были точно выровняться по крену, чтобы крюки причальных шпангоутов вошли в защёлки. Лепестки андрогинного узла помогали этому процессу, но если шарико-винтовые преобразователи не отработают синхронно – могут быть проблемы.
   На большом экране, где на фоне огромной меркаторовской карты земной поверхности проектор высвечивал траекторию и текущее положение кораблей, появилась долгожданная надпись: «Есть электрический контакт», а затем вторая: «Стыковка завершена». Стены зала Центра управления полётом содрогнулись от криков «Ура!». Все радовались, поздравляя друг друга. Оператор оптической системы вывел на экран изображение с бортовой телекамеры. На нём был виден «пассивный» корабль, совершенно неподвижный относительно «активного».
   В состыкованном состоянии оба корабля оставались трое суток, пока специалисты разбирались в телеметрии, анализировали каждую секунду процесса сближения и готовили доклад в Москву. Затем была подана команда на расстыковку, «активный» корабль отошёл от «пассивного», развернулся, отработал тормозной импульс и пошёл на посадку. Перестыковку орбитального отсека в беспилотном режиме проводить не стали, посчитав её слишком опасным элементом полёта.
   – Оставим перестыковку для первого пилотируемого полёта, – решил Королёв. – И то, если стыковка в ручном режиме пройдёт успешно.


РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Ф.Вудворт "Пикантная особенность" (Любовное фэнтези) | | А.Енодина "Слушай своё сердце" (Любовная фантастика) | | У.Соболева " Расплата за любовь" (Современный любовный роман) | | У.Соболева "Бывший" (Романтическая проза) | | Д.Билык "Хозяин снегов" (Попаданцы в другие миры) | | М.Леванова "Давным-давно... Обыграть судьбу" (Эпическое фэнтези) | | Л.Мраги "Для вкуса добавить "карри", или Катализатор для планеты" (Приключенческое фэнтези) | | Л.Свадьбина "Попаданка в академии драконов 2" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Самсонова "Королевская Академия Магии. Неестественный Отбор" (Приключенческое фэнтези) | | У.Соболева "Отшельник" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"